Crimson Peak

Другая сторона Кол бежал. Лес был окружен тьмой, в небе периодически сверкала молния. Поднялся ветер, что-то чёрное пронеслось мимо его плеча. — Черт, — выругался Кол, делая все возможное, чтобы увернуться. Он должен был убежать. Боковым зрением первородный заметил вампира, бегущего со всех ног от пожирающей все на своём пути тьмы. За короткое время дела на Другой стороне резко ухудшились. Все были сбиты с толку, напуганы и, прежде всего, в отчаянии. Никто не хотел быть поглощенным тьмой. Даже если они уже все мертвы, никто не хотел выяснить, что ждало после. Молодая девушка была застигнута врасплох. Минуту назад она стояла возле могилы, а в следующую ее подняло в воздух темное щупальце, которое потянуло ее к черной волне, следующей за Колом. Крики девушки эхом разнеслись по лесу, предупреждая других о том, что надвигается. Последовала еще одна вспышка, и Кол осел на пол. Другому вампиру, бежавшему рядом с ним, повезло меньше. Его ударили прямо в спину. Он закричал в агонии, и Кол с ужасом наблюдал, как тело распадается на клубы черного дыма прямо у него на глазах. Майклсон сглотнул и, поднявшись, снова побежал. Но в ту же секунду его ударили. Боль была такая, словно его внезапно бросили в бассейн с лавой. Кол закричал, плоть сгорела до костей. Он опустился на колени, слезы затуманили зрение, боль охватила всё тело. Тьма начала окружать его со всех сторон. Кол ахнул и затрясся всем телом, холод сковал мышцы. И боль только усилилась, став такой, будто его плоть медленно сдирали с костей. Он никогда раньше не испытывал подобного, даже когда умирал. «Вот и всё», — с тоской подумал первородный. Тогда в голове вспыхнуло воспоминание. Лес… Листья падают с неба, как дождь… Ребекка, хихикая, схватила его за руку. Раздался громкий смех Ника, он бежал впереди. — Подождите меня! — кричит Хенрик, надувая губы. Элайджа, как всегда, внимательно следил за ними, чтобы никто не пострадал. Финн упал на спину, когда все они повалили его на землю. И опять смех… так много смеха… счастья и невинности… Последняя мысль Кола была о семье, когда тьма начала поглощать его. А потом все прекратилось. Боль внезапно утихла, атака прекратилась. Кол раскрыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть приближающуюся к нему вспышку белого света. Он ахнул, свет ослепил его и отогнал от него тьму, поглотившую бесчисленное множество душ, она боялась ведьм и их силы. Аяна, Шейла и Эмили Беннет появились перед ним. В то время как Аяна обнимала его дрожащее тело, как когда он был ребенком и нуждался в утешении, Шейла и Эмили вспышками света отгоняли тьму. — Она становится все сильнее, — прошипела Эмили. Ей и Шейле удалось уничтожить ее с помощью магии. Но эффект был временным. Тьма вскоре возродится и продолжит поглощать сверхъестественных существ, населяющих Другую сторону. Это была бесконечная битва, но долг ведьм Беннет состоял в том, чтобы не дать Другой стороне рухнуть. Они были единственными, кого тьма не могла коснуться и у кого была сила дать отпор. — С ним все будет в порядке? — спросила Шейла, глядя на вампира, который дрожал, как ребенок, в руках Аяны. Кол был высокомерным и раздражающим, но ведьмы Беннет терпели его только потому, что он был как сын для Аяны. Шейла не могла не пожалеть его. Он выглядел напуганным до смерти. Как он мог не испугаться? Кол был в нескольких секундах от того, чтобы полностью раствориться в тьме. Это было странно — жить на Другой стороне, чувствовать боль, когда они уже все были мертвы. Кол закрыл глаза и прижался к Аяне. — С ним все будет в порядке, — ответила Аяна. Она коснулась головы Кола и дала волю своей магии, исцеляя его. — Нет ничего, что не вылечил бы отдых, — к счастью для Кола, он был под защитой Аяны. Другим вампирам повезло меньше. Новый Орлеан Бонни сделала глубокий вдох, когда вышла на крыльцо. Эбби стояла к ней спиной, облокотившись на перила и хмуро глядя на луг перед домом. Вечер был жарким и тихим, слишком тихим, по мнению Бонни. В воздухе что-то витало. Что-то странное, что сразу же насторожило ее чувства. Бонни подошла ближе к Эбби. Она ничего не сказала, она ждала, когда мать заметит ее присутствие. Ее магия была настороже, в поисках любых возможных угроз. Она чувствовала, что что-то не так. «Как странно», — подумала Бонни, осматриваясь. Ничто не казалось необычным, за исключением того факта, что было смертельно тихо. Она даже не слышала пения ни одной цикады. — Когда я впервые услышала твоё сердцебиение, я заплакала, — нарушил тишину голос Эбби. Бонни повернулась лицом к матери, но женщина не сводила глаз с луга. — Руди держал меня за руку, и мы оба смотрели на монитор с широкими улыбками на лицах, — какими молодыми и счастливыми они были тогда, только что поженились, с большой надеждой на будущее, но все их мечты превратились в пепел. — Когда ты слышишь сердцебиение своего ребёнка… — Эбби повернулась к ней лицом. — Ты понимаешь, что он реален. — И это тебя беспокоит? — спросила Бонни шепотом. Не поэтому ли ее мать так расстроилась? — Я чувствую себя противоречиво, — призналась Эбби. Она редко была откровенна, но она устала от борьбы. Бонни видела это в глазах матери. — Как ведьму, меня учили не доверять вампирам, потому что они наши враги, но теперь я одна из них, а ты… — она вздохнула, закрыв глаза и покачав головой, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент она выглядела намного старше. — Знаешь, это было нелегко. Потерять магию и стать тем, кого я больше всего ненавидела. В особо трудные минуты она думала о том, чтобы покончить с собой, снять кольцо дневного света и положить конец своей бессмертной жизни. Но она была трусихой. Она не решилась. — Когда ведьма теряет магию, возникает пустота, чувство потерянности и отчаяния. Но всегда есть надежда, что однажды к тебе вернется магия, — продолжила Эбби. Она изо всех сил схватилась за перила. — Но когда ведьма становится вампиром, связь с природой разрывается. Это жестоко, и больно… Обращение — мучительный опыт. Многие ведьмы не завершали переход. Они предпочли умереть, чем предать свой род и стать тем, кого они ненавидели. Эбби сделала иной выбор. — Мне жаль, — мягко сказала Бонни. Она могла только представить, насколько ужасно это было для Эбби. Ко всему прочему Бонни чувствовала себя