Crimson Peak

Батон-Руж Кэролайн заплакала, свернувшись калачиком на грязном каменном полу. Ее камера была маленькой комнатой с четырьмя голыми стенами, не было ни кровати, ни стула, ни туалета, ни даже маленького окна. Единственным источником света были фонари, горящие в коридоре, и через зазор между металлической дверью и полом от них тянулась маленькая желтая полоска. Кэролайн потеряла счет времени. Она не знала, как долго была пленницей оборотней. Может, прошли дни, недели или месяцы? Она даже не знала, что случилось с Кэтрин. Она не видела вампиршу с первого дня, когда Айзек с оборотнями пытали ее ради забавы, записывая на видео мучительные крики. После перенесенного испытания Кэролайн раздели до нижнего белья и бросили в камеру. Отвратительные раны на ее теле до сих пор не зажили. Она не питалась… В горле пересохло, тело ослабло, боли от голода были невыносимыми. Кэролайн умирала с голоду. Ей нужна была кровь. У нее потекли слюнки при мысли о теплой насыщенной крови, человеческой или животной — не имело значения. Она хотела есть. Слезы потекли по бледным щекам, Кэролайн крепко зажмурилась. Ей было холодно, страшно, она чувствовала себя уставшей, измученной и слабой. Она едва могла пошевелиться. «Я не хочу умирать», — думала Кэролайн, беззвучно плача. Она не могла не задаться вопросом, знал ли кто-нибудь, что она пропала. Мама искала ее? Знали ли Деймон и Стефан? А как насчет Бонни и Мэтта? Кто-нибудь вообще волновался? «Конечно, нет», — прошептал предательский разум. — «Ты не Елена. Никто за тобой не придет. Никому нет до тебя дела. Ты не важна». Кэролайн заплакала еще сильнее. Она хотела к маме, друзьям и Тайлеру. Она бы отдала все на свете, чтобы увидеть, как Бонни, Елена или Мэтт ворвутся в эту дверь, или даже Деймон и Стефан. Черт возьми, она даже Клауса встретила бы с распростертыми объятиями. Она не хотела провести остаток своей бессмертной жизни в камере. Без крови она бы высохла, и Кэролайн была в ужасе от такой перспективы. Вампирша изо всех сил старалась сохранять оптимизм, утешать себя, убеждать в том, что друзья спасут ее. Им просто нужен был план атаки, как только они оценят ситуацию, они придут ей на помощь. «Они спасут меня», — подумала Кэролайн, и ее сердце наполнилось надеждой. — «Мои друзья придут за мной». Но никто не пришел за ней. Кэролайн ждала, ждала и ждала… Но никто так и не пришел. Никто не придет за ней.

***

Тайлер вздохнул, чувствуя, как пот течет по спине, он помог оборотню подняться на ноги. — Это было хорошо, действительно хорошо, — последние несколько часов они тренировались. Луис Наварро отвез Тайлера в дом, находящийся в уединенном месте. Там жили и другие волки, которых братья Наварро завербовали для своего дела. У Тайлера сложилось впечатление, что его сразу поведут к Франко, но прошло несколько дней, а он ещё с ним не встретился. На самом деле, ни один из волков в доме не видел лидера клана Наварро. Единственный Наварро, с которым Тайлер общался, был Луис. И до сих пор хитрый волк не поделился с ним, почему Франко пока не хочет с ним встречаться. При первом разговоре с Луисом оборотень сказал, что их интересует ценная информация о первородных, которой обладал Тайлер. Так почему же его до сих пор не спросили? Чего они ждали? Тайлер знал, что он должен был им сказать, Клаус дал конкретные инструкции в ту ночь, когда внушил ему. Но до сих пор никто ни о чем не спрашивал. Казалось, Наварро вели какую-то игру, и Тайлеру это не нравилось. — Ты стал сильнее, — сказал Локвуд партнеру по тренировкам. — Спасибо, — ответил оборотень. Он был одним из немногих, кто разговаривал с гибридом. Остальные держались на расстоянии. Некоторые проявляли любопытство и задавали вопросы, но большинство были настороже. Они видели в Тайлере аутсайдера, волка, который предал свой собственный вид и стал тем, кого они ненавидели больше всего. Они не знали его, но уже судили. — Как ты думаешь, когда мы встретимся с Франко? — небрежно спросил Тайлер, они взяли пару бутылок с ледяной водой с соседнего столика. Подвал дома был оборудован всем, что им могло понадобиться для тренировок. — Кто знает? — парень пожал плечами. Его звали Дуэйн. Он присоединился к Наварро самостоятельно, так как был волком-одиночкой и никогда не был частью стаи. — Я полагаю, на церемонии. Франко Наварро любил вечеринки, и ему нравилось, когда волки поклонялись ему, как богу, по крайней мере, так сказали Тайлеру. Все новоприбывшие должны были поклясться в верности Франко и делу Наварро на церемонии посвящения, которая должна была состояться в ночь полнолуния. Тайлер понятия не имел, чего ожидать. Он чувствовал из-за этого нервозность. Луис сказал ему, что это будет простой тест, но у Тайлера было такое чувство, что это нечто большее. — Да… наверное, — он выпил бутылку воды, ощущая странное чувство страха в животе. Новый Орлеан Люси не торопилась, наслаждаясь едой. Элайджа обеспечил ее всем, что она хотела, после чего объяснил свое затруднительное положение. Он рассказал ей о Сабине и о том, как она похитила его в ночь бала, хотя и опустил несколько деталей (поцелуй, например). Как только Люси поела, Элайджа показал ей имя, вытатуированное у него на запястье. — Я видела подобные заклинания, — пробормотала Люси. Она притянула его руку к себе, чтобы получше рассмотреть имя. Никто, кто дорожил своей жизнью, не осмелился бы прикоснуться к первородному без его согласия. Люси, однако, без малейших колебаний схватила его за запястье и провела по имени кончиками пальцев. В тот момент, когда она прикоснулась к его коже, Элайджа почувствовал покалывание, лёгкий ток силы, который заставил каждый нерв в его теле насторожиться. «Ее магия», — с удивлением понял он. Молчаливое предупреждение о ее силе, и он не мог не быть впечатлен. Ведьмы Беннета, без сомнения, были несравненно могущественными. Он заметно напрягся, когда она начала водить пальцами по татуировке. — Ведьмы используют их, чтобы учить своих детей, — продолжила Люси. Ее прикосновение было мягким, успокаивающим, и, несмотря на то, что Элайджа чувствовал исходящие от нее потоки силы, напряжение в его теле начало спадать, и он постепенно расслабился. