Crimson Peak

— Ты спишь с Клаусом? — внезапно спросила Кэролайн. Бонни от неожиданности широко распахнула глаза, беспомощно моргая. Ей не нужно было ничего говорить, выражение лица и то, как ее сердце пропустило удар, сказали трём вампирам все, что они хотели знать. Бонни с ужасом и неким восхищением наблюдала за различными эмоциями, что отразились на лицах Деймона и Кэролайн. Стефан, с другой стороны, не казался таким уж удивленным, он смотрел на неё… с пониманием. — О Боже! — Кэролайн в шоке уставилась на нее, широко раскрыв глаза и разинув рот. — Ты и Клаус… — она не могла в это поверить. — Нет… — Деймон недоверчиво покачал головой. — Это неправда, — он ждал, что она будет отрицать, скажет Кэролайн, что та ошибалась. Но Бонни молчала. На одно безумное мгновение она подумала о том, чтобы солгать, но в конце концов решила этого не делать. Правда была неизбежна, и как бы сильно Бонни не хотела избежать этого разговора, выхода не было. Она сделала глубокий вдох и собралась с духом. — Это правда. Я… — Ты трахаешься с Клаусом… — с опасным рычанием сказал Деймон, прежде чем шок быстро сменился яростью. — Ты что, блять, с ума сошла? Как ты можешь быть такой глупой?! — он шагнул к девушке, сжав от злости кулаки. — После всех ужасных вещей, которые сделал Клаус… — Не смей! — прошипела Бонни, глядя в сердитые голубые глаза. — Не смей даже говорить это, Деймон! После всего, что ты сам натворил, ты не имеешь права судить! — Ты защищаешь его! — закричал Деймон. — Ты что, издеваешься надо мной? — он уставился на нее так, словно она лишилась рассудка. Вампир повернулся к Стефану. — Ты можешь в это поверить? — Ну и что, что я сплю с Клаусом? — крикнула Бонни в ответ. — Почему тебя это вообще волнует? — Потому что ты идиотка, он всего лишь использует тебя! — Клаус — мастер манипулирования, — высказался Стефан. — Ты понимаешь, во что ты ввязываешься? — его тон был мягким и спокойным, совсем непохожим на Деймона. — Я знаю, что я делаю. Я знаю, что сделал Клаус. Но он всегда был рядом, когда я больше всего в этом нуждалась. Он спас меня, — гибрид спас ее от охотников и помог ей противостоять Сайласу. И что еще более важно, Бонни почувствовала его желание и решимость защитить ее и их ребенка. — Почему тебя похитили? — спросила Кэролайн, отчаянно пытаясь добраться до сути. — Почему тебя преследуют ведьмы и оборотни? Что происходит, Бонни? «Потому что я беременна», — подумала Бонни. Но она не могла заставить себя произнести эти слова вслух. Она хотела рассказать им, но после того, как Эбби отреагировала на эту новость, ее одолевали сомнения. Что, если ее друзья тоже захотят, чтобы она избавилась от ребенка? Бонни не хотела, чтобы они ненавидели ее малыша только из-за его отца. — Я не знаю, — она сама удивилась своей лжи. — Чушь собачья! — воскликнул Деймон, прищурившись. — Сколько у него гибридов? — спросил Стефан, глядя на Райли. — Это не твое дело, — рявкнул тот, не спуская глаз с обоих братьев и готовясь отразить их атаку в случае необходимости. — Это наше дело, когда вы ошиваетесь в нашем городе, — Деймон впился взглядом в молодого гибрида. — Вот как он контролирует тебя? — он повернулся к Бонни, и внезапное осознание промелькнуло в его глазах. — Он тебе чем-то угрожает. Бонни, если он внушил… — Он ни к чему меня не принуждал! — перебила его Бонни. — Я ведьма, Деймон. Мне нельзя внушить, и я уже сказала тебе, что он спас меня! Он помогает мне! — Ты ожидаешь, что мы поверим, что Клаус, самый злой вампир в истории, помогает тебе по доброте душевной? — Деймон усмехнулся. — Ты ударилась головой? — Бонни… — тихо сказала ей Кэролайн, делая шаг ближе. — Мы твои друзья, и мы беспокоимся о тебе. Клаус — это… — она с трудом подбирала слова. — Клаус… он злой. Жестокий. Он убил тетю Елены. Он превратил Тайлера в гибрида… и он убил его маму! — сердито напомнила ей блондинка. — Тебя это не особо беспокоило, когда ты флиртовала с ним или когда ты попросила у него новое платье для выпускного вечера, — съязвила Бонни. Кэролайн ахнула, на лице промелькнула обида. Бонни прерывисто вздохнула. Она совсем не так представляла себе этот разговор. Палящее солнце тоже не помогало. День был жаркий и влажный, и Бонни начала чувствовать слабость. — Слушай, я знаю, это тяжело понять, но Клаус и я… — Сумасшедшая! — перебил ее Деймон. — Ты чертовски спятила! Ты спишь с врагом! — Знаешь что? — Бонни посмотрела на него. — Это не твое чертово дело! Это моя жизнь! Что хочу, то и делаю! — Это мое дело! Ты даёшь этому ублюдку использовать тебя! — возразил Деймон. — Он хочет тебя только из-за твоей магии. Как ты можешь верить в то, что он заботится о тебе? Бонни покачала головой, на глазах навернулись слезы. — Да, конечно, зачем еще кому-то вроде Клауса хотеть меня, верно? — она посмотрела на Деймона, прежде чем перевести взгляд на Кэролайн и Стефана. — Почему кто-то должен находить меня красивой, интересной или желанной… — горький смешок сорвался с ее губ. — Я просто ведьма, не более того, — несколько слезинок скатились по щекам. — Единственное, на что я гожусь, — это заклинания. — Это неправда, — возразила Кэролайн. — Но с чего ты взяла, что можешь доверять Клаусу? Откуда ты знаешь, что это не какой-то план, чтобы соблазнить тебя и использовать… — Он был рядом, когда я больше всего в этом нуждалась. И он не стал бы мне лгать, он не может, — связь бы этого не позволила. Из-за неё они оба знали о своих истинных чувствах и эмоциях. — Ты вообще слышишь себя?! Он промыл тебе мозги! — закричал Деймон в отчаянии. — Ты с ума сошла! — Деймон… — предостерегающе сказал Стефан, но брат его не слушал. — Я думал, ты умнее, — продолжил Деймон. — Ты ведешь себя как какой-то больной, глупый и влюблённый подросток! Бонни закрыла глаза и потерла лоб. Ее затрясло от злости, она едва держала себя в руках. «Не теряй контроль, Бонни…» — повторяла она, как мантру. Бонни чувствовала, как магия нарастала внутри, готовая взорваться. — Почему ты так злишься? — спросила Бонни Деймона, когда открыла глаза. — Почему тебя это так беспокоит? Почему тебя это вообще волнует? Деймон открыл рот, но внезапно был прерван: — Да, Деймон. Пожалуйста, скажи нам, почему. Все замерли, услышав этот голос. Внезапно появился Клаус и направился к Бонни в сопровождении Джесси и Белль. Он казался беззаботным, но ведьма чувствовала кипящий гнев и жажду крови через их связь. Она нервно сглотнула, надеясь, что Деймон не ляпнет что-нибудь, потому что в том настроении, в котором был Клаус, все могло закончиться смертью. Стефан и Кэролайн нервно переглянулись, зная, что добром это не кончится. Райли подошел к Бонни, в то время как Джесси встал рядом с Клаусом. Белль осталась в нескольких футах позади них, нервно наблюдая за всеми, но готовая сражаться, если этого потребует ситуация. Клаус встал рядом с Бонни, собственнически обняв ее за талию и притянув к себе. Девушка покраснела, зная, что он делает это, чтобы спровоцировать ее друзей, заявить о своих правах на нее. Деймон зарычал. — Скажи-ка мне, — сказал Клаус, скривив губы в слишком знакомой ухмылке. — Ты правда беспокоишься о Бонни, — он пригвоздил Деймона взглядом, — или ты ревнуешь, потому что я затащил ее в постель раньше тебя? Бонни закрыла глаза, чувствуя жар на лице от слов Клауса. Стефан подошел к Деймону, зная, что его брат был в нескольких секундах от того, чтобы потерять самообладание, в то время как Кэролайн ахнула, переводя взгляд с собственнической хватки Клауса на бёдрах Бонни на сердитое лицо старшего Сальваторе. Она сделала пару шагов назад, почувствовав опасность. — Не то чтобы я мог винить тебя, приятель, она восхитительна, — Клаус продолжал насмехаться над ним. — И она полностью моя, — заявил он с собственническим рычанием. Деймон потерял самообладание. Он оттолкнул Стефана и бросился на Клауса. Начался настоящий ад.

