Crimson Peak

Теннесси Тайлер и Луис пошли вместе в лес, чтобы поговорить вдали ото всех. Локвуд не знал, что и думать об оборотне. Он казался весьма вежливым, приятным, но все это могло быть лишь притворством. Тайлер не собирался терять бдительность. — Ты — первый успешный гибрид Клауса Майклсона, — начал разговор Луис. — Да, — ответил Тайлер. «Откуда, черт возьми, он это узнал?» — задумался он. — Долгое время никто не верил в существование гибридов, — пробормотал Луис. — Ты пробовал самостоятельно обратить волков? — с любопытством спросил он. — Нет, — честно ответил Тайлер. — Я не думаю, что это возможно, — не говоря уже о том, что Клаусу нужна была кровь Елены, чтобы создать гибридов, а та уже давно не человек. Тайлер определенно не горел желанием даже пробовать. Луис внимательно изучал его, и Тайлер почувствовал себя неловко под пристальным взглядом мужчины. — Долгое время считалось, что оборотни вымерли или, во всяком случае, близки к вымиранию. Тайлер кивнул, он слышал об этом. Это, конечно, было неправдой, в мире ещё много оборотней, гораздо больше, чем предполагали вампиры. — Оборотни, как вид, существуют уже много столетий, — спокойно сказал Луис. — Мы появились задолго до вампиров. — И что? — «когда этот тип перейдёт к делу?» Луис покачал головой, удивленный безразличием молодого человека. — Тысячу лет назад сверхъестественным миром правили оборотни. Все изменилось с появлением вампиров. Произошла смена власти, могучие волки, которые когда-то правили миром, преследовались, убивались и были поставлены на грань вымирания. — Из-за вампиров. — Да, — Луис подтвердил. — Отец семейства Майклсон ответственен за уничтожение многих древних и важных волчьих родословных, — именно он начал войну между двумя видами, в которой очень долгое время имели преимущество вампиры. — Стая Наварро существует уже много веков. Нам несколько раз удавалось избежать полного уничтожения. — Зачем ты мне это рассказываешь? — нетерпеливо спросил Тайлер. — Чего ты хочешь? — ему было наплевать на стаю Наварро. — Скоро произойдёт сдвиг в балансе сил, — сказал Луис. Он поднял глаза к небу и глубоко вздохнул, позволяя запаху соснового леса, земли и полевых цветов наполнить лёгкие. — Мой отец верил, что оборотни смогут вернуть себе силу и статус в сверхъестественном мире, — его взгляд вернулся к Тайлеру. — Он верил, что, объединившись, мы сможем снова подняться на вершину. Мои братья и я много работаем над этим, — захватив более мелкие стаи и взяв их под контроль Наварро, им удалось создать самую большую стаю оборотней в Северной Америке. — Есть только одна вещь, стоящая на пути. — И что это? — спросил Тайлер, внизу живота возникло неприятное чувство. — Первородная семья, — ответил Луис. — В отличие от других вампиров, наш укус не смертелен для них, — и в течение тысячи лет семья Майклсон была на вершине. Даже ведьмам не удалось победить их. Тайлер нервно сглотнул. — Зачем ты приехал ко мне? — Потому что ходят слухи, что ты и твои друзья убили первородного, — ответил Луис, посмотрев Тайлеру в глаза. — Вам удалось сделать то, что другие считали невозможным. Тайлер отвел взгляд. Его друзья стояли в нескольких футах от него, достаточно близко, чтобы видеть их, но не слышать разговора. Они явно беспокоилось. — Чего ты хочешь от меня? — спросил он, снова поворачиваясь лицом к Луису. — Я хочу предложить тебе шанс стать частью чего-то великого, — сказал Луис. — Ты можешь стать частью нового начала, новой эры, в которой наш вид снова поднимется на вершину и будет править миром. — Я не просто оборотень, — напомнил ему Тайлер. — Я гибрид. — Да, — сказал Луис. Тайлеру не понравилось выражение его лица. — Как гибрид, ты сильнее обычного оборотня или вампира, но у тебя сердце волка. Ты не выбирал эту судьбу. Локвуд сжал челюсть, вспоминая, как Клаус обратил его и других в гибридов против их воли. Но, несмотря на гнев по отношению к Клаусу, он был достаточно умен, чтобы понимать, что Луис чего-то хотел. — Но это предложение имеет свою цену, да? Луис улыбнулся. — Ты знаешь, как убить первородного, такого рода информация чрезвычайно ценна, — их семья нуждалась в этом. Тайлер закатил глаза. — Так ты хочешь убить первородных? — «что ж удачи, потому что единственное оружие, которое могло бы убить первородного, находилось у Клауса». И Тайлер не собирался говорить об этом Луису. — Теперь, когда мы знаем, что они не непобедимы, многие захотят их убить, — ответил Луис. — Разве ты не хочешь отомстить монстру, который обратил тебя? Который убил твою мать? Тайлер прищурился, сжав кулаки. — Откуда ты так много обо мне знаешь? — Я провёл исследование, — ответил Луис, усмехнувшись. Тайлеру он не нравился. Что-то говорило ему не доверять этому человеку и не поддаваться его словам. — Моя семья добьётся, чтобы оборотни снова правили сверхъестественным миром, — с уверенностью сказал он. — Те, кто решит присоединиться к нам, будут щедро вознаграждены, — он впился взглядом в Тайлера. — Те, кто выступит против нас, умрут. Тайлер нервно сглотнул. — Подумай, Тайлер, и сделай мудрый выбор, — сказал Луис. Он вытащил из кармана визитную карточку. — Позвони мне, когда примешь решение. Тайлер неохотно взял карточку. Он