Crimson Peak

Бонни застонала, когда Клаус прижал ее к двери их спальни. Их губы встретились в отчаянном поцелуе, и оба погрязли в горячем безумии. Она обхватила его талию ногами, потираясь о выпуклость в его джинсах. После того, как они сели в машину и покинули территорию санатория, все было как в тумане. Бонни попрощалась со своей мамой, тетей и кузиной, Клаус переговорил со стаей, но, по правде говоря, она не помнила ни единого слова. Всю дорогу до дома Бонни была поглощена мыслями о нем. Желание и потребность, которые она испытывала к Клаусу, пересилили все остальное. Даже ее магия, казалось, отчаянно просила его. Клаус был единственным, на чем Бонни могла сосредоточиться. Она хотела почувствовать его руки на своей коже, его губы, его член глубоко в себе. Бонни очень нуждалась в нем. Казалось, она не целовала его и не прикасалась к нему целую вечность. Она чувствовала себя так, словно несколько дней блуждала по пустыне, и наконец ей дали глоток воды. Клаус возился с дверной ручкой, не отрываясь от ее губ, прежде чем ему, наконец, удалось открыть дверь и затащить Бонни внутрь. Ведьма магией ее захлопнула за ними и повернула щеколду. Если кому-то была дорога его жизнь, он не посмел бы им помешать. Они быстро разделись и упали на широкую кровать, переплетая конечности. Пара была в отчаянии. Они жадно целовались, исследуя тела друг друга, сжимая изгибы и мышцы, словно не веря, что все происходит на самом деле. Бонни горела от желания, казалось, она вот-вот расплавится до костей. Его запах, его прикосновения, его рот сводили ее с ума. Она нуждалась в нем внутри себя и не могла больше ждать. — Пожалуйста… — застонала Бонни. Клаус дразняще обвёл языком соски, заставляя их набухнуть и призывно затвердеть. Он двинулся ниже по ее телу, прокладывая дорожку поцелуев к животу, останавливаясь на пупке. Его язык был сладкой пыткой, но как бы сильно она ни наслаждалась его ртом, ей хотелось чего-то другого. Может быть, это из-за магии, все ещё бурлящей в крови, или, возможно, ей просто понравилось быть главной, но Бонни хотела все контролировать. Она внезапно с помощью магии перевернула Клауса на спину. Гибрид поднял глаза, застигнутый врасплох. Он не ожидал этого. Клаус поднял бровь, и его губы изогнулись в ухмылке. — Я что, еще один гибрид для тебя, которым можно командовать, любимая? — поддразнил он. — Да, — ответила Бонни, заползая на него. Она чмокнула его в губы, подбородок, шею, прежде чем игриво укусить плечо, потираясь твердыми сосками о его грудь, а затем поёрзав на возбужденном члене. Клаус застонал, зажмуриваясь. Она была горячей, влажной и более чем готовой для него. Он жадно сжал ее грудь, которая казалась больше, полнее и гораздо чувствительнее к его прикосновениям, чем раньше. Ему стали заметны некоторые изменения в ее теле по мере прогрессирования беременности. И, честно говоря, его это сводило с ума, а волк явно довольствовался тем фактом, что его пара несёт его ребёнка. Бонни закрыла глаза и застонала. Она продолжала качать бедрами, создавая трение, которое посылало приятные волны по нервным окончаниям. Бонни покраснела, обхватив его эрекцию и направив головку ко входу. Руки Клауса опустились на ее бедра, и их сумасшедшие взгляды встретились, когда она опустилась на его член. Бонни прикусила нижнюю губу, вбирая его сантиметр за сантиметром, пока полностью на него не села. Как чудесно было снова ощутить его внутри себя. Клаус застонал, впиваясь пальцами в ее бёдра от ощущения, как она сжалась вокруг него, обжигая своим теплом. Бонни положила руки ему на грудь и начала медленно подниматься и опускаться в одном ритме. Протяжный стон сорвался с ее губ, и она увеличила темп. Боже, как же она скучала по близости с ним. Связь запульсировала от счастья и их взаимного удовольствия. Клаус, казалось, был загипнотизирован ею. Он лежал на спине, с восхищением наблюдая за ней и двигая бедрами в такт. Бонни прекрасно смотрелась на нем сверху. Ее грудь подпрыгивала, когда она задвигалась быстрее и сильнее, чем раньше, ее пухлые губки приоткрылись, издавая череду звонких и таких приятных стонов. Это было великолепное зрелище. Бонни была богиней, сиреной, королевой — равной ему во всех отношениях. Руки Клауса поднялись