Crimson Peak

— Не забудь добавить два, — проинструктировала Эбби, глядя через плечо Бонни. Девушка добавила два корня в кипящую воду. — Что еще? — Репа, — сказала Эбби. — Помни, что все ингредиенты удваиваем. — Хорошо, — Бонни добавила репу, прежде чем слегка перемешать содержимое в кастрюле. Эбби учила ее семейному рецепту специального зелья, в котором были все виды питательных веществ и витаминов для беременных. Он передавался в их семье в течение веков. Пока Бонни помешивала, Эбби добавила в кастрюлю немного шпината и листьев салата. — Ты должна пить по одной чашке в день, пока не родятся дети, — сказала вампирша. — Большинство ингредиентов ты можешь купить в местном продуктовом или вырастить в собственном саду, а волшебные можно приобрести в одном из магазинов Квартала. Бонни кивнула. — Насколько это будет ужасно на вкус? — спросила она. Смесь приобретала светло-зеленоватый цвет и выглядела не слишком аппетитно, а они еще не добавили все ингредиенты. Какой бы ужасной она ни была на вкус, Бонни все равно собиралась её выпить. Ее мать и бабушка пили это зелье во время беременности, и, по словам Эбби, оно давало все необходимые витамины. Женщина усмехнулась. — Не волнуйся. Я изменила мамин рецепт и улучшила вкус, — она добавила листья малины. Бонни улыбнулась и посмотрела на лист, который женщина принесла с собой. Она сразу узнала почерк бабушки, над некоторыми словами были пометки, сделанные другим почерком — Эбби. — Отлично, — пробормотала женщина, из кастрюли повалил густой белый дым. — Что? — спросила Бонни. — Если дым белый, это хорошо, значит, ты все сделала правильно, — объяснила Эбби Бонни. — Синий дым означает, что была допущена ошибка, но его все еще можно использовать, — она убавила огонь. — Но не в твоем случае, — предупредила Эбби. — Беременная женщина должна пить только идеальное зелье. — Когда я буду варить его самостоятельно, и, если дым станет синим, я всё вылью, — сказала Бонни, глядя на мать в поисках подтверждения. — Абсолютно, — подтвердила Эбби. — Ни к чему рисковать. Целебное зелье может принести больше вреда, чем пользы, если его приготовить неправильно. — Поняла, — Бонни кивнула. — Красный дым — это плохо, опасно. Вылей все и начни сначала. Черный дым ядовит, даже не вдыхай его. — У тебя хорошо получается, — прокомментировала Бонни. — Я имею в виду… варить зелья… — за последние полчаса, пока они работали вместе, ее мать продемонстрировала невероятные знания и рассказала о различных зельях, которые она готовила на протяжении всей своей жизни. Это было захватывающе. — Это моя специальность, — призналась Эбби. — И с тех пор, как я стала вампиром, это единственное, что напоминает мне о прошлом. О том, что я была ведьмой, — добавила она шепотом. — Я могу научить тебя, если хочешь… С момента их разговора в вечер ужина между ними все было замечательно. Казалось, они перевернули страницу в главе своей жизни, и Эбби не хотела портить их отношения. — Я бы этого хотела, — сказала Бонни со счастливой улыбкой. Несмотря на то, что она обладала невероятной силой, ей еще многому предстояло научиться. Приготовление зелий не было ее сильной стороной. Если Эбби научит ее всему, что знала, это не помешает. — Я хочу тебе кое-что подарить, — сказала женщина, отходя от плиты. — Что? Эбби подошла к столу и взяла сверток, который принесла с собой. — Вот, держи, — она протянула его Бонни. Девушка взяла его и с любопытством посмотрела на свою мать, словно пытаясь как-то узнать, что там, не разворачивая. Она аккуратно сняла обертку и восхищенно ахнула. Это был дневник в кожаном переплете, заполненный чистой пергаментной бумагой. Гримуар. — Когда мне исполнилось восемнадцать, моя мать дала мне такой дневник. Она сделала его для меня, точно так же, как ее мать сделала его для нее, — сказала Эбби. — Это семейная традиция. — Ты сделала его для меня? — Бонни посмотрела в глаза матери. Она была удивлена и тронута этим жестом. Эбби кивнула. — У каждой ведьмы есть своя магическая подпись, которая делает каждое из ее заклинаний уникальным, — она одарила Бонни мягкой улыбкой. — Поэтому у каждой ведьмы есть гримуар, — объяснила она. — Пришло время, чтобы у тебя был свой, Бонни. — Он идеален, — пробормотала Бонни, проводя пальцами по обложке и переворачивая страницы. Между страницами было воткнуто темно-синее перо. — Что это? — Это волшебное перо для письма, — Эбби взяла его. — Дай мне свою руку. Бонни держала гримуар правой рукой, протягивая левую матери. Эбби уколола указательный палец кончиком. — Вот, — перо впитало кровь Бонни и, казалось, засветилось на мгновение, прежде чем вернуться в нормальное состояние. — Теперь ты можешь писать все заклинания, какие захочешь. — Мне не нужны чернила? — с любопытством спросила Бонни. — Нет, — ответила Эбби. — Твоя магия заставит перо работать вечно. У нее самой все еще было белое перо и гримуар, которые сделала для нее мать. Она всегда будет дорожить ими, и Эбби надеялась, что Бонни сделает то же самое. — Вау… — Бонни взяла перо у Эбби. Она не могла поверить, но чувствовала в нем свою магию. Боже, у нее был свой собственный гримуар, который сделала для неё мать. — Когда придет время, — сказала Эбби, взяв ее за руку. — Ты сделаешь гримуар и перо для своей дочери или дочерей… — она мельком взглянула на живот Бонни. — Ты продолжишь семейную традицию. На глазах Бонни выступили слезы. Она чувствовала себя невероятно счастливой. Это было то, чего она всегда хотела. — Спасибо, мам, — она положила гримуар и перо на стол и обняла мать. Эбби обняла ее в ответ и поцеловала в макушку. В этот момент они впервые по-настоящему почувствовали себя матерью и дочерью.