фантазировал об убийстве Клауса. Он хотел отомстить за все, что тот сделал с его стаей, друзьями и мамой. Он хотел, чтобы это злое чудовище страдало. Но убийство Клауса означало убийство каждого вампира его родословной: Кэролайн, девушки, которую он любил, Елены, его подруги, мамы Бонни… даже Сальваторе, не то чтобы Тайлер заботился о них, но все же. Он сомневался, что Луис знал, что если первородный умирает, то вместе со своей родословной. Эту информацию он счел бы ценной. Может быть, оборотень уже подозревал это и пытался подтвердить. Казалось, он много знал о Тайлере и о том, что произошло в Мистик-Фоллс. Как? Кто пустил слух о том, что первородный был убит? Откуда Луис так много знал? Если семья Наварро была готова пойти против первородной семьи, это означало бы начало войны, и при других обстоятельствах Тайлер ухватился бы за идею расправиться с этими ублюдками. Он отдал бы все на свете, чтобы убить Клауса, заставить его заплатить за все содеянное. И в этом была проблема. Если Клаус умрет, то умрет и Тайлер, и люди, о которых он заботился. Тайлер проследил, как уходит Луис, испытывая дурное предчувствие. «Грядет война, и я понятия не имею, что делать». Новый Орлеан Мэтт никогда бы в жизни не подумал, что будет завтракать с первородной семьей. Элайджа решил, что они должны поесть на улице. Он хотел насладиться свежим воздухом после заточения в гробу. Утро было солнечным, с лёгким ветерком. Они сели завтракать под огромным раскидистым дубом на заднем дворе плантации. Стол был круглым, Мэтт сидел между Ребеккой и Бонни. Рядом с Бонни был Клаус, а Элайджа устроился между братом и сестрой. Гибрид игнорировал Мэтта, но вот Элайджа пригвоздил его к месту одним лишь взглядом и начал бесконечный допрос о его семье, учебе и планах на будущее. Мэтт ожидал типичного вопроса: «Какие у тебя планы на мою сестру?» Только Элайджа мог быть таким вежливым и даже обаятельным, расспрашивая Мэтта о его жизни и ненавязчиво давая понять, что ему придётся очень несладко, если он разобьет сердце Ребекки. Мэтт нервно ерзал на стуле, отвечая на все вопросы. Элайджа пугал его, и хуже всего что он разговаривал предельно спокойно и дипломатично, в привычной ему манере, когда было тяжело понять, о чем он думал, и где он оставил ловушку. — Хватит, Элайджа, что за инквизиция? — Ребекка была очень раздражена его допросом. — Я просто хочу познакомиться с твоим… — Элайджа перевел взгляд с Мэтта на Ребекку. — Парнем, — закончила за него блондинка. — Мэтт — мой парень, и перестань приставать к нему. — Все в порядке… — сказал Мэтт. Он мог понять беспокойство Элайджи. Как старший брат, он хотел защитить Ребекку. — Ну, учитывая твой послужной список, Элайджа имеет полное право беспокоиться о твоем выборе мужчин, — вмешался Клаус. Ребекка закатила глаза: — Только потому, что несколько раз я ошиблась, не значит, что… Клаус фыркнул: — Как насчет каждого раза? — Как будто вы с Элайджей лучше разбираетесь в женщинах, — рявкнула Ребекка. — Я не про тебя, Бонни, — быстро добавила она, взглянув на подругу. — Не обижайся, пожалуйста. — Все в порядке, — сказала Бонни, прежде чем радостно продолжить есть. — Мне стоит напомнить вам о… И естественно это вызвало ссору между Майклсонами. Мэтт и Бонни с удивлением наблюдали, как каждый бросался оскорблениями и подколами в адрес друг друга. Но несмотря на это, они улыбались и были едины как никогда. Сколько бы они ни ругались, было совершенно очевидно, как сильно они заботились друг о друге и как счастливы быть вместе. — Помнишь, когда твоя глупая шлюха сожгла наш дом, потому что ты ее бросил? — сказала Ребекка Клаусу. — Это не я, дорогая. Я уверен, что Элайджа разбил ей сердце, — возразил Клаус. — Абсолютно нет, — быстро ответил Элайджа. — Я не был знаком с этой женщиной. Я полагаю, это из-за того, что Кол выбрал ее сестру вместо нее. — И она сожгла дом, пытаясь убить его! — со смехом вспомнил Клаус. При упоминании их младшего брата сразу повисла тишина. Ребекка опустила взгляд До сих пор было больно думать о нем, озорном Коле, вечно попадающем в неприятности. Бонни чувствовала печаль и ярость, испытываемые Клаусом при мысли о брате. Она медленно погладила его руку под столом и легонько сжала ее. Клаус провел большим пальцем по ее костяшкам и слабо улыбнулся. Удивительно, как одно простое прикосновение могло так быстро успокоить его. — Как бы ни был приятен этот завтрак, — сказал Элайджа. — Я считаю, у нас есть дела, — он повернулся к Ребекке. — Нам нужно начать готовиться к балу. Найти подходящее место, пригласить сотрудников, составить списки, подготовить приглашения… — Я начну сегодня, — у нее на примете была пара мест, которые отлично подошли бы для бала. Ребекка также знала несколько вампиров, которые специализировались на сверхъестественных вечеринках. — Бал станет поворотным моментом в этой войне, — сказал Элайджа. Он внимательно посмотрел на Мэтта. — Ты понимаешь, во что ввязываешься? Мэтт поднял подбородок и уверенно посмотрел на него в ответ. — Знаю, — Ребекка взяла его за руку. — Когда я решил поехать, я знал, насколько это может быть опасно, — он перевел взгляд с Элайджи на Клауса. — Я знаю, что я всего лишь человек… но… Я помогу, — он посмотрел