выше, к ее груди, и он сел, обхватывая губами сосок. Бонни ахнула и задрожала от восторга, когда гибрид лизнул и пососал горошинку, легонько царапая ее зубами. Ее стоны становились все громче, пальцы запутались в его кудрях, прижимая его голову ещё ближе. Клаус перешел к другой груди, проделав то же самое, прежде чем Бонни толкнула его обратно на спину. Казалось, его маленькая ведьма хотела полностью контролировать. Клаус пока не возражал. Обычно он доминировал в постели, но ему понравилось, что Бонни решила взять инициативу в свои руки. Нет ничего сексуальнее женщины, которая знает, чего хочет, и получает это всеми возможными способами. Первые разы Бонни была ужасно застенчивой, но за последние несколько недель она стала гораздо увереннее в себе. Альфа в нем был в восторге от того, что она испытала это только с ним, что он был единственным, кто видел ее такой. Только Клаус знал, какова на вкус ее кожа, каково это быть глубоко внутри ее горячего тела и как она выглядит, когда кончает. Бонни принадлежала ему и только ему. Клаус наслаждался видом, когда она запрокинула голову, сжимая его плечи и приближаясь к кульминации. — О Боже, — это было невероятно, она так близко. — Еще… — Бонни задыхалась, покачивая бедрами, отчаянно желая получить эту сладкую разрядку. Перед глазами все побелело, когда сокрушительный оргазм обрушился на ее тело. Она выкрикнула его имя, прежде чем упасть на мускулистую грудь, сотрясаясь от наслаждения. Бонни все еще пыталась отдышаться, когда Клаус перевернул их, прижимая ее спиной к матрасу. Он отвёл бёдра, прежде чем резко толкнуться, входя до основания. Бонни закричала, такое ощущение, что все ее тело сплошной оголенный нерв. Она открыла глаза, и Клаус озорно улыбнулся. — Мы только начали, любимая, — он закинул ее ногу себе на бедро, погружаясь в нее и выходя. Его движения были сильными, быстрыми, почти на вампирской скорости. Бонни уже не контролировала стоны, полностью отдавшись Клаусу. Ее руки скользнули по его спине, ногти впились в кожу до крови. Царапины моментально зажили. Они снова поцеловались, яростно пожирая друг друга, кусая губы, борясь языками. Клаус снова был застигнут врасплох, когда она еще раз перевернула его на спину. Он зарычал, глаза вспыхнули золотом в ответ на то, что Бонни прижала его руки к матрасу. Он почувствовал, как на него волнами накатила магия, кожу приятно покалывало. Однако ему не нравилось находиться в таком уязвимом положении. Бонни впилась пальцами в его плечи, жестко и быстро прыгая на члене, расцарапывая кожу до крови. Как бы Клаусу это ни нравилось, он не собирался вот так лежать. В первый раз он позволил ей доминировать, теперь настала его очередь. Он был альфа-самцом. Клаус зарычал, используя всю свою гибридную силу, чтобы освободиться от ее магии. Бонни широко распахнула глаза от удивления, и с губ сорвался вздох, когда Клаус внезапно схватил ее за бедра и сел, усадив к себе на колени. Она прижалась к нему, зажмурив глаза, когда он попал по чувствительному местечку, вызвав дрожь и заставив закричать. Раздался еще один угрожающий рык, Клаус вышел из нее и перевернул ее, поставив на четвереньки. Он двигался так быстро, что у Бонни не было времени среагировать. Она запрокинула голову, Клаус схватил ее за бедра и снова вошел в нее. Он вбивался в нее жестко и быстро, снова и снова, закатывая глаза от удовольствия. Она была такой горячей, узкой и мокрой, что его волк был готов скулить от радости. Клаус притянул ее обратно к груди, обхватив одной рукой за талию. Его горячее дыхание щекотало ее ухо, он целовал шею, оставляя цепочку ярких засосов, в то время пальцами другой руки дразня ее сосок. Бонни повернула голову в сторону, отчаянно ища его губы. Клаус с голодом поцеловал ее, не сбавляя темпа. Она тряслась всем телом от удовольствия, сжимаясь вокруг него и выкрикивая его имя снова и снова. Бонни закричала, когда волна удовольствия снова захлестнула ее. Клаус в этот момент распрощался с остатками самообладания. Она так сильно сжала его член, что перед глазами все расплылось. Клаус толкнулся ещё раз и с протяжным стоном излился, наполнив ее своим семенем. Он уткнулся лицом ей в шею, не кусая, и прижал ведьму к груди, дрожа от мощного оргазма.

