Crimson Peak

Несколько дней спустя Бонни глубоко вздохнула, рассматривая свое отражение в зеркале в пол. Она стояла в главной спальне старого особняка губернатора, принадлежащего Элайдже и выбранного в качестве идеального места для проведения бала. Бонни была поражена, глядя на царственную, взрослую женщину, смотрящую на неё в ответ. Ведьма не могла поверить, что это действительно она. Осталось лишь собраться и не поддаться нервам. Бонни остановилась на красном платье без бретелек из шелка, с шифоном и кружевом, и вырезом в форме сердца, который выделял её грудь, а многослойная каскадная юбка с оборками идеально подчеркивала ее фигуру. Тёмные волосы были собраны в красивый пучок, а дымчатый макияж глаз открыл проникновенный взгляд. Платье было прекрасно. Ткань была невероятно мягкой на ощупь, когда она провела по корсажу. Она никогда в жизни не носила такое шикарное, дорогое платье. Нежная, счастливая улыбка украсила ее губы, когда она опустила взгляд и коснулась своего живота, он стал чуть больше, это едва заметно для окружающих, но Бонни видела, что ее ребенок рос с каждым днем. Она сделала глубокий вдох и произнесла защитное заклинание. Она не хотела рисковать этим вечером. Бонни защитит ребенка любой ценой. Она почувствовала приятное покалывание, на кончиках пальцев появилось яркое свечение, и тепло распространилось по животу, когда заклинание вступило в силу. Бонни подняла глаза и еще раз посмотрела на свое отражение. Она чувствовала себя красивой. Бонни буквально сияла из-за беременности и счастья, и она по-настоящему себе понравилась. «Вот так себя чувствовала Золушка перед балом?» — задумалась Бонни. — Ты просто сногсшибательна, — произнес голос с акцентом. Бонни резко обернулась, и у нее перехватило дыхание. Клаус выглядел сексуально в элегантном чёрном смокинге. Она уже видела его в костюме, правда в белом, на танцах в школе в Мистик-Фоллс. Тогда он выглядел очень хорошо, но сегодня Клаус был чрезвычайно красив. Клаус был чертовски привлекателен в обычной одежде, но в смокинге — предельно сексуален. Бонни прикусила губу, чувствуя, как в животе разгорается огонь. С тех пор как он вернулся из Теннесси, Бонни не могла оторваться от него. Клаус, конечно, не возражал. — Я чувствую себя принцессой, — сказала она с мягкой, застенчивой улыбкой. — Не принцесса, а королева, — Клаус вошел в комнату и остановился в нескольких футах от неё. Он стоял молча, внимательно рассматривая ее, его взгляд медленно спустился по телу, упиваясь ее видом в красном шелковом платье. Красный был его любимым цветом. Он облизнул губы, раздевая ведьму взглядом. Бонни почувствовала нервный трепет внизу живота. Клаус так бесстыдно оценивал ее тело, что она почувствовала слишком знакомую пульсацию между ног, особенно когда она встретилась с ним взглядом и увидела в голубых глазах, что именно он желал с ней сделать. Связь запульсировала от похоти и вожделения. — Как бы прекрасно ты ни выглядела, любимая, я считаю, что кое-чего не хватает, — сказал Клаус с улыбкой и ямочками на щеках. Он сделал все возможное, чтобы сдержать своё возбуждение, прежде чем сорваться и сделать что-нибудь непристойное, например, разорвать платье, бросить ее на пол и жестко трахнуть. Каким бы сильным ни было искушение, Клаус знал, что не сможет остановиться, и они пропустят бал. Нескольких минут или даже часа удовольствия было бы недостаточно. Клаус не стал бы торопиться и насладился каждым дюймом ее кожи. Но он не мог позволить своим желаниям затуманить разум. Ему необходимо сохранять хладнокровие, чтобы сыграть первую партию их игры. — Чего? — спросила Бонни, дотрагиваясь до волос и гадая, выбилась ли у нее прядь или, может быть, случилось что-то с платьем. — Что-то не так с платьем? — она быстро осмотрела себя. Французский дизайнер сшил наряд специально для неё, который идеально подходил ей. Наверняка, это был последний раз, когда она могла надеть такой фасон, так как ее живот с каждым днём становился больше. — Все в порядке, — усмехнулся Клаус. — Ты само совершенство. Я никогда не видел женщины красивее тебя, — заявил он. От его взгляда у неё подкосились ноги, и по телу пробежала легкая дрожь. Но именно от нескрываемой искренности в его словах у нее перехватило дыхание, а сердце забилось быстрее от радости. Клаус был не из тех мужчин, которые разбрасывались комплиментами. — Что ж, ты и сам выглядишь не так уж плохо, — сказала она с кокетливой улыбкой. — Ты очень красивый… сексуальный, — закончила она, чувствуя, как горят щеки от смущения. — Не обманывайся, любимая. Я дьявол в маске, — он подмигнул, прежде чем одарить ее игривой ухмылкой. Бонни усмехнулась и обратила внимание на черный бархатный футляр в его руке. — Что это? — спросила она с любопытством. Клаус одарил ее еще одной улыбкой, прежде чем открыть коробку и показать содержимое. Бонни ахнула, увидев сверкающее бриллиантовое ожерелье и серьги. Это был очень красивый, даже шикарный комплект. Бриллианты переливались в свете люстры. — Клаус, я не могу… — это, должно быть, стоило целое состояние. Клаус поставил футляр на столик, прежде чем взять ожерелье. — Повернись. — Это слишком дорого, я… — Бонни не могла принять такие дорогие украшения. Вероятно, они стоили больше, чем годовая зарплата ее отца. — Это подарок, достойный королевы. Повернись, — его тон не оставлял места для споров. Бонни неохотно повернулась к нему спиной, и Клаус застегнул ожерелье. Она вздрогнула, когда он ласково коснулся ее шеи, прежде чем медленно перейти на плечи и дальше вниз, касаясь молнии платья. Бонни ахнула, откинув голову ему на грудь, когда в голове вспыхнула четкая картинка: Её руки до боли вцепились в края комода, его острые когти разорвали шёлковую ткань платья, раскрывая перед голодным взглядом карамельную кожу. Он с лёгкостью сорвал его с тела, губы гибрида посасывали кожу на шее, чувствуя, как под языком бился сумасшедший пульс. Клаус слегка царапал клыками мягкую плоть. Она инстинктивно выгнула спину, потираясь о его твердую длину, постанывая от смеси боли и удовольствия, когда когти впились в ее бедра, пуская кровь. Клаус нагнул ее, и Бонни уперлась локтями на комод. Он прошёлся кончиками пальцев по ее позвоночнику, отчего на разгоряченной коже появились мурашки, а по телу пробежала легкая дрожь. Она раздвинула ноги, когда он собственнически схватил ее за бедра. Клаус вошел в нее одним мощным движением, отчего она вскрикнула. Бонни была шокирована увиденным, Клаус уткнулся носом в ее шею, нежно целуя. — Клаус… — простонала она, когда он обнял ее за талию, прижимая спиной к своей груди. Она чувствовала, насколько он был возбуждён и готов превратить фантазию в реальность. И она отчаянно хотела этого. — Позже, — соблазнительно прошептал Клаус ей на ушко. Это было обещание. Бонни прикусила губу, ее тело горело, а сердце чуть не выскакивало из груди. «Зачем ждать?» — подумала она, ее разум затуманился от желания, они могли бы немного опоздать на бал… Бонни покачала головой. Она знала, что если они сейчас поддадутся своим желаниям, то никогда не выйдут из этой комнаты. Пары минут было недостаточно, чтобы пережить страсть, сжигающую их внутренности. Она отстранилась от него, пытаясь контролировать бушующие гормоны, прежде чем Клаус надел на неё серьги. — Я верну всё после бала, — пообещала Бонни. Клаус покачал головой. — Теперь они твои. Бонни снова повернулась к нему лицом, готовая возразить, но Клаус заставил ее замолчать, приложив указательный палец к красным губам. Бонни мягко улыбнулась, почувствовав его прикосновение. — Дай угадаю, это принадлежало какой-то принцессе… — Вообще-то, — пробормотал Клаус, кладя руки ей на талию и притягивая к себе. — Они принадлежали императрице. Ну, конечно. Бонни обвила руками его шею и посмотрела ему в глаза. — Я нервничаю, — призналась она шепотом. — Я знаю, — он мог чувствовать ее опасение через связь. — Тебе не о чем беспокоиться, все пойдет по плану, — уверенно сказал Клаус. — Я никому не позволю причинить тебе боль, — пообещал он, прижимаясь к ней лбом. — Я буду защищать вас двоих. Бонни верила ему. Она закрыла глаза и насладилась моментом тишины. Это было затишье перед бурей, и они оба это знали.

