Crimson Peak

Бонни не могла думать, она не могла дышать. Каждая клеточка ее тела горела огнём, ей казалось, что она умирает. Пальцы Клауса больно впивались в кожу, ногти вытянулись, погрузившись в плоть, когда он неумолимо двигался в ней. Бонни зашипела, на бёдрах появились глубокие царапины, запах крови наполнил воздух, и Клаус ускорился. — Клаус! — Бонни всхлипывала, хватая губами воздух, поскольку напряжение в низу живота продолжало нарастать до безумия. Она потеряла счет оргазмам, а Клаус не проявлял никаких признаков замедления или остановки. Неважно, сколько раз он доводил ее до края, он не мог остановиться. Клаус словно одержимый двигался со свирепой скоростью, заявляя на неё свои права. Бонни тоже не хотела, чтобы он останавливался. Даже если это убьет ее, она хотела большего. Бонни испытывала такие интенсивные ощущения, он трахал ее так глубоко и быстро, что ей не оставалось ничего большего, кроме как стонать и умолять. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Адский огонь распространился по всему телу, напряжение все усиливалось и усиливалось. Всхлип вперемешку со стоном сорвался с губ, когда Клаус резко дернул ее навстречу своим бёдрам, погружаясь в нее, наполняя, растягивая. По нервным окончаниям распространились импульсы удовольствия. Бонни вскрикнула, задрожав от восторга, когда она достигла очередного оргазма, после которого напряжение немедленно вернулось обратно. Ее руки и колени болезненно терлись о землю, когда она качалась всем телом в такт его толчкам. Клаус просунул одну руку, прижав ладонь к низу живота, и приподнял ее к себе, в то же время другой рукой ущипнув за сосок. Он поцеловал ее в плечо, царапая зубами разгоряченную кожу и слизывая маленькие красные капли. Она напряглась, почувствовав, как запульсировал его член. Клаус толкнулся раз, второй и вонзил клыки в плечо, наполняя своим семенем. Бонни закричала, когда волна удовольствия за волной сотрясали ее тело. Она до боли прикусила губу, зрение затуманилось, когда она заплакала. Все тело сладко болело. Бонни упала на траву, неудержимо дрожа. Клаус оставался внутри, когда склонился над ней, покрывая поцелуями потную спину вдоль позвоночника. Сердце Бонни колотилось так быстро и громко, что, казалось, выпрыгнет из груди, слезы градом текли по щекам. — Все хорошо, — хрипло прошептал ей Клаус на ухо. Бонни захныкала, когда он вышел из нее. Она перевернулась на спину, дрожа и хватая ртом воздух. Было даже больно дышать. «Я умерла? Вот что значит умереть от удовольствия?» Клаус остался стоять перед ней на коленях, по-прежнему возбужденный и готовый к большему. Его руки скользили по бедрам, лаская кожу. Бонни закрыла глаза: — Я… не могу… — она замолчала на полуслове, почувствовав трепет желания, когда тот раздвинул ее ноги и устроился между ними. — О Боже… — было ли это нормально? Она удивлялась, как можно так сильно хотеть кого-то… Клаус поцеловал ее шею, покусывая и посасывая карамельную кожу, прежде чем переместиться выше и прикусить мочку уха. Спустившись поцелуями по челюсти к подбородку, он завладел ее губами в жарком поцелуе, слизывая с них кровь. Бонни не знала, как она нашла в себе силы, чтобы положить руки ему на плечи и поцеловать в ответ, чувствуя, как внутри снова разгорается пламя. Клаус закинул дрожащую ногу себе на бедро и плавным движением вошёл в нее до основания. Она была такой горячей, мокрой и полностью принадлежала ему. Его стоны и рыки смешивались с ее криками, она царапала его спину до крови, кожа мгновенно заживала, и она повторяла это снова и снова, потерявшись в ощущениях. Клаус усадил ее к себе на колени, сжимая бедра и насаживая на свой член. Бонни схватила его за плечи, поднимаясь и опускаясь в устойчивом ритме, глядя прямо в золотые глаза, прежде чем их губы встретились в медленном, обжигающем поцелуе. Она не могла описать, что произошло, но и смена позы, и то, как быстро и жестко он двигался, сводило ее с ума, приближая к краю. Он спустился к шее, покусывая и облизывая кожу. Клаус не мог насытиться ею. Он хотел большего, поглотить ее каждой клеточкой существа. Бонни выгнула спину, Клаус сомкнул губы вокруг темного набухшего соска, сильно посасывая и вращая языком вокруг горошины, набрав скорость. Она все громче стонала с каждым толчком, содрогаясь от удовольствия. Их стоны и крики смешались, они сплелись воедино. Она чувствовала, как все сжалось в узел в животе, готовый снова взорваться. Сколько раз она уже достигла оргазма? Имело ли это значение? Клаус уткнулся ей в шею. Бонни застонала и укусила его за плечо, разорвав человеческими зубами кожу и попробовав его кровь, в то же время его клыки вонзились в ее шею. Бум. Казалось, по венам потек жидкий огонь, зажигая изнутри. В тот