Топ причин не влюбляться в Джо

      Каору не в том возрасте, чтобы наделять дни рождения излишней важностью. Поздравления касаются его вскользь, комплименты поглаживают самолюбие, не проникая глубоко внутрь. Приёмы, встречи, подарки — всё кажется игрой, не слишком серьёзной, не слишком захватывающей. Каору смотрит в зеркало, пытаясь понять, стал ли он старше со вчерашнего дня, но отмечает только, что надо побриться.       Он может провести этот день как угодно, с кем угодно, он абсолютно свободен в своём выборе — и он звонит Джо. После шести гудков тот, наконец, берёт трубку. — Ты поздравлять меня собираешься, дубина? — мрачно интересуется Черри. — Что? — бормочет Джо в ответ. На том конце слышится какая-то возня и сонный женский голос. — Да ещё двенадцати нет! Все нормальные люди спят. Каору хмыкает. — Пока меня не расхватали, интересуюсь твоими планами на вечер. — Эээ… — зависает Кодзиро. — Ты хочешь отпраздновать? Я думал, вечеринка в субботу. — Это само собой, — нетерпеливо отвечает Черри. — Сегодня что делаешь? — Дай сообразить… — никаким календарём в его телефоне и не пахнет, все планы Джо хаотично болтаются у него в голове, и Каору знает, что прямо сейчас тот лихорадочно вспоминает, не забыл ли он чего важного. — Да вроде только работа. Но ради тебя, детка, я закроюсь пораньше. — Детка у тебя под боком лежит, — холодно парирует Черри. — Это правда, — Джо расплывается в улыбке. — Как узнал? — Ты предсказуем.

***

      Ровно без одной минуты восемь Каору появляется у порога Джо. В руке у него бутылка вина, он смотрит на часы, выжидая последние секунды, и только после этого звонит в звонок. — Ну и ну. А я думал, опять в юкату вырядишься, — хмыкает Кодзиро, окидывая взглядом его брюки, свитер с высоким горлом и куртку. — Холодно, — пожимает плечами Черри, проходя внутрь. — А ты что не голый? Я удивлён. В прихожей он вручает Джо бутылку, снимает куртку и свои безупречные ботинки. От волос его плывёт вокруг тонкий аромат. — Как же это вышло, что ты снизошёл до меня? А где твоя дама? — спрашивает Кодзиро, пока Черри намыливает руки в ванной. — Которая? — Ну, та, последняя. — Уехала с мужем в отпуск, — Каору закрывает кран и берёт полотенце. — И ты взгрустнул? — Ничуть. Он проходит в гостиную и пристрастно оценивает комнату. — Спасибо, что прибрался. — Девочек попросил, — откупоривая бутылку, отвечает Джо через плечо. — Они очень старались для Вас, господин Сакураяшики. Ты голодный? — Нет. Кодзиро разливает вино по бокалам и подходит к Черри, протягивая ему один из них. — За тебя, красотка. Ты в равной степени совершенен и невыносим.       Каору с усмешкой делает глоток, и по груди его разливается тепло.       Он любит бывать здесь. Кодзиро вырос, купил родителям дом, а сам так и живёт в этой старой квартире, сентиментальный дурень. Черри садится за видавший виды стол, и они с Джо долго беседуют о работе, о курсе йены и ценах на аренду помещений; поблёскивают в полумраке стёкла очков и остатки вина в бокалах.       Вдоволь наговорившись и намолчавшись, они усаживаются на диван и Черри вооружается пультом. — Дай я, — Джо пытается перехватить управление. — Ты два часа выбирать будешь. Каору не сдаёт позиций. — Зато выберу что-то нормальное, а не как в прошлый раз.       Ещё минут пятнадцать они препираются о вкусах друг друга, пока Каору листает каталог.       Внезапно он тихо спрашивает: — Думаешь, в нём не осталось ничего от человека, которого я любил? — В ком? — на автомате переспрашивает Джо, хотя сразу понимает о ком речь. Черри молчит. Наверное, всё дело в алкоголе, думает Джо. Или в дне рождения. Или и в том, и в другом, но вдруг видит, что виной всему — страница с фильмом, что они втроём в юности засматривали до дыр. Кодзиро растерян, мудрые слова не идут в голову. Он понимает, что подо всей этой показной уверенностью, Каору ранен больше, чем кто бы то ни было, но у него нет волшебного лекарства для таких случаев. — Даже если в нём и осталось что-то, нам больше не по пути, — хмурится Джо. — Ты знаешь, мы как-то провели вместе ночь, — будто не слыша его, продолжает Черри. — Готовились к экзамену у меня дома, потом начался ливень… — Каору смотрит сквозь экран, словно видит там картинки из прошлого наяву. — В общем, Адам остался. Почти до утра смотрели видео с соревнований, изучали трюки, бесконечно прокручивая на замедленном режиме. И вот возник момент, какая-то особенная пауза, перед тем, как мы разошлись по разным комнатам… Он стоял в дверях и смотрел на меня, как будто чего-то ждал. Я подумал, вот сейчас тот самый миг — нужно выразить свои чувства. И знаешь, что я сказал? — Что? — Ничего… — Каору опускает взгляд. — Струсил. Столько лет прошло, а мне всё не даёт покоя — что если бы я тогда признался, как он мне дорог? Может, всё сложилось бы по-другому?       Что сказать, Джо не знает. Сам он не сторонник копаться в прошлом, но у чувств нет срока давности. И как бы он ни хотел помочь, спасти себя может только сам Каору. — Всё сложилось так, как должно было сложиться. Тебе ли не знать.       Каору молчит. Он знает. Но это знание не притупляет скребущего сожаления у него в груди. — Иди сюда, — Джо со вздохом подтягивает Черри к себе, и тот безропотно приваливается к его плечу. — Вишенка… На этот раз Каору никак не протестует против подобного обращения. Он смотрит сквозь пространство, и что он там видит — одним богам известно. Джо стискивает ему плечо и целует в макушку. — Я знаю, твоё сердечко разбито, — говорит он, — но однажды тебе придётся его отпустить. — Сердечко? — Адама.       Черри понимающе кивает, и так они сидят, не нарушая тишины, ещё минут десять, погружённые в глубокие мысли. — Завтра не вздумай вспоминать об этом разговоре, — наконец, говорит Черри. — Обещаю, я уже сегодня его забуду. Каору ложится на диван, устраивает голову у Джо на коленях и сердито командует: — Ладно, давай уже, включай хоть что-нибудь. — Пульт у тебя, балда, — улыбается Кодзиро.

***

      Когда Черри засыпает, Джо аккуратно вылезает из-под него, чтобы не потревожить. Он снимает с Каору очки и кладёт их на столик. Потом накрывает Черри пледом и выключает свет.