***

Гибриды восприняли известие о смерти Брайана с гробовым молчанием. Он никогда не был любимцем стаи. С другой стороны, смерть Криса все равно вызвала грусть. — Мне так жаль, — без конца извинялась Анжелика. Она чувствовала себя ответственной за то, что Брайан сумел сбежать и напасть на Бонни. — Если бы я знала, что он сможет сбежать, я бы наложила на цепи более сильное заклинание. Мне очень жаль. — Что сделано, то сделано, — сказал Клаус. Не было смысла зацикливаться на этом. Брайан посмел причинить боль Бонни, но он уже умер. Анжелика кивнула, но виноватое выражение на ее лице никуда не делось. — С Бонни все в порядке? — обеспокоенно спросила Белль. — С ней все в порядке, — заверил ее Клаус. Он сказал гибридам, что убил Брайана, потому что тот напал на Бонни. Это была официальная версия событий. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, насколько особенными были его дети. — Как дела у ведьмы? — внезапно спросил он. Он не навещал Давину с тех пор, как предложил ей сделку. Он дал девушке время все обдумать. — Она сходит с ума от скуки, — ответила Белль. — Я надеюсь, ты не против, но я дала ей почитать несколько книг. И она любит рисовать, может быть, мы сможем купить ей холст или что-то в этом роде, телевизор тоже не был бы лишним… — Ты подружилась с заключённой? — спросил один из гибридов. Райли покачал головой, а Джесси удивленно посмотрел на Белль. — Она кажется милой девушкой, — защищаясь, ответила она. Они были ровесницами, и было приятно поговорить с кем-то ее возраста. Не говоря уже о том, что Белль сочувствовала бедной девочке. Она выглядела такой грустной и одинокой. — Ты должна присматривать за ней, а не дружить, — пробормотала Алекса. — Я не собираюсь помогать ей сбежать! — Белль в панике повернулась к Клаусу. — Я просто пыталась быть милой, — и, может быть, завести друга, в этом не было никакого преступления! Клаус строго посмотрел на нее. — Будь осторожна, — с долей заботы сказал он. Дружба Белль с Давиной может оказаться для него полезной. Он также знал, что девушка-гибрид не предаст его, в конце концов, она была связана с ним. — Не теряй бдительности, — Давина могла использовать ее, чтобы попытаться сбежать. Белль кивнула. — Обещаю. Клаус обвел взглядом каждого гибрида, собравшегося в его кабинете. — Есть кое-что, что я хотел вам сказать, — что-то, что они с Бонни не могли продолжать скрывать, особенно теперь, когда любое сверхъестественное могло уловить сердцебиение близнецов. После нападения Брайана Клаус и Бонни согласились, что пришло время его стае узнать о детях. Рано или поздно они все равно узнают, лучше всего было сообщить прямо сейчас. Его стая уставилась на него в ожидании. — Бонни беременна двойней, — сказал Клаус без предисловий. — И прежде чем кто-нибудь из вас окажется настолько глуп, чтобы спросить… да, они мои. Тишина. Клаус ухмыльнулся и облокотился на стол. Ошеломленные лица гибридов были довольно комичными. Он ждал, пока они обрабатывали новости. Целую минуту никто ничего не говорил. — Беременна? — Феликс заговорил первым. — О Боже! — Белль раскрыла рот от удивления. — Черт! — Джесси переглянулся с шокированными товарищами по стае. — Бонни беременна двойней! — он не мог в это поверить. — Как это вообще возможно? — спросил Клауса Райли. — Я думал, гибриды не могут размножаться. — Значит ли это, что все гибриды могут иметь детей? — спросила девушка-гибрид. — Насколько нам известно… нет, — ответил Клаус. Он был уверен, что за его внезапной фертильностью скрывалось нечто большее, а не только его происхождение оборотня, не говоря уже о могущественной родословной Бонни. — Вот почему ведьмы хотели смерти Бонни, — поняла Анжелика и посмотрела на Клауса. — Вот почему охотница пыталась убить ее. — Да. — Поздравляю, — Анжелика широко улыбнулась. — Это замечательная новость. Это действительно было чудо. И теперь Анжелика поняла, что угрозы в адрес Бонни были далеки от прекращения. — Да, — согласился Джесси. — Эти дети будут необыкновенными. «Ты понятия не имеешь насколько», — подумал Клаус, вспоминая смерть Брайана. Его губы изогнулись в мягкой улыбке. Он не мог не испытывать гордости. Его сыновья не были похожи ни на одного ребёнка в мире. — Когда она должна родить? — с волнением спросила Белль. — Вы уже приготовили детскую? Вы знаете пол детей? Вы хотите мальчиков или девочек, а может быть и того, и другого? Можно я буду иногда сидеть с вашими детьми? — Боже, Белль, дыши, — сказал Райли. Его позабавило ее очевидное возбуждение. — Это очень волнующе! — воскликнула девушка. — Я не могу дождаться встречи с малышами и… — Я сомневаюсь, что они позволят тебе посидеть даже с одним ребенком, — сказала одна из гибридов. — Почему нет? — спросила Белль. — Я отличная няня. — Ты даже юридически не совершеннолетняя. — И что? — Если бы у меня были дети, я бы не доверила их тебе, — сказала девушка. — Я тоже, — пробормотал себе под нос другой гибрид. — Эй! — Белль почувствовала себя оскорбленной. Гибриды бурно обсуждали новости, задавали вопросы и поздравляли Клауса. Все казались взволнованными. Их Альфа станет отцом, и потребность обезопасить этих детей уже вспыхнула глубоко в их душе. Единственной, кто не разделял радости и волнения, была Алекса. Она стояла в углу с печальным выражением лица.

***

Выпив зелье (которое оказалось не таким уж плохим на вкус, как думала Бонни), мать и дочь отправились в квартиру Ленор. Она располагалась в том же здании, что и ее магазин, прямо на втором этаже. Там их встретили Люси и Джоанна. После семейного ужина Бонни проводила все своё время с семьей, готовясь к призыву ведьм Беннет. Она изучала заклинание вместе с Джоанной. Бонни хотела использовать силу полной луны, чтобы усилить заклинание и уменьшить нагрузку на себя, дабы предотвратить истощение. Джоанна дала ей масла и травы для купания и очищения тела перед заклинанием, а также ряд инструкций. Она должна была быть чистой телом, разумом и душой, чтобы совершить задуманное. Ленор встретила их с улыбкой и впустила в квартиру. Представившись друг другу и обменявшись объятиями и поцелуями, они перешли к обеденному столу. — У нас с мужем был дом, — сказала женщина Бонни, разливая чай по чашкам. — Но после его смерти я переехала в эту квартиру, — ей было легче жить в том же месте, где она работала. — У тебя есть дети? — с любопытством спросила Бонни, гадая, есть ли у нее еще двоюродные братья или сестры в Новом Орлеане. — Нет, — ответила Ленор с грустной улыбкой. — Мы пытались много лет, но… — никакие заклинания им не помогли. Ее муж был бесплоден и не хотел усыновлять ребенка. Ленор смирилась с тем, что никогда не станет матерью. — Мне жаль. — Все в порядке, — Ленор села напротив нее. — Не могу поверить, что ковен Беннет будет призван еще раз, — он не созывался со времен Салема. — Я тоже, — согласилась Джоанна. Они выросли, слушая истории, узнавая о семейном наследии и старых королевах, но теперь пришло время. Наконец-то ковен Беннет снова будет собран. — Тетя Вивиан будет на седьмом небе от счастья, — сказала Ленор с улыбкой, вспомнив тетю. — Она все еще жива! — Джоанна не могла в это поверить. Сейчас ей, наверное, было больше ста. — Сколько ей? Девяносто? — Эбби никогда не нравилась их тетя. Она ненавидела ее скучные летние вечеринки и снобистское поведение. — Мне кажется, сотня, — ответила Ленор со смехом. — Но она не выглядит старше сорока. — Я не разговаривала с ней много лет, — пробормотала Джоанна. После смерти мужа и дочери женщина жила в уединении. — Она перестала разговаривать со мной, когда узнала, что я решила присоединиться к ковену Алгьерс, — сказала Ленор. — Она восприняла это как предательство, — и тот факт, что у нее не было детей, что она не выполнила свой долг перед родословной Беннет, тоже