Crimson Peak

Давина рассерженно бормотала что-то себе под нос, рисуя. Она хотела пойти на бал Майклсонов. Она думала, что Марсель возьмет ее с собой, но он отказал. По его словам, это было слишком опасно. Клаус мог попытаться причинить ей боль. Она сердито водила карандашом по бумаге. Как бы она ни была благодарна Марселю за спасение, Давина не могла не злиться и не обижаться на него. Она все время сидела взаперти на чердаке. Она понимала, что это было для ее же блага, но ей хотелось выйти погулять, повидать своих школьных друзей. Давина устала жить в тени. «Нужно ещё немного подождать», — подумала Давина. Скоро ведьмы потеряют магию, и она будет свободна. Немного терпения, и ей будет позволено всё, что угодно её душе. — Держи. Давина подняла глаза, услышав незнакомый голос. Молодой темноволосый парень стоял перед ней с бумажным пакетом в одной руке и напитком в другой. — Я подумал, что ты, возможно, проголодалась, — сказал он с дружелюбной улыбкой, протягивая ей еду. Давина нахмурилась. — Кто ты? — она видела его впервые. Давина сразу почувствовала, что он вампир, но совсем недавно обращённый, так как его аура все ещё сильно напоминала человеческую. — Я Джош, — ответил он с улыбкой: — Новичок, — так его называли другие вампиры. — Ты Давина, верно? — Что ты здесь делаешь? — спросила Давина. Только ближайшее окружение Марселя знало его местонахождение и лишь нескольким вампирам разрешалось приближаться к ней. Джош пожал плечами, ставя пакет и напиток на столик, прежде чем сесть напротив нее. — Логан должен был наблюдать за тобой, но он поручил это мне. Они вышли на охоту, Марсель убьёт их, если узнает, но мне угрожали избиением, если я не буду слушать их. — И ты их боишься? — Хей, я новенький, я едва осознал свой вампиризм, и у меня нет кольца, так что да… Я до смерти их боюсь, — ответил он с нервной улыбкой. — Ты, кажешься, не такой опасной, как они. Без обид. Давина улыбнулась. Она взяла пакет и достала гамбургер с картошкой фри. — Я давно не ела бургер, — призналась она, чувствуя, как уже потекли слюнки. — Спасибо, Джош, — она улыбнулась. — Приятного аппетита, — Джош сразу засветился от счастья, прежде чем украсть у неё картошку. — Итак, что ты рисуешь? «Он кажется милым», — подумала Давина. И он был ее ровесником, может быть, они смогут стать друзьями? Она была одинока.