***

Мэтт улыбнулся, его голубые глаза засияли от чистого счастья, когда он заметил Ребекку, входящую в «Мистик-гриль». — Привет, — сказал он, когда девушка подошла к нему. — Привет, — Ребекка улыбнулась, но по глазам было видно, что ей не до веселья. Мэтт нахмурился: — Что-то не так? — Нам нужно поговорить, — сказала она ему. «Слова, после которых все расстаются», — обречённо подумал Мэтт. Он позвал одного из напарников, попросив его подменить, пока сам отойдёт на пару минут. Было время обеда, в «Гриле» собралось слишком много людей, поэтому они с Ребеккой вышли на улицу. — Все… — он не успел закончить, Ребекка прижала его к стене и пламенно поцеловала. Мэтт обнял ее за талию и поцеловал в ответ. Он не знал, как долго они стояли там, целуясь у входа, да ему было все равно. После потрясающей ночи и утра, которые они провели вместе, все, чего Мэтт хотел, — это быть с ней. Она отстранилась, затаив дыхание. — Ух ты… — выдохнул он, тяжело дыша. Он протянул руку, касаясь ее лица. Она выглядела такой грустной. — Тебя что-то беспокоит… — пробормотал он, проводя кончиками пальцев по щеке. — Я должна ехать в Новый Орлеан, — нервно сообщила Ребекка. — Мой брат Элайджа в беде, и против нас замышляет ковен ведьм, — она не знала, когда Бонни планировала рассказать своим друзьям о ребенке, поэтому пока решила держать это в секрете. — Мы с Ником покидаем Мистик-Фоллс. — О, — было больно. Она уезжала. — Но ты вернешься? — спросил он с обнадеживающей улыбкой. — Как только ты найдешь брата… Ребекка взяла его за руку. — Я не знаю, — ответила она честно. — Я не знаю, сколько времени это займет и вернусь ли я после… — у нее было странное чувство, что это займет гораздо больше времени, чем они ожидали. В конце концов, они собирались развязать войну. Мэтт отвернулся, уставившись на парковку, погруженный в свои мысли. Ребекка прикусила губу, прежде чем сделать глубокий вдох. «Сейчас или никогда», — подумала она. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной, — выпалила она. Мэтт повернулся и в шоке уставился на нее. — Ты хочешь… серьезно? — он предполагал, что она хотела порвать с ним. — Я знаю, что мы не так долго встречаемся, и что у тебя есть работа и друзья… — чем больше она думала об этом, тем больше убеждалась, что он предпочел бы остаться. Ребекка уставилась на свою обувь. Ей была тысяча лет, она была несокрушимым вампиром, и все же она чувствовала себя такой неуверенной и застенчивой, как пятнадцатилетняя девчонка. — Но я надеялась, что, может быть, ты захочешь поехать со мной, — сказала она, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Это безумие, я знаю… и твоя жизнь будет в опасности, но я подумала… Я надеюсь, что ты поедешь со мной. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — спросил он, все еще не веря в то, что только что услышал. Ребекка кивнула. — Новый Орлеан прекрасен, город, наполненный музыкой, культурой… магией, — она улыбнулась. Это было место, где она и ее братья обрели счастье, город, в котором они прожили дольше всего. — Я думаю, тебе там понравится, и я знаю, что ты никогда там не был, так что будет неплохо уехать из этого города… — обнадеживающая улыбка украсила ее губы. — Я не знаю, что сказать, — Мэтт на самом деле никогда не думал о том, чтобы покинуть Мистик-Фоллс. — Когда ты планируешь уехать? — Если бы это зависело от Ника, мы бы уже уехали, а так, как только сможем, — «как только Ник убедит Бонни поехать с нами». — Я не знаю, Ребекка, я… — Ты не должен принимать решение прямо сейчас. Я знаю, что это тяжело, так что подумай. — Хорошо, я подумаю, — пообещал Мэтт. Это было очень заманчивое предложение, но в то же время, мог ли он оставить свой родной город и друзей?