не помог делу. — Я никогда не встречала эту тетю Вивиан, — прокомментировала Люси, делая глоток чая. Бонни тоже, она никогда не слышала о ней. — Она грозная и пугающая женщина, — сказала Эбби. В детстве все они боялись ее. — Думаешь, она согласится стать частью ковена? — нервно спросила Бонни. Созвать ведьм — это одно, а добиться принятия себя как их королевы — совсем другое. — Она была предана семейному наследию всю свою жизнь, — сказала Ленор. Она чувствовала беспокойство и нервозность Бонни по мере приближения дня «икс». — Она последует за тобой, если поверит в тебя. — А ты? — спросила Бонни. — Поверишь? — она хотела услышать честное мнение Ленор. Женщина глубоко вздохнула и собралась с мыслями. — Твоя беременность сотрясет сверхъестественный мир. Ничего подобного раньше не случалось. Ты ломаешь стереотипы, Бонни, бросая вызов тысячелетним устоям… — Я знаю, — пробормотала Бонни, сжимая кружку. Ведьмы и вампиры должны были быть врагами. Ленор сделала глоток чая и поставила кружку на стол, прежде чем продолжить: — Я считаю, что семья должна защищать друг друга. Я не знаю тебя так хорошо, как Джоанна или Люси, но мне бы хотелось узнать тебя получше, — она потянулась и взяла Бонни за руку, почувствовав ее магию. Люси и Джоанна улыбнулись, как и Эбби. Ленор была на их стороне. — Я присоединилась к ковену Алгьерс из-за мужа. Но, как сказала Джоанна, я прежде всего Беннет. Мы всегда защищаем своих. И я бы с удовольствием стала тетей для тех прекрасных малышей, которых ты носишь, — сказала Ленор. Она почувствовала магию близнецов, стоило только Бонни переступить порог. Все сомнения и опасения, которые она испытывала после того, как Джоанна рассказала ей о беременности Бонни, исчезли. Дети Бонни, возможно и были зачаты с вампиром, вернее гибридом, но они были ведьмами Беннет, и это все изменило. Это имело огромное значение. Бонни сжала ее руку. — Спасибо, — она надеялась, что остальные члены ее семьи будут такими же понимающими и поддерживающими, как Ленор. — Ты растрогала ее, — со смехом подметила Люси, заметив слезы в глазах Бонни. — Я ничего не могу с этим поделать, — усмехнулась Бонни. — В последнее время я плачу по пустякам. Все рассмеялись. — Как сообщество ведьм в городе? — внезапно спросила Эбби. — После кончины Провидицы? — ее это беспокоило, она не хотела, чтобы ведьмы мстили дочери. — Французский Ковен в хаосе. Бастиана и Агнес были последними старейшинами, их некому вести, они потеряны. — А как насчет других ковенов? — спросила ее Бонни. — Что они думают? — Я не знаю, — честно ответила Ленор. — Ведьмы в Новом Орлеане разделены на девять ковенов, и хотя все они следуют за Предками, ковены действуют сами по себе, практикуют разные виды магии и обладают разным уровнем силы. Чаще всего они соперники между собой. — Но регент правит всеми, — вмешалась Джоанна. — Регент — это верховная ведьма, та, кто хранит мир и живое воплощение воли Предков. Она наблюдает за всеми ковенами. — А как насчет Алгьерс? — спросила Люси. — Как они относятся ко всему, что происходит в городе? — Этот ковен довольно мал по сравнению с другими, и мы всегда старались оставаться незамеченными, — ответила Ленор. — Между ковенами всегда было соперничество, многие рады упадку Французского квартала. Другие беспокоятся, гадая, кто может быть следующим. — Как ты думаешь, другие ковены могут попытаться навредить Бонни? — беспокойство Эбби было более чем очевидным. — Насколько мне известно, нет, — честно ответила Ленор. Она не слышала ни о каких заговорах против Бонни. Она повернулась к девушке с серьезным выражением лица. — Если ты не возражаешь, я спрошу… что вы с Клаусом планируете в отношении города? — Что ты имеешь в виду? — Бонни в замешательстве нахмурилась. — Вы с Клаусом планируете захватить Новый Орлеан? — прямо спросила Ленор. — Я не знаю, — ответила она правдиво. Они с Клаусом на самом деле не говорили об этом. — Мы приехали сюда из-за Провидицы, она послала за мной охотников, а Софи и ее сестра похитили меня, — но теперь Провидица была мертва, а новоорлеанский ковен потерял магию. — Наш главный приоритет — обеспечить безопасность наших детей. — Клаус правил этим городом однажды, возможно, он захочет снова захватить власть… — этот слух распространился по Кварталу, как лесной пожар. После бала все думали, что первородные вернулись в город, чтобы отобрать бразды правления у Марселя. Многие с нетерпением ждали, когда это произойдет. — Мы это не обсуждали, — быстро сказала Бонни. После ужина они даже особо не проводили время вместе. — Один совет, — сказала Ленор. — Если вы с Клаусом решите взять власть в свои руки, вы должны сделать все, что в ваших силах, чтобы привлечь ведьм на свою сторону. Ковен Терме, в частности. — Почему? — одновременно спросили Люси и Бонни. — Ковен Терме — самый могущественный ковен в Новом Орлеане, и один из их старейшин Винсент является будущим регентом, — сообщила Ленор. — Будет очень выгодно, если они на вашей стороне. Бонни кивнула. — Я буду иметь это в виду, — ей и Клаусу определенно нужно было поговорить об этом. «Хотел ли он захватить Новый Орлеан?» — задумалась Бонни. Повисло молчание, поскольку все погрузились в свои собственные мысли. — Ну, — Люси первой нарушила тишину. — Я думаю, пришло время обсудить детали завтрашнего вечера.

***

Клаус прогуливался с Милой, пока она показывала ему хижины, которые они построили для стаи. Последние несколько дней он проводил время с оборотнями. Некоторые из волков все еще опасались его, но постепенно привыкали к его присутствию. В его визитах не было ничего экстраординарного: знакомство с кланом и их повседневной жизнью. — Не лучше ли было бы купить дом с участком… — Клаус обвел взглядом скромные деревянные хижины. Он не знал, как они могли так жить, без удобств или какой-либо роскоши. Клаус жил весьма скромно в человеческие годы, хотя по меркам того времени их семья не была бедной, но после обращения он всегда жил как король. — Мы живем просто, — сказала Мила. — И каждый раз, когда мы где-то обосновываемся, нам рано или поздно приходится уезжать. Какой смысл покупать дома, если ты не можешь в них состариться? — Вас преследовали. — Всю жизнь. Клаус мог их понять. В течение тысячи лет за ним охотился его отец, снова и снова изгоняя из полюбившихся мест. — Здесь на вас может напасть кто угодно, — пробормотал он. Марсель, например, мог снова организовать налёт. Мила остановилась там, где заканчивался их лагерь. Она встала на колени и разрыла руками землю прямо под одним из деревьев, откуда достала черный кристалл и показала его Клаусу. — Черный обсидиан, — узнал гибрид. — Для защиты, — сказала Мила. По всему лагерю было зарыто тринадцать кристаллов. — Подарок от одной ведьмы, — она вернула камень на место. — Когда вампиры напали, мы только обустраивались. Они застали нас врасплох, — ошибка, которая дорого им обошлась и которая больше не повторится. — Пошли. Клаус последовал за ней. Он заметил Кэри и еще пару мужчин, расставлявших деревянные столы в центре лагеря. Многие женщины собрались за столом, нарезая и готовя большое количество еды. — Каждое полнолуние мы охотимся стаей, — сказала Мила, проследив за его взглядом. — Но за день всегда устраиваем праздник. Мы готовим еду, пьем, смеемся, делимся историями… Проводим время всей семьей. — И мы более чем рады, что ты присоединишься к нам сегодня вечером, — сказал Измаил, подходя и становясь рядом с ним. Клаус кивнул. Он не особенно этого ждал, но уже согласился провести с ними время. — Кстати, — Измаил заметил Чарльза, идущего к ним. — Нам нужно больше льда. — Прошу прощения? — Клаус приподнял бровь, когда Чарльз подтолкнул к нему холодильник. «Кем, черт возьми, этот гребаный волк себя возомнил?» — Для выпивки, — сказал