Crimson Peak

Еще долгое время после того, как Бонни покинула особняк, Клаус сидел у камина, погруженный в свои мысли. Он не мог перестать думать о ней. Последние несколько дней все его мысли занимала Бонни: ее мягкая кожа; блестящие глаза, передающие целый спектр эмоций, когда он двигался внутри нее; опьяняющий вкус ее крови. Никогда за тысячу лет на этой земле он не пробовал чего-то столь божественного. Это сводило его с ума. Он спал с бесчисленным количеством ведьм, но ни одна из них не подействовала на него так, как Бонни. Клаус был поглощен мыслями о ней. Нахлынувшие воспоминания о проведённой ночи были такими яркими, что он закрыл глаза. Смущенный взгляд, которым она смотрела на него, когда он раздевал ее. Как неуверенно она поцеловала его в ответ, как дрожали ее руки, когда помогали ему снять хенли. Сначала она была застенчивой и неуверенной, но по мере того, как росло ее возбуждение, девушка становилась отзывчивой и нетерпеливой. Прошли десятилетия с тех пор, как он спал с девственницей. И Бонни была чиста, когда оказалась у него в постели. Ее невинность удивила и соблазнила его. Что делал этот чертов мальчишка, пока встречался с ней? Джереми Гилберт был дураком и не заслуживал ее, и Клаус был рад, что это жалкое подобие охотника умерло. Бонни выглядела прекрасно под ним, с широко раскрытыми глазами дрожа на пороге нового опыта. Возможно, он был слишком сентиментален по этому поводу, но он обнаружил, что дорожит воспоминаниями о той ночи. Бонни пробудила что-то внутри него. Она вызвала чувства, которых он не ожидал. Беннет напомнила Клаусу, почему он всегда был очарован ведьмами. Ее красота была неоспорима, ее сила не имела себе равных, и Майклсон понял, что одной ночи (и утра) было недостаточно. Ему нужно было больше. Он хотел большего. Не было никаких сомнений: Клаус снова хотел заполучить Бонни в своей постели. Ему не была чужда похоть, и он никогда не отказывал себе в плотских утехах, особенно когда дело касалось ведьм. На протяжении веков в его постели побывало много вампиров, оборотней и людей, но он всегда возвращался к ведьмам. Даже когда Клаус был человеком, его всегда тянуло к ним. Но он перешел черту с Бонни. Он сделал то, чего никогда не позволял себе раньше ни с одной из своих любовниц. Как он мог быть таким беспечным? Переспать с ведьмой — это одно, но создать связь, связать себя с другим человеком — это было нечто такое, чего Клаус никогда раньше не делал. Он никогда ни с кем не был связан, если не считать той связи с его братьями и сестрой, которую организовала мать на балу. Кровь — могущественный ингредиент. С ее помощью можно было творить и разрушать самые сильные заклинания. И обмен кровью между двумя сверхъестественными существами был чем-то, на что не осмеливались даже самые влюблённые вампиры, не говоря уж о межвидовом слиянии. Клаус был зол на себя. Он был так поглощен, так потерян в Бонни, что не подумал о последствиях. Гибрид просто поддался своим инстинктам и напоил ее кровью. Он почувствовал, как формировалась связь, но был слишком поглощен удовольствием, чтобы обращать на это внимание. Это было безрассудно. Это было глупо. И он был в ужасе от того, к каким последствиям это могло привести. Когда Клаус почувствовал страх Бонни прошлой ночью, это стало шоком для него. Он чувствовал ее боль и ее ужас так ясно, как если бы они были его собственными. Он не привык к тому, чтобы чужие эмоции отзывались эхом в его сознании. И мысль о том, что она, в свою очередь, может чувствовать его эмоции или, что еще хуже, использовать связь против него, сильно беспокоила его. Клаус испытал облегчение, когда понял, что Бонни понятия не имела о связи между ними. О власти, которую она теперь имела над ним. И Клаус хотел, чтобы ведьма так и оставалась в неведении, по крайней мере, сейчас. Гибрид почувствовал присутствие Элайджи в комнате. Клаус поднял глаза, когда брат протянул ему бокал бурбона: — Ты выглядишь так, как будто тебе это нужно. Клаус взял его со слабой улыбкой на лице. Элайджа сел рядом с ним и поставил бутылку на стол между ними. Они пили