***

Клаус предвидел нападение Деймона и отразил его атаку. Они вступили в жестокую драку. Стефан попытался вмешаться, но ему преградил путь Райли, в то время как Джесси встал перед Кэролайн. — Ты серьезно? — блондинка впилась взглядом в темнокожего гибрида. — Извини, красавица, но у меня приказ, — он подмигнул. Бонни наблюдала, как Клаус легко блокировал все атаки Деймона. Он был взбешён, ему хотелось выпустить пар, и, похоже, он решил выплеснуть свое раздражение на молодого вампира. — Ты жалок, — усмехнулся Клаус, блокируя удар Деймона левой ладонью и выкручивая ему руку, после чего бросая его на землю. — Что бы подумала дорогая Елена, если бы узнала, что ее парень влюблен в ее лучшую подругу? Деймон встал, обнажая клыки: — Ты сукин сын! — он снова атаковал. — Прекратите! — закричала Бонни. Она попыталась побежать к ним, но Белль преградила ей путь. — Доверься мне, — сказала ей девушка-гибрид. — Лучше, если ты не будешь путаться под ногами, — Клаус оторвет им всем головы, если с Бонни что-то случится. Клаус раздразнивал Деймона. У молодого вампира на самом деле не было ни единого шанса, но гнев подпитывал его, и он с большей яростью атаковал гибрида. Клаус ударил его, и Деймон рухнул на землю. К этому моменту Стефан и Райли тоже дрались. Сальваторе не собирался сидеть сложа руки и смотреть, как убивают его брата, а гибрид был полон решимости помешать ему вмешаться. — Боже мой, Стефан! — закричала Кэролайн, с ужасом наблюдая за тем, как Райли избивал вампира, как боксерскую грушу. Она попыталась побежать к нему, но Джесси снова остановил ее. — Пожалуйста. Он же убьёт его! — Я надеюсь на это, — пробормотал Джесси, когда Райли хорошенько ударил его в живот. Бонни наблюдала, как Клаус бил Деймона, смеясь над его слабыми попытками дать отпор. Райли тоже одержал верх над Стефаном. И Кэролайн заплакала в панике и страхе. Бонни знала, что она должна была вмешаться. — Я задел тебя за живое? — спросил Клаус, когда Деймон снова промахнулся в попытках задеть первородного. Майклсон открыто смеялся над ним. — Тебе плевать на Бонни, — зашипел Деймон, снова падая на землю. — Ты ничего не знаешь, — Клаус пнул его в живот, раз, другой… — Прекратите, — закричала Бонни, когда Клаус швырнул Деймона. Она с помощью магии временно парализовала Белль и побежала к мужчинам, вставая между ними. — Уйди с дороги, Бонни, — сердито прорычал Клаус. — Отойди в сторону, Бонни, — следом сказал Деймон, когда ему удалось встать на дрожащих ногах, несмотря на мучительную боль. — Нет, — Бонни была полна решимости положить этому конец. Взмахом руки она парализовала Райли и Стефана, не позволив гибриду убить вампира. — Теперь ты защищаешь его, — Деймон невесело рассмеялся, сплюнув кровь на траву, прежде чем подойти ближе. Бонни протянула руку, чтобы удержать его от новой атаки. — Большой плохой гибрид нуждается в маленькой ведьме, чтобы защитить его. Клаус зарычал, но Бонни остановила его, прежде чем он смог снова напасть на Деймона. Она прижалась спиной к его груди, в то же время держа Сальваторе на расстоянии вытянутой руки. Они оба почувствовали импульс ее магии. — Вы должны прекратить это сейчас же, — сказала она. Бонни вздрогнула, почувствовав темную и опасную ауру Клауса. У Деймона была далеко не такая сильная, и впервые она поняла, насколько гибрид на самом деле старше и могущественнее. Он мог бы легко убить его, если бы захотел. — Ты действительно думаешь, что он заботится о тебе? — рявкнул Деймон. — Несколько недель назад он был без ума от Кэролайн, а теперь вдруг увлекся тобой? — он покачал головой. — Проснись, Бонни, он манипулирует тобой. — Это ты манипулировал Еленой, — парировал Клаус. — Бонни добровольно легла в мою постель, — она мгновенно покраснела от его слов. — Тебе не противно от того, что тебе понадобилась связь с создателем, чтобы наконец трахнуть девушку своей мечты? Бонни ахнула от слов Клауса, и даже Стефан побледнел. — Заткнись! — Деймон оттолкнул ее руку, но магия удержала его на расстоянии. — Несколько месяцев назад ты практически умолял меня посоветовать тебе что-то, чтобы Кэролайн перестала ненавидеть тебя за все, что ты натворил! Слова Деймона задели сильнее, чем Бонни была готова признать. Лицо девушки помрачнело, и Сальваторе победоносно ухмыльнулся. — Единственная причина, почему он с тобой, это то, что он не смог залезть под юбку Кэролайн! Ты просто временная шлюха! — Деймон немедленно пожалел о своих словах, особенно когда увидел обиду и боль на лице Бонни, но было слишком поздно. Клаус так быстро переместился, что этого толком никто не успел заметить. В одну секунду он стоял позади Бонни, а в следующую уже прижимал Деймона к земле, с яростью пробив кулаком рёбра и сжав в пальцах его сердце. Деймон ахнул от неожиданности, боли и страха, почувствовав хватку на самом важном органе. Кэролайн от шока закрыла рот руками, в то время как Стефан изо всех сил пытался освободиться от парализующего заклинания Бонни. — Вау, — прошептала Белль с широко раскрытыми глазами. Бонни с ужасом наблюдала, как Клаус потянул на себя сердце Деймона, кровь брызнула во все стороны, в том числе и изо рта. Вампир забился в предсмертных конвульсиях. — Нет… пожалуйста, — заумолял Стефан. — Теперь ты уже не такой крутой, да? — прорычал Клаус, сверкая янтарными глазами и обнажая клыки. Деймон не мог ничего сказать или сделать. Он лежал парализованный, глаза зажгло от слез, мучительная боль сковала все тело. Клаус злобно ухмыльнулся ему и сжал сильнее. Деймон начал захлёбываться собственной кровью. Внутренний зверь Клауса побуждал его разорвать вампира на части, полакомиться его кровью. Он так сильно сжал сердце, что кровоток остановился. Тело Деймона начало медленно высыхать. Теплая рука осторожно коснулась плеча Клауса. — Клаус, пожалуйста, — голос Бонни нарушил тягостное молчание, воцарившееся в воздухе. — Не убивай его, — просила она. — Отпусти его. Клаус на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова уставиться на жалкое существо под ним. Он хотел убить Деймона, уничтожить его, но он также знал, что Бонни не простит его. «Ради тебя», — подумал гибрид, взглянув в ее сторону, прежде чем снова повернуться к Деймону. — Запомни этот день, Деймон Сальваторе, — прошипел он. — Помни, что ты жив лишь потому, что я позволил тебе, — он притянул наполовину высохшее тело Деймона к себе и прошептал ему на ухо: — Бонни моя. Она принадлежит мне, и если ты когда-нибудь снова приблизишься к ней, если ты даже подумаешь прикоснуться к ней, я разорву тебя на части, — пообещал он. Клаус убрал руку из груди Деймона, предварительно опустив сердце, и встал. Стефан закрыл глаза, вздохнув с облегчением. Кэролайн прерывисто выдохнула и уставилась на Клауса так, словно видела его впервые. Деймон ахнул, когда кровь медленно начала течь по венам, а открытая рана на груди — болезненно затягиваться. — Убери его с моих глаз долой, пока я не передумал, — рявкнул Клаус Стефану. Бонни задрожала, когда