волк. Он нервно взглянул в сторону Измаила. Чарльз предупреждал его, что это плохая идея. — Вы шутите? — Клаус свирепо посмотрел на обоих мужчин. — У нас здесь нет слуг, — сказал Измаил. — Мы все тут работаем и помогаем друг другу. Можешь, пожалуйста, подготовить лёд на вечер? Взгляд Клауса был убийственным. — В этом и заключается твоё видение времяпрепровождения со стаей? Приказывать мне, как будто я мальчик на побегушках? Мила и Чарльз восприняли это как сигнал к тому, чтобы оставить их одних. Чарльз опустил холодильник на землю и последовал за Милой на другую сторону лагеря. Некоторые из волков повернули головы в сторону Клауса и Измаила, почувствовав напряжение между обоими мужчинами. — Когда я сказал тебе прийти и провести время с нами, я ясно дал понять, что ты будешь для нас просто волком, как все мы, — напомнил ему Измаил. — Мы все вносим свой вклад в подготовку вечера. Если ты хочешь быть одним из нас, ты будешь делать то, что делаем мы. — Тебе это нравится, да? — зашипел Клаус. Измаил вздохнул. — Клаус… — Я не выполняю ничьих приказов, — рявкнул Клаус. Он повернулся, готовый убраться к черту подальше от этого дурацкого лагеря, когда смех Измаила остановил его. Гибрид развернулся и посмотрел на старика с убийственным выражения лица. — Если ты думаешь… — Ты напоминаешь мне меня самого, — сказал Измаил с улыбкой. — Это высокомерие, чувство превосходства, я был именно таким, — он покачал головой. — Когда я был молод, я привык чувствовать себя королем. Я был будущим Альфой стаи. Я заслужил всеобщее уважение и обожание. Знаешь, что сказал мне мой отец? — Я полагаю, ты сейчас мне это скажешь, — сердито пробормотал Клаус. — Он сказал мне, что, если я хочу однажды стать лидером стаи, сначала я должен научиться следовать приказам, — его отец привил ему чувство долга и смирения, научил, что он должен заслужить свое место, что даже Альфы должны доказать, что они достойны своей стаи. — Я не пытаюсь унизить тебя, Клаус. — Зато выставить дураком, — выплюнул Клаус. Измаил покачал головой. Он поднял с земли холодильник. — Пойдём, — сказал он. — Мы подготовим лед, а потом напитки, — он пошел, не потрудившись проверить, последует ли за ним Клаус. — А затем мы хорошо проведем время всей семьей. Клаус покачал головой, гадая, во что, черт возьми, он вляпался. И все же, несмотря на нежелание выполнять какую-либо работу и следовать чьим-либо приказам, он последовал за старым Альфой. В глубине души Клаус хотел одобрения своей семьи, и хитрый старик знал это. Батон-Руж Тайлер сжал бокал с вином, его пригласили поужинать с Франко и его братом Луисом. Наконец, после нескольких дней ожидания, этот момент настал. Он сидел прямо напротив Франко Наварро. Альфа стаи был устрашающим. Что-то опасное было в его темных глазах. Он так уставился на Тайлера, словно пытался проникнуть к нему в голову и выведать все его секреты. Тайлер чувствовал себя на взводе, но не сделал ни одного едкого замечания. Внушение Клауса работало идеально, и, как ни странно, Тайлер был рад. Без этого он не знал, как прошел бы этот адский ужин. Франко не терял времени даром. Еще до того, как их обслужили, он уже начал расспрашивать Тайлера о его жизни в Мистик-Фоллс и первородных. — Значит, есть оружие, которым можно их убить, — пробормотал Франко, внимательно наблюдая за лицом Тайлера через бокал. — Да, — Тайлер посмотрел ему прямо в глаза. — Мы нашли его и убили двоих одним ударом. — И это оружие вдруг оказалось в Мистик-Фоллс? — недоверчиво спросил Луис. — Там родились Майклсоны. — У тебя оружие с собой? — заинтригованно спросил Франко. — Оно был уничтожено, — с легкостью солгал Тайлер. — Оказалось, что Клаус невосприимчив к нему, и когда мы попытались убить его, кол вспыхнул и исчез, — удивительно, как легко было лгать. Его лицо, сердцебиение, тело — ничего не выдавало его ложь. Клаус прекрасно натренировал его. Он точно знал, что должен был сказать. — У него иммунитет, — Луис повернулся к брату. Они переглянулись. Франко молчал, обдумывая слова Тайлера, в то время как Луис снова сосредоточил все свое внимание на гибриде. — Как ты вообще смог подобраться к нему? Разве он не сильнее тебя? — его проницательные глаза впились в Тайлера. «Волк чует ложь за милю», — сказал ему Клаус. — «Ты должен верить каждому слову, которое слетает с твоих уст». — Я настроил стаю против него, — ответил Тайлер. Его голос был полон грусти, сожаления, вины. Он и правда подвел свою стаю. — Я подумал, что вместе мы могли бы одолеть его… Я хотел быть Альфой… «Лучшая ложь — это та, в которой есть доля правды». — Он убил всю стаю, а я бежал… как трус, — его голос сорвался, и он опустил глаза, стыдясь своих действий. — Я не хотел умирать, — прошептал он. — И ты с тех пор в бегах, — заключил Франко. Тайлер кивнул. — Клаус превратил тебя в такого же монстра, как и он сам. Он убил твою мать и твоих друзей, — сказал Франко, изучая лицо гибрида. — Ты желаешь ему смерти, Тайлер? — Если бы я мог, я бы убил его голыми руками, — уверенно ответил Тайлер. На самом деле он не мог. Гибрид не только был сильнее, но и гарантировал, что Тайлер не предаст его. — Хорошо, — Франко улыбнулся. Это была зловещая улыбка, которая сразу насторожила Тайлера. Он ждал, что волк скажет что-нибудь еще, но вместо этого Франко сменил тему. — Завтра полнолуние. Все новые волки будут инициированы и станут членами нашей стаи, включая тебя. Тайлер кивнул. — Простой тест, верно? — он бросил быстрый взгляд на Луиса. Луис усмехнулся. — Каждый волк должен будет доказать свою преданность. Тайлер почувствовал странное чувство страха внизу живота, ему не нравилось, как оба брата смотрели на него. Они что-то планировали, и Тайлер знал, что ему это не понравится. — У меня есть для тебя особая миссия, Тайлер, — таинственно сказал Франко. — Я надеюсь, что ты справишься с этой задачей, — Тайлер открыл рот, готовый спросить, но Франко остановил его взмахом руки. — Ты узнаешь завтра, — сказал он. В его глазах был странный блеск. — Преуспеешь в этой миссии, Тайлер, и я обещаю тебе… ты будешь вознагражден. «Потерпишь неудачу, и ты умрешь», — осталось недосказанным. Тайлер нервно сглотнул. Новый Орлеан Было далеко за полночь, когда Клаус вернулся на плантацию. Он неохотно признал, что ужин с волками прошёл неплохо. Еда была великолепной, и у них даже оказалось приличное вино. Но его любимой частью вечера было, когда они все сидели у костра, а Измаил и другие старейшины рассказывали о древних волках. Он многое знал об оборотнях, но истории старика были занимательными и новыми для него. Дети сидели и жадно слушали, восхищаясь Фенриром, мифическим волком, давшем начало их виду. Клаус почувствовал себя ребенком, вспоминая, как они делали то же самое в своей деревне. Это было странно, но проведенный день в лагере оборотней дал ему чувство спокойствия, несмотря на грядущее полнолуние. В это время Клаус обычно испытывал жажду убийства и крови, но вместо этого он чувствовал умиротворение. Его волк казался спокойным, довольным. Без сомнения, он чувствовал себя счастливым, проведя день среди себе подобных. Клаус удивился, обнаружив, что свет включен, когда вошел в спальню. Всю неделю он обычно приходил к тому времени, когда Бонни уже спала. Она готовилась со своими родными к заклинанию призыва и очень уставала. Но не сегодня. Бонни сидела на кровати и что-то строчила синим пером в дневнике. Вокруг нее на кровати были разбросаны гримуары. Клаус несколько секунд наблюдал за ней, стоя в дверном проеме, прежде чем направиться к кровати и сесть прямо у ее ног. — О боже! — Бонни испуганно подняла глаза. — Я не почувствовала, как ты вошел, — сказала она с нервным смешком. — Да, ты была поглощена дневником, — пробормотал Клаус. За последние несколько дней они редко