Часть 26. А что, так можно было?
28 мая 2022 г., 14:09
Тэхен болтал по телефону, пока Джин стоял посреди своей гардеробной, мучаясь извечным вопросом, который, на самом деле, терзал умы и души не только прекрасной женской половины человечества, но и прекрасной мужской. Что надеть? Ему должен был помочь с этим Тэхен, который заранее позаботился о том, что наденет, заранее доставив свой упакованный в непрозрачный чехол наряд в апартаменты Джина, который… Не знал, что надеть. Что надевают на торжественные мероприятия в художественные галереи? Ладно, а что просто надевают в галереи? И еще более интересный вопрос — когда последний раз Джин был в художественной галерее? И был ли он вообще.
Как будто пытаясь вспомнить, Джин направился на кухню, чтобы, пока будет вспоминать, изучить холодильник на предмет чего-нибудь, что можно беспрепятственно и без потерь забросить в рот, чтобы подпитать мозги, которые отказывались отвечать на все его вопросы. Однако, на кухне на удачу он застал Тэхена, который также шарился в его холодильнике, при этом прижимая к уху телефон, в который периодически говорил по-английски. Для Джина не секретом было то, с кем он говорил — Франсуа Делаж, который теперь невольно был вовлечен в бюрократические предварительные ласки, которые должны были предварить официальное открытие. И Джин почему-то вспомнил свой разговор с отцом и то, как краснел в тот момент. И заметил, что Тэхен холодильник закрыл, направившись к крану с водой, прихватив стакан. Он ничего не замечал, и Джин решил почувствовать себя… гепардом, который из высоких кустов теперь следил за трепетной ланью, которая до этого убеждала его, что на выставке ему обязательно понравится. Джин пытался ему доказать, что из всех произведений искусства он признает только то, которое сделали родители Тэхена, назвал поэтично Тэхен, но Тэхен был непреклонен. И почему-то даже не дернулся, когда Джин прижал его к кухонному столу, в который упирался двумя руками.
— Я дышу в твою поддержку, mon ami. — Тэхен, судя по голосу, явно улыбался, и Джин понял, что его план по внезапной атаке не удался.
Особенно очевидным это стало в тот момент, когда Тэхен переложил телефон в другую руку и наклонил голову, подставляя шею, в которую в дикой природе гепард Джин обязательно бы вгрызался бы всей своей смертоносной челюстью… Но в цивилизованном мире Джин просто приложился к ней губами, прикрыв глаза и представляя, как глаза от удовольствия прикрыл Тэхен.
Джин не собирался вслушиваться в разговор, вместо этого полностью сконцентрировавшись на мягкой коже всеми органами чувств и губами, позволив себе не думать ни о чем и засунуть сразу обе руки Тэхену под футболку.
— К семи. Джин… — Тэхен остановился, когда почувствовал, что пальцы поползли не на верх, а вниз, пробравшись за широкую резинку шорт. — Освободил вечер.
Освободивший вечер Джин на самом деле приехал домой только двадцать минут назад, до этого снабдив Тэхена ключами и позаботившись о том, чтобы его отсутствие на смене не обернулось для Хосока фантомными болями в области удаленного аппендицита. А теперь Джин снабжал Тэхена откровенно влажными поцелуями, чувствительно слюнявя шею и томно выдыхая в его ухо. Это должно было быть игрой и безотказным способом вывести Тэхена из равновесия, но почему-то Тэхен проникся, о чем Джин узнал ровно в тот момент, когда добрался до его члена, с любопытством привставшего, но все еще ленивого. Джину тоже было любопытно, и он развернул Тэхена к себе, прижав к каменной столешнице, сразу заметив на его губах ухмылку. Самодовольную.
— До встречи. — Тэхен убрал от уха телефон, тут же отложив его.
— Эй, так нечестно! — Джин насупился, пока длинные пальцы сомкнулись на его шее.
— Когда Франсуа устает, из взрослого самодостаточного мужчины он превращается в капризного ребенка. — Тэхен улыбался, теперь полноценно обняв Джина за шею, развесив по его плечам руки, сцепив пальцы за его спиной.
— А ты — в его папочку. Я понял. — Джин положил свои руки Тэхену на талию, не спеша его тщательнее прижимать к себе.
— Со мной по телефону говорить дешевле, чем с Францией, вот и весь секрет. Обычно он в такие моменты говорит с мамой.
— Кто бы мог подумать… — Джин в притворном удивлении округлил глаза. — На его месте я бы делал так же.
— Значит, вы похожи с ним еще и в этом. — Тэхен продолжал улыбаться.
— Сравниваешь. Ах ты… — Джин поджал губы, нахмурившись, пока Тэхен, звонко рассмеявшись, притянул его к своим губам. — Негодник.
— У нас осталось двадцать минут. Нужно собираться. — Тэхен мягко отстранил от себя Джина. — Ты уже выбрал, в чем пойдешь?
— Надену то, что ты приготовил для себя. — Джин пожал плечами.
— Халат? Вряд ли ты отважишься появиться на людях в халате. — Тэхен самодовольно улыбнулся, взяв Джина за руку и потянув в гостиную, к дивану, на котором, аккуратно разложенный, покоился черный чехол.
— Ты пойдешь в халате? — Джин теперь на самом деле удивился. — Надеюсь, на голое тело? Тогда я пойду в полотенце.
Тэхен ничего не ответил, вместо этого принявшись за молнию на упаковке своего костюма, схватившись за вешалку, которую затем поднял, аккуратно стянув чехол.
— Не на голое тело. На черные брюки и черную майку.
— Кимоно? — Джин смотрел на то, как любовно Тэхен расправлял украшенный лаконичной золотой вышивкой фиолетовый шелк. — Как можно называть кимоно халатом?! И где ты взял такую… — Это было настолько оригинально, что Джин на самом деле задумался, затем потянувшись к даже на вид дорого выглядящей ткани. — Красоту?
— Купил, разумеется. Во Франции. Восточный колорит, воплощенный на западный манер. — Тэхен легко стянул с себя футболку, затем стянув с вешалки простую черную хлопковую майку, сразу надев на себя. — Подержи, пожалуйста.
Он вручил Джину вешалку, и Джин оценил, что кимоно было настолько длинным, что явно могло прикрыть ноги до середины голеней. У него были широкие, расшитые у манжет рукава и тонкий расшитый пояс. С первого взгляда, это на самом деле походило на халат, но Джин догадывался, что решающим фактором здесь было сопровождение аксессуаров, которое в принципе было неважно, в чем он должен был убедиться, пока Тэхен надевал брюки. Обычного прямого кроя, в которые он заправил майку, немного вытянув ее из-за пояса, собрав у тонкого черного кожаного ремня в складки. А после он, как драгоценность, спустил с плечиков кимоно, быстро оказавшись в широких рукавах.
— Ну как?
