Crimson Peak

Выбежать из хижины было, пожалуй, не самой лучшей идеей. Бонни едва удалось спуститься по ступенькам и пройти несколько шагов, прежде чем она резко остановилась, когда все вокруг начало вращаться. «Что со мной не так?» — Бонни чувствовала себя дезориентированной, перед глазами все расплылось. Она повалилась назад, но сильные руки успели ее поймать, не дав упасть. Клаус. Он прижал ее к груди, крепко обнимая. Бонни сразу же вдохнула знакомый запах, расслабляясь. В тот момент она испытала невероятное счастье и облегчение. Бонни с силой обхватила его руками, не желая отпускать. Стоило им коснуться друг друга, как связь мгновенно окрепла и запульсировала, посылая по нервным окончаниям электрический разряд. Клаус снова мог чувствовать ее эмоции так же ясно, как свои собственные. — С тобой все в порядке? — тихо спросил он, с беспокойством осматривая ее на наличие ран. Она выглядела прекрасно. Бонни посмотрела в красивые голубые глаза и слабо улыбнулась. — Я… в порядке… — но это было неправдой. У нее кружилась голова, и она очень устала. Адреналин после пробуждения покинул ее, уступив место слабости. Несмотря на улыбку на ее лице, Клаус чувствовал легкую дрожь по всему телу и видел изнеможение в зелёных глазах. В них плескалась боль, было очевидно, что ей пришлось несладко, что-то травмировало ее. Мысль о том, что кто-то мог причинить ей боль, заставила его кровь закипеть от ярости. Он убьет их! Он ласково коснулся ее щеки, чувствуя искры от такого простого прикосновения, и ее сердце пропустило удар. Клаус нахмурился, ее кожа была теплее, чем обычно. — Что случилось? Бонни вздрогнула и открыла рот, но не успела ничего сказать, как мимо них внезапно пронесся порыв ветра. Кэри, который побежал за Бонни и ждал в нескольких шагах позади нее, рассматривая Клауса, внезапно подняли с земли. Элайджа схватил его за горло, сжимая пальцы. Парень беспомощно болтал ногами, пытаясь вдохнуть. Возле хижины Кэри стояла пара оборотней. Еще несколько вышло из трейлеров. Они, без сомнения, почувствовали вампиров. Оборотни неуверенно посмотрели друг на друга, не зная, что делать. Двое высоких и грузных мужчин двинулись к Элайдже, пытаясь помочь Кэри, но Ребекка встала у них на пути, напугав их внезапным появлением. — На вашем месте я бы этого не делала, — сказала она с кошачьей улыбкой. Она обнажила клыки, и оборотни отступили на шаг. Бонни в панике взглянула на Элайджу. — Отпусти его, — она попыталась отстраниться от Клауса и повернуться лицом к Элайдже и Кэри, но у нее все еще кружилась голова. Гибрид крепко обнял ее одной рукой за талию, удерживая на месте. Бонни моргнула, перед глазами снова все поплыло, она лишь надеялась, что ее не стошнит. Ей совсем не хотелось блевать на глазах у стольких людей. — Он похитил тебя, — Элайджа взглянул в ее сторону, прежде чем сильнее сжать шею Кэри. — Он пытался помочь, — возразила Бонни. Клаус повернулся к Элайдже. — Отпусти его, — у них не было на это времени. Ему нужно было отнести Бонни домой. Было очевидно, что она неважно себя чувствует. Элайджа бесцеремонно опустил Кэри на землю. Оборотень ахнул и судорожно вздохнул, после закашлявшись, но ему все же удалось одарить первородного убийственным взглядом. Среди оборотней распространился благоговейный шёпот, все с удивлением разглядывали первородных, в частности Клауса. Их окружило немного человек, но гибрид чувствовал, что как минимум десяток волков прячутся либо в трейлерах, либо в палатках, разбросанных на поляне, как грибы. У Клауса возникло странное чувство, что он каким-то образом знает их. Они не были ему чужими, но он не мог этого объяснить. В то время как Элайджа и Ребекка с недоверием наблюдали за оборотнями и быстро прикидывали наилучший способ убить всех и сбежать, Клаус не чувствовал угрозы, что было удивительно. Что-то внутри него подсказывало ему, что эти волки не были его врагами, что им стоит доверять. Бонни крепко вцепилась в хенли Клауса. Больше всего на свете ей хотелось свернуться калачиком в постели и уснуть. Она чувствовала себя измученной. — Пойдем домой, — сказал Клаус, приготовившись взять ее на руки и унести оттуда. — Нет… — Бонни оторвала голову от груди и посмотрела на него. — Тебе нужно выслушать его, — Клаус должен узнать, что эти люди — его семья. Кэри встал и нервно уставился на Клауса, не зная, что сказать или как начать этот непростой разговор. — Я говорил тебе, что не стоило ее сюда нести, — с досадой сказал один оборотень. — Гребаные вампиры всегда все портят. Ребекка закатила глаза и придвинулась ближе к Клаусу. Она взглянула на Бонни — та выглядела неважно — прежде чем посмотреть на брата. — Мы должны идти, — пробормотала она. — Говори, — приказал Элайджа, вставая по другую сторону от Клауса и Бонни, сосредоточившись на Кэри. Парень удостоил первородного одним лишь взглядом, прежде чем посмотреть на Клауса, а затем на Бонни. — Ей нужно отдохнуть, — тихо сказал он. — В хижине есть кровать, там мы можем поговорить. — Ник, я не думаю… — начала Ребекка. — Что такого ты можешь мне сказать? — недовольно прошипел Клаус. Он хотел вернуть Бонни в дом на плантации, где она уж точно будет в безопасности. — То, что я расскажу тебе, многое изменит, — сказал Кэри, глядя в глаза гибрида. — Выслушай его, — тихо пробормотала Бонни, уткнувшись ему в грудь. Она цеплялась за него изо всех сил, так как в любой момент могла упасть в обморок. Клаус стиснул челюсти. Вампир в нем хотел убить оборотней и унести Бонни в безопасное место, в то время как часть волка убеждала его выслушать парня. Что-то внутри него говорило ему остаться не опасаться внезапного нападения. Клаус подхватил Бонни на руки и, не сказав ни слова, направился к хижине. Он остановился перед Кэри и одним взглядом приказал волку тоже войти внутрь. Тот послушно последовал за ним. Элайджа и Ребекка переглянулись, прежде чем пойти следом, чувствуя, как все на них пялятся. Волки молча с большим любопытством проследили за вампирами.

