Crimson Peak

Как только шок от встречи с матерью прошел, Бонни подошла к отцу. Она села на кровать и взяла его за руку. Он выглядел таким мирным, когда спал. Она ужасно беспокоилась за него и, увидев, что с ним все в порядке, почувствовала огромное облегчение. — Он просыпался, — тихо сказала Эбби. — Он мало что сказал… — она взглянула на Клауса, не зная, стоит ли говорить при нем. — Какую-то бессмыслицу. Бонни повернулась к ней: — Спасибо, что осталась с ним, — «за то, что была рядом, когда я не могла». Эбби кивнула. — Что случилось, Бонни? Полиция сказала, что это было похоже на ограбление, но Руди упомянул Елену. И почему он с тобой? — она указала на Клауса, который закатил глаза. — Не поздновато ли тебе играть в заботливую мамашу? — пробормотал Клаус. Эбби злобно окинула его взглядом: — Оставь нас, — приказала она. Клаус поднял бровь и угрожающе шагнул к ней, нависнув над маленькой женщиной. Несмотря на свою браваду, Эбби понимала, что у нее нет ни единого шанса против него. — У тебя, должно быть, огромное желание умереть, — сказал Клаус таким тихим тоном, отчего у Эбби по спине пробежал холодок. — Клаус, — тихо позвала Бонни. Гибрид повернулся к ней и увидел мольбу в ее глазах, прежде чем снова повернулся к Эбби. — Жаль, — пробормотал он, его глаза на мгновение вспыхнули золотом, Эбби инстинктивно вздрогнула. Он усмехнулся, прежде чем отойти от нее. — Бонни… — сонно прохрипел Руди и открыл глаза. — Папа! — Бонни улыбнулась, когда отец сжал ее руку тёплыми пальцами. — Привет, — прошептала она. Руди слабо улыбнулся: — Ты… здесь… — Да, я здесь. — Они… сделали тебе больно? — спросил он, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. — Нет, — Бонни наклонилась к нему. — Я в порядке. Не беспокойся обо мне. Я в порядке, обещаю, — она поцеловала его в лоб. Из уважения к Бонни Эбби и Клаус вышли из палаты, чего девушка даже не заметила, сосредоточившись на отце. Как только за ними закрылась дверь, Эбби повернулась к Клаусу и сердито прошипела: — Клянусь, если ты угрожаешь Бонни или используешь ее, я… — Что ты сделаешь? Ты ничего не можешь сделать, поэтому убирайся к чертовой матери и перестань притворяться, что тебе небезразлична Бонни, потому что мы оба знаем, что это не так. — Ты ничего не знаешь, — выплюнула Эбби. Клаус усмехнулся. — Я знаю больше, чем ты думаешь, — его глаза потемнели. — Я знаю настоящую причину, из-за которой ты покинула Мистик-Фоллс, — сказал он с ухмылкой. Эбби испуганно округлила глаза, но быстро опомнилась: — Бонни знает, почему я уехала. — Бонни знает только ложь, что ты ей наплела, — рявкнул Клаус. — Повтори-ка, что это было? — он склонил голову набок, делая вид, что глубоко задумался. — Что-то о потере твоей магии или желании начать новую жизнь… Ну, в любом случае мы оба знаем, что это ложь. — Ты понятия не имеешь… — начала Эбби, но Клаус ясно видел страх в ее глазах. — Я знаю о тебе все, — он перебил ее. Клаус разузнал все мельчайшие детали о Елене и ее друзьях, прежде чем приехать в Мистик-Фоллс. Он мог со стопроцентной уверенностью заявить, что он знал о семье Беннет больше, чем сами Бонни и Эбби. — Твои самые большие, темные секреты, — продолжил он, делая шаг к ней. — Причину, из-за которой твоя собственная мать предпочла сделать вид, что тебя не существует. Эбби ахнула и в страхе отступила. — Нет… — прошептала она. Клаус ухмыльнулся. «Знание — это сила», — подумал он, наслаждаясь страхом, который исходил от Эбби. Дверь распахнулась, и Бонни вышла в коридор. — Папа снова заснул, — она перевела взгляд с Эбби на Клауса, чувствуя напряжение между ними. — Все в порядке? — спросила ведьма. Она была рада, что в коридоре никого, кроме них, не было. Последнее, что им нужно было, — публика. — Твоя мама как раз собиралась уходить, — ответил Клаус, прежде чем Эбби успела открыть рот. — Я хочу поговорить с тобой, — сказала вампирша дочери, игнорируя Клауса. Бонни заметила, что у нее дрожат руки. Ее мать казалась испуганной. — Наедине, — подчеркнула Эбби. — Не сейчас. Я хочу остаться с папой, я нужна ему. Эбби кивнула. — Тогда завтра, я остановилась в мотеле, — в городе был только один мотель, так что Бонни знала его местоположение. — Ты можешь прийти ко мне завтра? Бонни неуверенно кивнула. — Встретимся там. — Я в двадцать втором номере, — сказала Эбби. Она еще раз взглянула на Клауса, прежде чем уйти. Бонни вместе с ним проследили за женщиной и, когда та исчезла за дверями лифта, он повернулся к Беннет. — Я пойду с тобой, — сказал он. Бонни вздохнула. — Не думаю, что моя мать захочет разговаривать в твоём присутствии. — И ты не в своем уме, если думаешь, что я отпущу тебя одну. — Отпустишь? — повторила Бонни, глядя на него как на сумасшедшего. — Мне не нужно твое разрешение, Клаус, — она чувствовала его гнев и раздражение через связь, но тем не менее она сама поговорит с матерью, нравится ему это или нет. — Мне нужно поговорить с ней наедине. Клаус открыл рот, готовый возразить, но Бонни остановила его: — Я не собираюсь сейчас это обсуждать, — и с этими словами она развернулась и вернулась в палату отца. Клаус последовал за ней.