на Ребекку, а затем на Бонни. Ради них Мэтт сделал бы все, главное, чтобы они были в безопасности. Обе девушки улыбнулись ему. — Тебя убьют, — беззаботно сказал Клаус. Бонни и Ребекка уставились на него. — Клаус! — Бонни не могла поверить, что он только что сказал. — Не будь ослом! — рявкнула Ребекка. — Я просто говорю правду, — Клаус пожал плечами. Человек был обузой. Рано или поздно его либо обернут в вампира, либо убьют. Клаус не видел для него другого будущего. — Ты не думал о том, чтобы обратиться? — спросил Элайджа. Мэтт от неожиданности широко распахнул глаза. Они с Ребеккой не обсуждали этот вариант. — Я… — Я сделаю ему кольцо, — сообщила Бонни. Все сразу посмотрели на неё. — По типу колец Гилберта, — объяснила она. — Мы в городе, который кишит сверхъестественными существами, и я надеюсь, что оно тебе никогда не понадобится, но ты будешь защищён, — девушка улыбнулась. — Ты можешь его сделать? — недоверчиво и с надеждой спросил Мэтт. Он честно не знал, хочет ли быть вампиром. На самом деле он серьезно не обдумывал эту идею. — Заклинание написано в гримуаре Эмили, — сказала Бонни. — Я могу его сделать, — это было сложное заклинание, но Бонни была уверена, что сможет повторить его. — Сегодня. Ребекка подорвалась со стула и поспешила к Бонни, удивив всех, когда она внезапно обняла миниатюрную ведьму. — Спасибо, — прошептала она ей на ухо. С этим кольцом Мэтт был бы в безопасности. Мэтт сразу засиял, в то время как Клаус и Элайджа переглянулись. Ребекка наконец-то нашла настоящую подругу, и Бонни тоже. Мистик-Фоллс Деймон допил бурбон одним глотком. Он сидел в «Мистик-гриль», запивая свой гнев и пытаясь забыть, как близко он был к смерти. Он все еще чувствовал, как пальцы Клауса сжимают его сердце. Вампир вздрогнул. На мгновение, Деймон серьезно поверил, что умрет. Но Клаус пощадил его… из-за Бонни. Деймон все еще не мог смириться с тем фактом, что Бонни спала с Клаусом. Бонни и Клаус… это было сюрреалистично, словно ночной кошмар. Он не мог понять, как Бонни могла быть настолько глупа, чтобы влюбиться в Клауса. Неужели она не видит, что он просто использует ее? — Еще один, — приказал он. Ещё не вечер, но Деймон уже выпил целую бутылку. Он не хотел думать о Бонни или Клаусе. Мысль о том, что этот ублюдок прикасался к ней, разозлила его. Бармен нахмурился, но тем не менее обслужил его. И Деймон снова наслаждался ощущением жжения в горле. Он не понимал, почему это его так разозлило. Ну и что с того, что Бонни трахается с Клаусом? «Почему тебя это так беспокоит? Почему тебя это вообще волнует?» — спросила его Бонни. «Потому что Клаус — зло», — подумал Деймон. Он всего лишь использовал Бонни, манипулировал ею. И Елене бы это не понравилось. Елена никогда бы не одобрила отношения межд лучшей подругой и монстром, убившим ее тетю. Рано или поздно Бонни поймет, какую большую ошибку она совершила. Она была наивна и, вероятно, верила, что Клаус по-настоящему заботится о ней. Ее ждало разочарование, в этом Деймон был уверен. Он уставился на бармена, молодого парня, и прищурился. — Где Мэтт? — внезапно спросил Деймон. Он сидел в «Гриле» с открытия и не видел блондина. — Он уволился, — ответил мужчина, натирая бокалы. Деймон нахмурился. — Что значит «он уволился»? Он выиграл в лотерею или что? — Или что, — пробормотал мужчина. Деймон схватил его за ворот футболки и притянул к себе. — Где Мэтт? — спросил он, используя внушение. — Он уволился, — честно ответил бармен. — Почему? — спросил Деймон. — Он сказал, что уезжает в путешествие со своей девушкой, — ответил бармен. — Забудь, что мы разговаривали, — приказал Деймон, прежде чем отпустить мужчину и выйти из «Мистик-Гриль». Внезапно у него возникло странное чувство в душе и сильное желание увидеть Бонни. Новый Орлеан Бонни хихикнула, чувствуя покалывание в руках, когда зарылась пальцами в землю. Тепло распространилось от самых подушечек к рукам и ногам. Она удовлетворенно вздохнула. Сад ожил и зацвёл множеством красных, желтых и пурпурных цветов. — Не думаю, что когда-нибудь устану от этого, — сказала Бонни, улыбаясь, когда ещё одним импульсом магии заставила распуститься несколько цветов. Анжелика улыбнулась в ответ, повторяя за ней и вдыхая жизнь в бóльшее количество растений. — Это удивительно. Последние два часа они работали в саду, помогая магией цветам и зелени расти. Далее на очереди была оранжерея. — Как ты думаешь, Марсель узнает? — внезапно спросила Бонни. — О том, что мы используем магию? — Нет, — ответила Анжелика. — Марсель знает, только когда ведьмы Квартала используют магию, потому что ведьмы Нового Орлеана практикуют другую форму. — Какую именно? — с любопытством спросила Бонни. — Магию предков, — сказала Анжелика. — Они должны оставаться рядом с останками своих предков, потому что это усиливает их магию. Чем больше они удаляются, тем слабее они становятся. Бонни вспомнила, насколько слабой была магия Джейн-Энн и Софи, когда те сражались с охотницей. Потому что они находились вдали от Нового Орлеана, и вот почему местные ведьмы оставались в городе, несмотря на ограничения, наложенные Марселем. Они хотели оставаться связанными со своими предками, с источником их силы, даже если это означало, что им