***

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — с недоверием переспросила Давина и уставилась на Марселя. — Мне нужно, чтобы ты защитила моих парней с помощью магии, пока они будут убивать оборотней, — спокойно ответил Марсель. — Марсель, оборотни на Болотах еще не активировали свое проклятие, — напомнила ему Давина. — Они не представляют для тебя угрозы. — Там появилась еще одна стая, новая, — сообщил Марсель. — Я не позволю Клаусу обратить их в гибридов или, что еще хуже, Наварро захватит их, — он скрестил руки на груди и прислонился к столу Давины. — Если Клаус создаст армию гибридов, это будет наш конец, Ди, — он не мог этого допустить. Девушка прикусила губу. Она не любила оборотней, но и не испытывала к ним ненависти. Давина невольно вспомнила свои видения, в которых видела множество разорванных на куски волков. И не только их, но и ведьм и вампиров. — Марсель, я… — Давина, пожалуйста, — сказал Марсель, подходя к ней и кладя руки на плечи. — Я не могу сражаться сразу на трёх фронтах, — ведьмы Квартала, стая Наварро и Клаус, последнее, чего он хотел, так это дать своим врагам преимущество. — Оборотни должны умереть. Я не могу допустить, чтобы клан Наварро захватил их или Клаус обратил их в гибридов, понимаешь? Они должны умереть. «Надвигается война, Давина», — сказал ей Элайджа. — «Вопрос в том, на чьей стороне будешь ты?» Давина почувствовала страх. Война подступала, и Марсель будет тем, кто сделает первый шаг. Но сможет ли он выиграть войну?