***

Мэтт завороженно наблюдал за Ребеккой, которая поправляла макияж и прическу перед зеркалом в ванной. На ней было темно-синее платье с v-образным вырезом и короткими рукавами, ее волосы собраны в пучок, и она вся сверкала из-за украшений. — Ты пялишься на меня, — она поймала его взгляд в зеркале и улыбнулась. — Я потерял дар речи, — сказал Мэтт, засунув руки в карманы брюк и прислонившись к дверному косяку. Он был одет в идеальный черный смокинг. — Ты великолепна, — он до сих пор не мог поверить, что она его девушка. Как, черт возьми, ему так повезло? Ребекка повернулась и направилась к нему: — Ты тоже замечательно выглядишь, — сказала она, притягивая его к себе. — Хотя ты мне больше нравишься без одежды, — добавила первородная. Мэтт улыбнулся. — Да? — они обменялись эскимосским поцелуем, и Ребекка хихикнула. — Сколько времени у нас есть? — спросил он шепотом. Ее глаза озорно сверкнули, а губы, покрытые блеском, растянулись в улыбке. — Гости только начинают прибывать, — прошептала Ребекка в ответ, обнимая его за шею. — Держу пари, у нас еще много времени. — Хорошо, — Мэтт поцеловал ее, обняв одной рукой за талию и прижимая к себе. Он попятился назад, пока не уперся в кровать. Он потянул Ребекку за собой, когда они рухнули на матрас. Девушка хихикнула, прерывая поцелуй и гладя его по щеке: — Помнишь, о чем мы говорили? Мэтт вздохнул. — Я должен оставаться рядом с Белль и Джесси, пока ты с братьями торжественно выйдете к гостям и произнесёте речь, — накануне вечером у них состоялась своего рода «семейная» встреча, на которой Элайджа в общих чертах рассказал о том, чего следует ожидать на балу. Ребекка фыркнула: — Элайджа всегда произносит приветственную речь перед нашими гостями, — она чмокнула Мэтта в губы. — Я выйду с ним, а Ник с Бонни. Мэтт кивнул. — Я знаю, — было решено, что он не пойдёт с ними, чтобы никто не решил использовать его против Ребекки. Мэтт согласился. Он не был дураком. Он знал, что на карту было поставлено многое. Мэтт понимал, что, если не все, то большинство их врагов придут на бал. — Но за мной первый и второй, — он целовал ее с каждым словом, — третий, — еще один поцелуй, — четвертый, — продолжил он, — и пятый танец, — закончил Мэтт еще одним поцелуем в мягкие губы. Ребекка рассмеялась. — Все танцы будут твоими, — сказала она, прежде чем отчаянно впиться в его губы. Руки Мэтта путешествовали по ее спине, напряжение нарастало. Он перевернул их, нависнув над Ребеккой, не прерывая поцелуя. Он сжал ее грудь, прежде чем спуститься к животу и еще ниже, пока не нашел разрез и не забрался под шелковое платье. Ее кожа буквально горела огнём от желания. Ребекка застонала, выгибая спину ему навстречу. — Не останавливайся, — выдохнула она, когда его пальцы закружили на самом чувствительном местечке ее тела, посылая искры по нервным окончаниям. Мэтт и не собирался останавливаться. В конце концов, у них было время.

***

Райли поправил галстук-бабочку, терпеливо ожидая Альфу в компании Джесси. Гости постепенно начали прибывать еще полчаса назад, собираясь на первом этаже со смесью предвкушения, нервозности и любопытства. Официанты ходили по залу, предлагая напитки и пытаясь угодить каждому, прежде чем хозяева бала объявили о своем присутствии. Джесси, облокотившись на перила лестницы на втором этаже, наблюдал за вновь прибывшими. — Пока никаких вампиров, — прокомментировал он. Все гости, которых он заметил, были людьми. Ведьмы тоже не прибыли. — Думаешь, они что-нибудь предпримут? — спросил Райли, вставая рядом со своим другом. То, как Клаус раздал им вчера указания, заставило их почувствовать, что вместо бала они пойдут на бойню. — Возможно, — по мнению Джесси, любой, кто верил в победу над Клаусом, был глупцом. Единственные, у кого мог бы быть хоть малейший шанс сразить гибрида, это ведьмы, но Анжелика и Бонни наложили заклинание, которое не даст им творить магию в доме. Таким образом, ведьмы были нейтрализованы, но никто не мог предугадать планы вампиров. Гибриды были готовы ко всему. Звук открывающейся двери заставил их обоих развернуться и вернуться в гостиную. Белль и Анжелика вышли из одной из комнат. Ведьма выбрала сдержанное черное платье, а волчица выглядела как принцесса в расшитом бисером платье цвета шампанского. — Ты такая красивая, — выпалил Райли, пораженный ее элегантностью. — Ты тоже, — сказала Белль, ее щеки порозовели. — Ну, то есть не как девушка, конечно, а как парень… — нервно бормотала она. — Ты выглядишь сексуально… Я имею в виду, привлекательно, — быстро исправилась она, прежде чем в смущении уставиться в пол. Анжелика и Джесси понимающе переглянулись. — Вы обе прекрасно выглядите, — сказал Джесси, одарив их своей самой очаровательной улыбкой. — Да, — согласился Райли с нервным кашлем, только сейчас осознав, что не похвалил Анжелику. — Вы обе прекрасны. — Спасибо, — ответила Анжелика. — Все готовы? — привлек их внимание Феликс. Он также был одет в безупречный смокинг. — Все помнят наши обязанности? Гибриды кивнули, прежде чем повернулись к двери, когда почувствовали приближение Альфы. Клаус оглядел каждого, зайдя в гостиную. — Мы выйдем через несколько минут, но вы можете уже пойти и пообщаться с гостями. Обратите внимание на все, что может показаться подозрительным, — сказал он. — Будьте начеку. Я не хочу никаких сюрпризов, — он повернулся к Белль: — Поначалу ты можешь немного растеряться из-за такого количества сверхъестественных существ в одном месте, не говоря уже о людях. — Я только что поела, — сказала девушка. — Мы сегодня ходили на охоту, и я выпила два пакета с кровью, — она не хотела рисковать, хоть и контролировала голод с каждым днём все лучше. — Ты должна быть готова, — сказал Клаус, глядя ей в глаза. В конце концов, она была самым молодым гибридом в стае. — Если вампиры или ведьмы нападут, вы с Джесси отвечаете за то, чтобы увести Бонни и Мэтта. Независимо от того, что вы увидите или услышите, вы должны увести их из дома, — это был прямой приказ, и на этот раз Клаус воспользовался связью. Белль кивнула. — Хорошо, Альфа. Клаус повернулся к Феликсу и Райли: — Никакого милосердия. Те, кто осмелится напасть, должны умереть, — приказал он. Не в его характере было проявлять милосердие. Он даже не испытывал жалости к людям, которые, без сомнения, попадут под перекрестный огонь. Клаус повернулся к Анжелике, он открыл было рот, но темноволосая ведьма перебила его: — Я могу позаботиться о себе, — сказала она. — Я знаю, что делать, если все пойдёт не так. — Хорошо, — Клаус улыбнулся. Открылась еще одна дверь, и Элайджа вошел в гостиную. Он тоже уже был готов, будучи одетым в черный смокинг. — Идите, — приказал Клаус. — И не забудьте о плане, — за несколько дней перед балом он дал им множество инструкций. Каждый знал свою роль. Гибриды и ведьма вышли из комнаты и спустились на первый этаж. — И так мы начинаем, — пробормотал Элайджа, как только оба брата остались одни. — Да. Они понимающе переглянулись. Хотя многие детали были обговорены с гибридами и Анжеликой, с Бонни и Ребеккой и даже с Мэттом, только они вдвоём точно знали, что произойдет этим вечером. — Я полагаю, нам следует выйти и поприветствовать наших гостей, — сказал Элайджа, как только Бонни и Ребекка вошли в гостиную. — Вы обе выглядите сногсшибательно, — Элайджа с улыбкой посмотрел на девушек. — Спасибо, — Бонни подошла к Клаусу. — Ты и сам ничего, — сказала Ребекка Элайдже, целуя его в щеку. — Как и ты, — сказала она, поворачиваясь к Клаусу и целуя покрытую щетиной щеку. — Что ж, как в старые добрые времена? Клаус улыбнулся, вспомнив бесчисленные балы, которые они посетили с братьями и сестрой. Он взял Бонни за руку и нежно сжал ее. — Ты готова? — Я никогда не буду готова, — нервно пробормотала Бонни. — Надеюсь, я не споткнусь и не упаду с лестницы. — Не смей, — резко сказала Ребекка, взяв Элайджу за руку. Клаус и Бонни должны были спуститься первыми, а она с братом следом за ними. Мэтт уже ждал их внизу. — Это твой звёздный час, Бонни, — продолжила Ребекка, — не испорти все. «Легче сказать, чем сделать», — подумала Бонни с напряженной улыбкой. Бабочки в животе затрепетали, а сердце заколотилось так громко, что она боялась, что оно выскочит из груди. Конечно, первородные это услышали. — Ты справишься, все будет хорошо, — сказала Элайджа с мягкой улыбкой. — Не показывай того, что ты нервничаешь, не проявляй слабости, поскольку все будут следить за тобой, как стервятники, — он не пытался ее напугать, лишь предупредить, что она спустится в комнату, полную ее врагов. — У вас гораздо больше опыта, — сказала Бонни. — Это мой первый бал, — и она уже чувствовала себя не в своей тарелке, а ещё даже ничего не началось. Клаус поднёс их соединенные руки к губам и поцеловал костяшки. — Не беспокойся, любимая, ты великолепно справишься. — Просто повторяй за нами, — предложила Ребекка с озорным блеском в глазах. Она разделила загадочную улыбку с братьями. — Это всегда срабатывает, — согласился Элайджа. Клаус ухмыльнулся. — Потому что мы усовершенствовали это искусство за тысячу лет. Бонни смущенно уставилась на первородных. — Что вы делаете? Был ли у них какой-то особый ритуал? — Мы всегда выходим к людям с уверенностью, зная, что все они ниже нас по статусу и в подметки нам не годятся, — ответила Ребекка с улыбкой. Бонни фыркнула. Скромность, похоже, с рождения отсутствовала у Майклсонов. Клаус заботливо погладил ее щеку, посмотрев в зеленые глаза. — Ты королева, — сказал он, — и пришло время тебе ею стать, — уверенность в его голосе, вера в глазах придали Бонни силы, в которых она нуждалась. Бонни сделала глубокий вдох и кивнула. Сегодня вечером ей нужно было выложиться на максимум и не дать врагам взять над ней верх. Она должна была прогнать каждую крупицу страха, любое сомнение и неловкость. Вместе они вышли из комнаты и спустились вниз.