Он сделал несколько шагов назад с тонким поясом в руках, как будто думая теперь, куда его лучше приспособить. Подвязать кимоно — и тогда точно от халата не отличить. Но он выбрал более оригинальный ход, завязав его вокруг шеи и спустив интеллигентно переливающиеся золотой нитью завязки по груди. Это было слишком шикарно. Шикарно в том самом смысле, что далеко не каждый мог себе это позволить. И дело было не в стоимости наряда, а в том, как он выглядел на Тэхене. Роскошно и расслабленно. Как будто он не готовился, долго не выбирал, надев первое, что попалось под руку, тем самым как будто демонстрируя пренебрежение к вечернему дресс-коду, но при этом не оставалось сомнений, что он даже в халате будет выглядеть роскошнее всех остальных, которые предпочтут смокинги с удавливающими свободу бабочками. На шее Тэхена был пояс. Еще одно смелое отступление от правил, которое придавало образу сдержанной сексуальности из-за откровенно подчеркнутой длиной шеи. И фантазий.
— Джин! Ну? — Тэхен расставил руки, демонстрируя широкие рукава, которые затем очень живописно заскользили по его предплечьям, открывая тонкие запястья, когда Тэхен потянулся к поясу на шее. — Не уверен насчет…
— Ты затмишь картины, Ким Тэхен.
Ким Тэхен собирался усмехнуться и сказать, что это мило, но не серьезно, однако видя сосредоточенный взгляд Джина, который теперь задумчиво перемещался по его облачению, понял, что это было серьезно. И он улыбнулся.
— Значит, тебе нравится. Отлично. — Он направился к большому зеркалу, находящемуся в прихожей, и Джин, как загипнотизированный до этого кролик, позабыв, что он был гепардом, пошел за ним. — На тебе тоже бы смотрелось шикарно.
— Нет, Тэ. Я не смогу в халате выглядеть так, будто это королевская мантия. А ты выглядишь именно так. Тебе… Очень идет. Я знал, что тебе идет абсолютно все, но в этом… В костюме ты метрдотель, а в расшитом кимоно — художник, которому хочется отдать все свои деньги, лишь бы только он постоянно творил и улыбался.
— Джин. — Тэхен эффектно развернулся, грациозно разметав шелковые полы стилизованного под кимоно пиджака, к застывшему в проеме Джину, и сделал шаг к нему.
— Не хочу тебя никому показывать. — Джин капризно надулся, и Тэхен, взяв его за щечки, улыбнулся, звонко поцеловав в нос. — Я серьезно. Почему ты такой красивый?
— Почему ты такой красивый, Джин? — Тэхен улыбнулся шире. — Пойдем. Теперь нужно одеть тебя. И отправляться.
— А ты не боишься, кстати, что после поездки на машине, этот шикарный шелк превратится в тыкву? Он же мнется. — Джин наблюдал за струящейся тканью, которая вторила каждому движению, придавая ему поэзии.
— Это искусственный шелк. Поэтому эта вещь стоила дороже, чем можно было подумать. Из-за ее роскошной практичности. Он не мнется. У меня был вариант с натуральным шелком, но я бы просто не смог его носить. А этот… — Тэхен втянул Джина за руку в его гардеробную. — Вполне удобен.
— Я хочу выглядеть просто. Максимально просто. Чтобы даже не было мысли о том, что я пытался посоревноваться с тобой в красоте. — Джин уже наблюдал, как длинные пальцы вместе с собравшимся на локтях рукавами скользили по вешалкам. Как же это было… волнительно. Особенно то, что Тэхен явно не собирался останавливаться на том, что Джин носил и что было всегда под рукой, быстро переместившись в заброшенную часть шкафа, где по традиции пылилось то, что надевать приходилось не так часто или же вовсе никогда.
— На тебе любое просто будет смотреться так, как будто… — Тэхен звучал задумчиво, затем аккуратно сняв с металлической штанги вешалку. — Как будто шили специально для тебя. И черную рубашку.
— Юнги оценил бы твой выбор. — Джин улыбался, думая о том, что они будут замечательно сочетаться, пока Тэхен искал рубашку. — Черная у меня всего одна.
— Вижу. — Тэхен уже взял всё, что ему было нужно, затем повернувшись к Джину. — Приступим!
Вообще, этот костюм Джин покупал не сам. Это был выбор его портного, который, и Джин был в этом почти уверен, представлял своего клиента куклой, которую очень приятно было одевать в различные красивые вещи. Все из-за плеч Джина, которые делали любой мужской покрой величественнее и давали простор для фантазии, потому что на таких плечах будет сидеть все. В выборе Тэхена были обычные, лишь слегка зауженные черные брюки со стрелками, но главной оригинальностью был пиджак. Строгий, удлиненный и немного приталенный, с воротником стойкой и одним рядом лаконичных, абсолютно сливающихся с тканью пуговиц. Он был слишком простым, но не тогда, когда застегнутый на все пуговицы, жесткой рамкой спускался с плеч Джина, смягчаясь вытачками лишь в районе талии.
— По сравнению с тобой, я… — Джин разглядывал себя в зеркало. — Похож на директора режимного предприятия.
— Ты похож на мужчину мечты. — Тэхен теперь расстегивал пуговицы пиджака, затем расстегнув на грани приличного воротник рубашки. — А так?
— Директор режимного предприятия, у которого закончился рабочий день. — Джин пытался сдержать улыбку, видя, как Тэхен закатывал глаза. — Ладно-ладно, я вижу, что сидит шикарно. У тебя отличный вкус, а у меня отличные плечи. И теперь осталось только причесаться.
* * *
То, что мероприятие было очень серьезное, стало понятно еще до того, как они вошли в главное и единственное настолько монументальное музейное здание столицы, которое было украшено флагами, масштабными живописными баннерами и прочим, что было видно издалека. Максимально претенциозно все было и внутри, затейливо и вычурно подсвеченное, ярко подписанное и дополнительно украшенное вечерними нарядами гостей, которых, к слову, было не так много, но можно было не сомневаться в их исключительности и даже высокопоставленности. Джин и Тэхен ходили от полотна к полотну, и от полотна к полотну становилось все понятнее, что Джину было скучно, и он все чаще тискал незаметно Тэхена, чем вникал в то, что он говорил. Они не пытаясь найти знакомых, с одним из которых им довелось договориться о встрече на мероприятии заранее и о том, что прежде у них будет свободное время, чтобы ознакомиться с экспозицией. Они оговорили это тогда, когда Тэхен навещал заскучавшего Франсуа, чтобы составить ему компанию за обедом. Но рядом с Бэкхеном теперь был высокий молодой человек, лицо которого было Тэхену знакомо, но непонятно откуда. Где-то он его видел… Не мог пропустить такую сильную фактуру. — Добрый вечер, господа. Вы одни здесь? — Тэхен подцепил Бэкхена, который кого-то искал, за локоть, заставив того дернуться и резко повернуться, пока его спутник с интересом Тэхена разглядывал. — Я бы мог догадаться, что ты не пропустишь это мероприятие. — Джин уже протягивал Намджуну, на лице которого Тэхен не без удивления и удовольствия обнаружил ямочки, руку. Рукопожатие. — Я помню о твоей любви к искусству. И познакомься. Это