Crimson Peak

Она бежала так быстро, как только могла. Ее колени были ободраны и окровавлены, так как Бонни несколько раз упала. На ее руках и лице были порезы, ссадины, которые нещадно жгло, слезы затуманивали зрение, но она продолжала бежать. Бонни не могла позволить духам снова добраться до нее. Она должна была убежать от них и защитить своего ребенка. Крик вырвался из горла, когда внезапная сильная боль пронзила спину. Магия, как хлыст, разрезала кожу, кровь хлынула из глубокой раны, пропитывая ее кофту. Она упала на колени, плача. Бонни была беспомощна и одинока. Никто не мог помочь ей, спасти ее от этой пытки. — Пожалуйста, прекратите это, — она попыталась встать, но не смогла. Ей было слишком больно. Она застыла на месте, когда на нее обрушилась еще одна волна магии. А потом еще, еще и еще. Она плакала, умоляла о пощаде, но никто ее не слышал. Ее мучительные крики эхом разносились по лесу. — Бонни! — сильные руки схватили ее за плечи, но из-за паники и страха она распознала в этом угрозу, и ее магия отреагировала соответствующим образом. Клаус зашипел, когда его сбросило с кровати и припечатало к противоположной стене. На груди и руках появились красные рваные раны, словно дикий зверь полоснул по коже. Было больно, но порезы сразу зажили. Каждый предмет в их спальне воспарил в воздухе. Хрустальная ваза с розами на комоде разбилась вдребезги, и цветы завяли и затем засохли. Во всех окнах расползлись трещины, а балконные двери распахнулись, и в комнату ворвался сильный ветер. Бонни села, хватая ртом воздух. Ее тело дрожало, а по щекам катились слезы. Клаус встал и медленно подошел к кровати, зная, что любое резкое движение может напугать ее и спровоцировать. Он подошел к ней осторожно, как к дикому зверьку. Страх. Он чувствовал запах ее страха и через связь. Бонни до побеления костяшек сжала в кулаках простынь и разрыдалась. Кошмар казался таким реальным, как и духи, напавшие на нее, и боль. О Боже, эта ужасная и мучительная боль во всем ее теле. Она все еще чувствовала ее. Она не знала, как долго просидела вот так, дрожа. Бонни закрыла глаза, всхлипывая и пытаясь успокоиться. «Это был просто сон… все было не по-настоящему… Духи не могут причинить мне вреда». Клаус сел позади нее и нежно прижал к груди. — Все хорошо, — прошептал он на ухо. — Ты в безопасности, — сильные руки обхватили ее дрожащее тело, и Бонни прислонилась к нему, закрыв глаза. — Я рядом, — пробормотал он, нежно целуя ее обнаженное плечо. — Ты в безопасности. Единственный человек, которого Клаус когда-либо утешал, это Ребекка, и то тысячу лет назад, когда они были еще детьми, но для Бонни… для нее он всегда делал исключение. Бонни ничего не сказала, она не могла. Она все еще была слишком напугана. Но в его объятиях, в мягком бархатном голосе и в связи, которая пульсировала жизнью и силой, давая ей знать, что она в безопасности, она находила утешение. Клаус не знал, как долго они так просидели, но в конце концов он почувствовал, как Бонни расслабилась в его объятиях. Беспорядочное сердцебиение пришло в норму, и дрожь в теле прекратилась. Ветер тоже успокоился, и предметы, плавающие по комнате, вернулись на свои места. Когда страх прошел, слезы прекратились и Бонни снова задышала спокойно, Клаус поклялся отомстить. Духи дорого заплатят за то, что они с ней сделали. Он найдет способ уничтожить их.

***

Марсель сидел на стуле перед кроватью Давины. Он провел всю ночь, присматривая за ней. После того, как конвульсии оставили ее тело и кровотечение из носа прекратилось, у нее поднялась температура. Она провела ночь, мучаясь от лихорадки, то приходя в сознание, то отключаясь, даже после того, как он напоил ее своей кровью, ей не стало лучше. Давина медленно открыла глаза и в замешательстве уставилась на него. — Что случилось? — у неё пересохло в горле, голова все еще немного болела. — У тебя была температура, — сказал Марсель, помогая ей сесть. — Как ты себя чувствуешь? — Хочу пить, — ответила Давина, почувствовав тяжесть и боль во всем теле. Она вспомнила события прошедшего дня и со страхом посмотрела на Марселя. — Я никогда раньше такого не чувствовала, — сказала она. — Такой силы… Марсель встал и принес ей стакан воды. — Диего сказал, что у Клауса есть ведьма, — сказал он, протягивая стакан. — Она разрушила твои чары. Давина кивнула. — Я почувствовала ее силу, — сказала она. Дрожащими руками Давина поднесла стакан к губам и сделала глоток воды. Она вздрогнула, вспомнив, как легко ведьма уничтожила ее заклинание. — Все пошло не так, как ты хотел. Мне очень жаль, — она подвела его. — Клаус уже добрался до стаи, и я потерял более тридцати вампиров, — сказал Марсель, откидываясь на спинку стула. Его демонстрация силы привела к ужасным последствиям. Он был зол и расстроен. — Я не ожидал, что Клаусу будет помогать ведьма, — он должен был предположить, Майклсон всегда питал к ним слабость. — Она очень могущественна, — прокомментировала Давина. — И она не из Квартала, ее магия другая, — она вернула стакан Марселю и уставилась на свои колени. — Марсель… Я кое-что видела… — ее голос сорвался от волнения. — Что? Что ты видела? — спросил он, наклоняясь ближе. Нижняя губа Давины задрожала, она заставила себя посмотреть на него. — Смерть… — прошептала она, боясь даже произнести это вслух. — Я видела свою смерть. Марсель замер. — Нет… — он взял ее руку в свою. Давина заплакала. — Я не хочу умирать. — Ты не умрешь, — сказал Марсель, до боли сжимая ее руку. — Это была ошибка, это… — Я видела. Ты же знаешь, я никогда не ошибаюсь, — сказала Давина сквозь слезы. Она никогда раньше не ошибалась, почему на этот раз все должно быть по-другому? Марсель встал со стула и сел на край кровати, притягивая ее ближе и крепко обнимая. — Я не допущу этого. Ты меня слышишь? Давина закрыла глаза, цепляясь за него изо всех сил. — Я не дам тебе умереть, Давина, я обещаю, — он поклялся в ту ночь, когда спас ее от Жатвы, и намеревался сдержать эту клятву любой ценой. — Ты будешь в безопасности, чего бы мне это не стоило. Давина закрыла глаза. Она хотела верить ему, она действительно хотела. Но она никогда не ошибалась. Так или иначе, ее видения всегда сбывались.

