Вик. Борьба за жизнь.

      Всё таки мужчина просто пользовался им. А ещё Вик помнил совет одного раба в доме торговца — никогда не влюбляться во владельцев, потому что когда они тебя продают, а это происходит всегда, будет очень и очень больно. Однако его юная душа, со всем мальчишеским пылом, тянулась к Претору. Это был первый человек здесь, который отнесся к нему без злобы и в какой то мере даже участливо. В доме которого ему, собственно говоря, жилось не так уж и плохо. Здесь не было издевательств, здесь о нём по приказу господина заботились, он был сыт и ему было тепло. И телесная близость, которую мальчик испытал впервые с ним, и телесное удовольствие, которое познал при общении с господином, не могли оставить равнодушным. Утром его не будили. Выспавшись, совершив всё необходимое, что требуется совершать утром и покушав, он в сопровождении Малира выходил в сад, где бродил по дорожкам, сидел в беседке, размышляя и пробуя снова и снова вернуть дар, который, как мальчику казалось, снова стал понемногу накапливаться. Возвращаясь в комнату, оставаясь один, делал упражнения, помня все наставления такого далекого теперь своего крестного. Вечером мылся в купальне, после чего, умащенный маслами и одетый в одежду, радующую глаз, ждал, когда господин призовет его. В один из дней, когда Вик гулял в саду, Малира позвали к торговцу, принесшему заказанный товар. Мальчик упросил евнуха позволить ещё погулять на улице и тот согласился, строго-настрого запретив куда либо уходить до его возвращения. Закутанный в покрывало, прячущее его тело и голову, оставляя открытыми только глаза, мальчик присел в беседке и стал вспоминать о доме, мечтая, что придет время, когда он сможет вернуться назад. Погруженный в мысли, мальчик не слышал шагов и вздрогнул, когда ломающийся голос подростка из тех, кто работал на кухне в помощниках повара, произнес: — Вот ты где, — кинув быстрый взгляд по сторонам, проговорил поваренок, — ходи тут за тобой, ищи грязную подстилку. Господин проявил милость и послал тебе это вино, а ты прячешься по углам! — В руках парень лет пятнадцати держал поднос с чашей, над которой вился парок. Запах специй и подогретого вина разнесся по беседке. — Я не подстилка, — с обидой проговорил Вик, — и гораздо чище тебя. Поставив поднос, поваренок подбоченился, и, отставив ногу, презрительно оглядел мальчика, завернутого в покрывало. — Ты раб! Ты очень дерзок и стоишь того, чтобы тебе всыпали хорошенько. Ну ничего, когда господину наскучишь, я попрошу его отдать тебя нам на кухню поразвлечься. Вот тогда я погляжу, как ты, девчонка, запоёшь. Или когда тебя продадут в веселый дом, буду часто приходить и покупать тебя, тогда ты будешь сосать меня, мытого или немытого, и я буду иметь тебя, как захочу! — А когда господин приказал отнести мне это вино, он так же приказал унижать и оскорблять меня? — Вик невинно хлопнул длинными ресницами. Подросток запнулся, медленно краснея. — Да, приказал… — справившись с собой, проговорил парень. — Хорошо, я сегодня вечером умолю господина больше не присылать мне вино, приправленное унижениями. Уверен, господин милостиво согласится, что пока он не продал меня в веселый дом, я не должен буду слушать истории про твой грязный член и про то, что ты хочешь сделать со мной. Парень побледнел. Он прекрасно знал, какой крутой нрав у Претора и мог себе представить, что господин сделает в ярости с человеком, покусившимся на его собственность, тем более, на любимого наложника. Поваренок взмолился:  — Я пошутил, прости, я был дурак и никогда ты больше плохого не услышишь от меня! Хочешь, я принесу тебе халвы? Или меду? — Иди, я уже всё забыл… на этот раз. — Вик отвернулся, и парень незаметно исчез. Сидящий у окна своей рабочей комнаты Претор слышал всё до последнего слова на протяжении всего разговора, с трудом сдерживая холодную ярость, решил для себя: «Сегодня же выкину негодяя на улицу, предварительно выпоров. Жаль, что вольный. Я показал бы ему веселый дом! А мальчишка-то, однако, умён. Как он отшил дурака, не побоялся ведь. И заставил бояться себя!» Почему-то Претору было приятно, что его раб-наложник оказался не пустой куклой для удовольствия. Прошла седмица. Однажды господин пришел поздно вечером сильно не в духе. Его громкий голос раздавался по дому, неся страх слугам и рабам. Приказал