Ким Тэхен. Он художник. И я здесь по его вине. А это. — Джин повернулся к Тэхену, указывая на Намджуна. — Ким Намджун. Он человек искусства, правда, не рисует его, и исполняет на сцене. — Очень приятно. — Тэхен искренне и с всё тем же любопытством, который мог быть присущ только художнику, улыбался, смотря на Намджуна, который пожимал его руку. — Я не знаком с твоим творчеством. Как и ты с моим. Но, возможно, мы оба знакомы с творчеством Франсуа Делажа. — Ты так точно. — Джин картинно закатил глаза, затем взяв Тэхена за талию и притянув к себе. Как будто злой и страшный Франсуа Делаж даже при одном упоминании о себе мог его забрать. Пусть они его еще и не встретили, вероломно, но неспециально пропустив открытие, на котором он толкал речь. — Честно признаться, я здесь только из-за него. — Намджун смущенно улыбнулся в свои слишком очаровательно смягчающие его мужественность ямочки. — Бэк… Бэк! — Намджун окликнул Бэкхена, который продолжал кого-то выглядывать, до этого лишь кивнув Тэхену и Джину, и ему пришлось прерваться. — Пообещал меня познакомить с ним. — Да, и я пытаюсь его разглядеть здесь, но боюсь, после своей эпохальной речи, он свинтил. Или прячется. От данных обещаний. — Бэкхен вздохнул, затем виновато улыбнувшись Джину и Тэхену, по очереди взяв их руки для запоздалого приветствия. — Прошу прощения. Рад вас видеть. — Тэ в любой момент сможет достать для тебя господина Делажа, просто свистнув. — Джин снисходительно улыбался, пока Намджун с удивлением смотрел на Тэхена, который невозмутимо улыбался. — Я учился у него. И Джин прав. — Он убедительно кивнул. — И пока мы не нашли на свою голову этого француза… — Джин полностью развернулся к Намджуну. — Расскажи, как тебе отдыхается и как планируется работать после того, как отпуск закончится, потому что с Бэком мы недавно виделись, а вот с тобой… Кстати, с момента ужина, нет. Но, судя по тому, что вы здесь вместе, вы все-таки помирились. — Помирились. — Намджун как будто ушел от неудобного вопроса, пока Бэкхен чуть напрягся. И напрягся больше, когда на его талии, чуть спустившись к бедру, оказалась рука Намджуна. — И мы здесь как пара. И в жизни как пара. В общем, мы вместе. — Ого! — Джин и Тэхен удивились вместе и, судя по реакции на лицах, порадовались. Затем вновь удивившись, пока Джин в сомнении прищурился. — А как твоя компания на это отреагировала? — Была против, разумеется. — Намджун улыбнулся. — И… — Джин даже не пробовал догадаться самостоятельно, потому что мало что смыслил в шоу-бизнесе. И был достаточно взволнован, впервые находясь в ситуации, когда ему был знаком нынешний его бывшего еще дольше чем сам бывший. — Я там больше не работаю. Пока не было официального объявления, но через пару дней это станет известно прессе. Джин издал какой-то непонятный звук, пребывая в легком, но убедительно отразившееся в его глазах шоке, чтобы затем собраться. — А Юнги знает? Уверен, что… — Юнги узнал самым первым. — Бэкхен улыбнулся, но Джин слишком хорошо знал эту улыбку. Она не предвещала ничего хорошего. — Даже первее меня. — И как отреагировал? — Джин теперь не знал, к кому обращаться с вопросом, пока Тэхен просто наблюдал и слушал, собирая информацию о своем новом знакомом. И чувствуя что-то неладное. — Нормально. — Намджуну явно хотелось закончить это обсуждение. Но не Бэкхену. — Нормально для человека, которого ты видишь впервые, и немного ненормально для друга. Хотя, чего уж стесняться — здесь все свои. Юнги отреагировал так, что они после этого больше не общались. А так всё нормально, да. — Бэк, перестань. Я не обижаюсь на него, и тебе не стоит теперь… — Намджун до сих пор не терял надежды сгладить острые углы. Но он еще не успел хорошо узнать Бэкхена. В отличие от Джина, который уже понимал больше, чем все остальные. — Разумеется, ты не обижаешься. Тогда позвони сейчас своему другу. Поговори с ним. Пригласи на ужин или на обед, чтобы обсудить творчество. М? Если ты не обижаешься. — Нельзя сказать, что Бэкхен агрессировал, но в его задумывающейся как спокойной интонации все равно сквозило непонятное раздражение. — Он тебе ни разу за это время не позвонил, прекрасно понимая, что теперь решается твоя музыкальная судьба. Но ты не обижаешься. И Юнги нормально отреагировал. — Бэк, ты опять за старое? — Джин задумчиво смотрел на Бэкхена, пытаясь понять, что могло произойти. — Мне кажется, или ты раскачиваешь лодку? — Я просто, как и твой братец, перестал любить лицемерие. Но, в отличие от твоего братца, не умею называть других дерьмом, потому… — Бэкхен пожал плечами. — Просто констатировал. — Он извинился за это. А ты… — Джин невольно нахмурился, пока Бэкхен поднял обе руки. — Я не обижаюсь на него за это. Только за то, как он поступил со своим якобы другом, который является моим парнем. И да, чтобы не было вопросов — я своего парня поддержал не только словом, так что вполне имею право возмущаться. Джин смотрел на Бэкхена, пытаясь что-то прочесть на его лице, затем обратившись к Намджуну, который перестал касаться Бэкхена, непримиримо скрестившего на груди руки. — Джун, что произошло? Юнги отказывается говорить о своей работе, ограничиваясь общими фразами, а я до сих пор боюсь его допрашивать. — Он не скажет тебе, что произошло, Джин. Потому что он не обижается. Потому что у Юнги проблемы посерьезнее, чем у него. И потому что у Джуна есть я. А если бы меня не было… Было бы не так просто строить хорошее лицо при плохой игре. Намджун повернулся к Бэкхену, который так же повернулся к нему. — Самое время, чтобы говорить об этом. Человеку, который к этому не имеет никакого отношения. — Его брат имеет. Которого он всегда защищал. Я просто хочу посмотреть, как будет защищать теперь. — Бэкхен пожал плечами, пока Намджун смотрел на него так, будто не узнавал. — Ты приплел сюда личные счеты? Серьезно, Бэк? — Намджун округлил глаза, но по его сжатой челюсти было понятно, что удивление это было лишь прикрытием для чего-то другого. — А ты так и будешь выгораживать его, хотя на самом деле обижен? Я не о себе пекусь. Мой конфликт с Юнги исчерпан. А вот твой… Но ты не хочешь идти на конфликт. А это, между прочим, единственный способ всё выяснить и угомониться. — Бэк, опять на те же грабли. Они оба достаточно взрослые мужчины, чтобы разобраться самостоятельно в том, что между ними произошло. И они помирятся, а вот ты останешься крайним. Как однажды пытался выставить крайним Юнги. — Бэк, пойдем спасем Франсуа и познакомим твоего парня с… — Тэхен взял Бэкхена за руку, но тот ее одернул. — У меня другая роль в этой ситуации, Джин. На этот раз я не злодей. Тогда у Юнги были реальные основания называть меня дерьмом, а теперь такие основания есть у меня. Всё просто. — Бэк, перестань. Я благодарен тебе за ту помощь и поддержку, что ты мне