Crimson Peak

«Это мы. Первородная семья. Мы будем вместе всегда и навечно». Элайджа Майклсон

— Как ты допустил, чтобы какая-то ведьма схватила тебя? — спросил Клаус Элайджу, когда они сели на скамейку. — Признаю, ошибся, — пробормотал Элайджа. — Я найду ее, не сомневайся в этом, — и она дорого заплатит за то, что сделала с ним. — Магия, которая удерживает меня в гробу, достаточно сильна и отличается от всего, с чем я когда-либо сталкивался. — Как и магия, что создала охотницу, — сказал Клаус, на его лице появилось задумчивое выражение. — Как ты думаешь, эта ведьма может быть частью того же ковена, который охотится за Бонни? — Вполне возможно, — ответил Элайджа. — Ведьмам Нового Орлеана не разрешается пользоваться магией в Квартале, таковы правила Марселя. Либо этот ковен не уважает его правила и добровольно нарушает их, либо… — Марсель позволил им использовать магию, — закончил за него Клаус. Братья Майклсон не были новичками в тайных союзах. Ковен явно был более могущественным, чем ведьмы Квартала, Марсель вполне мог заключить с ними взаимовыгодную сделку. — Ты сказал, у Марселя есть ведьма? — Молодая девушка, которая хочет убить нас, — ответил Элайджа. Хоть он и был заперт в гробу, он находился в сознании и прекрасно слышал их разговор. Элайджа знал, что ведьма Марселя никогда не сможет убить его, но магия, которая держала его в ловушке, медленно высасывала из него жизнь. — Из того, что я слышал, она считает, что наша семья принесет смерть и разрушения в Новый Орлеан. — Что ж, на этот счет она права, — сердито пробормотал Клаус. — Как он выжил? — задумался он. — Я собственными глазами видел, как отец убил его, — руки сжались в кулаки при воспоминаниях о той ужасной ночи, когда Майкл пришел за ним и выгнал его из города. Он долго скорбел по Марселю, считая его мертвым, как и вся его семья. — Почему ковен хочет смерти Бонни? — спросил Элайджа вместо того, чтобы ответить на вопрос брата. У него были свои подозрения относительно «чудесного» выживания Марселя после нападения Майкла, но это был разговор на другой день. — Почему Джейн-Энн и Софи рисковали всем, чтобы похитить ее? И даже заключили союз с оборотнями Наварро… — он уставился на брата, чувствуя, что тот что-то недоговаривает. Последовало долгое молчание, пока Клаус раздумывал, должен ли он сказать Элайдже правду или нет. Его брат терпеливо ждал ответа, молча изучая его лицо. Клаус глубоко вздохнул, прежде чем, наконец, ответить: — Бонни беременна… — прошептал он, почти боясь произнести эти слова вслух. — От меня. Элайджа мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он терял дар речи за всю свою весьма долгую жизнь, но это откровение Клауса было самым сильным потрясением за все время. — Беременна… — повторил он, думая, что, возможно, ослышался. — Но… как это могло случиться? — наконец сумел произнести он. При других обстоятельствах Клаус рассмеялся бы над выражением лица брата. Элайджа всегда гордился тем, что при любых обстоятельствах оставался сдержанным, безупречно контролируя свои эмоции, Клауса очень позабавил шок и его неверие. Это было поистине редкое зрелище. — Ну, знаешь, когда мужчина и женщина… — начал Клаус с ухмылкой и озорным блеском в глазах. — Я не думаю, что сейчас время для шуток, Никлаус, — перебил его Элайджа, восстанавливая самообладание. Клаус пожал плечами. — Я не знаю, как это могло произойти, — признал он, выражение лица снова стало серьезным. — Вампиры не могут размножаться, и все же… — Клаус и сам пытался понять, он не успел поговорить об этом с Бонни. Им еще многое предстояло обсудить. — Ты снял свое проклятие, возможно, твоя сторона оборотня позволила этому случиться, — предположил Элайджа. За тысячу лет он ни разу не слышал, чтобы ведьма забеременела от вампира или гибрида. С другой стороны до недавнего времени гибридов и вовсе не существовало, помимо Клауса. Ко всему прочему Бонни была чрезвычайно могущественной ведьмой. — Или магия. — Возможно, — пробормотал Клаус. Экспрессия была самым мощным видом магии, и она вполне могла позволить Бонни забеременеть. — Нет никакого способа узнать наверняка. Это… — Дар, — сказал Элайджа, тёмные глаза сосредоточились на Клаусе. — Твой шанс, наш шанс… — прошептал он с мягкой улыбкой на лице. — Шанс на что? — спросил Клаус. — Начать заново, — ответил Элайджа. — Все, чего ты когда-либо хотел, чего хотели мы, так это иметь семью, — Элайджа напомнил ему. — Ты хоть представляешь, сколько врагов я нажил? — рявкнул Клаус, вставая со скамейки. — Что они будут делать, когда узнают о ребенке? Как они теперь будут бояться меня? — это будет идеальная возможность бросить ему вызов. «Ты сам