***

Три ведьмы Беннет вошли в особняк губернатора, одетые в свои самые лучшие платья. Первый этаж уже был заполнен гостями, которые разбились на небольшие группы, болтая и с любопытством осматриваясь по сторонам в ожидании Майклсонов. Были приглашены все, кто имел хоть какую-то значимость в городе: например, мэр Нового Орлеана и его жена, видные бизнесмены, политики и те, кто имел связи в сверхъестественном мире и знал о его существовании. В тот момент, когда женщины переступили порог, Джоанна вздрогнула. В голове зазвенели тревожные колокольчики, и по спине пробежала дрожь. «Что-то не так», — подумала она. — Ты в порядке? — спросила Люси, увидев странное выражение на лице матери. — Я в порядке. Просто озноб, — Джоанна ободряюще улыбнулась, но не могла избавиться от чувства страха. — Это плохая идея, — недовольно сказала Эбби, обводя взглядом комнату, пытаясь найти дочь. — Это бал, устроенный вампирами, чего ты ещё ожидала, — Люси взяла бокал шампанского у одного из официантов и оглядела людей, собравшихся в главном зале. Она почувствовала присутствие другой ведьмы и повернулась, заметив темноволосую девушку, одетую в черное, идущую под руку с гибридом. Словно почувствовав на себе взгляд Люси, Анжелика повернула голову и встретилась с ней взглядом. Она что-то прошептала на ухо гибриду, и они вдвоем направились к женщинам Беннет. — Она сильная, — пробормотала Джоанна, стоя рядом с Люси и наблюдая, как пара приближается к ним. — Для меня большая честь познакомиться с вами, ведьмы из рода благословенных, — сказала Анжелика, слегка наклонив голову. — Меня зовут Анжелика, а это Феликс, — представила она гибрида. — Для нас это большая честь, — вежливо ответила мать Люси. — Меня зовут Джоанна, а это моя дочь Люси и моя кузина Эбби. Вампирша уставилась на Анжелику с недоверием на лице. — Ты ведьма Клауса, — она посмотрела на Феликса, — и один из мерзостей, которые он создал. Люси закрыла глаза и покачала головой, бросив на мать взгляд, как бы говоря: «Она серьезно?» — Такая же мерзость, как и ты, — холодно ответил Феликс. Эбби покраснела. Джоанна нежно положила руку ей на плечо. — Мы здесь не для того, чтобы ругаться, — напомнила она своей кузине. — Мы вероятные союзники в грядущей войне, — сказала она, посмотрев на Анжелику и Феликса. — Мы на одной стороне. — Да, — согласилась Анжелика. Обе женщины понимающе переглянулись, прежде чем Феликс удалился вместе с ведьмой, чтобы пообщаться с другими гостями. — Ты серьезно продолжаешь рыть себе могилу? — Люси раздраженно повернулась к Эбби. — Клаус — монстр, и гибриды, которых он создал… — Достаточно, — Джоанна заставила ее замолчать. — Нравится тебе это или нет, но сегодня мы сражаемся на его стороне. Ради Бонни, — сказала она, глядя Эбби в глаза. — Ради твоей дочери, — подчеркнула женщина. Она тоже не любила вампиров, но иногда приходилось делать трудный выбор. Эбби неохотно кивнула. Как бы сильно она ни ненавидела Клауса и все, что с ним связано, ей придется терпеть его и, Боже упаси, даже помогать ему, если вдруг все пойдёт не плану. В глубине души Эбби чувствовала, что бал закончится кровопролитием. Внезапно ведьмы почувствовали холод, и они обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть заходящих в дом вампиров во главе с высоким темнокожим мужчиной. — Король вампиров, — прошептала Джоанна. За несколько дней, что они в Новом Орлеане, женщины услышали разные истории о Марселе Жераре и его безжалостном правлении. Вампир с серьёзным лицом осмотрелся вокруг и немедленно направился к мэру города с вежливой улыбкой на красивом лице. — Страсти накаляются, — сказала Люси, делая глоток шампанского. Не успели прибыть вампиры, как появились оборотни. Температура в комнате, казалось, внезапно упала, и воздух затрещал от напряжения. Эбби бессознательно потерла руки, ее вампирские чувства предупредили о присутствии волков. Даже люди могли почувствовать, как переменилась атмосфера в доме, хотя их чувства были не такими острыми, как у ведьм, вампиров или оборотней, но инстинкт самосохранения всё-таки проснулся. Они понимали, что все не так просто, как кажется. Напряжение усилилось в десять раз, когда несколько минут спустя прибыли ведьмы. Все три сверхъестественных вида собрались вместе в одном месте впервые за очень долгое время. От неоспоримой силы воздух, казалось, потрескивал.

***

— Нам не следовало приходить, — прокомментировал Чарльз, заметив вампиров, что прожигали их взглядом. Измаила и Кэрри на балу сопровождали пятеро волков. И вот Чарльз уже начал сожалеть о своём решении. Его кожа зудела от пронзительных взглядов нежити, в которых горела нескрываемая злоба и желание убить. В частности, один вампир, казалось, был готов наброситься на них, если бы его не сдержал друг. Король вампиров, с другой стороны, делал все возможное, чтобы игнорировать их. — Мы должны быть здесь, — сказал Кэри, сосредоточив взгляд на короле вампиров, ублюдке, который отдал приказ убить его стаю. Ему ничего так не хотелось, как отомстить. — Бал закончится кровопролитием, — сказала Мила, единственная женщина среди старейшин клана, нервно оглядывая комнату. От царившего в воздухе напряжения становилось не по себе. — Я надеюсь на это, — прошептал другой волк. — Я с радостью оторву башку этому сукиному сыну, — он посмотрел в сторону Марселя. Марсель, без сомнения, чувствовал на себе взгляды, но намеренно игнорировал их. Он улыбался, кивал, показывая, что слушает, и очаровывал всех, с кем вступал в разговор, но держался подальше от оборотней. — Успокойтесь, — раздался голос Измаила и остановил разъярённых оборотней. — Мы пришли сюда, чтобы понаблюдать за всеми и послушать, какие вопросы и проблемы сверхъестественного сообщества будут обсуждаться, а не провоцировать драки. — А если они нападут? — спросил Чарльз, поворачиваясь лицом к Альфе. — Что тогда? Глаза Измаила потемнели. — Мы убьём их, — ответил он, больше не желая терять своих людей из-за вампиров. — Черт! — выругался другой старейшина. — Я не знаю, кого нам следует опасаться больше, вампиров или их, — сказал он, указывая на группу женщин, которые только что вошли в особняк. — И тех, и других, — пробормотал Кэри, настороженно наблюдая за ведьмами. Он не доверял никому из них, будучи уверенным, что они что-то замышляли.