момент, когда его кровь попала ей в рот, в голове ведьмы вспыхнули разные картинки: Клаус бежит по лесу со своими братьями и сестрой, смеется и играет. Они были так молоды, так невинны… Элайджа учит его стрелять из лука… Отец кричит и ударяет его в живот… От слез у неё зажгло глаза, Бонни прильнула к нему, чувствуя его боль и тоскливое желание заработать любовь и одобрение его отца. Чувство, которое она так хорошо понимала. Клаус вырезает игрушку для Ребекки и утешает ее во время ужасной бури… Резкий удар острого меча в грудь и боль, так много боли… Крик, вырвавшийся из горла, когда кости в его теле начали ломаться, и замешательство, которое он испытал в ту ночь, когда впервые вызвал свою сторону оборотня… Бонни зажмурилась. Это было слишком, она не могла этого вынести. Ощущение его внутри нее, его кровь, текущая по ее венам, его чувства, эхом отдающиеся в ней, и теперь его воспоминания вспыхивали в голове, как кадры в киноплёнке. Бонни никогда ни с кем не была так связана. Они словно стали одним целым. В тот момент, когда кровь Бонни потекла по горлу, Клаус тоже увидел вспышки ее воспоминаний. Маленькая Бонни прижимает мисс Обнимашки к груди, ждет и ждет, когда ее отец вернется домой, у нее день рождения, а он опаздывает… Бонни и ее бабушка танцуют под песню Битлз, ожидая, пока будет готово печенье в духовке… Безжизненное тело ее бабушки и боль… так много боли, столько вины. Клаус понимал ее, потому что он испытал то же самое, когда умер его младший брат. Кровь течёт из носа, когда она, изнемогая, выполняет заклинание, доводя тело до предела… Страдание, чувство вины, боль при виде того, как ее бабушку пытают духи… Это ее вина, это все ее вина. Шок, когда Елена вонзает клыки в ее шею, и экспрессия, текущая внутри нее… Клаус ахнул. Его кожа горела, а зрение затуманилось, когда он почувствовал ее эмоции, увидел ее воспоминания и почувствовал ее оргазм так же, как и свой собственный. Он был внутри нее, в ее теле, в ее крови, в ее разуме. Невероятная сила эмоций, захлестнувших их, в сочетании с волнами физического удовольствия, была чрезвычайно сильным, даже сокрушительным опытом. Они не знали, как долго оставались так, неудержимо дрожа от новой силы их связи. Только тогда пара осознала, что на них льёт сильный дождь, в небе раздаются вспышки света, и услышала собственное мучительное дыхание, когда они изо всех сил пытались набрать воздух в легкие. Бонни подняла заплаканное лицо и посмотрела на него остекленевшими глазами. Мозг, казалось, превратился в кашу, а тело — в бескостное желе. Она слабо улыбнулась, все ещё обрабатывая произошедшее. Клаус улыбнулся в ответ, не менее потрясенный пережитым. Никогда за тысячу лет на этой земле он не испытывал ничего такого сильного. Он чувствовал себя слабым, как новорожденный младенец. Они сблизились, соприкоснувшись лбами, тяжело дыша и улыбаясь. В тот момент, когда они посмотрели друг на друга, все остальное перестало иметь значение.

***

Эбби напевала, укачивая ребенка на руках. Девочка была красива, ее кожа была такой мягкой и нежной. Она улыбнулась, когда малышка заерзала и подняла вверх крошечные кулачки. — Еще одна ведьма Беннет. Эбби подняла глаза на звук голоса. Ее мать вошла в комнату с букетом белых лилий, который она поставила на соседний столик. — Это ещё неизвестно, — печально сказала Эбби, глядя на дочку. — Кроме того, Руди хочет, чтобы она носила его фамилию. Шейла закатила глаза: — Она Беннет, — ее тон не оставлял места для споров. — Если у вас родится мальчик, он может взять фамилию отца. — Ты уверена, что она ведьма? — с трепетом спросила Эбби. Она надеялась. Она всем сердцем желала, чтобы ее ребенок родился свободным от магии, свободным от бремени, которое несло имя Беннет. Шейла села на кровать рядом с ней. — Каждый ребенок, рожденный в этой семье, — ведьма, — гордо сказала она. — Разве ты не чувствуешь этого? — спросила она, улыбаясь, когда малышка обхватила своей крошечной ручкой ее указательный палец. — Она такая же ведьма, как и ты, как и я, — женщина посмотрела в глаза Эбби. — И ее дочь станет ведьмой. У Эбби перехватило дыхание. — Ты воспринимаешь наше имя и наследие как бремя, — продолжила Шейла. — Так и есть, — она знала это лучше всех. — Но теперь на тебе лежит еще большая ответственность. На тебя лёг материнский долг. Ты должна будешь направлять ее, учить ее и готовить к ее будущей роли. — Что, если я не хочу, чтобы она была ведьмой? — спросила Эбби. — Что, если я просто хочу, чтобы она была обычной маленькой девочкой? — Боюсь, у тебя нет выбора. Эбби посмотрела на свою дочь и нахмурилась. Ребенок исчез из ее рук, как и мать. Она оглядела больничную палату, цветы увяли, и день превратился в ночь. Ей стало холодно… ужасно холодно. Она