***

Глаза Бонни загорелись от радости и наполнились искренним удивлением, когда она осматривала улицы, дома с коваными балкончиками, вдохновленными Испанией. Люди, музыка, краски и энергия, бурлящая вокруг, была незнакомой и очень манящей. За всю свою жизнь она не видела ничего подобного. Для любого случайного прохожего они были обычной парой, наслаждающейся днем в городе. Они ничем не отличались от туристов, когда прогуливались по Французскому кварталу, держась за руки. Клаус указывал на различные здания, рассказывая их историю, приправленную шутками, отчего Бонни заливисто смеялась и задавала бесконечные вопросы о его жизни в Новом Орлеане три столетия назад. Клаус решил, что смена обстановки пойдет ей на пользу. Бонни была в восторге от идеи увидеть знаменитый Квартал. Она никогда раньше не была в Новом Орлеане, и Клаус своими рассказами наверняка превзошел бы любого гида. Они заметили нескольких вампиров Марселя, патрулирующих улицы, но Клаус и Бонни были защищены мощным маскирующим заклинанием, так что никто не узнал бы их. Клаус проигнорировал вампиров и потянул Бонни за руку в противоположном направлении, к Джексон-сквер. Нападение Марселя на его семью оборотней не было забыто, но он решил посвятить время Бонни. Клаус хотел отвлечь ее, заставить забыть о духах, вызвать улыбку на лице и показать ей город, который он когда-то называл домом. — Здесь везде магия, — выдохнула Бонни, стоя посреди площади Джексона и оглядываясь вокруг, чувствуя рябь силы, ласкающей кожу. С того момента, как они вошли в Квартал, она что-то почувствовала, но только сейчас наконец поняла, что именно это было. — Клаус, я чувствую ее! — зелёные глаза сияли от восторга. Это было потрясающе. Ее окружали различные виды магии, которые посылали электрические разряды по всему телу. Кожу приятно покалывало, когда она, как губка, начала впитывать потоки силы. Некоторые казались знакомыми, другие похожими, а какие-то были новыми, неизвестными. Новый Орлеан был городом, наполненным всевозможной магией: духовной, магией Предков, вуду и даже темной и опасной, от которых кожа покрывалась мурашками. Бонни чувствовала все и позволила себе прикоснуться к ним собственной магией. Клаус не сводил с нее глаз, наслаждаясь ее счастьем, ее удивлением. Он заново открывал для себя город ее глазами. Она была такой красивой, когда запрокинула голову, подставляя карамельную кожу лучам солнца, магия притягивалась к ней, как к магниту. Он сам чувствовал ее, но не так ярко, как она. Бонни стояла посреди площади с закрытыми глазами и широко раскинутыми руками. Ветер усилился, когда она позволила себе почувствовать силу, текущую в воздухе. В тот момент, когда произошёл контакт, внутри нее внезапно вспыхнула искра, словно взорвался фейерверк. Громкий раскат грома напугал пару, которая целовалась на соседней скамейке. Женщина ахнула, когда ее шляпа слетела с головы, унесенная внезапным порывом ветра. Окна близлежащих магазинов треснули, некоторые разлетелись на миллион крошечных осколков. Мужчина закричал, когда его газета внезапно ни с того ни с сего загорелась. Когда Клаус почувствовал легкое землетрясение, он схватил Бонни за руку, выводя ее из транса. — Будь осторожна, любимая. Бонни застенчиво улыбнулась. Она подключилась к силе, текущей вокруг нее, и на несколько секунд позволила ей увлечь себя. — Это потрясающе! — хихикнула она, прежде чем обнять Клауса за шею. — Здесь столько магии, я никогда такого не чувствовала. Он опустил руки на талию, прижимая ее ближе. — Вот почему этот город привлекает так много сверхъестественных существ, в частности ведьм. Щеки Бонни покраснели, и Клаус почувствовал, как на поверхности кожи пузырится ее магия, взбудораженная волшебством вокруг. — Я могла бы ее принять, — внезапно сказала Бонни. — Если бы я захотела, я могла бы поглотить всю магию вокруг, — заявила она. Обычной ведьме такое было не под силу, но с экспрессией для неё не существовало границ. Какая-то часть ее хотела впитать всю силу, это было заманчиво. — Я не сомневаюсь в этом, — сказал Клаус, глядя ей в глаза, и его лицо стало серьезным. — Но это может убить тебя, — человеческое тело не было предназначено для такой мощи. — Кроме того, смешивание различных форм магии — путь к катастрофе. Бонни кивнула. Как бы ни было заманчиво поглотить всю силу вокруг, ее ведьмовские чувства подсказывали ей, что это смертельно опасная идея. — Почему ведьмы не используют эту магию? — внезапно спросила она. — Почему они должны зависеть от Жатвы и Предков? Когда они вернулись на плантацию из лагеря оборотней, Элайджа рассказал им о разговоре с Давиной и о том, почему ведьмы были в таком отчаянии. Они должны были завершить Жатву, чтобы сохранить свою магию. — Они не могут, — сказал Клаус. — Они чувствуют магию в городе, но лишь немногие ведьмы могут подключиться к ней, — земля была наполнена всеми видами магии, но ведьмы, которые могли бы воспользоваться ими, были чрезвычайно редки. — Но я могу к ней подключиться, — Бонни нахмурилась. Если она могла это сделать, то и другие ведьмы могли бы, верно? — Я только что это сделала. — Ты не такая, как другие ведьмы, любимая, — пробормотал Клаус, наклоняясь ближе к ее лицу. Руки Бонни сжались вокруг его шеи, чувствуя, как внутри нее разгорается жар. Любимая… Она таяла каждый раз, когда слышала это слово из его уст. Бонни притянула его к себе, крепко целуя. Бонни хихикнула, когда он обнял ее за талию и приподнял, углубляя поцелуй. Если бы кто-нибудь сказал ей, что однажды она будет в Новом Орлеане целоваться с Клаусом, как обычная пара на свидании, Бонни бы рассмеялась. Но теперь, когда они беззаботно целовались, ее сердце забилось быстрее, и она почувствовала себя счастливой. Настолько счастливой, что ей стало страшно.