виноватой за то, что ее обратили. На мгновение воцарилась тишина, поскольку мать и дочь погрузились в свои мысли. — Ты кажешься такой счастливой… — Эбби внимательно изучала ее лицо. — С Клаусом, с его семьей… — то, как Ребекка подбежала и обняла ее, нежность, с которой Элайджа коснулся ее живота, и гордое и счастливое выражение лица Клауса, приводило в замешательство. Они не были похожи на монстров, какими выставляли их ведьмы. — Я счастлива, — ответила Бонни. — Я знаю, тебе нелегко это понять, но я счастлива с Клаусом, — она никак не ожидала этого. Бонни ни за что не предполагала, что они с Клаусом будут вместе и будут ждать близнецов… что она начнет считать первородных своей семьей. — Даже зная, кто он такой, — спросила Эбби. — То, что он сделал… — Да, — честно ответила Бонни. — Я знаю, ты этого не одобряешь. Ты ненавидишь его всей душой, но он делает меня счастливой. Мы — семья. — Ты так молода, — с грустью сказала Эбби. — Тебе нет и двадцати, а ты уже беременна и живешь с мужчиной, который намного тебя старше, у кого больше опыта, чем у тебя, кто прожил тысячу жизней, — «кто бессмертный и пьёт кровь невинных» осталось невысказанным. «Ну вот, опять», — подумала Бонни. Она решила не злиться и спокойно поговорить со своей матерью. Однако это было легче сказать, чем сделать, Эбби всегда выводила ее из себя. — Я понимаю. Тебе не нравится Клаус и, вероятно, никогда не понравится… — Дело не только в этом, Бонни. Я беспокоюсь о тебе. Не только за твою безопасность, но и за то, насколько серьёзны эти отношения. На балу он представил тебя как свою жену. — Не надо! Я знаю, что делаю. Я могу сама о себе позаботиться, — огрызнулась Бонни. — В глазах сверхъестественного мира я и есть его жена, — легкий румянец разлился по ее щекам. Ей нравилось, когда ее называли его женой. Возможно, по человеческим законам, они были никто друг другу, но в ее сердце они были вместе. Эбби покачала головой. — Что произойдет, если однажды ты проснешься и поймешь, что это не то, чего ты хочешь? — спросила она. — Ты действительно веришь, что он отпустит тебя? — Я не заключённая, — сердито сказала Бонни. — Я с Клаусом, потому что я этого хочу, а не потому, что он меня принуждает. — Ты связана с ним. Он всегда будет знать, где ты находишься, как ты себя чувствуешь. Ты всегда будешь ощущать его. Тебя это не беспокоит? — Эбби пристально посмотрела ей в глаза. — Разве ты не понимаешь, как сильно он тебя контролирует? Бонни закрыла глаза, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Злость не была решением проблемы. — Связь работает в обоих направлениях, — напомнила она. — Я всегда буду знать, где Клаус и что он чувствует. Между нами двумя связь. Не только я к нему привязана, и он будет манипулировать мной, — связь рассказывала правду об их чувствах, но она не могла изменить их или манипулировать ими. — Я знаю, что я делаю. — Ты правда так думаешь? — спросила Эбби. — Слушай, — раздраженно начала Бонни. — Я не хочу продолжать этот спор. Я не прошу тебя принять Клауса с распростертыми объятиями и называть его сыном. Все, чего я хочу, это чтобы вы двое терпели друг друга и приняли тот факт, что вы оба важны для меня, — она встретилась взглядом с матерью. — И, пожалуйста, не проси меня выбирать между тобой и им, потому что тебе не понравится мой ответ, — она не собиралась отказываться от Клауса, ни сейчас, ни когда-либо. Они были семьей. И Бонни была готова отправиться в ад и обратно, чтобы сохранить их союз. Эбби молча смотрела на дочь, в ее глазах мелькали разные эмоции. Она тоже не хотела продолжать спорить. Она лишь хотела, чтобы ее дочь была счастлива. И было очевидно, что Клаус Майклсон мог это обеспечить. — Ты доверяешь ему? — спросила она. — Абсолютно, — быстро ответила Бонни. Эбби отвела взгляд. Долгое время она ничего не говорила, просто смотрела в темноту. Она подумала о разговоре, который состоялся у нее с Джоанной ранее днём. «Ты не можешь контролировать жизнь своей дочери», — сказала ей Джоанна. — «Ты должна принять и уважать ее выбор, даже если ты его не одобряешь. Если ты будешь продолжать в том же духе, ты потеряешь ее». Бонни терпеливо ждала рядом с ней. Когда Эбби наконец повернулась к ней, она казалась убежденной. — Я не думаю, что мы когда-нибудь поладим, но я научусь терпеть его. Разве у неё был выбор? Последнее, чего она хотела, — это разочаровать Бонни. Девушка улыбнулась. — Я знаю, что это нелегко для тебя. Но спасибо тебе, — она обняла мать. Для неё очень много значило, что Эбби была готова хотя бы попытаться. Эбби обняла ее в ответ. — Я хочу защитить тебя. Я не хочу снова подводить тебя, я хочу, чтобы ты была счастлива, — в ее глазах Клаус не был достаточно хорош для ее дочери, но она была достаточно умна, чтобы понять, что Бонни сделала свой выбор. Эбби должна была либо принять, либо рискнуть потерять дочь. Это было последнее, чего она хотела. Бонни улыбнулась. Взгляд Эбби опустился к ее животу. — Близнецы, — пробормотала она. — Я стану бабушкой близнецов, — в это было трудно поверить. У ее ребенка будет двое детей. Она слышала их ровное сердцебиение вместе с сердцем Бонни. Чем больше она слушала трепет крошечных сердечек, тем труднее было считать их монстрами. Как могло то, что звучало так красиво, быть злом? — Они не злые, мама, — сказала Бонни, как будто прочитав ее мысли. — Они не монстры. Они хорошие. Я чувствую это, — она притянула руку Эбби к своему животу. — Ты чувствуешь это? — Что? — спросила Эбби, когда ее ладонь коснулась живота Бонни. Последовал толчок, обжигающий поток энергии, который потряс ее до глубины души. Она на мгновение замерла, прежде чем отдернуть руку. Ее рот открылся от шока. — У них есть магия, — ахнула она и уже с осторожностью снова прижала свою ладонь к круглому животу. — Да, — подтвердила Бонни с широкой улыбкой. — Они ведьмы, — на глазах женщины выступили слезы, она перевела взгляд с живота Бонни на ее лицо. На кончиках пальцев появилось приятное покалывание, и тепло распространилось от них к рукам, ногам и даже голове. Ее захлестнуло спокойствие. Она почувствовала себя счастливой и расслабленной. Ей показалось, что ее внезапно окутал теплый пузырь света. — О Боже мой… Бонни, — по щекам потекли слёзы. В этот момент она поняла и осознала правду. Бонни была права с самого начала.