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Это имя тебе о чем-нибудь говорит? — Я знаю ведьму по имени Софи Деверо. Но я понятия не имею, кто такая Бринн, — ответил Элайджа. — Я кое-кого попросил выяснить это. Очевидно, это была одна из родственниц Софи, но Элайджа никогда не встречался с ней, поэтому он заказал, чтобы изучили генеалогическое древо Деверо. К концу дня он узнает все, что можно, о Бринн. Люси кивнула и отпустила его руку. — Это загадка. Как только ты отгадаешь её, она исчезнет, — она внимательно посмотрела на него. — Но ты и так это знаешь, — Элайджа был умным человеком, и из того, что она знала о первородной семье, они были хорошо знакомы с магией. — Зачем тебе нужна моя помощь? — У меня есть предположение, — начал Элайджа. Это было странно, но он уже скучал по ее успокаивающему прикосновению. В Люси было что-то особенное… — Не хочешь поделиться? Элайджа на мгновение отвел взгляд, засмотревшись на толпу туристов, проходивших мимо. Они сидели на террасе ресторана. День был очень жаркий и влажный, Люси выбрала белое летнее платье и собрала длинные волосы в тугой пучок. Большая шляпа защищала ее от солнца, а очки лежали на столе рядом с чашкой кофе. Она выглядела потрясающе, как кинозвезда. Многие мужчины оглядывались и кокетливо улыбались ей, проходя мимо. Даже их официант растерялся, когда Люси одарила его очаровательной улыбкой. Мальчику было около двадцати лет, и Люси с ее красотой, элегантностью и уверенностью в себе явно произвела впечатление. Элайджа не пропустил взгляд, которым молодой человек одарил его, и «везучий ублюдок», слетевшее с его губ после того, как он принял ее заказ. Когда он снова перевел взгляд на красивую женщину, сидящую напротив него, он почувствовал покалывание в левой руке. Элайджа нахмурился. Когда он посмотрел на руку, то понял, что на его запястье появилось еще одно имя — Клара Саммерлин. — Еще один кусочек головоломки, — пробормотал он, показывая Люси новое имя, вытатуированное на руке. — Ты уверен, что это не имена женщин, чьи сердца ты разбил? — спросила Люси с дразнящей улыбкой. — Я не знаю, кто они, — сказал Элайджа. Если бы он знал их, если бы они были его любовницами, он бы запомнил их. — Ты все еще не рассказал мне о своём предположении, — сказала Люси, выжидающе глядя на него. Элайджа глубоко вздохнул. Это была нелегкая тема для разговора. — Очень давно я знал одну ведьму. Воспоминания о времени, проведенном с Селестой, промелькнули у него перед глазами. Он унес с собой ее память, и какая-то часть его надеялась, что он ошибается. — Ее звали Селеста Дюбуа. Она была не только красивой, но и чрезвычайно талантливой и могущественной ведьмой, — сказал он с мягкой улыбкой. С первой встречи его тянуло к Селесте. Она пленила его. — Она была твоей любовницей, — сделала вывод Люси. Она не упустила из виду мягкую улыбку и то, как сияли его глаза, когда он говорил о Селесте. Эта женщина много значила для него. — Да, — подтвердил Элайджа. — Тогда было тяжёлое время для ведьм, — он откашлялся. — У моего брата довольно вспыльчивый характер, в результате чего в городе нашли множество тел. Люди заподозрили неладное, и он указал на ведьм. Те, про кого знали, были схвачены и убиты. Селеста была среди них. Элайджа держал ее мертвое тело в течение нескольких часов, пока чувство вины и боль разъедали его сердце. Селеста была не только его любовницей, они были связаны. Горе было ошеломляющим, а боль мучительной. Он только однажды испытал подобную агонию, и оба раза это чуть не уничтожило его. Смерть Селесты оставила глубокую рану, и по сей день он все еще чувствовал вину за то, что не смог спасти ее. — Ты любил ее, — Люси видела боль в его глазах. Даже спустя столько времени Селеста все еще что-то значила для него. Ей было интересно, какой женщиной была Селеста. Как ей удалось пленить и очаровать такого человека, как Элайджа. Она на мгновение отвела взгляд, почувствовав странный укол ревности в сердце. Элайджа кивнул, прежде чем отвести глаза. Он никогда ни с кем не говорил о Селесте. Память о ней была чем-то, что он хранил в душе и оберегал. Но ему нужна была помощь Люси, и для этого необходимо рассказать обо всем. На несколько минут между ними воцарилась тишина. Люси понимала, что для него это непростая тема, и дала ему время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем продолжить свой рассказ. Ей стало любопытно, она хотела задать уйму вопросов о Селесте, но прикусила язык. Если Элайджа захочет, он расскажет. Она не будет давить. — Я думаю, что она все еще может быть жива, — тихо сказал Элайджа. Люси округлила глаза. — Жива… как? — а затем в голове что-то щелкнуло. — Ведьма, которая наложила на тебя заклятие… — верил ли Элайджа, что обе женщины — один и тот же человек? Неужели Селеста нашла способ обмануть смерть? — Сабина, — подтвердил Элайджа. — Существует заклинание, которое позволяет человеку вселяться в тело другого, — в свое время его брату это очень нравилось. — Селеста была убита, но, возможно, она нашла способ прыгнуть в другое тело и жила так последние два столетия. Эта мысль начала формироваться в тот момент, когда Сабина поцеловала его. Элайджа что-то почувствовал той ночью, когда их губы соприкоснулись, что-то отозвалось внутри него, как будто связь, которую он и Селеста создали, на долю секунды возродилась. Элайджа не мог перестать думать об этом. — Мне нужно проверить эту теорию. — Заклинание переселения в другое тело одно из сложнейших, — сказала Люси, глубоко задумавшись. — Не так уж много ведьм могут его сделать. Я слышала, что иногда для выполнения заклинания может потребоваться больше одной ведьмы, — сама она никогда подобного не делала. — Да, — подтвердил Элайджа. — Это не только сложное заклинание, но оно также малоизвестно среди ведьм. Это действительно было очень редкое и сложное заклинание. Немногим ведьмам удавалось его выполнить. Никлаусу потребовались годы, чтобы найти компетентную ведьму. — Неужели Селеста настолько сильна? — спросила Люси. — Могла ли она знать заклинание? — Я