***

Бонни провела ночь в больнице с отцом, после чего Клаус рано утром отвез ее домой. Эбби была права, когда сказала, что все походило на ограбление. Войдя в дом, они увидели дикий беспорядок, устроенный оборотнями. Все было перевёрнуто и раскидано. Бонни содрогнулась, увидев засохшую лужу крови в прихожей, где был застрелен ее отец. Даже спальня Бонни была вся разгромлена: матрас перевернут, постель брошена на пол, ящики комода беспорядочно выдвинуты, все вещи в них перемешаны, нижнее белье разбросано по полу, как и одежда, выкинутая из шкафа. Щеки ведьмы порозовели, когда Клаус поднял с пола кружевной красный бюстгальтер, подаренный ей Кэролайн, когда Бонни начала встречаться с Джереми. Он удивленно приподнял бровь, но смущенная девушка выдернула лифчик из его рук и быстро засунула в ящик. Избегая его взгляда, она начала ходить по комнате, собирая вещи и расставляя их по местам. — Они что-нибудь взяли? — спросил Клаус. — Не думаю, — пробормотала Бонни, вставая на колени, чтобы заглянуть под кровать. Мисс Обнимашки повезло, ее любимый плюшевый мишка совсем не пострадал, он валялся под кроватью, где также были сложены гримуары. Она вытащила их один за другим, и Клаус помог ей подняться. — Где ты их взяла? — спросил он, рассматривая маленькую коллекцию гримуаров. Некоторые из них принадлежали ее предкам, но были и другие. — Джонас Мартин… — прошептала Бонни. — Он собирал гримуары, и после его смерти… Я забрала их, — виновато призналась она, — чтобы найти способ остановить тебя. Гримуары содержали ценную информацию, которая во многих случаях помогала Бонни. — Это целая коллекция, — пробормотал Клаус, будучи удивлённым. Она была далеко не такой впечатляющей, как его собственная, но он заметил пару жемчужин. Бонни кивнула, продолжая ходить по комнате, пытаясь навести порядок в спальне. — Мне надо убрать все, прежде чем папа приедет домой, — ее отца должны выписать во второй половине дня, благодаря внушению и крови Клауса. — Я не хочу, чтобы он увидел все… это. — Не беспокойся, я найму кого-нибудь, чтобы здесь убрались. Бонни повернулась, готовая возразить. — Я могу… — К вечеру все будет готово, — сказал Клаус, дергая ее за руку и притягивая к себе. — Не беспокойся об этом. — Спасибо, — Бонни улыбнулась. Клаус не только дал кровь ее отцу, но и остался с ней в больнице на всю ночь. — За все, — прошептала она и встала на носочки, чтобы поцеловать его в щеку. Однако в последний момент Клаус повернул голову, подставляя губы. Сначала она просто чмокнула его, быстро и невинно. Бонни улыбнулась, и Клаус одарил ее грешной ухмылкой, неожиданно обнимая за талию и целуя более основательно. Бонни мгновенно растаяла, неспешно двигая губами и выкидывая все мысли из головы. Она обняла его за шею, когда он буквально впечатал ее в своё тело, потому что его волк требовал большего контакта. Бонни запустила пальцы в мягкие кудри и застонала в ответ на тихое рычание. Его щетина приятно колола ее кожу, страсть между ними разгоралась, и Клаус целовал ее интенсивнее, кусая губы и настойчиво двигая языком. Он наслаждался ее вкусом, буквально съедая ее тихие вздохи. Удовольствие испепеляющей лавой потекло по телу, затуманивая ей разум. Клаус казался отчаявшимся, нуждающимся и жаждущим ее. Как человек, который провел в пустыне несколько мучительно длинных дней и наконец нашел воду. Бонни захныкала и задрожала в его крепких объятиях, когда он, с рычанием посасывая нижнюю губу, провел руками по спине и ягодицам. Ноги едва ее держали, казалось, что она превратится в лужу от столь крышесносного поцелуя. Она попыталась отстраниться, чтобы отдышаться, в конце концов, она была человеком, но Клаус не позволил ей. Бонни едва успела сделать глоток воздуха, прежде чем он снова жадно припал к губам. Его горячее тело вплотную прижалось к ней, и она поддалась его напору. Клаус никогда раньше так ее не целовал. Он был страстным и пылким, но всегда держал ее или прикасался к ней с такой нежностью и осторожностью, словно она самая драгоценная вещь в мире. Сейчас было по-другому. Бонни чувствовала потребность, желание и что-то еще… что-то первобытное и настойчивое. Его руки забрались под топ, пройдясь холодными пальцами по горящей коже, отчего Бонни застонала, выгибаясь. Он, не прерывая поцелуя, потянул кофту вверх. Она задыхалась от дикой и необузданной потребности, исходящей от него. Клаус хотел обладать ею, заявить о своих правах, пометить ее, чтобы весь мир знал, что она принадлежит ему. Руки спустились ниже, к бёдрам, притягивая к себе и прижимая к внушительной выпуклости в джинсах. На пальцах вытянулись когти, готовые сорвать с нее одежду. Бонни ахнула, отстраняясь, когда его эмоции обрушились на нее, подавляя ее чувства. Она задрожала, почувствовав его такое сильное, темное, всепоглощающее желание. Бонни тряслась от возбуждения, дыхание сбилось, а губы сладко заболели от его поцелуев. Когда ведьма подняла веки, она заметила, что глаза Клауса закрыты, его тело напряжено, руки крепко сжали ее бедра. — Не двигайся, — сквозь зубы сказал он, вокруг глаз запульсировали тёмные вены. Бонни послушно замерла, наблюдая за ним. Казалось, он боролся, как будто вел какую-то внутреннюю битву. — Клаус… Он отстранился и отошёл от нее как можно дальше, повернувшись к Бонни спиной и уставившись в стену. — Ты в порядке? — тихо спросила Бонни. Эмоции, которые она чувствовала через связь, сбивали с толку. Девушка сделала к нему шаг. — Не надо… — прорычал Клаус. — Или я не… — в мгновение ока он исчез из ее комнаты. Что, черт возьми, случилось? Бонни не знала, как долго стояла на одном месте, пытаясь осмыслить произошедшее.