***

Марсель сидел тихо, уставившись на алтарь. Со времен резни считалось, что в церкви Святой Анны водятся привидения, и никто не осмеливался войти внутрь, кроме немногих храбрецов. Именно по этой причине Марсель спрятал Давину на чердаке. И вот теперь он сидел здесь, обдумывая свои варианты. Он чувствовал, что все выходит из-под контроля, и он был бессилен. Отец Киран сел рядом с ним. — Я впервые вижу такое выражение на твоем лице. — Я знаю, где Давина, — сказал Марсель без предисловий, не сводя глаз с алтаря. Киран напрягся. — Неужели ведьмы… — Нет, — Марсель мельком взглянул на священника, прежде чем снова перевести взгляд на алтарь. — Если бы она была у ведьм, все было бы намного проще. — Где она? — Она у Майклсонов, — они с Кираном никогда не были друзьями, но всегда уважали друг друга, и оба заботились о Давине. — Что ты собираешься делать? — спросил Киран, внимательно наблюдая за ним. — Как ты остановишь Клауса? Марсель покачал головой и рассмеялся. Горький звук эхом разнесся по церкви. — В том-то и дело, — сказал он. — Меня беспокоит не Клаус, а его жена, — кто бы мог подумать, что он станет бояться кого-то, кроме печально известного гибрида? — Ходят слухи, что она забрала магию у Ковена Французского квартала и убила Провидицу. Ведьмы сходили с ума, и ковен разваливался на части. Никто не мог договориться о том, что делать. По сути, Ковен Французского квартала был уничтожен. — Да, — подтвердил Марсель. Бонни Майклсон застала всех врасплох. — Как можно остановить кого-то, кто настолько силен? — спросил он вслух. Отец Киран хранил молчание. Было очевидно, что Бонни не похожа ни на одну другую ведьму, с которой они когда-либо сталкивались. — У меня есть армия, — пробормотал Марсель. — Я мог бы убедить пару ведьм помочь мне и придумать отличный план нападения. — Но ты этого не сделаешь, — сказал Киран. Каким-то образом он знал это. Марсель был умен. Он знал, что даже с армией у него нет ни единого шанса против всемогущей ведьмы. Марсель молчал. Ему нужно было всё обдумать. Он не будет совершать одну и ту же ошибку дважды. Он набросился на лагерь оборотней, и все плохо закончилось, поэтому он не будет слепо бросаться на Майклсонов. Киран думал, что он уже ничего не скажет. Священник встал и был готов оставить вампира наедине со своими мыслями, когда голос Марселя остановил его. — Мне нужна твоя помощь, — наконец сказал король вампиров. Киран повернулся к нему, нахмурившись. — Ты всегда защищал интересы Давины, — сказал Марсель, вставая. — Ты хороший человек, Киран, и мне нужно, чтобы ты помог мне вернуть ее.

***

Бонни определенно могла сказать, что ужин удался на славу. На протяжении всего вечера беседа протекала легко и весело. Все старались избегать неприятных тем: войны, ведьм и оборотней. Измаил и Кэри рассказали о местах, где они жили до приезда в Америку. Джоанна, которая была публикующимся автором книг, обсудила с Элайджей историю и биографии нескольких интересных личностей. В то время как Ребекка и Люси болтали о своём девичьем. Девушка, к счастью, не была такой серьезной, как ее мать, и не разделяла предубеждения Эбби, что облегчало ситуацию. Со своей стороны, Эбби в основном молчала, лишь изредка что-то комментируя. Она ни разу не сделала едких замечаний Клаусу, который тоже сдержал обещание и не провоцировал Эбби, он просто игнорировал ее. Так что ужин прошёл хорошо, и Бонни не могла нарадоваться. Как только с едой было покончено, они перешли в гостиную, чтобы выпить кофе с десертом. — Мы должны устроить девичник, — предложила Люси и села рядом с Бонни. — О да, — Ребекка согласно кивнула. — Я как раз знаю одно место. Прямо за Кварталом есть джаз-клуб. Мы там с Мэттом были несколько раз. Вам понравится. — Я никогда не была в джаз-клубе, — сказала Бонни. По правде говоря, она особо не выходила из дома за все время в Новом Орлеане. — Ну, тогда мы точно сходим, — Люси то и дело бросала взгляды на Элайджу, который беседовал с Измаилом и Клаусом. Мэтт и Кэри сидели на другом конце комнаты, в то время как Эбби и Джоанна что-то тихо обсуждали. Бонни поймала взгляд Ребекки, и они понимающе ухмыльнулись. — Или мы всегда можем устроить тройное свидание, — предложила первородная невинным тоном. Взгляд Люси метнулся обратно к кузине и блондинке, сидевшей напротив них. — Я не… — она резко замолчала, ведь, судя по лицам девушек, никакие отговорки не сработают. Ее поймали. — Итак, еще одна Беннет хочет вонзить свои когти в моего невинного и дорогого брата. Вы опасны, — Ребекка произнесла это таким серьезным тоном, что это прозвучало почти как угроза. — Эй… — начала Люси, не зная, что сказать Бонни расхохоталась. — Если бы ты только видела свое лицо… — Люси очевидно втюрилась. И Элайджа тоже не был равнодушен. Бонни заметила, как тот поглядывал на ведьму на протяжении всего ужина. Первородный оказался более восприимчив к обаянию Люси, чем ему хотелось. — Ты практически раздеваешь его глазами, — сказала Ребекка. — Если ты планируешь изнасиловать его до бесчувствия, пожалуйста, дай нам знать, чтобы мы могли выйти, — она сморщилась. У Люси отвисла челюсть, а потом она расхохоталась. Ей понравилась Ребекка. Она могла понять, почему Бонни дружила с ней. Элайджа, Клаус и Измаил повернулись в их сторону. Люси непроизвольно встретилась взглядом с Элайджей, прежде чем повернуться к его сестре. — Не искушай меня, — сказала она. Люси ничего не могла с этим поделать. В Элайдже было что-то такое, что сводило ее с ума. Она не могла отвести от него глаз. И Бонни, и Ребекке явно понравилось дразнить ее. — Тройное свидание — прекрасная идея, — сказала Ребекка с улыбкой. Люси казалась милой, очаровательной и беззаботной. Она могла бы стать глотком свежего воздуха для серьезного и иногда меланхоличного брата. — Тогда все решено, — кивнула Бонни, уже с нетерпением ожидая их свидания. Она встретилась взглядом с Клаусом. Гибрид явно слышал их разговор. Он покачал головой, но его губы изогнулись в легкой улыбке.

