Crimson Peak

Новый Орлеан Давина испуганно проснулась. Что-то было не так. На чердаке было темно и холодно, и неприятное, гадкое чувство разрасталось в душе. Она села и в замешательстве огляделась, пытаясь найти источник своего дискомфорта. И вот тогда она заметила. Гроб, в котором был заключён первородный, теперь пуст. Он исчез. Древний сбежал. Сердце опустилось в пятки. «Как?» — в панике спросила она себя. Давина днями напролёт пыталась разрушить темную магию, защищавшую гроб, и каждый раз терпела неудачу. Она встала с кровати и подошла к пустому гробу. Дрожащими руками девушка коснулась черного пепла — единственное, что осталось от тотема, который удерживал первородного на месте. Кто-то, должно быть, помог ему, это было разумное объяснение. Темная магия ослабила его и медленно истощала, он никак не мог выбраться самостоятельно. «Но кто ему помог?» — со страхом спросила она. — «Кто был настолько силен, чтобы разорвать такую темную магию и выпустить его, пока я спала?» Давина ничего не почувствовала. Она заснула после очередной неудачной попытки снять заклинание, и теперь первородный исчез. Она закрыла глаза, дрожа, вспоминая видения, которые преследовали ее во сне. Ей нужно было предупредить Марселя. Это началось. Конец был близок.

***

Дом на плантации, который Феликс и Анжелика подготовили для Клауса, был ошеломляющим. Красивый особняк в стиле греческого возрождения с высокими белыми колоннами и великолепным крыльцом уютно располагался среди красивых дубов. Он был близок к городу, но с достаточно обширной территорией, чтобы предоставить им необходимое уединение. Анжелика и Феликс постарались на славу. Дом был обставлен мебелью, и на кухне была еда, к большой радости Белль, так как она умирала с голоду. Пока гибриды ели, Анжелика показала Бонни, Мэтту и Ребекке дом и их комнаты. Клаус воспользовался возможностью поговорить с Феликсом, и они перешли в кабинет. — Что ты узнал? — спросил Клаус, как только дверь за ними закрылась. — У Марселя целая армия вампиров, большинство из них полуночники, но у его приближённых есть дневные кольца, — сказал Феликс. — У него договорённость с местными властями, поэтому они закрывают глаза на его вампиров при условии, что те кормятся только от туристов. Он также очаровал местных жителей, многие не только уважают его, но и любят. Клаус слушал гибрида, заложив руки за спину, глядя в окно. — Ведьмы живут в страхе, — продолжил Феликс. — Если кто-то нарушает его правила, то его убивают, все молчат и ничего не говорят. Я не смог ничего узнать о ведьме, которая ему помогает. До меня дошли кое-какие слухи, но ничего существенного. — Какие слухи? — спросил Клаус. — Был какой-то ритуал, и он пошел не так, как планировалось. Это была очень важная церемония для ведьм, и, похоже, Марсель имел к этому какое-то отношение, но я не знаю подробностей. Я выясню, — в конце концов, он пробыл в городе не так уж долго. — Есть девушка, Марсель, кажется, очень заинтересован в ней. Клаус повернулся лицом к Феликсу: — Его возлюбленная? — Нет. Она пару раз отказывала ему, но он продолжает пытаться завоевать ее расположение. Ее зовут Камилла, и она работает в местном баре «Руссо». Софи и ее сестра тоже там работали. — Да? — Клаус ухмыльнулся. Если и был какой-то способ добраться до врага, так это через женщину. — Присматривай за девушкой, она может пригодиться. Феликс кивнул. — Есть кое-что еще. — Что? — Вампиры все больше беспокоятся об оборотнях Наварро. Похоже, Луис Наварро захватил еще одну стаю в Миссисипи. Франко Наварро и его братья — самая большая угроза Марселю и его правлению. — Стая Наварро всегда хотела Новый Орлеан, — пробормотал Клаус. Вампиры, без сомнения, боялись, что оборотни могут напасть в любой момент. Он не мог не позлорадствовать. Независимо от того, сколько вампиров было в распоряжении Марселя, все они могли пасть замертво от одного укуса оборотня. Стая Наварро и маленькая армия Марселя не представляли для него реальной угрозы. Самой большой угрозой для Клауса и Бонни были ведьмы. — Ты знаешь, кто сейчас лидер у ведьм? — Есть несколько старейшин, но они остаются в тени. Они боятся, что Марсель может убить их. — Выясни, кто они такие, — приказал Клаус. — Я также хочу знать, кто сейчас регент, — когда они прибыли в Новый Орлеан триста лет назад, Майклсон заключил союз с ведьмами, и с поддержкой регента они захватили город за одну ночь. Возможно, и в этот раз он мог бы заключить аналогичную взаимовыгодную сделку. Если только эта ведьма не была причастна к охоте на Бонни, в этом случае Клаус просто убил бы ее. — Сделаю, Альфа. — Ты хорошо поработал, — Клаус похвалил Феликса. За то короткое время, что он пробыл в Новом Орлеане, он собрал полезную информацию. — Можешь идти. Феликс вышел из кабинета, Клаус остался задумчиво смотреть в окно. Ему нужно было все тщательно обдумать и составить план. Какая-то его часть хотела спуститься по Бурбон-стрит и найти Марселя. Но он не мог этого сделать, пока нет. Сначала ему нужно было найти Элайджу, а потом он разберется с Марселем. Марселус. От одной мысли о нем у него закипала кровь. Клаус вырастил его. Он дал мальчику имя, дом, образование. Он относился к Марселю как к члену семьи, и когда Клаус подумал, что Майкл убил его, он оплакивал его. И все это время Марсель был жив, почти сто лет, и ни разу не пытался связаться с Клаусом. Вместо этого он собрал армию и захватил королевство. Клаус стиснул челюсти. «Мое королевство», — сердито подумал он. Его город, его королевство прибрал к своим рукам тот, кого он считал своим сыном. «Наслаждайся, пока можешь», — подумал Клаус, глядя в темное ночное небо. Правление Марселя подходило к концу.