***

— Она не сводит с тебя глаз, — сказала Люси, подходя к кузине. Щеки Бонни раскраснелись, она все не могла отдышаться после очередного танца. Она уже сбилась со счета, сколько вальсов у них было с Клаусом. Наконец, гибрид оставил ее и пошёл за напитком. Бонни ни разу не взглянула на Провидицу и ее ковен, несмотря на то, что чувствовала их убийственные взгляды на своей коже. — Она ждет, что я признаю ее, а я этого не сделаю, — ответила Бонни. До сих пор ей удавалось безупречно игнорировать ведьм. Люси рассмеялась. — Маленькая Бонни Беннет теперь совсем взрослая. Бонни улыбнулась, прежде чем склонила голову набок и бросила на кузину понимающий взгляд. — Кажется, вам с Элайджей было весело. Люси пожала плечами, но на ее губах появилась легкая улыбка. — Он сексуальный, чопорный и помешанный на контроле, но что-то подсказывает мне, что он просто зверь в постели. — Люси! — Бонни не могла поверить своим ушам. Она не могла представить, что Элайджа с кем-то встречается, он казался таким серьезным и неприступным, но опять же, Люси была тем человеком, который мог заставить его смеяться и расслабиться. — Фу, — протянула Ребекка, вставая рядом с Бонни. — Пожалуйста, воздержись от подобных комментариев о моем брате, когда я рядом. Люси закатила глаза. — Минуту назад ты была на другом конце бального зала, — отметила она. — Вампирский слух, помнишь? — Ребекка внимательно оглядела девушку. Их познакомили в начале вечера, и в то время как Джоанна вежливо поздоровалась с первородной, Эбби поджала губы и презрительно посмотрела на девушку. Люси была намного милее и приветливее своей тёти. Бонни ясно дала понять, что Майклсоны — теперь её семья, поэтому она хотела узнать их поближе. Люси уже хотела что-то сказать, прежде чем осеклась: — А вот еще кое-кто, кто не сводит с тебя глаз, — сказала она Бонни. Бонни подняла глаза, заметив приближающегося к ним Марселя Жерара. Она уже видела, как он танцевал с Франческой Корреа и парой других женщин. И время от времени Бонни чувствовала на себе его пристальный взгляд. Ребекка посмотрела в сторону вампира. Марсель проигнорировал ее и одарил Бонни своей самой очаровательной улыбкой: — Могу я пригласить тебя на танец? — он протянул руку, с нетерпением ожидая ответа Бонни. Ребекка злобно на него посмотрела, а Люси с подозрением наблюдала за ними. Бонни уже хотела отказаться, но остановила себя в последнюю минуту. Ей не следовало быть грубой. Он просто пригласил ее на танец. «Но он враг Клауса», — возразил ее внутренний голос. — «И что там было за высказывание? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Бонни неохотно кивнула. Она переглянулась с Люси и Ребеккой, прежде чем принять руку Марселя и снова направиться к центру бального зала. — Он мне не нравится, — пробормотала Люси, глядя им вслед. Она слышала много историй о Марселе и его делах с ведьмами. — Вступай в клуб, дорогая, — ответила Ребекка. Марсель был хорошим танцором. Он легко закружил Бонни по комнате. — Ты провоцируешь одну из самых влиятельных женщин в городе, — прошептал он ей на ухо. Бонни чувствовала себя крайне некомфортно, когда его губы были так близко к ней и когда его руки собственнически сжимали ее бока. Она изо всех старалась держаться на расстоянии от него. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — она прикинулась дурочкой. Марсель усмехнулся. — Провидица не из тех, кто легко прощает, — серьезность в его тоне и выражении лица не осталась незамеченной. Его глаза, казалось, потемнели, буквально гипнотизируя ее. — Ты понимаешь, с кем имеешь дело? — С кем-то, кто думает, что она лучше всех остальных, — пробормотала Бонни, глядя ему в глаза. — Ты хорошо ее знаешь? — внезапно спросила она. — Так же, как и все остальные, — сказал он. — А ты? Почему вы так враждуете? — ему было интересно узнать подробности. Было очевидно, что между ведьмами что-то произошло. — Я не знаю, — Бонни продолжала прикидываться дурочкой. Она не собиралась раскрывать Марселю истинную причину, по которой Провидица преследовала ее. — Ты определенно нечто особенное… — пробормотал Марсель с улыбкой. — Я удивлён, что… — Что? — спросила Бонни, которой не понравилось выражение его лица. — Что такая девушка, как ты, может добровольно выйти замуж за такого человека, как Клаус, — она была ведьмой, и Марсель знал, что ей нельзя было внушить. — Ты знаешь, кто он такой? — Я знаю, кто такой Клаус, — сказала Бонни. — И я, конечно, не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, — на самом деле они с Клаусом не были женаты, но она не стала бы признаваться в этом Марселю. — Значит, тебе плевать на всё? — заинтригованно спросил Марсель. — На все ужасные вещи, которые он совершил, на невинных людей, ведьм, которых он убил… — он внимательно следил за выражением ее лица. — Тебя не беспокоит, что ты делишь постель с самым эгоистичным и жестоким вампиром в мире? — А кто ты такой, чтобы судить? — спросила Бонни с искренним любопытством. — Ты говоришь обо всех ужасных вещах, которые совершил Клаус, но как насчет тебя? Почему вампиры всегда показывали пальцем на других вампиров, не задумываясь о том, что они сами сделали? В этот момент она не могла не вспомнить о Деймоне. — Я… — Марселю начал не нравиться ее тон. — Ты притесняешь ведьм, запрещаешь им практиковать магию, а если они ослушаются, ты убиваешь их. Сколько ведьм ты убил ради забавы с тех пор, как стал королем? — она слышала истории не только от Клауса, но и от Анжелики и даже Люси. — Ты не знаешь… — Я знаю, что ты терроризируешь и угнетаешь их. Я знаю, что ты используешь шестнадцатилетнюю девочку, чтобы наказать тех, чье единственное преступление заключается в том, что они не принимают тебя как правителя, — сказала Бонни. — А как насчет оборотней? Ты проклял их просто потому, что они осмелились противостоять тебе? Марсель прищурился, челюсть сжалась от ее слов. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — прошипел Марсель. — Я знаю, что это неправильно, — огрызнулась Бонни. — Да, Клаус делал ужасные вещи, — Бонни отстранилась от него. — Но и ты тоже. Ты ничем не лучше его или любого другого вампира, так что не притворяйся, что это не так, — и с этими словами она развернулась и ушла. Марсель посмотрел ей вслед, задержав взгляд на ее изгибах. Несмотря на то, что ему не понравилось то, что она ему сказала, он не мог сдержать мягкой улыбки. «Ты мне нравишься, Бонни», — подумал он. Она определенно была особенна. Он начинал понимать, почему Клаус женился на ней.

***

— Вы родственник Клауса, — Джоанна с любопытством рассматривала Измаила. Они протанцевали пару вальсов, прежде чем отошли что-нибудь выпить. Она время от времени поглядывала на Провидицу, чтобы убедиться, что женщина и ее ковен ничего не предпринимают против Бонни. Но та до сих пор оставалась в углу. — Да, — ответил Измаил. — Я прямой потомок его биологического отца. — Ваш род древний, — Джоанна сделала глоток коктейля, глубоко задумавшись. Она не имела дела с оборотнями, но слышала истории. — Как и ваш, — заметил Измаил. — Эта война неизбежна, да? — спросила Джоанна. Она чувствовала это. Не могло быть все просто совпадением: Клаус нашел свою семью оборотней, беременность Бонни, образование ковена Беннет. Это было только начало. Пазлы постепенно складывались, приближая к войне. — Да, — ответил Измаил, глядя на бокал в руках. — За свою жизнь я участвовал во многих битвах, но что-то мне подсказывает, что эта война будет не похожа ни какую другую, которую я видел. Джоанна кивнула. Она чувствовала то же самое. Ее взгляд остановился на Бонни, которая танцевала с королем вампиров, ее дискомфорт был виден невооружённым глазом. — Что ты о нем думаешь? — внезапно спросила она. Измаил проследил за ее взглядом и внимательно посмотрел на Марселя. — Амбициозный, решительный, умный… — он напрягся, вспоминая о пяти оборотнях, которых он потерял из-за него. — Но я не думаю, что тебе стоит о нем беспокоиться. Джоанну удивили его слова: — Ты не считаешь его угрозой? Оборотень был таким самонадеянным или он и правда искренне не видел в Марселе достойного соперника? — Не сегодня, — Измаил покачал головой. — Мы все должны беспокоиться о ведьмах, — он перевёл взгляд на Провидицу. — Ее оскорбили, унизили на глазах у всех, и все же она предпочла сидеть в углу со своим ковеном, ты не находишь это странным? Будучи волком, Измаил научился не только читать людей, но и чувствовать их… буквально видеть их насквозь. И от Провидицы исходила лишь тьма… — Она что-то замышляет… — Джоанну не должно это удивлять, но что конкретно задумала Провидица? Что могла сделать эта женщина в комнате, полной сверхъестественных существ и людей? Было слишком много свидетелей и тех, кто мог сразу остановить ее, если она что-нибудь предпримет. Измаил сделал глоток виски и повернулся к ней лицом: — Не выпускай Бонни из виду. Вечер только начинается, — с этими словами он направился к своему внуку Кэри. Джоанна посмотрела ему вслед, прежде чем поспешить на поиски Эбби и Люси. Ей нужно было предупредить их. Что бы ни планировала Провидица, Джоанна знала, что целью были Бонни и ее ребенок.