***

На следующее утро Элайджа, одетый в безупречный и элегантный серый костюм, спустился вниз и направился прямо на кухню, где, как он слышал, находились его брат и сестра. Большую часть утра он провел, делая телефонные звонки. Элайджа был полон решимости выяснить все, что только можно, о Бринн Деверо. Имя было ключом к разгадке головоломки, которую загадала ему Сабина. В какую бы игру она ни играла, Элайджа надеялся лишь на победу. У него впереди предстоял напряженный день. Нужно многое сделать, у него был плотный график. Первым делом необходимо поговорить с Никлаусом и Ребеккой и спланировать их следующий шаг. Хоть Бонни и победила Провидицу и ее ковен, война была далека от завершения. Они должны были использовать эту победу, чтобы закрепиться в городе и напугать своих врагов, прежде чем сосредоточиться на растущей угрозе, которую представляла стая Наварро и другая сторона. Элайджа не забыл предупреждение Аяны. Если Эстер и Майкл строили заговор на другой стороне, то им нужен был план нападения. Если кто-то и мог найти способ причинить им вред, будучи мёртвой, так это их мать. Духи уже однажды напали на Бонни, они легко могли напасть снова. Он хотел убедиться, что у них все везде схвачено. Как только Элайджа вошёл на кухню, он резко остановился при открывшейся перед ним картине. Ребекка сидела перед кухонной стойкой. Она была босиком, в шёлковом светло-розовом халатике. Мэтт в джинсах и белой рубашке стоял перед плитой и готовил панкейки, в то время как Никлаус в одних пижамных штанах ходил по кухне, наполняя поднос едой. Элайджа поднял бровь. Это была такая обычная, человеческая, домашняя сцена, он и представить себе не мог, что однажды такое увидит. — Присоединяйся к нам, брат, — сказала Ребекка, сидя спиной к нему. Она поднесла чашку кофе к губам, скользя чувственным взглядом по спине Мэтта. «У него хорошая задница». Мэтт быстро оглянулся через плечо и кивнул Элайдже, прежде чем продолжить готовить. Никлаус даже не потрудился поздороваться с ним, собирая фрукты в вазу. Мэтт поставил перед Ребеккой два панкейка. Она едва успела взять вилку, как Никлаус с невероятной скоростью схватил тарелку и поставил ее к себе на поднос. — Ник! — Эй, это для Ребекки! — Уверен, ты сможешь приготовить для неё ещё, — пробормотал Клаус, добавляя немного взбитых сливок и сиропа. — Бонни хочет панкейки. И разве ей возможно отказать? Одного упоминания Бонни было достаточно, чтобы остановить любые протесты. Мэтт вздохнул и вернулся к плите. Ребекка покачала головой, прежде чем повернуться к Элайдже. — Куда ты? — На встречу с мэром, — ответил Элайджа, становясь рядом с сестрой. — Новости о том, что произошло в санатории, распространятся со скоростью света. Последнее, что нам нужно, это чтобы Бонни посчитали угрозой. — Почему кто-то будет видеть в Бонни угрозу? — с любопытством спросил Мэтт, переворачивая панкейк. — Если не брать во внимание тот факт, что она возглавила армию оборотней и гибридов, в одиночку победила Провидицу и ее ковен и забрала магию у ведьм Французского квартала, — Ребекка подняла бровь. — Да она просто пушистый безобидный кролик. Вампиры, люди, ведьмы в Новом Орлеане, вероятно, дрожали от страха или пытались спланировать убийство Бонни, а может быть, и то, и другое. — Разве она не великолепна? — Клаус ухмыльнулся, явно гордясь тем, чего достигла Бонни. Она наконец-то вела себя как королева, которой она была рождена стать. — Как только она призовет ковен, Бонни будет неудержима. То, как Бонни подожгла Провидицу и ее жалкий маленький ковен, было великолепно. Он мог только представить, на что она была бы способна с Беннетами. Создание ковена — следующий шаг в их плане. Ее немногочисленные родственники согласились остаться с ними. Клаусу не хотелось делить дом с Эбби, но ради Бонни он был готов потерпеть. — Для нас выгодно, чтобы человеческая фракция была на нашей стороне, — сказал Элайджа. У людей множество связей и ресурсов, которые приносили Марселю большую пользу на протяжении многих лет. — Мы втроем могли бы встретиться… — Уверен, ты сможешь позаботиться об этом самостоятельно, — перебил Клаус. Перевод: «заставь чертовых дураков выполнять наши приказы, у меня есть более важные дела». — Мы с Бонни планируем провести день в постели, — и с этими словами гибрид подхватил поднос с едой и помчался из кухни в спальню. Элайджа вздохнул. Бонни заслужила отдых после всего, что она сделала, чтобы вернуть их. Как бы он ни был благодарен брату, если тот поддержал бы его в переговорах с человеческой фракцией, он не мог винить его за то, что тот хотел остаться со своей возлюбленной. Он повернулся к Ребекке. В конце концов, пришло время ей принять более активное участие в их планах. — У нас с Мэттом есть планы, — сказала Ребекка очень серьезным тоном и с невозмутимым лицом. Как будто невыполнение ее планов означало бы конец света. У Элайджи было подозрение, что они очень похожи на то, чем планируют заняться Бонни и Клаус. Он строго посмотрел на сестру. — Не смотри на меня так! — воскликнула