нельзя заниматься магией. — Могу я спросить тебя кое о чем? — обратилась к ведьме Бонни. Ее уже давно мучал один вопрос. Когда девушка кивнула, Бонни продолжила: — Как ты стала частью стаи Клауса? Прости, я не хотела совать нос не в свое дело, — поспешила добавить она. — Просто ты не оборотень, и я подумала… Анжелика улыбнулась. — Тебе не нужно извиняться, благословенная, — она посмотрела на подсолнухи, которые только что создала с помощью магии. — Моя мать была ведьмой, а отец — оборотнем. — Вау, серьезно? У тебя есть ген оборотня, тогда это означает, что… — Если я активирую свое проклятие, я потеряю магию. Точно так же, как когда ведьма становится вампиром. Я не знаю своего отца. Я выросла с мамой и бабушкой, как ведьма. В конце концов мне стало любопытно, я захотела узнать больше о том, что значит быть волком. Однажды я попробовала присоединиться к стае, но они сказали мне, что для этого я должна отказаться от магии. Они хотели, чтобы я убила кого-нибудь и запустила ген оборотня. — Но ты этого не сделала, — сказала Бонни. — Я не смогла, — Анжелика подняла голову. — Магия была и будет неотъемлемой частью моей жизни, это словно лишиться рук, если отказаться от неё. Когда я встретила Клауса, я была заинтригована. Гибрид, первый в своем роде. Он понимал, что я не могу отказаться от магии, и все равно предложил мне место в стае, — для него она была гораздо полезнее будучи ведьмой, чем гибридом. — Волкам нужна стая, она даёт чувство принадлежности, семьи. Я наконец-то получила это. «Будет ли мой ребенок похож на Анжелику?» — задумалась Бонни. — «Ведьмой с неактивированным геном оборотня? Или, может быть, гибридом вроде Клауса? Нет! Мой ребенок будет кем-то гораздо больше, чем это», — она не знала, откуда вдруг взялась эта мысль, но почувствовала ее в самом сердце. Ее ребенок был особенным во многих отношениях. — Может быть, мы пойдём в оранжерею? — спросила Анжелика. Бонни кивнула и встала. — Почему ты назвала меня благословенной? — спросила она. Анжелика назвала ее так, когда они впервые встретились, она даже поклонилась. И прошлой ночью, когда они прибыли на плантацию, она сделала то же самое. — Потому что это ты. — Что ты имеешь в виду? — спросила Бонни. Никто никогда раньше не называл ее так. — Семья Беннет известна как линия благословенных, — пояснила Анжелика и удивлённо посмотрела на Бонни. — Разве ты не знаешь? — Знаю что? — спросила Бонни. Она многого не знала о своей семье. Анжелика поджала губы и отвернулась от нее, переводя взгляд на деревья. — Твое имя имеет большой вес в мире сверхъестественного, — наконец сказала она, снова поворачиваясь лицом к Бонни. — Ты кто-то вроде королевской особы среди ведьм. — Правда? — Бонни в шоке уставилась на нее. Она никогда не слышала об этом, Бабушка ей ничего не рассказывала. «Пришло время тебе стать тем, кем ты была рождена», — сказал ей Клаус в ту ночь, когда они победили Сайласа. — «Королевой», — прошептал он ей на ухо. Бонни отчетливо помнила его слова. Знал ли он? Анжелика кивнула. — Моя бабушка рассказывала мне истории, — сказала она Бонни. — Ваша семья известна как линия благословенных, потому что в вас течет кровь Первой ведьмы, она ваш предок. — Первая ведьма… — пробормотала Бонни. Анжелика имела в виду Кетсию? — Есть много мифов о том, как возникла магия, как она распространилась по всему миру, как появились ведьмы. Существует множество видов магии, в каждой культуре свои верования. Но твоя фамилия легендарна в сообществе ведьм. Моя бабушка глубоко уважала вашу семью, — и она передала это и дочери, и внучке. — Я многого не знаю, — сказала Бонни, глядя себе под ноги. Она почувствовала себя неловко. Она не знала истории своей семьи. — Тебе следует спросить Клауса, — тихо сказала Анжелика. — Он живет на этой земле несколько сотен лет. Уверена, ему многое известно о твоей семье. Бонни кивнула. — Спасибо, — она определенно поговорит с Клаусом. — У меня есть книга, — вспомнила Анжелика. — Бабушка подарила ее мне на мой десятый день рождения. Это сборник историй, мифов о магии, — она пожала плечами. — Я не знаю, насколько они правдивы, но в своё время они мне очень понравились. — Я бы хотела прочитать ее, если ты не против, — сказала Бонни с улыбкой. Ей нравилась Анжелика. Было приятно пообщаться с кем-то, кто понимал и практиковал магию. У Бонни было предчувствие, что она многому у нее научится. — Я нашел! — радостно воскликнул Мэтт, подходя к ним и показывая свое выпускное кольцо. — Я снял его сегодня утром, когда принимал душ, и оно закатилось под раковину, — он протянул кольцо Бонни. Феликс последовал за Мэттом. Он кивнул Бонни, прежде чем обратиться к Анжелике: — На пару слов, — сказал он, прежде чем направиться в дом. Гибрид был очень тихим, достаточно молодым, лет двадцати с чем-то. Бонни заметила, что он говорил только тогда, когда к нему обращались, и он не особо общался с другими товарищами по стае в отличие от Райли, Белль и Джесси. Феликс всегда держался на расстоянии. Он был вежлив, но одинок. Казалось, он больше всего взаимодействовал с Анжеликой. — Извините, — Анжелика последовала за гибридом в дом. — Давай сделаем заклинание, — Бонни вместе с Мэттом тоже вернулись в дом за гримуаром Эмили.