***

Приняв долгий и холодный душ, Бонни попыталась дозвониться до Кэролайн. Она не ответила, поэтому Беннет оставила ей сообщение на голосовой почте, надеясь, что подруга перезвонит. Бонни все еще думала о том, что произошло час назад между ней и Клаусом. Она не понимала его реакции. Почему он так внезапно ушел? Затем Бонни позвонила Мэтту и, ожидая, пока тот ответит, мысленно молила, чтобы с ним все было в порядке. Она планировала съездить в пансионат, прежде чем встретиться с Эбби. Ей нужно было убедиться, что он в безопасности. — Прямо сейчас Мэтт не может подойти к телефону, — ответила Ребекка со счастливым смешком. — Ребекка! — удивилась Бонни и сразу почувствовала облегчение. Она беспокоилась о первородной, так как та не вернулась в безопасный дом. — Мэтт с тобой? — спросила она. Если Мэтт был с Ребеккой, то он в безопасности, Деймон не причинил ему вреда. Прозвучало ещё одно хихиканье: — Ребекка? Тишина. — Привет, Бон, — наконец сказал Мэтт, слишком жизнерадостно для человека, которого недавно похитили. — Прекрати! — он рассмеялся. — Что происходит? — спросила Бонни, услышав смех и игривую возню Мэтта и Ребекки, а потом отчётливые звуки поцелуев и стоны. О Боже! Бонни, наконец, поняла, чем они занимались. — Эй, Бон, мы можем поговорить позже? — попросил Мэтт. — Да, конечно, я рада, что ты в порядке, — сказала Бонни, прежде чем быстро повесить трубку. О Боже! Она прервала их… когда они… Она покачала головой. По крайней мере, теперь она знала, что и с Мэттом, и с Ребеккой все в порядке. Одной проблемой меньше. Бонни спустилась вниз и нашла Клауса в гостиной. — Все в порядке? — спросила она. Он казался раздраженным. Она все еще не понимала, почему он так внезапно сбежал из спальни. — Гибриды до сих пор не нашли Софи, — пробормотал он. Сука сбежала, когда охотница устроила пожар в доме. — Она вероятно сейчас едет в Новый Орлеан, — или, что еще хуже, к оборотням Наварро. Клаус тихо выругался. Ему нужно было срочно ехать в Новый Орлеан, но сначала необходимо поговорить с Ребеккой и убедить Бонни присоединиться к ним. — Сейчас мы ничего не можем с этим поделать, — ответила Бонни. Она подошла к нему, но Клаус отодвинулся, сохраняя между ними расстояние. «Что не так?» — задумалась Бонни. Он даже закрыл свою сторону связи. — Мэтт с Ребеккой, — сообщила Бонни Клаусу, наблюдая за ним и пытаясь понять, почему он такой напряжённый. — Ну, конечно, он с ней, — недовольно проворчал Клаус. Его не должно удивлять, что Ребекка пошла его спасать, она влюбилась по уши в этого жалкого человечка. — Я собираюсь к маме, — нервно сказала Бонни. — Понятно, — ответил Клаус без каких-либо эмоций. — Мне нужно поговорить с ней наедине, Клаус, — в последний раз, когда она видела мать, они расстались на плохой ноте, но у Бонни все еще была надежда, что они смогут восстановить свои отношения. — Ты расскажешь ей о ребенке? — спросил Клаус. — Не знаю… — честно ответила Бонни. — Часть меня хочет довериться ей, — «которая отчаянно нуждается в материнской поддержке». — Но в то же время я боюсь ее реакции. Вероятно, ей следует подождать, прежде чем рассказывать людям о беременности. Она где-то читала, что лучше держать при себе столь радостную новость вплоть до второго триместра. — Я до сих пор не знаю, как я расскажу отцу или друзьям. — Ты не обязана им говорить, — мягко сказал Клаус. — Им необязательно знать. — Я не могу вечно держать это в секрете, Клаус. Рано или поздно станет виден живот, нам может понадобится вся возможная помощь и поддержка. Клаус покачал головой: — Как ты можешь быть такой наивной, — пробормотал он. — И что это должно означать? — нахмурившись, спросила Бонни. — Ты серьезно веришь, что Эбби, братья Сальваторе, даже Кэролайн захотят помочь? — он усмехнулся. — Они мои друзья. Сначала им будет нелегко принять это, но… Клаус рассмеялся. — Не будь глупой, любовь моя, в ту минуту, когда они узнают, что ты носишь моего ребенка, они попытаются убить его. — Нет! — Бонни посмотрела на него с недоверием. — Они бы не стали такого делать. Да, они были бы шокированы, но… — Они когда-нибудь помогали тебе, Бонни? — сердито спросил Клаус. — Они когда-нибудь были рядом с тобой, когда ты нуждалась в их поддержке? — Бонни открыла рот, но Клаус не дал ей вставить и слова: — Стефан и Деймон всегда будут заботиться о жалком двойнике, она всегда будет на первом месте, с человечностью или без. Лучший вариант — держать беременность в секрете. — Ты сказал Элайдже, — напомнила ему Бонни. — Ты планируешь рассказать Ребекке, чем это отличается от того, чтобы рассказать моим друзьям или маме? — Я знаю своих брата и сестру, — ответил Клаус. Несмотря на разногласия, Элайджа и Ребекка никогда бы не посмели навредить Бонни, чего нельзя было сказать о ее матери или друзьях. — Твоя мать бросила тебя, а твои так называемые друзья вспоминают о тебе только тогда, когда им нужна твоя помощь! — Деймон и Стефан могут помочь нам… — начала Бонни, но была прервана, когда Клаус схватил одно из кожаных кресел, как будто оно ничего не весило, и швырнул его через гостиную. Оно врезалось в стену, проделав дыру в гипсокартоне, прежде чем упасть на пол. Бонни в шоке уставилась на Клауса. — Что, черт возьми, с тобой не так? — Ты сошла с ума, если думаешь, что я доверю этим идиотам твою безопасность или моего ребенка! — прошипел он, сверкая золотыми глазами. — Я запрещаю тебе говорить им! — Ты не имеешь права указывать мне! — закричала в ответ Бонни. Она не могла поверить, что у него хватило наглости командовать ею. Кем, черт возьми, он себя возомнил? — У меня есть все чертовы права, потому что ты моя! — зарычал Клаус. У Бонни от шока отвисла челюсть. — Я не вещь! Я не принадлежу тебе! Я никому не принадлежу, только самой себе. Так что, что бы ни утверждало твое вампирское или волчье «я», ты не имеешь надо мной власти. Смирись с этим! Клаус бросился в ее сторону, нависнув над хрупкой