***

Почистив зубы и умывшись, Бонни уставилась на свое отражение в зеркале, чувствуя нервозность. Она будет жить в одной комнате с Клаусом. Они будут спать в одной спальне, в одной кровати. Возможно, глупо так переживать, учитывая все, что между ними произошло. Что еще хуже, она понятия не имела, что надеть. Ее розовая пижама вдруг показалась такой девчачьей, такой детской. Бонни прикусила губу. У нее не было ничего сексуального или достаточно женственного, она ни разу не спала с мальчиком… нет, не с мальчиком, с мужчиной. Бонни не знала, что делать. Ей никогда не приходилось беспокоиться о том, чтобы произвести впечатление на Джереми, но ей хотелось сделать это для Клауса. Она хотела, чтобы он считал ее красивой и сексуальной, чтобы он желал ее. Когда Бонни собирала вещи в поездку, ей даже в голову не пришло, что они с Клаусом будут спать в одной спальне. И теперь казалось, что у нее вот-вот случится приступ паники. «Думаешь, ему важно, что на тебе надето? Он просто сорвёт это с тебя». Бонни покраснела, вспомнив, что он сделал с ее платьем прошлой ночью. «Ты можешь удивить его и выйти из ванной голой», — продолжал шептать в голове коварный голосок. — «Держу пари, ему это понравится!» Нет, просто потому, что они делили спальню, не означало, что они будут заниматься сексом каждую ночь. «Конечно, милая, продолжай убеждать себя!» Бонни на мгновение закрыла глаза. Как бы она ни пыталась обмануть себя, думая, что они просто лягут спать, она понимала, что так не получится. Бабочки в животе затрепетали, руки задрожали, когда бурное воображение подкинуло несколько очень ярких картинок. Сделав глубокий вдох, она вышла из ванной в простой белой майке на бретельках и подходящих трусиках. В этом не было ничего сексуального или милого, но это было лучше, чем ее ярко-розовые пижамные штаны. И судя по взгляду, которым ее одарил Клаус, он определенно оценил ее внешний вид. Бонни, нервничая, подошла к кровати. Она сама не понимала, откуда взялось это волнение. Это был всего лишь Клаус. Клаус, который проделывал с ее телом самые удивительные, сводящие с ума вещи. Он уже был в постели, сидя, прислонившись спиной к изголовью. Его обнаженное тело было прикрыто лишь темной шелковой простыней, наброшенной на бедра. Голубые глаза заблестели, оглядывая девушку и уделяя особое внимание стройным ногам, губы изогнулись в усмешке. Этого было достаточно, чтобы заставить ее сердце учащенно биться, а желанию распространиться по венам. «Что теперь?» — задалась вопросом Бонни, стоя перед кроватью. Ее первым побуждением было забраться на другую сторону, рядом с Клаусом, и заснуть, но это было бы глупо. Сон — последнее, о чем она думала, и, судя по желанию, которое эхом отдавалось через связь, Клаус был такого же мнения. Сделав глубокий вдох, Бонни подошла к постели со стороны гибрида. Его голубые глаза сверкнули, следя за ее каждым движением. Она забралась на кровать и оседлала его. Клаус ухмыльнулся, явно довольный, руки по-хозяйски легли на бёдра. Она почувствовала, как его возбужденный член уткнулся в промежность, и поняла, что на нем не было боксеров. Она залилась краской, и желание только усилилось. Бонни коснулась его лица, погладила по щеке и посмотрела в потемневшие голубые глаза. Ей все еще казалось нереальным, что она может вот так сидеть у него на коленях и свободно прикасаться к нему. Что она была здесь, в Новом Орлеане, с ним, в одной постели. «Я принадлежу ему, а он — мне», — подумала она. Эта мысль заставила ее внутренности расплавиться и голову закружиться от счастья. Кончиками пальцев она прошлась по его пухлым губам. У Клауса были такие соблазнительные губы. Их хотелось целовать, не останавливаясь. Она усмехнулась, когда тот открыл рот и лизнул палец, игриво посасывая. Она быстро отдернула руку. — Почему ты так нервничаешь? — спросил он, чувствуя легкую дрожь, пробежавшую по ее телу. Бонни положила руки ему на плечи. — Я просто… — она посмотрела вниз на его грудь, медленно обводя глазами татуировки, прежде чем опустить глаза на подтянутый торс. — Это ново для меня, — призналась она шепотом. — Делить комнату… кровать. Клаус нежно коснулся ее щеки, прежде чем приподнять подбородок и встретиться с ней взглядом. — И для меня, — тихо сказал он. Клаус не был святым, в его постели побывало бесчисленное количество женщин. Но близость, которую он теперь разделял с Бонни, была для него новым опытом, отличным от всего, что он когда-либо испытывал. Он должен был волноваться так же, как и она, но в душе царило абсолютное спокойствие. Когда Клаус касался ее лица, когда смотрел на нее, это казалось правильным. Никогда за столетия скитаний по земле он и представить себе не мог, что почувствует такое. Бонни улыбнулась и наклонилась к нему, пока их губы не встретились в нежном поцелуе. Его губы были мягкими, теплыми и приятными. Прошлой ночью их охватила сильная, отчаянная потребность, подобная огню. Но теперь все было по-другому. Они целовались медленно, сладко, их губы касались друг друга нежно и трепетно, как мягкое прикосновение крыльев бабочки. Тело покалывало, сердце бешено заколотилось в груди. «Пусть это никогда не заканчивается», — подумала Бонни, продолжая целовать его. — «Пожалуйста… не забирайте его у меня». В ее жизни