молча, глядя на горящий огонь, каждый погруженный в свои мысли. — Я еду в Новый Орлеан, — сообщил Элайджа спустя некоторое время. Клаус поднял бровь: — Ты веришь словам Катерины? — Я думаю, будет лучше, если мы лишний раз проверим, — Элайджа все еще был удивлен, что Никлаус решил остаться в Мистик-Фоллс, а не искать ведьму, замышляющую против него заговор. Это было не похоже на него. — Нас здесь ничто не держит. Лицо Бонни вспыхнуло в его сознании, и Клаус осушил бокал одним глотком, прогоняя образ прочь. — Сайлас — угроза, с которой нужно разобраться, прежде чем мы сможем сосредоточиться на Новом Орлеане. — Так вот почему ты решил подружиться с мисс Беннетт? — Элайджа изучал лицо брата, ища любую подсказку, которая могла бы дать ему ключ к планам Клауса с молодой ведьмой. Было ясно, что между ними что-то происходило, и старшему Майклсону было любопытно узнать, что именно. — Она — ключ к уничтожению Сайласа, — ответил Клаус, ему не нравился интерес Элайджи к его отношениям с Бонни. — Я предложил свою помощь, и она согласилась. — Должен признаться, я удивлен, — Элайджа подозрительно посмотрел на него. Клаус нахмурился: — Что два бывших врага могут объединить усилия, чтобы уничтожить общего врага? — Что тебе потребовалось так много времени, чтобы заметить мисс Беннетт, — сказал ему Элайджа с понимающей улыбкой. Клаус открыл рот, чтобы возразить, но вампир опередил его: — Твоя одержимость ведьмами не секрет, брат. — Она другая, Элайджа. Я никогда не встречал такой ведьмы, как она, — признался Клаус. Он бы не осмелился сказать подобное никому другому, но Элайджа был его братом. И Клаус хотел кому-то довериться, ему было нужно с кем-то поговорить: — Она меня очаровывает. — Она Беннетт, — но у Элайджи было чувство, что Клауса очаровала не только сила Бонни. — Тебя беспокоит что-то еще, — Майклсон видел это. Он хорошо знал своего брата. Клаус повернулся к нему лицом. Элайджа знал его лучше всех из семьи, поэтому не удивительно, что тот видел, что он хотел поговорить с ним, но все никак не решался. Бонни Беннетт выбила почву у него из-под ног и полностью застала Клауса врасплох. Он хотел ее, не было смысла отрицать очевидное, но связь, возникшая между ними, беспокоила его. Один из немногих людей, которые могли рассказать ему о связи, сидел прямо рядом с ним. Если Клаус правильно помнил, Элайджа раньше был связан кровью с двумя ведьмами. Какая-то часть Клауса хотела спросить его, чего он раньше не делал. В прошлом гибрид использовал связь Элайджи с ведьмами в своих интересах, чтобы наказать брата или получить магическую помощь, но на этот раз все было по-другому. Клаус знал, что, если спросит, брат не станет ему лгать, но он сдержался. Сейчас было не время. — Когда ты уезжаешь? — спросил он вместо это. — Завтра, — прошло около ста лет с тех пор, как он в последний раз был во Французском квартале, и Элайджа с нетерпением ждал этого. Новый Орлеан был местом, где он и его братья и сестра прожили дольше всего, местом, которое стало их домом, и где их семья, наконец, жила в мире и процветала, пока Майкл все не разрушил. — Почему ты туда едешь? — внезапно спросил Клаус. — Почему тебя так беспокоит, что ведьма замышляет против меня заговор? Элайджа посмотрел ему прямо в глаза: — Потому что угроза тебе — это угроза нашей семье, — он поставил пустой бокал рядом с бутылкой и встал. — Несмотря на наши разногласия, мы все еще семья, Никлаус, — вампир положил руку на правое плечо Клауса и легонько сжал его. «И мы держимся вместе… всегда и навечно». Клятва, обещание, которое они дали друг другу так давно. Теперь их осталось всего трое. Но это обещание оставалось таким же сильным, как и в тот день, когда оно было дано. Они потеряли Финна, и хотя они никогда не были особенно близки, он все еще был их братом. Они потеряли Кола, и несмотря на то, что они думали и как отреагировали, было больно. Элайджа не хотел потерять ещё кого-то. — Спасибо… — пробормотал Клаус. Человек не услышал бы его, но Элайджа был вампиром. Он молча улыбнулся, прежде чем оставить брата наедине с его противоречивыми мыслями.