женской фигуркой, гибридные черты исказили лицо. Бонни посмотрела прямо в кроваво-золотые глаза, даже не дрогнув. Если он рассчитывал напугать ее, то у него ничего не получится. — Мы связаны, — напомнил ей Клаус. Его тон был резким, он едва сдерживал гнев. — Ты носишь моего ребенка. В глазах сверхъестественного мира ты принадлежишь мне, — он перешёл на рык: — ТЫ МОЯ! — Возможно, я и ношу твоего ребенка, но это не делает меня твоей собственностью, — с яростью ответила Бонни. — Я не одна из твоих чертовых гибридов, так что не думай, что можешь меня заставить плясать под твою дудку. Клаус зарычал, и магия Бонни вспыхнула в венах, они уставились друг на друга, не желая отступать. Клаус сжал челюсти, а руки — в кулаки. Ногти вытянулись, становясь когтями и впиваясь в плоть до крови. Ему нужно было уйти как можно скорее, прежде чем он сделает что-то, о чем позже пожалеет. — Куда ты? — спросила Бонни, когда Майклсон направился к двери. — Клаус… Он открыл дверь и повернулся к ней спиной, изо всех сил стараясь держать зверя под контролем. — В особняк. Мне нужно все подготовить, чтобы мы могли уехать как можно скорее, — от его тона у нее по спине пробежали мурашки. — Я пошлю Ребекку составить тебе компанию. — Почему? — спросила Бонни, гнев внезапно сменился беспокойством. Он выглядел таким напряженным, как будто был готов вонзить клыки в первого попавшегося человека. — Что происходит? — с ним определенно было что-то не так. То, как он себя вел, было на него не похоже. Клаус закрыл глаза, до боли сжимая дверную ручку. — Сегодня полнолуние, — прошептал он. — Я думала, полная луна не влияет на гибридов, — тихо сказала Бонни. Из-за этого он вел себя так собственнически и раздраженно? Клаус посмотрел на нее через плечо. — Все волки чувствуют притяжение луны, гибриды могут лишь контролировать превращение, но есть и другие побуждения, — хрипло сказал он, бесстыдно окинув ее потемневшим от вожделения взглядом. — Какие побуждения? — Бонни нервно сглотнула, тепло распространилось по ее телу. Пленительные янтарные глаза впились в нее, и четкий образ возник в ее сознании. Полная луна… Его тело прижимало ее к мокрой траве, когда он двигался в ней в резком, жестком и четком темпе. Бонни раскрыла рот, когда картинка изменилась. Она стояла на четвереньках, Клаус, до боли сжимая ее бедра, брал ее сзади каким-то животным, первобытным способом. — О Боже… — это было так ярко, так реально. Бонни не знала разыгралась ли ее фантазия или это часть манипуляций Клауса, но она фантомно почувствовала его разгоряченную плоть. В низу живота сладко потянуло, между бёдрами стало влажно и горячо. Она захныкала, закрыв глаза и бессознательно сжавшись, чувствуя знакомую пульсацию между ног. Клаус застонал. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не припечатать девушку к двери. Он должен был уйти. Он не доверял внутреннему зверю, который жаждал вырваться на свободу. Минуту назад они ссорились, а теперь были готовы сорвать друг с друга одежду. — Будет лучше, если сегодня вечером я буду держаться от тебя подальше, — сказал Клаус, последний раз окинув ее взглядом, прежде чем выбежать из дома. Бонни не знала, почувствовала ли она облегчение или разочарование от того, что он ушёл. Новый Орлеан Давина сосредоточилась, направив всю свою силу, чтобы уничтожить темную магию, защищающую первородного. Марсель настороженно наблюдал из угла. Пот стекал по коже молодой ведьмы, свечи в комнате почти догорели, но ничего не поменялось. — Это не работает, Давина, — прошептал Марсель. — Если ты продолжишь в том же духе, ты можешь пострадать. Давина проигнорировала его, послав еще одну волну магии, но снова получила отпор. Она захныкала, когда боль сковала череп. Диего нервно переступил порог чердака, направляясь к Марселю. — У Тьерри есть новости о Джейн-Энн… — прошептал он ему на ухо. Марсель нахмурился и последовал за ним из комнаты. Он прятал Давину в самом сердце Французского квартала, на чердаке церкви Святой Анны, потому как после ужасной резни во время службы, мало кто осмеливался переступить ее порог. — Что ты узнал? — спросил Марсель. — Это всего лишь слухи, но, похоже, Джейн-Энн Деверо мертва… — ответил Тьерри. — Ведьмы чувствуют, когда кто-то из своих умирает. — А что насчет Софи? — спросил Марсель. — Пока ничего не выяснил, но я продолжу поиски, — пообещал Тьерри. — Если они сбежали вместе, то она, скорее всего, тоже мертва, — тихо сказал Диего. — Будьте внимательны. Если Джейн-Энн мертва, Софи вернется, — ей больше некуда было идти, в конце концов она вернется в Новый Орлеан. — Что нам делать, если мы найдем ее? — спросил Диего. — Приведите ее ко мне, — ответил Марсель. — Она нужна мне живой, — по крайней мере, пока он не узнает, что она и ее сестра замышляли против него. — Есть еще кое-что, что ты должен знать, — нервно добавил Тьерри. — Луис Наварро захватил стаю в Миссисипи. Марсель тихо выругался, еще одна стая, попавшая под контроль Наварро. — Сколько их? — Примерно сорок, — ответил Тьерри. Диего зарычал. — Мы не можем позволить этому сойти с рук, Марсель. Если стая Наварро продолжит расти, то это только вопрос времени, когда они нацелятся на Новый Орлеан. — Они всегда хотели Новый Орлеан, — сердито пробормотал Марсель. Наварро хотели город, ещё когда Клаус был у власти. С тех пор как волки захватили Батон-Руж, клан Наварро быстро рос, завоевывая небольшие волчьи стаи и расширяя свое влияние на Луизиану и соседние штаты. Марсель знал, что это была подготовка к захвату Нового Орлеана, города, который их предки когда-то называли домом. — Ищите Софи, — приказал Марсель, прежде чем вернуться в комнату Давины. Ему нужно было многое обдумать и сделать. Казалось, война была неизбежна, и он должен был подготовиться. — Надо убить этих чёртовых волков, — пробурчал Диего, сжав кулаки, под глазами расползлись темные вены. — Как? — спросил Тьерри, разведя руки. — Один