***

Клаус осторожно положил Бонни на кровать, Ребекка подложила ей под спину подушку, чтобы та могла сесть. — У тебя жар, — Ребекка коснулась лба Бонни. — Я думала, ведьмы не болеют. — Я не больна, — запротестовала Бонни. — Я просто… — она очень плохо себя чувствовала. — Нам нужно выяснить, что с тобой не так, — Клаус нежно схватил ее за подбородок и приподнял голову. — Что-нибудь болит? Бонни покачала головой. — Перестаньте волноваться. — Мы должны отвезти ее домой или в больницу, — сказала Ребекка. Она была на взводе, ее инстинкты сходили с ума от количества оборотней вокруг. — Я же сказала, что я в порядке, просто устала, — Бонни посмотрела на Ребекку, а затем на Клауса. — Тебе нужно поговорить с Кэри, — настаивала она. Он должен был узнать правду о своей семье. Клаус погладил ее по щеке. Бонни схватила его за другую руку и легонько сжала. — Я в порядке, — успокоила она его. Бонни была уверена, что как только ей удастся вздремнуть, она почувствует себя гораздо лучше. По лицу Клауса было видно, что он ей не особо верит. Бонни откинула голову и закрыла глаза. Ребекка села рядом с ней. Тем временем Элайджа стоял в нескольких футах от кровати. Он не сводил взгляда с Кэри, ожидая, когда тот нападет. Клаус повернулся лицом к Кэри. — Говори, — приказал он. Клаус не был терпеливым человеком, он хотел как можно скорее уйти и забрать Бонни домой. Кэри нервно облизнул губы. — Мой дедушка всегда рассказывал мне истории о нашем народе, о нашем клане, — начал парень. — Он рассказывал, что Альфа из нашей родословной имел ребенка с могущественной ведьмой. Клаус и Элайджа понимающе переглянулись. — Этот ребёнок стал тем, чего раньше никто не видел. Он был не просто волком, а бессмертным, вампиром, — сказал Кэри, внимательно наблюдая за ним. — Многие испугались, кем он станет, поэтому его прокляли. Я не верил в эти истории, пока не почувствовал это. — Что ты почувствовал? — спросил Элайджа. — В ту ночь, когда ты снял свое проклятие, мы все это почувствовали, ощутили тебя, — пояснил он. — И ты тоже чувствуешь нас. В ночи полнолуния твой волк всегда духовно присоединяется к нам, когда мы охотимся. Клаус сохранял молчание и нейтральное выражение лица, но Бонни ощущала в нем бурю эмоций. Она держала глаза закрытыми, пока гибрид обдумывал слова Кэри. Стая, которую он видел во снах с тех пор, как снял проклятие. Это были они. Каждое полнолуние волк в нем жаждал освободиться и присоединиться к ним. Клаус столько времени задавался вопросом, кто они такие и почему они ему постоянно снятся, но теперь он знал. Холод пробежал по спине, когда Майклсон понял, что это значит. — С тех пор мы искали тебя, — продолжил Кэри. — Ты и есть тот ребенок, сын Анселя. — Ты тот самый волк, который преследовал меня, — понял Клаус. Его голос был холодным, отстранённым. Он изучал лицо Кэри, сам не показывая никаких эмоций. Ансель, его отец, его настоящий отец, человек, которого Майкл жестоко убил, узнав правду. Клаус видел его всего один раз, когда он отправился в волчье поселение и нашёл кровавую бойню, оставленную Майклом. Кэри кивнул. — Я не знал, как с тобой заговорить, — тихо признался он. Он сунул руку под рубашку и вытащил ожерелье, сняв его. На цепочке висело серебряное кольцо, и Кэри протянул его Клаусу. Майклсон ахнул, когда взял его, он сразу узнал кольцо. Элайджа широко раскрыл глаза, уставившись на знакомое украшение. Он тоже узнал его. Ребекка сразу же встала и посмотрела на кольцо с ошеломленным выражением лица. — Этого не может быть. — Где ты его взял? — спросил Клаус, сердце бешено заколотилось. Он знал, в глубине души он знал, откуда у парня это кольцо. — Мне его подарил мой дедушка, до этого оно принадлежало его отцу, — сказал Кэри. — Оно передавалось в моей семье в течение тысячи лет. Бонни нахмурилась, открыв глаза и задавшись вопросом, что такого в этом кольце и почему Клаус и его брат и сестра были так шокированы, увидев его. Она хотела встать и рассмотреть его, но ей все еще было нехорошо, поэтому она осталась на кровати. — Это мамино кольцо, — пробормотал Элайджа. Она носила его столько, сколько он себя помнил, пока однажды не сказала, что потеряла его. Финн долго искал его, но безуспешно. — В этом кольце есть магия, — сказал Клаус. Он чувствовал это. От предмета исходила знакомая мощная магия его матери. — Да, — подтвердил Кэри. — Это кольцо не дает мне превращаться в волка в полнолуние, это был подарок твоей матери своему возлюбленному, моему предку, — объяснил он. — Кольцо дневного света защищает вампира от солнца, в то время как это защищает меня от проклятия луны. Бонни ахнула. Эстер создала кольцо, которое могло остановить превращение оборотня во время полнолуния. Она поистине была могущественной ведьмой. — Сколько у тебя таких колец? — с интересом спросил Элайджа. — Только это, — ответил Кэри. Его дед сказал, что их предки пытались воспроизвести кольцо, но все попытки оказались безуспешными. Ребекка забрала кольцо из рук Клауса. — Должно быть, она и правда заботилась о нем, — пробормотала девушка, рассматривая украшение. Это было любимое кольцо Эстер. Ребекке всегда казалось странным, что ее мать не особо расстроилась, когда потеряла его, учитывая, насколько ценным для неё оно было. Теперь Ребекка знала почему. Ей было бы интересно узнать историю матери и настоящего отца Клауса. Любили ли они друг друга? Клаус стиснул челюсть. — Майкл убил их всех, как только узнал правду, — он видел тела своими глазами. — Большинство, но вот твоя бабушка сбежала с детьми и несколькими женщинами. В конце концов они смогли перебраться в Европу, и в течение последней тысячи лет наш клан жил в тени, кочуя по странам. Нас преследовали не только вампиры, но и другие оборотни. Когда-то наш народ правил миром, а теперь нас почти не осталось, — отца Кэри убила конкурирующая стая. В тот момент внутри Клауса бурлило так много противоречивых эмоций. Он всю жизнь верил, что Майкл убил всю его семью со стороны отца, но теперь, столетия спустя, он узнал, что это неправда. Его родственники были живы. Они нашли его. — Я твоя кровь, — сказал Кэри Клаусу. — Мы так долго искали тебя, — он до сих пор не мог поверить в то, что разговаривал с тем самым Клаусом, волком из рассказов его дедушки. — Когда ты снял свое проклятие, это ознаменовало начало новой эры для нашего народа. — Почему? — В сверхъестественном мире все меняется, — сказал Кэри. До него дошли слухи о большой стае, которая готовилась захватить трон. — Оборотни снова придут к власти, и ты, — сказал он, глядя на Клауса. — Ты поможешь нам занять наше законное место — королевской стаи. — Как самонадеянно, — сухо прокомментировал Элайджа. Ему никогда не нравились оборотни. Кэри проигнорировал его и продолжил. — Ты не просто Альфа стаи. Ты сын Анселя и в тебе течет кровь Фенрира. Ты — король всего нашего вида. Оборотни перейдут на твою сторону, как только ты заявишь о своем праве по рождению и как только они узнают, что у вас с ней будет ребенок, — сказал он, указывая на Бонни. — Почему это так важно? — тихо спросила Бонни. Сердце громко колотилось, в животе поселилось странное ощущение. Она почувствовала себя намного лучше, но слова Кэри вызвали тревогу. — Впервые за тысячи лет три первоначальные сверхъестественные родословные объединились в одном живом существе… в вашем ребенке, — его глаза буквально сияли от счастья. В этот момент что-то ёкнуло в груди Бонни, и, судя по эмоциям, передающимся через связь, Клаус тоже это почувствовал. — Ты Беннет, кровь первой ведьмы, — сказал Кэри, посмотрев на Бонни. Он перевел взгляд на Клауса, Элайджу и Ребекку: — Вы, Майклсоны, первые вампиры в истории и мы, — сказал он, указывая на Клауса и себя. — Мы — кровь первого волка, — его взгляд вернулся к Бонни. — Три самые могущественные родословные слились воедино в твоем ребенке. Ты хоть понимаешь, насколько он особенный? Бонни коснулась живота, вспоминая мощную волну магии, которая уничтожила мучивших ее духов. Она почувствовала силу ее ребенка. Он спас ее от духов. В глубине души она всегда знала, что ее ребенок особенный, но не понимала насколько. Он будет не только ведьмой, но и вампиром и оборотнем. Никто не осмелился сказать хоть слово. В хижине воцарилась тишина, все обдумывали слова Кэри.