Ребекка. — Знаешь, тебе бы тоже не помешал выходной. Мировое господство может подождать по крайней мере двадцать четыре часа. Им всем нужно отдохнуть после вчерашнего. Ладно, они с Мэттом не совсем собирались отдыхать, но все же Элайдже нужно было научиться расслабляться и получать удовольствие от жизни. Кол всегда говорил, что у их старшего брата палка в заднице. Элайджа, без сомнения, уже открыл рот, чтобы возразить, но Ребекка быстро перебила его: — Садись и позавтракай с нами, Элайджа, — приказала Ребекка. Она не собиралась принимать отказ. — Ты можешь встретиться с мэром позже и сделать все, что нужно, чтобы обеспечить наш контроль над городом. Элайджа покачал головой, но сел рядом с сестрой, не желая ссориться. — Мэтт сегодня радует нас своими кулинарными способностями? — он посмотрел в сторону человека. — Я кое-чему научился, работая в баре, — ответил Мэтт, ставя перед Ребеккой два панкейка. Девушка улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй. — За его омлеты можно умереть, — сказала она брату. Обычно готовила Анжелика, но Клаус приказал стае держаться подальше от особняка. Они остановились в гостевом доме за исключением его ближайшего окружения, которое осталось на плантации, но Элайджа никого из них не видел. Пока Мэтт готовил омлет, первородный сделал кофе. — Где Анжелика? — внезапно спросил он. Ему нужна была ведьма. Он должен разгадать загадку Сабины. У него появилась вполне правдоподобная догадка, но для того, чтобы подтвердить свои предположения, ему нужна ведьма, которая выполнит одно или два заклинания. О Бонни не могло быть и речи, но Анжелика наверняка согласилась бы ему помочь. — Она пошла искать какие-то травы, — сказал Мэтт, оглядываясь через плечо. — Что касается гибрида в подвале, Джесси сейчас дежурит. — Он обезумел от жажды крови, — Ребекка встретилась взглядом с Элайджей. Если они не смогут контролировать гибрида, Никлаусу придется его убить. Они не могли допустить, чтобы потрошитель разгуливал повсюду. — Зачем она тебе? Элайджа несколько минут молчал. Ему было не совсем комфортно обсуждать свои личные дела в присутствии человека Ребекки. Он не имел ничего против Мэтта, но столетия осторожности и борьбы с предательством научили его легко не доверять, особенно учитывая, что эта информация потенциально может быть использована против него. Но несмотря на его и Никлауса мнение, Ребекка и Бонни ясно дали понять, что Мэтт теперь часть семьи. — Подруга Софи, ведьма Сабина, оставила имя на моей коже с помощью заклинания, — наконец сказал Элайджа. — Зачем? — настороженно спросила сестра. — Что она имеет против тебя? — Это головоломка, — ответил Элайджа, глубоко задумавшись. — У меня есть теория… — которая, как он надеялся, окажется неверной. Элайджа честно не знал, что делать, если это окажется правдой. — Но для того, чтобы проверить ее, мне нужна ведьма. Ребекка нахмурилась. — Кто знает, когда Анжелика вернется, тебе надо найти другую ведьму. — Да… — согласился Элайджа. Ему нужна была такая ведьма, которой можно всецело доверять. — Кажется, у меня есть кое-кто на примете.

***

— Я не буду спрашивать тебя во второй раз, — сказал Марсель, скрестив руки на груди и глядя на человека, привязанного к стулу. Ему было около двадцати лет, и он был членом ковена Французского квартала. — Я уже сказал тебе, что не знаю, — ответил он, переводя взгляд с Марселя на Диего, прежде чем поднять глаза на трех других вампиров в комнате. Парень нервно сглотнул, понимая, что обречен. С того момента, как он очнулся привязанным к стулу в подвале комплекса, он изо всех сил пытался сбежать, но все его попытки провалились. Парень не мог воспользоваться магией. Он не знал, почему и как, но, похоже, ее больше нет. «Что, черт возьми, вампиры сделали со мной?» — в панике подумал он. — Не пудри мне мозги, — сердито рявкнул Марсель. — Ковен охотился за Давиной с той ночи, когда провалилась Жатва. Я хочу знать, где вы ее держите. — У нас ее нет! — сердито ответил парень. Он говорил это Марселю уже по меньшей мере три раза, но король вампиров ему не верил. — Ни одна ведьма Квартала не знает, где эта сучка… Марсель ударил его, прежде чем схватить за рубашку и притянуть к себе за грудки. — Я спрашиваю тебя в последний раз, — прошипел он, под глазами поползли чёрные вены. Бедняга чуть не описался в штаны, когда увидел острые как бритва клыки в нескольких дюймах от своего лица. — Марсель, — раздался голос Тьерри, прерывая напряжённый момент. Марсель повернулся к вампиру, все еще крепко держа парня. — Не сейчас. — Это важно, — сказал Тьерри с серьезным выражением лица, стоя в пороге. Марсель с силой швырнул парня обратно на стул. — Не спускайте с него глаз, — сказал он вампирам, прежде чем вместе с Диего последовал за Тьерри из подвала. — Надеюсь это действительно важно, — у него была ещё пара ведьм, которых он планировал допросить о местонахождении Давины. — Я только что узнал тревожные новости, — сказал Тьерри, когда все трое поднялись на первый этаж. — Что такое? — Марсель был