***

— Так как же мы ее найдём? — спросила Люси у матери, распаковывая свою одежду. Отель, в котором они остановились, находился в самом сердце Французского квартала. Они прибыли примерно полчаса назад, но Люси была готова отправиться на поиски кузины. Ее мать рассказала ей все новости, и Люси до сих пор не могла поверить, что Бонни беременна, да еще и от гибрида. Она отчаянно хотела увидеть ее, поговорить с ней. Они должны помочь ей в грядущей войне. — Мы используем кровь Эбби для заклинания поиска, — ответила Джоанна, глядя в окно. — Восемь, — пробормотала она. — Чего восемь? — спросила Эбби, садясь на одну из кроватей. Ей не хотелось распаковывать вещи. — За полчаса я увидела восемь вампиров, разгуливающих по улицам, — ответила Джоанна. И это с учетом того, что сейчас день и не каждый мог выйти на солнце. Было страшно представить, сколько всего вампиров живет в городе. — Город кишит ими, — пробормотала Люси, она была немного перегружена от такого количества вампиров. После помощи Кэтрин на маскараде, где она встретила Бонни, Люси держалась подальше от них. — Нам нужно вытащить Бонни отсюда, — сказала Эбби. — Она здесь не в безопасности, — они все слышали истории о Новом Орлеане, и она беспокоилась за свою дочь. — Мы должны увезти ее от него. Люси и ее мать переглянулись. — Думаешь, она пойдёт с нами? — спросила Люси. — Вы сейчас не в лучших отношениях. — Она должна, — сказала Эбби. — Мы сможем ее защитить. Нам нужно увезти ее подальше от Клауса. — Почему-то я не думаю, что это будет так просто, — пробормотала Люси. Джоанна молча согласилась. — Он просто использует ее. Она будет в безопасности лишь с нами, ее семьей, — она убережёт свою дочь от этого монстра. Люси, казалось, была готова возразить, но один взгляд матери заставил ее держать рот на замке. Сейчас было не время разводить споры.