***

— Приближается полнолуние, — сказал Измаил, когда они с Кэри собирались обратно к стае. Они прекрасно провели время с Майклсонами и Беннетами. — Ты присоединишься к нашей охоте? — спросил Кэри у Клауса. Ночь полнолуния была важным событием для стаи, они вместе охотились. — Посмотрим, — пробормотал Клаус. Он обращался в волчью форму лишь единожды, в ночь, когда снял свое проклятие. Волк внутри него всегда стремился к свободе, но Клаус держал его в узде. Измаил был весьма проницательным мужчиной, он видел гибрида насквозь. — Подавлять себя опасно, Клаус, — нерешительно сказал Кэри. Он следил за гибридом несколько недель и ни разу не видел его в волчьей форме. — Рано или поздно твой волк сумеет вырваться на свободу. Клаус недовольно нахмурился. — Я все контролирую. — Тогда что мешает тебе обратиться? — спросил Измаил. — Ты можешь делать это по своему желанию. Чего ты так боишься? — Будь осторожен, Измаил, — предупредил Клаус. Они могли быть семьей, но он не собирался терпеть нотации. — Мы охотимся стаей, — вмешался Кэри, почувствовав напряжение между мужчинами. — Было бы здорово, если бы ты провёл больше времени с нашей стаей, поохотился с нами, — сказал он. Если Клаус хотел однажды возглавить их, он должен был заслужить уважение стаи. — Ты обещал, — напомнил Измаил. — Я обещал провести время со стаей, а не охотиться, — огрызнулся Клаус. Измаил открыл рот, но Кэри опередил его: — Отлично, — сказал он, бросив взгляд на дедушку и заставив того замолчать. Заставлять Клауса что-то делать было плохой идеей. Это могло только ухудшить отношения между ними. Вероятно, у него были свои причины не обращаться. — Узнай нас получше, а затем решишь, хочешь ли ты охотиться с нами или нет. Клаус кивнул. Измаила, казалось, устроил данный компромисс. Они с Кэри попрощались и ушли. В то же время Элайджа провожал Люси к машине. Эбби и Джоанна уже ушли. — Джаз-клуб… — пробормотал он. — Ты слышал, да? — Люси скрестила руки на груди. — Вампирский слух, — напомнил Элайджа. — Было бы здорово, не правда ли? — Люси бросила на него мимолётный взгляд. — Ночь без забот, танцы с друзьями и семьей. Элайджа мягко улыбнулся, засунув руки в карманы. — Я уже не помню, когда ходил на танцы, — вроде это было в двадцатые годы. — Не смей говорить мне, что ты не умеешь танцевать, потому что я тебе не поверю! — твердо сказала Люси, покачивая ключами от машины в одной руке. Элайджа усмехнулся. — Ты же знаешь, я превосходно танцую. — Хорошо, — Люси открыла машину и повернулась к первородному. — Тогда это будет свидание, — она наклонилась и чмокнула его в щеку. Он был удивлен, приоткрыв губы с тихим выдохом. Он уловил легкий запах ее духов и встретился с ней взглядом. Непреодолимое желание поцеловать ее застало его врасплох. Люси усмехнулась. Она совершенно точно видела это в его глазах. — Спокойной ночи, Элайджа, — она села в свою машину и уехала. Элайджа проследил взглядом, все ещё осмысливая происходящее. А потом невольно усмехнулся. — Ты пускаешь слюни, — голос брата испугал его. — Я… — Ты вожделеешь кузину Бонни, да, это очевидно, — сказал Клаус, махнув рукой. — Вы двое вели себя как глупые подростки на протяжении всего ужина. На самом деле это было отвратительно. Элайджа укоризненно посмотрел на Клауса, когда они вошли в дом. — Ты хочешь сказать, что не одобряешь это? — Учитывая твой вкус в отношении женщин… Люси — это прорыв. Будь осторожен, если ты ранишь ее чувства, весь ковен будет жаждать отомстить. — То же самое можно сказать и тебе, брат. Клаус одарил его улыбкой с ямочками на щеках. — Она сильно отличается от любой другой ведьмы, которую я встречал, — тихо признался Элайджа. Люси заинтриговала его. — Все Беннет такие, — сказал Клаус, думая о своей маленькой ведьме. Элайджа улыбнулся. — Согласен.