не знаю, — ответил Элайджа. Что еще более важно, если Селеста вселилась в другое тело, почему она не пришла к нему? И где она взяла заклинание? Насколько Элайджа знал, существовало только одно заклинание — то, что было в гримуаре его матери. — Она всегда интересовалась гримуаром моей матери, — внезапно вспомнил он. — Она хотела посмотреть его, почитать… — Селеста не раз просила его дать гримуар Эстер. — У неё получилось? — первородная ведьма была хорошо известна среди сообщества. Люси знала, что многие отдали бы все, чтобы заполучить в свои руки гримуар Эстер. — Нет, — ответил Элайджа. — Он всегда был у Никлауса. А мой брат не любил делиться, — он всегда скрывал свою коллекцию гримуаров от всех, даже от своей семьи. Кол однажды попытался украсть гримуар, и в итоге пролежал в гробу десяток лет. — Клаус виноват в смерти Селесты, — сказала Люси, изучая его лицо. — Его действия привели к ее смерти, и все же ты простил его… — она пыталась понять отношения первородных. Из того, что она слышала о Клаусе, гибрид преследовал Кэтрин на протяжении веков, ему также нравилось убивать любовников Ребекки и мучить жителей Мистик-Фоллс. И все же Бонни влюбилась в него и носила его ребенка. И Элайджа, и Ребекка были верны ему. Каким человеком на самом деле был этот гибрид? — Он мой брат, — просто сказал Элайджа. — С ним сложно… — как и с Колом, но, в конце концов, семья всегда была для Элайджи на первом месте. Для всех них. — В смерти Селесты есть и моя вина, я не смог защитить ее. Последовала еще одна пауза, пока Люси, наконец, не спросила: — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Мне нужно найти Сабину. Мне нужно знать, действительно ли она Селеста, и это… — Элайджа посмотрел на свои запястья. — Это ключ, чтобы найти ее. «Мне нужно узнать, чего она хочет», — подумал он. Она явно что-то замышляла, вопрос был в том, что именно. — Сабина или Селеста… — Люси было все равно, как ее зовут. — Она помогла Провидице, — напомнила она Элайдже. — Ее не волновало, что на балу погибло так много людей. Моя мама умерла из-за них, — ее голос сорвался. Вид бездыханного тела навсегда запечатлелся в ее памяти. Джоанне повезло, что Бонни смогла вернуть ее к жизни. Но остальные не удостоились такой чести. — Бонни и ее ребенок были подвергнуты опасности, ты и твои брат и сестра были похищены, Мэтт был убит, многие гости ранены… — Я знаю. — Я помогу тебе найти Сабину. Я помогу тебе выяснить, действительно ли она твоя Селеста. Но позволь мне прояснить тебе одну вещь, Элайджа. Внезапно пронёсся сильный порыв ветра, и солнце скрылось за темным облаком. Элайджа почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда магия Люси ожила. — Бонни и ее ребенок — моя семья. Я никому не позволю причинить им вред. — Тебе не о чем беспокоиться, Люси, — Элайджа не сводил с нее глаз, пока говорил. — Бонни и ее ребенок — тоже моя семья. И даю тебе слово, что любой, кто желает им зла, умрет. — Хорошо. Если Сабина действительно была Селестой и хотела остаться в живых, она бы не посмела пойти против Бонни.

***

Первое, что Бонни увидела, когда открыла глаза, была копна светлых кудрей. Клаус положил голову ей на живот. Почувствовав, что она проснулась, он поднял глаза и одарил ее широкой улыбкой, прежде чем сесть рядом с ней. — Привет, — Бонни зевнула и потянулась, все время чувствуя, как Клаус смотрит на нее. Он был счастлив, чрезвычайно счастлив. Его радость передавалась через связь. Бонни заставила себя сесть и потерла глаза. — Почему ты так на меня смотришь? Клаус наклонился и заправил выбившуюся прядь за ухо. — Я услышал сердцебиение ребенка, — сказал он с искренне счастливой улыбкой. — Правда? — Бонни вся засияла. — О Боже, — ее рука тут же потянулась к животу. — Ты услышал сердцебиение нашего ребенка? — она была такой красивой, когда так улыбалась. Клаус кивнул с озорным блеском в ярко-голубых глазах, как будто он знал какой-то секрет. — Да, оба. — Это потрясающе! — радостно воскликнула Бонни. Слова Клауса сначала не дошли до неё. — Ты гибрид, так что, очевидно, твой слух самый лучший на свете. О Боже! Ты, наверное, можешь услышать его и сейчас. Ты всегда сможешь его слушать, — честно говоря, она немного завидовала. — Это так… — Бонни резко замолчала, нахмурив брови в замешательстве, когда его слова, наконец, дошли до нее. — Подожди… — Бонни нахмурилась. — Ты сказал, что слышал оба… Она, должно быть, неправильно его поняла. Конечно, он не имел в виду… Улыбка Клауса стала шире. — Да. Я слышал два сердцебиения. — Два… ты слышал два… — она встретилась с ним взглядом, пытаясь понять, разыгрывает ли он ее или на самом деле говорит правду. Связь подсказала ей, что он не шутит. — Да. Ты носишь близнецов, любовь моя, — он накрыл ее руку своей. — Нет! — Бонни не могла в это поверить. — Это может… это невозможно! — воскликнула она. Клаус рассмеялся. — Казалось невозможным, что ведьма забеременеет от гибрида, но вот мы здесь. — О Боже! — Бонни откинулась на спинку кровати с ошеломленным выражением лица. Клаус погладил ее по руке, четко слыша два бьющихся сердца. — У нас будут близнецы, — она станет мамой не одного чудо-ребенка, а двух. В ней росли две жизни. — У нас будут близнецы, — повторил Клаус. Он был в восторге, на седьмом небе от счастья. — У нас будут близнецы, — повторила Бонни, и на глазах появились слезы. — Эй, не плачь, — Клаус поднес руку к ее лицу, проведя по щеке. Он чувствовал ее счастье, тревогу, страх, удивление. — Все будет хорошо, милая, — Клаус нежно прижал ее к себе. — Мне так страшно, но я чувствую себя счастливой, — прошептала Бонни. Трудно было описать свои эмоции. С одной стороны, была всепоглощающая радость, а с другой — сильное беспокойство. Теперь она будет переживать за двоих детей. От неё зависели две жизни, которые ведьмы и множество других сверхъестественных существ пытались уничтожить. Два удивительных и прекрасных чуда, сотворенных ею и Клаусом. Ее сердце наполнилось такой большой любовью. — Я понимаю, — Клаус поцеловал ее в макушку. Некоторое время они сидели молча, каждый погруженный в свои мысли. «Будет две девочки?» — задумалась