***

Айрис надоело сидеть и ничего не делать. Она вся извелась от нервов и переживаний. В душе поселилось странное чувство, от которого она не могла избавиться, как бы сильно ни старалась. Она не могла потанцевать, чтобы отвлечься, несмотря на своё желание. Им нужно было ждать в соответствии с планом. Айрис резко встала. — Куда ты? — спросила Провидица, даже не посмотрев в ее сторону, с их прибытия она не сводила глаз с юной ведьмы Беннет, терпеливо ожидая подходящего момента. — В дамскую комнату, — ответила Айрис. — Я вернусь, — она быстро вышла из бального зала. У них оставалось еще больше часа. Они должны были дождаться полуночи, часа ведьм, чтобы сделать свой ход против Беннет — таков был план. Но чем дольше они ждали, тем больше Айрис волновалась. Она закрылась в ванной и, не торопясь, подправила макияж. Внизу живота росло странное ощущение. Что-то было не так. Когда она вошла в особняк губернатора, ведьма что-то почувствовала, своего рода холод, который охватил все тело и отказывался отпускать ее. Зов мертвых. Айрис закрыла глаза, вспоминая слова матери. Всякий раз, когда она произносила это, кто-то, близкий им, умирал. Айрис покачала головой и посмотрела на свое отражение в зеркале. Может быть, пара бокалов шампанского поможет расслабиться. Айрис сделала глубокий вдох, прежде чем выйти из дамской комнаты. Возможно, ей стоит взять бурбон, уж он точно успокоит ей нервы. Не успела она выйти, как ее взгляд упал на высокую фигуру, ожидавшую ее. Айрис застыла. — Здравствуй, Айрис, — Элайджа Майклсон стоял перед ней во всей красе в слабо освещенном коридоре особняка. Он казался спокойным, расслабленным, одна рука лежала в кармане брюк, а на лице играла слабая улыбка. Он был идеальным воплощением элегантности и высокомерия. Айрис тяжело сглотнула, будучи застигнутой врасплох. Она сделала все возможное, чтобы избежать встречи с древним, которого неделями держала взаперти в гробу. Она не думала, что он узнает ее среди стольких людей, пришедших на бал. Ей никогда не приходило в голову, что он захочет встретиться с ней. Что он загонит ее в угол, когда она останется одна. «Глупая!» — упрекнула она себя. Как она могла быть настолько глупа, чтобы потерять бдительность? — Я полагаю, ты помнишь меня, да? — спросил он, угрожающе шагая к ней. В последнюю встречу она использовала специальный порошок, чтобы вырубить его. Сегодня у нее его не было, и он это знал. Теперь преимущество на его стороне. Айрис подняла руку и сконцентрировалась, чтобы мощным импульсом силы откинуть его от себя и выиграть немного времени, после чего вернуться к ковену. Тогда Элайджа не смог бы причинить ей вред на глазах у стольких людей. Но ничего не произошло. Айрис попробовала еще раз, но безуспешно. Она не понимала. Ее магия была на месте, она ее чувствовала. Но почему тогда у нее ничего не получалось? «Интересно», — подумала она, ее сердце в панике подскочило к горлу. Такого с ней никогда раньше не случалось. Ей определенно не нравился такой поворот событий. Это не входило в план. Элайджа усмехнулся. — Моя мать была очень одаренной и могущественной ведьмой. Она не только создала очень мощное заклинание, но и сделала так, чтобы его нельзя было отследить. Айрис ахнула. — Вся магия внутри особняка блокируется этим заклинанием, — поняла она после его слов. — И ведьмы этого не знают… — ей нужно было предупредить Провидицу. План убийства Бонни был приведен в действие, но без магии они не смогут выбраться из особняка живыми. Провидица должна это узнать. Айрис бросилась бежать. Но ей не удалось уйти слишком далеко. Элайджа в мгновение ока оказался перед ней, схватив ее за горло и подняв одной рукой. Айрис ахнула, глаза зажгло от слез, его пальцы до боли впились в ее шею, ноги заболтались в паре дюймов от земли. Она всеми силами пыталась вырваться и сделать хотя бы один вдох. Элайджа прожигал ее ненавистным взглядом, вспоминая о неделях, проведенных в ловушке в гробу, о том, как темная магия медленно пожирала его жизнь, о том, как он проводил день за днём в темноте, неспособный двигаться, говорить. Майклсон хотел бы, чтобы ведьму постигла та же участь, что и его: запереть ее в гробу, закопать в землю и бросить мучительно долго умирать. Но Элайджа на данный момент не мог себе позволить такую роскошь. В особняке было слишком много свидетелей. — Прощай, Айрис, — сказал он. Молодая ведьма попыталась что-то сказать, но не смогла, слезы градом текли по бледным щекам, а медно-рыжие волосы выбились из пучка, когда она пыталась вырваться. Это было невозможно. Айрис не могла поверить, что вот так вот все закончится. Она мечтала, чтобы кто-нибудь пришел, чтобы ее наставница поняла или почувствовала, что она в беде, и пришла ей на помощь, но было глупо надеяться. Ее мать была права. Странное чувство, которое она испытала, как только вошла в особняк. Это была смерть, стучащаяся в ее дверь. Смерть пришла за ней в образе Элайджи. Он мог бы сломать ей шею и покончить, но вместо этого Элайджа сильнее сжал пальцы, полностью перекрыв доступ к кислороду. Он не мог запереть ее в гробу, но он не даст ей быструю смерть. Элайджа Майклсон может и известен как самый благородный из первородных, но у него не было милосердия к тем, кто осмеливался перейти ему дорогу. Он не отводил от неё взгляда, пока буквально выжимал из нее жизнь, обрекая на мучительную смерть. Смерть, которую она заслужила.