***

Клаус нахмурился, отложил гримуар и взял другой из небольшой стопки. Он был в кабинете, пытаясь найти информацию о новоорлеанских ведьмах. Феликс упомянул важный ритуал для ведьм города, и Клаус готов поклясться, что слышал о чём-то подобном, когда впервые приехал в Новый Орлеан триста лет назад. — Ты выглядишь обеспокоенным, брат, — сказал Элайджа, входя в кабинет. Клаус вытащил еще один гримуар. — Ты помнишь что-нибудь про ритуал, важный для ведьм этого города? Элайджа нахмурился. — Я уверен, что есть целый список таких ритуалов, Никлаус. Клаус отбросил гримуар и взялся за другой. — Феликс сказал, что Марсель прервал особый ритуал для ведьм, и я хочу знать, что это за ритуал. Эти гримуары принадлежали местным ведьмам, в них должно быть что-то написано. Элайджа сел напротив него и взял один из гримуаров, отброшенных в сторону. Он сразу же узнал его. — Селеста, — пробормотал он, проводя кончиками пальцев по кожаной обложке. Его дорогая Селеста, его возлюбленная, его партнёрша, с которой они однажды делили связь. Элайджа закрыл глаза, чувствуя себя виноватым и опечаленным ее смертью. Он никогда не забывал Селесту и ее трагический конец. Смерть, в которой Клаус был частично виноват. Элайджа положил гримуар на стол. Лучше не думать об этом. — Ты хотел что-то сказать? — спросил Клаус, листая очередной гримуар. — Я не хотел беспокоить Бонни или Ребекку, — начал Элайджа. — Но Аяна предупредила меня кое о чем. — О чем? — спросил Клаус, не поднимая глаз. — Похоже, наши родители строят заговор на другой стороне. Клаус напрягся. — Эстер и Майкл? — он поднял потемневшие от гнева глаза. — Да, — Элайджа вздохнул. — Она не знает, что планирует мать, но не так уж трудно догадаться, каковы ее намерения или отца, если уж на то пошло. — Они хотят уничтожить нас, — сердито выплюнул Клаус. Он встал и направился к бару с напитками. Почему они не могли оставить его в покое? Даже после их смерти он должен был опасаться их. — Нам нужно быть осторожными, Никлаус, — сказал Элайджа, принимая бокал, предложенный братом. — Прямо сейчас мы ничего не можем сделать ни с Эстер, ни с Майклом, — сказал Клаус, прежде чем сделать глоток бурбона. — Нам надо сосредоточиться на врагах в пределах нашей досягаемости. Элайджа кивнул с задумчивым выражением лица. — Я думаю, мне следует нанести визит Давине, — девушка была сильной, и Элайджа был заинтригован ее видениями. — Она может быть нам полезна, — и к тому же она была близка с Марселем. — Есть причина, почему Марсель защищает ее, — сказал Клаус. — Они должны знать, что ты свободен. — Да, — согласился Элайджа. — Что ты будешь делать с Марселем, брат? — Он инсценировал свою смерть, — с ненавистью пробормотал Клаус. — Есть только одна причина, по которой он так поступил, — гнев заструился по венам. Предательство Марселя ранило его сильнее, чем он хотел бы признать. — И он заплатит за это. Элайджа встал. — Бал станет прекрасной возможностью собрать всех наших врагов в одном месте, — конечно, перед этим нужно было многое сделать. — Я не буду ждать бала, чтобы встретиться с Марселем, — сердито сказал Клаус. — Пришло время нам увидеться лицом к лицу, — он больше не мог ждать. — Как пожелаешь, — Элайджа так и думал. — А что насчет ведьм? На данный момент Провидица и ее ковен — самая большая угроза для Бонни и вашего ребенка, но что насчет Софи и ее ковена? — Я хочу встретиться с регентом, — сказал Клаус. — Возможно, мы сможем убедить ведьм присоединиться к нам, — он давным-давно понял, что ведьм можно легко склонить на сторону вампира, если дать им правильную мотивацию. — Дав им то, чего они хотят больше всего, — сказал Элайджа, поняв план Клауса, — свободу. — Именно, — ухмыльнулся Клаус. Ведьмы хотели использовать его ребенка, чтобы он уничтожил Марселя и тем самым дал им свободу. Теперь Клаус планировал использовать их. Он дал бы им свободу, но в ответ они бы поклялись в верности Бонни и его ребенку. Ведьмы, которые на их стороне, будут жить, а те, кто против Бонни и его ребенка, умрут. Братья чокнулись бокалами и заговорщически улыбнулись.

***

К тому времени, как Бонни и Мэтт вошли в кабинет, Элайджа уже давно ушел. Клаус положил стопку гримуаров на стол из красного дерева и улыбнулся, увидев девушку. — Полагаю, ты готова сотворить заклинание? — сказал он, глядя на гримуар в ее руке. — Да, — ответила Бонни. Она чувствовала противоречивые эмоции, исходящие от связи. — Все в порядке? Клаус посмотрел на Мэтта. — Дай нам минутку, — в приказном тоне сказал он, и Мэтт сразу же скрылся за дверью. — Почему ты так груб с ним? — спросила Бонни. Клаус обнял ее за талию и притянул к себе, прижимая ее тело к своему. Бонни хихикнула, и он широко улыбнулся. — Клаус… — слова так и остались не высказанными, когда его губы обрушились на ее, целуя так интенсивно и страстно, словно они не виделись месяцами, и он наверстывал упущенное. Бонни отреагировала немедленно. Гримуар Эмили упал на землю с громким стуком, когда девушка обняла Клауса за шею и пылко поцеловала в ответ. Она не знала, как долго они целовались, но в конце концов им пришлось отстраниться. — Тебя что-то беспокоит, — прошептала она, коснувшись его щеки. — Я собираюсь встретиться с Марселем. — Между вами двумя есть история, да? — когда Софи упомянула Марселя, ей стало очевидно, что Клаус его знает. — Это довольно длинная и сложная история, — сказал Клаус и чмокнул ее в губы. — Мы поговорим позже. — Да, — Бонни положила руки ему на плечи. — Я хотела спросить тебя о моей семье. Анжелика кое-что рассказала, и у меня появилось несколько вопросов. Клаус кивнул. — Не сегодня, — он не знал, в каком настроении будет после встречи с Марселем. — Я могу вернуться довольно поздно, — или вообще завтра, в зависимости от его настроения и того, как пройдет встреча с Марселем. — Не жди меня и оставайся дома. — Клаус, может, тебе не стоит идти одному, что, если… — она не успела закончить, Клаус прервал ее еще одним обжигающим поцелуем. — Не беспокойся обо мне, любимая. Со мной все будет в порядке, — прошептал он ей в губы, прежде чем поцеловать еще раз. Бонни вздохнула, зная, что он уже принял решение. Они ещё раз поцеловались, прежде чем Клаус ушёл на встречу с Марселем. Бонни не знала почему, но она почувствовала страх, глядя на то, как он уходит. Мистик-Фоллс — Что ты имеешь в виду, она уехала? — повысила голос Кэролайн. Деймон позвонил ей и Стефану в ту минуту, когда узнал, что Бонни покинула город. — По словам ее отца, Бонни поехала в летнее путешествие со своими друзьями, — Деймон произнес последнее слово