Бонни. — «Или, может быть, два мальчика, или разнополые?» Она до сих пор не могла в это поверить. Им ко многому нужно было подготовиться. Она еще ничего не купила для детей. Бонни даже не была у врача. — Мне нужно найти доктора, — сказала она. — Я хочу убедиться, что беременность протекает хорошо, но было бы лучше, если бы он знал о сверхъестественном, — она не хотела рисковать. Бонни уже чувствовала себя ужасно из-за того, что до сих пор не обратилась к врачу. Из-за всего происходящего она совершенно забыла об этом. — Я должна была сделать это раньше, что за мать… — Прекрати. Ты будешь потрясающей матерью. — Мне страшно. Я не хочу все испортить. Я не хочу подвести их… — Ты… мы не подведём их, — пообещал Клаус. У него тоже были свои сомнения и страхи. Конечно, он никогда бы не озвучил их вслух. Его демоны были личными, с ними нужно сражаться ему в одиночку. Но Клаус беспокоился. Теперь было две драгоценные жизни, которым он мог навредить, которые он мог легко разрушить. Единственное, что он знал наверняка, так это то, что он не будет таким, как Майкл. Клаус станет лучшим отцом. — Мы сможем найти здесь врача? — у Бонни было так много вопросов относительно ее беременности. Ее дети могли использовать магию еще в утробе, каким-то образом она знала, что это ненормально, даже по сверхъестественным стандартам. — Мы не сможем ему доверять, — ответил Клаус. — Город под каблуком Марселя, а ведьмы непредсказуемы, особенно после того, что произошло в Санатории, возможно, стоит выбрать врача-человека? Бонни покачала головой. — Эта беременность ненормальна, Клаус. У них есть магия, — Бонни чувствовала это, видела не один раз. — Когда я сражалась с Провидицей, Бастиана послала в мою сторону проклятие. Оно прошло сквозь мой барьер и попало прямо мне в живот, а затем отскочило. Это убило ее. — Ты думаешь, это были они? — с гордой улыбкой спросил он. — Я знаю, что это были они. Клаус положил ладонь ей на живот, нежно проводя большим пальцем по теплой коже. — Магия из утробы… — тот факт, что у нее было двое детей, удваивал количество силы внутри нее. — Мне нужен врач, который знает о сверхъестественном. Я бы предпочла ведьму, но даже оборотень лучше, чем человек. — Я найду кого-нибудь, — пообещал Клаус. Ради Бонни он пошел бы на край света. — Я спрошу Джоанну и мою маму, может быть, они кого-нибудь знают. Кстати, я думаю, нам стоит всем вместе поужинать завтра вечером. Клаус вздохнул. — Мне неприятно это говорить, дорогая, но твой план семейного ужина закончится катастрофой. Твоя мать не выносит меня. Я тоже ее терпеть не могу. — Они — моя семья, Клаус. И я хочу созвать ковен как можно скорее. Джоанна сказала, что лучше делать это в полнолуние, а до него примерно неделя. Я должна подготовиться, — она не могла терять время. На них надвигалась еще одна буря, Бонни это чувствовала. — Кроме того, ты сказал, что очаруешь мою семью, — напомнила ему с улыбкой Бонни. — Итак, начнем с них. Наличие Джоанны, Люси и, да, даже Эбби на твоей стороне поможет завоевать расположение других ведьм Беннет, — она поцеловала его в щеку. — И ты должен пригласить Измаила и Кэри, они тоже семья, — и, возможно, они могли бы помочь снять напряженность. — Мы должны сообщить Мэтту и Ребекке, и, конечно, Элайдже. После всего, через что они прошли за последние несколько дней, было бы неплохо провести время с семьей. — Хорошо, — у Клауса было предчувствие, что ужин пройдет не так, как хотела Бонни, но он хотел сделать ее счастливой, поэтому не стал перечить. Внезапно ему в голову пришла идея, и он не смог удержаться от ухмылки. — Это будет прекрасная возможность сообщить новости нашей семье, — он уже представил лицо Эбби, когда она узнает, что станет бабушкой близнецов. Бонни покачала головой, точно зная, о чем он думает. — Слишком не радуйся. Эбби знает о нашей связи. — Ты рассказала ей? — Клаус не выглядел довольным. Он хотел сохранить связь в секрете. Последнее, чего ему хотелось, так это чтобы кто-то воспользовался этой информацией и навредил Бонни, чтобы отомстить ему. — Я не хотела, — призналась Бонни. — Я просто чувствовала твою боль и… Просто так получилось, что она поняла. Она, конечно, не в восторге. Она думает, что ты все подстроил. — Конечно, она так думает, — пробормотал Клаус. — Полагаю, мне следует подготовиться к ее нападкам, — и у него были просто потрясающие ответные удары. Если Эбби продолжит в том же духе, Клаус с радостью начнет разглашать ее секреты. Единственная причина, по которой он до сих пор этого не сделал, — Бонни. Но его терпение имело свои пределы. — Она пытается, — тихо сказала Бонни. — Она медленно привыкает… ко всему, — она не хотела обнадеживать себя, но, возможно, однажды Эбби и Клаус смогут терпеть друг друга, не бросаясь оскорблениями. И как только дети родятся, ее мама поймёт, что они не зло, и полюбит их. — Она могла уйти в любой момент, но на этот раз она осталась. Клаус не был так убежден, но оставил свое мнение при себе. Он чувствовал надежду Бонни и ее отчаянную потребность в материнской любви и принятии. «Не смей снова разбить ей сердце, Эбби», — подумал Клаус. — «Если ты это сделаешь, ничто не спасет тебя от моего гнева». — Мне надо будет увидеться с Давиной, — пробормотала Бонни. Она совершенно забыла о юной ведьме. — Я обещала сообщить ей, если заклинание сработает, — она хотела вырваться из объятий Клауса, но тот оттащил ее назад. — У Марселя случится припадок, как только он узнает, что его ведьма потеряла магию. «О, это было бы великолепно», — Клаус широко улыбнулся. У Бонни все сжалось внутри. Клаусу не понравится то, что она скажет. — Тебе нужно кое-что узнать, — на этот раз Бонни отстранилась от него, к большому неудовольствию Клауса. Она встала с кровати и подняла с пола его рубашку. Надев ее, она села на кровать, снова повернувшись к нему лицом. — Мы должны поговорить о Давине. Это важно. Клаус нахмурился. Ему не понравилось, как это прозвучало. Калифорния Приняв долгий горячий душ и смыв кровь и грязь со своего тела, Елена переоделась в одежду, которую купил для нее Деймон. Они были в каком-то дешевом