***

Бонни нашла Клауса на кухне, он что-то активно обсуждал с Феликсом и Анжеликой, но стоило им почувствовать ее присутствие, как они замолчали и повернулись к ней. — Что делаете? — с любопытством спросила Бонни, подходя к Клаусу. — Я взял тебе воды, — как-то подозрительно быстро ответил Клаус. Он протянул ей стакан. Бонни, которая уж очень хотела пить, взяла и жадно проглотила ледяную воду, прежде чем вопросительно посмотреть на Феликса и Анжелику. — Мы следим за тем, чтобы ничего необычного не произошло, — успокоил ее Феликс. — Мы не хотим, чтобы нас застали врасплох. Анжелика нетерпеливо кивнула. Бонни не могла избавиться от ощущения, что они лгут. Она повернулась к Клаусу, прислушиваясь к его эмоциям, но гибрид был абсолютно спокоен и расслаблен. Он заложил руки за спину и одарил ее очаровательной улыбкой с ямочками на щеках. Для любого другого он выглядел бы как сама невинность. Но Бонни знала его лучше. В голубых глазах горел странный блеск. Дьявол с лицом ангела, как сказала бы ее бабушка. — Мы должны вернуться в бальный зал, — Анжелика схватила Феликса за руку, и они вдвоем вышли из кухни, оставив Бонни и Клауса наедине. — Ты что-то скрываешь, — сказала она, как только пара вышла. — Я? Никогда! — ответил Клаус с притворной обидой. Уголки губ, однако, дрогнули, и блеск в его глазах дал Бонни понять, что она права. Гибрид что-то замышлял, и Феликс и Анжелика явно были замешаны в этом. Но что он планировал? — Клаус… — она не успела договорить, потому что в следующую секунду он притянул ее к себе и припал к ее губам. Бонни со всей готовностью ответила на поцелуй. Ей с трудом удалось поставить пустой стакан столик, прежде чем обнять гибрида и прижаться к нему всем телом. Они целовались и целовались, с чувством, голодом. В этот момент Бонни, как всегда, ни о чем не могла думать, кроме него. Мир мог бы рухнуть, и Бонни бы этого не заметила, настолько она была потеряна в страсти. Клаус провёл языком по нижней губе, чуть посасывая, и Бонни захныкала, приоткрыв рот. И они снова погрузились в знакомый чувственный танец, который, несмотря на это, каждый раз заставлял почувствовать что-то новое. Она могла бы целовать его вечно. — Я уже говорил тебе, как прекрасно ты выглядишь? — пробормотал Клаус, неохотно отрываясь от ее губ. — Да, — Бонни шумно дышала, прикрыв глаза. — И как сильно я хочу сорвать это платье с твоего тела и трахнуть тебя до беспамятства? — хрипло добавил он. — Клаус! — Бонни покраснела и игриво шлепнула его по груди, несмотря на шок, ее захлестнула волна желания. Грудь сладко заныла, в животе все сжалось от предвкушения. Клаус схватил ее за талию, вжимаясь в неё пахом и показывая, насколько возбуждён. — У нас есть время… — от его соблазнительного голоса у нее по спине пробежали мурашки. «О, да! Мы могли бы улизнуть наверх», — подумала Бонни, поддаваясь дымке похоти. — Но встреча с… — Бонни замолчала, когда губы Клауса опустилась ниже, целуя нежную шею и посасывая местечко, где отчётливо пульсировало ее сердце. — Клаус… — простонала Бонни, запрокидывая голову. Его горячий язык умело ласкал шею, гибрид оставлял влажные поцелуи вдоль артерии, на подбородке, пока не добрался до уха. Он прикусил мочку, покалывая ее щеку щетиной. — Пойдем наверх, — хрипло прошептал Клаус. Бонни была более чем готова закричать «да», но их прервали. — Клаус? — нервно и нерешительно позвали его. Бонни закрыла глаза, чувствуя разочарование из-за того, что их прервали, и смущение из-за того, что ее застали в столь компрометирующем положении. Клаус повернулся к Белль, которая стояла в проходе с извиняющимся выражением лица. — Мне очень жаль… — сказала Белль, глядя на Клауса, а затем на Бонни. — Я не хотела… Клянусь, я… — Все в порядке, — успокоила ее Бонни. — Что такое? — спросил Клаус. — Ты сказал нам держать ухо востро и сообщать обо всем подозрительном… я заметила одну девушку… — Белль прошла на кухню. — Она оборотень, я уверена, что ее не приглашали… Я сказала Джесси, и он пошел посмотреть и так и не вернулся, и я волнуюсь, и я не… — Где ты видела эту девушку? — Клаус прервал ее бессвязную болтовню. — На заднем дворе, — ответила Белль. — Она не из стаи твоей семьи. Ну, я не уверена на сто процентов, но я так думаю. — Позови Райли, встретимся во дворе, — приказал Клаус. Ему не нужны были незваные гости. Если бы она была в стае Кэри, то не пыталась бы проникнуть в дом. Белль поспешно кивнула и выбежала из кухни на поиски Райли. — Я пойду с тобой, — сразу сказала Бонни. — Ни в коем случае, ты остаешься здесь. — Но Клаус… — Пока ты находишься внутри дома, ты защищена, — напомнил ей Клаус. Никто не мог использовать магию в особняке благодаря заклинанию. — Что, если это ловушка ведьм или Марселя? — спросила Бонни, уже начиная беспокоиться. — Я в десять раз старше Марселя и его вампиров, а ведьмы сидят в бальном зале, — Клаус успокаивающе провел по ее руке. — Не волнуйся, любимая, меня нельзя убить, помнишь? — Это не значит, что тебе нельзя причинить боль. Останься здесь, не уходи, — внезапно взмолилась ведьма. Она не хотела, чтобы он уходил. Что-то ей подсказывало, что будет лучше, если Клаус останется. — Милая, — гибрид нежно коснулся ее щеки, удивительно тронутый ее беспокойством. Когда последний раз кто-нибудь переживал за него? — Не волнуйся. Бонни это не понравилось, но он уже принял решение, судя по связи. — Если ты не вернешься через десять минут, я пойду за тобой, — заявила Бонни. — И, пожалуйста, будь осторожен. — Я вернусь, — Клаус улыбнулся. — Я думаю, у нас даже останется время для еще одного вальса перед встречей, — он чмокнул ее в губы, прежде чем направиться на задний двор. Бонни смотрела ему вслед, испытывая странную тревогу. Что-то было не так. «Пожалуйста, будь осторожен», — подумала она про себя и прикрыла на секунду глаза.