проводили время вместе. Между ними возникло какое-то напряжение, которое он не мог толком объяснить. После их ссоры все было немного не так. — Это мой гримуар, — сказала Бонни с улыбкой. — Моя мама сделала его для меня, и она подарила мне волшебное перо, — она показала ему его. — Оно потрясающее. Почерк выглядит аккуратнее, и круто, что для письма не нужны никакие чернила, — Бонни покраснела. Она чувствовала себя ребенком в Рождество. Клаус улыбнулся. Она выглядела такой красивой и нежной в своей светло-розовой сорочке. Ее глаза были яркими, черты лица расслаблены, на лице лучезарная улыбка и пресловутое сияние. Она выглядела невероятно. — Ты уже видел такое, да? — Да. Бонни отложила перо. — Мама сказала, что это семейная традиция. Клаус посмотрел на гримуар внимательнее и прочитал первые несколько предложений, которые она написала. — Зелье? — с любопытством спросил он. — Специальная смесь для беременных, чтобы дать детям все необходимые витамины и минералы, — смущенно сказала Бонни. — Это старый семейный рецепт. — В организме наших детей есть кровь вампира, я уверен, они родятся здоровыми. — Лишним не будет, — Бонни взяла его за руку. — Как прошел твой день? — Измаил считает, что мне нужно сначала научиться исполнять приказы, прежде чем я смогу руководить, — пробормотал Клаус, нахмурившись. — Он получал удовольствие от командования мной. Я принес лед и подготовил напитки, и даже помог накрыть столы для ужина. — О-о-о, бедный малыш, — протянула Бонни с притворным сочувствием. — Должно быть, ты очень устал, — она не смогла сдержать хихиканье. — Очень смешно. — Ты первородный гибрид, — отметила Бонни. — Установить пару столов или налить выпивку тебя не убьет, — когда Клаус ничего не сказал, она рассказала ему о своем дне. — Утром я варила зелья с мамой, а днем встретилась с Ленор. Она кажется милой, она определенно хочет помочь, она на самом деле упомянула кое-что, о чем я не подумала раньше… Бонни ахнула, когда Клаус наклонил голову к ее шее и слегка прикусил кожу. Она застонала, его губы мягко посасывали чувствительную плоть. Боже, казалось, она оголенный провод. Огонь и желание, разбушевавшиеся внутри, были всепоглощающими. Одной рукой Клаус сбросил гримуар с ее колен, а другой обхватил грудь, одновременно откидывая девушку на подушки. — Клаус… — Бонни положила руки на широкие плечи, впиваясь пальцами в ткань. Его губы пресекли любые протесты. Прошло слишком много времени с тех пор, как они вот так целовались и прикасались друг к другу. Боже! Как она скучала по нему. Бонни обвила руками его шею и яростно поцеловала в ответ, их языки встретились в слишком знакомом танце. Одна рука Клауса исчезла под шелковым материалом сорочки. Он погладил нежную кожу ее бедра, прежде чем перейти к самому интимному месту. Его пальцы коснулись ее клитора, прикрытого уже влажными трусиками. Бонни вздрогнула и чуть раздвинула ноги. Клаус ухмыльнулся, прерывая поцелуй, чтобы снять одежду. Он бросил свою кофту куда-то на пол и встал, чтобы стянуть штаны. — Мы не можем, — Бонни нервно прикусила губу, изо всех сил пытаясь сдержать жар и растущее желание. Клаус недоверчиво посмотрел на нее. — Ты шутишь? Бонни покачала головой. Она чувствовала его замешательство, разочарование и даже гнев. — Прошла неделя, — простонал Клаус в отчаянии. — Я знаю, — последний раз их секс закончился ссорой, так и не успев начаться. И сон Бонни, к сожалению, все ещё вызывал напряжение между ними, поэтому она не стала больше ничего говорить. — Почему ты не хочешь… — начал Клаус. — Поверь мне. Я хочу, — перебила его Бонни, прежде чем у него появились какие-либо сумасшедшие идеи. — Это часть подготовки к заклинанию, — объяснила она, глядя ему в глаза. — Мое тело, разум и душа должны быть чистыми в течение двадцати четырех часов перед заклинанием, — она покраснела, как школьница, когда Джоанна сказала ей, что ей нельзя заниматься сексом по крайней мере двадцать четыре часа. — Я также должна творить только природную магию и принимать ванну с травами и цветами, чтобы очистить себя. — Я удивлен, что быть девственницей не входит в число требований, — пробормотал Клаус. Бонни фыркнула. — Это для того, чтобы мое тело и магия были в гармонии. По словам Джоанны, наши предки верили, что воздержание от секса делает заклинания сильнее. Некоторые дошли до того, что считали, что если ведьма потеряет девственность, она полностью утратит свою магию. — Я слышал о таких историях, — усмехнулся Клаус. Какое-то время Кол ставил своей задачей лишить девственности как можно больше ведьм и доказать им, что предупреждения их матери были не более чем вздором. Он присел на край кровати и внимательно посмотрел на Бонни. — Именно это я и буду говорить нашим детям, если это окажутся девочки. — Нет, ты шутишь! — Бонни рассмеялась. — О, вовсе нет, — он казался смертельно серьезным. — Но наши близнецы — мальчики, так что мне не придется беспокоиться об этом. Бонни закатила глаза. — Слишком не надейся, — предупредила она. Она не хотела, чтобы он был разочарован, если их близнецы окажутся девочками. — Шансы в мою пользу, любимая, — ухмыльнулся Клаус. Бонни только покачала головой. Повисла тишина. — Завтра после заклинания призыва… — сказал Клаус, пристально глядя на нее. Это было обещание. Бонни пришлось отвести взгляд. Если она этого не сделает, то набросится на него и нарушит все правила Джоанны. Она ахнула, когда почувствовала кончики пальцев Клауса на своей щеке. — Я должен предупредить тебя, Бонни, — соблазнительно прошептал он. Его прикосновения били электрическим током, а глаза завораживали. — Я не выпущу тебя из постели. — Да, — согласилась Бонни, вспомнив их в последнее полнолуние. Она была более чем готова. Она хотела этого так же сильно, как и он. Батон-Руж Когда Тайлер ушел. Франко и Луис остались в столовой. — Ты ему веришь? — спросил Франко, потягивая скотч. — Он казался искренним, — пробормотал Луис, делая глоток. — Но я ему не доверяю, — он не знал почему, но чувствовал, что Тайлер не был до конца честен с ними. — Я тоже ему не доверяю, — ответил Франко. Но скоро он узнает, говорит ли Тайлер правду или нет. У него был план. — Мы могли бы использовать девушку-вампира, — предложил Луис. — Если он узнает, что она у нас… — Он скоро узнает, — сказал Франко. — Тайлер узнает, что Кэролайн у нас, прежде чем я отправлю его на задание, — Кэролайн была их рычагом против Тайлера. — Ты уверен? — спросил Луис. — Это не только рискованный шаг, но и… — Ты ставишь под сомнение мои решения? — рявкнул Франко. Ему не нравилось, когда люди задавали ему вопросы. Луис вздохнул. — Я твой брат. Мой долг сказать тебе, когда я думаю, что твой план может не сработать. — Это единственная причина, по которой я не оторвал тебе голову, — мрачно ответил Франко. Любой другой, кто осмелился бы задавать ему вопросы, был бы мертв. Его братья были единственным исключением, хотя иногда Айзек действительно испытывал его терпение. — Тебе не о чем беспокоиться, брат. Я знаю, что делаю. Раздался стук в дверь. — Мы ожидаем еще гостей? — нахмурившись, спросил Луис. Франко встал с волчьей ухмылкой на лице. — Войдите. Пара странников, Джулиан и Мария, вошли в комнату. Женщина несла в руках деревянную шкатулку. — Вы пришли как раз вовремя, — сказал Франко, не потрудившись поприветствовать их. — Мы взяли кровь у двойника, — сказала Мария, улыбаясь. — И мы принесли вам то, что вы просили. — Отлично, — Франко забрал деревянную коробку из ее рук. — Эти травы нелегко достать, — сказал Джулиан, когда Франко поставил коробку на обеденный стол прямо перед своим братом. — Ведьмы даже не продают их на черном рынке. — И все же вы нашли их в такой короткий срок, — Франко открыл коробку. Луис встал и с любопытством заглянул в открытую коробку. — Мы