***

На следующее утро после встречи с Сайласом Бонни вернулась в особняк Майклсонов. Прошлой ночью она не могла уснуть из-за адреналина и тысячи мыслей. — Я причинила ему боль, — сказала она Клаусу. — Он пытался проникнуть мне в голову, но не смог. Глаза Клауса следили за каждым ее движением, пока она расхаживала по гостиной. Ведьма буквально сияла от счастья. И он не мог не отметить, какой красивой она была, когда улыбалась. — Он, как призрак, появлялся то тут, то там, создавал иллюзии, манипулируя мной. Раньше я не могла прикоснуться к нему. Ну, был один раз, когда я подумала, что он Джереми, — Бонни нахмурилась. — Но прошлой ночью все было по-другому. Я контролировала свой разум и магию, — зеленые глаза Бонни сияли от восторга. — Я использовала экспрессию против него и… Клаус, если бы ты только мог увидеть выражение его лица. Он испугался! — У него есть для этого все основания, — сказал ей Клаус. Он не мог не вспомнить ту ночь, когда она пыталась помешать ему снять его проклятие. Она была такой яростной и решительной, направляя силу сотни ведьм. Экспрессия делало ее в тысячу раз сильнее. — Жаль, что меня там не было, чтобы увидеть это, — посетовал он. Бонни засмеялась: — Тебе бы понравилось видеть страх в его глазах, — на лице появилось задумчивое выражение. — Тебя что-то беспокоит, — сразу заметил Клаус. — Я чувствую себя по-другому, — призналась Бонни. — С выпускного вечера я держу себя под контролем, — она отвернулась и посмотрела в окно, пытаясь собраться с мыслями. Выпускной вечер был определяющим моментом во многих отношениях, жар прилил к ее лицу. — Я не могу объяснить, но что-то изменилось. Я это чувствую. Клаус изучал ее лицо, зная, что она думает о той ночи — ее сердцебиение и румянец на лице всегда выдавали ее. Но он задавался вопросом, почему она до сих пор не почувствовала их связь. — Я чувствую спокойствие, — повернувшись к нему, добавила она. — Я как будто нашла якорь. Что-то промелькнуло в его глазах — эмоция, которую Бонни не могла точно определить. — Возможно, так и есть, — прошептал он. Клаус открыл было рот, готовый сказать ей правду, но потом остановился. Еще не время, еще не время. Бонни кивнула, не понимая истинного значения его слов. Она проверила время на телефоне, понимая, что ей нужно быть в школе. — Я должна идти. У меня сегодня выпускной экзамен по английскому. Клаус кивнул: — Приходи после школы. Я хочу тебе кое-что показать. — Хорошо, — Бонни собиралась выйти из гостиной, когда обернулась, чтобы посмотреть на него. — Как ты узнал? — Узнал что? — Когда ты спас меня от охотника, — пояснила Бонни. — Ты появился из ниоткуда. Мы не живем в одном районе, — она думала об этом прошлой ночью, когда не могла уснуть. — Ты следил за мной? — Нет. «Я чувствовал твой страх, как свой собственный», — подумал Клаус. Но он не осмелился сказать это ей в лицо. — К счастью для тебя, я был рядом. Это была ложь, и они оба это знали. Он ожидал, что Бонни укажет на это, но она лишь прошептала: — Как скажешь, — с этими словами ведьма ушла. Клаус не отводил взгляда, пока она не скрылась из виду.