укус, и мы мертвы. Если Наварро объявят войну, они обречены. Мистик-Фоллс Бонни сделала глубокий вдох, прежде чем постучать в двадцать второй номер. Возбуждение, вызванное Клаусом, было быстро подавлено внезапно подкатившей тошнотой, она едва успела добежать до ванной. Проведя добрых пятнадцать минут над унитазом, она не смогла сдержать позывов и ее вырвало, после этого Бонни заварила ромашковый чай и съела несколько крекеров — большее ее желудок отказывался принимать. Райли ждал ее за дверью. Клаус оставил его присматривать за ней, а сам взял с собой Белль и Джесси, чтобы подготовить всё к отъезду. Гибрид держался от нее на почтительном расстоянии, и Бонни это оценила. Она нервничала, ожидая, когда Эбби откроет дверь. У нее было так много вопросов, касающихся беременности, и ее мать, возможно, была одним из немногих людей, обладающих нужными знаниями, которые могли помочь ей. Но Бонни боялась ее реакции на новость. Дверь наконец открылась. Эбби, казалось, удивилась, увидев ее. — Ты пришла, я уже не ждала тебя, — она думала, что Клаус не пустит ее к ней. — Я пришла, — сказала Бонни, когда Эбби впустила ее в комнату. Райли остался за пределами мотеля, чтобы дать Бонни возможность поговорить с мамой наедине. Эбби выключила телевизор и повернулась к дочери с улыбкой. Ни один из них не знал, с чего начать. — Что случилось с Руди? — наконец-то прервала молчание Эбби. — Он помнит, как пришла Елена, она искала тебя, а потом ничего. Полиция считает, что это было ограбление, — так это выглядело, по крайней мере, по словам Лиз Форбс. — Где ты была? — Это долгая история, — пробормотала Бонни. — И Клаус имеет к этому какое-то отношение? — спросила Эбби, внимательно изучая ее лицо. — Он заставляет тебя выполнять его прихоти? Он причинил тебе боль? — Он спас меня, — ответила Бонни. — Он помогает мне. — В чем? — Эбби пыталась во всем разобраться. — У тебя неприятности? — Два охотника пытались убить меня, — сообщила Бонни. — Их послал один ковен, и еще две другие ведьмы похитили меня с помощью каких-то оборотней. Вот из-за них как раз пострадал папа. — Зачем ведьмам нападать на своего? Это из-за экспрессии? Ты все ещё практикуешь ее, да? — Эбби шагнула к ней. — Бонни, такая магия опасна. Я уже говорила тебе, что это черная магия, и от неё следует отказаться. Бонни покачала головой. — Экспрессия дала мне возможность победить моих врагов, — без неё она не смогла бы остановить охотницу или освободиться от браслета, сдерживающего магию. — Каких врагов? — тихо спросила Эбби. — С чего вдруг они у тебя появились? Бонни прикусила губу и отвела взгляд, боясь сказать ей, боясь ее реакции, и все же она знала, что ей нужно с кем-то поговорить об этом, с кем-то, кроме Клауса. — Бонни, скажи мне, — попросила Эбби, встав перед ней. — Скажи мне, что не так… пожалуйста, — она ободряюще сжала руку дочери. — Что бы это ни было, я могу тебе помочь. — Я беременна, — внезапно выпалила Бонни. — От Клауса, — призналась она тихим голосом, опустив взгляд на их руки. Эбби прекрасно ее слышала. Она так резко отпустила руку Бонни, словно обожглась, и уставилась на нее с шоком и ужасом в глазах. — Нет… нет… — она покачала головой. — Этого не может быть. — Я не знаю, как, но из-за этого ведьмы хотят моей смерти. — И ты уверена, что ребёнок его? — спросила Эбби, пытаясь сохранить самообладание. Это было последнее, чего она ожидала. — Он был единственным… — тихо ответила Бонни, покраснев. — Джереми и я… мы никогда… — ей было неловко обсуждать с матерью свою интимную жизнь. — Клаус был первым, единственным, — призналась она. — У меня так много вопросов… Я… — Какой у тебя срок? — внезапно спросила Эбби, переводя взгляд вниз, на живот Бонни. — Я пока не слышу сердцебиения, это хорошо. — сказала она с легкой улыбкой. — Это значит, что еще маленький срок. У нас есть время. — Что ты имеешь в виду? — спросила Бонни, нахмурившись. Ей не понравилось выражение лица Эбби. Женщина начала расхаживать по комнате, что-то бормоча себе под нос. — Мне нужно пару часов, может быть, день, чтобы собрать все ингредиенты, но у нас есть время, это хорошо. Мы можем все исправить. — Ингредиенты… Время для чего? — спросила Бонни, совершенно сбитая с толку. — Что тебе нужно исправить? — Мне нужно убить его! — рявкнула Эбби, поворачиваясь к ней лицом. Бонни словно ударили ножом в сердце: — О Боже! — Только не говори мне, что ты планируешь сохранить беременность! — взорвалась Эбби, увидев испуганное выражение лица Бонни. — Это мой ребенок! — возмутилась девушка. — Как ты могла подумать… — она даже не знала, как заставить себя произнести эти слова. — Ты даже не знаешь, будет ли это нормальный ребенок или какое-то существо, монстр. Ты слуга природы… и этой, — прошипела она, — мерзости нельзя дать родиться. Бонни ахнула, слезы затуманили глаза. — Как ты можешь так говорить? — голос сорвался. Несмотря на их разногласия и непростые отношения, Бонни надеялась, что ее мать поддержит, поможет в столь тяжёлое время. Но эта надежда разбилась на миллион крошечных осколков, когда она услышала Эбби и увидела выражение ее лица. — Я сохраню ребенка, — с яростью заявила Бонни. Ей в голову даже не пришла мысль об аборте. Как бы она ни боялась предстоящего материнства, она хотела ребенка. В этом она абсолютно не сомневалась. — Бонни… — ласково обратилась Эбби. — Тебе восемнадцать лет. Ты не готова к ребёнку. У тебя нет работы, карьеры. Как ты собираешься учиться? — Я разберусь с этим, — прошептала Бонни, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. — Это ненормальная беременность. Это противоестественно. Духи накажут тебя, в их глазах ты предала все, за что должна бороться ведьма. — Меня не волнует, чего хотят духи! — огрызнулась Бонни. В комнате внезапно зажегся свет. — Они убьют тебя! — закричала Эбби. — Они будут охотиться на тебя, преследовать тебя, мучить твоих близких, и они не остановятся, пока