маленьком мотеле, но Елена была рада свободе. Какая-то сумасшедшая группа ведьм похитила ее. Они застали ее врасплох своим появлением в Сан-Франциско, где она веселилась. Ей удалось позвонить Деймону, и он и Стефан спасли ее, как Елена и предполагала. Сальваторе были такими предсказуемыми. Она не могла дождаться, когда сможет сбежать от них и продолжить свою новую жизнь. Стефан и Деймон настороженно наблюдали за ней, когда она вышла из ванной. — Спасибо, — сказала она с улыбкой, прежде чем с вампирской скоростью направиться к двери. Она хотела уйти от них как можно быстрее. — Ты никуда не пойдешь, — Деймон встал перед ней, блокируя собой дверь. Она должна была знать, что избавиться от них будет нелегко. — Послушайте, — начала Елена. — Я благодарна, что вы спасли меня от этой группы сумасшедших, но я не собираюсь возвращаться в Мистик-Фоллс. Убирайся с дороги. — Кто были эти люди? — спросил Стефан. — Почему они похитили тебя? — Я не знаю, — Елена пожала плечами. — Мне все равно, — сказала она, посмотрев на него через плечо, прежде чем снова сосредоточиться на Деймоне. — Теперь ты уйдёшь с дороги? Деймон скрестил руки на груди. — Включи ее, — приказал он. Пришло время Елене прийти в себя и включить человечность. Гилберт закатила глаза. — Я не собираюсь включать ее, Деймон. Я счастлива такой, какая я есть. И все это благодаря тебе, — она одарила его милой улыбкой. Деймон зарычал. — Мы искали тебя повсюду. Меня чуть не убила группа сумасшедших ведьм, когда я пытался спасти тебя, — напомнил он. Как только она позвонила, Деймон покинул Мистик-Фоллс и без раздумий отправился на поиски Елены. Она была в беде и нуждалась в нем. Стефан поехал с ним, а Кэролайн осталась в Мистик-Фоллс. Поиски заняли у них некоторое время, но они, наконец, нашли ее. Деймон и Стефан убили шестерых ведьм, которые держали ее в плену, и привезли Елену в мотель. Она была слаба, едва могла пошевелиться или что-то сказать. Ведьмы, казалось, хотели забрать у нее всю кровь, и она была близка к иссушению. Деймон даже не хотел думать, что бы с ней случилось, если бы они приехали на день или два позже. — Мятежные дни прошли, принцесса, — сказал он. — Мы возвращаемся домой. — Что эти ведьмы хотели от тебя? — спросил Стефан. Для группы из шести человек они не были особо сильны, даже объединив магии. — Зачем они брали твою кровь? — Я не знаю! — закричала Елена. — Я веселилась, когда эти психи появились из ниоткуда и похитили меня, — она знала, что Деймон придет за ней, с ее человечностью или без неё, он был влюблен. Елена успела позвонить ему до того, как ее схватили. — Они держали меня в каком-то подвале и несколько дней брали у меня кровь для какого-то заклинания или ритуала, — эти ублюдки почти осушили ее, и все из-за крови двойника. Даже если она теперь вампир, ее кровь имела свою ценность. — Они называли себя Странниками. — Что… — начал Стефан. — Какая разница! — рявкнул Деймон, бросив на брата раздраженный взгляд. — Мы убили их, проблема решена, — он снова повернулся к Елене. — Надо, чтобы ты образумила Бонни, — теперь, когда он нашел Елену, ему нужно было найти ведьму и Мэтта и вытащить их из лап первородных. — Так вот почему ты хочешь, чтобы я вернулась в Мистик-Фоллс? — Елена рассмеялась. — Ты шутишь, да? — она посмотрела на Стефана, и когда он ничего не сказал, Елена покачала головой. — Что с ней не так? — ей было наплевать на Бонни, но было любопытно узнать, во что ввязались ее друзья за недели ее отсутствия. — Клаус держит ее в рабстве. Бонни считает, что он заботится о ней. Бон-Бон сбежала с ним, — сообщил ей Деймон. Он все еще не мог поверить в это. Мысль о Бонни с Клаусом вызывала у него тошноту. — И Ребекка забрала Мэтта. Если он и ожидал какой-то реакции от Елены, то был разочарован. Она только непонимающе посмотрела на него. — Бонни сделает для тебя все, что угодно, если ты попросишь ее… — Мне все равно, — Елена прервала его. — Я пойду найду себе красивого и сексуального парня, чтобы поесть, потому что я все еще голодна, А потом я отправляюсь в Европу, — продолжила она. — Мне плевать на Бонни, или Мэтта, или кого-то еще. Так что отвалите! — она попыталась улизнуть, но Деймон снова остановил ее. — Ты выводишь меня из себя, — прошипела Елена, показывая клыки. — Бонни — твоя подруга. — Почему ты вообще волнуешься о Бонни? — огрызнулась Елена. — Ты что, влюблен в нее? Мне плевать, — Елена посмотрела на Стефана, а затем снова на Деймона. — Позволь мне прояснить для тебя одну вещь. Я свободна. Впервые в своей жизни я свободна. От всего: от боли, от вины, от тебя, — подчеркнула она, глядя в глаза Деймону. — Если Бонни хочет трахаться с Клаусом, молодец, он горячий! Деймон посмотрел на Стефана с недоверием. Елена явно сошла с ума. — Я не собираюсь возвращаться. Я покончила с Мистик-Фоллс. Пусть это уже дойдёт до вас. — Что, если за тобой придут другие ведьмы? — тихо спросил Стефан. — Что ты тогда будешь делать? — неужели она ожидала, что они будут у нее на побегушках? — Вот почему я еду в Европу, — сказала Елена с улыбкой. — Подальше от сумасшедших ведьм и вас. — Елена… — Деймон медленно приблизился к ней, пробуя другую тактику. — Я знаю, ты через многое прошла. Я понимаю. Ты потеряла всю свою семью. Но убегать от боли… это не выход. Рано или поздно твоя человечность вернется. Может быть, не сегодня и не через год, но это произойдет, — он хотел протянуть руку и прикоснуться к ней — он скучал по ней, — но остановил себя. — Ты не можешь убегать вечно. Чем дольше ты откладываешь это, тем труднее будет справиться со своими эмоциями, когда они вернутся. И не сомневайся, рано или поздно они вернутся сами по себе, — вампир не мог вечно оставаться бесчувственным. Елена скрестила руки на груди и молча посмотрела на них. Деймон воспринял это как хороший знак. — Позволь мне помочь тебе, — сказал он почти в отчаянии. — Я люблю тебя, — он неуверенно протянул руку и коснулся ее щеки. Елена осталась стоять как вкопанная. — Я люблю тебя. Я буду рядом с тобой. Я помогу тебе. Пожалуйста, включи человечность. Стефан молча наблюдал, задаваясь вопросом, смогут ли слова