***

Позже… намного позже, когда все гости покинули плантацию, Бонни и Клаус решили испытать свечи, которые им подарила Джоанна. Ванная комната была тепло освещена, и воздух наполнился ароматом гардений. Они расслабились в наполненной ванне. Бонни счастливо вздохнула и прислонилась спиной к груди Клауса. Вода была идеальной температуры, голова кружилась от пережитых эмоций. Она рассказывала Клаусу о разговоре с матерью: — Она почувствовала их магию. Я думаю, что в конце концов это заставило ее поменять мнение, — тихо сказала Бонни. — Ты ей все еще не нравишься, но она готова попробовать. Ты бы видел выражение ее лица, когда она почувствовала магию близнецов! Клаус молчал. Одной рукой он обнимал ее за живот, в то время как другой — нежно гладил ее кожу. Он почти ничего не сказал. Он был доволен тем, что слушал Бонни. Ведьма подвинулась к нему и посмотрела в его глаза. — Тебя что-то беспокоит, — она болтала без умолку, но Клаус почти ничего не сказал. — Ничего, — пробормотал Клаус. — Не лги. Я же чувствую, — сказала Бонни. Клаус усмехнулся, прежде чем на его лице появилось мрачное выражение. — Что-то не так… — наконец признался он. Он не мог избавиться от ощущения, что вот-вот произойдет что-то плохое. Бонни отвела взгляд, думая о своем сне. — Я чувствую то же самое, — шепотом призналась она. Было странно чувствовать себя такой счастливой и в то же время испытывать чувство, что на них надвигалось что-то страшное. — Что произошло в твоем сне, Бонни? — мягко спросил Клаус. Он не сводил глаз с ее лица, очень внимательно следя за ее реакцией. Бонни напряглась, прежде чем повернуться к нему лицом. — Это был просто сон. — Ты пытаешься убедить меня или себя? Он долго общался с ведьмами, чтобы знать, что их сны всегда имеют значение. Бонни занервничала. — Я же сказала тебе, что не хочу об этом говорить, — Бонни хотела забыть об этом сне. У нее это почти получилось, пока Клаус не заговорил о нем. — Почему нет? — Потому что я не хочу! — огрызнулась Бонни. Она встала и вышла из ванны. Клаус проследил, как она схватила халат и как можно быстрее вышла из комнаты. — Почему ты так защищаешься? — спросил Клаус, обернув полотенце вокруг бедер и последовав за ней в спальню. — Почему ты давишь на меня? — спросила Бонни. — Это был просто сон. Я не хочу об этом говорить, и точка. Почему он не мог этого понять? Клаус иногда бывал таким упрямым. — Ты ведьма, твои сны — это не просто сны, Бонни. Они могут быть видениями, предчувствием того, что должно произойти… — Это не так! — закричала Бонни. Одна лишь мысль о том, что ее сон мог оказаться видением, привела ее в ужас. — Что не понятного в том, что я не хочу об этом говорить? — Значит, тебе не нравится, когда я что-то скрываю от тебя, но если ты что-то скрываешь, то это нормально? — Это другое, — ответила Бонни. Она начинала по-настоящему раздражаться. — Нельзя сравнивать планирование за моей спиной и какой-то глупый сон. — Но ведь это не глупый сон, не так ли? — Клаус с вызовом шагнул к ней. — Если бы это был глупый сон, как ты отчаянно пытаешься мне доказать, ты бы так себя не вела, — он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать это. Сон напугал ее, и Клаус хотел знать почему. — Послушай… — начала Бонни. — Ты понимаешь, что твое видение может подготовить нас к тому, что нас ждет? — перебил ее Клаус. — Я пытаюсь помочь тебе, Бонни, мы можем понять смысл твоего сна… — Я не хочу думать об этом сне. Я не хочу об этом говорить. Почему ты не можешь это понять и, черт возьми, оставить меня в покое! — сердито крикнула Бонни. Свет в комнате замигал, балконные двери распахнулись. Бонни тяжело задышала, ее сердцебиение взлетело до небес, как и у близнецов. Только по этой причине Клаус обуздал свой гнев. Он не хотел волновать ее и, в свою очередь, причинять вред их детям. Он сорвал полотенце с бедер и начал одеваться. — Что ты делаешь? — спросила Бонни, наблюдая, как он надевает рубашку. — Клаус, что ты… — Я делаю то, что ты хочешь, — рявкнул Клаус, сжав челюсть. В голубых глазах блеснуло золото, когда он бросил на нее взгляд, прежде чем направиться к двери. Ему нужно было уйти, прежде чем он скажет или сделает что-то, о чём потом пожалеет. — Подожди! — Бонни попыталась остановить его. — Спокойной ночи, Бонни, — и с этими словами гибрид покинул их спальню. Бонни вздрогнула, когда дверь за ним захлопнулась. Она плюхнулась на кровать и почувствовала, что его сторона связи полностью закрылась. Слеза скатилась по смуглой щеке. Батон-Руж Кэтрин застонала от боли, когда в ее руку вонзилась еще одна игла. У неё брали кровь в течение нескольких дней. Она чувствовала такую слабость, что едва могла пошевелиться. Луис и Франко наблюдали, как черноволосая женщина наполняет пакет кровью. Ее спутник стоял рядом с ними. — Достаточно, — пробормотал Луис. — Если ты возьмёшь ещё больше, ты убьешь ее. — Нам нужно больше, — огрызнулась женщина. Одного пакета крови было недостаточно для всех заклинаний и ритуалов, которые они планировали совершить. — Если бы вы не упустили другого двойника, все было бы намного проще, — съязвил Луис. — Я сказал достаточно, — он не любил повторяться. Пара переглянулась, но женщина выполнила желание волка. Кэтрин моргнула. Перед глазами все расплывалось, но даже в таком состоянии она почувствовала запах крови. Луис протянул ей пластиковый стаканчик, наполовину наполненный кровью животного. «Олень», — поняла Кэтрин, сморщив нос. Этого было недостаточно. Она умирала с голоду. Этого количества крови было достаточно, чтобы поддержать ей жизнь, но не для того, чтобы восстановить ее силу. Она ненавидела кровь животных. «Нищие не выбирают», — подумала она, с жадностью выпивая кровь. — Сколько ещё ждать? — спросил Франко. — Мы не уверены, — ответил мужчина. — Завеса опускалась несколько раз, но всегда снова поднималась, — Странники были уверены, что что-то или кто-то мешает их планам. — Не сомневайтесь, мистер Наварро, мы добьемся успеха. — Я очень надеюсь, что, когда вам удастся вернуть своего лидера, ваш народ вспомнит, кто дал вам поддержку и защиту, — серьезным тоном сказал Франко. — Мы