***

Элайджа, Ребекка и Кэри решили дать Бонни и Клаусу возможность побыть наедине. Первородные остались рядом с хижиной, разговаривая вполголоса, а оборотень тем временем направился к стае. Целая группа людей собралась, чтобы обсудить с ним произошедшее. — Тебе не следовало приводить их сюда, — прошипел один из оборотней. — Вампиры только приносят неприятности. — Мы на территории вампиров. Лучше всего переманить их на нашу сторону. — Ты с ним разговаривал? — Какой он? — Это правда, что он спарился с ведьмой? — Он правда снял свое проклятие? На Кэри обрушился сразу шквал вопросов, что он даже не успевал сообразить, как на них ответить. — Дайте ему хоть вздохнуть, — сказал пожилой оборотень. Измаил был вожаком, так что все волки замолчали по его команде. — Ты поговорил с ним? — спросил он Кэри, сверкнув голубыми глазами. — Недолго, — ответил Кэри. — Он знает, что мы одной крови. — Ты рассказал ему о клане Наварро, о том, что они делают? — спросила женщина с ноткой беспокойства в голосе. — Нет, у нас не было возможности поговорить об этом, — ответил Кэри. Ему еще многое предстояло обсудить с Клаусом. — Мы поговорим, — пообещал он. — Он убьёт каждого ублюдка, — гордо сказал мальчик не старше тринадцати лет. — Гибрид сильнее обычного волка, верно? — Билли! — возмущённо воскликнула его мать. — Следи за языком. — И что теперь, вы передадите бразды правления стаей незнакомцу? — с отвращением спросил высокий мускулистый мужчина, глядя на Измаила и Кэри. — В нем может быть и течёт наша кровь, но он не знает наших обычаев. — Он сын Анселя, — напомнил ему Кэри, — законный правитель нашего народа. — Он вампир! — завопил другой волк. — Мы не можем доверять этим пиявкам. — Думаете, он обратит нас? — спросил кто-то с любопытством. — Мы могли бы тоже стать гибридами. — Да! Я хочу быть гибридом! — завопил Билли. Его мать потянула его за ухо и велела замолчать. — Я не буду гребаным вампиром, — сказал мужчина, сплевывая на землю. — Его не должно быть здесь. — Он один из нас, — перебил другой. — Мы должны, по крайней мере, дать ему шанс. — Если он хочет править нами, он должен заслужить свое место, — сказал мужчина постарше. — Мы должны научить его нашим обычаям и избавить от демона, сидящего в нем, — предложила его жена. Кэри вздохнул, наблюдая за спором волков. Он положил руки в карманы джинсов и молчал, как и его дед. — Время волков пришло, — тихо пробормотал Измаил.

***

Бонни сидела на кровати, погруженная в свои мысли. Она даже не заметила, когда Элайджа, Ребекка и Кэри вышли из хижины. Клаус присел перед ней на корточки. — Бонни, — позвал он таким мягким тоном, который был предназначен только для нее. — Теперь я понимаю, — тихо сказала она. — Если то, что говорит Кэри, правда… тогда духи видят в нашем ребенке не только мерзость природы, но и угрозу… — она вздрогнула, вспомнив жгучую боль. — Что случилось? — спросил Клаус. Ему нужно было знать. Было ясно, что все, что она пережила, было для нее травмирующим. — Духи обманули меня, — Бонни была так зла. Как можно было так сглупить и попасться прямо в их ловушку? — Один принял облик моей бабушки, чтобы выманить меня из дома… когда я это поняла, было уже поздно, я ничего не могла сделать, — ей снова стало холодно и страшно, когда она вспомнила нападение. Это было ужасно, и боль… Она никогда такого не испытывала. — Они заставили меня страдать, они хотели убить нашего ребенка, — несколько слезинок скатились по щекам. Ей удалось спастись, но она всё ещё чувствовала их присутствие. Клаус взял ее дрожащие руки в свои, и Бонни прильнула к нему, чувствуя себя в безопасности, духи ушли, они больше не могли причинить ей вреда… по крайней мере, сейчас. — Как тебе удалось спастись? — Клаус пытался сдержать кипящую в нем ярость, чистую ненависть, которую он испытывал к духам. Он не мог не задаться вопросом, имела ли Эстер какое-то отношение к этому нападению. Бонни посмотрела вниз, на их соединенные руки, прежде чем встретиться с ним взглядом. — Ребенок, — прошептала она, всё ещё до конца не веря в это. — Клаус, у нашего ребенка есть магия. Я почувствовала это. Духи забрали мою магию, и я не могла от них защититься, тогда произошел мощный взрыв силы, который заставил их уйти, — она не могла не улыбнуться, вспомнив оспляющий свет. — Сила исходила от меня. Это был ребенок, — она была в этом уверена. — Может, я использовала магию ребёнка или он сам создал такую волну… Я не знаю, но это было невероятно, — этот прекрасный свет уничтожил духов. Клаус в шоке уставился на нее, прежде чем губы изогнулись в мягкой улыбке. — У нашего сына есть магия? — он слышал, что некоторые ведьмы, проявляют магические способности в юном возрасте, но из утробы матери — никогда. С другой стороны, он не должен удивляться, учитывая их родословные. Линия Беннет была самой старой из известных ведьминских родословных, и вполне естественно, что ребенок Бонни будет ведьмой. В самом Клаусе тоже текла ведьмовская кровь, ведь его мать не была обычным человеком. В глубине души они оба знали, что их ребенок особенный. Ребенок, зачатый могущественной ведьмой и первородным гибридом, должен быть чем-то большим. Но теперь они видели доказательства этого. — Они не остановятся, — пробормотала Бонни со страхом в голосе. — Духи не сдадутся, пока мы не умрем. — Этого никогда не случится. Я им не позволю, — яростно сказал Клаус. — Как ты можешь остановить их? Я даже не знаю, как им удалось попасть сюда с другой стороны и напасть на меня, — даже если духам удалось появиться в стране живых, они должны были быть невидимыми призраками без силы. — Мы найдем способ остановить их, — поклялся Клаус. — У магии всегда есть лазейка. Я тому доказательство, — сказал он, — и наш сын тоже. Бонни покачала головой. — Ты же понимаешь, что есть пятидесятипроцентная вероятность, что у нас будет девочка, верно? — Это будет мальчик, милая, — Клаус ухмыльнулся. Пока не было доказано обратное, он будет верить, что их ребенок — мальчик. Бонни закатила глаза, прежде чем приложить ладонь ко лбу. — Что случилось? Что-то болит? — спросил Клаус. — Что-то с ребёнком? — Нет… Я просто чувствую такую сильную усталость. Например, как после сложного заклинания, когда я довожу себя до изнеможения, — только так она могла описать своё состояние, хорошо хоть носом кровь не шла. — Наверное, из-за потраченной силы, — сказал Клаус. — В конце концов, ты все еще человек, и использование магии может негативно сказаться на твоём состоянии, особенно в твоем положении. — И что бы вы посоветовали, доктор Майклсон? — поддразнила Бонни. — Раз вы такой эксперт по ведьмам. Клаус так быстро переместился, что Бонни даже не успела среагировать. Только что она сидела, прислонившись к стене, а в следующую секунду уже лежала посреди кровати. Клаус прижал ее к матрасу. Он перенес вес на руки, чтобы не раздавить ее. — Доктор Майклсон, да? — в его глазах был игривый блеск. Бонни посмотрела на него с улыбкой. — Красиво звучит, не правда ли? — Господи, несколько минут назад она чувствовала усталость и головокружение, а теперь возбуждение забурлило в крови. — Боюсь, моей главной рекомендацией будет уложить тебя в постель и не выпускать несколько дней, выматывая тебя немного другим способом, любимая, — сказал о с грешной усмешкой. Бонни покраснела и смущенно отвела взгляд. — Ты все еще краснеешь… — пробормотал Клаус, проводя пальцем по разгоряченной щеке. После всего, что они сделали. — Я потерял счет тому, сколько раз я был в тебе, и все же ты краснеешь, как в первый раз. Ее невинность была очаровательна, и Альфа-волк и вампир в нем были рады, что она за всю свою жизнь была только с ним и будет принадлежать только ему. — Клаус! — Бонни шлепнула его по руке, смутившись. Элайджа и Ребекка стояли недалеко от двери, они могли услышать их, не говоря уже о Кэри и его стае. Клаус усмехнулся. — Моему брату и сестре прекрасно известно, что мы делаем за закрытыми дверями, — сказал он. — Не надо стесняться. Голубые глаза наполнились неоспоримой похотью, он наклонился вперед и коснулся ее губ. В этот момент они забыли обо всем на свете. Поцелуй был горячим, чувственным, они не могли насытиться друг другом. Казалось, они не целовались целую вечность. Его руки собственнически блуждали по ее изгибам, и Бонни отчаянно дернула его за хенли, притягивая к себе. Они уже были готовы сорвать одежду, но момент был нарушен, когда пронзительный крик эхом разнесся по Болотам. Клаус отпрянул, тяжело дыша. Оба не могли толком сообразить, что произошло, разум затуманился похотью. — Что… — Бонни почувствовала приближающихся вампиров, как и Клаус. — Оставайся здесь, — приказал он, вставая. Гибрид выскочил из хижины со скоростью вампира. Бонни не послушалась и последовала за ним на улицу.