оказываешь, я это очень ценю. Но тебе не стоит влезать в мои отношения с Юнги. Когда придет время, я сам всё выясню. Хорошо? — Намджун взял Бэкхена, который отчаянно дулся, готовый взорваться, за плечи. А Бэкхен взял паузу, и Тэхен решил, что это лучший момент для того, чтобы всех отвлечь. И он тут же бросился на поиски своего отвлекающего маневра, приковывая к себе взгляды развивающимся на стремительном ходу кимоно. Ему удалось заметить Франсуа почти сразу. Он стоял в обществе, наверняка, высокопоставленных людей, судя по тому, как серьезно он выглядел и как серьезно говорил, но увидев Тэхена… Просто отошел. Даже ничего не сказав. Просто направившись в сторону своего протеже, и в этом был весь Франсуа Делаж. Он не мог не воспользоваться возможностью свинтить от формалности и обязанностей. — О, mon doux ami, я не надеялся увидеть тебя в своем подарке. — Франсуа почему-то не улыбаясь, взял Тэхена за руки, разведя их в стороны, чтобы они смогли продемонстрировать красоту его облачения. — Ты выглядишь сногсшибательно. Завораживающе. Ты единственный теперь здесь художник и представляешь художественную ценность. И я могу заявить это в микрофон, чтобы все услышали и до всех дошло. — Я же обещал, что надену его на твою выставку. Все равно, что не во Франции, но мне нужна твоя помощь. — Тэхен взял Франсуа за руку, и тот не стал сопротивляться. — Уладить семейный конфликт. — Mon petit Tete, я откровенно плох в этом. — Просто отвлеки на себя внимание. Вот и всё. Мы давно хотели тебя найти и поздороваться, но они сцепились раньше. — Тэхен был очень решителен, и Франсуа Делаж невольно проникся его настроением. А потом понял, что для него были все основания, потому что он сразу заметил застывшие на красивых лицах уже знакомых ему и одного незнакомого молодых людей печать раздражения, пассивной агрессии и невысказанных обид. — Я бы сказал, Добро пожаловать, но вы здесь как дома, а я гость. Все как по команде обернулись, и Франсуа стал оценивать произведенный эффект. — Мсье Кима и мьсе Нама я знаю. А вы, молодой человек, явно тот, кто любит и ценит мое «Затмение» так же, как я. — Франсуа сдержанно, но искренне улыбнулся, пока Намджун сделал шаг вперед, протягивая руку и выглядя теперь настолько смущенно, насколько восхищенным и сбитым с толку. — Меня зовут Франсуа Делаж, и я здесь разношу шампанское. А вы? — Ким Намджун. Я… Я в шоке. — Намджун смутился самым очаровательным образом, улыбнувшись и опустив в пол не только глаза, но и ямочки, и, кажется, Франсуа оценил произведенное им же впечатление, мягко сжав плечо Намджуна. И тот поднял глаза. — Ох... правда, я и представить не мог, что мне удастся с вами познакомиться. Я… Серьезно, не знаю, что сказать. — Можете сказать что-то вроде… — Франсуа закатил глаза в притворной задумчивости. — Маэстро, вы непревзойденный художник, который наверняка живописнее расписал бы купол Секстинской капеллы, потому что у французов все получается лучше, чем у итальянцев. Не только вино. Да. Этого будет вполне достаточно. — Франсуа обвел взглядом всех собравшихся вокруг, остановив глаза на Тэхене, который быстро ему кивнул. — Мсье Ким, а как вы отнесетесь к тому, что я устрою для вас личную экскурсию? У меня не так много времени, а у вас наверняка не так много денег, чтобы я водил вас, останавливаясь у каждого полотна, но свои картины с вами я с удовольствием обсужу. Как вы на это смотрите? Намджун посмотрел на Бэкхена, который не показывал оптимизм. И в его улыбке, обращенной к художнику, не было энтузиазма. — Почту за честь и буду вспоминать до конца своих дней. — Намджун так же чуть потерял в энтузиазме, но ненадолго, потому что Франсуа Делаж взял его под локоть, затем обратившись к остальным. — Прошу простить, у меня важное дело. — Как и у нас. — Тэхен быстро оказался между Джином и Бэкхеном, вновь кивнув французу, который, поняв, что все придумал правильно, увел Намджуна. — Ну, господа спорщики, пора окунуться в искусство. — Бэк, расскажи мне подробности. — Джин был на своей волне, и если бы Тэхен не знал, что это важно, обязательно бы обиделся на такое пренебрежение. — Намджун сделал Юнги бесплатную рекламу, из-за чего у него возник конфликт с его компанией, которая выдвинула ему ультиматум. Джун не согласился. Поделился этим с Юнги и тем, что надеется подписать контракт с ним, на что Юнги в крайне категоричной форме отказал, сказав, что это невозможно и что Намджуну лучше поискать компромисс с его компанией. В итоге, Намджун с помощью моего сводного брата, который отличный адвокат, уже почти уладил все формальности по поводу расторжения контракта и очень скоро пустится в свободное плавание. — Бэкхен излагал четко, без эмоций. — Юнги за все это время ни разу не поинтересовался, как у Намджуна дела. И я считаю, это неблагодарным, если учесть, что Намджун для него сделал. — А зачем Юнги была нужна реклама Джуна? — Джин не обратил внимание на то, что Тэхен отпустил их руки, свои скрестив на груди. — У него провалился последний выпущенный альбом, который должен был помочь ему с решением финансовых проблем. Джун посоветовал ему начать петь и пропиарил. Причем весьма эффективно. Я смотрел статистику на ютубе — там всё радужно. Не знаю, как обстоят дела в остальном, но если Юнги не звонил и не писал — всё хорошо, он занят. — Ясно. — Джин кивал, агрессивно поджав челюсть, затем обратившись к Тэхену. — Мне нужно поехать и поговорить с ним. Ты управишься здесь без меня? — Разумеется. Франсуа сможет развлечь меня. — Тэхен улыбнулся, ожидая всплеск теперь, после того, как они всё выяснили, игривой ревности, но Джин только кивнул, притянув его к себе и поцеловав в висок. — Напиши мне, когда соберешься домой. Я либо заеду, либо вызову тебе такси. И… — Джин повернулся к Бэкхену. — Бэк, пожалуйста, не нужно браться за старое. Я знаю, что ты бываешь очень убедителен, но не нужно, пока они не поговорят. — Как удачно я вышел из этой ситуации виноватым, при том, что первым и единственным решил помочь. Но я понял, Джин. — Бэк. — Джин глубоко и обреченно вздохнул. — Не драматизируй. Этим ты больше, чем есть помочь Джуну не сможешь. — Спасибо за совет. — Бэкхен немного злобно улыбнулся. — Ладно. — Джин взялся за телефон. — Пойду вставлю пизды младшему за то что самостоятельным стал. Дохуя. Слышать такой отчаянный мат из уст всегда до края интеллигентного Джина было… страшновато. — Погуляем? Я не такой специалист, как Франсуа, но кое что понимаю. — Тэхен подошел ближе к Бэкхену, который задумчиво смотрел вслед стремительно удаляющемуся Джину. — Извини, Тэ, что тебе пришлось все это видеть. При том, что ты вообще без понятия, что происходит. — Бэкхен поджал губы, немного криво, но всё же тепло улыбнувшись, потому что Тэхен на самом деле был не виноват. — Я поеду домой. Не хочу никому портить настроение дальше. — Вы… — Тэхен раздосадованно качал головой. — Охреневшие морды. Особенно ты. Хватит уже вести себя по-детски, если ты реально вознамерился стать взрослым мужчиной. Ни к чему хорошему это не приведет! Поверь моему опыту. Несколько раз спустят с рук, а потом захлопнут перед твоим носом дверь. Но не мне тебя учить. Делай, как считаешь нужным. До встречи. И Тэхен отправился на поиски… настроения. Да. Ему это было нужно.* * *