чрезвычайно благодарны за все, что вы для нас сделали, — сказала женщина. — И не сомневайтесь, Маркос вознаградит вас. — Мне не нужны его награды, — сердито рявкнул Франко. — Есть только одна вещь, которую я хочу от него, и ничего больше. — Он с радостью это сделает, — сказала женщина с улыбкой. — И мы все поможем ему. Франко кивнул. Пара покинула комнату, Франко и Луис остались наедине с Кэтрин. Девушка ухмыльнулась, чувствуя себя немного лучше благодаря выпитой крови. — Вы, должно быть, действительно в отчаянии… — пробормотала она, прислонившись головой к бетонной стене. — Раз даже не можете найти нормальных ведьм, которые выполняли бы ваши приказы, — она рассмеялась или, по крайней мере, попыталась рассмеяться. Она все еще чувствовала себя невероятно слабой. — Скоро рядом со мной будет очень могущественная ведьма, — загадочно сказал Франко, прежде чем приблизиться к Кэтрин и присесть перед ней на корточки, чтобы быть на уровне ее глаз. — Ты убегала от Клауса Майклсона пятьсот лет… Скажи мне, Кэтрин, ты бы радовалась, зная, что его дни сочтены? Кэтрин усмехнулась. — Ты идиот, — она закатила глаза. — Если есть что-то, что я знаю наверняка, так это то, что Клаус, черт его, Майклсон всегда находит способ победить, — этот ублюдок родился под счастливой звездой. Франко только рассмеялся. Кэтрин вздрогнула от этого звука. — Отдохни немного, — сказал он, вставая. Его глаза странно блестели. — Завтра Странники вернутся за новой порцией крови. Кэтрин отвернулась от него. Два брата вышли из комнаты, снова оставив ее одну в темноте. Елена была спасена. Деймон и Стефан, без сомнения, как рыцари в доспехах, спасли ее от Странников. Кэтрин не могла позволить себе роскошь ждать спасательную команду. Кэтрин Пирс давным-давно усвоила, что ей стоит полагаться только на себя. Итак, она откинулась на спинку стула и стала ждать. Ей нужно было дождаться подходящего момента. Так или иначе, она сбежит от этих психопатов-оборотней. Ей лишь нужно набраться терпения. Новый Орлеан Бонни со вздохом открыла глаза. Ее инстинкты кричали об опасности. — Ведьма, — прорычал незнакомый голос. Единственное, что она успела увидеть, — это пара янтарных глаз, прежде чем ее дернули за волосы. Бонни закричала, когда острые клыки вонзились в ее горло, с отвратительным звуком разрывая плоть. Воздух покинул легкие, когда тяжелое тело упало на нее сверху, придавив к кровати. Булькающие, чавкающие звуки, когда он жадно пил ее кровь, эхом разносились по темной комнате. Паника… шок… боль… замешательство… Через несколько секунд все тело пронзила ещё одна вспышка боли, когда тело с силой оттащили от нее. Послышалось рычание, и что-то с грохотом ударилось о мебель в спальне. Свет включился, Бонни резко села, задыхаясь, кровь ручьём текла по шее. Голова кружилась, глаза были широко раскрыты от шока и страха. Дрожащими руками Бонни прикоснулась к рваной ране, но та уже заживала. Она закрыла глаза и вздохнула с облегчением, почувствовав, как кожа на шее быстро восстанавливается. Клаус появился перед ней. — Бонни, — он осмотрел рану, осторожно щупая быстро затягивающиеся рваные края. — Ты исцеляешься, — его облегчение, как и гнев и собственничество эхом передались через связь, заставив ее задрожать. — Что, черт возьми, происходит? — в комнату вошла Ребекка, за ней последовали Мэтт и Элайджа. Бонни посмотрела через плечо Клауса. Бесчувственное тело Брайана лежало на полу. Клаус оттащил его от неё и сломал ему шею. — Бонни! — Мэтт присел на кровать рядом с ней. — Ты в порядке? Бонни видела их и слышала, но, казалось, не могла найти сил, чтобы ответить. Она дрожала как осиновый лист, ее сердце громко и дико колотилось в груди. — Она в шоке, — сказал Элайджа. — Как, черт возьми, он выбрался? — сердито спросил Мэтт. Он взял одну из рук Бонни в свою, ее кожа была такой холодной. — Милая, посмотри на меня, — Клаус притянул ее к себе. Бонни несколько раз моргнула, но не издала ни звука. Раздалось рычание, и Брайан быстро встал. Он явно злился, гибрид обнажил острые клыки, с его рта и подбородка капала кровь. В воздухе витал пьянящий запах Бонни. Клаус зарычал. Он отпустил лицо Бонни и встал в защитную позу перед ней. Его лицо изменилось, пальцы удлинились, превратившись в когти. У него на уме было только одно: волк в нем хотел разорвать Брайана на части. Он осмелился прикоснуться к его паре, вонзить свои клыки в ее драгоценную кожу. Никто не имел права прикасаться к ней или пить из нее, кроме него. Бонни принадлежала ему. Брайан умрет самым мучительным способом, который только можно вообразить. — Уведите Бонни отсюда, — прошипел Клаус, пристально следя за обезумевшим гибридом. Элайджа, почувствовав намерения Клауса, быстро подошел и взял Бонни на руки, в то время как Ребекка вывела Мэтта из комнаты. Брайан выглядел более чем готовым броситься на Клауса, но затем он закашлялся и сплюнул кровь. Он в замешательстве опустил глаза, прежде чем поднять взгляд на первородного. Внезапно все его тело начало сотрясаться в конвульсиях. Элайджа остановился в дверях с Бонни на руках и в замешательстве повернулся к Клаусу. — Что с ним? Брайан упал на колени, задыхаясь. Это произошло за считанные секунды, в одно мгновение он выглядел готовым напасть на Клауса, а в следующее — упал на землю. Все в комнате наблюдали, как кожа гибрида почернела, словно у него гангрена. Брайан широко раскрыл глаза, хрипя и выплевывая больше крови. А потом его сердце остановилось. Гибрид замер, прежде чем упасть. Клаус подошел ближе и присел на корточки, осматривая тело. — Он мертв, — отчасти он не мог поверить в то, что только что увидел. Брайан умер за считанные секунды, как будто его отравили. — Как? — тихо спросила Ребекка. Клаус встал и направился к Элайдже. Он забрал у него Бонни и вышел из комнаты, не сказав ни слова. В его голове роилось множество вариантов. Мэтт, который стоял в коридоре, заглянул в спальню и ахнул, увидев разлагающееся тело гибрида. — Как это вообще возможно? — он никогда не видел ничего подобного. — Разве вампиры не должны высыхать, когда умирают? — Действительно хороший вопрос, — пробормотал Элайджа.