***

— Чего мы ждем? — спросил Диего Марселя, нервно расхаживая возле окна. Ему надоело наблюдать за танцующими людьми и ждать приказа. Приближалась полночь. Он не видел смысла больше ждать. — Терпение, мой друг… — Марсель стоял, скрестив руки на груди и глубоко задумавшись. — Уже почти полночь, ребята на позициях, все, что нужно сделать, это отдать приказ и… — Тьерри не успел договорить. — Пока нет. — Но Марсель! — заскулил Диего, сжав кулаки, он был более чем готов. Ему не терпелось устроить драку. В первую очередь он бы накинулся на глупых оборотней, пялившихся на него с другого конца комнаты. Он ненавидел их всем сердцем и без сожаления разорвал бы их на части. Марсель проигнорировал его. Что-то было не так. Он посмотрел на Провидицу, которая была воплощением элегантности и сдержанности, сидя в углу бального зала. «Что ты планируешь?» — задумался он. Она выглядела слишком спокойной и расслабленной для человека, которого унизили перед сливками общества Нового Орлеана. Ведьма явно что-то замышляла, и это заставило Марселя пересмотреть свои действия. Когда он получил приглашение, у него сразу сложился план. Он знал, что грубая сила не была ключом к победе над Клаусом. Это стало более чем очевидно после неудачной атаки на лагерь оборотней. Нет, чтобы победить Клауса, Марселю нужно было действовать умнее. Ему нужно было быть на шаг впереди гибрида. «Ферзь — самая важная фигура в игре», — однажды сказал ему Элайджа, когда учил его играть в шахматы. Королевой в этом случае была Бонни, и теперь, когда Марсель знал, кем именно была Бонни, кем она была для Клауса, она стала ещё ценнее для него и любого другого врага первородного. Она была ключом к уничтожению Клауса. Марсель был более чем готов взять королеву, но Провидица… Ему нужно было взвесить свои варианты. Должен ли он напасть первым? Должен ли он позволить Провидице сделать первый шаг? Или, может быть, они могли бы объединить силы и атаковать одновременно? — Марсель! — попробовал ещё раз Диего. — Пора! Нам нужно… — Пока нет, — прошипел Марсель, поворачиваясь к нему и свирепо прожигая взглядом. — Когда придет время, я отдам приказ, — он не стал дожидаться ответа, прежде чем уйти. Марсель не хотел повторить ту же ошибку, что и с оборотнями. Ему нужно было быть осторожным. Он не мог потерпеть неудачу во второй раз. «Пусть Провидица нанесет первый удар», — мысленно решил он. В зависимости от ее успеха или неудачи Марсель определится с дальнейшим планом действий. Марсель заметил Ребекку, счастливо танцующую со своим человеком. Он перевел взгляд на оборотней, которые шептались между собой на языке, которого Марсель не понимал. Он прищурился, гадая, что, черт возьми, они планируют. Марсель продолжил осматривать комнату и задержал взгляд на двух ведьмах и вампире. Все три женщины были красивы и имели схожие черты лица. «Должно быть, они родственники», — подумал Марсель. — «Но они не из Французского квартала. Вижу их впервые. Как связаны все эти люди? Что я упускаю?» Марсель нахмурился, когда понял, что Провидицы больше нет в зале. Где она, черт возьми? Казалось, она была готова сделать свой ход. Марсель глубоко вздохнул и стал ждать.