с отвращением. Отец Бонни не сообщил ему никаких подробностей, он был на вербене. — Мэтт уволился с работы, и Клаус с Ребеккой тоже уехали, — он сам проверил особняк Майклсонов. Тот был пуст, словно там уже много лет никто не жил. — Но куда они могли уехать? — спросил Стефан. — Куда угодно, — пробормотала Кэролайн. Они могли бы путешествовать по миру: Рим, Париж, Токио… Она ненавидела то, что его слова буквально отпечатались в ее сознании. — Мы должны найти их, — сказал им Деймон. — Мэтту, вероятно, внушили, а Бонни, без сомнения, Клаус промыл мозги. — Но как мы найдем их? — спросила Кэролайн, чувствуя беспокойство. Бонни оставила ей голосовое сообщение, но Форбс, будучи все ещё на взводе, удалила его, даже не прослушав. Она решила, что поговорит с Бонни лично, как только отойдёт. Теперь Кэролайн проклинала все на свете, безмерно сожалея о своём поспешном решении. — Мы начнем с… — Деймона прервал рингтон его мобильного. Он вытащил его из кармана и нахмурился. — Алло? — Деймон. Он замер. Он узнал бы этот голос где и когда угодно. — Елена, — выдохнул он, не смея поверить, что слышит ее голос. Сколько времени прошло с тех пор, как он видел ее? — Деймон, мне нужна твоя помощь, — в ее голосе прозвучало отчаяние, эмоции, как и в прежние времена. — Пожалуйста, — попросила она. — Ты должен мне помочь. Стефан и Кэролайн переглянулись, когда услышали голос Елены. Она плакала, и страх и паника были более чем очевидны. — Где ты? Что случилось? — обеспокоенно спросил Деймон. — Скажи мне, где ты? — он поедет к ней. Где бы она ни была, Сальваторе найдет ее. — Я… — раздался крик, и линия оборвалась. Все трое застыли. Елена была в беде. Новый Орлеан Найти Марселя было относительно легко. Он находился в местном баре, где устроил настоящее представление для ликующей толпы. Марсель, очевидно, был популярен как среди местных жителей, так и среди вампиров, и ему явно нравилось внимание и радостные улюлюкания. Клаус наблюдал из тени, как высокий темнокожий мужчина изящно двигался по сцене, пел и танцевал. Он наслаждался собой, все смотрели на него с восхищением. Толпа аплодировала до самого последнего куплета, после которого Марсель спустился со сцены и шутливо поклонился. Клаус выбрал этот момент, чтобы заявить о своем присутствии. Все замерли. Все вампиры повернулись к нему, когда почувствовали его присутствие. Музыка, болтовня, улыбки — всё стихло. Люди нервно переводили взгляд с Марселя на новоприбывшего. Темная аура, исходящая от него, дала им понять, что это не обычный вампир. Холодок пробежал по спине Марселя, и улыбка сползла с лица, когда он почувствовал слишком знакомое присутствие. Он повернулся лицом к своему создателю. — Клаус. — Марсель, — поздоровался он, подходя ближе. Если Марсель и был удивлен, увидев его, то изо всех сил постарался этого не показать. — Прошло лет сто после той неприятности с твоим папашей. — Да? Так много? — голос Клауса был холодным, лишенным каких-либо эмоций, когда он безразлично оглядел бар, прежде чем его взгляд сфокусировался на его бывшем протеже. — Насколько я помню, он выгнал тебя из города, оставив след из мертвых вампиров, — насмешливо сказал Марсель. — И все же ты выжил, — в свою очередь сказал Клаус. — Моего отца, однако, я недавно сжёг дотла. Температура в комнате, казалось, упала, и все вампиры встали, чувствуя напряженную атмосферу. — Ну, если бы я знал, что ты вернешься… — Марсель улыбнулся, изображая спокойствие и пытаясь ослабить напряжение. — В тот момент, когда ты нашёл моего брата, ты должен был ожидать моего прибытия, — перебил его Клаус резким голосом. Улыбка сползла с лица Марселя. Больше не было смысла притворяться. Кивком головы он подал знак, чтобы все люди быстро ушли. Клаус ухмыльнулся, когда его внезапно окружила армия Марселя. По меньшей мере тридцать вампиров столпилось вокруг него со свирепым и решительным выражением лица, готовые защитить своего хозяина, если того потребует ситуация. — Как очаровательно, — с его губ сорвался тихий смешок. Было довольно мило, что они думали, что у них есть шанс против него. Наивные. Вампиры зарычали, злясь на то, что их так откровенно не воспринимают всерьёз. — Чего ты хочешь? — рявкнул Марсель. Он подошёл ближе, создатель и его творение встали лицом к лицу. Марсель отказывался показывать страх или кланяться. Он больше не был тем мальчиком, которого Клаус спас и обратил. Он был королем. Клаус ухмыльнулся, заложив руки за спину. Другой на его месте просчитывал бы шансы, искал выходы, смотрел, каких вампиров он мог бы убить первыми, прежде чем сбежать из бара. Но не Клаус. Он был воплощением спокойствия и самообладания, как будто собирался выпить чаю со старым другом. Его не пугал Марсель и его маленькая группа жалких вампиров.

***

Давина сидела на кровати и что-то чертила на листе бумаги, пытаясь разобраться в видениях, пришедших ей за последние несколько недель. Холодок пробежал по спине, и она почувствовала чье-то присутствие на чердаке. Давина подняла глаза и ахнула. — Здравствуй, Давина, — перед ней стоял Элайджа Майклсон, положив одну руку в карман и растянув губы в легкой улыбке. Она уже должна была в точности знать, как он выглядит, потому что долгое время смотрела на его иссохшее тело, пытаясь разрушить темную магию, которая заключила его в гробу. Но первородный выглядел по-другому: живой, настоящий и гораздо более пугающий. Сердце Давины невольно замерло, и она в страхе поднялась на ноги. — Что ты здесь делаешь? — Я хочу поговорить с тобой, — Элайджа склонил голову набок, слыша неровное биение ее сердца. Он осмотрел комнату, задерживая взгляд на гробе, в котором пролежал несколько недель. — Марсель знает, что ты сбежал, — сказала ему Давина, подняв подбородок. — Он заставил каждого вампира в городе искать тебя. Элайджа усмехнулся. — Ты серьезно думаешь, что я боюсь Марселя и его армию детей? Давина нервно сглотнула, но Элайджа почувствовал, как воздух буквально наэлектризовался от ее магии. Для кого-то столь юного она обладала невероятной силой. — Ты зря тратишь свое время, моя дорогая, — сказал он, схватив стул и сев рядом с ней. — Я первородный. Меня нельзя убить, — многие пытались и с треском провалились. — Ты убьешь меня? — внезапно спросила она. По ее мнению, это была единственная причина, по которой он вернулся бы на чердак: чтобы отомстить ей. Даже если она не причастна к его заточению. — Мне не нравится убивать детей, — Элайджа жестом предложил ей сесть. — Присаживайся. Нам многое нужно обсудить. Давина сглотнула, но послушно опустилась на край кровати.