встала. — Мама? — закричала она, чувствуя страх, охвативший ее тело. — Бонни? — куда делся ее ребенок? Она в панике выбежала из комнаты. — Мой ребёнок! Где мой ребенок? — закричала Эбби, пытаясь найти медсестру, врача — любого, кто мог бы помочь найти ее дочь. Она услышала крик в палате дальше по коридору. Эбби подбежала к ней и дрожащими руками открыла дверь. — Мама? Шейла Беннет сидела рядом с кроватью, на которой лежало тело, накрытое белой простыней. — Что случилось? — спросила Эбби, входя в палату, сердце бешено колотилось в груди. Шейла подняла голову, кровавые слезы текли по щекам. — Ты подвела ее, — обвиняющий тон ее голоса причинил ужасную боль. — Ты убила ее. Эбби застыла, наблюдая, как Шейла стягивает простыню. — Нет… — слезы потекли из глаз, она затряслась всем телом, когда поняла, кто был на кровати. — Нет… пожалуйста, нет… — не ее ребенок, не ее прекрасная дочь. Безжизненные зелёные глаза Бонни смотрели на нее в ответ. И кровь, было так много крови на ее бедрах, кровати, полу. Вся комната была залита ее кровью. Что они с ней сделали? Кто причинил боль ее маленькой девочке? Эбби закричала, опустившись на колени. — Нет… пожалуйста… только не Бонни. — У нее не было шансов, — сказала Шейла сквозь слезы. — Ты убила ее. Эбби с криком проснулась. Она села, слезы текли по лицу. «Это был всего лишь сон», — успокаивала себя женщина. — «Это было нереально. Бонни не была мертва. Бонни была жива и в безопасности». Она закрыла глаза, пытаясь стереть из памяти образ мертвого тела Бонни, покрытого кровью. Это был просто сон, ужасный сон, не более того. — Помоги ей. Эбби ахнула, узнав этот голос. Она испуганно подняла голову, глаза сфокусировались на темной фигуре, стоящей в углу ее комнаты. Ее мать смотрела на неё с печальным выражением лица. — Мама? — она не могла дышать, она не могла думать. Она в шоке уставилась на силуэт своей матери, едва смея поверить в то, что видела. — Помоги ей, — с болью повторила Шейла. — Ты должна помочь ей. Эбби вскочила с кровати и побежала в угол, но призрак ее матери исчез. Она стояла там, дрожа, гадая, сыграло ли с ней злую шутку воображение или она действительно видела Шейлу. Она не знала, как долго простояла так, лихорадочно соображая. Она попыталась понять сон и видение, которые только что видела. Что это значило? Пыталась ли ее мать связаться с ней? «В наших снах всегда есть скрытый смысл», — однажды сказала ей мать. Она побежала в ванную, умылась и быстро переоделась, прежде чем схватить сумочку и ключи. Эбби отправилась на кладбище, чтобы навестить могилу своей матери.

***

Клаус проснулся со вздохом, напрягая все чувства до предела и оценивая любые потенциальные угрозы. Он моргнул и в замешательстве сел, оглядываясь по сторонам. Он был в своей спальне в особняке, Бонни спала рядом с ним. Несмотря на ее мощную ауру, его чувства больше не классифицировали ее как угрозу. Они воспринимали ее, как свою, связь между ними пульсировала с большей силой, чем раньше. Клаус прерывисто вздохнул. Он редко спал. Для первородного вампира сон был поблажкой, а не необходимостью. Засыпать было чрезвычайно опасно, это делало их уязвимыми, и Клаус давным-давно научился никогда не ставить себя в такое положение. Тысячелетие бегства от Майкла научило его всегда быть настороже, всегда начеку, всегда готовым сбежать. Даже когда у него была компания, он никогда не позволял себе заснуть. В последний раз он заснул без забот сотни лет назад и проснулся с кинжалом в сердце — подарок от любовника Ребекки, который оказался охотником. Клаус содрогнулся, вспомнив ту ночь и то, как был проклят после убийства Братства Пяти. Он повернулся на бок и посмотрел на спящую рядом с ним ведьму. Бонни лежала, свернувшись калачиком, с довольной улыбкой на губах. Клаус наблюдал за ней, загипнотизированный ее красотой. Он не мог описать эмоции, которые испытывал, увидев ее в своей постели, обнаженную, красивую и всю свою. Он поднес руку к ее лицу, легко проведя кончиками пальцев по щеке. Бонни улыбнулась и счастливо вздохнула, бессознательно прильнув к его прикосновениям. Клаус улыбнулся, проводя пальцем по шее, вниз по ключице и ложбинке между грудей. Прошлой ночью он был груб с ней. Он был поглощен желанием, той животной похотью, которая овладела им, когда он увидел ее на территории особняка. Бонни отзывалась на каждое его прикосновение и его дикое вожделение, Клаус нахмурился, вспомнив, как ранил ее когтями, пустив кровь, как свирепо двигался в ней. Он причинил ей боль, но она не жаловалась и не пыталась оттолкнуть его. Напротив, ей, казалось, нравилась его грубость, отчего волк чувствовал себя счастливым, довольным тем, что его пара приняла его. Клаус замер. «Пара? Откуда, черт возьми, это