не в лучшем настроении. Тьерри нервно облизнул губы. — Я только что узнал, что Провидица и ее ковен были убиты прошлой ночью. С утра эта неожиданная новость потрясла все сообщество ведьм до глубины души. Марсель был застигнут врасплох. Он знал Провидицу какое-то время, однажды они работали вместе, между ними были особые договорённости. Конечно, Марсель не забыл, что из-за ее выходки на балу Майклсонов были убиты несколько его парней, но… он не ожидал услышать новости о ее кончине. — Все? — спросил Марсель после нескольких секунд молчания. — Все, — подтвердил Тьерри. — Кто это сделал? — спросил Диего. Провидица была противоречивой фигурой в Квартале в течение многих лет. Большинство ведьм ненавидели ее, но они также боялись и неохотно уважали женщину. — Как? — По моим источникам, ведьма возглавила армию гибридов и оборотней. Они убили всех ведьм под командованием Провидицы. Кэти была в истерике, когда позвонила ему сегодня утром. Тьерри собирался встретиться с ней позже днем. Казалось, ей было что сказать. — Ведьма… — повторил Марсель. В животе у него что-то сжалось, когда в голове возник образ Бонни в красном платье. — Какая ведьма? — спросил Диего. Он, как и Марсель, имел представление о том, кто это был. — Бонни, — внезапно сказал Марсель, встретившись взглядом с Тьерри. Была только одна ведьма, которая могла иметь в своем распоряжении гибридов. — Это была Бонни, не так ли? — она возглавила армию Клауса и стаю волков из лагеря. Тьерри кивнул. — Да. — Жена-ведьма Клауса, — Диего сжал кулаки. Он помнил, что она сделала в лагере оборотней и как легко она исцеляла людей на балу. Жена Клауса была необычной ведьмой. — Есть ещё кое-что… — нервно сказал Тьерри. Он и сам до сих пор не мог в это поверить. Кэти рыдала навзрыд, сообщая ему об этом. — Что еще? — тихо спросил Марсель. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, но в голове зазвенели тревожные колокольчики. Ему не понравилось выражение лица Тьерри. — Ведьмы Квартала, — начал Тьерри, прежде чем сделать глубокий вдох. Инстинктивно он понимал, что этот поворот событий за одну ночь изменил баланс сил в городе. — Ведьмы Квартала лишились магии, — сказал он наконец. — Все сообщество в панике. Марсель молчал, одна мысль заменялась другой, пока он переваривал эту новость. Ведьмы Квартала лишились магии… — Как это возможно? — спросил Диего, переводя взгляд с Марселя на Тьерри. — Это вообще реально? «Давина», — подумал Марсель. Давина была связана со всеми ведьмами Квартала. Она была последней девушкой Жатвы. Именно так она знала, когда ведьмы практиковали магию, и сообщала ему, где их найти. Каким-то образом Марсель знал, что Давина была замешана в этом. — «Вот почему они похитили тебя?» Тьерри и Диего молча наблюдали за своим создателем, ожидая, когда Марсель что-нибудь скажет. — Бонни, — наконец сказал он тихим и мертвенным голосом. — У Бонни Давина. Бонни сразилась с Провидицей и победила, она забрала магию ведьм, и у неё была Давина. В глубине души Марсель знал, что это абсолютная правда. Все это время он беспокоился, что Давину похитили ведьмы, или Клаус, или, может быть, даже стая Наварро. Все это время он предполагал, что Клаус был самой большой угрозой его правлению. Насколько он ошибался? Самой большой угрозой не только для его королевства, но и для вампиров и ведьм были не Клаус и остальные Майклсоны, а его жена. Марсель недооценил Бонни. Провидица также недооценила молодую ведьму и поплатилась за это. «Что, черт возьми, мне теперь делать?» Впервые за много лет Марсель Жерар, король Нового Орлеана, почувствовал страх.

***

Бонни вздохнула, отодвигая пустой поднос. Она умирала с голоду, поэтому съела все, что Клаус принес. Да, у неё разыгрался зверский аппетит после такой активности. Клаус поставил поднос на комод, прежде чем вернуться к ней в постель. Он облокотился на спинку кровати, и Бонни прижалась к нему. На ней была лишь одна из его рубашек. Она закинула ноги на него, и Клаус обнял ее за талию. — Было очень вкусно, — сказала Бонни, положив голову ему на плечо. Уже день, но она была так расслаблена, что ей было лень двигаться. — Я не хочу вставать, — пробормотала она. Если бы это зависело от нее, Бонни никогда бы не покинула постель. Клаус крепче обнял ее. — Кто сказал, что нам нужно вставать? — он приподнял ее голову и наклонился. — Я еще не закончил с тобой, — соблазнительно прошептал он ей в губы. — Ты не можешь хотеть большего… — Бонни удивлённо округлила глаза. Она уже потеряла счет оргазмам за сегодня. И все же его слова снова что-то всколыхнули в ней. Волна желания заставила ее задрожать, и тепло разлилось внизу живота. Одним взглядом или словом Клаус мог разжечь в ней огненную бурю. Клаус ухмыльнулся, заметив ее реакцию. — Я никогда не перестану хотеть тебя, — прошептал он, прежде чем чмокнуть ее в губы. Сердце Бонни пропустило удар. — Даже когда я стану большой, как слон? — она уже перестала вмещаться в некоторые джинсы, они стали слишком тесными. Ей пора покупать одежду для беременных. Клаус