***

В воздухе витало предвкушение. Казалось, все ждали, что что-то произойдет, но никто точно не знал, что именно. Энергия клубилась вокруг, скапливаясь и готовясь взорваться в любой момент. Повисла внезапная тишина, и все головы почти одновременно повернулись к винтовой лестнице. Взгляд каждого гостя был прикован к четырем фигурам, спускающимся вниз. Бонни глубоко вздохнула, подняла голову и сделала все возможное, чтобы излучать ту же ауру уверенности и даже высокомерия, которую демонстрировали Клаус и его брат и сестра. «Не дай им запугать тебя», — подумала Бонни. — «Ты сможешь». Все гости внимательно следили за первородной семьей, и никто не посмел издать ни звука. Бонни вспомнила, как их с Мэттом объявили королевой и королем выпускного бала. Внимание, которое ей удалось тогда к себе привлечь, было ничем по сравнению с тем, что она получила сейчас. От любопытных глаз по коже распространилось приятное покалывание, и сердце затрепетало в груди. Толпа, казалось, расступилась, как море, когда они остановились у подножия лестницы. Первым, кто подошел к ним, был мэр Нового Орлеана, толстый, маленький человечек с красными щеками, который на вид казался достаточно приятным, даже беззаботными «Им легко манипулировать», — подумала Бонни, когда мэр представил себя и свою жену. — Приятно познакомиться с вами, мэр де Лафонтен, — приветствовал Клаус, натянув на лицо свою самую доброжелательную улыбку. — Мой брат Элайджа и моя сестра Ребекка, — представил он их первыми, — а это, — сказал он, поворачиваясь к Бонни, с дьявольским огоньком в глазах. — Это моя прекрасная жена — Бонни. Бонни застыла от его слов. Ее сердце на секунду остановилось, и она покраснела, наверняка, сливаясь с платьем. — Приятно с вами познакомиться, — мэр пожал ей руку, но Бонни едва отреагировала. Она была шокирована тем, как ее представил Клаус. Жена, Клаус назвал ее своей женой. Женой… Измаил тоже так предположил, и гибрид его не исправил, но теперь… Клаус сам представил ее как свою жену. Считал ли он ее таковой в глубине души? О Боже мой! У нее участилось дыхание. Его жена, жена Клауса, миссис Майклсон. Миссис Бонни Майклсон. Миссис Бонни Беннет-Майклсон «Звучит красиво, не так ли?» — раздался голос в голове. Бонни была настолько ошеломлена, что совсем не слушала разговор мужчин. Только когда она поняла, что все смотрят на неё с нетерпением в ожидании какого-то ответа, девушка вернулась к реальности. — Извините, что вы сказали? — переспросила она, чувствуя себя неловко. Да, Бонни умела произвести хорошее первое впечатление. — Мэр интересуется, что ты думаешь о Новом Орлеане, милая, — сказал Клаус с усмешкой. — О, точно… город прекрасен, — ответила Бонни, слегка заикаясь. Ребекка хихикнула, и даже Элайджа невольно улыбнулся. Бонни теперь вежливо слушала, когда мэр начал рассказывать о городе. Это был только первый человек из многих, с которым она познакомилась, казалось, все хотели с ними поговорить. По крайней мере, люди, потому что вампиры держались в одном углу комнаты, в то время как ведьмы — в противоположном, посылая друг другу убийственные взгляды. Бонни улыбалась каждому, едва запоминая их имена и лица. Все было как в тумане после того, как Клаус представил ее как свою жену. Как, черт возьми, она должна была сосредоточиться после такого? Бонни представили группе известных бизнесменов, которые не только знали о существовании вампиров, но и имели с ними деловые и личные отношения. Новый Орлеан сильно отличался от Мистик-Фоллс, в нем сложилась куда более сложная система взаимодействий людей и вампиров. На бал пришел даже священник, который, по словам Клауса, был лидером человеческой фракции. — Я сформировал фракции триста лет назад, чтобы от каждого из четырех основных вида, которые проживали во Французском квартале, был свой представитель, — сказал ей Клаус, после того как священник представился как отец Киран О’Коннелл. — Фракцией теперь управляют только люди, — сказал священник, внимательно рассматривая гибрида. — Возможно, это скоро изменится, — загадочно пробормотал Клаус. Судя по жесткому взгляду священника, ему не понравилась эта идея. Когда они, наконец, прошли дальше, к пришедшим на бал ведьмам, Бонни почувствовала, как по спине пробежал холодок. Агнес и Бастиана были последними оставшимися лидерами новоорлеанского ковена. Они вежливо поздоровались с Бонни, но их ледяной взгляд и плотно сжатые губы дали понять, что вся их доброжелательность была совсем неискренней. — Если мне не изменяет память, мой брат послал приглашение регенту, — сказал Клаус, внимательно оглядывая группу. «Эта чертова сучка так и не осмелилась появиться», — сердито подумал он. — «Людям в наши дни не хватает воспитания». — Мадам Лару последние годы не посещает никаких торжеств, — холодно ответила Агнес. Она ненавидела вампиров и оборотней, а Клаус был и тем, и другим. — А Софи Деверо? Мой брат пригласил и ее, — небрежно спросил Клаус. — Она не пожелала присутствовать, — ответила Сабина, ее подруга. Софи до смерти боялась того, что Клаус или Марсель могли с ней сделать, и как бы Сабина ни пыталась убедить ее пойти на бал, ведьма отказалась. Может быть, это и к лучшему. — Ведьма в объятиях вампира, — с отвращением протянула одна высокая и тощая ведьма с заостренным носом, глядя прямо на Бонни. — Жаль, что кто-то из такой великой родословной пал так низко, это позор, — выплюнула она. Бонни прищурилась. — И мне жаль ведьм, которые трясутся от страха перед вампирами, — с вызовом сказала она, — утверждая, что они такие всемогущественные, но все же позволяют вампирам вытирать о себя ноги. Вот это позор, не находите? Смешок сорвался с губ Сабины, в то время как Агнес с любопытством уставилась на Бонни. Другие ведьмы буквально дышали огнём от ярости. Если бы взгляды могли убивать, Бонни была бы уже на глубине шести футов. Клаус усмехнулся, не потрудившись скрыть свое ликование от ответа Бонни. — Чего ты ожидаешь, любимая? Ведьмы Квартала в лучшем случае посредственны. Взгляды, которыми его одарили ведьмы, были скорее жалкими, чем угрожающими. Неужели они серьезно думали, что смогут напугать его? В частности, три ведьмы, казалось, были готовы накинуться на них, но Бастиана остановила их взмахом руки. Еще рано. — Зачем вы пригласили нас? — внезапно спросила она. — Собрав с вампирами и оборотнями? Разве мы не достаточно перетерпели унижений? — Поверь мне, когда я захочу унизить вас, это будет по-другому, — возразил Клаус. — После вальса мы с братом хотели бы поговорить с лидерами каждого из присутствующих сегодня видов. — Зачем? — спросила Агнес с искренним любопытством. — Давайте просто скажем, что Квартал ждут радикальные изменения, — Клаус натянуто улыбнулся, прежде чем увести Бонни, ведьмы злобно проводили их взглядом, но ничего не сказали.