***

— И что, ты ждёшь, что я соберу вещи и перееду в Новый Орлеан? — спросила Ребекка, скрестив руки на груди. Она была удивлена, когда Элайджа пригласил ее на завтрак, и еще больше шокирована, узнав, что ее брат собирается в Новый Орлеан, чтобы устранить заговорщиков против Никлауса. — Мне нужно узнать, в чем кроется угроза нашему брату. Но да, если предупреждение Катерины окажется правдой, я ожидаю, что ты переедешь в Новый Орлеан со мной и Никлаусом. — Ты ожидаешь, что я брошу свою жизнь, надежду на лекарство? — недоверчиво спросила Ребекка. Ее братья вообще думали о ней? — Лекарство и его поиски — глупая затея, дорогая, — пренебрежительно сказал Элайджа. — Это лишило бы тебя всего и ради чего? Выпускного вечера? — Я всегда хотела быть человеком! Я хотела детей и семью. — У тебя есть семья, — напомнил ей Элайджа. — И твоя семья нуждается в тебе. Ты нужна нашему брату. — Я ему не обязана, — прошипела Ребекка. — Я не желаю ему ни радости, ни любви. Я останусь здесь и буду жить так, как хочу. И если бы ты был умнее, ты бы сделал то же самое, — она встала, переполненная гневом, и повернулась, чтобы уйти. — Он наш брат, Ребекка, — тон Элайджи стал мягче, останавливая ее. — Мы потеряли Финна и Кола. Нас осталось всего трое. На глазах Ребекки выступили слезы при мысли о Коле. Она никогда не была близка с Финном, конечно, ей было грустно, когда его убили, но боль от его потери никак не сравнима с тем, что она испытала, когда погиб Кол. — Мы дали обещание друг другу тысячу лет назад, — продолжил Элайджа. Ребекка все еще стояла к нему спиной. — Почему? — спросила она, повернувшись. — Почему ты настаиваешь на том, чтобы быть семьей? Разве ты не видишь? Мы сломлены, Элайджа, — девушка изо всех сил пыталась не расплакаться перед братом. — Ты настаиваешь на том, что мы должны стоять рядом с Ником, но что произойдет, когда ему что-то не понравится? Он воткнет кинжал и уложит в гроб! — Ребекка покачала головой. — Преданность, доверие, которые ты ему оказываешь, никогда не будут оценены. Ему на нас наплевать! Все, что его волнует, — это власть и интриги. — Я отказываюсь в это верить. Брат и сестра уставились друг на друга, ни один из них не собирался отступать. — Тогда ты дурак, — Ребекка умчалась прочь. Элайджа с грустью посмотрел ей вслед.