***

— Я устала, — пробормотала Белль, когда они вернулись на плантацию. — Ты гибрид, с тобой все будет в порядке, — сказал Феликс. Когда Ребекка позвонила Мэтту и сообщила, что Бонни найдена в целости и сохранности, он вместе с гибридами Клауса и Анжеликой вернулись домой. — И я хочу есть, — пожаловалась Белль, плюхнувшись на диван в гостиной. — Я могу приготовить блины, — предложила Анжелика, садясь рядом с ней. — Да, пожалуйста. И еще яичницу, омлет с сыром и беконом, — у Белль потекли слюнки. — И с колбасой, — добавил Джесси, когда у него заурчало в животе. — Я бы не отказался от тостов, — пробормотал Райли, закрыв глаза и положив ноги на кофейный столик. — А ты хочешь чего-нибудь? — спросила Анжелика Мэтта. Она не возражала против готовки, это ее хобби. — Всего понемногу, — ответил он. — Я умираю с голоду. — Хорошо, — Анжелика встала и направилась на кухню вместе с Белль и Джесси. Райли задремал на диване, в то время как Феликс, как всегда, молча стоял у окна. Мэтт вздохнул и откинулся на спинку дивана. Он подумывал о том, чтобы вздремнуть перед едой или, может быть, принять душ. Он весь вспотел, пока ходил по лесу. Мэтт как раз собирался встать, когда зазвонил его мобильный. Он ожидал, что это Ребекка, но, увидев имя на экране, нахмурился. — Я отойду, — он вышел из гостиной так быстро, как только мог. Только когда Мэтт убедился, что его никто не услышит, он ответил на звонок: — Тайлер? Прошло несколько месяцев с их последнего разговора, Тайлер тогда ещё не уехал из Мистик-Фоллс. — Привет, чувак, — неуверенно поприветствовал его Тайлер. — Я знаю, прошло много времени, но я просто хотел… — он замолчал, не зная, что сказать. — Все в порядке? — с беспокойством спросил Мэтт. Он поднялся по лестнице в комнату, которую делил с Ребеккой. На другом конце провода повисла долгая пауза, прежде чем Тайлер, наконец, заговорил: — Я не знаю, что делать, Мэтт. Я облажался… Я помогаю одной стае, и я… появился один оборотень, и я не знаю… — бессвязно бормотал он. — Почему бы не начать с самого начала? — предложил Мэтт, присаживаясь на кровать. Он не понимал Тайлера. Локвуд глубоко вздохнул, прежде чем начать рассказывать.