сотворил свою погибель…» — раздались эхом слова Софи. — «Каждый, кто хочет твоей смерти, будет использовать твоего ребенка против тебя!» — Неужели для тебя так важно, чтобы люди дрожали от страха, услышав твоё имя? — спросил Элайджа, повышая голос. — Люди дрожат от страха, потому что я могу заставить их бояться! — резко сказал Клаус. — А что даст мне ребёнок? Власть? Силу? — Семья — это сила, Никлаус, — сказал Элайджа, вставая. — Любовь, верность — вот в чем сила. Вот, в чем мы поклялись друг другу тысячу лет назад, прежде чем жизнь отняла у тебя жалкие остатки человечности и эгоизм, гнев и паранойя сделали тебя таким… — он положил ему руку на плечо. — Никлаус, наши собственные родители ненавидели нас. Наша семья была уничтожена, как и мы сами, но этот ребенок может стать нашим шансом начать все сначала, снова стать семьей, — Элайджа с надеждой улыбнулся ему. — Этот ребенок — дар. Ты понимаешь, какая возможность тебе была предоставлена? — Ты не понимаешь! — Клаус отстранился и повернулся к нему спиной. Элайджа изучал профиль своего брата, замечая, насколько напряжены были его плечи. — Ты боишься, — внезапно понял он. Его брат хорошо умел скрывать свои эмоции, но Элайджа знал его лучше всех. Он мог видеть то, что прячется за маской. Клаус боялся предстоящего отцовства. — Каждый раз, когда тебе дают шанс на счастье, ты убегаешь от него, — печально сказал Элайджа. — Потому что ты считаешь, что не достоин этого, — он проклинал Майкла за ущерб, нанесённый брату, всей их семье. Прошла тысяча лет, а они до сих пор страдают из-за своих родителей. — Благородный Элайджа, — Клаус фыркнул. — Когда ты перестанешь искать моего спасения? — спросил он, оборачиваясь, чтобы посмотреть на брата с усмешкой. — Я остановлюсь, только когда поверю, что ничего не осталось, что можно было бы спасти, — ответил он, полностью убежденный в своих словах. — Ты притворяешься, что тебе все равно, но правда в том, что это не так, — Элайджа уверенно посмотрел ему в глаза. Клаус отвел взгляд, мириады эмоций промелькнули на его лице. — Это нормально — заботиться, Никлаус, нормально — чего-то хотеть, — пробормотал Элайджа, когда Клаус стиснул челюсти, все еще отказываясь смотреть на него. — И ты не он… — тихо добавил Элайджа. — Несмотря на то, во что ты веришь, ты не Майкл. О, были времена, когда Клаус действительно походил на их отца, и в этом заключалась вся ирония: сын, который не разделял его кровь, походил на него больше всего. Но Элайджа верил в брата, в то, что в глубине души, несмотря на весь гнев, жестокость и злобу, в нем все еще оставалась толика человечности. Он верил, что брат, которого он когда-то знал, все еще скрывался где-то внутри монстра, которого все боялись. — Ты жалок, — зарычал Клаус, скрывая, как слова Элайджи задели его. — Кто из нас более жалок? — тихо спросил Элайджа. — Тот, кто видит надежду спасти свою семью, или трус, который видит мир только сквозь призму собственного страха? — Я ни о чем не заботился на протяжении веков. С какой стати ты это делаешь? — Потому что я подвел тебя, — ответил Элайджа. — В первый раз, когда отец поднял на тебя руку, я должен был убить его! — со злостью сказал он. — И я знаю, что в глубине души ты заботишься о своем ребенке. Ты хочешь его, даже если боишься в этом признаться. — Ты дурак, — Клаус усмехнулся, но не стал отрицать слова Элайджи. Каким бы невероятным это ни казалось, как бы страшен ни был тот факт, что в Бонни растет жизнь, которую они создали… Мысль о том, что кто-то причинит боль этому ребенку, заставляла его кровь кипеть от гнева. Он испытывал множество противоречивых эмоций по поводу отцовства, но была одна вещь, которую он знал наверняка, которую он чувствовал в своем сердце. Элайджа внимательно наблюдал за ним, но ничего не сказал, он просто ждал. — Есть только одна вещь, которую я знаю наверняка… — наконец сказал Клаус. — Я никому не позволю причинить вред Бонни, — он встретился взглядом с братом. — Я никому не позволю причинить вред ребенку. Волна заботы, которую он испытывал по отношению к Бонни и ребенку, превосходила все, что он когда-либо чувствовал. Элайджа кивнул. — Мы защитим их, — поклялся он. — Я помогу тебе, как и Ребекка, — Элайджа был уверен в этом. Они дали обещание друг другу тысячу лет назад, — всегда и навечно, семья превыше всего, — и оно теперь распространялось на Бонни и ребенка. — Те, кто желает Бонни и твоему ребенку зла, умрут. Клаус кивнул. — Я вытащу тебя из этого гроба, — пообещал он Элайдже. — Я найду тебя и вытащу. — Я знаю, — Элайджа мягко улыбнулся ему. — И когда ты это сделаешь, мы уничтожим наших врагов, — его глаза потемнели. — Мы убьём их всех.