***

Напоследок Клаус представил Бонни Марселю Жерару и его небольшой группе вампиров. Она ожидала увидеть его с целой армией, но их всех можно было пересчитать по пальцам. Он также сильно отличался от того, что представляла себе Бонни. Марсель был высоким, темнокожим, с белоснежной и заразительной улыбкой. Определённо мог обаять любого и вёл себя непринуждённо, что заставляло потерять бдительность. Клаус еще раз представил ее как свою жену, и Бонни не могла не покраснеть. Марсель так интенсивно рассматривал ее, даже с голодом. — Жена… кто бы мог подумать, — прокомментировал он, не отводя взгляда от лица Бонни. Если он и был шокирован или удивлен этой новостью, то тщательно скрыл. — Приятно познакомиться, — сказал он, галантно поцеловав тыльную сторону ладони и одарив самой обольстительной улыбкой, на которую только был способен. — Я так много слышал о тебе. — Хотела бы я сказать то же самое, — пробормотала Бонни. Она не забыла нападение его вампиров на лагерь оборотней, и, судя по взглядам родственников Клауса, они тоже не были готовы так просто простить его. Клаус усмехнулся. — Марсель не так популярен, как ему кажется. — Не все из нас так печально известны, как ты, — парировал Марсель, которому не понравился его тон. Он взглянул в сторону Клауса, прежде чем сосредоточиться на Бонни. — И все же ты хотел бы этого, — злоба в голосе гибрида была более чем очевидна. Напряжение между ними было буквально ощутимым. Бонни надеялась, что они возьмут себя в руки, потому что, судя по их лицам, они были готовы накинуться друг на друга. — Где твоя ведьма? — внезапно спросил Клаус. — Боишься привести ее на вампирскую вечеринку? — Не все выставляют своих ведьм напоказ, как какой-то трофей, — хитро сказал Марсель, подколов гибрида. — Да, ты предпочитаешь запирать их на чердаке и использовать для своих корыстных целей, — сказал Элайджа, вставая с другой стороны от Бонни. Первородные всегда выступали единым фронтом против своих врагов. — Пожалел бы бедную девушку. — Ты ничего не знаешь, — прошипел Марсель, делая шаг вперед. Вампир позади него, Диего, казалось, был готов прыгнуть и защитить своего хозяина, но двое других удержали его. Остальные вампиры нервно наблюдала за ними, не зная, что делать. Марсель повернулся к Клаусу и ухмыльнулся. — Жалеть нужно твою бедную жену, — он бросил на Бонни грустный взгляд, который был довольно убедительным, но она видела его насквозь. — Ей приходится иметь дело со всеми твоими проблемами, прошлым, с твоим страхом перед папашей… Ты, наверное, святая, — сказал он Бонни со злой ухмылкой на лице. — Кто бы говорил, — прорычал Клаус. — Ты все еще дрожишь при виде хлыста, мальчик? Бонни вздрогнула от ярости, которая резонировала через связь, и ядовитого замечания, даже Элайджа был поражен. В этот момент сходство Клауса с Майклом было жутко очевидным. Марсель зарычал и подошёл к нему вплотную, впиваясь в него яростным взглядом. Бонни решительно встала между ними, прижав одну руку к груди Клауса, а другую — к груди Марселя. Сейчас совсем не время развязывать драку. Жерар ахнул, когда почувствовал импульс ее силы, с легкостью отбросивший его назад. Его заинтриговала маленькая ведьма. Он почувствовал ее магию даже через одежду, что, как щупальцы, мощно, угрожающе давала понять, что ему стоит подчиниться. — Не надо выходить из себя, — спокойно сказала Бонни. — Бал только начинается, — она схватила Клауса за руку и потащила за собой, прежде чем тот устроит драку. Клаус неохотно поддался ей, сердито бормоча себе под нос. Элайджа остался на месте, в то время как взгляд Марселя был прикован к девушке в красном платье, он смотрел на удаляющуюся фигуру с любопытством и нескрываемым голодом. Ее сила опьяняла, так же как и аромат, и красота. Он не мог не быть очарован. В Бонни было что-то особенное… Марсель был настолько восхищён ею, что забыл обо всём, дав волю эмоциям, что не осталось незамеченным Элайджей. — Осторожно, Марсель, — голос первородного вернул вампира к реальности. Марсель посмотрел на Майклсона, снова натягивая маску. — Бонни под запретом, — предупредил Элайджа, в его голосе слышалась скрытая угроза. Губы вампира изогнулись в довольной усмешке. — Ты снова пускаешь слюни на женщину брата, Элайджа? — Ребекка в своё время раскрыла множество секретов семьи, в частности грязную историю любовного треугольника. — Кажется, это твое любимое развлечение. Глаза Элайджи потемнели, когда он угрожающе шагнул вперед. Марсель не отступал. — И, похоже, твое любимое развлечение — хотеть того, что есть у моего брата. Скажи мне, Марселус, как давно ты мечтаешь стать Клаусом Майклсоном? Марсель зарычал, обнажая клыки и сетку тёмных вен из-за всплеска гнева. Элайджа схватил его и потащил на балкон, подальше от любопытных глаз. Он со всей силы впечатал Марселя в стену дома, сжав горло. — Я первородный, — прошипел Элайджа. — Никогда не забывай об этом, — он мог с лёгкостью вырвать его сердце и покончить с этим, и они оба это знали. В следующую секунду Элайджа испарился, оставив разъяренного Марселя.

***

Ребекка закатила глаза, когда ей представился еще один бесполезный человек. Они с Мэттом понимающе переглянулись, и по телу девушки пробежала дрожь, когда воспоминания о разделённой близости наводнили разум. На одно, совершенно безумное, мгновение она подумала о том, чтобы сбежать вместе с Мэттом с бала, но Элайджа четко дал указания показать себя с хорошей стороны городской элите, установить связи и выступить единым фронтом против их врагов, поэтому он продолжал таскать ее из одного конца комнаты в другой, чтобы поприветствовать гостей. Пока брат не оставил ее одну, почувствовав, что между Марселем и Никлаусом накалилась обстановка. Ребекка делала все возможное, чтобы избегать своего бывшего возлюбленного. Она старалась держаться как можно дальше от Марселя. Но время от времени девушка чувствовала его прожигающий взгляд на своей коже. Ребекка натянула свою лучшую фальшивую улыбку, когда ее представили Франческе Корреа, известной бизнесвумен, которая была весомым игроком в городе. — И чем ты занимаешься? — спросила Ребекка скучающим тоном. Вдруг по спине и рукам побежали мурашки, когда в неё снова впились пронзительным взглядом. Марсель, казалось, всеми силами пытался привлечь ее внимание. — У меня семейный бизнес: казино Palace Royale, — с гордостью ответила Франческа и начала что-то рассказывать, но Ребекка пропускала ее болтовню мимо ушей. Ее спасал Мэтт, который поддерживал беседу, пока женщина не оставила их, чтобы пообщаться с другими гостями. — С тобой все в порядке? — спросил Мэтт, заметив огорченное выражение лица. — Он смотрит, — пробормотала Ребекка себе под нос. Мэтт сжал ее руку. — Если хочешь поговорить с ним… — Ты не против? — с любопытством спросила Ребекка. Мэтт пожал плечами. — Он уже в прошлом, — сказал он с уверенностью. Мэтт не сомневался в их отношениях с Ребеккой. Он знал, что она много лет считала Марселя погибшим и оплакивала его. Первородная рассказала ему важные подробности своих отношений с вампиром, а также заверила его, что все чувства давно угасли. Глаза Марселя следовали за ней повсюду, и как бы Ребекка ни старалась, она больше не могла притворяться. Наконец девушка повернула голову в его сторону и посмотрела прямо в темные глаза. Марсель победно ухмыльнулся. Ребекка снова повернулась к Мэтту. — Я ненадолго, — сказала она. — Я обещаю. Мэтт кивнул, ободряюще сжимая ее руку. Ребекка повернулась и хотела уже пойти к выходу, но парень резко дернул ее на себя. Девушка даже не успела спросить, потому что в следующую секунду он впился в ее губы, страстно целуя и не обращая внимания на людей вокруг. Да, он хотел заявить о своих правах перед вампиром. В конце концов, Мэтт был парнем. Ребекка прикусила его нижнюю губу, прежде чем отстранилась: — Мэтт Донован, мне очень нравится твоя дикая сторона. Мэтт ухмыльнулся, прежде чем поцеловать ее еще раз. Элайджа, конечно, не одобрил бы их поведение перед всеми гостями, но им было наплевать. Ребекка ярко улыбнулась напоследок, прежде чем выйти из зала. Мэтт проводил ее взглядом и заметил, что Марсель последовал за ней на улицу. Он взял бокал шампанского у одного из официантов и направился к Джесси, чтобы хоть чем-то себя занять.