их выращиваем, — объяснила Мария. — Они нужны, когда сражаешься с ведьмами. — Что это? — спросил Луис. Трава была черноватого цвета, но кончики листьев были желтыми. Он никогда не видел их. — Они приглушают магию, — ответил Джулиан. Луис посмотрел на брата с пониманием. Франко улыбнулся. — Это единственное растение, которое подавляет магию ведьмы, — вампиров ослабляла вербена, оборотней — аконит, а ведьм — этот сорт. Он был крайне редок, о нем мало кто знал. — Смешайте их с лунным цветком, и поверьте, даже самые способные из ведьм окажутся бессильны, — сказала Мария, ухмыляясь. — Это именно то, чего я хочу, — прошептал Франко, осматривая травы. — Сколько длится эффект? — спросил Луис. — Эффект будет длиться до тех пор, пока травы будут в крови, — ответил Джулиан. — Кто та невезучая ведьма, на которой ты планируешь это использовать? — спросила Мария у Франко. Ей стало по-настоящему любопытно. — Не твое дело, — резко ответил Франко. Он закрыл крышку коробки и уставился на пару. — Теперь вы можете идти. Мария и Джулиан кивнули. Они знали, что лучше не злить Альфу. Они тихо и быстро вышли из комнаты. В любом случае, им надо было выполнить много заклинаний на крови двойников. Тем не менее, Мария не могла не хотеть узнать о ведьме, на которой Франко планировал использовать травы. Новый Орлеан На следующий день. Клаус прибыл в лагерь после захода солнца. Он чувствовал себя на взводе и, как бы ему ни было неприятно это признавать, он нервничал. Клаус только дважды в своей жизни обращался в волка. Первый — тысячу лет назад, в ночь его первого убийства. В ту ночь, когда вся семья узнала о предательстве Эстер. Его кости начали ломаться, и он оказался на четырёх лапах еще до того, как осознал, что происходит. Элайджа нашел Клауса на следующее утро, голого, дрожащего и покрытого кровью. Это было ужасно. Узнать, что он был бастардом, что он не был сыном Майкла. Он превратился в монстра и убил шестерых жителей деревни, даже не подозревая об этом, в то время как его братья и сестра не имели того же проклятия. Это было унизительно, но хуже всего было осознать, что он превратился в существо, убившее его младшего брата Хенрика… Клаус испытывал столько страха, стыда и вины. Прошла тысяча лет, а он все еще чувствовал себя виноватым. Хенрик был невиновен, Хенрика убили, и он не смог его спасти. У Клауса никогда не было возможности изучить свою волчью сторону и смириться с ней. На следующее полнолуние его мать прокляла его, подавив в нем оборотня на тысячу лет. За столетия он узнал о волках, многих увидел и целое множество убил. Клаус также узнал, что в отличие от своих братьев и сестры он невосприимчив к яду оборотня. Второй раз он обратился в ту ночь, когда снял проклятие. Все произошло само собой. Его волк наконец-то вырвался на свободу. Как только заклинание вступило в силу, остановить обращение было невозможно. Это был совсем другой опыт. Клаус оставался в волчьей форме почти два дня. Он бегал, охотился и убивал. Но после этого гибрид не осмеливался снова поддаться искушению и обратиться. Теперь, когда солнце село, Клаус почувствовал волка, который жаждал свободы и боролся за контроль, чтобы взять верх и побежать вместе со стаей. Волки ушли глубже в Болота, подальше от поселения, так как было достаточно много людей, в том числе и детей, которые ещё не активировали свой ген. — Помните, что мы охотимся вместе, — голос Измаила был громким и четким. — Если вы заметите, что кто-то из младших отстал, верните его обратно. Клаус стоял позади, в нескольких футах от всех. Он молча с любопытством наблюдал. В последний раз, когда он видел людей из этой родословной во время полнолуния, он был с Хенриком, и это закончилось кровью. Клаус проглотил ком в горле и отогнал воспоминания о смерти младшего брата. В воздухе витала странная энергия: волнение, предвкушение и даже намек на страх. Волки начали раздеваться. Некоторые женщины отошли за деревья, чтобы сохранить свою скромность, другие без стыда разделись рядом с мужчинами. Одна темноволосая девушка, в частности, смотрела прямо в глаза Клауса, когда снимала платье. Ее лицо было довольно грубым, но женственные изгибы заставляли многих мужчин пускать слюни от желания. Клаус проигнорировал ее. — Это приглашение, — сказал Кэри, подходя и становясь рядом с ним. — Приглашение? — Клаус поднял бровь. — Найти ее завтра после возвращения, и ты знаешь… — Кэри замолчал. — В волчьих формах мы жаждем крови, как только мы возвращаемся, у нас на уме только одно. Секс. Клаус хорошо это знал. Он подумал о Бонни и о том, как заявил на нее права в последнее полнолуние. Его маленькая ведьма в настоящее время готовилась к заклинанию призыва. Прошлой ночью он не смог овладеть ею, но сегодня вечером… он почувствовал, как внутри него разгорается желание. Потребность найти ее и овладеть. Ему нужно было выбросить Бонни из головы, если он хотел держать волка в узде. — Ты собираешься обращаться? — спросил Клаус, поворачиваясь к Кэри. Парень засунул руки в карманы джинсов, кольцо, которое Эстер создала для Анселя, болталось у него на шее. — Я подумал, что мог бы составить тебе компанию. — Мне не нужна нянька, — сердито отрезал Клаус. — Тебе бы не помешал друг, — пробормотал Кэри себе под нос. Клаус открыл рот, но голос Измаила остановил его. — Ты присоединишься к нам? — спросил Альфа. Все взгляды обратились к Клаусу. Волки ждали его решения. Прежде чем Клаус успел ответить, волки рухнули на колени, их кости начали ломаться. — Пора, — пробормотал Кэри, глядя в небо. Полная луна поднялась в безоблачном небе. Послышались всхлипы и болезненные стоны. Некоторые молодые волки, в частности, плакали, так как это было их первое обращение. Клаус завороженно наблюдал, как ломаются кости и человеческая плоть превращается в мех. Это произошло за считанные секунды, возможно, за минуту, но для многих волков это казалось вечностью. Клаус и Кэри оказались в окружении волков. Вампир в нем зарычал и почувствовал угрозу. Волк же хотел вырваться на свободу и присоединиться к товарищам по стае. И снова Клаус почувствовал, что разрывается между обеими своими частями. Это была постоянная война, бесконечная борьба. Его глаза засветились золотом, а ногти удлинились на несколько секунд, прежде чем он вздрогнул и подавил волка. Кэри с любопытством наблюдал за ним. Лицо гибрида было красным, тело неудержимо дрожало. Он боролся. Клаус открыл глаза, когда услышал громкий вой. Он знал, что это Измаил. Серый волк с голубыми глазами бросил на него последний взгляд, прежде чем побежал глубже в лес, стая последовала за своим Альфой. — Они гораздо больше себя контролируют, чем другие оборотни, — его голос звучал напряженно. Он все еще пытался контролировать зверя внутри себя. — Это заняло время, но мы справились, — мягко сказал Кэри. — Наши старейшины дали обещание быть другими. Они не хотели продолжать быть жестокими убийцами, причинять боль невинным… Мы не можем контролировать обращение и большинство наших действий в волчьей форме. Но когда мы охотимся стаей, это проще, мы связаны… это трудно объяснить, но мы себя больше контролируем. После этого они замолчали. Время от времени они слышали вдалеке вой. Кэри нервно топтался на месте. — Почему ты не хочешь обращаться? — спросил он шепотом. Клаус пожал плечами. Он мог привести тысячу причин и множество оправданий, но правда, мерзкая, постыдная правда была проста. Клаус был напуган. Клаус, блять, Майклсон, вампир, которого боялись все остальные, был в ужасе от этой чужеродной части самого себя. Той стороны, которой он все еще не доверял и с которой боролся. Он боялся зверя внутри себя, боялся того, что произойдет, если он выпустит его на волю. Клаус боялся, что потеряет себя и никогда больше не будет прежним.