***

— Так ты просто будешь постоянно ходить за ними? — спросила Бонни Кэролайн, когда они вышли из школы позже в тот же день. Она была уверена, что очень хорошо написала английский. — Я ей не доверяю. Кроме того, Мэтт — наш друг. Помогать ему учиться должно быть нашим долгом, а не ее, — сердито ответила Кэролайн. — Ребекка Майклсон — зло. — Они просто друзья, Кэролайн, — Бонни задалась вопросом, что бы ее подруга подумала о ее «тайных встречах» с первородным гибридом. Она хотела поговорить с Кэролайн о Клаусе, она хотела довериться ей, поделиться тем, что произошло после выпускного, но не могла вымолвить и слова. Она боялась реакции Кэролайн, ее осуждения, ее разочарования. Но больше всего ее беспокоили взаимоотношения Форбс и Клауса. Ни для кого не было секретом, что гибрид уже несколько месяцев флиртовал с блондинкой, что он питал к ней симпатию. Тогда что у него могло быть к Бонни? И почему у нее все сжалось в груди от мысли об этих двоих? Было глупо ревновать, у нее не могло быть никаких претензий к Клаусу, они не были парой, они просто переспали… дважды. В душе ведьмы бушевали противоречивые эмоции, и больше всего на свете ей хотелось с кем-нибудь поговорить, но она не могла. — Приём, Бонни… Хей, — Кэролайн помахала перед ее лицом, весь день Бонни была рассеянна, погружена в свои мысли. — Прости. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Кэролайн. — Ты кажешься… какой-то другой, я не знаю. Они не виделись с выпускного вечера, и Форбс знала Бонни достаточно хорошо, чтобы понять, что ее что-то тревожит. Кэролайн не была до конца уверена, но она чувствовала, что в девушке что-то изменилось. Блондинка сморщила нос, даже ее запах был другим. Она обычно ассоциировалась у нее с лавандой, но теперь на коже ее подруги словно был наслоен еще один аромат. — О Боже! Ты что, обнюхиваешь меня? — Бонни отошла на несколько шагов от Кэролайн. — Прости, — смущенно извинилась девушка. — Ты пахнешь по-другому. Неизвестные нотки были почти скрыты под естественным ароматом и духами Бонни, но они определенно были. Человек не почувствовал бы разницы, и хотя Кэролайн смогла уловить это, она была молодым вампиром и не умела так тонко различать запахи. — Я принимала утром душ! — защищалась Бонни. — Я не говорила, что это плохо, — рассмеялась Кэролайн, — от тебя не воняет. Просто по-другому пахнет. Вот и все. — Это жутко. — Я вампир, помнишь? — Кэролайн игриво высунула язык. Они рассмеялись. — Ты должна прийти и позаниматься с нами, — взмолилась Кэролайн. — Если Ребекка попытается что-нибудь сделать… — Я очень сомневаюсь, что она съест Мэтта, — попыталась убедить подругу Бонни. Кроме того, ей нужно было встретиться с Клаусом. — У меня есть кое-какие дела… — Ведьмовские штучки? — Да, — с голубоглазым гибридом, который сводил ее с ума. — Ты что-нибудь слышала от Стефана или Деймона? — сменила тему Бонни. — Стефан писал мне вчера, когда они приехали в Нью-Йорк. Но сегодня никто со мной не связывался. Как думаешь, они уже нашли Елену? — Им главное уговорить ее вернуть эмоции, — Бонни не знала, как Деймон и Стефан планировали это сделать. Елене нужен был какой-то катализатор, чтобы вернуть ее к реальности. — Если бы мы только могли вернуть Джереми к жизни… — Кэролайн в шоке округлила глаза, когда поняла, что сказала. Она виновато повернулась к Бонни: — Я не имела в виду, я просто… Был способ воскресить Джереми, безумный способ, который включал в себя возвращение всех сверхъестественных существ к жизни. — Все в порядке, — Бонни одарила ее легкой улыбкой. Вспоминать о Джереми всегда было больно. Но Кэролайн была права. Если бы он вернулся к жизни, то мог бы стать тем катализатором, в котором Елена нуждалась, чтобы вернуть эмоции. — Мы заканчиваем школу, и Елена может не приехать… как и Тайлер… Я не ожидала, что выпускной год будет таким. — Я знаю.

***

Ребекка была зла, когда шла домой: утренний разговор с братом, постоянное недоверие, ехидные замечания Кэролайн в школе и глупая подготовка к выпускным экзаменам. Вампирше нравилось ходить в школу, она не могла делать этого раньше из-за кинжала в груди, но, как и большинство подростков, выпускные экзамены были ей ненавистны. — Мэтт! — первородная была удивлена, увидев парня, ожидающего ее на пороге. Она только что рассталась с ним в школе, и они договорились встретиться в четыре и позаниматься. На часах не было и трёх. — Что ты здесь делаешь? — Я не мог дождаться нашей встречи, — сказал он ей с застенчивой улыбкой на красивом лице. Ребекка была довольна. Она почувствовала трепетание в груди. — Ну, думаю, мы можем начать, пока не появилась твоя надоедливая бывшая подружка. Она двинулась, чтобы открыть дверь, но остановилась, когда Мэтт положил руку ей на плечо. — Спасибо за помощь. У Ребекки перехватило дыхание. Она прикусила губу, размышляя, что делать, а затем решила отбросить всякую осторожность. Она обхватила лицо Мэтта двумя руками и оставила обжигающий поцелуй на искусанных губах. Блондин улыбнулся и нежно обхватил ее шею. — Какая глупая девчонка. Ребекка в замешательстве подняла глаза, это был Мэтт, но кривая улыбка на лице и внезапная крепкая хватка его рук на ее шее сказали ей обратное. Она попыталась оттолкнуть его, но это было напрасно. Мэтт сжал шею с неестественной силой. Перед глазами все потемнело.