***

Марсель делал все возможное, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев после разговора с Элайджей и Клаусом. Он не хотел, чтобы их слова повлияли на него. Марсель встал в тень, наблюдая за гостями и стараясь не привлекать к внимания. Диего весь суетился, желая наброситься на страстно ненавистных им оборотней. Только Тьерри его и сдерживал. Другие вампиры держались поблизости, нервно ожидая его сигнала. Марсель почти не обращал на них внимания. Мысленно он всё ещё обдумывал знакомство с Бонни. Как только Клаус спустился с миниатюрной ведьмой под руку, Марсель понял, что она другая. Не только потому, что сам Клаус сопровождал ее и никуда не отпускал, собственнически держа руку на ее пояснице, но и из-за силы, которая волнами исходила от девушки. Марсель никогда не чувствовал подобной мощи. Если Давина была ярко горящей свечой, то спутница Клауса была палящим солнцем. Бонни. Вот ее имя. И она была женой Клауса. Марсель все еще не мог в это поверить. Как, черт возьми, этот гребаный ублюдок заполучил себе в жены такую красивую и могущественную ведьму? Клауса всегда привлекали ведьмы, у него словно была странная одержимость ими, Марсель знал это, но что-то подсказывало ему, что сейчас все по-другому. Если он женился на этой девушке, то она явно была очень особенной. Он наблюдал за ними, эти двое вели себя так, словно на вершине всего мира и никого рядом нет. Между ними явно была связь, близость. Он почувствовал это после недолгого разговора. «Любовь — величайшая слабость вампира». Марсель вспомнил слова Клауса, которые были ему сказаны много лет назад. Губы изогнулись в коварной улыбке. «О, как низко пали могущественные вампиры», — подумал он. — «Ты сам преподнес мне свою смерть на блюдечке с голубой каемочкой», — Марсель довольно улыбнулся, наблюдая за Клаусом. Его создатель не был таким неприкасаемым, каким он себя считал. У Клауса Майклсона появилась уязвимость, и он охотно познакомил ее с Марселем. — Ты кажешься очень довольным собой, — сказал отец Киран, становясь рядом с ним. — Я не ожидал тебя тут увидеть, — прокомментировал Марсель. — Ты редко покидаешь церковь. — Как лидер человеческой фракции, я был приглашен, — ответил отец Киран. Марсель скрестил руки на груди и прислонился к стене, его темные глаза были прикованы к девушке в красном. — Должен ли я добавить тебя в свой список врагов, Киран? — спросил он нейтральным тоном. Он перевел взгляд на другую девушку, в голубом. Милая Ребекка, которая пыталась притвориться, что его не существует. Марсель время от времени пристально смотрел на нее, пытаясь заставить ее повернуться к нему лицом. Но Ребекка упрямо расхаживала по залу с человеческим мальчиком. «Человек», — Марсель покачал головой. — «Милая Ребекка, жизнь тебя ничему не учит. Клаус рано или поздно съест этого мальчика на обед». — Я хочу лучшего для людей, Марсель, — ответил священник. — Это мой долг и ответственность. Марсель закатил глаза. Ему не особенно нравился священник. Но Киран сообщил ему о готовящемся ритуале Жатвы, умоляя помочь невинным девушкам. Именно его вмешательство позволило Марселю спасти Давину. — Где Давина? — небрежно спросил Киран. — В безопасности, — быстро ответил Марсель. Давина хотела прийти на бал, она настаивала, но Марсель запретил. Безусловно Клаус добивался именно ее присутствия, но Жерар не позволит ему прибрать ее к рукам и использовать в своих интересах или, что еще хуже, убить. Давина осталась в церкви Святой Анны с несколькими вампирами, преданно ее охранявшими. — Я говорил тебе, чтобы ты увёз ее отсюда, — продолжил священник спокойным тоном. — Но вместо этого ты держишь ее на чердаке и используешь в своих интересах… — У меня нет времени обсуждать это, — пробормотал Марсель. Он ушел прежде, чем Киран закончил очередную проповедь. Священник заводил одну и ту же пластинку с тех пор, как Давина была спасена, и Марсель устал от его вмешательства. Он заметил, как Ребекка вышла на улицу, и последовал за ней. Пришло время им встретиться лицом к лицу.

***

— Ее здесь нет, — пробормотала Агнес, сидя в углу комнаты и наблюдая, как все вились вокруг семьи пиявок. — Ты сказала, что она придёт. — Она придет, — ответила Бастиана. — Не волнуйся, — их план уже был приведен в действие, теперь их ничто не остановит. Сабина держала рот на замке. Было очевидно, что они что-то замышляли, но старейшины не стали раскрывать свои планы ведьмам ковена. Единственное, в чем она была уверена, так это то, что Провидица была каким-то образом замешана. Сабина перевела взгляд на девушку в красном. Ту, что пленила всех с того момента, как спустилась по лестнице. «Она и правда могущественная ведьма», — подумала женщина. Бонни Беннет, безусловно, нельзя было недооценивать. Сабину все еще забавлял ее разговор со старейшинами ковена, она явно их не боялась. Она бессознательно коснулась левого запястья, где ее кожа пульсировала и горела. Клятва ведьмы… Сабина покачала головой. Сейчас не время об этом думать. Вместо этого она перевела взгляд на Марселя Жерара, который изо всех сил старался оставаться в тени в противоположном конце комнаты и, казалось, не мог отвести глаз от ведьмы Беннет и от Ребекки Майклсон. Так называемый король вампиров продолжал переводить взгляд с одной женщины на другую. В конце концов, у него была история с Ребеккой. Она заметила, как первородная покинула зал и за ней последовал Марсель. Некоторые вещи никогда не менялись. Кэти, еще одна ведьма из их ковена, нервно сидела рядом с Сабиной, вцепившись в платье так, что побелели костяшки пальцев. Она не сводила глаз с Тьерри, одного из друзей Марселя. — Ты до сих пор трахаешься с ним, — пробормотала Сабина, взглянув на Кэти. Глупая девчонка! Кэти поджала губы, не говоря ни слова, но именно молчание выдало ее. — Ну и дура, — сказала Сабина. Если Бастиана или Агнес узнают, что Кэти трахается с одним из вампиров Марселя, они сожгут ее заживо. — Ты не понимаешь, — тихо прошептала Кэти. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — сказала Сабина. — От любви ведьмы к вампиру ничего хорошего никогда не бывает, — сказала она девушке. — Только смерть… — она резко встала. Ей нужно было выпить.

***

— В последний раз, когда я видел тебя, весь город полыхал, а ты вместе с братьями бросились бежать от отца. Ребекка на мгновение замерла, услышав столь знакомый голос, прежде чем обернуться и столкнуться лицом к лицу со своим бывшим. Она все время чувствовала его пристальный взгляд на себе и пыталась не обращать на это внимания. — Я думала, ты мертв, — сказала Ребекка. Она оплакивала его. Она винила себя в его «смерти», пока в ее жизни не появился Стефан. — Ты никогда не возвращалась в город, чтобы проверить, — сказал Марсель, делая к ней шаг. Они смотрели друг другу в глаза, в голове одно воспоминание сменялось другим, как кадры киноплёнки. Прошло сто лет с их последней встречи, тогда их многое связывало. Ребекка покачала головой: — Думай, что хочешь, — она не потрудилась скрыть гнев в своем голосе. — Почему ты приехала, Ребекка? — спросил Марсель, вглядываясь в ее лицо в поисках какой-либо подсказки. Когда-то давно он хорошо умел читать ее мысли. Ребекка всегда была для него открытой книгой, и было не трудно понять ее чувства, в отличие от того же Клауса или Элайджи. — Когда-то этот город был моим домом, — улыбнулась Ребекка. — Мы соскучились по… — Ты думаешь, я в это поверю? — Марсель покачал головой. — Есть одна вещь, которую я достаточно хорошо усвоил, так это то, что где бы ты и твои братья ни появлялись, вы всегда приносите неприятности, и окружающие люди страдают. — Кажется, для тебя все закончилось просто замечательно, — резко ответила Ребекка. — Марсель Жерар — король города. Меня не должно это удивлять, ты всегда хотел быть похожим на Ника. В конце концов, он вырастил и воспитал тебя по своему образу и подобию. — Я не такой, как он, — прошипел Марсель. — Да, — согласилась Ребекка. — Ты никогда не будешь таким, как он, — с Ником никто не сравнится. Она наклонила голову и внимательно посмотрела на Марселя. — Даже после всего, чего ты достиг, ты все еще боишься его? — Я никого не боюсь, — ответил Марсель. — Если Клаус думает, что отберет у меня мой город, то его ждёт провал. — Как долго ты строил козни за спиной моего брата? — с грустью спросила Ребекка. — Ты всегда хотел заполучить власть в свои руки? — Ребекка… — Марсель хотел коснуться ее руки, но она тут же оттолкнула ее. — Когда Ник узнал о наших отношениях и усыпил меня кинжалом в качестве наказания, он дал тебе выбор, — сердито сказала она. — Освободить меня и прожить со мной человеческую жизнь или стать вампиром. Ты выбрал бессмертие, а я осталась лежать в гробу пятьдесят два года. И все же, я простила тебя годы спустя… — Ник всегда говорил, что она идиотка, когда дело касается любви. — Когда Ник, наконец, дал нам своё благословение сто лет назад, ты предал нас. Ты выбрал власть, город… снова. «Сколько раз он разбил мне сердце?» — задумалась Ребекка. — «И всё ради чего?» — Все, что я делал, я делал ради тебя, — мягко сказал Марсель. Ребекка рассмеялась. — Не надо. Не смей говорить мне, что предал нашу семью ради нас, — прошипела она. Это была ложь, и Ребекка это знала. — Мой брат никогда не простит тебя за то, что ты вызвал Майкла. Ты продал нас нашему злейшему врагу! — И какую роль ты сыграла в этом? — рявкнул Марсель. — Думаешь, Клаус простит тебя? Ребекка замерла. Ее самый глубокий, темный секрет, единственная тайна от ее брата. Ник всегда задавался вопросом, как Майкл нашел их… если он узнает правду… он возненавидит ее. — Я доверяла тебе, — тихо сказала Ребекка, ненавидя то, как задрожал ее голос. — Я раскрыла тебе самую большую слабость моей семьи, потому что я любила тебя, а ты использовал меня. Ты предал меня. Ты предал нас, — она рассказала Марселю о Майкле, Ребекка доверилась ему и дорого поплатилась за это. Все, что они построили, забрали у них, когда в город пришел ее отец. Они едва смогли спасти свои жизни. И Ребекка не была готова простить Марселя. Она дала ему все средства, чтобы уничтожить свою семью. Какой глупой дурой она была. — Клаус никогда тебя не простит, — сказал Марсель, пользуясь ее неуверенностью. — Он отомстит тебе, используя твою человеческую зверушку, и в конце концов ты снова окажешься с кинжалом в груди. Это ведь его любимое наказание для тебя, да? Ребекка не могла пропустить мимо ушей его слова. Никлаус найдет способ наказать ее за ту роль, которую она сыграла в приезде Майкла в Новый Орлеан сто лет назад. Но она знала, что Бонни никогда не допустит, чтобы Мэтту причинили вред, и от этого на душе сразу становилось спокойнее. — Возможно… — наконец ответила она. — Но, в конце концов, несколько десятилетий или даже столетие — это ничто для меня, — уже уверенней сказала она, скрыв страхи и сомнения. Ребекка не даст словам Марселя задеть ее. — Я уже привыкла. Но, прежде всего, я — его кровь, — ее глаза сверкнули, и она приблизилась к вампиру. Ник мог причинить ей боль и наказать ее, но он никогда бы не убил ее. Что нельзя сказать о Марселе. — То, что Ник может сделать со мной, не идёт ни в какое сравнение, что он сделает с тобой, — прошептала она ему на ухо. Марсель повернул голову так, что их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — И ты все равно на его стороне? — спросил он, наклоняясь еще ближе, к ее приоткрытым губам. — После всего, что он с тобой сделал? После стольких раз, когда он причинил тебе боль? — его глаза впились в нее, бросая вызов, предлагая ей союз, пытаясь заманить своими темными омутами, которые когда-то привлекали ее, как пламя мотылька. Между ними всегда было притяжение, испепеляющая химия, словно они два магнита. — Разве ты не хочешь отомстить? — прошептал он, мягко касаясь ее губами, как крылышками бабочки. — Разве ты не хочешь заставить его страдать? Сто лет назад она бы задрожала от предвкушения, притянула его к себе и страстно поцеловала. Вместо этого пухлые губы Ребекки изогнулись в хитрой усмешке. Она коснулась его щеки. Марсель наклонился к ней с понимающей ухмылкой на лице. Хотела ли она причинить боль Нику? Да, какая-то часть Ребекки страстно желала, чтобы ее брат узнал, каково это — пролежать в гробу с кинжалом в груди несколько столетий. Ей хотелось заставить его страдать, причинить ему боль. Но в то же время она хотела его одобрения, она хотела его любви и защиты, как тогда, когда была маленькой девочкой. Она ненавидела и любила Никлауса в равной мере. Возможно, они с Элайджей были прокляты, потому что были настолько глупы, чтобы верить, что их брат-ублюдок может измениться. И хотя Ребекка с удовольствием преподала бы Нику пару уроков, она никому не позволит причинить ему боль. Одно дело, когда первородные ссорились, предавали и наносили друг другу удары в спину, стремясь отомстить за прошлые обиды. В конце концов, они делали это на протяжении тысячи лет. Но совсем другое дело, когда кто-то другой строил заговор против одного из них. Она уже потеряла двух братьев… Она не потеряет еще одного. Семья была превыше всего. Когда Ребекка наклонилась ближе, Марсель облизнул губы и ухмыльнулся. Он наклонил голову и был более чем готов ее поцеловать. — Ник — мой брат, — сказала Ребекка, останавливая его. — Я всегда буду выбирать его, — она посмотрела ему в глаза, — и если ты пойдешь против него, ты столкнёшься со мной и Элайджей, — прорычала она, глаза покраснели. — И не сомневайся, Марсель, мы разорвем тебя на части, — с этими словами она развернулась и пошла обратно в дом. «Мы держимся вместе, как одно целое, всегда и навечно». Обещание, которое они дали друг другу, клятва, которая была по-прежнему сильна, обет, который Ребекка не собиралась нарушать. Марсель сжал челюсти, наблюдая, как она уходит.