***

Избавившись от тела Айрис, Элайджа направился обратно в особняк, в бальный зал. Им нужно было встретиться с лидерами сверхъестественных видов. Пришло время для их хода. Но он остановился на заднем крыльце, когда заметил подругу Софи, ведьму Сабину. — Прекрасная ночь, не так ли? — сказала она, глядя на полумесяц и опираясь локтями о перила. Вид у нее был довольно меланхоличный. В ней было что-то такое… из-за чего она казалась ему знакомой, но Элайджа все никак не мог вспомнить. — Кто ты? — спросил он, вставая рядом с ней. — А как ты думаешь? — вместо этого спросила Сабина. Она с вызовом повернулась к нему лицом. — Я чувствую, что знаю тебя… — пробормотал Элайджа, глядя в ее темные глаза, было что-то знакомое в этих глазах, в ее ауре. Казалось, что она зовет его, притягивает к себе. Красные губы Сабины изогнулись в улыбке. Она протянула руку и коснулась его щеки: — Возможно, так оно и есть… — прошептала она, наклоняясь ближе. Прежде чем Элайджа успел сказать хоть слово, она притянула его к себе и поцеловала. Несмотря на его сомнения, тело действовало само по себе, и губы непроизвольно ответили на ее поцелуй с неожиданным рвением и страстью. Его так сильно тянуло к ней, что он не мог объяснить. Казалось, между ними пробежала искра, стоило их губам соприкоснуться. Кровь забурлила. Его уже когда-то так целовали. Элайджа отстранился, когда почувствовал недомогание. — Что ты сделала? — спросил он, чувствуя, как магия распространяется по телу. Нет, только не снова… — Просто обычное снотворное в моей помаде, — ответила Сабина, наблюдая, как он быстро моргает, пытаясь бороться со сном. — Достаточно, чтобы увести тебя отсюда, не устраивая сцен, — она ждала идеальной возможности, чтобы остаться с ним наедине. Элайджа опустился на колени, его конечности налились свинцом, что он не мог больше стоять. Ему очень хотелось спать. Он сумел заглянуть ей в глаза, изо всех сил сопротивляясь тьме, которая стремилась поглотить его. — Почему? — Ты и твои брат с сестрой были так заняты защитой Бонни, что… — сказала Сабина, присев на корточки на уровне его глаз. — Ты упустил одну очень важную деталь, Элайджа, — она обхватила его лицо, нежно поглаживая скулы. — Ведьмам нужна не только Бонни, они хотят вас всех. Голова Элайджи поникла, и его тело с глухим стуком упало на землю. Сабина вытащила телефон. — Элайджа спит как младенец, заберите его, вы знаете, куда его отвезти, — проинструктировала она человека на другом конце провода.