***

Бонни проснулась одна. Уже было утро, солнечный свет струился через открытое окно. Она осталась в постели, размышляя о событиях последних двух дней и о том, как резко изменилась ее жизнь. Ее похитили, отняли магию, затем спасли, и она уничтожила преследовавшую ее охотницу. Но самой важной переменой в ее жизни стало известие о том, что она беременна. Она станет матерью. В ней теплилась маленькая жизнь. Бонни встала с кровати. Надев балетки, она направилась в ванную. Ее чувства предупреждали о присутствии гибридов на первом этаже, в то время как связь давала знать, что Клаус тоже был в доме. Умывшись, она уставилась на свое отражение в зеркале. «У меня будет ребенок», — подумала она. — «У нас с Клаусом будет ребенок». Бонни подняла топ и уставилась на все еще плоский живот, рассеянно касаясь мягкой кожи другой рукой. У неё пока маленький срок, в конце концов, выпускной был около месяца назад. «Как это могло случиться?» — задумалась она. — «И что еще более важно, как я расскажу отцу? И моим друзьям… Что они подумают? Что мне теперь делать?» — она запаниковала. Слезы выступили на глазах, когда осознание ситуации обрушилось на нее, как тонна кирпичей. Ей всего восемнадцать, и она ничего не знала о воспитании ребёнка, она едва знала собственную мать. Как она могла вырастить ребенка в этом сумасшедшем мире? Она планировала осенью поступить в Уитмор, как она теперь пойдёт в колледж с ребенком на подходе и ковеном ведьм, желающим убить ее? Бонни больше всего на свете хотела, чтобы ее бабушка была жива, она нуждалась в ней. У нее было так много вопросов, так много страхов, и ей не с кем было поговорить. У них с Клаусом до сих пор не было возможности обсудить все происходящее. Он смирился с тем фактом, что она беременна, и накануне вечером сначала отказался пить ее кровь, потому что боялся навредить ребенку, и это дало Бонни надежду, что он не бросит ее и что ей не придется проходить через это в одиночку. «Ты слуга природы, и в глазах нашего вида ты предала всё, за что мы боремся. Они не успокоятся, пока ты и этот ребенок не умрете». Бонни отчетливо помнила слова Софи. Она знала, что ковен ведьм из Нового Орлеана — это только начало, и эта мысль приводила ее в ужас. «Сколько еще врагов придёт за мной? А что насчёт тех, которых нажил Клаус?» Никогда раньше она не испытывала такого страха. Бонни не могла избавиться от предчувствия, что ее ждет что-то плохое, что-то гораздо более опасное, чем ковен ведьм, который послал за ней охотников. Бонни закрыла глаза, дрожа. Она думала, что после победы над Сайласом все вернется в нормальное русло, по крайней мере настолько нормальное, насколько это возможно в Мистик-Фоллс. И все же, вот она была беременна чудо-ребенком. Она даже не знала, как смогла забеременеть: из-за части оборотня Клауса или потому, что она ведьма? Может быть, из-за экспрессии или причина кроется совсем в другом? Отличалась ли беременность ведьмы от человеческой беременности? Она подавила всхлип, скучая по своей бабушке и желая, чтобы ее мать никогда не бросала ее. В такие моменты она по-настоящему жалела, что у нее нет мамы, которая развеяла бы все ее страхи, утешила и сказала, что все будет хорошо. У нее даже не было лучших подруг: Елена где-то пропадала с выключенной человечностью, в то время как Кэролайн… как Бонни объяснит ей тот факт, что она переспала с Клаусом и забеременела от него? — Что мне делать? — спросила она вслух, глядя на свое отражение и видя заплаканное лицо и страх в зеленых глазах. В этот момент ей казалось, что весь мир лежит на ее плечах. Свет замигал и погас на несколько секунд, на зеркале образовалась небольшая трещина, разрезав отражение лица пополам. Бонни отшатнулась, чувствуя, как магия реагирует на ее эмоции. Она сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Она не могла потерять контроль, не с таким количеством силы, текущей по ее венам, это могло быть очень опасно. «Не спеши, Бонни», — подумала она. — «Просто дыши… не теряй контроль и дыши». Она не могла позволить страху и панике овладеть ею. Ей нужно было успокоиться и решить, что делать. Бонни хотела увидеть своего отца, забрать гримуары из дома и найти какие-нибудь ответы в них. В каком-то точно должна упоминаться мистическая беременность. И прежде всего ей нужно было поговорить с Клаусом. Бонни махнула рукой перед зеркалом, заставив трещину исчезнуть, прежде чем положить обе дрожащие руки на живот. — С нами все будет в порядке, — сказала она ребенку. — Я обещаю. Бонни глубоко вздохнула, вытирая слезы с лица, прежде чем выйти из ванной и спуститься вниз.