наконец появился маленький лучик света, счастья, и она не хотела его лишиться… никогда. Бонни желала удержать его, сохранить навсегда и защитить от жестокого и темного мира, который их окружал. Клаус тепло обнял ее, сближая их тела и целуя, целуя сладкие губы. Бонни прильнула к нему, чувствуя себя желанной, нужной. Клаус прикусил нижнюю губу, и Бонни приоткрыла рот, впуская его. Языки встретились и закружились в хорошо знакомом танце. Они целовались без спешки, наслаждаясь и исследуя друг друга. Казалось, у них было все время в мире. Клаус притянул ее ещё ближе, вплотную прижимая к груди, и Бонни обвила руками его шею, играя с золотистыми кудрями. В конце концов ей пришлось отстраниться, чтобы отдышаться. Почувствовав себя смелой, она стянула с себя майку, бросив ее куда-то на пол. Глаза Клауса потемнели от желания, когда он впился взглядом в обнаженную грудь, сжимая ее в ладонях и чувствуя, как соски твердеют от столь интимных манипуляций. Бонни закрыла глаза, тихо ахая, чувствуя жар во всем теле и слишком знакомую пульсацию между ног. Он застонал, когда она покрутила бёдрами, потеревшись о возбужденный член, и резко притянула к себе, целуя в губы. Клаус внезапно отстранился, насторожившись. — Что случилось? — спросила Бонни, когда он убрал руки от ее груди. — Клаус? Он сидел очень тихо, с пустым выражением лица, словно телом был в спальне, а душой в другом месте. — Клаус, что происходит? — обеспокоенно спросила Бонни. — Элайджа… — прошептал Клаус. — Я нужен ему. Он так быстро сорвался с места, что Бонни не успела среагировать. В одну секунду она сидела у него на коленях, а в следующую он опустил ее на кровать, оделся и спрыгнул с балкона спальни. — Клаус! — крикнула ему вслед Бонни, но того и след уже простыл. Она осталась на кровати полураздетой и сбитой с толку внезапным поворотом событий. Какого черта? Джорджия — Беременна? — повторила Джоанна, протягивая Эбби чашку кофе. — От вампира? — она пыталась переварить все новости, что ей рассказала двоюродная сестра. Она никогда бы не подумала, что однажды услышит такое. — От первородного гибрида, — уточнила Эбби, забирая чашку дрожащими руками. Ей самой все еще было трудно поверить в это. — Я пыталась убедить ее сделать аборт, но она хочет ребенка. Она полна решимости сражаться со всем миром, если потребуется. Джоанна села за кухонный стол напротив Эбби. — Вампир и ведьма зачали ребенка, — в это было невозможно поверить. В конце концов, эти два вида были смертельными врагами: ведьмы — слуги природы, вампиры — мерзости. Как природа позволила им создать новую жизнь? — Я не знаю, как это получилось, Бонни тоже. — Женщины Беннет всегда были чрезвычайно плодовиты, — тихо сказала Джоанна. — Мама всегда говорила, что все женщины Беннет наделены тремя великими дарами: красотой, силой и плодовитостью. Эбби грустно улыбнулась. Ее мать тоже однажды это сказала. — Я не знаю, что делать, Джо. Духи не успокоятся, пока этот ребенок не умрет, пока они оба не умрут, — не только духи, но и ведьмы, и другие сверхъестественные существа хотели их смерти. Как только они узнают о Бонни и ее ребенке, они придут за ней. — Это идет вразрез со всем, что должна отстаивать ведьма. Бонни нельзя рожать это существо, этого монстра! — Монстра? — переспросила Джоанна, уставившись изумрудными глазами на Эбби. — Ты действительно в это веришь, кузина? — Клаус Майклсон — худшее существо, когда-либо жившее на свете. Как от него может родиться что-то, кроме монстра? — Эбби сердито сплюнула. Гибрид обладал дурной славой, и она твёрдо верила, что он просто использовал Бонни. Он не мог любить ее. Он вообще не умел любить. — Ребенок — не только его, но и твоя кровь, кровь твоей дочери, — напомнила ей Джоанна. — Ты серьезно веришь, что твоя дочь родит монстра? Эбби отвела взгляд, не отвечая, вместо этого она вспомнила сон и видение своей матери. — Я думаю, моя мама хочет, чтобы я помогла Бонни, — тихо сказала она. — Но единственный способ, которым я могу помочь ей, — это избавиться от этого…существа. Это лучший вариант. И самый правильный, — если бы только Бонни послушала. — Это ее решение, а не твое. Если она хочет сохранить ребенка, ты должна уважать это. — Они убьют ее! — Эбби подорвалась с места. Она видела это во сне, Бонни лежала вся в крови. Женщина верила, что это видение, а не просто сон. — Духи не успокоятся, пока не убьют их обоих. Ты думаешь, я просто успокоюсь и позволю им сотворить такое? — Тогда помоги ей в борьбе с ними! — крикнула в ответ Джоанна, тоже вставая. — Ты хоть понимаешь, в какой опасности твоя дочь? — спросила она. — Что будет с сообществом ведьм, с нашей семьей, если Бонни умрет? Шейла мертва, ты вампир, получается, что Бонни теперь глава семьи Беннет. Ты объяснила ей, что это значит? Эбби молчала, избегая взгляда Джоанны. — Бонни знает о своем праве по рождению? — сердито спросила Джоанна. — Знает ли она, какой статус имеет в сверхъестественном мире? Ты ей хоть что-нибудь рассказала? — Какой в этом смысл? — защищаясь, ответила Эбби. — Мама никогда не играла активной роли, как и моя бабушка. Последнее, чего я хотела, — это забивать голову Бонни семейным наследием, — с презрением сказала она. Эбби всегда ненавидела то бремя, которое взвалили на нее в детстве. Для неё