взялось?» — задался он вопросом, чувствуя беспокойство и смущение от мыслей, кружащихся в голове. Он отмахнулся от этого, подавляя волка. Клаус контролировал себя, а не зверь внутри него. Клаус провел пальцами по ее пока плоскому животу, который вскоре начнет расти по мере развития его ребенка. Он коснулся ее бедра, слегка поглаживая мягкую кожу, которую накануне расцарапал своими когтями. Там не осталось ни единого следа. Ни синяков, ни отметин, ни даже проколов от его клыков. «Сколько раз они разделили кровь?» — задумался он. После потрясающего опыта обмена воспоминаниями, когда они одновременно испили кровь друг друга, все происходило как в тумане: кровь, секс, их тела и дождь. Клаус даже не помнил, как они попали в особняк и оказались в его постели. Они словно были под кайфом. — Доброе утро… — сонно пробормотала Бонни. Клаус опустил руку и посмотрел на неё. Бонни зевнула и потянулась, выгибая спину и открывая ему восхитительный вид на упругую грудь, прежде чем быстро схватить простыню, собравшуюся на бедрах, и смущенно прикрыть наготу. — Не нужно смущаться, любимая, — весело усмехнулся он. Не после всего, что они сделали прошлой ночью. Он поцеловал, коснулся и изучил каждый дюйм ее великолепного тела. Сердце Бонни заколотилось в груди. Она узнала этот взгляд. Она все еще не могла поверить, что смогла нормально функционировать после столь бурной ночи. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Клаус, придвигаясь к ней вплотную. — Как будто меня сбил поезд, — сказала Бонни. Предыдущая ночь была страстной… жестокой… Она никогда не испытывала ничего подобного. Ее тело было доведено до предела. Это так отличалось от всего, что у них уже было. — Я не думала, что мы можем… — Трахаться до потери пульса, — беспардонно ответил за неё Клаус. — Клаус! — Бонни игриво шлепнула его по груди, чувствуя жар на щеках. Майклсон ухмыльнулся и перекатился на нее сверху, прижав ее руки к матрасу и накрыв своим телом. Бонни закрыла глаза и застонала, когда он опустил голову и начал покрывать ее шею легкими и нежными поцелуями. — Ты не можешь хотеть… большего… — выдохнула она, когда он оставил засос прямо на том месте, где бился пульс. Она потеряла счет тому, сколько раз они достигли оргазма прошлой ночью. И волна желания, которую Бонни почувствовала, когда он потерся о нее, сказала ей, что она была более чем готова к большему. Клаус поднял голову и уставился на неё с несомненной похотью. — А как ты думаешь? — пробормотал он, устраиваясь между ее ног. Она широко раскрыла глаза, дыхание сбилось, когда он потерся о нее горячим, возбужденным и готовым членом. — Я никогда не насыщусь тобой, Бонни, — хрипло прошептал он на ушко. Бонни задрожала, жар от ее щек распространился до кончиков пальцев ног. Она высвободила руки из его хватки и положила ладони на щеки, притягивая для поцелуя. Ведьма нежно поцеловала его, покусывая нижнюю губу и наслаждаясь рычанием, вырвавшимся из его груди. Клаус провел рукой вниз по бедру, пальцы проворно искали сладкий комочек нервов, от прикосновения к которому Бонни застонала и выгнулась. Однако момент был разрушен, когда ее желудок решил заявить о себе. Она закрыла глаза, подавленная громким рокочущим звуком. Клаус, посмеиваясь, отстранился. — Я думаю, кто-то голоден. — Все в порядке, — она притянула его к себе для еще одного поцелуя. Бонни могла подождать, прямо сейчас она желала лишь его. Языки сплелись в горячем безумии, руки путешествовали по широким плечам, груди и животу, исследуя пальцами твёрдые мышцы. Но ее живот снова заурчал, прерывая их. Клаус отстранился от нее. — Тебе нужно поесть, — сказал он, скатываясь с кровати. Бонни села: — Меня устроит молоко и хлопья, — сказала она, ее глаза непроизвольно скользнули по его бледной спине. Она облизнула губы, когда взгляд переместился ниже. У Клауса была красивая задница, и у неё зачесались руки от желания прикоснуться к ней, особенно когда он наклонился, чтобы поднять джинсы. Он почувствовал ее пристальный взгляд и намеренно не торопился одеваться. Затем Клаус подошел к комоду и вытащил одну из своих кофт. Прошлой ночью он разорвал ее ночное платье, так что ей было нечего надеть. — Держи. Бонни взяла черную хенли и надела ее, сразу особый и в какой-то степени родной запах Клауса окутал со всех сторон. Она словно оказалась в его объятиях. Бонни встала с кровати, удивленная тем, что смогла это сделать после ночного секс-марафона. Бонни взвизгнула, когда Клаус подхватил ее на руки. — Куда ты? — засмеялась она, когда он вынес ее из спальни. — Я иду готовить тебе завтрак. Бонни обвила руками его шею, когда он спускался по лестнице. — Ты умеешь готовить? — удивленно спросила она. Единственным ответом Клауса была улыбка с ямочками на щеках.