***

Живот скрутило от нервов, когда она спускалась по лестнице. Клаус стоял в фойе, разговаривая с гибридом и темноволосой ведьмой, которая пыталась помочь ей с охотницей прошлой ночью. Клаус, конечно, сразу ее почувствовав, повернулся: — Доброе утро, любовь моя. — Доброе утро, — улыбнулась Бонни, сердце пропустило удар. Было незаконно так хорошо выглядеть утром, особенно когда накануне вечером он был на грани иссушения. — Это Райли. Я полагаю, ты видела его вчера, — сказал Клаус, кивая в сторону гибрида, который поприветствовал Бонни кивком головы. — А это Анжелика, — он представил ведьму. — Анжелика, это Бонни Беннет. Женщина шокировано округлила глаза, и, к удивлению Бонни, почтительно склонила голову. — Для меня большая честь познакомиться с тобой, благословенная. — Спасибо… — Бонни не знала, что сказать, она не ожидала такого приветствия. Анжелика улыбнулась. На вид ей было лет тридцать, у нее были темные длинные волосы и ярко-голубые глаза. От неё исходила такая успокаивающая аура, которая сразу же избавила Бонни от нервозности. — Ты превратила охотницу в камень, — сказала она с благоговением. — Жаль, что я не увидела этого. — Это было очень круто, — сказала вошедшая в гостиную молодая девушка-гибрид, у нее были каштановые волосы и карие глаза. Она выглядела примерно ровесницей Бонни. — Ты надрала ей задницу, — она улыбнулась. — Я Белль, ну, технически Аннабель, но все зовут меня Белль, знаешь, как Белль из «Красавицы и чудовища». Моя мама любила этот мультфильм, и когда она… — Сколько раз мы уже слышали жалкую историю твоей жизни? — рявкнула Алекса, входя в гостиную в сопровождении двух других гибридов, мужчины и женщины. Бонни заметила боль в глазах Белль, прежде чем та опустила взгляд. — Алекса, — предостерегающе сказал Клаус. — Мы слышали это уже миллион раз… — она одарила Клауса извиняющейся улыбкой, но Бонни видела ее насквозь. И, судя по тому, как Райли посмотрел в ее сторону, ему тоже не понравилось, как Алекса разговаривала с девушкой. — Нет необходимости грубить, — с гневом сказал Райли Алексе. Белль не поднимала взгляда. Алекса проигнорировала его, повернувшись к Бонни. — Мы только что похоронили трех гибридов, которые умерли вчера. — Мне очень жаль, — искренне сказала Бонни и посмотрела на Клауса. Гибриды погибли из-за охотницы, которая пришла за ней, так что ведьма чувствовала себя виноватой. — Это не твоя вина, — тихо сказал ей Клаус. — Нет, это твоя вина, что они умерли, — в то же время достаточно громко сказала Алекса, чтобы все услышали. — Убирайся, — зарычал Клаус. Девушка испуганно выпучила глаза. — Я просто… — Я не люблю повторяться, — перебил ее Клаус. От его ледяного тона по спине Бонни пробежала дрожь. Он никогда так с ней не разговаривал, даже когда похитил и угрожал. В голосе не было ни единой эмоции, одним взглядом он заставил Алексу заткнуться. В этот момент это был не ее Клаус, а Альфа стаи. Алекса бросила презрительный взгляд в сторону Бонни, прежде чем со злостью выбежать из дома. Женщина-гибрид, которая пришла с ней, ушла следом. Никто не осмелился нарушить звенящую тишину. — Видимо, я ей не очень нравлюсь, — пробормотала Бонни. Она чувствовала гнев и раздражение Клауса на Алексу через связь. — Ей никто не нравится, — ответила Белль, глаза горели от непролитых слез. — Хочешь позавтракать? — предложила Анжелика. Прежде чем Бонни успела ответить, ее живот громко заурчал, заставив дико покраснеть. — Думаю, да, — пробормотал с нервной улыбкой один из гибридов, пришедших с Алексой. — Лучше иди быстрее завтракать, пока Джесси все не сожрал, — подмигнул он Бонни. — Я все слышу, Крис! — Джесси вошел в гостиную с ещё одним гибридом, который сразу подошел к Клаусу и прошептал ему что-то на ухо. Бонни с любопытством уставилась на них, не в состоянии расслышать, что сказал гибрид, но она заметила, как нахмурился Райли и даже Белль дернула головой в их сторону с задумчивым выражением на лице. Почувствовав на себе взгляд, Клаус посмотрел на Бонни и слегка улыбнулся ей, противоречивые эмоции эхом отразились через связь. — Мне нужно кое-что обсудить с Райли и Феликсом, — сказал он Бонни. — Давай ты пока позавтракаешь, а потом мы поедем в Мистик-Фоллс. — Мы возвращаемся? Сегодня? — неверяще спросила Бонни, и, когда Клаус кивнул, она вся засияла. Больше всего на свете она хотела увидеть отца, которому она так и не успела позвонить. — Я думала, ты хотел поехать в… — «Новый Орлеан». Она замолчала на полуслове, не зная, можно ли обсуждать такие вещи в присутствии его стаи. Клаус взял ее за руку и нежно сжал. — Сначала я должен съездить в Мистик-Фоллс, тебе нужно повидаться с отцом. Бонни кивнула. — А что насчет охотницы? — Мы бросили ее в океан, — после захоронения трех гибридов Клаус сам лично избавился от этой