***

Позже в тот же день Бонни и Клаус отправились на прогулку в экипаже по Французскому кварталу. Гибрид был не в восторге от этой идеи, но Бонни настояла. Ему пришлось внушить дружелюбному гиду заткнуться, потому что, по словам Клауса, он ничего не знал об истинной истории Квартала. Бонни положила голову ему на плечо и слушала, как он рассказывал о своем самом любимом городе в мире. По тому, как он говорил, Бонни могла сказать, насколько ему понравилось время, проведенное в Новом Орлеане. Клаус рассказал ей о том, как он с семьей впервые оказался в городе, о войне между ведьмами и оборотнями и о том, как он и его братья и сестра захватили власть, казалось бы, за одну ночь. Клаус этим очень гордился. Он, конечно, не рассказал ей всего, были вещи, о которых он умолчал, так как Бонни вряд ли бы одобрила их. — А Марсель? — тихо спросила она. Было очевидно, что у них была история, и Бонни было любопытно узнать, что произошло между ними. Клаус напрягся от одного лишь имени. Бонни ободряюще сжала его руку, чувствуя противоречивые эмоции. — Марсель был внебрачным сыном губернатора Луизианы и его рабыни, — сказал Клаус. — Я взял его под своё крыло. Я дал ему имя, дом, семью, — он горько усмехнулся. — Я относился к нему как к сыну. Я вырастил его. Бонни передавались через связь его ярость и боль. Клаус чувствовал себя преданным. — Что случилось? — Ты же помнишь, что мы время от времени возвращались в Европу, чтобы увести отца по ложному следу подальше от нас? В конце концов, мы поверили, что он нас никогда не найдет. Но мы ошиблись. В 1919 году в городе произошел страшный пожар, сгорел оперный театр. Это был он, — Клаус до сих пор помнил кол из белого дуба у своей спины, крики, когда горел город, тело Марселя, выставленное на сцене. — Он устроил из этого спектакль, он хотел разрушить все, что я построил. Он выставил напоказ тела Марселя и Ланы… — прошло много времени с тех пор, как он вспоминал о волчице. — Она была Альфой стаи Полумесяца. Мы были… близки, — Майкл, конечно, узнал об этом и убил ее. — Она была твоей любовницей, — поняла Бонни, пытаясь скрыть ревность в своем голосе. Клаус посмотрел на неё. — Мне нужно было переманить волков на свою сторону, — уголки его губ дернулись, когда он почувствовал ее эмоции. — Нет необходимости ревновать, любовь моя. — Я не ревную! — возразила Бонни. Ладно, может быть, совсем немного, что было нелепо, потому что, очевидно, у Клауса есть прошлое, и кто знает, со сколькими женщинами он спал (не то, чтобы она хотела знать), но все же Бонни не могла не приревновать, она злилась от одной лишь мысли о том, что кто-то другой целует его, прикасается к нему. — Отец сжег оперный театр и большую часть города, — Клаус продолжил. — Нам удалось сбежать, но мы были уверены, что Марсель погиб той ночью. Ребекка была опустошена, между ними было что-то… — он никогда по-настоящему не признавал этого, но Ребекка любила Марселя. — Но он выжил, — пробормотала Бонни. Клаус огляделся по сторонам. Был поздний вечер, и толпы людей в Квартале росли. Он услышал джазовую музыку, доносившуюся из угла. — Он выжил, — прошипел Клаус. — А теперь он называет себя королем. Он живет в нашем доме, спит в наших кроватях… — он указал на старое здание. — Видишь эту букву «М»? — Да, — Бонни видела ее на многих зданиях во Французском квартале. — Это значит Марсель? — спросила она с любопытством. Неужели король вампиров заклеймил город, чтобы продемонстрировать свою силу? Клаус покачал головой. — Я уверен, ему хотелось бы, чтобы все так думали, — он повернулся лицом к Бонни. — Эта буква «М» значит Майклсон. Бонни не понравился ни блеск в его глазах, ни коварная улыбка на его лице. Он явно замышлял что-то против Марселя. Она открыла рот, чтобы спросить, но их прервал звонок его мобильного. Клаус нахмурился, когда увидел имя вызывающего абонента, и неохотно принял вызов. — Надеюсь, это что-то важное, — прорычал он. Бонни внимательно наблюдала за ним, пока он слушал человека на другом конце провода. Его лицо ничего не выдало, но его сторона связи была немедленно закрыта. Бонни нахмурилась. — Понял, — сказал он нейтральным тоном. — Продолжайте наблюдать. Я свяжусь с вами позже. — Что-то не так? — спросила Бонни, как только он повесил трубку. Клаус был задумчив, но почти сразу же улыбнулся. — Ничего, — Клаус коснулся ее щеки и посмотрел в глаза. — Небольшие проблемы со стаей, — он покачал головой. — В ограниченном пространстве гибриды могут стать вспыльчивыми, — на его щеках появились ямочки. Бонни вспомнила, что остальная часть его стаи осталась в доме в Южной Каролине. Но почему он закрыл свою сторону связи? Но все вопросы были забыты, когда его губы оказались на ее, вовлекая в горячий поцелуй. Что-то не давало ей покоя, но проворный язык Клауса заставил оставить все в стороне. Бонни растаяла в его объятиях, целуя его в ответ. Белая карета продолжила свое путешествие по Французскому кварталу, Клаус и Бонни страстно целовались на заднем сиденье.

***

Пока Бонни и Клаус гуляли по городу, Элайджа завершал подготовку к балу. Он отвез Анжелику и Райли в старый губернаторский особняк, расположенный в нескольких милях от города и купленный им более ста лет назад. Это было идеальное место для проведения бала. — Нам нужно обезопасить территорию, — сказал им Элайджа по пути к бальному залу. — Нам также необходимо разработать план побега, если что-то пойдет не так, — гибриды будут отвечать за то, чтобы прикрыть их спины и помочь сбежать в случае, если все плохо обернётся. — Ваш главный приоритет — Бонни, — сказал Элайджа Райли. — Вы должны все время присматривать за ней и в случае атаки как можно быстрее вывести из дома ее и Мэтта, — Ребекка никогда бы не простила его, если бы он не подумал о защите ее парня. Райли кивнул. Клаус дал ему те же указания. Гибриды знали, что их основная задача во время бала — внимательно следить за Бонни и защищать ее от любых угроз. Элайджа повернулся к Анжелике. — Нам нужно, чтобы ты наложила заклинание на особняк — барьер, чтобы помешать ведьмам, которые будут внутри, использовать магию. — Ты хочешь, чтобы я заблокировала им доступ к магии, когда они войдут в дом? — Анжелика поджала губы. — Я не знаю такого заклинания, — смущенно призналась она. Она даже не знала, возможно ли это сделать. Элайджа достал из кармана сложенный листок бумаги и протянул ей. — Это заклинание и ингредиенты, которые тебе понадобятся для его выполнения. Анжелика широко раскрыла глаза, когда быстро прочитала написанное. — Оригинальное заклинание написано на древнескандинавском, я перевел его, — сказал Элайджа. Он взял его из гримуара матери. — Мне нужно время, чтобы изучить его, — пробормотала Анжелика. Оно было очень сложным и отличалось от любого другого заклинания, которое она когда-либо делала раньше. Элайджа кивнул. У них еще было время до бала. — Вам с Бонни надо будет произнести его вместе. — Почему? — с любопытством спросила ведьма. Не то чтобы она была против Бонни, даже наоборот. — Потому что только ведьма, которая произнесет заклинание, сможет использовать магию в пределах барьера. Это было одно из самых гениальных заклинаний моей матери. — Поняла, — Анжелика была очень впечатлена. Она не могла не задаться вопросом, сколько еще заклинаний создала Эстер Майклсон. В конце концов, ее гримуар был одним из самых желанных предметов среди ведьм. — Будут ли приглашены оборотни? — с любопытством спросил Райли. Вампиры и ведьмы в одной комнате создали бы весьма напряжённую обстановку, но добавление волков было верным путем к катастрофе. — Один или два, — ответил Элайджа. Он решил послать приглашение Измаилу и Кэри. Им было бы выгодно, чтобы семья Клауса сражалась на их стороне. Они ещё не решили насчёт других оборотней, живущих на Болотах, но у Элайджи уже был план на уме. — Давайте я вам покажу туннель, который проходит под землей, — сказал первородный. В случае необходимости через него можно было бы безопасно увести Бонни и уйти самим. Никто про него не знал, что было им только на руку.