***

За полчаса до полуночи Бонни, Джоанна, Люси и Ленор собрались у края леса, окружавшего дом на плантации. Джоанна нарисовала пентаграмму солью на земле, в то время как Люси поставила кристалл кварца на каждый из наконечников. Ленор обошла вокруг, держа в руках пучок горящего шалфея. Она убирала и очищала место, прежде чем Бонни смогла бы начать заклинание. Бонни, со своей стороны, в последний раз повторила текст про себя. Она практиковалась с Джоанной всю прошлую неделю, но на всякий случай несколько раз прокрутила его в уме. На ней было белое струящееся платье в греческом стиле, и она была босиком. Ее кожа казалась мягкой и свежей, и Бонни буквально благоухала ароматом трав и цветов. — Ты готова? — спросила Джоанна. — Да. Сделав глубокий вдох, Бонни направилась к пентаграмме. Она встала прямо посередине. Джоанна, Люси и Ленор стояли за ее пределами, наблюдая за девушкой. Бонни встретилась взглядом с Джоанной. — Помни, о чем мы говорили, — пробормотала Джоанна. Бонни кивнула. Сначала она должна была призвать стихии. Она закрыла глаза и сосредоточилась. В небе сверкнула молния, и сильный порыв ветра зашелестел деревьями вокруг них. Земля задрожала от прокатившейся ряби силы. Кристаллы кварца на концах пентаграммы вспыхнули пламенем. — Вот так, — прошептала Ленор. Она, Джоанна и Люси держались за руки и наблюдали за Бонни. Они нервничали, были взволнованы и даже немного напуганы. Это был решающий момент. Бонни посмотрела на свою левую руку и сделала магией чёткий разрез на ладони. Она зашипела от боли, и ей пришлось остановить заживление кожи, чтобы капнуть кровью на соль. — Ведьмы из рода Беннет, — четко произнесла Бонни, когда капли крови начали падать на соль у ее ног. — Я призываю вас в этот колдовской час. Ветер усилился, по небу прокатился гром, и огонь кристаллов взметнулся вверх. — Матери, дочери, сестры, — продолжила Бонни с закрытыми глазами. — Я взываю к вам в этот самый темный час. Я ищу вас, я умоляю вас, я призываю вас, я приказываю вам. Я, Бонни Шейла Беннет, твой лидер, твоя королева, я приказываю вам прийти ко мне. Пентаграмма из соли стала малиновой, пропитавшись кровью Бонни, прежде чем вспыхнула пламенем, полностью поглотив ее. Люси ахнула и сделала шаг вперед, боясь за безопасность Бонни. — С ней все в порядке, — пробормотала Джоанна, сжимая ее руку и останавливая. — С ней все в порядке. Зеленые глаза Бонни открылись, и она уставилась на луну. Пламя окутало ее коконом силы, но не обожгло, магия не могла причинить ей вреда. Она почувствовала их, всех их. Первыми ведьмами Беннет, которых она почувствовала, были три близкие ей женщины: Джоанна, Люси и Ленор. Бонни чувствовала их присутствие, магию, кровь, откликающуюся на ее зов. Но были и другие, так много других. В этот момент Бонни была связана со всеми ними. Она могла чувствовать их, видеть их лица и моменты из их жизни. Женщин, которые разделили ее кровь, наследие и силу. Элегантно одетая женщина, сидящая в церкви в Род-Айленде с библией в руках и читающая молитвы … «Вивиан», — прошептал голос в голове Бонни. Медсестра в том же городе, использующая магию, чтобы помочь своим пациентам… «Адриан». Молодая невеста счастливо позирует со своим мужем на экзотическом пляжном курорте… «Сесили». Мать-одиночка, живущая в Нью-Йорке с двумя сыновьями, работает весь день напролет и учится по ночам… «Мари». Высокая экзотическая красавица с великолепными зелеными глазами, модель, взявшая Париж штурмом… «Клео». Смелая и решительная молодая фотограф рискует своей жизнью в раздираемой войной Сирии… «Скарлетт». Одетая в кожу роковая женщина с огнем в руках, которая только что испепелила группу из пяти вампиров взмахом силы. «Кира». Девочка-сирота, живущая на улицах Калифорнии, она знала, как сражаться руками и немного магией… «София». Решительная и свирепая адвокат, входящая в зал суда… «Октавия». Пухленькая маленькая девочка с ямочками на щеках, растрепанными каштановыми кудрями и выпавшим зубом, яростно дерущаяся с сестрой-близнецом. Эти двое хотели поиграть с одной и той же игрушкой. «Андреа и Сильви». Монахиня в Испании, тихо молящаяся и держащая в руках четки… «Тереза». Красивая и элегантная леди, одетая в желтое платье и соответствующий головной убор, она держала в руках змею и что-то напевала себе под нос. Комната была наполнена магией и силой. «Амина». Были и другие, все женщины, все могущественные… Слезы потекли по щекам Бонни, когда она увидела их лица, когда она мельком увидела их жизни. Ее родственники, ее ковен, ее семья… Это было невероятно, это было потрясающе — быть связанной со всеми ними одновременно.

***

С крыльца Эбби наблюдала за вихрем силы в лесу. Она не видела Бонни, деревья загораживали ей обзор, но она чувствовала магию в воздухе. Она чувствовала невероятную силу, исходящую от леса. Магия, окружавшая поместье, была древней, могущественной и знакомой. Ее сердце сжалось. Она была так близко и так недосягаема. Элайджа стоял в нескольких футах от нее, его взгляд затерялся в грохочущем небе. Кожа зудела, его вампирские инстинкты предупреждали о мощном всплеске магии. Мэтт сидел на скамейке, Ребекка — у него на коленях. Они вдвоем смотрели на небо, которое каждые несколько секунд озарялось молниями. Волосы на руках Мэтта встали дыбом, а по спине пробежала легкая дрожь. Даже будучи человеком, он мог чувствовать силу в воздухе. Он крепче прижал Ребекку к себе. Неподалеку от них стояла Анжелика и тоже наблюдала. Гибридная стая отправилась на охоту, а Клаус был со своей семьей оборотней. Так что группа вместе ждала, пока Бонни закончит заклинание. — Почему тебя там нет? — внезапно спросила Ребекка, поворачиваясь лицом к Эбби. Вампир в последнее время проводила много времени с Бонни. Она ожидала, что Эбби в этот момент будет со своей дочерью. Неожиданный вопрос вывел Эбби из задумчивости. Она сжала губы и посмотрела на Ребекку, прежде чем ответить. — Я не могу быть частью ковена, — пробормотала она, глядя на свои руки. — Почему нет? — спросила Ребекка. Ей было искренне любопытно. Элайджа посмотрел на нее. Ребекка пожала плечами. Не то чтобы она оскорбляла женщину, она просто задала вопрос. — Я больше не ведьма, — ответила Эбби тихим голосом. — Но ты же Беннет, — мягко сказал Мэтт. Эбби грустно улыбнулась. — Моя кровь была испорчена вампиризмом… — в горле образовался ком. — Я не могу быть частью ковена, ни сейчас, ни когда-либо. Она была первой ведьмой Беннет, которую превратили в вампира. Если бы она предпочла умереть и перешла на другую сторону, она все равно была бы частью ковена после смерти, но она обратилась. С того момента, как она стала вампиром, она перестала быть частью ковена Беннет. Для многих она перестала быть частью их родословной. — Мне очень жаль, — пробормотала Анжелика. Эбби испуганно подняла глаза. — Я могу только представить, как тебе должно быть тяжело, — не только потерять свою магию, но и быть отвергнутой ковеном из-за своей новой природы. Эбби кивнула. — Я тоже была ведьмой, — сказала Ребекка. Анжелика и Эбби обе повернулись, чтобы посмотреть на блондинку со смесью удивления и любопытства. — Ты знала, как использовать магию? — спросил Мэтт свою девушку. — Я знала много заклинаний и чар, — сказала Ребекка с усмешкой и блеском в глазах. — Однажды я пригрозила превратить Финна в жабу. Элайджа усмехнулся. — Правда? И получилось? — Мэтт мог только представить себе молодую Ребекку, угрожающую своему старшему брату. — Нет. Но Кол однажды наколдовал ему крысиный хвост. — Вы все обладали магией? — Анжелика была весьма заинтригована. Она не знала этого про первородных. — Да, — пробормотал Элайджа. — Отец не позволял сыновьям практиковаться, он считал колдовство женским искусством. Он хотел, чтобы его сыновья были воинами, а не ведьмами. — Но Кол всегда тайно тренировался, — добавила Ребекка. — Он был очарован магией. На лице Мэтта появилось странное выражение. Он вздрогнул. — Что не так? — спросила Ребекка, проводя пальцем по его щеке. — Я не знаю… Услышав, как ты говоришь о Коле, я испытал странное чувство. Ребекка нахмурилась. — Что за чувство? Мэтт пожал плечами. — Я не знаю… Как будто я что-то забываю о нем, — это было очень странно. Он чувствовал, что знает что-то важное о Коле, но не мог вспомнить, что именно. Элайджа и Анжелика с любопытством посмотрели на него, в то время как на лице Эбби появилось задумчивое выражение. Она несколько секунд смотрела на Мэтта, прежде чем взглянуть на кольцо на его пальце.