сумасшедшей суки. — Тебе больше не придется беспокоиться о ней. — Спасибо, — прошептала Бонни. Клаус поцеловал ее в лоб, прежде чем убрать руку и направиться в кабинет, Райли и Феликс последовали за ним. Бонни посмотрела ему вслед, пытаясь разобраться в противоречивых эмоциях, которые она почувствовала через связь. Что-то беспокоило его. Что сказал ему гибрид? — Не позволяй словам Алексы влиять на тебя, — сказала Анжелика Белль, увидев ее слезящиеся глаза. Она обняла девочку одной рукой и потащила ее на кухню. — Она… — Сука, — закончил за неё Джесси. — Я хотела сказать «сложный человек», — усмехнулась Анжелика с едва заметной улыбкой. — Она хотела сказать «сука», но слишком воспитанная для этого, — сказал Джесси Бонни. — Пойдем накормим тебя. Твой желудок издает пугающие звуки. — Эй! — возмутилась Бонни с притворной обидой, когда они зашли на кухню. — Ты уже поел, — напомнила Белль Джесси. — Я снова проголодался, — пробормотал он. — Думаю все дело в том, что я гибрид, — он потёр урчащий живот. Рот Бонни наполнился слюной, когда запах еды ударил в нос. «Блины», — радостно подумала она, совершенно забыв об Алексе и ее выходках. Мистик-Фоллс — Твой план — отстой, — пробормотала Кэролайн, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. Они провели всю ночь, ожидая ответа от Ребекки, но ничего не получили. Каждый раз, когда Деймон звонил первородной, его перенаправляли на голосовую почту. — Она, вероятно, придумывает, как будет пытать тебя. — Знаешь что, Блонди? — Деймон повернулся к ней с бокалом бурбона в одной руке. — Ты не помогаешь. Кэролайн закатила глаза. Мэтт молча сидел рядом с ней, гадая, не случилось ли с Ребеккой чего-нибудь плохого. Было странно, что они до сих пор не дозвонились до неё. Парень лишь надеялся, что с ней и Бонни все в порядке. — Может быть, Ребекке на самом деле плевать на тебя, — Деймон ухмыльнулся в сторону Мэтта. Донован впился в него взглядом, игнорируя его провокации. — Ты же в курсе, что мне нужно быть на работе? — у него была вечерняя смена в «Мистик-гриль». — Мне плевать, — пробормотал Деймон. — Это не работает. То, что мы держим здесь Мэтта, не вернёт Бонни. — Как будто у тебя есть идея получше, — огрызнулся Деймон. — Я считаю, мы просто должны дождаться возвращения Бонни, — предложил Стефан. — Ага, ты думаешь, Клаус так просто ее отпустит? — Ты же понимаешь, что Бонни — сильная ведьма, которая раньше чуть не убила Клауса, — сказал Стефан. Он сомневался, что гибрид смог бы удержать Бонни в заложниках, только если он не отнял у неё магию или не нашел способ заставить ее выполнять его приказы. Или, что еще хуже, если Бонни добровольно не осталась с ним. — К чему ты клонишь? — подозрительно спросила Кэролайн. — Что она с ним добровольно? — она встала. — Бонни никогда бы… — Мы не знаем обстоятельств. — Ты что, с ума сошел? — рявкнул Деймон. — Клаус, наверняка, угрожал ей. — Вам когда-нибудь приходило в голову, что, возможно, Бонни наконец-то поняла, что может добиться большего, чем вся ваша жалкая компания? Они обернулись на женский голос. Ребекка прислонилась к дверному проему с ухмылкой на лице. Мэтт встал, улыбаясь, когда увидел свою девушку. Ее туфли и джинсы были заляпаны грязью, а волосы растрепаны, но в целом она выглядела невредимой. Он сразу почувствовал облегчение. Он беспокоился о ней. — Барби-Клаус… — Деймон ухмыльнулся, но не успел закончить, как в следующую секунду Ребекка схватила его за горло. — Ты угрожал моему парню! — зашипела Ребекка. Деймон изо всех сил пытался вырваться, но все было напрасно, она была гораздо сильнее его. — Ребекка… — Стефан попытался вмешаться. Первородная повернулась к нему, обнажая клыки. Стефан сделал шаг назад. Она посмотрела на Мэтта. — Иди отсюда в особняк. Я скоро приду, — пообещала она. Мэтту не нужно было повторять дважды, он кивнул и выбежал из пансионата. Стефан и Кэролайн не пытались остановить его. — Я думаю, это мой сигнал идти, — пробормотала Кэролайн. Она пулей вылетела из комнаты, но ее остановила Ребекка, внезапно появившаяся перед ней. — Ты так легко отсюда не уйдёшь, дорогая, — сказала первородная с дьявольским блеском в глазах. Кэролайн сглотнула, поворачиваясь в сторону Деймона, который уже лежал без сознания на земле. — Послушай, Ребекка… Стефан попытался незаметно подкрасться к блондинке за спиной, но та резко развернулась и ударила его по лицу. Сальваторе отшатнулся, и в следующую секунду Ребекка свернула ему шею. Кэролайн воспользовалась возможностью выбежать из особняка, но ей все равно не удалось скрыться. Внезапно ее отбросило назад в пансионат, со всей силы впечатав в стену. Она часто заморгала, зрение затуманилось от удара по голове. Ребекка встала перед ней: — Ты и братья Сальваторе сегодня усвоите очень важный урок, — она ухмыльнулась.