***

Бонни сидела на барном стуле за большим кухонным островком, следя за Клаусом, тот достал из холодильника яйца, овощи и нарезанную кубиками ветчину. Никогда за миллион лет она и представить себе не могла, что Клаус Майклсон однажды будет готовить ей завтрак. — Ты умеешь готовить? — она посмотрела на него с недоверием. — Не смотри так удивленно, любимая, — Клаус взглянул на нее через плечо. — У меня множество талантов. Бонни закусила губу, наблюдая, как он разбивает яйца на сковороду. Она окинула взглядом его мускулистую спину. Он готовил без рубашки, и ей определенно нравился вид. Она снова почувствовала, как усиливается жар. Господи, после такого количества секса она все еще хотела большего. — Что еще ты умеешь? — спросила она, пытаясь отвлечься от своих мыслей, вызванных похотью. — Ты умеешь играть на пианино? — Да, — усмехнулся Клаус и повернулся к ней лицом. — И на скрипке. — Правда? — Бонни радостно улыбнулась, пытаясь представить его играющим на скрипке. Или еще лучше, одетого в смокинг и сидящего за пианино. — А ты? — в свою очередь спросил Клаус. — Ты умеешь играть на каких-нибудь инструментах? — Шутишь? Даже под страхом смерти не сыграю. Я люблю танцевать, — призналась она. Бонни занималась танцами до того, как безумие сверхъестественного мира появилось в ее жизни. — Что еще? — заинтригованно спросил Клаус, возвращаясь к приготовлению пищи. — Я люблю читать… смотреть старые фильмы. На самом деле я довольно скучная, — она пожала плечами. — Не говори так, любовь моя, — сказал Клаус. — Ты совсем не такая. Бонни улыбнулась. — Вот, держи, — Клаус поставил перед ней тарелку с восхитительно пахнущим омлетом. Он также принес ей апельсиновый сок и фрукты. Это был гораздо более здоровый завтрак, чем ее традиционные хлопья с молоком. — Спасибо, — у нее потекли слюнки, и она, не теряя времени, принялась за еду. Клаус облокотился на стойку и молча наблюдал за ней. — Как прошёл разговор с твоей матерью? — спросил он, как только Бонни доела. Райли рассказал ему, что она была очень расстроена, когда вышла из мотеля. Клаус и сам почувствовал ее разочарование, гнев и печаль. Бонни уставилась на пустую тарелку, снова испытывая злость и грусть, когда вспомнила разговор с матерью. — Я рассказала ей о ребенке… — пробормотала она. — Она предложила собрать какие-то травы для аборта. — Я убью ее, — зарычал Клаус, вставая. — Нет, никого ты убивать не будешь, — твердо сказала Бонни. — Ты защищаешь ее, — Клаус не мог в это поверить. — Почему ты хочешь, чтобы она была частью твоей жизни, когда ей явно все равно? — Потому что она моя мама, — сказала Бонни. «Потому что я хочу, чтобы она любила меня, хотела меня, сказала мне, что я сделала не так, что она бросила меня». — Она и мой отец — единственные члены семьи, которые у меня остались… Я просто подумала, что, может быть, на этот раз она поведёт себя как мать, о которой я всегда мечтала, — ей не нравилось, что слёзы выступили на глазах. — Это глупо, я знаю. — Она тебя не заслуживает, — пробормотал Клаус. На кончике языка вертелось желание рассказать ей о прошлом Эбби, разрушить любые иллюзии или желание снова общаться с этой женщиной, но он не хотел причинять ей боль. — Я тут подумала, — нервно начала Бонни. Клаус скрестил руки на груди и уставился на нее, ожидая продолжения. — Я поеду в Новый Орлеан, — она мгновенно почувствовала его облегчение и радость. — Я не могу просто сидеть сложа руки и ждать, когда ведьмы снова нападут. Каким бы болезненным ни был мой разговор с Эбби, она дала мне понять, что они не остановятся, что духи сделают все, что в их силах, чтобы… убить нашего ребенка, — самой большой угрозой на данный момент был ковен ведьм, который послал за ней охотников и напал на Элайджу. Но кто знал, что еще их ожидало. — Как думаешь, как долго мы там пробудем? — Хотел бы я просто ворваться в Новый Орлеан, перебить всех наших врагов и покончить с преследованиями? — спросил Клаус. — Да. Но это будет не так просто, война непредсказуема, Бонни. И этот ковен очень силен. Я не могу ответить, — честно сказал он. — Я не хочу растить нашего ребенка в разгар войны, — тихо сказала Бонни. — Понимаю, но у нас нет выбора, — ответил Клаус. Бонни посмотрела на пустую тарелку. — Я хочу рассказать отцу, но в то же время… — она не хотела разочаровывать его. — Ты можешь сказать ему, что поедешь путешествовать с Ребеккой и квотербеком, — предложил Клаус. — Он, скорее всего, поедет с нами в Новый Орлеан. Бонни в замешательстве подняла глаза. — Мэтт поедет с нами? — он ничего не сказал ей вчера, когда они с Ребеккой были у нее дома. — Моя дорогая сестра решила, что влюблена в него, и пригласила его присоединиться к нам, — сказал Клаус. Ребекка даже не спросила его, может ли она взять с собой человека. Единственная причина, по которой Клаус терпел этого жалкого парнишку — Бонни. Ей эмоционально будет намного легче, если хотя бы один друг поддержит ее. — Он знает о ребенке? — нервно спросила Бонни. — Нет, — ответил Клаус. — Ребекка ничего не скажет, пока ты сама не решишь поделиться новостями, — судя по тому, как ее друзья отреагировали на новость об их отношениях, Бонни, вероятно, не стала бы распространяться о своей беременности в ближайшее