***

— Яблочный сидр, — сказала Люси, протягивая Бонни бокал. — Спасибо, — Бонни улыбнулась кузине и взяла его, жадно выпивая прохладный напиток. Знакомство с таким количеством людей одновременно было утомительным. — Я сейчас вернусь, — сказал Клаус Бонни. Он поцеловал ее в щеку и кивнул в сторону Люси, прежде чем направиться к Измаилу и Кэри. Ему нужно было кое-что обсудить с ними. — Так когда вы собирались мне сказать, миссис Майклсон? — поддразнила Люси. Бонни чуть не подавилась сидром. — Мы не… Я не знаю, почему он… — она начала заикаться от волнения, чувствуя, как горят щеки от смущения. Бонни до сих пор не могла поверить, что Клаус представил ее как свою жену. Ей определенно нужно было поговорить с ним об этом. Ее мать буквально задымилась, когда услышала Клауса. Бонни делала все возможное, чтобы не остаться с ней наедине. Она довольно быстро поздоровалась с ней и Джоанной, прежде чем убежать к другим гостям. Люси улыбнулась. — Хитрый сукин сын. Бонни улыбнулась, чувствуя головокружение и тепло в груди. Она поймала взгляд матери, стоявшей в нескольких футах от нее, рядом с Джоанной. Эбби одарила ее легкой улыбкой. Бонни улыбнулась в ответ, почувствовав внезапную грусть. — Она отойдёт, — сказала Люси. — Вот увидишь. — Я сомневаюсь в этом, — пробормотала Бонни. Она могла только надеяться, но она не была настолько глупа, чтобы жить ложной надеждой. Внезапно к ним подошел Элайджа. — Настало время для тоста и вальса, — сказал он Бонни с улыбкой. Зеленоглазая ведьма кивнула. — Насколько я помню, вас должным образом не представили друг другу, — сказала она. — Элайджа, это моя кузина Люси. Люси, это Элайджа Майклсон. — Мне очень приятно, — ответил Элайджа, взяв руку Люси и поцеловав тыльную сторону ладони. Люси подняла бровь: — Боже, разве ты не очаровашка? — Я схожу за Клаусом, — сказала Бонни, оставляя их наедине. Люси склонила голову набок и внимательно посмотрела на Элайджу. — Так ты тот самый первородный, которого называют благородным, — сказала она, изучая его лицо, прежде чем ее взгляд опустился и бесстыдно прошелся по его телу, рассматривая каждую деталь. Он казался сдержанным и помешанным на контроле. «Кто-то должен взъерошить тебе перышки», — подумала Люси, прикусив губу. Она, конечно, была бы не прочь сделать это сама. — Да, — сказал Элайджа, приподняв бровь, когда заметил ее пристальный взгляд. Он, конечно, не в первый раз столкнулся с такой реакции со стороны противоположного пола, но Люси как-то его зацепила. — В постели ты тоже такой благородный? — спросила Люси с дерзкой улыбкой. Элайджа приоткрыл рот, прежде чем поджать губы. Такое случалось редко, но ее вопрос застал его врасплох. Они только что познакомились, он явно не ожидал такой откровенности. Улыбка Люси стала шире, когда он ничего не сказал. — Думаю, нам надо будет проверить, — она подмигнула, прежде чем развернуться и направиться к своей матери и тете. Она сделала всего несколько шагов, когда внезапно обернулась и посмотрела на него через плечо с кокетливой улыбкой на красивом лице. — И, кстати, я согласна. — Прошу прощения? — Элайджа нахмурился. Он ни о чем ее не спрашивал. — Я потанцую с тобой, — сказала Люси. — Я не приглашал тебя танцевать, — выпалил он, прежде чем успел подумать. Любая другая женщина была бы оскорблена его тоном, но на лице Люси играла озорная улыбка. — Пригласишь, — сказала она с уверенностью и направилась к матери и тете. Взгляд Элайджи медленно скользнул по ее фигуре в облегающем, шёлковом платье зелёного цвета, которое идеально подчеркивало ее изгибы. Он бессознательно облизнул губы при виде покачивающихся бедер.