наследие Беннетов было словно свинцовой тучей, нависшей над головой, в отличие от матери, которая всегда говорила о нем с гордостью. Шейла рассматривала их положение как привилегию и ответственность, Эбби всегда воспринимала его как бремя. Она хотела быть нормальной, как ее друзья. Магия казалась рутиной, нелюбимым занятием, в котором она должна была преуспевать, чтобы угодить своей матери. Так было до тех пор, пока не появился Майкл. В ту ночь, когда она иссушила первородного, Эбби наконец поняла, что значит быть ведьмой. Сила, эйфория и удовлетворение, которые она испытала, когда поставила древнего на колени были новыми, неизвестными ей чувствами. Это было невероятно, и это вызвало зависимость и привело ее на путь разрушения. — Бонни должна знать, — голос Джоанны вырвал Эбби из раздумий. — Это ее право. — Зачем? — спросила Эбби. — Ведьм Беннет почти не осталось. Наша семья уже много лет бездействует. Никто не воспринимает нас всерьез. Джоанна покачала головой и недоверчиво уставилась на Эбби. — Возможно, если бы наши лидеры не убегали от своих обязанностей, все было бы по-другому, — с ядом в голосе высказалась она, и это был явный укор в сторону Эбби. Шейла не играла активной роли, но старалась сделать все возможное для семьи. Эбби даже не потрудилась хоть как-то помочь. — Я приехала сюда не для того, чтобы ссориться. Я приехала, потому что хочу помочь Бонни, — этот сон заставил ее встревожиться и обеспокоиться о будущем своей дочери. — Она в опасности, и я хочу защитить ее, но она меня не слушает. Все внутри меня кричит, что ребенок должен умереть. Это то, чего хотят духи. — А чего хочет Бонни? — спросила Джоанна. — Тебя это вообще волнует? — Бонни хочет ребенка, — спросила Эбби. Ее дочь была полна решимости сохранить своего ребенка, и переубедить ее в обратном было невозможно. — Но… — Тогда помоги ей, — тихо сказала Джоанна. То же самое, что сказала ее мать. Эбби не знала, что делать. — Даже если это означает пойти против всего, во что я верю? — спросила она. — Если ребенок — это чистое зло… — А что, если это не так? Откуда ты знаешь? Дети рождаются злыми или они становятся такими из-за обстоятельств? Эбби прикусила губу. — Я не знаю! — Вот именно, — сказала Джоанна. — Мы не знаем, каким будет ребенок Бонни, Эбби, — она смягчилась, увидев беспокойство и страх на лице кузины. — Духи может и хранители равновесия, но это не значит, что они всегда правы. — Что мне делать? — спросила Эбби с отчаянием. — Ты нужна своей дочери, — сказала Джоанна. — Поддержи ее любым возможным способом. — Духи убьют ее, — на глазах Эбби выступили слезы. — Ты же знаешь их. Любая ведьма, осмелившаяся бросить им вызов, потом расплачивается за это. Я не хочу, чтобы они причинили вред моей маленькой девочке. Джоанна придвинулась к Эбби и взяла ее за руку. — Тогда мы должны найти способ защитить ее. Если Бонни умрет, основная ветвь рода Беннет умрет вместе с ней. Мы не можем этого допустить. — Но как мы можем защитить ее? — спросила Эбби. — Духи всемогущи, никто не может победить их. — Духов даже не существовало бы без нашей родословной, — пробормотала Джоанна. — Они есть лишь потому, что существует другая сторона, которая была создана нашим предком — Кетсией. — К чему ты клонишь? — Эбби непонимающе уставилась на кузину. — Одной Бонни, возможно, не справиться с ними, — сказала Джоанна, но была уверена, что молодая ведьма так просто не сдастся без боя. Но какой бы сильной она не была, это не сравнится с объединённой мощью целой родословной. — Время пришло, Эбби, — она посмотрела в глаза вампирше и сжала ее руку. — Пришло время снова созвать ковен Беннет. Прошли столетия со времён Салема, когда ковен Беннет был активен. — Как мы найдем всех ведьм Беннет? — спросила Эбби. Их осталось немного, но они были разбросаны по всему миру. — Ты представляешь, сколько времени потребуется, чтобы выследить их? Даже с помощью заклинания поиска… — У нас есть все, что нам нужно, — сказала Джоанна с улыбкой. — У кого есть сила призвать всех ведьм нашей родословной? Живых и мертвых? — У лидера нашего ковена, — на автомате ответила Эбби. — Или королева, если по-старому, — раньше лидера ковена всегда называли королевой. — А кто был последним лидером или королевой рода Беннет? — спросила Джоанна. — Моя мать, — ответила Эбби, а затем замерла. Шейла была королевой только номинально, как ее мать и бабушка. Со времен Салема ни одна ведьма Беннет не правила как королева ковена. Он был распущен и никогда не собирался после суда над ведьмами. — А после ее смерти кто стал нашей королевой? — Я, — ответила Эбби. — А когда ты стала вампиром, кто стал королевой? — спросила Джоанна с легкой улыбкой на губах. — Бонни, — ответила Эбби. — Она может призвать их. Как законная королева и лидер ковена, она имеет право призвать каждую ведьму Беннет. Джоанна кивнула. — Все ведьмы нашей родословной обязаны служить и повиноваться королеве. Против Бонни могут выступить духи и ведьмы, но за неё выступит чрезвычайно могущественная группа женщин. Эбби нервно сглотнула. Наследие, от которого она убежала, от которого она отказалась и от которого пыталась защитить Бонни, было единственной вещью, способной спасти ее. — Ты должна рассказать Бонни, — спросила Джоанна. — С ковеном