***

На следующее утро Бонни сидела на полу, окруженная грудами гримуаров. Они с Клаусом провели удивительный день в городе. Но сейчас у нее на уме было только одно — необходимость защитить себя и своего ребенка. С тех пор как на нее напали духи, она плохо спала. Ее постоянно мучили кошмары. Если духам удалось попасть в этот мир с другой стороны и напасть на нее, то это был только вопрос времени, когда они попытаются снова, Бонни должна быть готова и, что более важно, должна найти способ остановить их. Раздался стук в дверь, и Мэтт вошел в спальню. — Привет. — Привет. Бонни подняла глаза от гримуара, который читала. Она до сих пор не нашла ничего полезного, даже в коллекции Клауса не было информации о другой стороне. Что было неудивительно, учитывая, как мало было известно о Кетсии. Мэтт отодвинул пару книг в сторону, прежде чем сесть напротив нее. Он хотел поговорить с ней после звонка Тайлера, но после возвращения Бонни и Клауса из лагеря оборотней они поехали в город, и ему так и не удалось подловить подругу для беседы. Бонни сразу заметила его обеспокоенное выражение лица и напряжённые плечи. — Что случилось? — спросила она, убирая книгу. — Ты можешь сделать заклинание, чтобы никто не подслушивал наш разговор? — нервно спросил Мэтт. Он не хотел, чтобы Клаус их услышал. Мэтт даже Ребекке еще не сказал. Бонни странно посмотрела на него. Она повернула голову в сторону комода. Нижний ящик плавно открылся, и из него выплыла одна большая свеча из шалфея и направилась к ней. В тот момент, когда она оказалась у нее в руке, фитиль загорелся. — Теперь нас никто не услышит, — сказала Бонни и поставила ее на пол между ними. — Что случилось? — она почувствовала легкое беспокойство. — Тайлер позвонил мне, — нервно сказал Мэтт. Бонни собиралась что-то сказать, но он быстро перебил ее: — К нему обратился оборотень по имени Луис Наварро, который, по-видимому, замышляет привести оборотней к власти, убив первородных. Он хочет, чтобы Тайлер и его друзья присоединились к нему, — как только он произнёс это, с его плеч словно свалился груз. Бонни в шоке уставилась на Мэтта. Она не могла не вспомнить слова Кэри: «Все меняется в сверхъестественном мире… оборотни снова придут к власти». В итоге он оказался прав. — Он не знает, что делать, — продолжил Мэтт. — Он напуган. Он хочет отомстить Клаусу, но в то же время Тайлер понимает, что если Клаус умрет, то с ним умрет и вся родословная. Тайлер сказал, что Луис дал ясно понять, что если они не присоединятся к нему, их убьют. Бонни встала. — Мы должны сказать Клаусу… мы… — Нет! — Мэтт тоже встал. — Клаус ненавидит Тайлера, он убьет его. — Мы должны помочь Тайлеру, — сказала Бонни. — И Клаус — единственный, кто… — Из-за Клауса Тайлер уехал из Мистик-Фоллс! Тайлер помог своей стае разорвать связь с создателем и стал их Альфой, а Клаус убил их за это. Он убил маму Тайлера. Ты серьезно думаешь, что он поможет Тайлеру? — он покачал головой. — Клаус убьет его, и мы оба это знаем. Бонни прикусила губу. Как бы сильно она ни хотела защитить Клауса, она знала, что в его глазах Тайлер был предателем, и он без колебаний убил бы его. — Что еще сказал Тайлер? — Этот парень, Луис, кажется, много знает о нем и о том, что произошло в Мистик-Фоллс. Он знает, что мы убили Финна. Он, вероятно, хочет узнать, как мы это сделали. Он дал Тайлеру время, чтобы обдумать его предложение, но за ним внимательно следят. Бонни прикусила губу. — Наварро помогли ведьмам похитить тебя, — вспомнил Мэтт. Ее отец чуть не умер из-за них. — Вот почему они хотят тебя, да? — он посмотрел ей в глаза. — Они знают, что ты могущественная ведьма, и хотят, чтобы ты помогла им убить первородных, — да, у Бонни действительно была сила это сделать, и наверняка оборотни это знали. — Может быть, — Бонни не знала, что волкам было известно о ней. Она сделала глубокий вдох. Мэтту нужно было знать правду. Она не могла больше скрывать это. Рано или поздно он все равно узнает, и будет лучше, если он услышит это из ее уст. — Джейн-Энн и Софи… я была нужна им по другой причине… — нервно начала она. — Я должна была сказать тебе раньше, я… я не знала как. — О чем ты? — Я беременна, — выпалила Бонни. — Подожди… Что? — Мэтт посмотрел на ее живот. — Ты не выглядишь беременной. — У меня пока маленький срок, — сказала Бонни. — Прости, что не сказала тебе раньше. Я не знала, как рассказать. И все произошло так быстро, что я… — вся ее жизнь перевернулась с ног на голову за считанные недели. — Это ребенок Клауса? — это казалось невозможным, вампиры не могли иметь детей, но, видимо, на гибридов это не распространялось. — Да, — подтвердила Бонни. — Вот почему ведьмы хотят моей смерти, ну, Провидица и ее ковен, ведьмы Нового Орлеана хотели использовать моего ребенка, чтобы заставить Клауса убить Марселя. — Короля вампиров, — внезапно понял Мэтт. Охотники, которые пытались убить ее, похищение, внезапная забота Ребекки и Элайджи к ней теперь были понятны. — А оборотни, как ты думаешь, они знают? — Тайлер ничего не сказал о ней. — Я не знаю, — ответила Бонни. — Но если они хотят смерти Майклсонов… — Это касается и твоего ребенка, — закончил Мэтт. Черт! Когда Ребекка сказала ему, что люди сговорились против ее семьи, Мэтт не знал, что Бонни была в центре всего этого. — Ты скоро станешь мамой? — он все еще не мог в это поверить. Несмотря на свои опасения, Бонни улыбнулась. — Да. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, пытаясь представить Бонни с ребенком на руках. — Я боюсь… я счастлива… — призналась Бонни. — Я знаю, что я молода и грядет война, но я хочу ребенка, — это было единственное, в чем она была абсолютно уверена. Бонни любила своего ребенка. — Я сделаю все на свете, чтобы он или она были счастливы и в безопасности. — Ты будешь отличной мамой, Бонни, — сказал Мэтт, улыбаясь. — Ты правда так думаешь? — один из ее главных страхов — подвести своего ребенка так же, как ее мать подвела ее. — Я это знаю, — с уверенностью сказал Мэтт. Бонни прыгнула на него с объятиями. Он понятия не имел, как много значили для нее его слова. Мэтт не только согласился с ее отношениями с Клаусом, но и безоговорочно принял ее беременность. Мэтт не считал ее ребенка злом или монстром, и Бонни надеялась, что однажды ее друзья тоже это поймут. Возможно, было глупо вот так надеяться, но все же они ее друзья. — Мы должны рассказать Клаусу, — сказала Бонни, отстранившись. Мэтт, казалось, был готов возразить, но она перебила его: — У Тайлера есть все причины ненавидеть Клауса, но он может помочь ему. И если оборотни Наварро хотят смерти Клауса и его брата и сестры, мы должны предупредить их, Мэтт. Они должны знать. Мэтт, конечно, понимал это. Он хотел защитить Ребекку любой ценой, и Бонни технически теперь была частью семьи Майклсонов, что означало, что оборотни придут и за ней. Рассказать Клаусу было разумным поступком, но он беспокоился о Тайлере. — Что, если Клаус убьет Тайлера? — Не убьёт, — твердо сказала Бонни. — Как ты можешь быть так уверена? — спросил Мэтт. — Потому что я ему не позволю, — ответила Бонни. — Тайлер тоже мой друг, я не дам его убить, — заверила она Мэтта. Это будет нелегко, кто знает, как отреагирует Клаус, но Бонни была полна решимости обезопасить своего друга.