Деймона вернуть Елену. — Не бойся, — продолжил Деймон. — Мы можем сделать это вместе, я обещаю. Я люблю тебя, Елена, я всегда буду любить тебя, — он пристально посмотрел ей в глаза, прежде чем наклонить голову и коснуться ее губ своими, отчаянно надеясь, что его словам каким-то образом удалось пробиться и вернуть ее. Деймон хотел вернуть свою Елену. Она осталась стоять неподвижно, как статуя, когда Деймон нежно поцеловал ее. Сальваторе отстранился, веря, что ее любовь к нему прорвется сквозь ее затуманенный разум и вернет к реальности. Елена мило улыбнулась и обхватила голову Деймона обеими руками. — Елена? — на лице Деймона появилась обнадеживающая улыбка, когда она подошла ближе. — Ты идиот, — сказала Елена, прежде чем свернуть ему шею. В следующую секунду она выбежала из комнаты. Но Стефан был старше и быстрее, чем она, поэтому он моментально схватил ее. — Отпусти меня! — закричала она, пытаясь вырваться. — Хватит играть с нами, — прошептал Стефан ей на ухо, прежде чем вытащить дротик из кармана и вонзить ей в шею. Он двигался так быстро, что у Елены не было времени среагировать. Эффект был мгновенным: Елена потеряла сознание через нескольких секунд. Новый Орлеан — У Давины все еще есть магия, — сообщила Бонни Клаусу. — В смысле у этой чертовой суки есть магия? — зарычал Клаус. — Ты сказала, что забрала магию у ведьм Французского квартала. Давина — одна из них! Его ярость была очевидна. Бонни почувствовала вспышку гнева через связь. — Давина — последняя девушка Жатвы. Она связана с каждой ведьмой своего ковена, и ее кровь послужила якорем для заклинания, — объяснила Бонни. Кровь Давины впитала магию ведьм в шерсть. — Ее собственная кровь не может быть использована против нее. — Ты хотя бы попробовала? — спросил Клаус. — Нет, — честно ответила Бонни. На самом деле у неё не было времени попробовать или даже протестировать заклинание. Она просто следовала своим инстинктам. — Но Давина — необычная ведьма. У нее помимо своей магии ещё сила трех других девушек Жатвы. Это большая сила. Я вряд ли смогла бы удержать ее. Не говоря уже о том, что я обещала ей, что не буду использовать заклинание против нее. — Почему? — Клаус не мог поверить своим ушам. — Мне нужна была ее кровь, Клаус, — ответила Бонни. — Она просто так не дала бы. Мне пришлось объяснить ей план и дать слово, что я не использую заклинание против нее, — это самое меньшее, что Бонни могла сделать. Хотя Давина и выигрывала от заклинания, она не была обязана помогать. И Бонни отчаянно пыталась спасти Клауса и его брата и сестру. — Ты могла обмануть ее. Она заперта в хижине, где ее магия заблокирована. Она бы не заметила разницы. Она представляет угрозу, и у тебя была возможность устранить ее. Бонни могла легко взять ее кровь силой. Но Клаус знал, что она так бы не поступила. Если бы у неё был другой выбор. Его маленькая ведьма была слишком благородна для таких трюков. — Ты хоть представляешь, каково это, когда у тебя отнимают магию? — спросила Бонни. — Наша магия связана с кровью, потерять ее — все равно что потерять конечность, — ведьмы Квартала, вероятно, были в отчаянии от того, что потеряли связь со своей магией. — Только не говори мне, что ты винишь себя за то, что лишила ведьм магии. Они это заслужили. — Я сделала то, что должна была, чтобы вернуть тебя. И я не жалею об этом, — она даже не чувствовала себя виноватой из-за того, что с легкостью сожгла заживо целый ковен. Было почти страшно, насколько безразлично она к этому отнеслась. — Мои действия будут иметь последствия для нас… для наших детей, — и это пугало ее. Теперь она не знала, чего ожидать от ведьм. — У тебя нет причин бояться, милая, — Клаус взял ее за руку. — Только дурак не чувствует страха, Клаус, — Бонни сжала его руку. Было удивительно, как простое прикосновение могло дать столько поддержки и уверенности. С Клаусом Бонни знала, что может противостоять чему угодно и кому угодно. — Я только что нажила себе еще сотню врагов, — пробормотала она. Что, если Бонни только ухудшила ситуацию? — Нет, — сказал ей Клаус, обхватив ее щеку другой рукой. — Ты только что показала миру, что случается с теми, кто осмеливается бросить тебе вызов, — ведьмы не посмели бы снова пойти на Бонни, если только они не глупы, но тогда Клаус убил бы их всех. — Ведьмы, вампиры, даже оборотни будут дрожать от страха, услышав твоё имя. С этого дня и впредь ты — легенда, Бонни, — он наклонил голову и коснулся ее губ. Бонни улыбнулась ему в губы и легко поцеловала его в ответ, но следом оттолкнула его. Сейчас не время отвлекаться. — Нам нужно ещё кое-что обсудить. Клаус застонал. — Мы должны провести весь день в постели, милая, голые, — последнее, что было у него на уме, — это разговоры. — Мы в постели, — Бонни улыбнулась. И он был голым, к тому же. — Очень смешно, — надулся Клаус и потянул ее за рубашку. — Ты знаешь, что было бы веселее… — его рука спустилась на бедро, поглаживая кожу. Бонни вздрогнула. Его взгляд был пронзительным, горячим, тёмным. Клаус был в пяти секундах от того, чтобы разорвать на ней рубашку. — Клаус… — Бонни оттолкнула его. Она не могла позволить ему отвлечь ее. Им нужно было поговорить. — Это важно. — О чем еще ты хочешь поговорить? — спросил Клаус. Он не понимал, что могло быть настолько важным, что она не могла отложить на потом. — Почему ты мне не сказал? — спросила Бонни. — Что ты планировал похитить Давину? — пояснила она, увидев непонимающий взгляд Клауса. — Ты бы согласилась? Бонни поджала губы, изо всех сил стараясь смотреть ему в лицо, а не на ту другую часть тела, которая, казалось, умоляла о внимании. — Я не знаю, — правдиво ответила она. Если бы Давина не была похищена Клаусом, заклинание, чтобы забрать магию ведьм, могло бы и не сработать. — Вот почему я ничего не сказал, — сказал ей Клаус. Потому что он знал, что у Бонни доброе сердце и она пожалеет Давину. — Я не хочу, чтобы меня держали в неведении, Клаус, — Бонни глубоко вздохнула, пытаясь выразить словами то, о чем она думала. — Я знаю, тебе нелегко доверять людям… но мы вместе. Ты не можешь скрывать от меня такие вещи, — они должны