***

— Я скоро поеду в Новый Орлеан, — сообщил Клаус Райли и Феликсу, они были первыми обращёнными гибридами в стае и заменяли его всякий раз, когда ему приходилось уезжать. — Сначала мне нужно забрать кое-что из Мистик-Фоллс, — его любимые картины, коллекция гримуаров и кол из белого дуба были в начале списка. — Феликс, я хочу, чтобы вы с Анжеликой отправились в Новый Орлеан раньше нас. Мне нужен дом, недалеко от города, но чтобы там было достаточно места для стаи. И мне также нужна информация о Марселе Жераре: о его друзьях, любовниках, союзниках — все, что вы сочтете полезным, но не привлекайте к себе внимания. Феликс кивнул. — Я все сделаю. — А что насчет Тайлера Локвуда? — спросил Райли, скрестив руки на груди. — Один из гибридов выследил его, он в Теннесси. — И что этот предатель там делает? — спросил Клаус, прислонившись к столу. — Он помогает стае волков-неудачников, — ответил Феликс. — Только скажи, и я с радостью принесу тебе его голову, — глаза на мгновение вспыхнули золотом. — Пока нет, — пробормотал Клаус. — Присматривай за ним, — рано или поздно ему придется разобраться с Тайлером, но сейчас у него были проблемы поважнее. — А что насчет волка, который преследует нас? — спросил Райли. Клаус стиснул челюсти. В течение последних нескольких дней неизвестный оборотень следил за их передвижениями, они так и не смогли поймать его. — Вы уверены, что он обходил территорию прошлой ночью? — спросил Клаус. Он ничего не почувствовал, но опять же Майклсон был истощен и провел большую часть ночи, общаясь с Элайджей. — Да, — ответил Феликс. — Это тот же самый волк, что и раньше, тот же запах, он был здесь прошлой ночью. Он очень хорошо скрывает свои следы, — с рычанием добавил он, злясь на себя за то, что до сих пор не поймал его. Этот ублюдок отлично прятался от них. — Думаешь, он хочет стать частью стаи? — с любопытством спросил Райли. Это был только вопрос времени, когда распространится слух о том, что Клаус обращает оборотней в гибридов. Может быть, этот волк хотел освободиться от проклятия луны, как и они. — Тогда он не стал бы прятаться в тени, — сказал Клаус. Волк следовал за ними, наблюдал, но не нападал и не просил, чтобы его превратили. И он никогда не подходил достаточно близко, чтобы они могли поймать его или увидеть его. «Кто ты?» — мысленно обратился он. — «Что тебе нужно?» — Мы поймаем его, — пообещал Феликс. Клаус кивнул, голубые глаза обратились к Райли. — Вы с Джесси едете со мной в Мистик-Фоллс. Остальные останутся здесь и будут ждать, пока мы не поедем в Новый Орлеан. — А что насчет Белль? — нервно спросил Райли. — Алекса доставляет ей неприятности, может она пойти с нами? «Еще одна проблема», — сердито подумал Клаус. — Алекса считает себя альфа-самкой стаи. Она раздавала приказы направо и налево… — пробормотал Феликс, глядя на Клауса, его тон был нейтральным, но Майклсон видел вопрос в его глазах. — Это не так, — зашипел Клаус. — Вы подчиняетесь моим приказам, и никому другому. Несколько месяцев назад, до Бонни, он разок трахнул Алексу, о чем уже забыл, но с тех пор глупая девчонка думала, что у нее особое место в иерархии стаи. Если она не подчинится, Клаус просто вырвет ей сердце и покончит с этим. — Белль пойдет с нами, — сказал Клаус Райли. Молодой волк сразу же расслабился. — Приготовьте все, я хочу уехать через час. Райли кивнул и вышел из кабинета. Клаус повернулся к Феликсу: — Есть еще одно дело в Новом Орлеане. — Что мне нужно сделать? — Марселю помогает сильная ведьма. Мне нужно, чтобы ты узнал о ней все, что сможешь, — приказал Клаус. — Кто ее семья, ее ковен… Но что более важно, где Марсель держит ее, — где бы ни пряталась эта ведьма, там же был и Элайджа. Как только Клаус проснулся, он попросил Анжелику сделать заклинание поиска, чтобы узнать, где прячут брата, но тот был скрыт мощной магией. Клаус знал, что единственный способ найти его — это выследить ведьму, помогающую Марселю. — Конечно, — сказал ему Феликс. — Могу я спросить? — он нервно облизнул губы. — Почему мы едем в Новый Орлеан, что там случилось? — он хотел спросить, имеет ли это какое-то отношение к зеленоглазой ведьме, но не осмелился. — Моей семье объявлена война, — его глаза блеснули золотом. — И пришло время нанести ответный удар, — губы изогнулись в коварной улыбке. Феликс не мог не пожалеть бедняг, которые были достаточно глупы, чтобы перейти дорогу его Альфе. Мистик-Фоллс Ребекка прижала Мэтта к двери своей спальни, их губы встретились в горячем безумии. Позаботившись о братьях Сальваторе, она сразу отправилась в особняк, где он ее ждал. Мэтт отстранился, задыхаясь: — Ты же не убила их, верно? Кэролайн — моя подруга и… — И она ничего не сделала, чтобы помочь тебе, — Ребекка