сняла парализующее заклинание. Стефан опустился на колени рядом с Деймоном и поднял его. Бонни сделала несколько шагов к нему, желая посмотреть, все ли с ним в порядке, но Клаус остановил ее. Он встал перед ней, преграждая ей путь к Деймону. Она услышала низкое и опасное рычание, вибрирующее в его груди, и Бонни знала, что если она приблизится к Деймону, Клаус убьет его, не задумываясь. — Быстрее, — зашипел Клаус Стефану, но не сводил глаз с Бонни. Стефану не нужно было повторять, с Деймоном на руках он убежал со скоростью вампира. Кэролайн перевела взгляд с Бонни на Клауса, прежде чем покачать головой. — Подожди, подожди… — Бонни попыталась остановить ее. — Пожалуйста… мы можем поговорить… Я так много хочу тебе сказать. Пожалуйста, не уходи. Кэролайн прикусила губу и уставилась на землю, прежде чем снова посмотреть на Бонни. — Прости, я… я не могу, — она убежала следом за Стефаном и Деймоном. Бонни почувствовала себя так, словно ее снова ударили ножом в сердце… сначала ее мать, а теперь и друзья. Заживет ли когда-нибудь эта рана? Бонни заплакала, глядя, как уходит ее лучшая подруга, и чувствуя себя так, словно что-то очень важное вырвали из груди. Было больно. Очень больно. Она затряслась всем телом, зарыдав. Перед глазами все расплылось от слез, и все закружилось вокруг нее. Она была эмоционально истощена. Клаус поймал ее прежде, чем она успела рухнуть на землю. — Я держу тебя, — прошептал он ей на ухо, притягивая ее дрожащее тело к себе. — Я держу тебя, любимая. Бонни закрыла глаза, когда Клаус поднял ее на руки и понёс в дом. Уткнувшись лицом ему в шею, она сдалась темноте. Новый Орлеан Шаги Провидицы эхом отдавались по полированному деревянному полу, когда она вошла в дом. Она договорилась о встрече со старшими ведьмами Нового Орлеана: Бастианой и Агнес. Две ведьмы с тревогой расхаживали по гостиной заброшенного дома за чертой города. Они знали, чем рисковали, приходя на эту тайную встречу. Но отчаянные времена требовали отчаянных мер. — Спасибо, что согласились встретиться со мной, — сказала им Провидица, снимая с головы черный капюшон. — Ты сказала, что это важно, — Бастиана с осторожностью посмотрела на неё, зная, что это может быть ловушка, организованная Марселем. В конце концов, ни для кого не было секретом, что он и Провидица были союзниками. — Если это одна из твоих игр… — Уверяю вас, это не игра. Мне нужна ваша помощь. — Вот это наглость, — сердито выплюнула Агнес. — Тебя изгнали из ковена за то, что ты практиковала темную магию, и теперь ты просишь нашей помощи. — Магия не бывает ни светлой, ни темной… — пробормотала Провидица. — Я была изгнана, потому что осмелилась усомниться в Предках и бросить вызов их порочным обычаям. — Порочным? — Бастиана покачала головой. — Ты больше не служишь Предкам, и все же ты можешь практиковать магию? Провидица улыбнулась. — Вы понятия не имеете, на что я способна, — она пристально посмотрела на обеих женщин, давая им почувствовать ее силу. Бастиана ахнула и сделала шаг назад, когда ее охватила темная магия. Агнес стоически не подала виду, что ее это удивило. «Дура», — подумала Провидица. — «Ты скоро умрешь», — хотела она сказать ей, но прикусила язык. — Я вам нужна. Вам понадобится моя помощь, если вы хотите свергнуть Марселя. — Марсель — твой союзник, — напомнила ей Бастиана. — Почему ты хочешь нам помочь? — Ведьмы должны держаться вместе, — ответила Провидица. — Грядет война, и единственный способ выжить — это если мы будем держаться вместе, как единое целое. — Дай угадаю, ты видела это в одном из своих видений, — Агнес подозрительно сощурилась. — Почему мы должны верить тебе? — Мои видения всегда сбываются. Я видела, как по улицам будут течь реки крови. Ведьмы падут. Предки тоже это видели. Именно поэтому они хотят заполучить эту девчонку. Бастиана и Агнес переглянулись. — Бонни Беннет, — процедила Провидица. — Предки хотят ее ребенка, — она усмехнулась, увидев удивление на их лицах. — О, я знаю это и многое другое. Я знаю, почему Предки хотят этого ребенка. И я хочу заключить с вами сделку. — Какую сделку? — заинтригованно спросила Бастиана. Глаза Провидицы заблестели от радости. Мистик-Фоллс — Не могу поверить, что Бонни спит с Клаусом, — Кэролайн сидела на диване, вытирая слезы с глаз. — Как она может защищать его после всего, что он сделал? — Случались и более странные вещи, — тихо сказал Стефан, садясь напротив нее. Деймон спал в своей комнате, все еще восстанавливаясь после нападения Клауса. — С Клаусом… из всех людей… Она так долго встречалась с Джереми и никогда не спала с ним, и вдруг она прыгает в постель с Клаусом? — Кэролайн встала, сердито расхаживая по гостиной пансионата. — Это безумие. Он должно быть как-то контролирует ее. — Бонни — ведьма, — напомнил Стефан. — Клаус не может внушить ей, и я сомневаюсь, что он мог бы заставить ее делать то, чего она не хочет. — Он всего лишь использует ее! — воскликнула Кэролайн. — А Бонни слишком невинна, чтобы понять, что он просто играет с ней, — она пальцами зачесала назад светлые локоны, лихорадочно соображая. Стефан настороженно наблюдал за ней. — Ты не находишь его внезапный интерес к ней подозрительным? — спросила Кэролайн, поворачиваясь к нему. — Они пытались убить друг друга, а теперь спят вместе. В этом нет никакого смысла! — она скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана. — Что? — спросила Кэролайн, заметив взгляд Стефана. — Ты беспокоишься о Бонни или ревнуешь? — внезапно спросил он. Кэролайн усмехнулась. — Я… ты… — она нервно рассмеялась. — Я люблю Тайлера. — Я не спрашивал тебя об этом, — сказал Стефан. Кэролайн недовольно поджала губы. — У меня нет причин ревновать, — тихо ответила она, избегая его взгляда. — Бонни — моя лучшая подруга. Я волнуюсь. — Тогда ты можешь, по крайней мере, попытаться поддержать ее. Кэролайн в шоке раскрыла рот и уставилась на друга. — Ты серьезно? — Клаус — злой ублюдок, который творил ужасные вещи, — сказал Стефан. — Как и Деймон, я… ты, — он посмотрел ей в глаза. — Мы все убивали. Мы все совершали поступки, о которых сожалеем. Кэролайн посмотрела на свои колени, вспоминая ночь Карнавала, когда она потеряла контроль над своим голодом и убила Картера, а совсем недавно она хладнокровно лишила жизни двенадцать ведьм, чтобы спасти Бонни. — Клаус старше нас на тысячу лет, — продолжил Стефан. — Если Елена смогла закрыть глаза на все ужасные вещи, которые мы с Деймоном сделали, то почему Бонни не может? — Это другое. Ты изменился. Ты больше не потрошитель, — возразила Кэролайн. Она не стала говорить про Деймона по очевидным причинам. — Клаус ни о чем не жалеет, и ты правда считаешь, что он заботится о Бонни? — недоверчиво спросила Кэролайн. — Что она нужна ему не только из-за магии? — Клаус всегда питал слабость к ведьмам, — пробормотал Стефан, вспоминая время, которое он провел с Клаусом и Ребеккой в двадцатые годы. — К могущественным ведьмам… — Точно, он только использует… — Вполне логично, что он