эта мерзость не умрет! По щекам градом текли слёзы, перед глазами все расплылось, но Бонни даже сквозь пелену в шоке уставилась на мать. — Не называй так моего ребёнка! — Твоя жизнь уже никогда не будет прежней, — продолжила Эбби. — Тебя заклеймят как предателя, ведьмы сделают все, что в их силах, чтобы убить тебя до того, как ты успеешь родить. И давай не забывать всех врагов, которых нажил Клаус, — была причина, почему он был так печально известен в сверхъестественном мире. — Мы сразимся с ними, — уверено сказала Бонни. — Мы сразимся и победим. Эбби рассмеялась. — Ты серьезно рассчитываешь на защиту и помощь Клауса? — она покачала головой. — Не будь глупой. Ты нужна ему только из-за твоей силы. Достаточно скоро он потеряет интерес и перейдет к другой ведьме. А про тебя забудет! — Ты ничего не знаешь, — сердито ответила Бонни. На экране телевизора появилась трещина. — Ты путаешь секс с любовью, — резко сказала Эбби. — Он всего лишь использует тебя. Таких людей, как он, волнует только власть, и ничего больше. — Ты не знаешь его так, как я, — Бонни затрясло, она изо всех сил пыталась сдержать экспрессию и не наброситься на мать. Они с Клаусом связаны, она бы знала, если бы он обманул ее. — Он манипулирует тобой, разве ты не видишь?! — сказала Эбби, глядя на нее с жалостью. — Ты ещё молода. Ты не представляешь, на что способны такие мужчины, как он, чтобы соблазнить и развратить. Он не заботится о тебе. Он никогда не полюбит тебя. — Заткнись! — закричала Бонни. Телевизор взорвался и вспыхнул пламенем. Эбби ахнула, глядя на огонь, прежде чем повернуться к девушке: — Успокойся, или ты сожжешь здесь всё дотла. Бонни закрыла глаза, пытаясь удержать магию под контролем, но экспрессия хотела вырваться на волю и уничтожить того, кто причиняет боль ее хозяйке. Она села на кровать и сделала глубокий вдох. Эбби протянула ей бутылку с водой: — Эта магия живет своей жизнью, — пробормотала она. — Рано или поздно она в конечном итоге возьмёт над тобой контроль. Бонни взяла бутылку дрожащей рукой и выпила все до дна. Зеленые глаза со злобой уставились на мать: — Я все контролирую. Пламя погасло, телевизор восстановился в первозданное состояние, свет погас. Она управляла экспрессией, а не наоборот. Эбби благоразумно промолчала.

***

Ребекка с широкой улыбкой на лице вошла в особняк. После совместно проведённой ночи она высадила Мэтта у «Гриля», у него была смена. Неохотно она признавала, что считает минуты до конца его рабочего дня и уже скучает. Оказавшись в гостиной, первородная сразу же заметила кучу коробок и снующих туда-сюда людей. — Что происходит? — спросила Ребекка, поймав одного из гибридов. — Мы собираем вещи и готовим все к переезду в Новый Орлеан, — ответила Белль, поставив коробку на пол. — Клаус хочет, чтобы сегодня все было сделано, — она наклонилась ближе к Ребекке и прошептала: — Он в ужасном настроении. Я думаю, из-за полнолуния. Ребекка чувствовала, что он наверху, в своем кабинете. — Тогда делайте, что он говорит, иначе оторвёт всем голову, — пробормотала она, поднимаясь по лестнице. Она открыла дверь без стука. Клаус стоял перед огромным холстом, сердито наслаивая красные, чёрные и синие мазки в хаотичном, только ему понятном порядке. Ребекка настороженно наблюдала за ним, замечая напряженные плечи, прямую спину и его полное безразличие к происходящему вокруг. Клаус безусловно почувствовал ее, как только она зашла в дом, но не обратил на нее внимания. Ребекка стояла у двери, наблюдая за его работой и ожидая, когда он что-нибудь скажет. Но он молчал, будучи явно расстроенным. — Что происходит? — тихо спросила она, устав от молчания. Девушка сохраняла спокойствие, дабы не разозлить и так недовольного брата. — Ты сказал, что хочешь поговорить со мной об Элайдже. Клаус остановился и положил кисть. Он повернулся к ней лицом, молча пройдясь по девушке взглядом, а затем отошёл в другой конец комнаты, чтобы помыть руки. — Ник? — Ребекка занервничала, не зная, что происходит у него в голове, но было очевидно, что его что-то сильно беспокоило. — Что-то случилось с Элайджей? — испуганно спросила она. «Я не переживу смерть ещё одного брата», — в ужасе подумала первородная. — Я предлагаю тебе присесть, сестра, — сказал Клаус, вытирая руки. — То, что я скажу, шокирует тебя… в хорошем смысле. Ребекка нахмурилась.

***

Бонни прерывисто вздохнула. Ей удалось взять магию под контроль, но к горлу снова подкатила тошнота. Она закрыла глаза, неспешно дыша, чтобы успокоить бушующий желудок. — Бонни, послушай меня, — Эбби опустилась перед ней на колени, взяв ее за руки. — Я знаю, что это трудное решение, но иногда нам приходится делать тяжёлый выбор. — Ты просишь меня убить моего ребенка… — жестко сказала Бонни, открывая глаза и подавляя всхлип. — Моего ребёнка… твою кровь… — напомнила она матери. Эбби с печалью посмотрела ей в глаза. — Я хочу защитить тебя. Я хочу для тебя самого лучшего, — на глазах навернулись слезы. — Я могу помочь тебе освободиться от Клауса, от ведьм, которые хотят твоей смерти. Бонни покачала головой, она попыталась встать, но Эбби остановила ее. — Я не буду лгать. Будет тяжело и больно, и ты будешь жить с этим всю оставшуюся жизнь, задаваясь вопросом, правильно ли ты поступила, но однажды ты поймешь, что приняла единственное верное решение. — Ты с ума сошла! — Бонни попыталась вырвать руки из ее хватки. — Отпусти меня! — Подумай о будущем, Бонни, — сказала Эбби. — Ты заслуживаешь жизни, свободной от вампиров, от Клауса. Ты должна пойти осенью в колледж со своими друзьями, жить, веселиться и наслаждаться каждым моментом. Однажды ты влюбишься в хорошего, порядочного человека. Мужчину, который будет любить тебя, лелеять и видеть в тебе сильную и красивую девушку, — слезы свободно текли по щекам женщины. — Клаус не такой человек. Он чудовище. Он причинит тебе боль. Он разобьет тебе сердце, и этот ребенок… — «если