***

Клаус отнёс Бонни в другую комнату и осторожно положил ее на кровать. Вошла Ребекка со сменной одеждой и стаканом воды: — Держи, дорогая. Бонни забрала стакан дрожащими руками. Удивительно, как быстро зажила ее шея. Она была благодарна судьбе за то, что не умерла. Она все еще не могла поверить в то, что только что произошло. — Где, черт возьми, ты был? — спросила Ребекка, сердито поворачиваясь к Клаусу. — Как ты мог оставить ее одну? — Я был в своем кабинете, рисовал, — ответил он. После ссоры с Бонни Клаус сначала хотел пойти в Квартал и выпустить пар, но в конце концов решил выплеснуть эмоции на холст с помощью красок. Он оставался в кабинете до тех пор, пока не почувствовал страх Бонни и не услышал ее крик. — Он появился из ниоткуда… — прохрипела Бонни. Она протянула Ребекке пустой стакан. — У меня не было времени среагировать… Я не понимаю, — она перевела взгляд с Клауса на Ребекку. — Как он умер? — всё выглядело так, как будто Брайана отравили. Клаус сел на кровать рядом с ней. Он обнял ее за дрожащие плечи и притянул к себе. — Не думай сейчас об этом, — пробормотал он, прижимая ее к себе. — Твоя кровь… — внезапно сказала Ребекка. — Он выпил твою кровь, — она внимательно посмотрела на подругу. — Твоя кровь — яд для гибридов, — сделала она вывод. — Это невозможно, — сказала Бонни. — Клаус пил у меня бесчисленное количество раз… — она покраснела, вспомнив, какими интимными были эти моменты. Если бы ее кровь каким-то образом была ядом для гибридов, это бы уже давно подействовало на Клауса. — Тогда близнецы, — предположила Ребекка. — Вот как ты так быстро исцелилась! В младенцах течет кровь Ника. Кровь Ника может исцелить все, что угодно, — ее глаза округлились от осознания. — И укус Ника смертелен для вампиров. Клаус нахмурился. — Для вампиров, но не для оборотней. На гибрида укус тоже никак не действует, — не говоря уже о том, что когда вампиры умирали от укуса оборотня, они высыхали. Плоть Брайана почернела и явно сгнила. — Подумайте, ваши дети уникальны. Что, если каким-то образом их кровь смертельна не только для вампиров, но и для оборотней? Бонни ахнула, Клаус же задумался. Он должен был признать, что это, безусловно, возможно. — У тебя, очевидно, иммунитет, потому что ты их отец. Их кровь — это твоя кровь, — продолжила Ребекка, пристально глядя на брата. Чем больше она думала об этом, тем больше убеждалась, что гибрид был убит кровью близнецов. — Действительно интересная теория, — раздался голос Элайджи. — Гибрид, который охранял Брайана, мертв, разорван на куски, — сообщил Мэтт. Они с Элайджей спустились в подвал, чтобы узнать, как Брайану удалось сбежать. Казалось, что гибриду каким-то образом удалось разорвать магические цепи, удерживающие его на месте. Бонни повернулась к Клаусу. — Кто должен был дежурить сегодня ночью? — она сразу забеспокоилась о Белль, Райли, Джесси и Феликсе — гибридах, с которыми она была наиболее знакома. — Крис, — ответил Клаус. Он велел остальным уйти, так как сегодня был семейный ужин. Бонни закрыла глаза. «Бедный Крис», — подумала она. Она не знала его, но он казался милым. — Бонни нужно отдохнуть, — сказал Элайджа. Она все еще была бледной и слегка дрожала. Мэтт подошел к Бонни и обнял ее. — Если тебе что-нибудь понадобится, мы рядом, — несколько секунд он смотрел на ее уже зажившую рану. Шея и грудь Бонни были испачканы кровью. — Спасибо, — Бонни слабо улыбнулась ему. Ребекка также ободряюще обняла ее и поцеловала в щеку. — А как насчет мертвого гибрида в вашей спальне? — спросила блондинка, поворачиваясь к брату. — Я позабочусь об этом, — сказал Элайджа. Никлауса, без сомнения, сейчас волновала лишь Бонни. Клаус кивнул. — Ни единого слова о случившемся. Будет лучше, если никто, кроме нас, не узнает, что на самом деле произошло сегодня. Самым большим преимуществом оборотней перед вампирами был их яд. Если бы они или вампиры узнали, что есть ведьма, носящая близнецов, чья кровь смертельна для обоих видов, они бы открыли охоту на Бонни, чтобы убить ее, овладеть ею или использовать детей в своих интересах. Как бы то ни было, Клаус не собирался этого допускать. — Так какова же тогда официальная версия? — спросил Мэтт. — Брайан напал на Бонни, и я убил его, — ответил Клаус. Элайджа избавится от тела, и никто никогда не узнает, что произошло на самом деле. Все кивнули в знак согласия. Мистик-Фоллс Стефан, Деймон и бессознательная Елена добрались до родного города Мистик-Фоллс в рекордно короткие сроки. В то время как старший Сальваторе запирал Елену в подвале пансионата, младший поспешил в дом Кэролайн. Он хотел сообщить ей, что они вернулись в город и привезли с собой Елену. Лиз Форбс открыла дверь и с улыбкой поприветствовала Стефана. — Вы вернулись! — она, казалась, очень обрадовалась. — А где Кэролайн? — спросила она, явно ожидая увидеть с ним свою дочь. — Я пришел как раз к ней. Мы только что приехали, с нами вернулась Елена, и я подумал, что Кэролайн захочет знать. Она не ответила ни на один из моих звонков. Кэролайн и Бонни придумали легенду для объяснения отсутствия Елены, они сказали, что их подруга проводила время с дальними родственниками, чтобы наконец оправиться после всех трагедий, случившихся за столь короткий промежуток времени. Лиз