закатила глаза. Мэтт, казалось, был готов запротестовать, но она перебила его: — Расслабься, любимый. Я знаю, что вы с Бонни заботитесь об этих идиотах. Я не убивала их, — она прикусила губу, уставившись на его пухлые от поцелуев губы, отчаянно желая снова их попробовать. — Я просто убедилась, что они больше никогда не будут связываться ни с тобой, ни со мной. Она одарила его ангельской улыбкой. — Что ты с ними сделала? — с любопытством спросил Мэтт. — Ты достаточно скоро узнаешь, — сказала Ребекка, прежде чем снова впиться в его губы. Мэтт ответил с такой же страстью, забыв обо всем остальном и просто наслаждаясь моментом. Казалось, они не видели друг друга много лет. Изначально он не хотел идти с ней на свидание, но теперь был очень рад, что сдался. С ней он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Одной рукой Мэтт притянул ее к себе, в то время как другой вслепую пытался открыть дверь. Ребекка спустилась к шее, покрывая поцелуями бледную кожу и слабо посасывая точку пульса, прежде чем неожиданно разорвать его футболку. В следующую секунду она открыла дверь и бросила Мэтта на кровать. Усевшись на его бедра, девушка принялась целовать часто вздымающуюся грудь, поднимаясь все выше и выше, пока снова не добралась до его губ. Мэтт внезапно отстранился. — Я клянусь… — начала Ребекка, но замолчала от его взгляда. Мэтт провел указательным пальцем по ее щеке, и от выражения его лица у Ребекки перехватило дыхание, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. — Я скучал по тебе, — тихо сказал он, обводя контур ее губ. Ребекка задалась вопросом, когда в последний раз кто-то смотрел на нее с такой нежностью и любовью. И только имя Мэтта приходило на ум. — Я тоже скучала по тебе. А потом они снова поцеловались, отчаянно, страстно, горя от желания большего. Руки сами стали срывать одежду, пока они не остались обнаженными, прижимаясь как можно плотнее, целуясь и впервые изучая тела друг друга. Они не заходили дальше поцелуев, решив сначала понять, смогут ли они построить отношения или нет. Но прямо сейчас, в этот момент, им показалось правильным сделать следующий шаг. Они забыли обо всем вокруг, потерявшись друг в друге.

***

— Ребекка, мне нужно поговорить с тобой, это касается Элайджи. Перезвони мне, — Клаус оставил сообщение на голосовой почте, прежде чем повесить трубку. Он взглянул на Бонни и вернул внимание на дорогу. Девушка открыла глаза, сонно моргая, зевая и потягиваясь, насколько это было возможно на пассажирском сиденье машины. Они выехали из Южной Каролины после полудня, и она заснула, как только села в салон. Джесси, Райли и Белль ехали за ними в другом внедорожнике. — Привет, спящая красавица, — поддразнил Клаус. Бонни даже не пошевелилась, когда он остановился на заправке около двух часов назад. — Привет, — причмокивая, ответила она. — Мы уже близко к Мистик-Фоллс? — Примерно через час уже будем там, — сообщил ей Клаус. Бонни заметила белый пакет у своих ног. — Я остановился на заправке около двух часов назад, — сказал Клаус, когда Бонни поставила пакет себе на колени. Она нашла две бутылки воды и пару закусок. — Ты даже не пошевелилась, — она проспала больше пяти часов. Бонни почувствовала намек на беспокойство, эхом отдающийся через связь. — Я в порядке, просто устала, — она вытащила бутылку воды и выпила половину за раз. — Ты знаешь, где Элайджа? — она услышала сообщение, которое он оставил Ребекке. Первородная не вернулась в безопасный дом ни накануне вечером, ни утром, и Бонни беспокоилась, но Клаус заверил ее, что его сестра вполне способна позаботиться о себе. — В гробу, — спокойно ответил Клаус. — Мы считаем, что ведьма, которая поймала его, из того же ковена, что и те ведьмы, которые послали охотников за тобой. — Подожди… Ты говорил с ним? Он в гробу? — она посмотрела на него в замешательстве. Был ли Элайджа иссушен? — Мы общались телепатически. — Вы можете это сделать? — изумленно спросила Бонни. Она знала, что вампиры могут проникать в головы людей, но не общаться с другими телепатически. Это казалось крутой способностью. — Да, особенно, когда вы разделяете одну кровь, — время от времени это действительно было полезно. — Ты рассказал ему о ребенке? — тихо спросила Бонни. — Да, — Клаус не сводил глаз с дороги. — Нам нужно рассказать Ребекке и разработать план нападения на наших врагов. Бонни вздохнула. — Ты едешь в Новый Орлеан, — он сказал ей об этом накануне вечером, но ей отчаянно не хотелось ехать в этот город, для неё он был логовом, где прятались все их враги. — Мы едем в Новый Орлеан, — поправил Клаус, взглянув в ее сторону. — Что, если я не хочу? Что, если я хочу остаться в Мистик-Фоллс? Там я была бы в большей безопасности. — Ты