Джин направился прямо в студию к Юнги, не найдя его дома. К Юнги, который говорил, что у него небольшие трудности, которые не смогут сильно навредить ему и его делу. А теперь оказывается, что он… ну, как минимум на грани банкротства, если решился запеть. У Джина не было сомнений по поводу того, что его брата будет ждать успех, потому что он был настолько одарен музыкально, что даже гениален... А еще у Джина не было сомнений в том, что он надерет ему уши. — Где Мин? — Джин сразу без лишних предисловий направился к стойке администратора, пользуясь тем, что его здесь знали как брата владельца. — В своей студии. — Девушка кивнула, будто дополнительно подтверждая свои слова. — Насколько я знаю, скоро закончит. Потому что у меня заканчивается рабочий день. — Спасибо. — Джин торопливо улыбнулся, затем направившись по хорошо ему знакомому маршруту. И он решил все же постучать, прежде чем открыть дверь с ноги на правах старшего брата. — Да. Усталый голос, и Джин уже знал, в каком виде застанет Юнги. — Ну, привет, успешный продюсер. — Он распахнул дверь, затем за собой ее захлопнув. — Я тут узнал, каких именно проблем у тебя нет. Все хорошо, да? И поэтому решился взяться за микрофон, м? И я узнаю последним. По-родственному, правда? Юнги замер. Потом закрыл глаза, хорошенько выдохнул, будто надеясь, что израсходует разом весь кислород и помрет, избежав пыток. Но не тут-то было. — Буду говорить я. И я говорил с Намджуном и Бэкхеном по поводу ситуации вокруг его контракта. Который Намджун закрыл. И которому ты отказал в помощи и поддержке, при том, что он тебе ее оказал во вред себе. Это хорошо, Юнги? И совсем на тебя не похоже. Ты не такой. И если ты так поступил, значит у тебя пиздец какие проблемы. Не только с финансами, как я могу догадаться. Помнишь нашу ситуацию с Бэком? — Джин присел на угол стола, и Юнги, сосредоточенный и лишь слегка виноватый, развернулся к ему, чуть откатившись в кресле, чтобы дать простор длинным ногам брата. — Когда он присел мне на уши так, что я начал сомневаться в нашем с тобой родстве? Теперь он присел так на уши Намджуну. И знаешь, что самое паршивое? Он прав. В этом случае, он реально оказался правым и имеет полные основания говорить то, что говорит. Он снарядил своего брата решить проблемы Намджуна с контрактом, и тот их решил. А ты? — Господи, почему всегда он? — Юнги запрокинул голову. — Хотя, я сам их свел. Короче... — У кого короче, тот сидит дома и отращивает. — Джин скрестил руки на груди. — Насколько все хуево, братик? — Ну… Чтобы тебя теперь не обмануть… Я в ста метрах от банкротства. Но благодаря Намджуну ситуация выравнивается. И я даже смог найти способ, как предоставить ему контракт. В деньгах, разумеется, он очень потеряет, но зато сможет записываться и выпускаться. А как только я вновь расправлю паруса, выплыв из дерьма, мы вместе будем стричь купоны. — Подробнее. — Джин до сих пор очень убедительно отыгрывал старшего брата, которого Юнги всегда уважал, а иногда даже боялся. — Я закрыл несколько неприбыльных контрактов, дав себе немного воздуха. Я не мог подписать Намджуна просто потому, что у меня нет свободных средств на обеспечение его трудового договора. Думаю, ты понимаешь, о чем я. Бухгалтерия. Если бы я его подписал, мне тут же пришлось бы объявить себя банкротом, потому что мой бухгалтерский баланс этого бы точно не вывез. Но! Мой будущий муж подсказал мне, что многие продюсерские центры предоставляют платные услуги по раскрутке. Продакшн и промоушен за деньги. То есть, они платят продюсеру деньги за то, что он для них пишет музыку и помогает выпускать. Разумеется, денег с друга я не возьму, но это нужно для налоговой. Я уже составил контракт и даже подрихтовал сайт, чтобы все было официально и нельзя было прикопаться. Написал, что мы такое можем, но набор страждущих закрыт. Так что… — Юнги только теперь выдохнул. — Блять. Я реально в жопе, Джинни. Уже не такой глубокой, но мое очко не разжималось уже несколько недель. И да, я бы мог давно вложить свои бабки или попросить в долг у тебя, но это… Мне так и так придется это сделать. — Сколько? — Джин знал, насколько тяжело было Юнги ставить дело своей жизни на ноги, потому теперь не сомневался. — Для начала тридцать. Это на обеспечение контракта Джуна. Хватит, чтобы закрыть задолженности по тем… ебаным контрактам, которые я заключил на переоборудование, понадеявшись, что умный дохуя. — Юнги обреченно покачал головой, и Джин тут же смягчился. — Проебался. Сказал только Чимину, потому что стыдно. Перед семьей в том числе. — Ладно. Тридцать. А сколько в идеале? — В идеале я начну получать дополнительную прибыть, которая все покроет. Или сам объявлю себя банкротом. Тридцать. И… — Я знаю, что у тебя нет такой суммы в свободном доступе. Значит, возьмешь у меня деньги в долг. Твоей гордости не повредит — я постоянно буду тебе напоминать об этом. Просто я не возьму с тебя проценты и разрешу внести последний взнос на свой пятидесятилетний юбилей. — Во взгляде Джина была только родственная любовь и искреннее желание помочь. — Я не возьму. — Юнги качал головой. — Тогда я положу тебя к себе на коленку и подрихтую твою задницу ремнем твоего отца. А еще лучше, попрошу дядю Югёма отшлепать тебя. А потом поставить в угол. Я не шучу, Юнги. И тебе лучше поскорее все уладить с Джуном. По крайней мере для того, чтобы он не успел метнуться к конкурентам, если не боишься влияния Бэка, что зря. — Хорошо. Ты прав. Спасибо, Джин. Правда… — Юнги вновь выдохнул, затем улыбнувшись. — Блять, легче стало. Не потому, что главная проблема решилась, а потому что поделился. Не мог. Но ты меня знаешь, что это смерти подобно. — Знаю. — Джин сочувственно улыбнулся. — Будет тебе уроком, что тайное всегда становится явным. — А пиздюк этот мелкий что? Шипит на меня? Судя по всему, он стал крепким плечом для Джуна? Впечатляет. И я говорю без сарказма. — Он взрослеет, но что-то в характере не вытравить намерением стать серьезным, как отец. — Джин покачал головой. — Но в этом случае, у него хотя бы есть основания. Хотя, Намджуну еще придется с ним поговорить как со взрослым, чтобы разъяснить какие-то вещи. — Папочка справится. — Юнги поднялся. — Думаешь, я могу поехать к нему сейчас? — Он пока на выставке, но… — Джин посмотрел на часы. — Она скоро закончится. — Тогда… Заберу Чимина с записи, отвезу домой и поеду к Джуну. Он не успеет лечь спать. — С Чимином у тебя все хорошо, я надеюсь? Как Сахарок? — Джин теперь позволил себе думать о том, как будет утешать и умасливать Тэхена, когда тот вернется домой. — У нас… — Юнги улыбнулся, и эта улыбка всё сказала за него. — Все хорошо. Мелкий растет не по дням, а по часам, и нам приходится вдвоем его скручивать, чтобы стричь когти. И… Я с каждым днем все больше убеждаюсь в желании сделать Пака своим мужем. — А вот это самое главное. — Джин взял брата за плечи. — Поехали. И возьми с собой хотя бы черновой вариант контракта. Будет чем размахивать и требовать справедливости, когда Намджун будет пытаться выставить тебя за дверь.* * *