***

Бонни и Мэтт спустились вниз, готовые поговорить с Клаусом. В тот же самый момент гибрид вышел из кабинета в сопровождении Феликса. — Помни, что я тебе сказал, — пробормотал Клаус с серьезным выражением лица. Гибрид кивнул, прежде чем исчезнуть на вампирской скорости из дома. Клаус заметил Бонни и Мэтта у подножия лестницы. — Все в порядке? — спросил он, почувствовав волнение девушки. Бонни и Мэтт переглянулись. — Нам нужно поговорить, — сказала Бонни. Клаус перевел взгляд с Бонни на квотербека, чувствуя, что что-то не так. Прежде чем он успел что-либо сказать, Белль в панике ворвалась в особняк. — Ребята, вам нужно выйти! — она тяжело дышала. — Там две ведьмы и вампир пытаются пройти через барьер. Клаус зарычал. — Оставайся здесь, — сказал он Бонни, прежде чем выскочить из особняка. Конечно, она его не послушала и последовала за ним, как и Мэтт. Никто не ожидал увидеть Эбби Беннет. — Какого черта ты здесь делаешь? — огрызнулась Бонни. Эбби была не одна, с ней пришли еще две женщины. Бонни сразу узнала Люси, свою двоюродную сестру. Они не виделись с маскарада. Казалось, это было лет сто назад. — Привет, кузина, — с улыбкой поприветствовала ее Люси. — Давно не виделись. Бонни улыбнулась и шагнула к барьеру, но Клаус схватил ее за руку, потянув на себя. Он не даст ей пересечь его. Ведь из-за барьера ни Эбби, ни две другие ведьмы ничего не могли сделать, пока он не пригласит их в дом, а он не собирался это делать. — Мы хотим поговорить с тобой, — сказала Эбби Бонни. Она впилась злобным взглядом в Клауса. — Это моя кузина Джоанна и ее дочь Люси, с которыми, я полагаю, ты уже знакома. — В последний раз, когда я видела тебя, ты была ещё ребенком, — сказала Джоанна, глядя на Бонни с мягкой улыбкой на лице. Ее изумрудные глаза обратилась к Клаусу. Она откровенно рассматривала мужчину, испытывая лишь любопытство, ведь ведьма слышала о нем очень много историй, но никогда не видела его вживую. — Пойдем с нами, Бонни, — сказала Эбби, протягивая руку. — Нам нужно многое обсудить. Это очень важно. — Ты серьезно? — Бонни уставилась на руку матери. После их последнего разговора Бонни вряд ли когда-либо захочет остаться с ней наедине. Слова женщины глубоко ранили ее. Клаус рассмеялся. — Ты не в своем уме, если думаешь, что я позволю тебе снова приблизиться к Бонни, — прошипел он. Клаус не забыл, как больно было Бонни после разговора с матерью. Сучке повезло, что она еще дышала. Возможно, он скоро сможет это исправить. — Это касается нашей семьи, — сердито сказала Эбби. — Нам нужно поговорить с Бонни наедине, — она ненавидела его до глубины души, это было более чем очевидно. — Эбби, — предупредила Джоанна. Ссора с гибридом не улучшит ситуацию, они пришли сюда не для того, чтобы спорить, а чтобы поговорить с Бонни. — Мне не о чем с тобой говорить, — сказала Бонни. — После всех ужасных вещей, которые ты мне сказала, я даже не хочу тебя видеть, — она повернулась к Джоанне и Люси. — Если она привела вас сюда, чтобы переубедить меня, вы зря тратите время. — Это очень важно, — мягко сказала Джоанна. — Мы — твоя семья, Бонни. Мы не причиним тебе вреда, наоборот, мы хотим помочь. — Поверь мне, тебе нужно выслушать нас, — сказала Люси. — Нам нужно поговорить с тобой наедине, — спросила Джоанна. — Пожалуйста. Бонни пристально посмотрела ей в глаза, пытаясь уловить хоть какой-то обман в ее словах. Клаус крепче сжал ее руку, почувствовав противоречивые эмоции. Она повернулась к нему. «Я никуда не уйду», — говорили его глаза. Он не оставит ее с ними наедине. Бонни повернулась к Мэтту и Белль. — Не могли бы вы оставить нас, пожалуйста? Мэтт кивнул и направился обратно в дом, девушка последовала за ним. — Что бы вы ни хотели сказать, вы можете сказать это в присутствии Клауса, — сказала Бонни. — Потому что я никуда с вами не пойду и уж точно не приглашу в дом, — у нее было достаточно причин не доверять своей матери. — Мы — твоя семья, — сказала Джоанна. — Это не значит, что я должна вам доверять, — ответила Бонни. — Но ему ты значит доверяешь? — недоверчиво спросила Эбби. — Ты доверяешь этому монстру больше, чем собственной матери? Клаус закатил глаза. — У тебя нет оскорблений получше? — ему потребовалось все его самообладание, чтобы не вырвать ей сердце. Бонни сощурилась. — Как я могу доверять тебе, когда ты хочешь, чтобы я убила собственного ребенка?! — гнев и негодование, которые она испытывала к Эбби, пробудили в ней всплеск магии, от которого воздух, казалось, наэлектризовался. Глаза