***

Элайджа и Ребекка тихо разговаривали в нескольких футах от хижины, пока Кэри общался со стаей. — Мы им не нравимся, — пробормотала Ребекка, глядя на группу оборотней, собравшихся вокруг Кэри. Она слышала все, о чем они говорили. — Половина из них опасается Ника из-за того, что он вампир. — Они оборотни, — ответил Элайджа. — Мы им никогда не понравимся, — но они, безусловно, могли им помочь в грядущей войне. — Тогда какого черта мы здесь делаем? — Ребекка скрестила руки на груди. — Знаешь, я испортила свою любимую пару обуви. — Они семья Никлауса, — тихо сказал Элайджа. — Как ты думаешь, она любила его? — внезапно спросила Ребекка, и в ее глазах промелькнули разные эмоции. — Я имею в виду маму, думаешь, она действительно любила отца Ника? — первородная часто задавалась этим вопросом. — Она отдала ему свое любимое кольцо, наложила мощное заклинание, чтобы защитить его от проклятия луны, — Элайджа рассматривал местность, думая о своей матери. Они не знали всей истории между Эстер и мужчиной, который стал отцом их брата. — Должно быть, она очень заботилась о нем. — Так что тогда было между ней и нашим отцом? — спросила Ребекка. — Любила ли она его когда-нибудь? Или наша семья была ложью? Элайджа взглянул на сестру и удивился тому, насколько уязвимой и юной она выглядела. Ребекка напомнила ему ту невинную девушку, которой когда-то была. Он открыл рот, но не успел ответить. Они с сестрой переглянулись, недоумевая, когда оба почувствовали вампиров, приближающихся к лагерю. Темная туча закрыла солнце, и вдалеке прогремел гром. Оборотни закричали, когда палатки вокруг хижины внезапно загорелись. Волки в панике высыпались на улицу. Нападение было неожиданным, множество вампиров на полной скорости вторглись в лагерь, быстро и скоординированно атакуя. Женщины завизжали. Вдалеке заплакал ребенок. Кэри с оборотнями, с которыми он разговаривал, не раздумывая, бросились в бой. Все полетело к чертям. — Да они издеваются, — заскулила Ребекка. Сначала оборотни, а теперь вампиры. Элайджа, не теряя времени, присоединился к драке, Ребекка тоже. Ник только что нашел свою давно потерянную семью. Они не могли позволить им умереть. Однако каждый раз, когда волки пытались ударить или укусить вампиров, их отталкивала невидимая сила. Поэтому оборотни значительно проигрывали. — Что за черт? — ахнула Ребекка, когда попыталась врезать вампиру, но ее кулак был остановлен невидимым барьером. Вампир ухмыльнулся, прежде чем ударить ее прямо в лицо. Ребекка отшатнулась и злобно уставилась на него, чувствуя вкус крови во рту. Вампир снова атаковал, но она вовремя увернулась. Он снова бросился на Ребекку, но та отскочила в сторону. — Что? Теперь ты не такой крутой? — она одарила его милой улыбкой. Может, Ребекка и не могла прикоснуться к нему, но легко уклонялась от каждого удара. В конце концов, она была старше и сильнее его. У Элайджи дела обстояли не намного лучше, каждая из его атак была легко блокирована, три вампира, окружившие его, смогли нанести парочку ударов. Последним человеком, который осмелился бы надавать Элайдже, был Никлаус. — Какого хрена? — Кэри сплюнул кровь на землю и упал на колени. Один вампир пнул его по рёбрам, в то время как другой нанёс хороший удар, ломая кости. — Магия, — сердито сказал Элайджа. Он не мог коснуться вампиров, поэтому воспользовался своим преимуществом в скорости, чтобы уклониться от любой атаки. Ему стало стыдно за себя, что он сразу об этом не подумал, догадался, лишь когда посмотрел на Ребекку. Если Элайджа не мог бороться с ними, он мог, по крайней мере, вывести их из себя, избегая каждый приём. Потрясающая стратегия. Его сестра здорово придумала. Клаус выбежал из хижины и присоединился к драке, но магический барьер, защищающий вампиров, отбросил его назад, когда он попытался нанести удар. Он яростно зарычал, получив кулаком по челюсти. Когда его снова удалили, Клаус попытался перехватить руку вампира и, к собственному удивлению, сумел схватить его за запястье, но тут же зашипел от боли. Пальцы и ладонь жгло так, словно он сунул их в огонь. — Черт, — выругался Клаус, отпуская вампира. Раны тут же зажили. Клаус встал, рыча, и отошел, прежде чем смог получить еще один удар. Когда Бонни вышла из хижины, она словно оказалась посреди сцены фильма: вокруг был огонь, гром и хаос, пока оборотни сражались с вампирами. Она сразу почувствовала мощную магию, витающую в воздухе. Вампирам помогала ведьма. Она в ужасе наблюдала, как вампир обезглавил одного оборотня, ещё подростка, прямо у нее на глазах. Другой повалил женщину на землю и несколько раз пнул в живот и грудь. Ее маленькая дочь безудержно плакала, беспомощно глядя на то, как жестоко избивают ее мать. Женщина изо всех сил пыталась сопротивляться, убежать от него, но не могла. Он был сильнее. — Мама, — закричала девочка. Осмелившись, она попыталась помочь своей матери, но вампир отбросил ее в сторону. Девочка упала, разбив нос. Она всхлипнула, прежде чем разразиться слезами. Она была не старше шести лет. Ярость. Бонни затряслась от злости, увидев, как жестоко и безжалостно напали на бедную девочку и её маму. Это было ужасно несправедливо. Вампир, который избивал женщину, замер, прежде чем загореться. Маленькая девочка широко раскрытыми глазами смотрела на существо, которое чуть не убило ее мать и теперь кричало, сгорая заживо благодаря магии Бонни. Бонни спустилась по ступенькам и направилась в центр лагеря. Вампир попытался напасть на нее, но его остановил невидимый барьер, который отбросил его на добрых тридцать футов от нее. «Защитное заклинание», — поняла Бонни, нахмурившись. У нее не было времени наложить его, но она разберётся с этим позже, так как услышала еще один крик: два мальчика-подростка пытались уничтожить вампира, но потерпели сокрушительную неудачу. Щелчком пальцев Бонни сломала ему шею. Взмахом руки она отправила еще троих в деревья, те, ударившись о стволы, упали на землю без чувств, а взмахом другой руки двое сгорели заживо. — Круто, — протянул мальчик, широко раскрыв глаза от нескрываемого восхищения. Клаус внезапно появился рядом с Бонни. — Какая-то магия защищает их, — прошипел он. Он был удивлен, когда вампир попытался напасть на Бонни, но был отброшен невидимой силой. — Я сниму это заклинание, — сказала Бонни, прежде чем тот успел попросить. С полной решимостью она закрыла глаза и сосредоточилась. Пара вампиров попытались задеть ее, повалить на землю, но снова были отбиты защитным заклинанием. Бонни не обращала на них внимания, сконцентрировавшись на разрушении чар. Бонни внезапно ахнула, в голове вспыхнула такая сильная боль, как будто сотни игл вонзились в мозг. Бонни резко открыла глаза, наполненные гневом. После того, что она пережила из-за духов, она не позволит никому так обращаться с собой. Бонни использовала гнев, испытываемый по отношению к духам, чтобы подпитать магию. Экспрессия с жадностью набросилось на невидимую силу, которая атаковала Бонни. Щелк. Все в лагере почувствовали тот момент, когда сила, защищающая вампиров, была уничтожена одной волной магии Бонни. Ребекка ухмыльнулась, вампир перед ней чуть не наложил в штаны, когда понял, что произошло. Он попытался убежать, но не успел, кулак девушки в мгновение ока пробил его грудь. Она вырвала его сердце и сделала то же самое со всеми, до кого могла добраться. Оборотни стаей набросились на вампиров, злобно впиваясь в холодную плоть и впрыскивая яд. Элайджа вырывал сердца обеими руками, быстро передвигаясь по лагерю и убивая вампиров направо и налево. Никто из них не успевал заметить первородного, пока не стало слишком поздно. Клаус вырывал сердца, сносил головы и раздирал на куски всех вампиров, которым посчастливилось попасться ему под руку. Лицо и некогда светлая хенли были покрыты кровью, но он не обращал внимание. Клаус укусил пару вампиров ради забавы и свернул им шеи, когда ему наскучили их слабые попытки сопротивляться. Битва, если ее действительно можно было назвать битвой, закончилась довольно быстро. За считанные минуты. Диего был единственным выжившим, потому что он сбежал, как трус. В тот момент, когда он почувствовал, что магия Давины была разрушена, он бросился бежать из лагеря, зная, что у них не будет ни единого шанса против трех первородных. Он наблюдал за происходящим из укрытия за деревьями. Марселю нужно было знать, что Клаус уже добрался до новой стаи на Болотах, но, прежде всего, то, что у Майклсона тоже была ведьма, чрезвычайно могущественная ведьма.