***

Бонни сосредоточилась. Она сжала в руках кольцо Мэтта, произнося заклинание из гримуара Эмили. Донован стоял перед ней, молча наблюдая за ее работой. Он не мог поверить, что у него будет такое же, как у Джереми и Аларика, кольцо. Они были в кабинете. Ребекка во всю готовилась к балу, а гибриды разбрелись по территории, каждый занялся своим делом. Когда Бонни произнесла последнее слово, подул легкий ветерок, кольцо в ее руках задрожало и загорелось на несколько секунд, сигнализируя, что заклинание вступило в силу. — Готово, — Бонни улыбнулась, открыв глаза. Она чувствовала, что ей удалось воссоздать заклинание Эмили. — Уже? — спросил Мэтт. На это у нее не ушло и пятнадцати минут. — Ты же сказала, что это сложное заклинание. — Да, оно и было сложным, — Бонни пожала плечами и протянула ему кольцо. У нее получилось с первой попытки. Теперь, когда она была не только уверена в себе, но и получила полный контроль над экспрессией, магия давалась ей на удивление легко. — Теперь, если ты умрешь из-за сверхъестественного существа, ты вернешься к жизни. Мэтт ухмыльнулся, надевая кольцо. — Надеюсь, нам не придется проверять его в действии в ближайшее время, — сказал он, осматривая украшение. Оно ничем не отличалось от первоначального состояния. — Я тоже, — усмехнулась Бонни. — Я ещё наложила защиту, так что никто не сможет запудрить тебе мозги, как Эстер сделала с Алариком. — Спасибо. Улыбка моментально сошла с лица Бонни, она закрыла глаза, внезапно почувствовав головокружение. — Что не так? — Мэтт быстро схватил ее за руку, удерживая на месте. — Ничего… Я просто… — Это из-за заклинания? — с беспокойством спросил Мэтт, помогая ей сесть в кресло. — Нет… — она не чувствовала себя истощенной. Бонни поджала губы, когда на нее накатила тошнота. — Со мной все будет в порядке, — сумела сказать она, положив руку на живот. Утренняя тошнота — это такое странное и лживое название, сейчас уже день, а ее снова одолел токсикоз. — Я принесу тебе воды, хорошо? — сказал Мэтт, прежде чем выбежать из кабинета. — Да, — Бонни потерла лоб. Она надеялась, что ее не вырвет. Девушка опустила глаза и уставилась на дорогой персидский ковер. «Я должна пойти в ванную», — подумала она. — «На всякий случай…» — Бонни… Она нахмурилась. Она знала этот голос. Бонни открыла глаза, почувствовав странное ощущение в животе, которое не имело ничего общего с тошнотой. — Бонни… Она обернулась и посмотрела через стеклянную дверь, которая вела на крыльцо первого этажа. — Бонни… Она знала этот голос. Бонни встала, надеясь, что не упадет в обморок, и направилась к двери, сердце бешено заколотилось. Она открыла ее, вышла на крыльцо и замерла. Там, среди дубов, на краю леса, окружавшего дом, стояла ее бабушка. Зелёные глаза моментально наполнились слезами. — Бабушка… — она не могла в это поверить. Ее бабушка была здесь. Бонни задержала дыхание, не отводя зачарованного взгляда от худой фигуры. — Помоги мне… Бонни, не раздумывая, бросилась в лес. Ее бабушка просила о помощи. По спине пробежала неприятная дрожь, когда она пересекла защитный барьер, установленный Анжеликой. В глубине сознания прозвучало предупреждение, призыв быть осторожной, но Бонни не обратила на него внимания. — Бабушка! — когда она добежала до Шейлы, та исчезла. Бонни нахмурилась и в панике огляделась по сторонам. — Бабушка! — закричала она, всматриваясь в заросли. — Помоги мне… Ее бабушка появилась снова, но уже на приличном от неё расстоянии, в глубине леса. Бонни побежала в ее направлении. Она была в отчаянии. Она хотела помочь ей. Она бежала, бежала и бежала. Бонни не знала, как долго она пробиралась через лесную чащу, но вскоре оказалась где-то в самой глубинке, куда не проникал солнечный свет. Бонни опёрлась на ствол дерева, пытаясь отдышаться. Она все никак не могла догнать бабушку, каждый раз, когда она приближалась к ней, та исчезала и снова появлялась, но уже дальше. Неожиданно Бонни почувствовала кого-то за спиной и обернулась. Бабушка стояла позади нее. Бонни обняла ее. — Я так беспокоилась о тебе, — с счастливой улыбкой сказала она. Шейла грустно улыбнулась, взяв Бонни за руки. — Я тоже беспокоилась о тебе. — Ты в порядке? — спросила Бонни. Она выглядела такой печальной. И Бонни помнила, что в последний раз, когда она видела ее, духи мучали ее. «Из-за меня», — виновато подумала она. Шейла покачала головой. Бонни заметила ожоги на ее руках и предплечьях. — Бабушка, что случилось? Что с ней делали духи на другой стороне? — Они наказали меня, — ответила Шейла. — Они причинили мне боль, — на глазах выступили слёзы. — Что? Почему? — Бонни запаниковала. — Из-за тебя, — ответила Шейла. — Они наказывают меня за твои грехи, — слезы градом текли по лицу бабушки. Сердце Бонни разбилось на миллион осколков, когда она услышала эти слова. — Бабушка, я… мне жаль… Мне очень жаль… — она не хотела, чтобы ее бабушка страдала, тем более из-за неё. — Прости. — Ты можешь остановить их. Ты можешь мне помочь, — сладким и нежным голосом сказала Шейла. — Как? — всхлипывая, спросила Бонни. Она сделала бы все, что угодно ради неё. — Ты должна избавиться от неё, — ответила бабушка, до боли сжимая ее руки. — Ты должна убить эту мерзость, растущую в тебе! — сердито выплюнула она. Бонни уставилась на нее с шоком и недоверием. — Нет… ты же сказала… ты сказала… — она прищурилась. Что-то было не так. Элайджа разговаривал с Аяной, и та