рассмеялся. — Ты будешь самым желанным и красивым слоником на свете, — его глаза, казалось, светились от какого-то странного и искреннего чувства. Бонни поняла, что он говорил серьезно. Она чувствовала это через связь. Бонни улыбнулась, прижимаясь к нему еще сильнее. Они пролежали так в комфортной тишине и покое несколько минут. Из-за сумасшествия в их жизни им вряд ли когда-нибудь удавалось насладиться чем-то таким обыденным, как ленивое утро в постели. Для них это было редкостью. Что-то, что другие пары, вероятно, считали само собой разумеющимся, но это много значило для Бонни и делало ее безумно счастливой. Именно такие моменты Бонни ценила больше всего. — Тебя что-то беспокоит… — сказал Клаус через некоторое время. Бонни подняла глаза и встретилась с ним взглядом. — Я бы хотела, чтобы мы могли остаться здесь навсегда, — ответила она. — Я бы хотела, чтобы мы могли просто отгородиться от всего мира и остаться в этой комнате. Клаус мягко улыбнулся. Конечно, они не могли этого сделать, как бы им обоим этого ни хотелось. Они должны были пережить шторм и выйти победителями. Впереди было еще много боев. — Нам еще многое предстоит сделать… — начала Бонни. Им нужно было многое обсудить. Давина все еще была заперта в хижине, и Марсель, вероятно, сходил с ума, разыскивая ее. Это был только вопрос времени, когда он появится у них на пороге. В подвале сидел гибрид, который лишился рассудка из-за крови ведьм, и это не говоря уже о последствиях, которые принесет поражение Провидицы. — Ведьмы Квартала лишились магии, но… Клаус заставил ее замолчать, приложив палец к губам. — Не сегодня, милая, — у них ещё будет время для составления планов и их обсуждения. Бонни вопросительно посмотрела на него. — Сегодня только ты и я, — сказал ей Клаус. Всему остальному придется подождать. — Мы останемся в постели, будем трахаться до потери сознания и забудем обо всем остальном мире. — Не будь таким грубым! — Бонни вскрикнула, когда внезапно оказалась под ним. Клаус поднял ее руки и прижал над головой, уставившись в глаза с нахальной ухмылкой на лице. — Заниматься сексом до потери пульса подойдёт? Бонни покачала головой и вырвала свою правую руку из его хватки. Она коснулась его щеки, проведя пальцами по щетине. — Заниматься любовью… — прошептала она, прежде чем прижаться к его губам. Они были такими теплыми и мягкими, что их хотелось целовать вечность. Бонни медленно поцеловала его, нежно раздвигая губы и погружая язык навстречу его. Это был медленный и сладкий поцелуй. Она хотела выразить в нем всё, что чувствовала к нему. Желание, голод, потребность были так же сильны, как и прошлой ночью, но на этот раз не было никакой спешки. Сила, бурлящая внутри них обоих, успокоилась, была взята под контроль. Кончиками пальцев Бонни медленно провела по его лицу, щекам, шее, плечам и груди. Она осыпала поцелуями его торс, вызывая табун мурашек, обвела языком каждую татуировку. Прошлой ночью ими управляло отчаяние, жар, страсть. Бонни была под кайфом от магии, а Клаус — от крови. Они боролись за контроль, за господство. Они были ненасытны и полностью поглощены своими темными желаниями. На этот раз все было по-другому. В их поцелуях и прикосновениях не было ни настойчивости, ни отчаяния. Их руки нежно скользили по обнаженной коже друг друга, исследуя, дразня и запечатлевая в памяти каждый сантиметр. Бонни не торопилась. Она медленно изучала его тело, запоминая реакции на поцелуи и игривые покусывания. Клаус был совершенен, он был сильным и стройным. На его коже не было ни единого шрама. Нет, они были, но внутри, в душе. Бонни знала это, когда нежно поцеловала грудь, где равномерно билось сердце. Она хихикнула, игриво ущипнув один из его сосков, прежде чем обхватить другой губами, посасывая и задаваясь вопросом, почувствует ли он то же удовольствие, что и она, когда он делает это с ней. Клаус вздрогнул, когда горячий и проворный язык Бонни спустился к пупку. Ее маленькая ладошка прошлась по его твердой длине, поглаживая. Зеленые глаза потемнели от похоти, когда она обхватила губами головку его члена. Она подразнила ее языком, прежде чем медленно вобрать в рот, чуть опускаясь. Клаус застонал. Это была восхитительная пытка. Его рука сжала ее тёмные волосы, потянув, и она опустилась ещё ниже, посасывая и дразня языком. Он отплатил ей тем же позже. Клаус изучал ее тело с той же нежностью и благоговением. Он не торопился трогать, целовать и гладить разгоряченную кожу. Она была так отзывчива на его прикосновения. Он наслаждался ее упругой грудью, сжимая, жадно посасывая и игриво покусывая нежную плоть, прежде чем перейти к ее животу. Клаус прикасался к нему с необычайной осторожностью и трепетом и посмотрел на нее с таким обожанием, что Бонни почувствовала, что вот-вот расплачется. Никто никогда так не смотрел на нее, так, словно она значит всё для него, словно она самый важный человек на целом свете. Глаза зажгло от слез, когда Клаус уткнулся носом в ее живот и оставил нежный, полный любви поцелуй, прежде чем опустить голову