***

Бонни вернулась в особняк Майклсонов после школы. Клаус ждал ее снаружи. Ее сердце пропустило удар, как всегда, когда она видела его. Наступит ли день, когда Клаус Майклсон больше не будет оказывать на нее никакого влияния? — Так что ты хочешь мне показать? — спросила Бонни, когда они вошли в особняк. — Кое-что, что могло бы тебя заинтересовать, — Клаус положил руку ей на поясницу и повел в свой кабинет. Она всегда так нервничала, когда он приближался к ней. Пока они шли, гибрид уловил хорошо знакомый запах, исходящий от нее. Прошла почти неделя, а на ее коже все ещё оставался его след. Это доставило ему огромное удовольствие. Когда они вошли в кабинет, Бонни заметила заставленные вплотную книжные полки, многие книги выглядели старыми, даже древними — вероятно, первые издания — и были написаны на всевозможных языках. Клаус подошел к столу из красного дерева, на котором лежала большая книга, завернутая в ткань. Майклсон бережно поднял ее, обнажив гримуар в кожаном переплете, и передал его Бонни. Он был тяжелым. В то время как кожа была мягкой и выглядела довольно новой, толстые пергаментные страницы внутри были пожелтевшими от старости. В тот момент, когда Бонни коснулась страниц, она почувствовала жужжание в крови. Это было то же самое чувство, которое она испытывала всякий раз, когда прикасалась к гримуару своей бабушки или Эмили — чувство родства, собственности. Она с любопытством посмотрела на Клауса и изучила открывшиеся перед ней страницы. Девушка не понимала языка, некоторые слова с трудом различались, так как чернила от времени выцвели. — Этот гримуар принадлежал самой могущественной ведьме, которую я когда-либо встречал, — Клаус сказал это с гордостью. — Твоей матери, — предположила Бонни. Клаус усмехнулся: — Хотя моя мать действительно была могущественной, все, что она знала, все, чему она когда-либо научилась как ведьма, было благодаря владелице этого гримуара. — И кем она была? — Она была другом и наставником моей матери, второй матерью для меня и моих братьев и сестры, — по нежности в его голосе было ясно, как много эта ведьма значила для него. — Ее звали Аяна, она твой предок. У Бонни перехватило дыхание. — Мы с ней родственники? — Да, — подтвердил Клаус. Бонни была, пожалуй, единственной ведьмой Беннета, которая могла посоперничать и иметь шанс превзойти силу Аяны. — Этот гримуар вместе с гримуаром моей матери — святой грааль моей коллекции. Бонни чувствовала себя польщенной тем, что он показывал ей что-то настолько ценное. Приятное тепло распространилось по всему телу. — Расскажи мне о ней. — Что ты хочешь знать? — Всё, — у Бонни было так много вопросов. Она слышала о своих предках от Деймона, от Шейна, от Сайласа, но ни один из них не говорил с такой теплотой и почтением, которые она слышала в голосе Клауса.

***

Кэролайн поспешила сложить необходимые вещи в сумку. Блондинка не могла поверить, что из всех людей она будет заниматься с Мэттом и Ребеккой Майклсон. Но ради того, чтобы помочь лучшему другу сдать все экзамены, Форбс была готова отложить в сторону все свои разногласия с первородной. Мэтту нужно было закончить школу, и Кэролайн была полна решимости помочь ему в этом. Как раз в тот момент, когда она собиралась сесть в машину, вампирша почувствовала чье-то присутствие позади себя. — Здравствуй, Кэролайн, — блондинка застыла на месте. Когда она обернулась, то оказалась лицом к лицу не с кем иным, как с Клаусом Майклсоном. — Привет, — её сердце билось так быстро, как птица в клетке. Она не видела его с выпускного вечера, с той ночи, когда он подарил ей то красивое платье. — Что ты здесь делаешь? — Я хотел поговорить с тобой, — сказал он ей. — Это важно. Его лицо было довольно серьезным, и Кэролайн забеспокоилась: — Что-то случилось? — Это насчет Бонни. — Боже, что с ней? — Кэролайн запаниковала. Она видела Бонни в школе, и все казалось прекрасно. Случилось что-то, о чем она не знала? Клаус шагнул к ней: — Все в порядке, не нужно беспокоиться, — он опустил руку на ее плечо, нежно лаская кожу, и наклонился ближе к ней. Кэролайн ахнула, покраснев. Его рука двинулась вверх, на шею, сближая их лица. — Клаус… На его лице расцвела злобная улыбка, и Кэролайн почувствовала страх. Что-то было не так. В следующую секунду он свернул ей шею.