сказала… Внезапное осознание поразило ее. — Ты не моя бабушка! — Бонни вырвала руки из ее хватки. Зловещая улыбка, появившаяся на тёмных губах, была ужасающей. Бонни в страхе отступила на шаг. — Кто ты, черт возьми? — спросила она, в глубине души зная ответ. Бонни чувствовала их. Духи. Духи нашли способ проникнуть в мир живых и пришли за ней. Джорджия Сделав пару телефонных звонков, Джоанна направилась в гостиную, где ее ждала Эбби. — Люси уже едет, потом мы можем поехать в Мистик-Фоллс и поговорить с Бонни. Рейс завтра утром. Эбби кивнула, задумчиво глядя в окно. — Что случилось? — спросила Джоанна. — Мне холодно, — пробормотала Эбби, потирая руки. На сердце у нее было неспокойно… Что-то было не так. — Я сделаю чай, — сказала Джоанна, направившись на кухню. Эбби услышала грохот: чашка упала на землю и разбилась на мелкие осколки. — Джоанна? — она поспешила на кухню и с беспокойством посмотрела на кузину. Джоанна задыхалась, ее руки тряслись. Зеленые глаза казались темнее, расфокусированно глядя в никуда. — Что случилось? — спросила Эбби, подходя ближе. Джоанна несколько раз моргнула, прежде чем в панике уставиться на Эбби: — Ведьма из нашей родословной в опасности, — прошептала она. Видение застало ее врасплох. — Кто? — Эбби запаниковала. — Это Бонни? Что ты видела? — Кровь… очень много крови… Лес… — Джоанна тяжело вздохнула, едва справляясь с дрожью. Видение было быстрым, как молния. Она не успела разглядеть больше деталей. — Это Бонни, — Эбби почти впала в истерику. — Это точно Бонни, — в глубине души она знала, чувствовала, что ее маленькая девочка была в опасности. Взмахом руки Джоанна переместилась на кухонный стол свой гримуар и три белые свечи. — Быстро наполни миску водой и своей кровью. Эбби моментально все сделала и поставила чашу в центр треугольника, составленного из свечей. Защитное заклинание. Но они были так далеко от Бонни, что оно могло не сработать. «Пожалуйста, пусть у нас получится», — с отчаянием подумала Эбби. — Используй меня, — сказала она, поддавшись внезапному порыву. — Используй меня, чтобы усилить заклинание, — в конце концов, она была вампиром, сильнее человека. Джоанна кивнула и взяла Эбби за руку, начав произносить латинские слова. Эбби закрыла глаза и помолилась, чтобы заклинание помогло Бонни. «Пожалуйста… мама… если ты меня слышишь… помоги нам», — мысленно умоляла она. — «Бонни нуждается в тебе». Новый Орлеан Температура упала, небо затянулось тёмными облаками. Бонни задрожала. Она почувствовала перемену в атмосфере. День, который был солнечным и приятным, теперь был темным и холодным. Лес, который был зеленым и благоухающим, теперь выглядел зловеще, угрожающе нависая над ней. Вокруг нее образовались тени. Они поднимались из глубины земли, воспарив в воздухе. Уродливые, отвратительные существа, которые могут только в кошмаре присниться, уставились на нее. Их темная аура окутала ее, отравляя ее как яд. — Предательница! — словно змеи шипели они. — Убей эту мерзость! — Убей его! Страх, казалось, сковал все тело, и Бонни затрясло, когда она поняла, что совершенно одна. Она зашла так далеко, что даже не видела дом на плантации. Она угодила прямо в их ловушку. Дух, принявший облик ее бабушки, подошел на шаг ближе. — Ты предала нас, ты за это заплатишь. — Иди к черту! — огрызнулась Бонни. Она призвала магию, готовая атаковать духов прежде, чем те нападут на нее. Но ничего не произошло. Какого черта? Бонни пыталась снова и снова, но ничего не получалось. Она не чувствовала свою магию. Как она не поняла этого раньше? Они забрали ее магию. В этот момент Бонни больше всего испугалась. «Мой малыш!» — Глупая девчонка… — духи засмеялись. — Ты думаешь, твоя магия будет работать против нас? — сказал другой. — Мы устанавливаем правила. — Мы — хранители равновесия. — Мы решаем твою судьбу. Бонни почувствовала, как их магия росла, скопляясь вокруг неё. Бонни огляделась. Разгневанные духи решили наказать ее. Тот, что принял облик ее бабушки, поднял руку, и Бонни с силой отбросило назад. Она упала на спину и закричала. Боль. Невообразимая боль вспыхнула во всем теле. В голове словно вспыхнул огонь, мышцы атаковали спазмы, когда волна темной магии проникла под кожу, в саму душу. Мучительный крик сорвался с губ. Тело забилось в конвульсиях, Бонни не могла противостоять яростной атаке. Она была беспомощна, беззащитна, ее магию отняли, духи получили полную власть. — Скоро все закончится. — прошипели они. — Мы очистим тебя от этой мерзости… Бонни закричала. По лицу текли слёзы. Это было больно. Боже, это было невыносимо больно. Она попыталась пошевелиться, но была парализована. Бонни снова попыталась призвать магию, но ничего не почувствовала. Она попыталась позвать Клауса через связь, но тоже не смогла его почувствовать. Духи заблокировали все. Она была одна. Все, что Бонни могла чувствовать, это боль. Словно ее пронзали раскалёнными ножами, разрывая плоть на части. Ее крики и вопли были слышны в округе, но слушать было некому. Духи позаботились об этом. Было очень больно. Бонни кричала, пока не сорвала голос, и из носа, ушей и рта не начала сочиться кровь. Даже ее слезы стали кроваво-багровыми. Жгучая боль была ужасной. Духи сосредоточили весь свой гнев, всю свою ненависть, всю свою силу на ее животе. Волна за волной магия нападала на неё с единственной целью… чтобы убить, уничтожить жизнь, которая развивалась в ее утробе.