ниже. Бессвязные вздохи удовольствия сорвались с губ Бонни, когда Клаус устроился между ее бедер и провел теплым языком по клитору. Ее руки запутались в его волосах, прижимая голову ближе к себе. Клаус дразнил ее длинными, нежными мазками языка. Бонни выгнула спину, одобрительно шепча. В тот момент больше ничего не имело значения. Они растворились друг в друге, наслаждаясь ощущениями, распространяющимися по их телам. Клаус постепенно наращивал давление языка, внизу живота собиралось напряжение, пока оно не взорвалось чистым всепоглощающим блаженством, которое лишило ее всяких сил, заставив конечности налиться свинцом. Из-за близости не только физической, но и эмоциональной, все чувствовалось в тысячу раз сильнее. Клаус, конечно, никогда не делил подобные моменты с кем-то другим. Он познал похоть и удовольствие, он побывал с бесчисленным количеством женщин на протяжении веков. Но ни одна из них не заставила его почувствовать то, что вызвала в нем Бонни. Их связь пульсировала, наполняя их счастьем, радостью. Она стала гораздо сильнее с выпускного вечера. Связь между ними развивалась, укреплялась. Бонни и Клаус понятия не имели, что они сделали и на что способна их объединенная кровь. Клаус уткнулся головой ей в шею, наполняя ее и двигаясь в медленном, чувственном темпе. Бонни вздохнула и поцеловала его в плечо, закрывая глаза. Казалось, в этот момент они соединились не только телом, но и душой. — Я люблю тебя, — прошептал Клаус ей на ухо, когда их снова накрыла новая волна удовольствия. Он сказал это на своем родном языке. На языке, на котором он говорил в детстве, как человек. Слова сами собой слетели с его губ. Клаус даже не успел этого осознать. Он был переполнен эмоциями, и ему показалось правильным произнести эти слова вслух.

***

Элайджа постучал, терпеливо ожидая, пока ведьма откроет. После завтрака с Ребеккой и Мэттом он позвонил мэру и назначил встречу с человеческой фракцией. Теперь ему нужно было сосредоточиться на заклинании, которое наложила на него Сабина. Он был полон решимости докопаться до истины. — Мама! Я же сказала, я не пойду… — Люси замолчала на полуслове, когда открыла дверь и увидела элегантно одетого мужчину, стоящего по другую сторону. Дерьмо! — Привет, Люси, — поздоровался Элайджа. На его лице появилась забавная и довольная улыбка, когда он внимательно посмотрел на девушку. Она была без макияжа, волосы в диком беспорядке. На ней была лишь белая майка на тонких бретельках и такого же цвета трусики. Было очевидно, что она только что встала с постели. Люси быстро оправилась от шока. — Какого черта ты здесь делаешь? — другой бы мужчина одарил бы ее вожделенным взглядом и оценил грудь и бёдра, но Элайджа не сводил глаз с ее лица. Люси не знала, обижаться ли ей на то, что он не нашел ее достаточно привлекательной, чтобы обратить на нее внимание, или радоваться, что он не такой, как все остальные мужчины, с которыми ей приходилось сталкиваться. Элайджа был загадкой, и Люси не могла не хотеть узнать, что скрывается за идеально скроенном костюмом. Он поднял бровь, удивленный ее тоном. Обычно она вела себя с ним весьма игриво и кокетливо, но сегодня утром девушка явно была не в настроении. — Мне нужно маленькое одолжение, — сказал Элайджа, воспользовавшись своей самой очаровательной улыбкой. Никлаус любил хвастаться способностью очаровывать ведьм, но Элайджа тоже кое-что умел. Люси нахмурилась. Она скрестила руки на груди, молча глядя на него. — Мне нужна ведьма, и я надеялся, что ты сможешь мне помочь, — сказал Элайджа, ожидая ответа. Люси вздохнула. «Вот тебе и день, проведенный в постели, ничего не делая», — с досадой подумала она. Сначала ее матери что-то понадобилось, а теперь Элайдже. Несмотря на свой шок, удивление и даже раздражение (потому что она была в пижаме и без капли косметики, что совсем не презентабельный вид для визита сексуального мужчины), Люси была рада его приходу. — Мне нужно принять душ, и я была бы очень благодарна за хороший завтрак с французским ванильным кофе, прежде чем помогать тебе. Ты прервал мой прекрасный отдых, думаю, ты понимаешь меня. — Конечно, — согласился Элайджа. — Встретимся в ресторане через пятнадцать минут… — Ты шутишь? — воскликнула Люси. Видимо, парни, даже вампиры, совсем не понимали, через что проходят женщины каждое утро. — Мне понадобится по крайней мере час, — ей нужно было сделать прическу и макияж и найти что-нибудь сексуальное. Потому что Люси Беннет всегда хотела произвести впечатление. — Хорошо, — Элайджа кивнул. От него не ускользнул озорной блеск в ее глазах. Казалось, она уже и забыла о своём раздражении. — Не волнуйся, Элайджа, ожидание будет того стоить, — она подмигнула, прежде чем захлопнуть дверь перед его носом. Элайджа постоял перед закрытой дверью несколько секунд, прежде чем покачать головой, его губы изогнулись в легкой улыбке. Люси Беннетт определенно была особенной девушкой. «Ноги», — подумал Элайджа, направляясь к лифту. Он определенно обратил внимание на ее длинные и сексуальные ноги.