дать плетей Саарабу, неловко подавшему полотенце. Ударил слугу, накрывавшего ужин и неловко загремевшего посудой. Встав из-за стола, пройдя в спальню и раздевшись, не призывая слуг, Претор повелительно крикнул:  — Вик! Через несколько мгновений мальчик появился на пороге спальни. Сделав два шага, он опустился на колени, сложив перед собой руки и опустив голову. — Подойди! Мальчик гибко поднялся и подошел. Господин двумя рывками сорвал с него рубашку и шальвары, разорвав легкую ткань в клочья. Намотав отросшие волосы наложника на кулак, заставил встать на колени и нетерпеливой рукой направив своё копье ему в лицо, резко двинул бедрами, врываясь в нежные губы. Мальчик едва успел приоткрыть рот, как тот заполнился твердым копьем господина. Не отпуская волос, мерно, с силой двигаясь взад и вперед, мужчина, другой рукой нащупав сосок мальчишки, с силой сжал его, выкручивая. Вик сдавленно простонал, понимая, что только покорность сейчас может потушить пожар гнева господина, плотно обхватил его орган губами, стараясь ласкать языком скользящий туда сюда ствол. Претор зарычал и, вырвав себя из плена сладких мальчишеских губ, поднял наложника с колен. — Ложись! Вик, торопливо забравшись на постель, привстав на колени, привычно лег грудью на простыню, выпячивая зад. Мазнув по нему смазкой, господин одним движением вошел в мальчика. Вик, не ожидая такой резкой боли, давно не посещавшей его, закричал. Навалившись, Претор резкими движениями углубился и, не останавливаясь, стал раскачиваться. Содрогаясь под его толчками, мальчишка плакал, сдерживая сквозь зубы стоны. Наконец, господин разрядился, и отстранившись от спины мальчика, крепко обняв руками и закинув на него ногу, заснул. Рыдания Вика постепенно успокаивались… Боль из режущей превратилась в ноющую. По его ягодицам и бедрам стекало семя, окрашенное в розовый цвет. Спустя некоторое время, всхлипывая и временами шмыгая носом, мальчик тоже заснул. Ночью Вика разбудил странный звук. Потихоньку освободившись от объятий господина, мальчик приподнялся на локте. Звук раздался снова. Тут он понял, что это скрежет зубов, издаваемый мужчиной. Господин простонал, вздрогнул и перевернулся на спину. Снова раздался стон… Не просыпаясь, он стал метаться, из его судорожно стиснутых губ раздавались стоны, потом слабым голосом, вздрагивая, мужчина стал говорить:  — Нет, нет, не-е-е-ет, не уходи, нет, не надо… Релееш, останься… Сам того не ожидая, Вик проникся жалостью к этому гордому и сильному мужчине, такому сейчас слабому и, как показалось, беспомощному. Сев на колени в постели рядом с мужчиной, собравшись с духом, сконцентрировался. Глаза закрылись, закатившись от напряжения под лоб. Вытянув над телом спящего руки ладонями вниз, он мысленно оглядел мужчину. Вот оно… В районе сердца и головы разлились два пятна, затемняющих в целом светлое тело. Мальчик мысленно собрал руками эти пятна и сформировал из них шар. Катая и сминая его как снежок, он с усилием стал сжимать этот темный шар, постепенно уменьшая его. Наконец, сгусток темноты превратился в жгучую точку. Вик, собрав все силы, отвел её от тела Претора и, мысленно рванув вверх руки, вышвырнул это в небо, усилием мысли подгоняя и ускоряя, прослеживая, как жгучая точка покидает пределы атмосферы, и там, в безвоздушном пространстве, он, наконец, сделал последнее усилие, ударил по ней копьем света, сформировав его из всего светлого, что было в нём. Точка взорвалась брызгами света и исчезла. Вик тяжело дышал, по его спине тёк холодный пот, тело мальчика мелко дрожало. Придя в себя, он кинул взгляд на господина. Мужчина лежал на спине, на лице застыло выражение страдания. Мальчик лёг рядом, и прильнув к крепкому мужскому телу, принялся осторожно, почти невесомо гладить его. — Всё хорошо, всё хорошо, — шептал мальчик, нежно лаская лицо и грудь Претора пальчиками, легкими поцелуями разглаживая морщинки. — Всё, уже всё, всё прошло, всё будет хорошо… Глаза мужчины открылись. Недоуменное выражение глаз сменилось нежностью. Претор сильными руками обнял угловатое тело. — Ты… — он приник к мальчишеским устам, язык нежно раздвинул губы и проник в рот наложнику, лаская его язык и нёбо. Поцелуй длился и длился, и только нехватка воздуха прервала его. Претор, лаская, положил мальчика на спину. Его губы тронули шею