хотел бы, чтобы кто-то вроде Бонни был рядом с ним. — О чем ты говоришь? Стефан посмотрел ей в глаза: — Клаус всегда считал себя королем. Королем всех вампиров. Он самый сильный вампир-оборотень в мире. Вполне логично, что он хотел бы, чтобы рядом с ним была равная ему женщина. Кэролайн нахмурилась. — Бонни сделала то, что ни одна другая ведьма не смогла сделать за тысячу лет, — продолжил Стефан. — Она преуспела там, где потерпела неудачу даже Эстер. Она высушила Клауса, — чем больше он думал об этом, тем больше понимал. — И Бонни не только сильная, но и красивая, преданная, самоотверженная… — Если бы я тебя не знала, я бы подумала, что кто-то влюблен, — поддразнила Кэролайн. Стефан грустно улыбнулся. В его сердце была только одна девушка… Елена. Было больно думать о ней и обо всем, что произошло с тех пор, как она стала вампиром. Но его любовь к Елене не сделала его слепым. Он мог понять, почему Клаус заинтересовался Бонни. — Я хочу сказать… что я удивлен, что он проявил интерес к Бонни только сейчас, — признался Стефан. Когда-то давно он дружил с Клаусом и знал о его увлечении ведьмами. И он также помнил лето, когда они колесили по Штатам в поисках оборотней. Клаус бесконечно расспрашивал его о Бонни. Интерес, тайное восхищение и странный блеск в глазах гибрида беспокоили Стефана. Клаус был заинтересован в Бонни уже тогда, даже если сознательно не признавал этого. — Все должно быть по-другому, — печально пробормотала Кэролайн. Они должны были наслаждаться летом перед поступлением в колледж, но Тайлер уехал, Елена была непонятно где-то без человечности и Бонни… Бонни была с Клаусом. «Когда все пошло наперекосяк?» — спросила себя Кэролайн. — «И почему мне больно при мысли об отношениях Клауса и Бонни?»

***

Бонни резко открыла глаза. Она сразу же почувствовала вампира в своей комнате. — Привет, — Ребекка села рядом с ней на кровать, на лице была нервная улыбка. Бонни нахмурилась, садясь и протирая глаза. «Как долго я спала?» — задалась она вопросом, посмотрев в окно. Солнце садилось, наступил вечер. — Мой папа! — взвизгнула она. Ее отца должны были выписать из больницы. — Мне надо бежать… — Расслабься, — сказала Ребекка. — Он внизу с Мэттом, мы заказали пиццу. Бонни бросила на нее непонимающий взгляд. — Мой отец здесь? — Звонил Ник, он сказал, что у тебя был тяжелый день, — Ребекка уставилась на свои руки, чувствуя себя виноватой. — Он хотел, чтобы ты немного отдохнула, поэтому мы с Мэттом забрали твоего отца из больницы, — она прикусила губу. — Надеюсь, ты не будешь злиться, но я внушила ему, что ты приехала с нами. Я не хотела, чтобы он волновался. Бонни вздохнула. — Дом… — пробормотала она, вспоминая беспорядок внизу. — Клининг приезжал, пока ты спала. В доме безупречная чистота, — Ребекка также сделала все возможное, чтобы привести в порядок комнату Бонни, не разбудив ее. — Спасибо, — сказала Бонни, благодарная не только за то, что ее отца привезли домой, но и за то, что он не стал свидетелем беспорядка, который оставили после себя оборотни. — А Клаус? — спросила она, вспомнив, что именно он отнёс ее в дом, перед тем как она отключилась. — Ему пришлось уйти, — ответила Ребекка, пожав плечами. — Сегодня полнолуние, — ее брат всегда становился капризным в полнолуние, поэтому вся семья научилась держаться от него подальше в такие ночи. — Точно, — она покраснела, вспомнив утро. «Будет лучше, если сегодня вечером я буду держаться от тебя подальше». «Есть и другие побуждения…» Бонни вздрогнула, вспомнив видение или фантазию, которую она увидела, когда посмотрела в глаза Клауса. Она почувствовала странное ощущение внизу живота. — Мне жаль, — внезапно сказала Ребекка. Бонни испуганно подняла глаза. — Из-за того, что я сделала с твоими друзьями, они накинулись на тебя и узнали о вас с Ником, — ее не мучали угрызения совести за то, что она сделала с братьями Сальваторе и Кэролайн, они это заслужили. Но ей было жаль, что впоследствии пострадала Бонни. — Рано или поздно они бы узнали, — печально ответила Беннет. Сердце болело, на душе было гадко. Она должна была предвидеть, что ее друзья плохо отреагируют на эту новость. Ей было страшно представить, что сделал бы Деймон, узнай он о беременности. Бонни вздрогнула. Она не хотела думать об этом, иначе снова разрыдается. — Если все могут принять тот факт, что Елена влюблена в Деймона, тогда они не должны быть против того, что ты с моим братом, — сказала Ребекка. С их стороны было лицемерно осуждать Бонни. — Клаус рассказал тебе, да? — спросила она, когда заметила, что Ребекка смотрит на ее живот. — Да, — первородная застенчиво улыбнулась. — Я не могу поверить, что стану тетей, — она улыбнулась, глядя на живот Бонни и вспоминая времена, когда ее мать была беременна их младшим братом Хенриком. Она прижималась головой и руками к большому животу, чтобы почувствовать, как пинается ребёнок. — Какой у тебя срок? — Несколько недель, — сказала Бонни. — Мне нужно записаться на прием к врачу, — ей нужно было позаботиться о своем ребёнке, это самое важное в ее жизни. Ребекка посмотрела на девушку, размышляя, стоит ли ей затронуть эту тему сейчас или подождать. Лучше сейчас, чем никогда. — Бонни… — начала она. — Ты же едешь с нами в Новый Орлеан? «Пожалуйста, скажи 'да'», — в отчаянии подумала Ребекка. — «Ник сойдет с ума, если она откажется, и заберёт ее с собой насильно». И она также понимала, что Мэтт скорее согласится поехать с ними, если Бонни к ним присоединится. Ведьма опустила глаза. — Не думаю, что у меня большой выбор, — как бы сильно она ни боялась оставить свой дом, отца, друзей (несмотря на то, что они были злы на нее), Бонни знала, что должна поехать. Ведьмы не перестанут охотиться на неё. Она была готова защитить своего ребенка любой ценой, даже если это означало войну. — Мне нужно остановить всех, кто хочет убить моего ребёнка, и они все сидят в Новом Орлеане. — Мы остановим их, — сказала Ребекка, накрыв руку Бонни своей ладонью. — Мы с братьями защитим тебя, — пообещала она. — Теперь ты одна из нас, Бонни. Бонни улыбнулась. Кто бы мог подумать, что она окажется так связана с семьей Майклсон? — Пойдем, — сказала Ребекка, вставая. — Твой отец ждет, и тебе нужно поесть. В конце концов, тебе надо кормить мою маленькую племянницу или племянника. Бонни покачала головой и встала с кровати. — Твой отец очень милый, он пригласил меня остаться на ужин, — довольно сообщила Ребекка, когда они вдвоем спускались по лестнице. Девушки направились на кухню, где их ждали Мэтт и Руди. Бонни стало интересно, знал ли ее отец или подозревал, что Ребекка была вампиром. Как мэр Мистик-Фоллс, он, вероятно, знал о семье первородных, но, насколько ей было известно, он не встречался с ними лицом к лицу. Она улыбнулась и попыталась забыть о событиях этого дня. Бонни хотела насладиться оставшимся временем с отцом. Она скоро поедет в Новый Орлеан, и Бонни не знала почему, но у нее было неприятное предчувствие, что вернется она не скоро.