были работать как одна команда, чтобы победить своих врагов. — Милая… — Дай мне закончить, — Бонни заткнула его. — Я чувствую, что… У меня такое чувство, что у тебя уже все спланировано. Как будто ты на три шага впереди всех, даже меня, и… Я хочу знать. Я хочу быть вовлеченной, а не выяснять по факту, — если он мог доверить Феликсу и Анжелике свои планы, тогда он мог бы доверять ей. — Это не просто твоя война. Это наша война, — она посмотрела ему в глаза. — Ты хотел, чтобы я начала вести себя как королева. Ты хотел, чтобы я приняла свое наследие, и я это сделала, — она знала, что теперь пути назад нет. Ее сердце забилось быстрее, когда она произнесла следующие слова: — Я не хочу быть королевой номинально. Я не хочу, чтобы ты что-то скрывал от меня, думая, что я могу не согласиться или мне не понравятся твои планы. Я не буду сидеть сложа руки. Мы на равных, я твоя жена в глазах сверхъестественного мира, и я хочу быть рядом с тобой на каждом шагу. Губы Клауса дрогнули. Представляла ли Бонни, как сексуально она выглядела, произнося эти слова? — Именно этого я и хочу, — сказал Клаус, беря ее за руку. — Но у меня определенный способ достигать своих целей, — ей нужно было понять, что у него свои методы решения проблем, которые, возможно, ей не понравятся. В конце концов, Бонни всегда старалась поступать правильно и защищать всех. Для Клауса важна была только его семья. Все остальные могут отправиться в ад. — Я не буду скрывать от тебя свои планы, — сказал он ей. — Но тебе многое не понравится. — Я знаю, — Бонни не была дурой. Она прекрасно знала, кто он такой и на что способен. — Мы что-нибудь придумаем. Возможно, они и смотрят на вещи по-разному, но они также хорошо дополняют друг друга. Вместе пара смогла бы противостоять любому врагу, который встанет у них на пути. — Мы действительно отличная команда, — пробормотал Клаус, притягивая ее руку ко рту и игриво покусывая пальцы. Бонни не смогла удержаться от хихиканья. — Ты доверяешь мне? — внезапно спросил он. — Да, — без колебаний ответила она. Несколько месяцев назад Бонни бы ответила: «Черт возьми, нет!» С тех пор многое изменилось. Она больше не видела в нем своего злейшего врага. Клаус сжал ее руку. — Тогда знай, что все, что я делаю, каким бы жестоким, каким бы ужасным это ни казалось, это для тебя и наших детей, — сказал он. — Даже если ты сомневаешься в моих методах или не согласна с планами, поверь, что я искренне забочусь о твоих интересах. Я сделаю все возможное, чтобы ты была в безопасности, — пообещал Клаус, глядя ей в глаза. — Ты — моя жизнь, Бонни. Ты и наши дети — самое дорогое, что у меня есть в этом мире. «Ты хоть представляешь, какую власть ты имеешь надо мной?» — подумал он. — «Ты понимаешь, как легко ты можешь уничтожить меня?» Бонни кивнула. Она наклонилась вперед, прижимаясь к его лбу. — И ты — самое важное, что есть в моей жизни. Я никогда бы не подумала, что буду испытывать к тебе такие чувства… что я буду здесь с тобой… — она нервно рассмеялась, и жар прилил к щекам. — Клаус, я… Он притянул ее к себе, прижимаясь к губам. Бонни тут же обвила его шею руками и жадно поцеловала в ответ. Она оседлала его, темные волосы упали ему на лицо, пока они продолжали страстно целоваться. Бонни отстранилась, затаив дыхание. — Что мы будем делать с Давиной? — внезапно спросила она. — Ты издеваешься надо мной? — Клаус недоверчиво посмотрел на нее. — Я просто думаю… — она не смогла закончить. Клаус перевернул ее, нависнув над ней. — Кому какое дело до Давины, — пробормотал он, опуская голову, целуя и игриво покусывая шею. — Клаус… — Бонни застонала, почувствовав, как его руки потянули рубашку. Он был в отчаянии, поэтому разорвал ее на две части, на что Бонни ахнула. Его глаза на мгновение вспыхнули золотом, и он одарил ее коварной усмешкой, прежде чем его губы обрушились на неё. До конца дня он не дал ей сказать ни слова. Батон-Руж — Все готово для церемонии посвящения, — пробормотал Луис, протягивая брату бокал бурбона. Четверо братьев Наварро собрались в кабинете. Франко сидел в кожаном кресле, как король на троне. Айзек лежал на диване слева от него, играя в игру на телефоне, в то время как Виктор смирно сидел справа от него. Луис стоял рядом с главным братом. Он был заместителем Франко и его самым доверенным советником. — Превосходно, — сказал Франко, забирая бокал. Еще больше волков присоединится к их постоянно растущей армии. — Убери, — приказал он, взглянув в сторону Айзека. Парень вздохнул и положил мобильный в карман. — Итак, ты скажешь уже нам, к чему это семейное собрание? У меня есть дела, ты же знаешь, — например, его в постели ждала рыжеволосая девушка. Она было важнее, чем любая церемония посвящения. — Я получил очень интересные новости из Нового Орлеана, — начал Франко. Он сделал глоток бурбона и медленно обвел взглядом своих братьев. То, что он услышал, повергло его в шок и заинтриговало. — Какого рода новости? — с любопытством спросил Виктор. Ему не понравился странный блеск в глазах Франко. — Ты помнишь ведьму, которую изгнали несколько лет назад, так называемую Провидицу? — спросил Луис брата. Каждый сверхъестественный человек в Луизиане, вероятно, слышал о Провидице. — Я слышал о ней, — Виктор не был так хорошо информирован о Новом Орлеане, как его два старших брата, но Джейн-Энн несколько раз рассказывала о Провидице. — Она мертва, — сказал Луис. — И нам это важно, потому что? — Айзеку было наплевать на глупую ведьму. — Она была убита Бонни Беннет, — сообщил Франко с ухмылкой на лице. — Или Бонни Майклсон, как ее теперь называют. Она убила Провидицу и весь ее ковен, — ни одна ведьма за столетия не смогла в одиночку уничтожить целый ковен. Это было действительно необычно, и, учитывая, насколько она была молода, Бонни Беннет — редкая жемчужина. Виктор и Айзек обеспокоенно переглянулись. — Ведьма Беннет замужем за гребаным Майклсоном? — недоверчиво спросил Айзек. — Ты шутишь, да? — По словам нашего шпиона, она жена Клауса Майклсона, — сказал Луис. — Жаль… — пробормотал Франко. Жаль, что гибрид попробовал ее первым. — Тебе нужна подружка Клауса? — Айзек