будешь в безопасности только со мной. — И ты планируешь отвезти меня в город, полный вампиров, и где живет ковен ведьм, желающих моей смерти, — сердито сказала Бонни. — Как только я ступлю в Новый Орлеан, они придут за мной. — И ты думаешь, что будешь в безопасности от них в Мистик-Фоллс? — Клаус покачал головой и рассмеялся. — Ведьмы наверняка послали за тобой другого охотника. Он может поджидать тебя у твоей двери или оборотни Наварро… — напомнил ей Клаус о волках, которые помогли похитить ее. — Мы не знаем, что им сказала Джейн-Энн. Они захотят узнать, что случилось с членами их стаи, и если им станет известно о тебе, они придут за тобой, даже не сомневайся. — И ты считаешь, что объявить войну ведьмам — лучший вариант? — огрызнулась Бонни. — Потому что мы своим приездом в Новый Орлеан как раз объявим войну. — Война была объявлена ещё тогда, когда они послали первого охотника, — сказал ей Клаус. Ведьмы подписали себе смертный приговор, посягнув на Бонни и ребёнка. — И они заплатят за это! — Я не могу просто собрать вещи и уехать, Клаус. Что я скажу отцу? — она даже не знала, как долго Клаус планировал там оставаться. — Я могу легко внушить ему, что ты на отдыхе или что-то в этом роде, и если тебя беспокоит его здоровье, я дам ему немного крови, проблема решена. — Ты сейчас серьезно? — Бонни недоверчиво уставилась на него. — Тебя вообще волнует, чего я хочу? — Чего ты так боишься? — внезапно спросил Клаус, чувствуя, как страх эхом отдается через связь. Бонни отвернулась, чтобы посмотреть в окно, прежде чем ответить: — Мне... всего восемнадцать лет, Клаус, и я беременна чудо-ребенком, и я даже не знаю… Я… — глаза горели от слез. — Я не знаю, как я забеременела или почему все хотят, чтобы наш ребенок умер. Наш ребенок, Клаус не мог описать эмоции, которые он испытал, когда услышал эти слова. Несмотря на гнев из-за ее отказа поехать с ним в Новый Орлеан, его сердце растаяло. Клаус воевал на протяжении веков, но не Бонни. Несмотря на количество врагов, с которыми она столкнулась за свою недолгую жизнь, она жила в довольно спокойной обстановке. В отличие от него, который боролся за выживание с момента своего рождения и развязал множество войн на протяжении веков, Бонни сражалась, когда возникала необходимость, когда ее загоняли в угол. — Они не остановятся, Бонни, — тихо сказал ей Клаус. — Они будут охотиться на тебя и ребёнка, — он почувствовал решимость ковена, когда вгрызся в шею охотницы. — Последнее, чего они ожидают и хотят, — это чтобы мы пришли на их территорию. Я убью их. Я обещаю тебе. Бонни посмотрела на колени. — Такое чувство, словно… — она пыталась подобрать правильные слова. — Словно весь мир против нас, и я не знаю… — Бонни впервые была так напугана. «Как мы обезопасим нашего ребенка?» — Ну и пусть. Бонни посмотрела в его сторону, чувствуя его решимость через связь. Клаус взял ее левую руку, потирая большим пальцем. — Какие бы враги ни встали у нас на пути, мы уничтожим их, — уверенно сказал он. — Я не позволю, чтобы с вами что-нибудь случилось, — пообещал он. У Бонни перехватило дыхание, почувствовав его защиту. Им еще многое предстояло выяснить, обсудить, но в этот момент Бонни почувствовала надежду. Они смогут противостоять всем врагам. Вместе они защитят ребенка. Бонни держала Клауса за руку, чувствуя его тепло, а также силу и уверенность через связь. Вместе они выдержат бурю и уничтожат всех, кто желает зла их ребенку. Больница Мистик-Фоллс Бонни пробежала по больничному коридору, направляясь в палату отца. Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она открыла дверь. Наконец-то она его увидит. — Папа! — Бонни вошла с улыбкой на лице, Клаус последовал за ней. Однако вся радость испарилась, когда она заметила фигуру у постели отца. — Какого черта ты здесь делаешь? Эбби Беннет встала со своего места, положив книгу, которую читала, на прикроватную тумбочку. — Привет, Бонни, — она нахмурилась, переводя взгляд с Бонни на первородного гибрида, стоящего позади нее. — Почему ты с ним? — спросила она. — Ну разве ты не заботливая бывшая жена? — Клаус ухмыльнулся, закрывая за собой дверь. Эбби злобно посмотрела на него. — Что ты здесь делаешь? — Бонни не видела мать несколько месяцев. С тех пор, как Эбби и Руди попытались помочь ей с Экспрессией. — Лиз Форбс позвонила мне, сказала, что у твоего отца огнестрельное, а тебя нигде нет, — ответила Эбби. — Что происходит, Бонни? Где ты была? И почему ты с ним? — спросила она. Утром Бонни хотела иметь маму рядом, но теперь, когда это желание внезапно исполнилось, она не знала, что сказать или сделать. Мать и дочь смотрели друг на друга, стоя довольно близко, но Бонни чувствовала, что их разделяла пропасть.