Джоанны вспыхнули от эмоций, когда она почувствовала магию, витающую в воздухе. Сила Бонни. — Хорошо, — сказала она. — Похоже, у нас нет выбора. Эбби не выглядела счастливой, но предпочла промолчать. — Твоя беременность вызовет много последствий, — начала Джоанна. — Большинство ведьм захотят убить тебя и ребёнка. Одной тебе не победить их. Вот почему мы здесь. — И мы должны поверить, что вы хотите нам помочь? — с подозрением спросил Клаус. Они могли быть семьей Бонни, но он ни капельки им не доверял. Джоанна проигнорировала его и посмотрела на Бонни. — Твоя мать никогда не рассказывала тебе о наследии Беннет, о важности твоего рождения. Ты королева Бонни, лидер ковена Беннет. — Ковена Беннет? — Бонни посмотрела на свою мать. — Ты мне никогда ничего не рассказывала. — Я всегда убегала от своих обязанностей, — сказала Эбби со стыдом. — Это было для меня бременем. Я никогда не хотела, чтобы ты была частью этого. — Ковен Беннет распущен уже более трехсот лет, — сказал Клаус, глядя на Джоанну. — Ты знал? — Бонни повернулась к нему с шоком на лице. Клаус пожал плечами. — Я не просто так сказал, что ты рождена быть королевой, — он убрал руку с ее плеча. Бонни вспомнила ту ночь, когда он впервые произнес эти слова. — Ковен был распущен после Салема. Это было слишком опасно. Наша семья подвергалась преследованиям, и у наших предков не было другого выбора, кроме как разделиться. Основная линия рода Беннет переехала в Вирджинию, — продолжила объяснять Джоанна. — Первенец всегда является главой семьи и королевой нашего ковена. — Бабушка никогда не созывала ковен, как и ее мать, — тихо сказала Эбби. — Но ты можешь, — глядя в лицо своей дочери, она не могла не вспомнить ту маленькую, милую, нежную и очаровательную девочку, которой она была. Молодая женщина, стоявшая перед ней, все еще обладала той же мягкостью, той же невинностью, но в ней также появился стержень. — Сейчас ты в этом очень нуждаешься. — Единственный способ победить врагов — это созвать ковен, — сказала Джоанна. — Осталось не так много ведьм Беннет, но они придут и помогут. — Почему ты так в этом уверена? — спросил Клаус. — Зачем им сражаться за Бонни, если все вы считаете нашего ребенка мерзостью? — Мы связаны кровью, мы не можем не служить и не повиноваться нашей королеве. Бонни посмотрела на свою мать, долгое время она ничего не говорила, обдумывая сказанное. Джоанна и Люси терпеливо ждали, когда она что-нибудь скажет. Клаус держал ее за руку, давая ей понять, что она не одна, что он рядом. Бонни прерывисто вздохнула. — Ты сказала, что мой ребенок — мерзость… монстр, который не имеет права на жизнь, — ее голос сорвался. Казалось, что после того разговора в мотеле ее сердце дало трещину. — Ты все еще веришь в это? Эбби поджала губы, пытаясь подобрать правильные слова. Джоанна посмотрела на нее, пытаясь сказать глазами: «Не говори ничего такого, о чем потом пожалеешь». — Отвечай мне! — Да, — ответила Эбби. Джоанна закрыла глаза, а Люси покачала головой. — Я до сих пор верю, что лучший вариант для тебя — это избавиться от него. Клаус зарычал. Бонни в тот момент стало невыносимо больно от услышанного, и это почувствовал и гибрид. Он сделал шаг вперед, готовый разорвать Эбби на куски, но Бонни сжала его руку, останавливая. — Эбби! — Люси не могла поверить своим ушам. — Я не буду лгать, — сказала Эбби, взглянув на Джоанну и Люси, прежде чем снова повернуться к Бонни. — Я не буду притворяться, что меня это устраивает. Твоя жизнь не должна быть такой. Ты навсегда попрощалась с миром и спокойствием. Ты никогда не будешь в безопасности. Ты так молода. Ты заслуживаешь лучшего, чем это, чем он, — она указала на Клауса. Слезы выступили на глазах Бонни. — Не имеет значения, что я думаю или чего я хочу. Ты приняла решение, — продолжила Эбби. — Я не одобряю твой выбор. Я не хочу такой жизни для тебя, но я хочу, чтобы ты была в безопасности, — она придвинулась ближе, насколько ей позволял невидимый барьер. — Я люблю тебя, — сказала она, слезы катились по щекам. — Я подвела тебя. Я должна была бороться за тебя, но я этого не сделала, — она была ужасной матерью, это было ясно. — Я хочу помочь тебе. Позволь мне помочь тебе. — Мой ребенок не монстр, — яростно сказала Бонни. — Ты ошибаешься. — Хотите верьте, хотите нет, но я надеюсь на это, — сказала Эбби мягко и искренне. — Я не думаю, что твой ребенок — монстр, — сказала Люси. — Ты очень хороший и добрый человек, Бонни, твой ребенок тоже будет таким, — в глубине души