время. — Да, так я и сделаю, — сказала Бонни. Идея сказать отцу, что она проводит лето со своими друзьями, звучала проще, чем сказать ему, что он собирается стать дедушкой. Это помогло бы ей выиграть время, чтобы без проблем поехать в Новый Орлеан и разобраться с ковеном. — Когда мы поедем? — Как только ты будешь готова, — сказал Клаус, улыбаясь. Он был более чем готов уехать из Мистик-Фоллс. Элайджа нуждался в их помощи. — Феликс и Анжелика подготовили для нас дом, так что мы можем поехать уже сегодня. — Мне нужно собрать вещи, — пробормотала Бонни. Она понимала, как сильно он хотел найти Элайджу, и, несмотря на ее желание остаться и поговорить с друзьями, в основном с Кэролайн, она не могла откладывать поездку. Чем скорее они доберутся до Нового Орлеана и встретятся лицом к лицу со своими врагами, тем будет лучше. — Но я согласна поехать сегодня, — Бонни приняла решение. Клаус ухмыльнулся, а затем нахмурился, чувствуя, как противоречивые эмоции эхом отдаются через связь. — Тебя что-то еще беспокоит. Бонни нервно прикусила губу: — Все происходит так быстро, у нас даже не было возможности поговорить о… нас, — она сделала глубокий вдох. — У нас будет ребенок, и я даже не знаю… — она набралась смелости, чтобы наконец спросить: — Кто мы друг для друга, Клаус? — ведьма посмотрела ему в глаза, чувствуя, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Ты хочешь, чтобы я встал на одно колено и попросил тебя выйти за меня замуж? — спросил он с привычной ухмылкой на лице. — Ты серьезно видишь повод для шуток? — она пыталась серьезно с ним поговорить. Бонни встала, начиная злиться. — Я хочу разобраться, а ты… — Неужели так важно повесить ярлык на наши отношения? — с любопытством спросил он. Бонни смущенно отвела взгляд. Для него это, вероятно, не имело большого значения, но у нее было мало опыта в такого рода вещах. Джереми был ее единственным парнем, и с ним было легко. Они близки по возрасту, он был подростком, но Клаус не мальчик. Он был на тысячу лет старше и гораздо опытнее ее. И как бы она ни старалась не думать о том, что сказали Эбби и Деймон, сомнения начали занимать все больше ее мыслей. «Достаточно скоро он потеряет интерес и перейдет к другой ведьме». «Он всего лишь использует тебя». «Единственная причина, почему он с тобой, это то, что он не смог залезть под юбку Кэролайн!» Между ними все развивалось стремительно: секс, связь, а теперь еще и ребенок. Бонни чувствовала себя подавленной. И она хотела знать, ей нужно было знать, было ли это чем-то большим, чем просто секс. Было ли это так же важно для него, как и для нее. — Это важно для меня, — тихо ответила она. Секс для него не имел большого значения. Он, вероятно, был с сотнями женщин, но для нее это был огромный шаг. Она никогда не чувствовала подобного к кому-либо, она не была ни с кем связана, и ко всему прочему она никогда не была беременна. Бонни нужно было знать, что Клаус думает об их отношениях. — Это просто секс или… — она неуверенно замолчала. Клаус обошел кухонный островок и встал перед ней. Бонни вздрогнула, когда он взял ее за руку. Одно его прикосновение, и она была готова превратиться в лужицу. — Не верь ни единому слову Деймона, — сказал он, пытаясь сдержать гнев от одной лишь мысли об этом невыносимом вампире. Он должен был убить Деймона, когда у него была возможность, но он этого не сделал. Он сохранил его жизнь из-за Бонни. — Я не… — Да, — Клаус перебил ее. — Ты серьезно веришь, что я просто использую тебя? — спросил он. После всего, что произошло между ними, она все еще сомневалась в нем. Разве он не проявил себя? Бонни опустила взгляд на их руки. — Нет, — тихо ответила она. — Я хочу верить, что это больше, чем просто секс, но… — она не хотела надеяться и допустить, чтобы все ее воздушные замки рухнули в мгновение ока. — Я хочу тебя, а ты — меня, думаю, мы оба с этим согласны, — сказал Клаус, пристально глядя ей в глаза. Бонни кивнула. Химия между ними, их взаимное желание были более чем очевидны прошлой ночью. — Я хочу больше, чем просто твое тело, — признался он. Бонни почувствовала счастье и облегчение, услышав его слова. — Ты околдовала меня, Бонни, — тихо сказал Клаус, поднимая другую руку и касаясь ее щеки. — Ты пленила меня, сразила меня наповал, я даже не мог этого предвидеть. Бонни застала его врасплох, она, как ураган, сбила его с ног, и он не смог ее остановить. Клаус представить себе не мог, что эта девушка будет так много значить для него, что она что-то пробудит в нем, что она заставит его почувствовать то, что его холодное мертвое сердце считало невозможным. — Ты моя, — заявил Клаус. — Моя возлюбленная, моя пара, мать моего ребенка. Бонни уставилась на него, чувствуя тепло его пальцев на коже и гулкое биение своего сердца. — Если я твоя, — прошептала она, — то ты тогда мой? Ты принадлежишь только мне? Клаус отпустил ее руку и обнял за талию, притягивая ближе и прижимая ее тело к своему. Рука, ласкающая щеку, плавно переместилась на затылок, их губы почти соприкоснулись. — Да, — ответил он прежде, чем его губы прижались к ее. Сердце Бонни запело от счастья. Это ни в коем случае не было признанием в любви, но что-то очень близкое к этому, что мог дать такой человек, как