на ее стороне у неё есть все шансы победить. Новый Орлеан Клаус двигался со скоростью вампира по темным улицам города. Элайджа взывал к нему, отчаянная мольба эхом отдавалась в голове так четко, как если бы он говорил ему на ухо. Напрягая все свои чувства, Клаус искал брата в толпе туристов и местных жителей, когда в нос внезапно ударил запах крови. Клаус ринулся в темный переулок, резко останавливаясь, когда заметил текущую по асфальту воду, смешанную с кровью. Несмотря на отсутствие освещения, гибрид все прекрасно видел. У стены лежали два тела мужчин, на шеях рваные кровавые раны. Третий был брошен на землю чуть подальше, он был тоже мертв, лицом повернут к нему, глядя в пустоту застывшими от ужаса глазами. А затем его взгляд переместился на женщину, прижатую к груди брата. Элайджа сидел на корточках и жадно, большими глотками пил ее кровь, вгрызшись в шею. Его кожа была бледной, серой от долгого отсутствия питания, поэтому он был явно доволен восполнить дефицит, судя по тихим стонам наслаждения. — Элайджа, — Клаус медленно и предельно осторожно подошел к нему, не зная, как брат отреагирует на его присутствие. Элайджа вскинул голову и зарычал, обнажив клыки, кровь потекла по подбородку и шее, капая на грудь. Он отбросил тело девушки и встал. — Я хочу ещё, — прошипел первородный, прежде чем внезапно исчезнуть. Клаус последовал за ним. Элайджа поймал пару, вышедшую из ресторана на углу, и утащил в ближайший переулок. Прижав девушку спиной к груди, он убрал ее волосы на одну сторону, обнажая шею. Она закричала, когда клыки вонзились в бледную плоть, разрывая артерию. У Элайджи, по крайней мере, хватило ума заткнуть ей рот другой рукой. Она билась как пойманная в клетку птица. Девушка пыталась вырваться из крепких и смертельных объятий, но все было напрасно. Мужчина, который сопровождал ее, в ужасе наблюдал за происходящим, прежде чем пуститься в бег в попытке спастись. Ему не удалось далеко уйти. Клаус схватил его за шею и потащил обратно в переулок, отшвырнув в бетонную стену. С громким треском уже бездыханное тело рухнуло на землю, из пробитой головы сочилась кровь. Элайджа бросил труп девушки и двинулся к мужчине, поднимая его за грудки и жадно впиваясь в шею. Клаус наблюдал из тени. Он никогда не видел Элайджу таким… голодным, жестоким. Даже в худшие моменты его брат всегда гордился своим самоконтролем. Элайджа отбросил мертвого мужчину и встал. Он вытащил из кармана носовой платок и дрожащими руками вытер кровь с подбородка. — Лучше? — спросил Клаус, склонив голову набок и изучая его. Казалось, он чуть успокоился, но всё-таки что-то было не так. Элайджа прикрыл глаза. Кожа до сих пор была сероватого оттенка, не так сильно, как раньше, но все же он ещё не восстановился. — Мне нужно еще, — прохрипел он, изо всех сил пытаясь контролировать голод. — Я никогда… — да, после кинжала он тоже просыпался голодным, но не настолько. Сейчас жажда крови была непреодолимой. У него никогда не было чего-то подобного, даже после обращения в вампира. — Я не могу остановиться. Тук… тук… тук… Он услышал сердцебиение Клауса. Элайджа облизнул губы, вспомнив вкус крови брата. Вены под его глазами снова появились, как и клыки. Его тело жаждало больше крови, и это сводило его с ума. — Это из-за тёмной магии, — пояснил Клаус. — Ты неделями истощался, твоему телу нужно восстановиться. В следующую секунду Элайджа с рыком припечатал Клауса в ближайшую стену и повернул голову в сторону, приготовившись впиться в его шею. Клаус ударил его, уложив на землю. — Не мою кровь, — прорычал гибрид. При других обстоятельствах он, не задумываясь, поделился бы с Элайджей своей кровью, но прошлой ночью Клаус пил у Бонни. В ее крови содержится магия, а значит, что по венам Клауса циркулировал просто настоящий мощный элексир. Если Элайджа попробовал бы его, то это было бы верным путем к катастрофе. Многие вампиры становились потрошителями из-за крови ведьмы, потому что она моментально вызвала сильную жажду и привыкание. В нынешнем состоянии Элайджи она принесла бы ему больше вреда, чем пользы. Элайджа встал и снова бросился на Клауса. Он хотел ещё крови, ему нужно было питаться, но Клаус ловко увернулся от него и снова ударил. Элайджа отшатнулся, из носа потекла кровь, но он был готов атаковать еще раз. Тук… тук… тук… Чувствительный слух поймал безошибочное биение человеческого сердца. Элайджа ударил Клауса и, не теряя времени, бросился на звук. Гибрид отшатнулся, удивленный его силой, и сердито последовал за братом. Женщина, держа за руку маленькую девочку, шла по улице. Они весело болтали, совершенно не подозревая о вампире, направлявшемся к ним. Клаус появился позади него, сломав ему шею прежде, чем Элайджа успел напасть на них. Женщина ахнула, маленькая девочка испуганно округлила глаза, когда незнакомец рухнул на землю прямо перед ними. — Добрый вечер, — Клаус ухмыльнулся и внушил им обеим забыть всё, что они только что видели. Ему также пришлось проделать то же самое с парой, которая целовалась на скамейке через дорогу, и пожилым мужчиной, вышедшим из дома в тот самый момент, когда Клаус свернул брату шею. Убедившись, что свидетелей не осталось, он схватил Элайджу и, перекинув его через плечо, с невероятной скоростью устремился домой.