рассмеялся. — Альфа стаи Наварро вожделеет сучку вампира. Что случилось с волками, спаривающимися только с волками? Франко зарычал. — Следи за своим языком. Виктор вздрогнул, а Луис бросил на Айзека укоризненный взгляд. Улыбка сползла с лица Айзека. — Да ты шутишь! — Ты даже не встречался с ней, — тихо сказал Виктор. Он был тем, кто рассказал Франко о Бонни, и с того самого дня его брат был одержим молодой ведьмой. У него было досье со всей информацией о ней и даже фотографиями, которые удалось раздобыть его детективам. — Эта ведьма не похожа ни на одну другую, с которой мы сталкивались раньше… — пробормотал Франко. — Она особенная, — он даже не встретился с ней лицом к лицу, а уже хотел ее. — Этот поворот событий меняет все, — сказал Луис. — Наш шпион сообщил нам, что на стороне Майклсонов не только ведьма Беннет, но и армия оборотней. — Чертовы Полумесяцы, — выругался Виктор. Как бы сильно они ни ненавидели Марселя, стая Полумесяца никогда бы добровольно не присоединилась к вампирам, даже Майклсонам. — Не Полумесяцы, — сказал Луис и понимающе переглянулся с Франко. — Стая Фенрира, — прошипел Франко и сжал изо всех сил бокал. Их Альфа не только убил их брата Армандо, но и убил патриарха клана Наварро. Его взгляд остановился на портрете, висевшем над камином. Его отец был убит Измаилом, и это было то, чего никто из братьев Наварро не забыл. — Этот старик все еще жив? — спросил Айзек. Он был ребенком, когда убили его отца, но не забыл отрубленную голову, которую им отправили. — Сукин сын! — он сердито встал. — Какого черта мы ждем? У нас самая большая армия в истории. Давайте убьем этого ублюдка! Виктор побледнел. Он никогда не забудет тот ужасный день, когда они получили отрубленную голову отца. Он всегда верил, что его отец Хуан был самым сильным волком, когда-либо ходившим по земле. Его отец был внушительным и пугающим человеком, который научил своих сыновей гордиться своим наследием, принимать свою природу и держать голову выше всех. Хуан вел себя как король, точно так же, как сейчас вел себя Франко. Хуан был сильным, свирепым, жестоким, амбициозным и решительным, и он погиб после неудачной атаки на Измаила и его людей. — Мы не будем торопиться, — спокойный и сдержанный голос Луиса прервал вспышку гнева Айзека. — Большая армия не равна победе. — Этот ублюдок убил нашего отца! — закричал Айзек. — Мы поклялись отомстить за него. Эта возможность преподнеслась нам на блюдечке с голубой каемочкой. Этот сукин сын — ходячий мертвец, — он сжал кулаки. Чего бы он только не отдал, чтобы разорвать этого старого ублюдка на куски. — Да, — согласился Франк. — Измаил умрет, не сомневайся в этом. «Я лично разорву его на части», — подумал он. — Стая Фенрира древняя. В последний раз они показывались десять лет назад, — сказал Виктор, нервно сглатывая и глядя на старшего брата. Стая Фенрира всегда жила в тени. На протяжении веков распространялись слухи об их уничтожении, пока их отец, наконец, не нашел их. — Зачем им ехать в Новый Орлеан? Почему именно сейчас? Какого черта они вообще последовали за Майклсонами? — Есть только одна причина, по которой волки Фенрира присоединились к битве, — пробормотал Луис. — Они последовали за ним, — глаза Франко потемнели. Он встал и направился к эркеру, держась спиной к своим братьям. — Он — причина, по которой они находятся в Новом Орлеане. Гнев, ревность, злость наполнили его вены, и низкое рычание вырвалось из горла. Чертов Клаус Майклсон, ненависть, которую он испытывал к этому сукиному сыну, была непохожа ни на что, что он когда-либо чувствовал раньше. Даже его ненависть к Измаилу не шла ни в какое сравнение с тем, как сильно он ненавидел первородного ублюдка. — Кто? — спросил Айзек, поворачиваясь к Луису. Его кожа зачесалась, когда он почувствовал, как волк брата на короткое мгновение всплыл на поверхность. Франко был в ярости. — Гибрид, — ответил Луис с резкостью в голосе. — Он один из них, — их злейшим врагом был не только вампир, но и потомок Фенрира. Луис все еще не мог в это поверить. Клаус родился под счастливой звездой. Айзек нахмурился, в то время как глаза Виктора чуть не вылезли из орбит. — Это невозможно! — это должно быть ошибка. — Ты понимаешь, что это значит? — Это ничего не значит! — прошипел Франко, поворачиваясь лицом к своим братьям. — Это ничего не меняет, — у них был план, который вполне успешно продвигался вперед. Ничто не могло помешать этому, и уж точно не Клаус. — Линия Фенрира — самая чистая из всех линий оборотней, — сказал Виктор, вставая. — Если Клаус Майклсон заявит о своих правах по рождению, он коронует себя как короля волков, — если бы волки узнали, что Клаус был потомком Фенрира, они бы сплотились вокруг него, Виктор был уверен в этом. — Он не более чем полукровка! — зарычал Франко. — Может, в нем и течёт кровь Фенрира, но она была испорчена его вампиризмом. Он никогда не сможет стать Королем волков. — Так что же мы будем делать? — спросил Айзек. — Они все должны умереть, — сказал Франко. Стая Фенрира должна была быть уничтожена раз и навсегда. — Клаус Майклсон умрет, как и все, кто разделяет его кровь. «Мог быть только один король волков, король Наварро. Я», — подумал Франко. Он повернулся к Луису. — Скажи Тайлеру, что я хочу поговорить с ним, — пришло время Тайлеру доказать, что он один из них. Луис кивнул. — Мы устраним его брата и сестру. До недавнего времени считалось, что первородные неприкосновенны, но оказалось, что это неверно. Трое из них уже умерли. Их можно убить, — и Тайлер был ключом к этому. — Мы убьем их, — Айзек был более чем готов. Господство первородных над сверхъестественным миром подходило к концу. — А ведьма? — с любопытством спросил Виктор. — Что ты планируешь делать с Бонни? — Каждому королю нужна королева, — ответил Франко со зловещей улыбкой. Все, что он знал, все, что он слышал о Бонни Беннет, заинтриговало его. Он был очарован. Кто может быть лучше, чем потомок первой ведьмы, рядом с ним? Вместе они будут править миром. — Она будет моей, — провозгласил он. Обладание Бонни стало бы его величайшим триумфом над Клаусом Майклсоном.