***

Клаус нашел Джесси возле деревьев, он был без сознания. У него была сломана шея. Рядом с ним лежала знакомая брюнетка, тоже в отключке. Клаус знал ее. Хейли Маршалл. «Что ты здесь делаешь?» — задумался он. Клаус внезапно почувствовал магию в воздухе. Волосы на затылке и руках встали дыбом. Он предполагал, что это может быть ловушкой. Вот почему он не взял с собой Бонни. Ведьмы, вероятно, поняли, что они не могут использовать магию внутри дома, и хотели выманить их наружу. Клаус почувствовал их задолго до того, как услышал их шаги. Ведьмы подошли к нему со спины, но он уже был готов убить их всех. Он устал играть в игры. — Так это и есть ваш план? — спросил Клаус, поворачиваясь лицом к Бастиане. Что-то было не так. Что, черт возьми, замышляли ведьмы? Они не могли убить его. Возможно, они хотели причинить ему боль и заставить Бонни выйти на улицу. Клаус не допустит этого. Бастиана свирепо посмотрела на него, три другие ведьмы тоже вышли из тени. Они выглядели решительными и готовыми к битве. Клаус закатил глаза. «Идиотки», — подумал он. — «Неужели они всерьёз верят в свою победу?» Клаус не терял времени даром. При других обстоятельствах он бы не торопился: подразнил бы их, унизил, помучал, оттягивая смерть ради забавы. Но его чувства подсказывали ему, что ему нужно поторопиться и немедленно вернуться в дом. Он использовал своё преимущество в скорости и атаковал их. Из носа хлынула кровь, когда он вырвал сердце у двух ближайших ведьм. С сердцем в каждой руке и коварной усмешкой он повернулся к Бастиане, прежде чем бросить их на землю. Ведьма не остановилась, вызывая у него аневризму за аневризмой. Клаус чувствовал, как кровеносные сосуды в мозгу лопаются и восстанавливаются по кругу, что только злило его. Подобные трюки, без сомнения, срабатывали на молодых вампирах, но на нем… это была пустая трата времени. Он с легкостью обезглавил третью ведьму, прежде чем появиться перед Бастианой и схватить ее за горло. Он легко поднял ее с земли. — Ты глупая ведьма, — прорычал Клаус, обнажая клыки. — Неужели ты думаешь, что меня можно остановить? Бастиана пошевелила пальцами, вызывая у него еще одну аневризму. Клаус засмеялся, сильнее сжимая ее шею. — Мне тысяча лет, — прорычал он. — Твои фокусы на меня не действуют. Меня нельзя убить. — Мне… и не нужно, — прохрипела Бастиана, — тебя убивать… только отвлечь. Клаус замер. Бонни. Клаус зарычал. Он отшвырнул Бастиану, прежде чем рвануть обратно к дому. Бонни нуждалась в нем. Ее нужно было увести в безопасное место. Но ему не удалось далеко уйти. Клаус рухнул на колени перед дверью. Голова раскалывалась от невообразимой боли. На этот раз магия была в несколько раз сильнее, чем у Бастианы. Клаус зарычал, делая все возможное, чтобы встать. Ему нужно было добраться до Бонни. Но магия не давала сделать и шага. Вокруг него, как пчёлы, гудели ведьмы, окружив с вытянутыми руками. Их не было в бальном зале. — Клаус! — Белль выбежала из особняка, но ее отбросили назад, пригвождая к стене с помощью магии. Райли, который последовал за ней, сумел убить одну из ведьм, прежде чем другие сломали ему шею. — Ты… — прошипел Клаус, глядя на появившуюся перед ним фигуру. Он зарычал, обнажая клыки и борясь с могущественной магией, удерживающей его на месте. Агнес улыбнулась, подходя к нему: — Ты был настолько глуп, чтобы поверить, что все ведьмы нашего ковена пришли на бал? Вампиры бывают такими высокомерными, — продолжила Агнес. — Сегодня вечером вы все усвоите очень важный урок. Время ведьм пришло. — Я убью всех вас, — несмотря на непередаваемую боль, Клаус приподнялся на пару дюймов, прежде чем магия заставила его опуститься обратно. У многих ведьм уже текла кровь из носа. Они долго не протянут. Он мог подождать и вырваться на свободу. — Я разорву вас на части, — прорычал Клаус, поднимаясь на ноги. Две ведьмы замертво упали на землю, потратив слишком много энергии. На одно-единственное мгновение Агнес испуганно отступила назад, удивленная его силой. — Сейчас, — процедила сквозь зубы одна ведьма, кровь уже капала с подбородка. Клаус зарычал, когда его снова толкнули вниз. Еще одна ведьма упала замертво. Агнес подняла правую руку. Именно тогда Клаус заметил белое, как кость, лезвие, которое она сжимала в руке. Клаус закричал, когда оно вонзилось ему в грудь.