***

— Как это просто ушел? — расспрашивала Бонни Ребекка. Они устроились в гостиной после того, как ведьма прибежала к ней и Мэтту в спальню, сообщив, что Клаус исчез. — Он сказал что-то об Элайдже, — сказала Бонни. — А потом просто в одну секунду испарился, — она, переодевшись в футболку и джинсы, нервно сидела на диване. — Я думал, Элайджа пропал, — сказал Мэтт. Он сел рядом с ней на диван, в то время как Ребекка беспокойно расхаживала туда-сюда. — Откуда Клаусу знать, где он? — Элайджа, должно быть, снова связался с ним, — пробормотала Ребекка. — Ты можешь сделать заклинание поиска? — она повернулась к Бонни. — Уже. Он в Новом Орлеане, но движется очень быстро, — она не смогла точно определить его местоположение, к тому же Бонни совсем не знала города, только то, что Клаус где-то поблизости и в безопасности. — Я пойду поищу их, — решила Ребекка. Бонни и Мэтт немедленно встали. — Я с тобой, — сказали они одновременно. — Я не думаю… — В этом нет необходимости. Я здесь, — обьявил внезапно появившийся Клаус, неся на руках бессознательного Элайджу. — Что случилось? — спросила Ребекка, бросившись к нему. Бонни тоже поспешила к братьям. Элайджа выглядел ужасно. Его волосы были растрепаны, одежда покрыта пеплом, а на подбородке красовалась засохшая кровь. — Феликс! — крикнул Клаус. Гибрид сразу же явился, за ним последовали Джесси, Райли, Белль и Анжелика. — В Квартале осталась пара трупов, убери их, — приказал он. — Райли и Джесси, идите с ним. И убедитесь, чтобы вас никто не увидел. Гибриды кивнули. Все трое пулей вылетели из дома. — Он такой серый, — прокомментировала Белль, с любопытством рассматривая бессознательного Элайджу. — Как будто его высушили, — пробормотал Мэтт. — Я принесу несколько пакетов с кровью, — тихо сказала Анжелика, прежде чем отправиться на кухню. — Где ты его нашел? — спросила Ребекка, дотрагиваясь до лба Элайджи. Счастье и облегчение мгновенно нахлынули на неё, ведь брат снова был с ними, но выглядел он действительно ужасно, как будто не ел годами. — В переулке, кормился от ничего не подозревающих туристов, — ответил Клаус. — Он сходит с ума от голода, — он направился к лестнице. — Я запру его в одной из спален, пока ему не станет лучше. Последнее, что им было нужно, — это чтобы Элайджа слетел с катушек и привлек внимание к их присутствию в городе. Тогда они лишатся их преимущества перед врагами. Бонни пошла за ним, но Клаус остановил ее. — Тебе нужно остаться здесь, милая, — он не хотел, чтобы Бонни находилась рядом с Элайджей в его нынешнем состоянии. — Но я могу помочь. Моя магия… Анжелика вернулась с кучей пакетов с кровью. — Элайджа сейчас думает только о крови. Как только он услышит твое сердцебиение, он нападет, — сказал Клаус. — Вам с квотербеком надо держаться от него подальше, пока он не придет в себя. — Он прав, — подтвердила Ребекка. — С Элайджей все будет в порядке, как только он придёт в себя, — она забрала пакеты с кровью из рук Анжелики и последовала за Клаусом. — Я думаю, ему понадобится больше крови, — сказала Белль, наблюдая за поднимающимися по лестнице первородными. — В холодильнике есть еще, — сказала Анжелика с обеспокоенным выражением лица. — Так что нам теперь делать? — спросила Белль, скрестив руки на груди. — Ждать, — сказал Мэтт, пожимая плечами. — Да… — согласилась Бонни, но в мыслях крутился лишь один вопрос: «Как Элайджа выбрался из гроба?» Батон-Руж Кэтрин открыла глаза со стоном, чувствуя себя дезориентированной. «Где я?» — задумалась она. У нее ужасно болела голова, она с трудом пыталась восстановить по кусочкам воспоминания. Она была в баре, где праздновала свою свободу. Там был красивый мужчина, который угостил ее выпивкой, а потом… они пошли вместе в ее номер в отеле. Именно так и было. Он был сексуален, и она планировала насладиться сексом и кровью… но после этого все было как в тумане. — Очнулась, — произнес грубый голос из угла комнаты. Кэтрин подняла глаза, только сейчас заметив, что находится в каком-то подвале. Она лежала на полу, ее руки и лодыжки были связаны чем-то, что пропитано вербеной. — Кто ты, черт возьми, такой? Мужчина улыбнулся и подошел ближе. — Я Виктор Наварро. Блять. Кэтрин мысленно прокляла все на свете, в частности тот день, когда она встретила Джейн-Энн Деверо. Эта глупая ведьма втянула ее в неприятности. Когда Кэтрин сбежала от нее и помогавших ей волков, она постаралась залечь на дно. Охотница оказала ей услугу, убив Джейн-Энн, но Кэтрин знала, что Клаус заставит ее заплатить за ту роль, что она сыграла в похищении Бонни. — Ты была последней, кто видел Джейн живой, и я хочу получить ответы, — сказал Виктор, присев перед ней на корточки. — Я хочу знать, что произошло. Кто ее убил? — Я не знаю, — ответила Кэтрин с самой невинной улыбкой, которую стёрли с ее лица одним ударом. Кэтрин сплюнула кровь, глаза зажгло от слез. «Чертов оборотень», — сердито подумала она. — Неправильный ответ, — скучающим тоном сказал Виктор. — Я спрошу тебя еще раз. Что случилось с Джейн-Энн? Кто ее убил? — Я же сказала тебе, что я… — Кэтрин начала задыхаться, когда он схватил ее за горло, перекрывая доступ к кислороду. — Виктор, — раздался чей-то голос, и оборотень немедленно отпустил ее. Темноволосый мужчина спустился по лестнице и вошел в подвал. Он уставился на Кэтрин с безразличием на лице. — Печально известная Кэтрин Пирс, — сказал он. — Я много чего слышал о тебе. Кэтрин