наложника, спустились ниже… Захватили сосок, и немного поиграв им, перешли к другому. Нежно прикусив его зубами, мужчина удовлетворенно прислушался, как дыхание мальчишки стало неровным. Перебирая губами, он добрался до плоского живота. Обследовав языком пупок, Претор переместился ещё ниже и принялся вылизывать лобок мальчика. Завороженный действиями мужчины, Вик невольно подался бедрами вперед, навстречу поцелуям. Минуя торчащий мальчишеский членик, Претор стал целовать внутреннюю поверхность бёдер наложника, захватив пальцами его палочку, лаская её всё настойчивей и интенсивней. Заметив, что мальчик, не в силах сдержаться, двигается ему навстречу, выпустил палочку и, легонько лаская яички и промежность, добрался до тайного и такого сладостного входа в тело. Но, лишь только его палец коснулся нежного местечка, Вик вздрогнул, не сдержав короткого всхлипа. Претор недоуменно поднял голову и увидел, что лицо мальчика исказилось от боли. Встав с постели, мужчина взял ночной светильник, всегда горевший в его комнате и поднес его к бедрам мальчишки. — Раздвинь ноги и прижми колени к животу, — его глазам предстало зрелище припухшей, испачканной подсохшим семенем и кровью промежности. Тут Претор вспомнил, как грубо он овладел рабом прошедшим вечером. Чувство, очень похожее на стыд, защемило в груди. Мальчик лежал перед ним такой беззащитный, такой ранимый. И он, после того, что с ним сделали, нашел в себе силы успокоить своего господина, отнестись к нему нежно, и ласкать его без приказа и принуждения? Мужчина отставил светильник и присел рядом с наложником. Помолчав, спросил: — Сильно больно? — Нет, господин, уже не сильно. Претор, проведя рукой по ноге мальчика, легонько царапнул ногтем по узкой ступне. Нога отдернулась. Поймав её другой рукой, мужчина ещё раз провел пальцем по ступне. Не в силах сдержаться, Вик хихикнул. Глядя на мальчишку, воин снова почувствовал щемящую нежность. Приподняв за стройную ножку за тонкую щиколотку, мужчина неожиданно для себя склонился над ней и легонько прикусил мизинчик. Мальчик замер. Осторожно перебирая зубами, Претор прошелся по всем пальчикам, задержав в зубах большой. Затем, куснув за подушечку под пальцами, выпустил ногу из рук и лег на наложника сверху, опираясь коленями и локтями о постель. Нависая над его лицом, внимательно, даже как-то ищуще заглянул в глаза. Широко открытые, они не отрывались от лица мужчины. Претор медленно поднял руки и погладил его по голове. Нежно перебирая пальцами, прошелся по щекам и шее. Ладошки Вика ласково погладили сильные, бугрящиеся мускулами плечи мужчины. Мальчик, извиваясь змейкой, переместился ниже и, приподняв голову, поцеловал грудь Претора. Тот, не веря собственным ощущениям, замер. Постепенно перемещаясь поцелуями дальше, Вик добрался уже до поджарого живота воина, рельефно украшенного кубиками мышц. В подбородок тут же уперся приобретший твердость камня орган мужчины. Мальчик сделал последнее движение ниже, переместившись под господином, и приоткрыв рот, принял его копье в себя. Претор застонал. С трудом сдерживая сильнейшее желание ткнуть как можно глубже, он, легонько раскачиваясь, скользил в таком сладком и нежном плену мальчишеского рта. Вик, обхватив руками бедра мужчины и приподнимаясь над постелью головой, стал яростно насаживаться ртом на его копье, ни на минуту не прекращая ласкать головку ловким язычком. Претор чувствовал, что у него уже совсем нет сил сдерживаться, и он сейчас, да, да, сейчас взорвется фонтаном наслаждения. Мужчина подал бедрами назад, потянув свое копье изо рта мальчика. Но тот, крепче, до боли вцепившись в его ягодицы пальцами, не дал выскользнуть из себя и удвоил усилия. Претор не выдержал. Раз за разом он выстреливал тугие струи в горло наложника. С трудом справляясь с тягучим потоком, мальчик глотал, но всё равно из уголков его рта стекало и стекало… Отдышавшись, воин сел на кровати, вытянув ноги, и посадив перед собой на колени Вика, испытующе заглянул тому в глаза и коротко спросил:  — Почему? Мальчик, опустив голову, молчал. Мужчина поднял его лицо за подбородок кончиками пальцев и снова спросил, глядя в глаза:  — Почему? Решившись, Вик открыто встретил взгляд:  — А вы, господин, действительно желаете получить ответ? — Конечно! Мальчик покраснел и тихо произнес:  — Потому что… я… вас люблю.