***

— Как же хорошо… — пробормотала Бонни, закрыв глаза и прижавшись щекой к груди Клауса. Она вздохнула, наслаждаясь его теплом. «Вот так я хочу провести остаток жизни», — мечтательно подумала Беннет. Бонни чувствовала себя удовлетворенной, приятно утомленной. Клаус уделил внимание каждому сантиметру ее тела, и она насладилась этим сполна. Бонни отплатила ему тем же. Ее тело все еще приятно покалывало после последнего оргазма. Это было потрясающе. Не только в физическом смысле, но и в эмоциональном, не было подходящих слов, чтобы описать это. — Просто хорошо? — пальцы Клауса скользнули вниз по ее позвоночнику, прежде чем снова двинуться вверх. — Невероятно… — Бонни приподняла голову и поцеловала его в грудь, прежде чем снова лечь. Она приятно устала, глаза не хотели открываться. Девушка тихо зевнула. Клаус притянул ее ближе. Она идеально подходила ему по своим размерам, казалось, ее создали сами Боги специально для него. — Завтра мы должны… — Бонни не успела договорить, как с ее губ сорвался еще один зевок. — Мы должны… — Сейчас спи, любимая, — Клаус поцеловал ее в макушку. Мир может подождать. Бонни спасла его. Она сразилась с четырнадцатью ведьмами и победила. Бонни показала им, на что она способна. А после этой борьбы она отдалась ему полностью и без остатка. Бонни, без сомнения, была истощена физически и морально. Она заслужила отдых и ни о чем не беспокоиться. Сам Клаус чувствовал, что мог бы провести всю свою бессмертную жизнь в постели с ней. Бонни удовлетворенно вздохнула, закрыв глаза и позволяя сну овладеть ею. Клаус наблюдал за ней с мягкой улыбкой на лице. Она довольно быстро заснула. Кончики его пальцев продолжали лениво двигаться вверх и вниз по ее спине, пока он слушал ровное биение ее сердца. Клаус внезапно нахмурился, когда его превосходный слух уловил еще один звук. Неужели он только что услышал… Все тело Клауса напряглось, когда он полностью осознал, что слышит. Не только ровное биение сердца Бонни, но и другое… вместе с эхом… Тук-тук-тук-тук-тук… Тук-тук-тук-тук-тук… Его накрыло чистое изумление, когда Клаус услышал, как бьется другое сердце. Мягкая, нежная улыбка появилась на губах, и глаза странно защипало. Он впервые отчетливо услышал сердцебиение ребенка. Клаус слышал сердцебиение своего ребенка. Не было слов, чтобы описать эмоции, которые он испытал в этот момент. В горле появился комок, когда он понял, что слышит сердцебиение своего сына. Он заметил небольшие изменения в теле Бонни, но теперь у него было фактическое доказательство. Доказательство жизни, которую они с Бонни создали. На одно безумное мгновение у него мелькнула мысль разбудить ее и рассказать о своём открытии, но он не смог заставить себя сделать это. Не после того, как увидел безмятежное выражение ее лица, когда она мирно спала в его объятиях. Как бы Клаус ни был рад поделиться новостями с Бонни, он не мог. Он не хотел беспокоить ее. Не тогда, когда она выглядела такой красивой, такой нежной, такой совершенной. Волна заботы, которую Клаус ощутил в этот момент, была неописуемой. Любовь, которая заполнила его мертвое сердце, была ошеломляющей. Выражение чистого обожания на лице Клауса, когда он смотрел на свою спящую ведьму, было поразительным. Он никогда ни на кого так не смотрел. Он был совершенно без ума от нее. Клаус был влюблен в нее. Для него это был пугающий, захватывающий и совершенно неизведанный этап в жизни. Клаус широко улыбнулся, чувствуя себя чрезвычайно счастливым. Он нежно провел по щеке Бонни, сосредоточившись на этом крошечном бьющемся сердечке. Клаус считал скачущие удары сердца и напрягся, чтобы попытаться точно определить, откуда они исходили, чтобы он мог положить голову ей на живот и лучше слышать их. А потом Клаус замер. Тук-тук-тук-тук-тук… Тук-тук-тук-тук-тук… Снова появились это эхо. Нет… нет… Клаус сосредоточился на животе Бонни. Это не эхо, а ещё одно сердцебиение. Глаза Клауса расширились. Он с легкостью различил сердцебиение Бонни, оно было медленнее, спокойнее, чем два других. Два. Было еще два сердцебиения, кроме Бонни. Благодаря гибридным чувствам Клаус мог слышать их громко и ясно, два крошечных бьющихся сердца. Близнецы. Бонни была беременна двойней.