настороженно наблюдала за ним. — Боюсь, я не могу сказать то же самое, — ответила она с фальшивой улыбкой. — Я Франко Наварро, — представился он. — И до меня дошли сведения, что ты владеешь ценной информацией о планах Джейн-Энн, — он встал перед ней, глядя на нее с презрением. — Ты расскажешь нам все, что знаешь. — И зачем мне это делать? — огрызнулась Кэтрин. Неужели они были настолько глупы, чтобы поверить, что она просто выложит им все, ничего не получив взамен? Франко одарил ее улыбкой. — На самом деле все довольно просто. Ты рассказываешь нам и остаешься в живых. — В конце концов, — продолжил Виктор. — Один наш укус, и ты мертва, и ходят слухи, что единственный, кто может исцелить тебя, — это твой злейший враг… — он улыбнулся. — Начинай говорить, милая. Кэтрин испуганно сглотнула и посмотрела на братьев, быстро соображая, что говорить. — Джейн-Энн хотела моей помощи, — начала она. — Она спасла мне жизнь, так что я была у нее в долгу. Виктор кивнул. Он и сам это знал, именно из-за этого он ее выследил. Джейн-Энн рассказала ему о Кэтрин. «Пока все хорошо», — подумала Кэтрин. Она понимала, что ей нужно быть осторожной с тем, что она говорит, чтобы извлечь максимум пользы из сложившейся ситуации. — И что? — допытывал Франко. — Она искала ведьму… — продолжала Кэтрин, намеренно замолкая и ожидая, что они скажут. — Почему эта ведьма была так важна? — спросил Виктор. Первое, что заметила Кэтрин, это то, что они не спросили имя ведьмы. Это могло означать только две вещи: для них это не имело значения, или они уже знали ее имя. Учитывая, кем была ведьма, Кэтрин была готова поспорить, что им было многое известно. — Я спросила, но она не сказала. Она была очень скрытна. Виктор кивнул и был готов задать следующий вопрос, когда Франко остановил его: — Ты лжешь, — сказал он, глядя в глаза Кэтрин. Вампирша покачала головой. — Нет, я… — она закричала, когда на неё внезапно полилась вода с вербеной, что, как кислота, мгновенно разъедала кожу лица. Также неожиданно все прекратилось, и все ожоги зажили. — Давай попробуем еще раз, хорошо? — сказал Франко, держа наполовину наполненную бутылку вербеновой воды. Кэтрин даже не заметила, когда он взял ее. — Я вижу, когда ты лжешь, так как насчет правды? — Какие гарантии, что ты не убьешь меня после того, как я все расскажу? — спросила она, решив не показывать страха. — У тебя их нет, — сказал Франко. Кэтрин сощурилась и вызывающе вздернула подбородок. — Вам нужна информация, так что я хочу заключить сделку: я все расскажу тебе, а ты отпустишь меня живой и невредимой. Франко усмехнулся. — Или я могу просто убить тебя прямо сейчас. — Не убьешь, — сказала Кэтрин, улыбаясь, несмотря на испытываемую боль. — Джейн-Энн мертва, как и волки, которых ты послал с ней. Я единственная, кто знает, как они умерли и почему она была готова умереть лишь бы похитить Бонни, — она специально сказала ее имя, чтобы изучить их реакцию. «Они знают», — поняла Кэтрин. Братьям Наварро было известно о Бонни, но они не знали, зачем она нужна Джейн-Энн, иначе Кэтрин не была бы связана в их подвале. — Я нужна тебе, — продолжила она, зная, что теперь у нее было преимущество. — У меня чрезвычайно ценная информация, — подчеркнула она. — Если вы убьете меня, вы никогда не узнаете. Так что я предлагаю заключить сделку, — она одарила Франко дерзкой ухмылкой. Виктор нервно посмотрел на брата: — Может, мы… — Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело, да? — от голоса Франко по спине Кэтрин пробежал холодок. — Вампиры, всегда такие высокомерные, — прорычал он и цокнул. — Тебе нужно преподать урок. Дверь в подвал открылась, и вошли пять фигур. Виктор встал и посмотрел на нее с чем-то похожим на жалость. — Вы знаете, что делать, — сказал Франко. Он развернулся и вышел из подвала, Виктор последовал за ним. Сердце Кэтрин забилось быстрее, страх и адреналин распространился по венам. Она не ожидала такого поворота событий. Она в страхе посмотрела на пятеро оборотней, что нависли над ней. Кэтрин обнажила клыки, но они только рассмеялись. В течение следующих двух часов из подвала доносились только ее мучительные крики. Новый Орлеан, следующим утром Бонни постучала в дверь, терпеливо ожидая, когда ее откроют. Ребекка и Клаус провели всю ночь взаперти с Элайджей. Блондинка несколько раз спускалась за новыми пакетами с кровью, Бонни с Мэттом, Анжеликой и Белль ждали в гостиной. Насладившись вкусным завтраком, который приготовила для них Анжелика, Бонни решила проверить Элайджу. Ребекка открыла дверь и улыбнулась ей. — Как он? — спросила Бонни, заглядывая в комнату. — Заходи, любимая, — Клаус сидел на кровати, в то время как старший первородный стоял у окна спиной к Бонни. Элайджа повернулся и сдержанно улыбнулся. Теперь он выглядел как раньше. Кожа вернулась к своему естественному оттенку, в глазах больше не было той дикости, что вызывал голод. Он также принял душ и надел один из своих идеальных костюмов. — Мисс Беннет, — поздоровался он. — Привет, — Бонни мало общалась с Элайджей, ей было немного неуютно под его взглядом. К тому же, он был братом Клауса, одним из немногих людей, которым гибрид доверял, и Бонни хотела произвести хорошее впечатление. — Нам нужно многое обсудить, — сказал Элайджа, переводя взгляд с Клауса на Бонни и на Ребекку, которая закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. — Как ты выбрался из гроба? — спросила