***

Солнце скрылось за горизонтом, и день сменился ночью. Гибриды чувствовали притяжение, этот гипнотический зов луны в течение всего дня, но теперь, когда стемнело, все усилилось в несколько раз. Белль нервно уставилась на черное небо. Сегодня ее первое полнолуние в качестве гибрида, и она очень волновалась, чувствуя внутри себя волка, жаждущего вырваться на свободу. — С тобой все будет в порядке, — заверил ее Райли. Они были на заднем дворе особняка Майклсонов, который выходил в лес, уединённый от остальной части города. — Я чувствую это, — прошептала Белль. — Что, если я обращусь? — спросила она, глядя на него карими глазами, полными паники. — У тебя абсолютный контроль над своим превращением. Теперь ты гибрид, — успокаивал ее Райли. — Все волки чувствуют притяжение луны, но мы можем решить, хотим ли мы обратиться или нет. — Знаешь ли ты, что полная луна делает нас сильнее? — сказал Джесси, выходя из дома и направляясь к ним. — Превращение в волка при полной луне отличается от обычного дня. — А что насчет боли? — спросила Белль, прикусив нижнюю губу. — Некоторые из гибридов превращались, — те, что были обращены одновременно с ней. — Им было любопытно, но я не хочу… эта боль, — она была мучительной. В первый раз, когда она превращалась в волка, Белль думала, что умирает. Она не хотела проходить через это снова. — Это будет менее болезненно, — заверил ее Райли. — И это удивительно, — он улыбнулся, и Белль покраснела. Он выглядел действительно красиво при полной луне. — Иметь возможность обращаться по желанию, знать, что ты все контролируешь, охотиться… — в отличие от других гибридов, Райли был одним из немногих, кому нравилось находиться в волчьей форме. Все трое наблюдали за небом, пока луна не засияла в полную силу. Белль испугалась, что вдруг ее кости начнут ломаться. — Все в порядке, — успокоил ее Райли. — Ты все контролируешь. Она прерывисто вздохнула. Она почувствовала желание трансформироваться, стать волком, как и каждое полнолуние, но теперь она могла легко противостоять этому побуждению. Девушка с улыбкой посмотрела на луну. Это было чудесно — оставаться человеком во время полнолуния, наконец-то освободиться от проклятия. — Мы должны пойти на охоту, — предложил Джесси с озорным блеском в тёмных глазах. Райли улыбнулся. — Да. В волчьих формах, — он подмигнул Белль. — Весь смысл превращения в гибрида состоит в том, чтобы больше никогда не испытывать эту боль, — сказала девушка, нахмурившись. — Почему вы хотите обращаться в волка? — она ненавидела это, и теперь совсем не хотела когда-нибудь становиться зверем. — Никогда не отказывайся от своей волчьей стороны, Белль, — серьезно сказал Райли. — Ты достигла принятия своей вампирской стороны, суперсилы, способности подчинять людей, бессмертия… Теперь тебе также нужно принять свое волчье наследие. Потому что это всегда будет частью тебя. — Давай, малышка, — сказал Джесси. — Давай обратимся и немного повеселимся, — он не стал дожидаться ее ответа и снял футболку. Белль отвела взгляд и покраснела, как помидор, когда Райли тоже начал раздеваться. У неё отвисла челюсть, когда парни стянули штаны. «У оборотней вообще отсутствует понятие стыда!» — подумала она в смущении, крепко зажмурив глаза. Джесси усмехнулся. — Ты готова? — услышала она его вопрос. — Я буду себя контролировать? — спросила Белль, не открывая глаз. — Полностью? То есть я буду знать и помнить, что я делала, и я не сойду с ума, убивая людей, чего я раньше не делала, — она нахмурилась. — Вернее я этого не помню. Но вы обещаете, что я буду знать и… — Да, — перебил ее Джесси. — Поверь мне, ты должна испытать это на себе, чтобы понять. — А Клаус? — внезапно спросила она. — Он тоже присоединится к нам? — в конце концов, он был их Альфой. Он должен возглавить охоту. Хотя гибрид был в плохом настроении весь день, и оно стало еще хуже после стычки с вампирами у Бонни. Он остался с ведьмой и вернулся незадолго до заката, заперевшись в своем кабинете, и с тех пор его никто не видел и не слышал. — Нет, — ответил Райли. — Никто не видел Клауса в его волчьем обличье. Никто никогда не видел обращённого Клауса. Некоторые гибриды пару раз бегали вместе в волчьих формах, но Альфа никогда к ним не присоединялся. Никто не знал почему, и никто не осмеливался спросить. — Почему? — с любопытством спросила Белль. Она открыла глаза и ахнула, широко разинув рот от обнаженного вида Райли. — О Боже… — ее взгляд внезапно привлекла его определенная часть тела. Джесси рассмеялся. Белль была готова сгореть от стыда и в ужасе закрыла глаза руками. Когда она, наконец, осмелилась взглянуть, и Райли, и Джесси обратились. Оба волка, один серый, а другой темно-коричневый, стояли на краю участка, уставившись на нее и ожидая, когда она присоединится к ним. Белль прикусила губу, смущенная и в то же время любопытная. Она взглянула на луну, прежде чем сделать глубокий вдох. «Надеюсь, я не пожалею об этом», — подумала она и зашла за статую, украшавшую великолепно ухоженный сад. Девушка разделась и позволила своему волку выйти на свободу. Три волка бросились бежать в лес за особняком Майклсонов. Из окна на втором этаже пара янтарных глаз с завистью наблюдала за ними.