Намджун продолжал себе завидовать, переходя со своим любимым художником от полотна к полотну. И блестеть от гордости за себя, когда этот самый художник с ним соглашался. Это было достойным утешением и вознаграждением за те трудности, что будут ждать его впереди. Той неопределенностью, что был неизбежна. Это знакомство придало ему сил. Мечты сбываются в самый неожиданный момент. — Джун, Бэк уехал. Я не сказал тебе раньше, потому что… Болтался здесь. Туда сюда. — Тэхен держал в руках бокал шампанского, которое пить не собирался. Но пришлось. Намджун закатил глаза, тихо ругнувшись себе под нос. — Если это дела романтические, их лучше не откладывать. Выяснять все нужно тогда, когда горит, а не тогда, когда догорело, остыло и развеялось по ветру. — Франсуа Делаж заметил настроение Тэхена, и незаметно, при этом мягко притянул его к себе за талию, пока Тэхен скучающе оглядывался по сторонам. — Не всегда, но достаточно часто. Если только, ругаясь, вы не привыкли драться. Тогда лучше затаиться. — Спасибо, господин Делаж. — Намджун вежливо поклонился, протягивая художнику руку. — Извините, если отнял у вас время. Я в восторге. Диком. Спасибо. — Я всегда рад пообщаться с человеком, который на самом деле разбирается в искусстве. — Франсуа улыбнулся, склонив голову в ответ. — Я тоже прекрасно провел время. И, если пожелаете, могу вместе с автографом на альбоме оставить личный адрес электронной почты. Мне нравится вести переписки с интересными людьми, только относительно искусства. Не обещаю, что буду отвечать быстро, но когда находит… Могу настрочить трехтомник, ни разу не моргнув. И да, этот адрес принадлежит кругу избранных, потому можете быть уверены, что вы в любом случае будете прочитаны мной лично. — Огромное спасибо! — Намджун восхищенно округлил глаза. — Я… буду очень рад! — Вот и отлично. — Франсуа улыбнулся, кивнув. — Желаю вам удачи. И помните, что любовь всегда побеждает. Это я вам говорю как француз, а у нас в этом вопросе всегда самое авторитетное мнение. — Спасибо. — Намджун улыбнулся, затем протянув руку Тэхену. — Извини, что не удалось пообщаться больше. Я это исправлю. — Без проблем. — Тэхен улыбнулся немного натянуто, но без негативного подтекста. — Удачи. Намджун тут же испарился, пока Франсуа потянул Тэхена в сторону от картин и от суетящихся гостей. — А теперь вкратце — что произошло? — Он был сосредоточен и серьезен, пока Тэхен только закатил глаза. — И с каких это пор ты полюбил шампанское? — Оно добавляет взгляду блеска, а я потерял настроение. Так и не нашел. Но нашел пару бокалов игристого и между ними — своего декана, который взял с меня обещание посетить академию и провести пару семинаров. Он явно догадывается о нашей с тобой дружбе. — Ты всегда можешь отказаться. — Франсуа забрал из рук Тэхена бокал, который тот не успел допить. А Франсуа успел. — Неплохое, но я не удивлен, что оно не подняло тебе настроение. Для этого нужно посетить Париж. — Приглашаешь? — Тэхен ухмыльнулся, затем прижавшись спиной к стене, подтолкнув руки под зад, чтобы успокоить немного расстроенно кружащуюся голову. Непонятно как, но это работало. — Ты знаешь — я всегда рад тебе. Как и твоим друзьям. Когда я говорил, что твои друзья — мои друзья, я не шутил. — Франсуа встал напротив, заложив руки в карманы узких брюк насыщенного, уходящего почти в черный фиолета. — Как ты можешь так шикарно выглядеть в сорок пять? Я хочу так же. — Тэхен запрокинул голову, прикрыв глаза, затем вновь голову опустив. — Ты будешь выглядеть еще лучше. Пойдем. — Француз взял Тэхена за руку. — Проведем время с пользой. — Я теперь думаю, что сердечные привязанности — это работа. И не зря все в тайне мечтают оказаться безработными. — Тэхен развязал кимоно, которое не помнил, когда завязал, обмотав пояс вокруг талии, а не шеи. — Только с солидным банковским счетом за плечами. Или в банке. Я вот наоборот задумался о том, что… — Франсуа теперь приобнимал Тэхена за плечи, и тот почувствовал себя в домике. Безопасности. И улыбнулся. Как три года назад. Когда Франсуа Делаж хотел, не было человека проще и комфортнее. Человек — дом. Человек — крыша над головой. — Мне сорок пять. Я люблю болтать по телефону, но слушать меня в любое время готова только мама. Друзья меня любят, уважают и любят слушать, но не готовы делать это постоянно, потому что у них… Сердечные привязанности. — Франсуа только кивал на все обращенные к нему взгляды и восторги, продолжая направлять Тэхена к своим картинам. Потому что только они, традиционно, были достойны внимания. — Праздник, фейерверки, приключения… Наверное, у меня их было достаточно, и теперь нужно попробовать найти дом. Кого-то, кому я буду звонить так же часто, как маме, и кто всегда будет говорить со мной. Не только слушать — я не эгоист. Может, это будет новый друг, не знаю, но мне хочется прислониться. Остановиться. Взять в руки и замереть, не желая отпускать. Никогда. Так долго, как мне будет позволено богом. — Это всегда проблемы, mon doux ami. — И большие радости. Нужно думать об этом. — Франсуа остановил Тэхена напротив трех своих полотен. — Пробудут здесь еще три месяца. У меня, кстати, сразу по возвращению в Париж уже запланирована лекция. Мой душеприказчик и управляющий Даниэль от моего имени согласился на открытое собрание неравнодушных к искусству в Сорбонне. — Звучит очень гордо. — Тэхен улыбнулся, положив Франсуа голову на плечо. — А у студентов разве нет каникул? — А кого это волнует, когда сам мсье Делаж хочет поговорить о высоком? Нужно бросать все дела и бежать. Причем, в обратную от мсье Делажа сторону. — Франсуа улыбнулся, прислонившись к макушке Тэхена. — Я уверен, что что-то изменится. Возможно, я найду новое увлечение. А может… — Франсуа взял паузу, как будто для большей убедительности и соответствующего эффекта. А может он просто пытался оценить вероятности с высоты своего одухотворенного воображением ума. — Вернется какая-то моя отгремевшая любовь, которая скажет, что не смогла меня забыть и отпустить. Скажет Хочу с тобой состариться. И я такой А это неплохая идея и прекрасный повод выпить. — Но ведь ты не заходишь в одну реку дважды. — Тэхен прикрыл глаза, чувствуя, что шампанское начинало медленно, но верно отдаваться неприятным стуком в висках. — Это смотря какая река, знаешь ли. И вообще, кто сказал, что у меня реки? Море. Омывающее Лазурный берег. — Море это ты явно про меня. — Самонадеянно, но очень точно. — Франсуа задумчиво и при этом немного мечтательно улыбнулся, затем побудив Тэхена поднять голову. — Устал? Тэхен, не открывая глаз, улыбнулся, не видя блуждающий по его лицу задумчивый взгляд. — Да. В карету и домой. Сбежать поскорее. Уверен, ты тоже об этом в тайне мечтаешь. — Карету я не смогу тебе обеспечить, потому что здесь нет тыкв, но вот машину с водителем… Надеюсь, мсье Нам не будет ругать меня за самоуправство. В конце концов, всегда могу позволить себе проводить дорогого мне же человека.* * *