***

— Подожди, так Аяна была провидицей? — Бонни прервала рассказ Клауса. — Да. После смерти моей сестры Фреи у Аяны были видения о земле, лучшем месте для жизни, что сейчас ты знаешь как Мистик-Фоллс. Она приехала сюда вместе с нашей семьей, когда мы спасались от чумы. Она была хорошо известна в нашей деревне благодаря своим вещим снам и целительским способностям. Она также довольно часто общалась с духами. — Ты сказал, что твоя мать всему научилась у Аяны, почему? — спросила Бонни. — Моя мать и ее сестра были ведьмами, но у них не было кого-то, кто мог бы их обучить, наставлять, — «прямо как у тебя». — Их мать умерла, когда они были еще детьми. Бонни сидела на одном из кожаных стульев в его кабинете, поджав под себя ноги. Она выглядела такой юной, такой крошечной, такой уязвимой. Необходимость защитить ее, вспыхнувшая в груди Клауса в этот момент, застала его врасплох. — Сестра моей матери научилась всему сама. Однако Эстер влюбилась и решила сосредоточиться на своей семье, так что она не занималась магией, пока моя сестра не погибла от чумы. Клаус мало что знал о своей старшей сестре, только то, что рассказывал ему Элайджа, или те редкие болезненные моменты, когда мать упоминала о ней. — Вскоре после этого она встретила Аяну, и они подружились. Моя мать была полна решимости стать могущественной ведьмой, чтобы защитить оставшихся детей. Тогда было другое время, половина детей, рожденных в семьях, умирали от болезней, зимы или голода. Клаус все еще помнил суровые холода, обрушившиеся на их деревню. То, как он и его братья и сестра спали, прижавшись друг к другу под мехами, делясь теплом. Если бы не Аяна и магия его матери, то они, возможно, не дожили бы до десятилетнего возраста. — Но в конечном итоге она потеряла еще одного ребенка. Моего младшего брата Хенрика, — глубокая печаль и боль в его голосе затронули Бонни до глубины души. Смерть мальчика была раной, которая никогда не заживет. — Когда он был убит, моя мать решила сделать нас бессмертными. — Она создала заклинание бессмертия, которое превратило вас в вампиров, — закончила за него Бонни. — Она украла заклинание бессмертия, — поправил ее Клаус. — Кетсия создала заклинание бессмертия, Аяна, будучи ее потомком, знала его. Она отказалась отдать его Эстер, поэтому та украла заклинание. — Но ты не такой, как Сайлас, разве нет? — Бонни была удивлена и смущена. Если Эстер использовала то же заклинание, что и Кетсия, то почему Сайлас и первородные так отличались друг от друга? — Моя мать не только хотела, чтобы мы были бессмертными, она хотела, чтобы мы были могущественными, более сильными и гораздо более смертоносными, чем волки, которые охотились на нас, — все всегда говорили о его жажде власти, но в этом была виновата его мать. — Аяна предупредила, что духи отвергнут ее, но моя мать была полна решимости. Она изменила заклинание твоего предка, чтобы оно соответствовало ее потребностям, и сделала нас такими. В комнате воцарилась тишина. Семьи Майклсонов и Беннетов были связаны уже тысячу лет. У Бонни голова шла кругом от всей информации, которой Клаус поделился с ней. Было так много всего о родословной Беннетов, чего она еще не знала. Ведьма задавалась вопросом, знали ли ее мама или даже бабушка так много о своих предках. — Есть причина, по которой ты мне это рассказываешь? — зеленые глаза изучали его. — Ты что-то планируешь? — Умная девочка, — ухмыльнулся Клаус. — Видишь ли, Аяна разговаривала не просто с какими-то случайными духами. Она