Записки сумасшедшей

      Катя радовалась, что смогла познакомить двух самых близких ей людей, а тихую ревность Виктора оправдывала большой любовью. Втроём они часто виделись в её доме. Это были мирные дружеские посиделки с вином и, иногда, человечиной в тарелках. Виктору не нравилось, когда Катя со Стасом употребляли при нём. Сначала они ели, потом расходились по разным комнатам, этак на час, а возвращались порозовевшие, как после добротного секса. Усаживались и рассказывали друг другу истории, которые увидели.       В последний четверг ноября — день, когда Катя хотела собраться вместе и отметить её двадцатилетие, — она не знала, что парни уже заранее договорились о встрече. Виктор позвонил Стасу и позвал в гости.       — Обсудить день рождения Кати, — так он заявил.       Стас согласился не раздумывая. Он пытался подружиться с Виктором ради Кати, и теперь, когда тот предложил организовать совместный сюрприз, посчитал это новым шагом к сближению.       В тот день Виктор не пошёл на работу. Он ждал Стаса с утра, хотя встречу назначил ближе к вечеру. С томительной решимостью таксист взирал в окно и сорвался с места, едва услышав стук. «Пунктуален, как и всегда», — успел подметить Виктор, прежде чем открыть дверь.       Не друзья поздоровались крепким рукопожатием и прошли в гостиную. Стас быстро оглядел интерьерчик и понял, что не вписывается в него в дорогой рубашке, хотя Виктор и готовился: протёр пыль, красиво поставил четыре книги на полку, аккуратно повесил постиранную одежду. А ещё надел самые нелюбимые брюки цвета грязного болота и рубашку, красную в белую полоску.       — Выпьешь? — давясь вежливостью, спросил он.       — Воды, — кивнул Стас, присаживаясь на потрёпанный диван, который занимал почти всё пространство гостиной.       Парни недолго обсуждали день рождения.       — Я знаю крутые базы отдыха, — втирал Стас, словно уличный торгаш, — бассейны, спа, хорошие рестораны. У Катьки как раз каникулы в школе. Рванём, отдохнём.       Пока Стас расписывал красоты какого-то дорогущего места, Виктор царапал диванную подушку, лежащую рядом с бедром, и думал о том, что идеальный подарок — это цветы и медведь. Ибо какие базы отдыха с его-то зарплатой?       — А как же, — Виктор наконец-то отвлёкся на Стаса, — ну, ваша еда?       — Возьму с собой. Никаких проблем.       — Никаких проблем… — медленно повторил Виктор и, напряжённо выдохнув, наконец спросил о подлинной теме встречи: — Откуда ты берёшь мясо?       Вопрос вырвал Стаса из картинки безупречного дня рождения.       — Мы не это обсуждаем, — отрезал он.       — Почему? Давай обсудим это. — Виктор царапал подушку всё сильнее. — Или не говоришь, чтобы я не смог сам привозить еду для Кати?       Стас вытаращился на Виктора, удивлённый его умозаключением.       — Не говори ерунды! Понимаешь же, что всё непросто, и рассказывать такое за стаканом водички не положено.       — Но для тебя это просто. Ты каждую неделю привозишь ей мясо. Каждую. Чёртову. Неделю. — Виктор сжал край подушки. — Я не побегу в полицию, Стас… — Он попытался сбавить тон и заговорил тише: — Я просто хочу знать.       — Могу тебе сказать только то, что есть поставщики — люди, которые выше меня. Люди, которые устраивают пиры. К ним я обращаюсь за порциями.       Стас одним нервным взмахом растрепал свои кудряшки, зная, что и так уже рассказал больше, чем следовало:       — Пойми, Вить, — продолжил он, — такое доступно единицам. Никто, — слышишь? — никто не станет трепать об этом.       — Но ты ведь… — Виктор хотел возмутиться, но не успел.       — Я угостил Катю мясом, потому что счёл её достойной. Один человек приводит другого, но только одного. Я свой лимит исчерпал.       С каждым словом Стаса в Викторе разгоралось то едкое чувство, что зародилось при их знакомстве. Прежде он путал его с ревностью, горячей и утомлённой, но ревность лишь повод для нового ощущения. Манящего, сладкого и, как Виктор окончательно уяснил, неизбежного.       Нож, который таился под диванной подушкой, вонзился в шею Стаса быстро и внезапно. Тот и не понял, что произошло. Не понял, что его жизнь и дружба с Катей закончились. И когда Виктор вынул нож, когда кровь потекла по его коже, Стас не понял, что желание помочь привело его к смерти.       Виктор тоже уже ничего не понимал. Им правил дурман превосходства. Он продолжал загонять красное лезвие в тело Стаса: в шею, торс и ноги. Продолжал, пока власть резко не угасла, сменившись лёгкостью и покоем. Таксист чувствовал себя победителем. Снимая кожу и отделяя мясо от кости, чувствовал свою важность, уникальность. Чувствовал то, что, как он думал, ощущает Катя, поедая поджаренный кусочек человечины.