Юнги стоял напротив знакомой ему двери, пытаясь унять сердце. Он теперь был в себе уверен. Даже если Намджун не согласится, потому что условия то на самом деле были не ахти какие, он хотя бы попытается и сможет вернуть дружеские отношения. Потому что Намджун, по сути, был единственным человеком, который одновременно был и другом, и соратником. Юнги не мог его потерять. Потому что это была бы поистине невосполнимая потеря. Он всегда должен знать, что сможет Намджуну написать или позвонить, и ему будут рады. Это обязательное условие гармоничной жизни. — Что ты тут делаешь? Намджуна здесь нет. Юнги замер, открыв рот, забыв заготовленную речь, потому что в проеме стоял Бэкхен. В проеме квартиры Намджуна. Нет, он знал, что они были близки, но не знал, что настолько. Что Бэкхен свободно распоряжается в его квартире. В его отсутствие. — Для меня или в принципе? Джин мне рассказал твою позицию по данному вопросу. — Юнги собрался с силами, мысленно вцепившись в свой аргумент, который теперь лежал во внутреннем кармане его пиджака. — Юнги, его правда нет дома. Так что, можешь валить. Бэкхен собрался закрыть дверь, но не так решительно, чтобы травмировать выставленную Юнги ногу, преградившую путь стремящемуся защелкнуться замку. — Это не твой дом, чтобы ты так свободно им распоряжался. — Аргумент был жидким, но эффектным. — И не твой, но я пришел сюда первым, так что вали. Нужно звонить, прежде чем приходить. Но ты очевидно просто забыл как пользоваться телефоном. — Бэкхен закатил глаза. Он почему-то не был агрессивным или раздраженным. Да, в нем угадывалось плохой настрой, но он был слишком… усталым? — Можно я войду, и мы поговорим? — Юнги теперь решился быть… решительным. Это было легко. — Мне не о чем с тобой говорить, Юнги. А теперь убери ногу. Я закрою дверь. — А мне есть о чем поговорить с тобой. Точнее, за что поблагодарить. — Он знал, что это сработает. Не наверняка, но он слишком теперь на это надеялся, чтобы были варианты. — Ты сделал то, что я не смог. Бэкхен задумался, а затем, как нарочно, зазвонил телефон, и он ненадолго скрылся в гостиной, затем вернувшись. — Да. Я у тебя дома, Джун, а не у себя. Думал, что это одно и то же. — Бэкхен смотрел на Юнги, а потом на его губах появилось легкое и едва уловимое подобие улыбки. — Решил, что не хочу сбегать. Потому что тогда ты не сможешь просить у меня прощения. Я найду за что. И жду тебя. Спустя ответ Намджуна, Бэкхен сбросил звонок, спрятав телефон в карман просторных домашних брюк, при этом сделав шаг в сторону. — Проходи. Это было неожиданно, и Юнги пришлось постоять в дверях, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Но он прошел, разулся и направился в гостиную, заметив, что Бэкхен пошел на кухню. И он пошел на кухню вслед за ним. — Откуда гостеприимство? Джин дал мне понять, что ты готов со мной драться. И зная тебя… — Ты не знаешь меня, Юнги. На этом можно закончить все рассуждения и ответить на все твои вопросы. Присаживайся. Намджун скоро будет. — Он налил воды и вознамерился оставить Юнги одного, пока Юнги пытался узнать того самого Бэкхена, который до этого лисой крутился у его брата, при этом постоянно угрожая ему раскрытой пастью, в любой момент готовой захлопнуться на шее. Так он его видел. — Давай поговорим нормально, а? Я вижу, что теперь ты готов к конструктиву. И что не забыл мне прошлые обиды. — Готов, но не хочу. — Однако Бэкхен остановился, в то время как Юнги выдохнул — нет, все же что-то остается неизменным. — Я не обижаюсь на тебя за то, что ты считал меня дерьмом — у тебя были основания. А теперь у меня есть основания считать тебя дерьмом. Вот и все. И мне жаль, что Намджун не стал говорить тебе в лицо то, что чувствовал, жалея твои чувства и каждый раз входя в твое положение. Вот и всё, Юнги. Хорошо, что у Намджуна есть я. — Хорошо, что у Намджуна есть ты. — В голосе — ни намека на сарказм, и Бэкхен нахмурился, сделав шаг к Юнги, пытаясь что-то прочитать на его лице. — Если ты думаешь, что я не считаю себя дерьмом — у меня для тебя плохие новости. Именно поэтому я не звонил — мне было стыдно. И да, я не только дерьмо, но и по уши в дерьме, в котором не потонул только благодаря твоему парню. Я могу говорить об этом открыто. Если ты думаешь, что я ебаный моралист, не способный к саморефлексии — это ты зря. И спасибо, Бэк, что ты помог. И что оказался намного лучше, чем я думал. Мне нравится так ошибаться. — Ты ведь что-то придумал? — Бэкхен вернулся на кухню, направившись к кофе-машине. — Да. Я нашел способ, как подписать с Намджуном контракт так, чтобы не объявить себя банкротом. — Юнги кивнул, с любопытством наблюдая за тем, как Бэкхен заваривал кофе. Интересно, для кого? — Не знаю, согласится ли он, потому что я в душе не ебу, когда будет прибыль. — Согласится. Он хочет работать с тобой. Хочет, чтобы все было как когда-то, только теперь лучше. И он оценит, что ты нашел решение. — Бэкхен выпрямился, включив подачу воды, затем пожав плечами. — Я бы оценил. — Я тоже хочу работать с ним, Бэк. Это голубая мечта. Не только потому, что сотрудничество с Джуном и его популярностью может решить все мои проблемы. Он гений смыслов. И крутой рэпер. И хороший человек. И мой лучший друг. И нужно иметь беды с башкой, чтобы не хотеть с ним работать. Бэкхен ничего не ответил, затем направившись в гостиную, а после — в прихожую, в которой открылась дверь. — Я думал, ты обиделся. — Намджун наспех стянув обувь, чтобы потом сгрести Бэкхена в охапку. — Я хотел показать характер, правда. — Бэкхен сцепил руки за спиной Намджуна. — А потом понял, что больше хочу, чтобы все разрешилось. Я испортил вечер Тэхену и Джину. И если ты получил вознаграждение, то они нет. Все из-за моего характера. Захотелось его выбросить. — Бэк. — Намджун мягко отстранил его, вглядываясь в блестящие черные глаза. — Ты всегда можешь показать мне свой характер. Только мне. Потому что мне нравится твой характер. — Ты про секс, правда? — Бэкхен позволил себе криво улыбнуться, но потом его улыбка начала увеличиваться в масштабе, пока не стала совсем самодовольной, позволив Бэкхену из-за прилива настроения поцеловать Намджуна в щеку. — Да. Но за пределами секса твой характер будет проявляться в том, что мы будем разговаривать, хорошо? Пусть на повышенных тонах, но честно.