Клаус. И для Бонни этого было достаточно, по крайней мере, пока. Она чувствовала себя безумно счастливой, когда поцеловала его в ответ, поглаживая его голую спину и плечи. Он принадлежал ей, а она — ему, и это единственное, что сейчас имело значение. Новый Орлеан Лежа в гробу, Элайджа видел сон. Ему снилась деревня, которую он в детстве называл домом. Он видел своих братьев и сестру, многочисленные воспоминания о вечерах, проведенных в лесу, где они бегали и играли, не заботясь ни о чем на свете. Элайджа стоял возле белого дуба, наблюдая, как маленький Кол, ещё с пухлыми ножками и ручками, как любой ребёнок его возраста, следовал за Никлаусом, как хвостик. Милая Ребекка подняла с земли палку и притворилась, что это меч. Финн, как всегда, сидел в стороне, тихий и угрюмый, он наблюдал за ними, но никогда не участвовал в их играх. — Вы были так молоды и невинны, — прошептал слишком знакомый голос. Элайджа повернулся и улыбнулся женщине, которая подошла и встала рядом с ним: — Аяна, — она была как вторая мать для них всех. Аяна грустно улыбнулась. — Иногда я мечтаю, чтобы вы все остались такими навсегда. — Я тоже, — согласился Элайджа. Как легко все было тогда, как просто. — Как ты здесь оказалась? — спросил он, нахмурившись. Она была мертва, как у неё получилось забраться ему в голову? Аяна только загадочно улыбнулась. — Тебе нужно проснуться, Элайджа. — Я не могу. Темная магия удерживает меня на месте, — медленно пожирая его силы и жизнь. Он иссыхал и ничего не мог поделать. Аяна взяла его за руку. — Ты должен проснуться, Элайджа. Ты должен предупредить Никлауса и Бонни об опасности, надвигающейся на них. — О чем ты? — обеспокоенно спросил Элайджа. — Грядет война. Война, которая изменит баланс в сверхъестественном мире, и они окажутся в центре этой битвы. — Что я могу сделать? — Ты должен предупредить Никлауса, что Майкл и Эстер замышляют заговор на другой стороне. И есть и другие… Элайджа напрягся, когда она упомянула его родителей. — Что они замышляют? — Я точно не знаю, — печально ответила Аяна. — Эстер больше мне не доверяет, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить их, — поклялась она, сжимая его руку, а другой заботливо погладив по щеке. — Дорогой Элайджа, ты всегда был рядом с ним… — пробормотала она. — Сейчас ему потребуется твоя и Ребекки помощь больше, чем когда-либо. Вас троих вместе не остановить, по отдельности вы ничто. Элайджа кивнул. — Даю тебе слово, что сделаю все возможное, чтобы Бонни и ее ребенок были в безопасности, и что я помогу брату. — Я знаю, — Аяна поцеловала его в щеку. — И я тоже помогу, и ведьмы моей крови, — пообещала она, взяв его за обе руки. — Ковен ведьм, который послал охотников за Бонни, возглавляет женщина, ведьма, Провидица, которая когда-то была частью ковена Нового Орлеана, но была изгнана много лет назад. Ее зовут Кассандра. А ведьма, которая заперла тебя в гробу — Айрис, ее протеже. Глаза Элайджи потемнели, он, наконец, узнал личность того, кто заманил его в ловушку. — Скажи Бонни, что она не одна, — попросила Аяна. — Скажи ей, что ведьмы Беннет защищают своих и что мы с ее бабушкой делаем все, что в наших силах, чтобы помочь ей, помочь вам всем. Элайджа кивнул. — Я скажу, — он ахнул, когда почувствовал, как теплое покалывание распространилось от его пальцев по всему телу — магия Аяны. — Проснись, Элайджа, — сказала она, посылая ему волну силы. — Проснись. Невероятно мощная сила прокатилась по всему телу, тотем, удерживающий первородного на месте, вспыхнул пламенем и превратился в пепел. Темная магия была уничтожена одним ударом ее силы. Глаза Элайджи открылись. Он резко вздохнул, впуская кислород в легкие. Наконец-то он был свободен. Магия Аяны освободила его.

***

Бонни прикусила губу, переворачивая страницу, полностью поглощенная гримуаром Эмили. Клаус сидел рядом с ней, попивая бурбон, в то время как Ребекка и Мэтт обнимались на своих местах, хихикая и тихо перешептываясь. Белль уснула, как только они сели в самолет, а Райли и Джесси играли в карты. Примерно через тридцать минут их частный самолёт должен был приземлиться в Новом Орлеане. Было удивительно, как быстро Клаус сумел все организовать. К тому времени, как Бонни закончила собирать вещи и наложила всевозможные защитные заклинания на дом, он уже договорился о перелёте и приказал двум гибридам приехать в Мистик-Фоллс, чтобы незаметно наблюдать за ее отцом. Остальная часть его стаи прибудет в Новый Орлеан через несколько дней. Ее отец на удивление хорошо воспринял новость об импровизированной поездке. У Бонни было смутное подозрение, что Ребекка имеет к этому какое-то отношение, но она не сказала ей об этом. Она крепко обняла отца и пообещала звонить как можно чаще. Бонни чувствовала себя виноватой за ложь, но так было гораздо легче и проще, чем объяснить правду. Она не хотела рассказывать о беременности. Бонни даже не сказала Мэтту, тот был уверен, что они летят в Новый Орлеан, чтобы спасти Элайджу и разузнать о ковене, который охотился за Бонни. Клаус положил руку ей на колено, вырывая из раздумий. — Эти заклинания, должно быть, действительно хороши, — пробормотал он. Бонни улыбнулась, чувствуя бабочек в животе от нежного прикосновения. — Да. Эмили