***

      Катя в это время смотрела телевизор. Угловатая девушка-шатенка рассказывала о последних новостях: в центре города заработал новый детский сад, а в зоопарк привезли зебру. Именинница поглядывала на часы и не понимала, почему её до сих пор никто не поздравил. Она наивно полагала, что Виктор и Стас готовят сюрприз, поэтому никому не звонила и сидела в смиренном ожидании, нарядившись в алое блестящее платье.       Виктор приехал в одиннадцать вечера и постучал в дверь сильнее, чем обычно. Катя ринулась открывать и сразу же увидела небольшой подарочный пакет в руках любимого. Он обнял и пылко поцеловал её в щёку.       — С днём рождения, малышка, — вбросил он, прошёл в дом и поставил пакет на кухонный стол.       — Подарок для меня? — Соблюдая манеры леди, Катя сдерживалась, но душа её жаждала заглянуть внутрь.       — Да. Посмотришь?       — Конечно! — Она подошла ближе.       Виктор отступил, сложил руки в замок и наблюдал за Катей глазами ребёнка, который смастерил маме первую в жизни открытку. Поджав губы, всматривался, как её пальчики раздвигают края пакета и заползают внутрь, как она достаёт пахучий контейнер и внимательно рассматривает его. Для любого человека неотличимое, — но для Кати сразу понятное, — в контейнере лежало тонко нарезанное и уже прожаренное человеческое мясо.       В замешательстве Катя не знала, благодарить Виктора или засыпать вопросами. Никто кроме Стаса не заботился о её пище, и такой поступок она расценила, как нечто проникновенное. Нечто сближающее их.       — Стас тебе его передал? — всё-таки решилась уточнить она.       — Нет. — Виктор подошёл к ней сзади и провёл по талии, прижимая к себе. — Я поужинаю с тобой. Здесь на двоих.       Катя и не думала отговаривать. Раньше она не настаивала, в надежде, что Виктор сам решит стать ей столь близким. И теперь, поставив тарелку с мясом перед ним, была уверена, что они до смерти будут вместе.       Всё было почти так, как Виктор представлял: она — в красном платье, за столом только они вдвоём, свет приглушён. Сейчас он станет для Кати той родственной душой, какой был Стас. Спина прямая, вилка в левой руке, нож в правой. Виктор кладёт мясо на язык в предвкушении гастрономического экстаза…       Но чувствует только сладкие до мерзости, тягучие мясные волокна.       — Ну как? — спросила Катя.       Она уже попробовала подарок — горьковатый, с неподходящим соусом, — ощутила покалывание в груди, но не спешила поддаваться вкусу.       — Необычно… — ответил Виктор, хотя с радостью выплюнул бы мясо на пол, но держался, наблюдая за реакцией Кати. Видел, что она счастлива, и не хотел разочаровывать. Вот только кусок во рту не таял, и гадкий вкус нарастал, когда Виктор проглотил его.       Катя понимала, что с мясом что-то не так, и дело не в соусе, не в прожарке. Само мясо было пресным и не погружало в те эмоции, к которым она привыкла.       И всё же, несмотря на странный ужин, в ту ночь парочка впервые по-настоящему растворилась друг в друге.       Виктор скользил пальцами по нежной коже Кати, поглаживал и раздевал, целовал шею, и, одурманенный сладким запахом её тела, погружался мыслями в райское место, где они никогда не расстанутся. Парочке не хотелось отстраняться, но приходилось, чтобы периодически менять позу. Нужно было ещё больше объятий, влажных поцелуев, стонов, жара. Виктор наконец-то осознал, что выиграл главный приз жизни и теперь упивался каждым касанием, каждым толчком и каждым тяжёлым вздохом любимой.       Вымотанная горячей ночью, Катя прижималась к широкой груди Виктора, утопая в мыслях о будущем переезде, смене работы и детях, совсем забыв о Стасе, который так и не поздравил её.       Лишь ночью, проснувшись от навалившейся тоски, Катя прочувствовала влияние ужина. Ей снился шикарный дом и знакомые улыбающиеся старички — отец и мать Стаса, сидящие за круглым столом. Они обсуждали бытовые проблемы, скорый ремонт и малоизвестный фильм. Глазами Стаса она видела, как он поднялся в комнату, сменил рубашку на мятую футболку, сел за компьютерный стол и долго копался в непонятных ей документах.       Лёжа в своей постели, Катя не двигалась, боясь нарушить сон Виктора. Она лишь подняла взгляд, пытаясь рассмотреть сквозь слёзы его лицо.