***

В тот момент, когда Бонни разрушила чары Давины, девушка закричала. В голове словно вспыхнул чистый огонь, сжигая все изнутри. — Давина! — закричал Марсель, подхватывая ее на руки. Тьерри, который ждал новостей вместе с ними, с ужасом наблюдал, как кровь хлынула из носа ведьмы и потекла по подбородку, и она всем телом затряслась. Ведьма забилась в конвульсиях, слезы покатились по ее щекам от мучительной боли, охватившей каждую клеточку. — Что случилось? — спросил Марсель. — Что не так? Давина не могла сказать и слова, она вообще не могла ничего сделать, кроме как плакать. Все болело до ужаса, словно ее сжигали заживо. Марсель притянул к себе девушку, крепко обнимая и гладя по спине. Интуиция подсказывала ему, что его демонстрация силы и мощи обернулась неприятными последствиями. У него появилось такое чувство, что он совершил большую ошибку.

***

Они сожгли тела вампиров, всех тридцати семи, и похоронили пятерых оборотней, погибших во время нападения. У волков это сопровождалось особым ритуалом погребения, так что Бонни, Клаус, Элайджа и Ребекка остались, молча стоя неподалеку от всех и отдавая дань уважения. Бонни и Клаус держались за руки во время церемонии. Он умылся, но на его кофте остались засохшие пятна крови. От Клауса исходило так много противоречивых эмоций. Это беспокоило Бонни. Он все еще переваривал тот факт, что у него нашлась ещё одна семья. Любопытные взгляды, которые оборотни бросали на нее и Клауса, тоже не остались незамеченными. Измаил, как вожак, произнес что-то наподобие молитвы на древнем языке, который первородные очень хорошо знали, и церемония закончилась. Сразу после этого пожилой мужчина подошел к Бонни и Клаусу. — Ты помогла нам, — сказал он, глядя ведьме в глаза. — Мы выражаем нашу искреннюю благодарность и глубочайшее уважение. Его глаза были добрыми, в них скрывалась многолетняя, неисчерпаемая мудрость, у него были тёмные волосы с проблесками серебра, а в уголках глаз и губ пролегли морщинки. Бонни улыбнулась и кивнула. Он казался благородным человеком, и он явно пользовался уважением всех волков в стае. Измаил повернулся к первородным. — Как и вы, — тихо сказал он. — Мы благодарны вам за помощь. Другой оборотень никогда бы не сказал таких слов своим заклятым врагам, и только это заставило Элайджу кивнуть и внимательно изучить пожилого мужчину. Если бы Никлаус смог победить Измаила, он захватил бы всю стаю. Вожак посмотрел на Клауса. — Нам надо поговорить. — Согласен, — сказал Клаус. Он повернулся к брату и сестре: — Верните Бонни на плантацию. — Нет, Клаус, я останусь с тобой, — Бонни не хотела оставлять его одного. Она чувствовала его опасения. Эти люди были его семьей, и как бы Клаус ни изображал безразличие, Бонни знала, что он боялся, что волки отвергнут его. — Милая… — Ты можешь подождать со стаей, — сказал Измаил. — Это не займет много времени. — Тогда мы тоже останемся, — сказал Элайджа. Он не собирался оставлять Бонни без защиты с целой стаей. — Нет, — сказал Измаил. — Ваше присутствие заставляет волков нервничать. Единственный вампир, которого мы примем, — это Клаус, — его тон не оставлял места для споров. — Ты серьезно? — Ребекка возмущённо посмотрела на пожилого мужчину. — Если ты думаешь… — Твоей жене не причинят вреда, — сказал Измаил, посмотрев на Клауса. — Даю тебе слово. Бонни покраснела, ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она услышала эти слова. Жена. Измаил думал, что она жена Клауса. Она подождала, когда гибрид поправит пожилого мужчину, но тот этого не сделал. Бонни нервно прикусила губу. Значило ли это, что Клаус считал ее своей женой? — Ник, ты не… — начала Ребекка. — Оборотни не причинят вреда своей крови, — пробормотал Элайджа, встретившись взглядом с Измаилом. — Это правда, — ответил пожилой мужчина. — Вам не о чем беспокоиться. К Бонни будут относиться с уважением, которого она заслуживает, будучи парой Клауса. — Со мной все будет хорошо, — заверила Бонни. — Возвращайтесь на плантацию. Элайджа, казалось, был готов запротестовать. — Элайджа, — Клаус уставился на брата, казалось, что эти двое ведут какой-то разговор глазами. Наконец, старший неохотно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Мы будем ждать вас на плантации. Ребекка умоляюще посмотрела на брата. Клаус поцеловал ее в лоб. — Не волнуйся, — прошептал он. — Иди. Первородная сдалась и последовала за Элайджей. — Я не могу в это поверить, — сердито пробормотала она. — Мы оставляем Ника и Бонни со стаей волков, что… — Они могут нам помочь в грядущей войне, — сказал Элайджа. — У клана Наварро есть армия, у Марселя есть армия, а что есть у нас? — спросил он. — Кучка гибридов Клауса и наша сила и сообразительность. — К чему ты клонишь? — спросила Ребекка, ей не понравился его тон. — Если Никлаус сможет завоевать расположение стаи, у него будет армия, которая защитит Бонни и ребенка, — сказал Элайджа. И если бы он обратил их в гибридов, то они бы стали в два раза смертоноснее. — Если мы сможем переманить на свою сторону больше ведьм, мы одержим победу над нашими врагами и, возможно… — Что? — Ребекка знала этот взгляд. Элайджа что-то замышлял. — Что ты задумал, Элайджа? — ей не нравилось оставаться в неведении. Он коварно улыбнулся и загадочно сказал: — Увидишь.