***

— Добро пожаловать и спасибо, леди и джентльмены, за то, что присоединились к нашему торжеству этим вечером, — вежливо обратился Элайджа к гостям. Его темные глаза прошлись по каждому из них. Все присутствующие знали, кто они. Не было никакого притворства. Они были приглашены по совершенно конкретной причине. — Триста лет назад наша семья прибыла в Новый Орлеан из Старого Света. Мы сделали этот город своим домом. — Мы помогли построить этот город, — заговорил Клаус, — придать ему уникальность, мы боролись с врагами и создали безопасное и процветающее сообщество, которое существует и по сей день, — он улыбнулся, голубые глаза мерцали, словно ему одному был известен какой-то очень важный секрет. — Мы очень рады вернуться, — его взгляд на мгновение задержался на Марселе и его вампирах, прежде чем он продолжил: — Мы счастливы снова сделать этот город своим домом. — Мы хотели бы произнести тост, — сказал Элайджа, когда один из официантов подошел к ним с подносом шампанского. Он протянул Ребекке бокал, а Клаус — Бонни. — За этот прекрасный город, — Элайджа поднял бокал, — за его жителей и, прежде всего, за семью. Все подняли бокалы и выпили изысканное игристое за Майклсонов. За исключением Бонни, она просто сделала вид, что пьет, поднося бокал с шампанским к губам, но не сделав ни глотка. Это было вредно для ребенка. — У нас есть традиция начинать вечер с танца, пожалуйста, присоединяйтесь к нам в бальном зале, — закончил Элайджа, и Клаус взял Бонни за руку и повел к большому бальному залу. Они остановились прямо в центре красиво украшенной и освещенной свечами комнаты. Мэр и его жена встали рядом, как и Ребекка с Мэттом. Бонни была удивлена, заметив Люси вместе с Элайджей по другую сторону от себя. Кузина только подмигнула в ответ на вопросительный взгляд ведьмы. Все распределились по парам, с нетерпением ожидая, когда заиграет музыка. Среди гостей были также радостная Белль и Райли, который явно не горел желанием танцевать. — Только не отдави мне все ноги, — попросила гибрид. Райли только покачал головой, он ненавидел танцы, но для Белль сделал исключение. Джесси остановился в нескольких футах от него, флиртуя с рыжеволосой девушкой. В то время как Анжелика и Феликс уже приготовились к первому вальсу. Кэти с тоской посмотрела на Тьерри, но парень изо всех сил старался не обращать на нее внимания. Он не хотел рисковать, чтобы кто-нибудь узнал об их тайном романе. Сабина не сводила глаз с Элайджи и высокой, чувственной женщины в его руках. Она стояла, прижавшись спиной к стене, наблюдая за ними с интересом. Марсель в паре с Франческой Корреа продвинулись в центр бального зала, довольно близко к Клаусу и Бонни. Джоанна и Эбби наблюдали за танцующими парами со стороны, как и Измаил и Кэри. Когда зазвучали первые ноты, пары поклонились и придвинулись друг к другу. Клаус положил руку на поясницу Бонни и чувственно прижал ее к себе, что заставило молодую ведьму покраснеть. Ее ладони вспотели от волнения, и сердце забилось, как птица в клетке. «Только не сбейся с ритма», — подумала Бонни. Она надеялась, что уроки вальса, которые ей пришлось посетить из-за Кэролайн, принесут свои плоды. Клаус взял инициативу на себя, и они закружились в танце. Первое время они молчали, поскольку Бонни изо всех сил старалась не споткнуться и не смутить их перед всеми. Когда Бонни, наконец, расслабилась в его объятиях, она набралась смелости поднять мучавший ее вопрос. Она пробормотала заклинание звукоизоляции, чтобы никто не слышал их разговор. Клаус удивлённо выгнул бровь. — Ты представил меня как свою жену, — сказала Бонни и снова покраснела. — Да, — Клаус ухмыльнулся, закружив ее. Бонни хихикнула, когда он выпустил ее из своих объятий и с легкостью притянул обратно. Он был превосходным танцором. — Но… мы не… — Бонни на мгновение закрыла глаза. — Зачем ты так сказал? — Мне тысяча лет, Бонни, «девушка» — слишком незначительное слово, чтобы выразить то, что ты значишь для меня, — честно ответил он. У Бонни перехватило дыхание. — Я мог бы назвать тебя своей возлюбленной, но ты гораздо больше, чем это, — сказал Клаус. Было что-то в том, как он смотрел на нее, как будто пытаясь передать что-то, что пока не мог выразить словами. — В глазах волков ты моя жена, — ему казалось естественным называть ее так, но теперь он почувствовал себя неуверенно. Что, если она была против? Бонни была еще так молода. Что, если она не хотела его так, как он ее? — Тебя это беспокоит? — спросил он шепотом, стараясь сохранять ровный тон и избегая ее взгляда. Однако связь выдавала его истинные чувства. Бонни чувствовала его неуверенность, нервозность. Это было довольно мило. Клаус редко проявлял такие эмоции, не желая показаться слабым, но из-за связи он не мог долго скрывать от нее свои истинные чувства. — Нет, — прошептала Бонни в ответ. Это была правда. Конечно, это застало ее врасплох, но в глубине души ей понравилось, что все будут думать, что она его жена, что он считает ее таковой. «Возможно, однажды мы по-настоящему поженимся», — мечтательно подумала Бонни. Они, глядя друг другу в глаза, медленно остановились, держась за руки и не обращая внимания на все вокруг. Клаус искренне улыбнулся, что было редким явлением, едва возможным. Но все чаще в присутствии Бонни он вёл себя куда расслабленнее и все чаще замечал за собой хорошее настроение. Через связь передавалось счастье и какое-то чувство, которое он не мог описать, но от него в груди разливалось тепло. Его холодное, мертвое и жестокое сердце громко стучало, когда Клаус смотрел на нее. Жар распространялся по телу, сжигая все изнутри, но это была не похоть, а обожание… преданность… и… «Это любовь?» — задумался Клаус. — «Вот так ощущается любовь?» Его Бонни, его возлюбленная, его пара, мать его ребенка, его жена — она всё для него… Бонни Беннет не только намертво засела ему в душу, но и заставила почувствовать то, что он никогда раньше не испытывал и даже не надеялся это заслужить. Двери бального зала внезапно распахнулись. Клаус повернул голову ко входу, почувствовав угрожающую ауру. Бонни тоже обернулась, уже зная, кто это был, кто пришел и нарушил такой момент между ними. Она этого очень ждала. Появления этой женщины, с которой отчаянно желала встретиться. Провидица и ее ковен прибыли. Ведьмы во главе с Агнес и Бастианой немедленно встали и подошли к ней, показывая, кому они были лояльны. Только Сабина осталась у стены, нахмурившись. В тот же момент Эбби, Джоанна, Люси и Анжелика подошли к Бонни, давая ведьмам понять, что у Бонни тоже был ковен. Температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Воздух снова наполнился неоспоримым напряжением. Музыка прекратилась. Пары, кружившиеся в вальсе, остановились, почувствовав перемену в атмосфере. Они инстинктивно понимали, что должно произойти что-то важное. Клаус и Элайджа переглянулись. Измаил и Кэри придвинулись ближе к Бонни, как и гибриды. Все они были готовы, если ведьме понадобится их помощь. Мэтт нервно сжал руку Ребекки, глядя на Провидицу и ее ковен. Марсель переводил взгляд с Провидицы на Бонни, пытаясь определить, на какую ведьму сделать ставку. Несмотря на договор с Провидицей, он больше склонялся к красавице в красном. Бонни подняла голову и без страха посмотрела в лицо ведьмы. Отправив ей приглашение, она бросила вызов. И явившись на бал, ведьма приняла его. «Пришло время положить этому конец», — подумала Бонни, расправляя плечи. Провидица с нетерпением ждала, когда Бонни признает ее присутствие, первой поприветствует, подойдет к ней, чтобы показать уважение и почтение, которые проявляли к ней другие ведьмы, и признать ее влиятельное положение в Новом Орлеане. Бонни этого не сделала. Она ждала, когда женщина сама к ней придёт. Бонни не сделает первый шаг, это было бы проявлением слабости. Провидица специально пришла так поздно, чтобы поставить Бонни на место. Гости с тревогой переводили взгляд с одной ведьмы на другую, ожидая, кто уступит первой. Провидица ждала, плотно сжав губы, взглядом призывая Бонни подойти и поприветствовать ее. Но Бонни не собиралась этого делать. Вместо этого девушка повернулась к музыкантам. — Продолжайте, — приказала Бонни громко и четко. Она намеренно повернулась спиной к Провидице, игнорируя ее, и улыбнулась Клаусу, протянув ему руку. — Потанцуем? — она хотела дальше танцевать. Их вальс грубо прервали поздно прибывшие гости. Клаус широко улыбнулся и взял ее за руку. Ведьмы в шоке вздохнули. Никто никогда не осмеливался игнорировать Провидицу. Казалось, все жили в страхе перед ней, кроме Бонни. Беннет ее очень оскорбила, и все это понимали. Музыка заиграла, и гости снова закружились по бальному залу. Элайджа схватил Люси за руку, и они продолжили танцевать. Измаил вежливо улыбнулся Джоанне, протянув ей руку в приглашении, которая сразу его приняла. Ребекка улыбнулась Бонни, явно гордясь подругой, прежде чем они с Мэттом снова начали вальсировать. Бонни Беннет только что оскорбила Провидицу и весь ее ковен перед самыми важными членами Нового Орлеана. Перед всеми сверхъестественными существами, собравшимися в особняке. Провидица сжала кулаки, глядя на то, как Бонни и Клаус беззаботно танцуют, игнорируя ее присутствие, ярость вспыхнула ярким пламенем. Айрис прикусила губу до крови. План ее наставницы опоздать и заставить Бонни проявить к ней уважение провалился. Провидица только что усвоила очень важный урок. Бонни Беннет была королевой. Она никому не кланялась. И теперь игра велась по ее правилам.