***

Бонни была счастлива, что ее отец дома, но в то же время чувствовала беспокойство и тревогу. Она не могла этого объяснить. У нее возникло странное ощущение внизу живота. Печаль, гнев и душевная боль, которые она испытала после ссоры с Эбби и ее друзьями, превратились в почти отчаянную потребность сбежать, стать свободной. Она хотела забыть обо всем, убежать далеко-далеко, похоронить боль в своем сердце и освободиться от всего, что причиняло ей боль. Бонни не понимала, откуда вдруг взялась эта тоска. Пока ее отец мирно спал в спальне, а Мэтт и Ребекка — в комнате для гостей, Бонни нервно расхаживала по своей комнате. Она не могла заснуть, с каждым часом становясь все более взволнованной. «Что со мной не так?» — задумалась она. Ей хотелось пробежаться по лесу, почувствовать землю под ногами, ветер, бьющий в лицо, связаться с природой. Кожу приятно покалывало, и она чувствовала жар, почти лихорадку. Независимо от того, сколько холодной воды Бонни выпила, она не могла справиться с жаждой. У неё была такая сильная потребность, и она не знала, чего именно хотела. Каждый раз, когда Бонни смотрела на луну, то чувствовала странное гипнотическое притяжение. Желание эхом отдавалось в ее венах. Иди ко мне… Прошептал соблазнительный голос в ее голове. Иди ко мне, малышка… Бонни захныкала, почувствовав влагу между бедер. Она подумала о Клаусе, его губах, его руках на ее коже, о том, что он вытворял с ней своим языком. О Боже. Бонни закрыла глаза, потирая бедра друг о друга, вспоминая наслаждение, доставленное несколько дней назад. Она хотела большего. Ей нужно было больше. Иди ко мне, Бонни… Часы пробили полночь. Зеленые глаза открылись, и вздох сорвался с ее губ, когда она почувствовала электрический разряд по всему телу. Ее кожа горела, кровь закипела, и она, наконец, поняла. Бонни спустилась вниз, словно в трансе. Она вышла босиком из дома, дрожа в предвкушении, когда мягкий ветерок ласкал ее кожу. Ночь была теплой, но она знала, что вдалеке надвигается гроза. Она чувствовала это. Ее кожу покалывало, а руки покрылись мурашками. Она почувствовала, как внутри нее вспыхнула искра магии. Бонни направилась к нему… к Клаусу.

***

Стая охотилась вместе. Они хорошо знали друг друга, их движения всегда были синхронизированы, понимали так, как никто из волков. Это было у них в крови, в их родословной. Черный волк следовал за ними, всегда на шаг позади, настороженный, отстраненный. Они знали, что он следует за ними, что он их видит, что он рядом. Но они не возражали, потому что он был одним из них. Зверь загнал оленя в угол, бедное животное завизжало и закричало, когда острые зубы глубоко вонзились в его плоть. Они были голодны и злобно пожирали свою добычу. Черный волк наблюдал за ними издали, погрузив лапы в грязную землю, скользя по каждому желтыми глазами. Каждое полнолуние стая, казалось, росла, судя по тому, что все больше волков присоединялось к охоте. Волк хотел присоединиться к ним, но сдержал эти желания. Он не был частью их стаи. Волк в нем жаждал быть свободным, присоединиться к остальным, но вампир в нем яростно сопротивлялся. У него уже была своя стая, гораздо более совершенная порода волков. Ему не надо было присоединяться к ним. Клаус открыл глаза, холодный пот струился по его коже. Бокал с бурбоном, который он держал в правой руке, разлетелся вдребезги от силы его хватки. Он встал, задыхаясь и дрожа. С каждым полнолунием сны становились все сильнее, мучая его с тех пор, как он снял проклятие: странная стая волков, которая не понять откуда взялась. Первые несколько месяцев это были лишь проблески, вспышки, которые не имели никакого смысла, и он не обращал на них внимания. Но в последнее время образы стали четче, а странная тяжесть в животе усилилась. «Я теряю контроль?» — задумался Клаус. Нет, он был гибридом, он мог контролировать зверя внутри себя. Независимо от того, чего хотела его волчья сторона, у Клауса была стая. Волку не было нужды искать другую, особенно во сне. Клаус закрыл глаза. Едва пробило полночь. До утра было еще долго. Он ненавидел полнолуния, когда был человеком, потому что его семье приходилось прятаться в пещерах, чтобы защититься от волков. Он ненавидел полнолуние как вампир, потому что оно напоминало ему о том, чего у него не было, о том, что его собственная мать отняла у него. В течение тысячи лет в каждое полнолуние он предавался крови и сексу. Ему нравилось охотиться и напиваться алкоголем и кровью до одури. У него никогда не было проблем с поиском хорошенькой девушки или сразу нескольких девушек, которых можно было бы трахнуть и убить. Он делал это, когда стал гибридом, но сегодня вечером все, чего он хотел, — это определенная зеленоглазая ведьма. Все, о чем он думал, все, чего он хотел с выпускного вечера, была она. Бонни. Клаус застонал. Если бы Бонни знала хотя бы половину того, что зверь в нем хотел с ней сделать, она бы подожгла его, прежде чем убежать с криком. Иди к ней… возьми ее… пометь ее… Он пытался сдержать эти побуждения под контролем, но стена, которую он тщательно выстроил между вампиром и оборотнем, медленно рушилась. Клаус встал и подошел к окну, испытывая противоречивые чувства. Тысячу лет он жил как вампир, поэтому казалось естественным подавлять свою волчью сторону даже после снятия проклятия. Клаус наслаждался привилегиями, которые давала его гибридная природа, но он также опасался своего волка. Он ничего не мог с этим поделать, он не доверял этой своей части. Но с каждым полнолунием становилось все труднее и труднее держать зверя под контролем, особенно теперь, когда и вампир, и волк хотели ее. Он уставился на луну, пытаясь контролировать желание, потребность, похоть. Сегодня вечером, в частности, животные побуждения казались намного сильнее, чем когда-либо. Они возросли до отчаяния. Потребовалось все его самообладание, чтобы не побежать к дому Бонни и… Клаус почувствовал ее задолго до того, как заметил, что она идет к особняку. Он выругался и с вампирской скоростью двинулся ей навстречу. Бонни направилась к нему, выпрямив спину и высоко подняв голову. Она была словно красивой иллюзией, миражом. Изгибы ее тела идеально облегало шелковое ночное платье на бретельках. У него потекли слюнки. Все тело сотрясла волна вожделения, внезапно нахлынувшая при виде ее. — Бонни, — простонал он и заставил себя остаться на месте, в нескольких футах от нее. Он не доверял себе, чтобы подойти ближе. — Ты не должна быть здесь, — прошептал он почти со страхом. Имела ли она хоть малейшее представление о том, что он жаждал с ней сделать? Бонни проигнорировала его и продолжила идти к нему, пока не остановилась в нескольких дюймах от него, так близко, что ее запах наполнил его лёгкие. Низкое рычание завибрировало в груди. Бонни протянула руку и коснулась его лица. Клаус закрыл глаза, все