нахмурилась. — Кэролайн уехала с тобой к Елене, — ей не очень понравилось, что Кэролайн уехала, не попрощавшись, но она понимала, как сильно девочки любили друг друга. И Елена через многое прошла, она не могла винить Кэролайн за то, что та хотела провести время со своей подругой и поддержать ее. — Нет, Кэролайн осталась здесь, — она хотела поехать с ними, но они убедили ее остаться в Мистик-Фоллс. — Но она писала мне сообщения… — Лиз вытащила мобильный. — Я не смогла поговорить с ней, но она написала, что с ней все в порядке, — она показала Стефану смски. — Что, черт возьми, происходит, Стефан? — Я не знаю, — честно ответил он, внизу живота вспыхнуло неприятное чувство. — Где моя дочь? — потребовала ответа Лиз, страх и паника отразились на ее лице и голосе. — И кто, черт возьми, писал мне сообщения, выдавая себя за нее? — Я не знаю, Лиз, — тихо ответил Стефан. — Я действительно не знаю. Что случилось с Кэролайн? Новый Орлеан Бонни положила окровавленную сорочку в пакет и выбросила его в мусорное ведро. Она приняла душ и переоделась в одежду, которую ей дала Ребекка, — простую белую футболку и шорты. Клаус сидел на кровати, терпеливо ожидая ее. Он встал, как только она вышла из ванной. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — она больше не чувствовала головокружения, и дрожь прекратилась. Бонни подошла к нему. Гибрид протянул руку и коснулся ее шеи, его пальцы легонько прошлись по мягкой карамельной коже. На ней не осталось ни единой царапины или шрама. От жестокой атаки не осталось и следа. — Мне жаль, — прошептал Клаус. — Я должен был быть рядом с тобой, — если бы он не выбежал из комнаты, он бы защитил ее от Брайана. Он чувствовал, что подвел ее. — Ты пришел как раз вовремя, — пробормотала Бонни. Нападение застало ее врасплох. Она даже не успела оказать сопротивление. Клаус обнял ее и прижал к груди. Он чувствовал себя виноватым за то, что разозлился на нее и оставил одну, за то, что его не было рядом, чтобы защитить ее. Бонни вздохнула и закрыла глаза. — Я думаю, Ребекка права, — пробормотала она. — Я исцелялась раньше, как вампир. Клаус вспомнил, как пил ее кровь в Санатории, след от укуса зажил сам по себе. Теория Ребекки имела смысл. — Появилась еще одна причина преследовать нас, — пробормотала Бонни. — Если оборотни узнают, что кровь наших детей может убить их… — Мы сохраним это в секрете, — Клаус погладил девушку по спине. — Сегодня мы узнали кое-что очень важное. — Что? — Наши враги видят в наших детях слабость, Бонни, — Клаус встретился с ней взглядом. — Но сегодня вечером, и когда ты сражалась с Провидицей, и когда духи напали на тебя… ты доказала, что они не правы, — он нежно улыбнулся и погладил ее по щеке. — Наши дети, возможно, унаследовали всех наших врагов, но они также унаследовали все наши сильные стороны и преувеличили их в десять раз. Бонни была согласна. Близнецы обладали магией и могли защитить себя от ведьм, а их кровь была ядом как для вампиров, так и для оборотней. Их дети не были беззащитными или легкой добычей, как думали враги. — У нас все будет хорошо, — сказала Бонни. — Да, — Клаус опустился перед ней на колени. — Что ты делаешь? — спросила Бонни, когда он задрал ее футболку. Клаус положил руки ей на бедра и нежно поцеловал в живот, прежде чем прижаться к нему ухом. Пальцы Бонни неспешно перебирали его светлые кудри. Мягкая улыбка появилась на ее губах, когда она посмотрела вниз на своего гибрида. — С ними все в порядке? — Абсолютно, — прошептал Клаус. «У нас все будет хорошо», — подумала Бонни. Какие бы враги ни встречались на их пути, какие бы дурные сны ни преследовали ее разум, с ними все будет в порядке. Клаус улыбнулся, прижимаясь к ее коже, слушая ровное сердцебиение близнецов.

***

— Вот, держи, — сказала Сабина, протягивая Хейли банку, наполненную зеленой жидкостью. — Смешай это с водой, и пусть твоя стая выпьет в ночь полнолуния. — И они будут свободны? — спросила Хейли, беря банку. Жидкость выглядела отвратительно. — Да, — подтвердила Сабина, прислонившись спиной к дереву. Они встретились на окраине Болот. Вдалеке завыл волк. — Как я и обещала. Хейли кивнула. — Спасибо, — она внимательно изучила лицо другой женщины. — Зачем ты это делаешь? Сабина хихикнула и покачала головой. — У меня есть свои причины. «Неважно», — подумала Хейли. Они обе выполнили свою часть сделки, и теперь пришло время разойтись. Она последний раз взглянула на Сабину, прежде чем пойти глубже в Болота. Она не могла дождаться, когда сможет поделиться новостями со своей стаей, скоро они будут свободны. Селеста смотрела ей вслед. Как только ведьма перестала чувствовать Хейли, она пошла в противоположном направлении, к дороге, где была припаркована ее машина. Полумесяцы когда-то правили Новым Орлеаном, прежде чем Марсель проклял их и захватил власть. Теперь они освободятся от проклятия и отомстят Марселю, вернув город себе. Селеста рассчитывала на это. Война между вампирами и оборотнями за контроль над городом обострится и даст ведьмам необходимое время, чтобы объединить силы и прикончить тех, кто остался в живых. «Скоро», — подумала Селеста. Она была так близка к достижению того, чего всегда хотела. Все шло по плану, теперь ей нужно было нейтрализовать Майклсонов раз и навсегда.