она верила в это. Бонни заплакала еще сильнее, услышав слова Люси. По крайней мере, не все ведьмы видели в ее ребенке мерзость. — Ты не одна, Бонни. Мы защищаем своих, — сказала Джоанна. Бонни уже слышала эти слова. Аяна сказала их Элайдже. Бонни встретилась взглядом с Джоанной. «Могу ли я тебе доверять?» — безмолвно спросила она. — «Ты правда поможешь мне? Это не уловка?» Она хотела верить, что ее семья поможет ей, что она может положиться на них и доверять им, но слова Эбби глубоко ранили ее. — Мы никому не позволим причинить тебе вред. Ни тебе, ни твоему ребенку. Мы защитим вас обоих, — пообещала Джоанна. — Позволь нам помочь тебе. Клаус молчал, оставив принятие решения на Бонни. Бонни кивнула. Ей все еще нужно было подумать, переварить и узнать больше о наследии Беннет. Но сначала ей нужно было сказать им одну важную вещь: — Если вы хотите мне помочь, — сказала она, вытирая слезы с глаз. — Если вы и правда имеете в виду то, что говорите, вам придется принять Клауса и его брата и сестру, — она посмотрела на мать, прежде чем перевести взгляд на Джоанну и Люси. — Теперь они тоже моя семья. Бонни почувствовала шквал эмоций через связь, которые испытал Клаус, услышав ее слова. Она мягко улыбнулась и сжала его руку. Она говорила серьезно. Клаус был отцом ее ребенка, и Бонни не собиралась его отпускать. Они были командой. Вместе они столкнутся лицом к лицу с любым врагом, который встретится на их пути, и с Клаусом были Ребекка и Элайджа. Ее семье придется смириться с тем, что первородные стали частью жизни Бонни. Судя по потрясенным взглядам трех женщин, стоявших перед ними, они не ожидали таких слов. Батон-Руж Она застонала, моргнув и открыв глаза. Ее запястья были скованы вербеновыми цепями. Она зашипела, пытаясь вырваться, но ничего не получалось. — Что, черт возьми, произошло? — спросила она, чувствуя себя дезориентированной. Последнее, что она помнила: она была дома с мамой, и кто-то постучал в дверь. — Ты проснулась как раз вовремя, — протянул знакомый голос. — Лена? — прошептала она, когда внезапно включили ослепительный свет. Подвал. Она была в подвале. Какого черта? — Попробуй еще раз, — сказал знакомый голос. — Кэтрин, — поняла Кэролайн, когда, наконец, посмотрела ей в лицо. — Что происходит? Где мы? Что с тобой случилось? — Кэтрин выглядела так, словно прошла через ад и вернулась обратно. Ее волосы были растрепаны, а кожа покрыта ожогами, которые не заживали. — Хорошенькая блондинка проснулась, — сказал другой голос. Эхом раздались тяжелые шаги, и в поле зрения появились двое мужчин. «Оборотни», — со страхом поняла Кэролайн. — Кто ты, черт возьми, такой? — потребовала она. — Чего ты хочешь? — она попыталась вырваться, но не смогла. Цепи больно впились в кожу, обжигая плоть. — Я Айзек, — ответил оборотень, присев перед ней на корточки. Он был молод, лет двадцати с небольшим, с темными вьющимися волосами и карими глазами. — Что касается того, чего мы хотим… — он склонил голову набок. — Твой парень кажется немного нерешительным. Другой оборотень вытащил мобильный. — Я снимаю, — сказал он. — Франко считает, что его нужно немного подтолкнуть, — продолжил Айзек с мальчишеской ухмылкой. — Я добровольно согласился выполнить эту задачу. Знаешь, не могут же только мои старшие братья веселиться. Кэролайн не понравилось выражение его лица. В поле зрения появился еще один оборотень с металлическим прутом в руках. Кэролайн с трудом сглотнула, увидев накалённый докрасна кончик. — Тайлер будет подчиняться приказам моего брата, — сказал ей Айзек, беря его в руки. — И ты поможешь нам убедить его. Кэролайн посмотрела на Кэтрин, которая была прикована к противоположной стене. Ее голубые глаза расширились от страха, когда Айзек навис над ней. Кэтрин отвела взгляд и закрыла глаза, зная, что сейчас произойдет. — Что-то подсказывает мне, что ты умеешь очень громко кричать, — Айзек коснулся ее щеки и одарил волчьей ухмылкой, прежде чем убрать пальцы и заменить их прутом. Кэролайн дико закричала, когда ее плоть практически расплавилась под ним. Айзек засмеялся, убирая его. Кремовая кожа сразу же зажила, слезы покатились по щекам, а с губ сорвались болезненные хныканья. — Вся прелесть вампиров заключается в том, — пробормотал Айзек, — что вы очень быстро исцеляетесь, — он повернулся к волку, держащему камеру. — Продолжай снимать, я только начинаю. Кэролайн закрыла глаза и закусила губу. Раскалённый металл прижали к другой щеке. Ее душераздирающие крики эхом раздавались в округе.