***

Когда Бонни вернулась в бальный зал, считая минуты до возвращения Клауса, она столкнулась лицом к лицу с Провидицей. Они встретились прямо у подножия парадной лестницы. Вокруг не было никого, только они вдвоём. Бонни слушала музыку, доносящуюся из бального зала, ожидая, что Провидица что-нибудь скажет. Она знала, что ведьма не сможет использовать магию, так что Бонни уже одержала верх. Но знала ли об этом Провидица? Они молча смотрели друг на друга, никто не хотел сдаваться. Бонни расправила плечи, подняла подбородок и посмотрела прямо в холодные и расчетливые глаза Провидицы. — Твое высокомерие поразительно, — первой заговорила женщина, ее голос был пропитан ядом. — Оно присуще молодым, в силу своего возраста вам кажется, что весь мир у ваших ног. — Чего ты хочешь? — спросила Бонни. Она устала играть в игры. — Я могу задать тебе тот же вопрос, — ответила женщина. — Это ты бросила мне вызов, пригласив сюда, — она развела руки. — Вот я здесь. — Ты послала за мной охотников. Ты несколько раз пыталась убить меня и моего ребенка. Я хочу знать, почему? — Бонни внимательно изучала ее лицо. — Ты не такая, как другие ведьмы, ты не следуешь правилам духов… так почему? Почему ты так сильно меня ненавидишь? Провидица сделала к ней шаг. Ее глаза опустились к животу. — Ты хоть представляешь, что за монстр растет в тебе? — Мой ребенок не монстр, — огрызнулась Бонни. — Я видела это, — сказала Провидица, еще раз посмотрев ей в глаза. — Я видела смерть, разрушение, зло, которое принесет это… — ее глаза сверкнули. — Хочешь, я тебе покажу? Бонни настороженно посмотрела на неё. Она была удивлена этим предложением, ей нужно быть осторожной. Она не могла ослабить бдительность. — Меня не просто так называют Провидицей. Я могу видеть прошлое и будущее. Я вижу, что должно произойти, — она придвинулась еще ближе к Бонни. — Это и подарок, и проклятье, в детстве я этого не понимала, но теперь я могу лучше контролировать свои способности, — она протянула правую руку. — Позволь мне показать тебе, Бонни, то, что я видела, дать почувствовать то, что я чувствовала, а потом… потом ты решишь, хочешь ли ты привести монстра в этот мир. Бонни уставилась на протянутую руку, чувствуя, как внутри все сжалось от страха. Она не знала, что делать. С одной стороны она была уверена, что Провидица лжет, с другой ей было искренне любопытно узнать о так называемых видениях. «Она не может причинить мне вреда», — подумала Бонни. Но это не означало, что она возьмет руку женщины, не предприняв никаких мер предосторожности. Она призвала экспрессию и произнесла в уме пару заклинаний, прежде чем медленно, очень медленно взять Провидицу за руку. Бонни ахнула, когда перед глазами внезапно вспыхнули картинки: Кровавый след на булыжной мостовой… Ведьмы стоят на коленях и плачут кровавыми слезами, прежде чем их тела вспыхнут пламенем… Французский квартал горит… Стая волков, бегущих по Болотам… мутная вода становится красной… окрашиваясь их кровью… Церковь… кричащая женщина… плачущий ребенок… Огромный черный волк с желтыми глазами… острые клыки, сверкающие в лунном свете… Детская кроватка, окруженная фиолетовыми георгинами… Маленький мальчик с темно-русыми кудрями и ярко-голубыми глазами, с невинной улыбкой на лице… Тела… бесчисленные тела, разбросанные по улицам… реки крови… так много крови… Кровь людей, ведьм, вампиров, оборотней… Маленький мальчик, стоящий над телами, на этот раз с желтыми глазами и острыми клыками, с его рта и подбородка капает их кровь… его живот полон, но он все еще хочет большего… Кровь на его губах, кровь на его руках… кровь на его ногах… Он хочет ещё… всегда больше… ещё крови… крови… больше… Крови… — Я хочу ещё… Мама, пожалуйста, дай мне еще… — умоляет тоненький голосок. — НЕТ! — Бонни резко отдернула руку, все ее тело дрожало. — Ты лжешь, — глаза зажгло от слез. — Ты все выдумала, — это враньё, это не могло быть правдой. — Нет, — сказала Провидица. — Твой сын — чудовище. И никакое количество крови в этом мире не утолит его жажду. Ты родишь монстра, зло, не похожее ни на какое другое, и оно поглотит нас всех, даже тебя, — прошипела она. — Я тебе не верю. Бонни ненавидела признавать, но тело охватил холод, страх усилился в десять раз. Ее ребенок будет монстром, жаждущим крови… Нет, это не может быть правдой. Она отказывалась в это верить. — Чего ты можешь ожидать от монстра, отец которого Клаус? — спросила Провидица, воспользовавшись шоком Бонни. — Ты можешь положить этому конец. Ты можешь остановить это, Бонни. Ты должна, — ее голос стал нежным и сладким. — Ты должна остановить это, пока не стало поздно. Бонни закрыла глаза и положила дрожащую руку на живот. Видение, которое она увидела, было тревожным, пугающим, наполненным смертью, кровью и тьмой. Но когда она коснулась своего живота, все, что Бонни могла почувствовать, — свет. Такой теплый и прекрасный свет, который она видела, когда духи напали на нее. Теперь она его чувствовала. Ее защитила тогда магия ее ребёнка, его сила не была злом. Неважно, что сказала или видела Провидица. Бонни знала правду. Она чувствовала это в своем сердце, в душе. Ее ребенок был невиновен. Ее ребенок был хорошим. Зеленые глаза открылись, и она, не дрогнув, уставились на Провидицу. — Я не попадусь на твои уловки, — прошипела Бонни. — Кто знает, ты могла исказить своё видение, чтобы заставить меня поверить в то, что тебе угодно. Женщина прищурилась. — Ты называешь меня лгуньей? — Да. Провидица взмахнула рукой, посылая всю силу в сторону Бонни, но ничего не произошло. Она уставилась на свою руку, прежде чем попробовать снова. Ничего. Женщина чувствовала магию. Она текла под ее кожей, но что-то блокировало ее каждый раз, когда она пыталась ею воспользоваться. — Ты же не думала, что я позволю тебе так легко убить меня? — Бонни дала волю своей магии. Экспрессия радостно подчинилась ее команде. Свет заморгал, одна из лампочек лопнула. Провидица отступила на шаг, понимая, что полностью обезоружена. Она закричала, когда кости на обеих ногах внезапно были сломаны магией Бонни. Она ахнула, глаза наполнились шоком, гневом и, прежде всего… страхом. Ведьма упала на землю в агонии, задыхаясь и дрожа. Это не входило в план. Все должно было быть не так. Она должна была взять верх, а не эта глупая девчонка. Провидица испугалась, без магии у нее не было ни единого шанса. Даже с ковеном под боком. Бонни посмотрела на Провидицу, готовая положить этому конец. Часы пробили двенадцать. Полночь. Час ведьм настал. И у них был туз в рукаве. В особняке губернатора погас весь свет. Когда погас свет, у Бонни хватило ума произнести одно-единственное заклинание. Секунду спустя взрыв потряс весь дом. Именно этого момента ждала Провидица. Она торжествующе улыбнулась, закрыв глаза, когда раздался хлопок.

***

Все произошло так быстро, что никто толком не успел среагировать. Ребекка и Мэтт только что закончили очередной вальс, когда внезапно погас свет. — Что за чертовщина? — Ребекка с тревогой сжала руку Мэтта. — Это… — она не смогла закончить фразу. В одну секунду в комнате воцарилась тьма, а в следующую все и всё рухнуло на землю от силы взрыва. Зажженные свечи опрокинулись, и комнату охватил огонь, хрустальная люстра с грохотом упала на землю, прежде чем потолок обрушился на ничего не подозревающих гостей в бальном зале. Люди закричали в панике и страхе. Кто-то пытался убежать, но было слишком поздно, тяжелые бетонные куски падали вниз, убивая все на своем пути. Взрывной волной Мэтта и Ребекку бросило в разные стороны. — Мэтт! — отчаянный крик Ребекки был последним, что он услышал, прежде чем тяжелый кусок бетона упал на него сверху, придавив своим весом. Мэтт задохнулся, когда воздух покинул его легкие, кровь засочилась из уголков рта и ушей. «Ребекка». Последняя мысль перед тем, как его сердце перестало биться. Губернаторский особняк внезапно охватило пламя.