***

Клаус и Измаил ушли подальше от лагеря, в глубину Болот. Майклсон не знал, что и думать об этом старике. Было очевидно, что другие оборотни смотрели на него как на вожака и очень уважали. Он не знал почему, но чувствовал, что хочет произвести на него хорошее впечатление. — Твоя жена ждет ребенка, — Измаил нарушил молчание. — Все оборотни могут почувствовать беременность женщины? — спросил Клаус. Он не стал опровергать слова Измаила о том, что Бонни была его женой. — Только если она из нашей стаи, — ответил Измаил. — Бонни не оборотень, — сказал Клаус, когда они остановились возле болота. Сквозь мутную воду он отчетливо видел аллигатора. — Она твоя пара, и ее ребенок — наша кровь, значит, она часть нашей стаи, — объяснил Измаил. — Оборотни спариваются на всю жизнь. В древние времена все было проще. Волки заявляли права на свою пару при полной луне, не было никаких ритуалов или брачных церемоний, — он сел на бревно и уставился на мутную воду. Клаус прислонился к дереву, скрестив руки на груди. — Ты Альфа стаи? — спросил он. — Да, — ответил Измаил. — Теоретически я твой Альфа, — заявил Клаус. В конце концов, он был сыном Анселя. — Это твое право по рождению, — согласился Измаил. — Но это не значит, что все волки примут тебя как Альфу. — Тогда я убью тебя и возьму на себя управление стаей, — и он обратит их в более совершенную породу. Измаил усмехнулся. — Я не сомневаюсь, что ты можешь убить меня и любого, кто осмелится бросить тебе вызов. Люди следуют за тобой из страха, а не потому, что они лояльны. Они сразу повернутся к тебе спиной, как только им предоставится такая возможность. Клаус зарычал. — Следи за своим языком, старик, — он убивал и за гораздо меньшее. — Так действуют вампиры, — Измаил встал и подошел ближе. «У него явно есть желание умереть», — подумал Клаус, настороженно наблюдая за ним. — Я хочу предложить тебе шанс стать частью этой стаи, не как Альфа, пока нет, но как волк. Клаус рассмеялся. — Ты шутишь? — его позабавило предложение. — Я не просто волк, я гибрид, я Альфа в своей стае. Измаил покачал головой. — И все же ты боишься волка внутри себя. Клаус оттолкнулся от дерева, раздражённо сверкнув глазами. — Потому что ты не знаешь, каково быть оборотнем, — продолжил Измаил. — Тебя не учили нашим обычаям, и ты прожил тысячу лет как вампир. Это твоя доминирующая сторона. — Мне не нужно тратить на это свое время. — Приходи и проведи с нами время, — его остановил голос Измаила. — Останься с нами на несколько дней, узнай нас, изучи наши обычаи, познакомься с нашими людьми и присоединись к нашей охоте в следующее полнолуние. Клаус обернулся и посмотрел на него с каменным лицом. Он не знал, что делать с таким предложением. — Стань частью нашей стаи, заслужи доверие, уважение своих людей и, прежде всего, их преданность, — сказал Измаил. — Чтобы однажды ты мог научить своего сына быть настоящим Альфой. Клаус отвел взгляд, испытывая сильное искушение. — Волк не ниже вампира, Клаус, — сказал Измаил. — Ты должен принять свою истинную природу. Не бойся этого, — последовала долгая пауза, прежде чем он продолжил: — Я тоже кровь Анселя, как ты и Кэри. — Ты дедушка Кэри. Измаил кивнул. — Кэри — исполнитель, последователь, товарищ, но не лидер, — он знал своего внука и понимал, что тот не был Альфой. — Он хороший человек, преданный, умный, и он будет отличным Бетой, когда придет время. «Когда я умру», — подумал он. — Зачем ты мне это говоришь? — спросил Клаус. В глазах мужчины внезапно появилась печаль. — Пришло время тебе стать тем, кем ты всегда должен был быть, — Клаус заметил, что его глаза были голубыми, точно такими же, как у него. — Не бойся, Клаус. Присоединяйся к нам, — с этими словами Измаил пошёл обратно в лагерь. Клаус остался один, глядя на болото и размышляя над словами старика.