блондинка. — Аяна помогла мне. — Как? — Клаус встал и подошел к Бонни. — Ее магия освободила меня, она также назвала имя ведьмы, которая послала охотников за тобой, — сообщил Элайджа, посмотрев на Бонни. — Кассандра, она была частью новоорлеанского ковена, ее протеже Айрис поймала меня. — А как насчет ведьмы, которая помогает Марселю? — спросил Клаус. — Ты что-нибудь знаешь о ней? — Ее зовут Давина, и она часть ковена Нового Орлеана, — ответил Элайджа. — Она верит, что мы принесем смерть и разрушение в город, — из ее разговоров с Марселем, было ясно, что она убеждена, что Майклсоны уничтожат Новый Орлеан. — Замечательно, — с сарказмом пробормотала Ребекка. Элайджа посмотрел на Бонни. — У меня есть для тебя сообщение, — сказал он. — От Аяны. — Какое сообщение? — встревоженно спросила она. Клаус говорил, что Аяна была им как мать, и она также ее предок. — Она просила сказать тебе, что ты не одна, — тихо сказал Элайджа. — Что Беннеты защищают своих и что она и твоя бабушка делают все, что в их силах, чтобы помочь тебе, помочь нам. Бонни ахнула. — Моя бабушка… — Клаус взял ее за руку и нежно сжал. Он знал, как много значили для нее эти слова. — Она не думает, что мой ребенок — зло? — с надеждой спросила она. Больше всего Бонни боялась, что ее Бабушка будет того же мнения, что и мать. — Нет, — ответил Элайджа с мягкой улыбкой. Он внимательно посмотрел на Бонни и Клауса, и внезапно его осенило. Они были связаны. Он в шоке уставился на Никлауса, тот слегка кивнул, подтверждая догадку Элайджи. Бонни коснулась живота, думая о бабушке и чувствуя облегчение и радость. — Она хочет нам помочь, — прошептала она. «О, бабушка, как же я по тебе скучаю», — подумала Бонни. Элайджа кивнул и шагнул к девушке. — Я дал обещание Аяне, — мягко сказал он. — И сегодня я дам тебе то же самое обещание, — он посмотрел ей в глаза. — Я всегда буду защищать тебя, Бонни Беннет. Даю тебе слово. Бонни не знала, что и думать о старшем первородном. Она едва знала его, и вот он обещал защитить ее. Елена всегда описывала его как хорошего, благородного человека. Но Бонни не забыла, что он раньше нарушил свое слово или что он сыграл немалую роль в обращении ее матери в вампира. Она кивнула, но чувствовала себя настороженно. На самом деле она не доверяла ему. Бонни едва знала его. Но она была благодарна за помощь. — Итак, каков план? — спросила Ребекка. — Мы в Новом Орлеане, ты высвободился из гроба, и мы знаем, кто хочет смерти Бонни. Каков следующий шаг? Как мы убьём эту чертову суку? — «и всех последующих врагов». Элайджа и Клаус обменялись понимающими взглядами. — Она сама придет к нам, — спокойно ответил Элайджа. — Почему? — спросила Бонни, переводя взгляд с Элайджи на Клауса. Она чувствовала, что чего-то не понимала, у братьев явно был план. Губы гибрида изогнулись в слишком знакомой ухмылке, но он не ответил на ее вопрос. Тем не менее, через связь Бонни чувствовала, как он доволен. — Я свободен, — сказал Элайджа. — Мы, Майклсоны, вернулись в Новый Орлеан. Я считаю, что это требует празднования. — Я считаю, что ты прав, брат, — сказал Клаус, улыбаясь с дьявольским блеском в глазах. Ребекка и Бонни непонимающе переглянулись. — Мы практически на войне, а вы хотите устроить вечеринку, — с недоверием сказала Ребекка. — Вы что, с ума сошли?! У них были дела куда поважнее, чем праздники, и это понимала даже она, девушка, которая любила приодеться и устроить хорошую вечеринку при всяком удобном случае. — Не просто вечеринку, моя дорогая, а бал, — пояснил Элайджа. — И мы пригласим весь Новый Орлеан, — сказал Клаус, полностью согласившись с этим планом. — Пришло время всем узнать, что первородная семья вернулась не только в город, — сказал Элайджа, и его глаза потемнели, — но и для того, чтобы преподать очень важный урок: никто не посмеет причинить вред одному из нас и остаться в живых. Их враги узнают, почему первородные были на вершине сверхъестественного мира. Теннесси Тайлер рассмеялся, наблюдая, как два оборотня борются друг с другом. Их стая была небольшой: всего пять волков плюс Тайлер — но они стали друг для друга семьей. Несколько месяцев назад они нашли заброшенный фермерский дом и поселились в нем. Близлежащие леса помогали им прятаться, тренироваться и свободно бегать по ночам в полнолуние. — Кто следующий? — спросил Тайлер, когда волки разошлись. Он помогал им не только с обращением, но и тренировал их, учил драться. Два волка встали в боевую стойку, приготовившись, когда Тайлер почувствовал посторонних. По меньшей мере десять оборотней внезапно появились из леса, окружив их. Друзья Тайлера зарычали и приготовились к драке. — Остыньте, — приказал Локвуд. К ним подошел высокий черноволосый мужчина. Он был безупречно одет, его темные глаза сразу же остановились на Тайлере. — Мы не хотим неприятностей, — сразу же сказал гибрид. Он знал, как легко может вспыхнуть кровавая бойня, и всеми силами пытался предотвратить это. Они были в меньшинстве, и что-то подсказывало ему, что с этими волками будет не так-то легко сражаться. — Ты, должно быть, Тайлер Локвуд, — сказал мужчина, подходя ближе и становясь перед ним. — Я слышал о тебе. Тайлеру не понравилось ни то, как мужчина смотрел на него, ни тон его голоса. — И кто ты, черт возьми, такой? — рявкнул он. — Меня зовут Луис Наварро, — представился мужчина. — И у меня есть к тебе деловое предложение. Тайлер нервно сглотнул.