разговаривала с духами своих предков. Ее кровь, твоя кровь… И тут Бонни осенило. Они могли бы использовать то же самое заклинание, чтобы связаться с ее предками. Чтобы связаться с Кетсией, которая сделала Сайласа бессмертным. Она знала, как уничтожить его. Бонни посмотрела на гримуар, а затем снова на Клауса: — Заклинание здесь, не так ли? Клаус кивнул. — Это сложное заклинание. Со времен Аяны только одна ведьма преуспела в его исполнении. Но это история для другого раза. Бонни была словно загипнотизирована, когда он медленно подошел к ней. Клаус обладал магнетическим притяжением хищника и мог с лёгкостью соблазнить свою жертву. Это то, что чувствуют люди до того, как на них подействует принуждение? Бонни удивилась, обнаружив, что полностью находится в его власти. В тот момент она сделала бы все, о чем бы он ее ни попросил. Клаус присел перед ней на корточки, голубые глаза пристально смотрели в ее зеленые. И в тот момент, когда их взгляды встретились, Бонни почувствовала это. Связь между ними. Сердца бьются в унисон. Смешанная кровь, текущая по их венам. И сила… Неоспоримая сила текла от него к ней, от нее к нему, питая друг друга, соединяя друг друга. Она никогда не чувствовала ничего подобного. У нее перехватило дыхание. Клаус сразу понял, когда Бонни почувствовала их связь. Ее глаза расширились, дыхание участилось. — Что… — начала Бонни, но ее прервал зазвонивший телефон. На экране замигало имя Кэролайн. Бонни проигнорировала звонок, сосредоточившись на Клаусе. Она встала, и гибрид сделал то же самое. В воздухе, казалось, был слышен треск электричества. Все вокруг померкло, время, казалось, остановилось, когда они смотрели друг другу в глаза. — Как? — спросила Бонни. — Когда… Телефон зазвонил снова. На этот раз на экране высветилось имя Мэтта. Это заставило брюнетку занервничать. Что-то случилось. Как бы сильно она ни хотела и ни нуждалась в разговоре с Клаусом, ей нужно было сначала ответить на звонок. — Мэтт, сейчас неподходящее время, — сразу сказала она, когда приняла вызов. — Боюсь, Мэтт не может сейчас с тобой поговорить, — ответил голос Джереми. Холодок пробежал по спине Бонни, Клаус напрягся. — Чего ты хочешь, Сайлас? — Ты знаешь, чего я хочу. Я устал ждать. И после маленького трюка, который ты выкинула прошлой ночью, я решил немного стимулировать тебя. Бонни сглотнула. — Если ты хоть пальцем тронешь Мэтта… — Мэтта, или Кэролайн, или милую Ребекку… При упоминании сестры Клаус зарычал, его глаза на мгновение вспыхнули янтарным. Бонни пришлось положить руку ему на грудь, чтобы успокоить его. — Выбирай сама, — продолжил Сайлас. — У тебя есть время до полуночи, чтобы уничтожить другую сторону раз и навсегда. Если ты этого не сделаешь, я убью твоих друзей. — Это не так просто… — начала Бонни, но он ее прервал: — Не делай из меня дурака. У тебя есть сила уничтожить другую сторону, и ты сделаешь это сегодня вечером. Приходи одна, — проинструктировал Сайлас. — Скажи своему гибриду, чтобы он не вмешивался. Возможно, я не смогу убить Ребекку, но я причиню ей боль, — его голос был пропитан ядом. Бонни чувствовала, что у нее вот-вот начнется приступ паники из-за внезапного поворота событий. — Делай, как я говорю, и твои друзья будут жить, это очень просто, Бонни, — голос Сайласа стал обманчиво мягким: — Потерпишь неудачу, и я не только убью их, но и убью всех в этом городе, — пригрозил он. — И я начну с твоего отца… Ты знаешь, как меня найти. На другом конце линии послышались быстрые гудки.