***

Все тело Бонни наполнилось силой. Образы разных женщин, которые делили с ней кровь, мелькали перед глазами. Это было не похоже ни на что, что она когда-либо испытывала раньше. Из-под земли начали появляться вспышки белого света. — Что это? — пробормотала Ленор, когда белые огни начали обретать форму. Глаза Люси округлились, а рот приоткрылся, когда она узнала одну из этих белых фигур. — Мама! — она сжала руку матери. Джоанна заплакала, увидев призрачную фигуру своей дочери. — Натали! Она была не единственной; медленно, один за другим, призрачные огни принимали человеческую форму. — Пришло время. Бонни ахнула, уставившись на призрачную фигуру Эмили Беннет. — Что… — она вытерла слезы с лица и оглядела лес. Шок… удивление… недоверие… Пламя на пентаграмме погасло, сильные потоки силы наполнили воздух, и Бонни обнаружила, что окружена белыми фигурами десятков, нет, сотен женщин. — Ты вызвала нас, — ответила на ее невысказанный вопрос пожилая женщина с доброй улыбкой. — Ты Амелия Беннет, — Бонни сразу узнала ее. Она видела ее в бабушкином фотоальбоме. — Да, — она была прабабушкой Бонни. Бонни улыбнулась, прежде чем отчаянно оглядела множество лиц, пытаясь найти то, которое она хотела увидеть больше всего. — Я здесь, дитя. Бонни испуганно обернулась. — Бабушка… — вот она. Ее любимая бабушка. Шейла Беннет подошла ближе, пока не оказалась прямо перед Бонни. — Ты здесь… Ты действительно здесь… — прошептала Бонни. Она видела ее! — Да, — улыбнулась Шейла. — Ты сделала это, Бонни. Ты вызвала ковен, — спустя столетия это наконец произошло. Призыв ковена Беннет был первым шагом и началом новой эры. — Я так горжусь тобой. — Мы все гордимся, — сказала женщина рядом с Шейлой. Бонни чувствовала, что знает ее, в ней было что-то такое знакомое. — Аяна, — выдохнула она с благоговением. Женщина, которую первородные считали второй матерью. Аяна улыбнулась. — Для меня большая честь наконец-то познакомиться с тобой, Бонни. — Это честь для меня, — сказала Бонни. Она оглядела множество лиц, женщин, которые жили и умерли в разные века, все разделяли ее кровь и смотрели на нее. Бонни заметила Люси и Джоанну, которые со слезами на глазах разговаривали с девочкой-подростком. Ее звали Натали, она была младшей сестрой Люси. Ленор счастливо перешептывалась с тремя другими женщинами, своей матерью, тетей и бабушкой. Бонни не знала, откуда ей это известно. Но она знала. — Все вы… — прошептала она. — Мы твоя семья, — сказал одна из женщин. — Мы твоя кровь, твой ковен. — Я хотела бы обнять тебя… — сказала Бонни со слезами на глазах, снова посмотрев на свою бабушку. Ей отчаянно хотелось обнять ее, почувствовать то тепло, ту безопасность, которые могла обеспечить только она. — Почему бы тебе этого не сделать? — сказала Шейла, протягивая призрачную руку к Бонни. Бонни протянула свою руку. Они приложили ладони друг к другу, и в тот момент, когда они соприкоснулись, раздался шипящий звук, искра силы. Глаза Бонни расширились, когда призрачная фигура ее бабушки приняла осязаемую форму. — О Боже! Ее бабушка ухмыльнулась и широко развела руки. Бонни, не теряя времени, обняла ее. — Как? — прошептала она, глядя ей в лицо. — Это временно, — Шейла не хотела ее обнадеживать. — Ты королева этого ковена, Бонни. У тебя есть сила сделать это и многое другое. Бонни плакала и улыбалась. Она чувствовала себя такой счастливой. Она не хотела, чтобы этот момент заканчивался. — Как мило, — произнес насмешливый голос. Бонни отстранилась от своей бабушки и повернулась, чтобы увидеть фигуру, появившуюся из толпы. Духи ее предков расступились, как море, когда высокая красивая женщина в развевающемся платье и маленькой короне на голове направилась к ним. — Как бы мне не хотелось прерывать это очаровательное воссоединение, — она с презрением оглядела группу. — Я бы хотела вернуться, — она посмотрела прямо в глаза Бонни. — Отправь меня обратно, — приказала она холодным и властным голосом. — Кто ты, черт возьми, такая? — потребовала Люси, которой не понравился тон или отношение женщины. Та проигнорировала ее, продолжая смотреть на Бонни. Эмили нахмурилась и закатила глаза, в то время как Аяна разочарованно покачала головой. — Я не собираюсь повторять, Бонни, отправь меня обратно. Бонни пристально посмотрела на женщину и выпрямилась. — Нет. Женщина прищурилась. — Ты хоть представляешь, с кем имеешь дело, дитя мое? — сердито зашипела она. Джоанна, Люси и Ленор подошли ближе к Бонни. Все ведьмы почувствовали напряжение в воздухе. — Я точно знаю, кто ты, — сказала Бонни ведьме, подходя к ней, пока они не оказались лицом к лицу. Она была выше Бонни, но ее это не запугивало. — Приятно познакомиться с тобой, Кетсия. Старейшая известная ведьма из рода Беннет и самая молодая ведьма из упомянутой родословной стояли лицом к лицу. Две тысячи лет разницы, две очень разные женщины, две мощные ауры. — Ты бросаешь мне вызов? — глаза Кетсии загорелись яростью. Она привыкла добиваться своего. Она была самой старой ведьмой на Другой стороне, той, кто ее создал. Она привыкла отдавать приказы. — Я вызвала тебя сюда, — ответила Бонни, подняв подбородок и без страха глядя на своего предка. — Ты уйдешь, когда я тебе прикажу. В семье Беннет был только один лидер, одна королева ковена. Тот, кто имел власть над живыми и мертвыми ведьмами Беннет. И звали ее Бонни Беннет.