это ещё ребенок» пронеслось в ее голове. — У него нет шансов, Бонни, духи не дадут ему жить, они убьют его, и ты не сможешь это остановить. Бонни плакала. Горько, сильно. Каждое слово, слетавшее с уст матери, было подобно кинжалу в сердце. — Прекрати… — взмолилась она. — Это никогда не закончится, детка… — Эбби протянула руку и коснулась ее лица. — Ты хочешь провести остаток своей жизни, убегая от всех, кто желает тебе смерти? — спросила Эбби. — Сражаясь с врагом за врагом и бросая вызов миру ради… существа, у которого нет шансов на жизнь? — Прекрати… пожалуйста… — умоляла Бонни, плача. — Духи не успокоятся, пока оно не умрет! — отчаянно закричала Эбби, тряхнув ее за плечи. Бонни не могла вымолвить ни слова, она просто рыдала, сотрясаясь всем телом от частых всхлипов и вздохов. — Я знаю зелье, как его приготовить, ты можешь принять его на ночь, и на утро все закончится. Ты будешь свободна, — сказала Эбби сладким, как мед, голосом. — Ведьмы перестанут приходить за тобой. Ты будешь свободна и сможешь вести нормальную жизнь. И что еще более важно, ты покончила бы со страданиями ребёнка до того, как ведьмы доберутся до него. Поверь мне, они не проявят милосердия. — Как ты можешь так говорить… — дрожащим голосом спросила Бонни. Она не могла поверить в то, что слышала. — Я хочу тебе помочь. Пожалуйста, Бонни, позволь мне помочь тебе. Клаус не узнаёт, если ты об этом беспокоишься. Я могу помочь тебе скрыться, начать новую жизнь, свободную от магии, вдали от Мистик-Фоллс. — Бросить все и исчезнуть, — пробормотала Бонни, прищурившись. — Да… — согласилась Эбби. — Он никогда не найдет тебя, я обещаю. — Я — это не ты, — выплюнула Бонни. Эбби убрала руку от лица. — Я не убегаю, я сражаюсь. — Бонни… Ведьма резко встала, отдергивая руки от матери. — Я не хочу нормальной жизни. Я не хочу жизни, свободной от магии, — возможно, когда-то давно она мечтала об этом, но не сейчас. — И прежде всего, я хочу этого ребенка. Это мой ребенок, моя кровь… и ты ошибаешься, — убежденно сказала Бонни. — Этот ребенок не монстр, он невинен и добр, — она чувствовала, что жизнь, растущая в ней, была чистой. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Эбби сердито подскочила на ноги. — Ты бросаешь вызов духам, они накажут тебя! — Да плевать я хотела! — закричала Бонни. — Я и раньше шла против духов, чтобы защитить своих друзей. Я делала то, что ведьмы вдвое старше меня даже представить себе не могут, — она посмотрела в глаза матери. — Я бы бросила вызов самому дьяволу ради безопасности моего ребёнка! — У тебя нет шансов против них! — Я не боюсь духов, — сказала Бонни, вытирая слезы с лица. — Ты не знаешь, какой силой я обладаю и на что способна. — Ты понимаешь, насколько сложной будет твоя жизнь? — тихо спросила Эбби. — В отличие от тебя, я не планирую бегать, — сердито сплюнула Бонни. — У меня будет ребенок, — яростно сказала она. — Я люблю его и буду бороться за него или нее. Я дам своему ребёнку всю любовь, заботу, семью, чего у меня никогда не было. И если для этого мне придется драться со всем миром, то я буду драться. — Я просто пытаюсь помочь, Бонни, — печально пробормотала Эбби. — Я просто хочу помочь тебе. — И ты помогла, — честно сказала Бонни. — Ты помогла мне, гораздо больше, чем ты думаешь. Эбби ничего не сказала. Она лишь с замешательством посмотрела на дочь. — Спасибо, Эбби, что дала мне понять, какой матерью я не хочу быть, — сказала Бонни, глядя на женщину. — Трусихой, которая сбегает от проблем и которой плевать на собственного ребёнка. Бонни почувствовала удовлетворение, увидев боль, промелькнувшую на лице Эбби. — Я не выберу легкий путь, как это сделала ты. Даже если в конце концов мне придется справляться со всем в одиночку, я не отступлю. Духи, ведьмы, вампиры, оборотни — неважно, кто придет за моим ребенком, я буду сражаться со всеми, и я выиграю. Я буду бороться за своего ребенка так, как ты никогда не боролась за меня. Эбби в страхе отступила на шаг, почувствовав магию Бонни. Экспрессия, казалось, поглотила весь воздух в комнате, повысив температуру, что женщине стало так жарко, словно ее охватило пламя. — Бонни… — Прощай, Эбби, — Бонни вышла из номера мотеля, не оглядываясь.

***

Клаус приказал всем уйти на перерыв, пока они с Ребеккой разговаривают. Он также отослал Белль. Он не хотел, чтобы кто-нибудь подслушивал его разговор с сестрой. Первородная, выслушав его, сидела на диване в гостиной с разинутым ртом и широко раскрытыми глазами. Клаус протянул ей бокал бурбона. — Держи, дорогая. — Марсель жив… — неверяще прошептала Ребекка. — Элайджа заперт в гробу, который высасывает из него жизнь, — она взяла бокал. — И Бонни беременна от тебя, — она залпом выпила бурбон, не обращая внимания на жжение в горле. «У Бонни и Клауса будет ребенок. Я стану тетей!» — подумала она, потрясенная этим открытием. Ребекка встала. — Что, черт возьми, мы будем делать? — спросила она брата, начав расхаживать по комнате, лихорадочно обдумывая новости. «Вот почему ведьмы хотели смерти Бонни. Из-за ребенка». Она до сих пор не могла поверить в то, что зеленоглазая ведьма забеременела от Клауса, а Элайджа, дорогой Элайджа, лежал в гробу из-за этого предателя. Ребекка не могла свыкнуться с мыслью, что Марсель жив и правит Новым Орлеаном. Кровь вскипела от гнева, замешательства и предательства. Она скорбела, думая, что он мертв. Когда-то Ребекка любила его. — Мы поедем в Новый Орлеан и начнем войну против наших врагов, — сказал Клаус, вырывая ее из раздумий. — Ты искал с помощью заклинания? — спросила она, поворачиваясь к нему лицом. — Нам нужно знать, где они держат Элайджу. — Анжелика пыталась, но он скрыт. Я отправил ее с Феликсом в Новый Орлеан, чтобы они подготовили для нас дом, — сообщил Клаус, делая глоток бурбона. — Когда мы поедем? — спросила Ребекка, наливая себе еще выпить. — Как можно скорее, в зависимости от того, поедет Бонни добровольно