была чрезвычайно могущественной ведьмой. Она придумала несколько замечательных заклинаний, — одно из которых, в частности, Бонни хотела повторить. Эмили создала кольца, которые передавались по наследству в семье Гилбертов и с помощью которых Джереми и Аларик возвращалась к жизни, когда были убиты сверхъестественными существами. Бонни подумывала о создании колец для своего отца и Мэтта. Она подробно изучала заклинание и была уверена, что сможет воссоздать его. Плавно рука поднялась выше, на бедро. Бонни заерзала. На ней было платье, что давало его проворным рукам достаточно возможностей для действий. — Клаус… — она строго посмотрела на него, надеясь, что он поймет намек. Конечно, это не остановило Клауса. Он просунул руку под платье и погладил мягкую кожу. У нее перехватило дыхание, уголки его губ изогнулись в коварной усмешке. — Что-то не так, милая? — невинно спросил он, в то время как его пальцы продолжали свое исследование. Бонни недовольно уставилась на него и тихо ахнула, когда он провёл вдоль края трусиков. О Боже! Она не могла издать и звука. Они были в самолете, Мэтт и Ребекка сидели в нескольких футах от них. Не говоря уже о гибридах. «Возможно ли так часто заниматься сексом?» — задумалась Бонни, прикусив губу, когда он потёр ее клитор. Клаус ухмыльнулся, почувствовав влагу между ее ног. Бонни закрыла глаза. Это было чудо, что им удалось выбраться из постели, чтобы она могла пойти домой, собрать вещи и подготовиться к поездке. Несколько часов назад она выкрикивала его имя во всю глотку, а теперь Бонни снова сидела мокрая и готовая к большему. С ней было что-то не так. Она стала сексуально зависимой. — Прекратите, — внезапно раздавшийся голос Ребекки подействовал так, словно ее окатили ведром ледяной воды. Бонни вскочила со своего места, как ужаленная. Джесси рассмеялся над ее реакцией, а Райли попытался скрыть собственный смех притворным кашлем. Бонни недовольно посмотрела на них обоих. — Я мог бы сказать тебе то же самое, — Клаус свирепо посмотрел на сестру. В конце концов, она и квотербек чуть не сжирали друг друга прямо у них на глазах. — Почему бы нам не поменяться местами? — предложила Бонни. Ребекка не выглядела счастливой из-за такого поворота событий, но согласилась. Бонни села рядом с Мэттом, пытаясь успокоить дикое биение сердца и забыть о греховных вещах, которые Клаус мог сотворить своими пальцами. Упомянутый гибрид надулся, как ребенок, которого лишили любимой игрушки. — Не могу поверить, что это происходит на самом деле, — пробормотал Мэтт. — Я уволился из «Мистик-гриль» и лечу в Новый Орлеан, чтобы помочь своей девушке спасти ее брата, — он покачал головой, но на лице была счастливая улыбка. — Ты попрощался с Кэролайн? — спросила Бонни. Она пыталась дозвониться до Кэролайн, но подруга не ответила ни на один из ее звонков, поэтому Бонни оставила короткое голосовое сообщение, оповестив, что ее некоторое время не будет в городе. — Нет. Я пытался дозвониться до нее, но она не взяла трубку. Я думаю, она злится на меня после того, что Ребекка сделала с ней… — в конце концов Ребекка рассказала, как она отомстила братьям Сальваторе и Кэролайн. Мэтт этого не одобрил и хотел поговорить с Форбс, но она не ответила, и у него не нашлось времени зайти к ней. — Она тоже злится на меня, — пробормотала Бонни. — Потому что ты с Клаусом, — он знал о ссоре между ними. — Дай ей время. Она просто шокирована, но она свыкнется, — Бонни и Кэролайн были подругами с незапамятных времен, ни один парень или, в данном случае, вампир не мог разрушить их дружбу. Бонни вздохнула. — Надеюсь, ты прав, — она практически потеряла двух своих лучших друзей, и от этого было больно. Бонни не знала, когда снова увидит Елену или Кэролайн, если вообще увидит, учитывая, что она направлялась в Новый Орлеан. Она почувствовала странную боль в сердце. Бонни не знала почему, но ей казалось, что она уезжает навсегда, и это пугало ее. Она уставилась в иллюминатор. — Мы здесь, — прошептала она в тот самый момент, когда пилот объявил, что они вот-вот приземлятся. Они наконец прибыли в Новый Орлеан.

***

После посещения могилы своей матери Эбби Беннет вылетела в Джорджию первым попавшимся рейсом. С неспокойным чувством на душе она постучала в дверь. Сон или кошмар, который ей приснился ранее днём, напугал и сбил ее с толку. Она не знала, была ли встреча с матерью плодом ее воображения или реальностью. Когда Эбби посетила могилу Шейлы, она долго и упорно думала о том, что делать, пока, наконец, не приняла решение приехать сюда. К единственному человеку, который мог бы ей помочь. — Эбби, — темноволосая женщина, открывшая дверь, в шоке уставилась на нее. Прошли годы с тех пор, как они виделись в последний раз, восемнадцать лет, если быть точным. Женщина отступила, жестом приглашая Эбби войти. — Ты должна пригласить меня войти, — нервно сказала Эбби. — Значит, это правда, — женщина поджала губы. — Такими темпами мы скоро вымрем, — пробормотала она. — Почему ты приехала? — Потому что мне нужна твоя помощь, — сказала ей Эбби. — Это касается моей дочери, Бонни. — Входи, кузина, — вздохнула Джоанна Беннет. Эбби слабо улыбнулась ей, когда переступила через порог. Им нужно было многое обсудить.