тело напряжено, сердце тяжело стучало. — Уходи… пожалуйста… — умолял он, отчаянно пытаясь заставить ее понять. — Я сделаю тебе больно, — он жалобно взглянул на девушку и стиснул челюсти. — Я могу навредить тебе, — прошипел он, сверкая глазами. — Не можешь, — прошептала Бонни, обхватив его щеку и увидев голод в темно-синих глазах. У нее перехватило дыхание, а в животе запорхали бабочки. Клаус стоял неподвижно, словно парализованный, чувствуя тепло от ее прикосновения. Руки сжались в кулаки в отчаянной попытке сохранить контроль. Ее глаза были затуманены похотью. — Ты мне нужен. Клаус зарычал. Слова девушки разрушили все остатки самообладания, которые у него были. Он притянул ее к себе, впиваясь в ее губы в отчаянном и взрывном поцелуе. Тело Бонни, словно оголенный провод, ожило в его руках, соски затвердели, когда Клаус прижал ее к своей твердой груди. Она уже была такой мокрой и, казалось, начнёт капать, когда он потерся о неё своей эрекцией. Бонни обвила руками его шею и застонала. Клаус наклонил ее голову, полностью контролируя поцелуй. Поцарапав клыками нижнюю губу, он слизнул вкусные красные капли языком с голодным рычанием. Он хотел большего. Его кровь была подобна лаве в венах, сжигая изнутри, и Клаус целовал ее так жадно, жарко, требовательно, словно в последний раз. Его охватило первобытное, животное желание. Он с силой впечатал ее в ствол ближайшего дерева, сжимая пышную грудь через тонкую ткань. Бонни ахнула и, тяжело дыша, оторвалась от его губ. Полный желания взгляд Клауса послал дрожь удовольствия по ее спине. Он схватил платье за вырез и с лёгкостью разорвал на две части, бросив жалкие остатки на землю. Бонни осталась обнаженной и дрожащей под ним, что не могло не радовать его волка. С помощью магии Бонни в ответ сорвала с него одежду, одарив игривой улыбкой. Клаус в шоке уставился на нее, прежде чем его губы изогнулись в грешной усмешке. А потом он вновь впился в ее губы в жестком и отчаянном поцелуе, прижимаясь кожа к коже, ее напряженные соски потерлись о его грудь, посылая разряды удовольствия по телу. Бонни не могла насытиться, она хотела большего. Ее даже не волновало, что они были на улице, где их мог увидеть любой желающий. — Ты мне нужен, — захныкала она, на мгновение отрываясь от его губ, чтобы отдышаться. — Пожалуйста… — она больше не могла этого выносить. Жар, который кипел внутри нее, сводил ее с ума от вожделения и потребности в нем, только в нем. В мгновение ока Бонни прижали спиной к прохладной траве, Клаус навис над ней. Его губы посасывали одну грудь, в то время как другую он мучал, пощипывая и перекатывая между пальцами сосок. Она застонала и выгнула спину, Клаус нежно покусывал мягкую и чувствительную плоть, прежде чем спуститься ниже и, обведя языком пупок, еще ниже. Бонни вскрикнула, запрокидывая голову, когда Клаус оказался между ее бедер, облизывая влажные складочки и посасывая клитор. Ноги жили своей жизнью, пытаясь прижать мужчину ближе, как и рука, вцепившаяся в золотистые кудри. В то время другой она ухватилась за почву, зарываясь пальцами в землю. Боже, она отчаянно нуждалась в сладкой разрядке, которую мог дать только он. Клаус был зависим от ее вкуса, и ему нравилось слышать, как она выкрикивает его имя снова и снова. Бонни напряглась, чувствуя скорый сладкий взрыв удовольствия, и ещё пара уверенных движений языка заставили ее закричать. Оргазм накрыл ее лавиной, она прижала его голову к себе, выгнувшись всем телом. Каждая клеточка ее тела пела от удовольствия. Она открыла глаза и заметила блеск в его янтарных глазах. Клаус одарил ее озорной ухмылкой, прежде чем лизнуть еще раз, смакуя ее соки. Бонни вздрогнула и закричала от наслаждения, когда клыки впились в ее бедро. Он с жадностью глотал восхитительную кровь, чувствуя, как ее сила течет внутри него, и пробуя удовольствие, которое он только что ей подарил. Клаус заботливо лизнул проколы и отодвинулся, чтобы насладиться ее видом, когда она лежала такая открытая, податливая и вся его перед ним под лунным светом. Он никогда не видел ничего более прекрасного. Ее кожа была покрыта испариной, губы опухли от его поцелуев, а тело мелко дрожало от удовольствия. Он укусил себя за запястье. — Пей. Ночь еще только начиналась, и он едва утолил голод, испытываемый к ней. Бонни открыла глаза и прижалась губами к кровоточащей ране, довольно глотая кровь. В ней будто разродилась огненная буря, когда ее магия смешалась с могущественной, древней кровью. Они были гремучей, взрывоопасной смесью. Клаус прижал ее к себе и плавно вошел в нее. Бонни вскрикнула, обхватив его ногами и крепко сжимая. Его глаза потемнели от животной похоти, и он с каждым разом толкался все сильнее и быстрее. Бонни закатила глаза от ощущений, впиваясь ногтями в плечи и подаваясь бёдрами ему навстречу. Она была так близко. Она чувствовала, как внутри нее нарастает удовольствие. — О Боже! — застонала Бонни, когда его движения стали резче и жёстче. Клаус застонал, почувствовав, как она крепко сжимается вокруг его длины, посылая искры удовольствия. И в благодарность он толкнулся неожиданно и грубо, отчего она закричала, содрогаясь от оглушительного оргазма. Через некоторое время на раскрасневшемся лице девушки появилась ленивая улыбка. Бонни чувствовала себя довольной и удовлетворенной, ее тело ещё немного дрожало от последствий столько яркого удовольствия. Но Клаус все ещё испытывал голод. Он был возбуждён, плоть болезненно пульсировала, требуя снова трахнуть маленькую и такую вкусную ведьму. Бонни нахмурилась, когда Клаус отстранился, оставив ее пустой, незаполненной. — Что… — она не успела закончить предложение. Клаус развернул ее, и Бонни ахнула, оказавшись на четвереньках. Она напряглась, когда почувствовала, как он прижался к ее заднице. — Клаус… я… — они никогда не делали этого раньше, и она на мгновение встревожилась. — Расслабься, милая, — прошептал он, опаляя горячим дыханием ее щеку. Клаус одной рукой мял ее восхитительную грудь, которой все никак не мог насытиться, в то время как пальцы другой оказались во влажной и узкой жаре. Клаус чуть не потерял самообладание, когда она, сладко постанывая, начала сама насаживаться на его пальцы. Он не мог больше ждать. Ему нужно было снова оказаться в ней. Руки до боли сжали пышные бедра, прежде чем он резко вошёл в нее. Бонни закричала от боли и удовольствия. Она ахнула и задержала дыхание, когда он отвёл бёдра, прежде чем снова податься вперёд. Его толчки были жесткими и грубыми, он брал ее, как волк. Ее стоны и крики подстегивали его, заставляли трахать ее сильнее. Он не сбавлял темп, вбиваясь в дрожащую ведьму, заявляя на нее права, отмечая ее, клеймя ее кожу своим запахом и семенем. Вдалеке прогремел гром, и поднялся ветер. Никто из них этого не заметил. Они потерялась в море непрекращающегося удовольствия.