— Намджун взял лицо Бэкхена в свои ладони, пока Бэкхен, прямо смотря ему в глаза, кивнул. — И спасибо. Что ты так отстаиваешь мои интересы. Я это ценю настолько, что… — Я люблю тебя. Наверное, как себя. А я за себя горой. Значит, и за тебя. — Бэкхен прикрыл глаза, подставляя губы, услышав остановившееся на них мягким шепотом И я тебя люблю. До случившейся в галерее сцены у Намджуна были сомнения. Но теперь, когда Бэкхен повел себя так, как он не ожидал… Да, это было очевидно. — Я прошу прощения, но если вы собираетесь заняться чем-то романтическим… Я сильно не отвлеку. Намджун смотрел на Юнги и не мог поверить своим глазам. Было поздно, между ними не было никаких разговоров после того выяснения отношений, и теперь видеть Юнги в своем доме… — Джун, я кое что придумал. Но прежде должен извиниться. Ты тогда застал меня врасплох. Бэкхен насилу вывернулся из объятий Намджуна, которые невольно стали крепче. — Пойдем. Я заварил для тебя кофе. И странно было теперь сидеть напротив Юнги, который был взволнован. Но Намджун соскучился. Ему всегда нравилось знать, что где бы он ни был сам, где-то есть Юнги, духовная близость с которым не измеряется только непосредственным общением. Они могли не говорить вовсе, но встречаясь… Все равно были близки. — В общем! Уже поздно, вы влюблены… — Юнги полез во внутренний карман, затем любовно начав расправлять на столе листы, которые подвинул к Намджуну. — Ты знаешь, что у меня финансовые проблемы. Я не мог подписать контракт с тобой, потому что просто не мог его обеспечить финансовыми гарантиями. Потому что их у меня нет. Однако мой будущий муж подсказал мне, что продюсеры могут предоставлять услуги по раскрутке за деньги. В общем, в этом контракте говорится, что ты будешь платить мне за музыкальный продакшн и промоушен. Но я сам внесу эти деньги. С тебя нужно только подумать, надо ли тебе это. Юнги выдохнул, пока Намджун, вместе с расположившимся на его плечах Бэкхеном, который также вчитывался, изучал бумаги. — Нужно показать Гуку. Нет, не так. Ты возьмешь его на официальное подписание этих бумажек, и он точно скажет тебе, нужно это вообще подписывать или нет. — Бэкхен посмотрел на Юнги, заметив, что тот улыбался, глядя на него. — Да, Юнги. Он вытрясет из тебя душу только чтобы Ким Намджуну было максимально выгодно и приятно. — Я готов. Если Ким Намджун согласен. — Юнги решительно кивнул, теперь вглядываясь в размышляющего друга. — Джун, я не могу обещать тебе прибыли. Я в душе не ебу сам, когда все наладится. Но я могу пообещать тебе работу. Ты будешь творить, писать, записываться. Не знаю, что насчет выступлений, но альбом мы для тебя точно сможем слепить за первый год. Контракт на год. Чтобы потом мы смогли подписать новый. Если я разберусь со всем. — Ну… — Намджун медленно отодвинул от себя бумаги, накрыв своими руками находящиеся на его плечах ладони Бэкхена. — Мне не нужно думать, Юнги. Я не буду держать интригу. Я ждал того, что ты что-то придумаешь и спасешь меня. Так что, я согласен. Но без Гука не обойдется. — Ты серьезно? Идешь на этот риск? — Рисковать вдвоем приятнее, чем одному. Рядом с другом ведь не так страшно, правда? Зато я знаю, чего от тебя ожидать. — Намджун пожал плечами, затем улыбнувшись своими ямочками, перед которыми невозможно было устоять. — Я хочу с тобой работать. И даже… Почту за честь. — Вот и отлично. Теперь продюсер и его протеже могут поцеловать друг друга, чтобы протеже затем смог поцеловать как следует своего парня. — Бэкхен выпрямился, чтобы дать Намджуну место. — Я сейчас исчезну, Бэк. — Юнги поднялся, выйдя из-за стола с протянутой рукой. Для закрепления договоренностей. Пока устных. Чтобы ему не пришлось потом стоять с протянутой рукой на улице. — Господин Ким. Я свяжусь с вами и приглашу в свой офис. Для того, чтобы мы могли уладить все договоренности. — Хорошо, господин Мин. — Намджун вложил свою руку в протянутую ладонь. — Буду ждать. Они жали руки друг другу, а потом Юнги, у которого отлегло настолько, что, казалось, даже сила притяжения перестала действовать, потянул Намджуна к себе, обняв. Неловко, но очень нужно и искренне. И вот это окончательно скрепило образовавшийся на глазах союз. — Всё оказалось так просто? — Да. Если мы сможем сохранить в тайне то, что ты платишь крошечному агентству за свое продвижение, добровольно расставшись до этого с Мундастом. — Юнги говорил, уткнувшись носом Намджуну в плечо, в его шикарно и вкусно пахнущую каким-то томным древесным парфюмом рубашку, затем отстранившись. — Просто так работают компании на поток, потому я даже… Представить не мог, что так можно. Слишком большой риск. — Я голоден. — Бэкхен привлек к себе внимание, громко захлопнув холодильник. — Это все прилив сентиментальности. — Юнги снисходительно улыбался, затем задумавшись. — У меня дома теперь один очень хороший и любимый мальчик готовит что-то вкусное, так что… Думаю, там хватит на всех. Скажем, что это деловой ужин. — И даже я могу поехать? — Бэкхен удивленно пучил глаза. — Так это ты проголодался. Пусть это будет гарантией того, что мы с тобой зарыли топор войны. Бэкхен пожал плечами. — А пусть. Тогда мне нужно две минуты. И… — Бэкхен остановился, не дойдя до дверей спальни. — В гости с пустыми руками не положено, так что, Джун, подумай, что можешь предложить твоему компаньону.Тридцать семь дней спустя
Суета, приятные, но электрические объявления, громко нашептывающие отчетливой женской речью. Аэропорт. Радость встречающих и тоска провожающих. Тэхену он был знаком, потому он, поправив небольшую, свободно болтающуюся на плече сумку, в которой было только самое необходимое, решительно направился к выходу из зоны прилета. В поездках налегке была своя, особенная прелесть, которую ни с чем нельзя было сравнить. Как и с удовольствием и возможностью купить все необходимое на месте. Солнце слепило через огромные панорамные окна, весьма радушно приглашая выйти на улицу и вдохнуть сдобренный смогом и любовью, если верить расхожему, но красивому стереотипу, французский воздух. И взгляд Тэхена сам собой примагнитился к ожидавшему явно его мужчине, который грациозно оторвался от подпирающего его до этого столба, направившись в его сторону. Светлый летний костюм, синие глаза и успевшая еще чуть отрасти борода. Время шло, всё менялось, но не он. И не его любовь к благородной растительности на лице. — Я знал, что этим закончится, а ты мне не верил.