или нет, — сердито пробормотал Клаус. — Она питает иллюзии, что ее мать и друзья помогут нам в грядущей войне. — Кэролайн, возможно, поможет… — пробормотала Ребекка, но ключевым словом было «возможно». — Насчёт братьев Сальваторе и ее мамы… это спорно. — Глупо в это верить. Деймон и Стефан ненавидят меня. Как ты думаешь, что они сделают, когда узнают, что Бонни носит моего ребенка? Они попытаются убедить ее избавиться от него! — Клаус сплюнул. И он убьет их за это. Эбби тоже. Он должен просто убить их всех, проблем сразу станет меньше. — Бонни не так-то легко манипулировать, Ник… — сказала Ребекка. Она подошла к нему и коснулась его руки, пытаясь успокоить. — Ты можешь мне помочь, — понял Клаус. — Ты можешь убедить Бонни поехать с нами. Ребекка вздохнула. — Она боится, Клаус. Конечно, она не хочет ехать в город, где почти каждый желает ей смерти. Это нормально, что она хочет остаться здесь и растить ребенка в родном городе. — И ты согласна с этим? — недоверчиво спросил Клаус. — Ты перешла на ее сторону! — Не будь глупым! — рявкнула Ребекка. — Дело совсем не в этом. Но ты должен понять Бонни. Она молодая девушка, беременная чудо-ребёнком… Она, должно быть, в ужасе. Естественно, она захочет остаться там, где чувствует себя в безопасности — здесь, со своим отцом и друзьями, — ее брату нужно было понять, что, нравится ему это или нет, Бонни считала Сальваторе друзьями. — Самое безопасное место для нее — со мной! — Да, — согласилась Ребекка. — Но заставлять ее делать то, что она не хочет — это неправильный путь, Ник. Она заботится о Деймоне и Стефане, и тебе придется с этим смириться. — Я удивлен, что они все еще живы после всего, что они сделали с твоим человеком, — пробормотал Клаус, внимательно наблюдая за ней. — Его зовут Мэтт, и он мой парень, — с едва заметной улыбкой сказала Ребекка, в глазах было веселье. — Что ты с ними сделала? — спросил Клаус, он слишком хорошо знал свою сестру, ему был знаком этот взгляд. — А ты хочешь знать? — ответила Ребекка с коварной ухмылкой на хорошеньком личике.

***

На обратном пути домой Бонни уже не сдерживалась, рыдая навзрыд. Райли поглядывал на нее с беспокойством, но она не стала ничего объяснять. Как она могла быть такой глупой? «Чего ты ожидала, Бонни?» — сердито подумала она. — «Эбби, может, и вампир, но она все равно думала как ведьма». Бонни, поскуливая, глотала слёзы, вспоминая все, что сказала Эбби, то, как она так небрежно отнеслась к ее беременности и назвала ее ребёнка существом… монстром. Потому что именно таким был ее ребенок в глазах ведьм: монстром, существом, которое нужно было уничтожить. Идея избавиться от него даже не приходила ей в голову, и Бонни разозлило, что Эбби предположила, что она этого хочет. Она завернула за угол к своему дому, соленые слёзы капали с подбородка, но она не обращала внимания. Райли молча следовал за ней. Бонни обманывалась, думая, что они с матерью смогут восстановить свои отношения. Что Эбби поможет ей. — Глупая… — пробормотала она. — Я такая глупая. Она должна была знать, что все вот так обернётся. Но Эбби была ее мамой, и Бонни по глупости верила, что этого достаточно, чтобы преодолеть все предрассудки. Как же она ошибалась. Беннет резко остановилась, когда заметила три фигуры, ожидающие возле ее дома. Они выглядели ужасно. Стефан и Деймон были покрыты грязью, кожа на лице была красной от сильных ожогов. Кэролайн выглядела ничуть не лучше, ее волосы были растрепанны, а кожа бледная. — И блудная ведьма вернулась! — с сарказмом воскликнул Деймон. — Где, черт возьми, ты была? — Что с вами случилось? — спросила Бонни, встав перед ними. Райли держался на расстоянии, но троица прекрасно его видела. Деймон выругался, а Стефан перевел взгляд с Бонни на гибрида с задумчивым выражением на лице. — Ребекка Майклсон случилась! — сердито огрызнулась Кэролайн. — Она пытала нас! — Что? — Бонни в шоке уставилась на них. — В наказание за похищение Мэтта, — пояснил Стефан. — Она закрыла нас с Деймоном в гробу, наполненном водой с вербеной, и внушила оставаться в нем в течение нескольких часов. — Вот почему мы похожи на чертовых омаров, — сказал Деймон, даже несколько выпитых мешков с кровью не помогли сразу восстановить сожженную кожу. — А мне она внушила, что меня подожгли. Я всю ночь кричала во всю глотку, потому что думала, что умираю, — в голубых глазах стояли слезы. — Я не знала… — пробормотала Бонни. — Мне жаль. — Да, тебе должно быть жаль! — вспылила Кэролайн. — Мы пытались помочь тебе, спасти от Клауса… — Ребекка может быть импульсивной, — сказала Бонни. — И вы похитили Мэтта… — Ты защищаешь ее! — возмутилась Кэролайн с недоверчивым выражением на лице. — Ты серьезно? — Что, черт возьми, происходит, Бонни? — потребовал Деймон. — С каких это пор ты дружишь с врагами? И почему один из его гибридов ходит за тобой повсюду? И как давно ты знаешь, что у него есть гибриды? — Это сложно… — ответила Бонни и отвела глаза. После ссоры с Эбби она чувствовала себя измученной. Бонни не была готова не то что раскрывать правду друзьям, но даже разговаривать с ними. — Ну, не молчи, ведьма, потому что мы хотим правды, и прямо сейчас! — закричал Деймон. Стефан молчал, заметив, что она задрожала и пыталась сохранять спокойствие. — Может, сейчас не самое подходящее время… — внезапно сказал он. — Нам не помешало бы отдохнуть… Уверен, мы сможем поговорить позже. Бонни бросила на него благодарный взгляд. — Ты что, спятил? — рявкнул Деймон, прежде чем снова повернуться к Бонни. — Говори, — приказал он, впиваясь в неё сердитыми голубыми глазами. — Я… — Бонни не знала, что сказать. Ей вдруг захотелось, чтобы Клаус был здесь. — Ты спишь с Клаусом? — внезапно спросила Кэролайн. Бонни от неожиданности широко распахнула глаза, беспомощно моргая. Ей не нужно было ничего говорить, выражение лица и то, как ее сердце пропустило удар, сказали трём вампирам все, что они хотели знать.