Crimson Peak

— Наглости тебе не занимать, — сердито прошипела Кетсия, прожигая Бонни яростным взглядом. — Я не отправлю тебя обратно, пока нет, — стояла на своём Бонни. Ведьмы Беннет собрались вокруг нее, переводя взгляд с одной женщины на другую. Все чувствовали напряжение, повисшее в воздухе, мощные ауры столкнулись друг с другом. Казалось, ещё чуть-чуть, и они взорвутся. — Она королева нашего ковена, Кетсия, — мягко напомнила Аяна. — Нравится тебе это или нет, тебя призвали, и ты будешь подчиняться приказу нашей королевы. Другие ведьмы кивнули. Все они согласились с Аяной. Бонни созвала ковен Беннет, вот почему они были здесь. Они были обязаны служить своей королеве и повиноваться ей. Таковы были священные законы их древнего рода. — Могущественный ковен Беннет, — Кетсия рассмеялась, оглядывая ведьм, собравшихся в лесу. — Какие же вы жалкие. — Какое высокомерие, — огрызнулась Эмили. — Ты провела две тысячи лет, ноя из-за человека, который предал тебя, а затем заперла его с собой в пещере. Кто ещё более жалкий? Ты злобная, ядовитая женщина. — Следи за своим языком, — Кетсия посмотрела на нее. — Ты ничем не лучше меня. Всю свою жизнь ты была слугой двойника, и что ты получила от этого? — она рассмеялась. — Тебя убили за твою глупость! Каково это, когда тебя сжигают заживо? Эмили сделала шаг вперед с убийственным выражением на лице. — Не слушай ее, — ей преградила дорогу другая ведьма. — Она пытается спровоцировать тебя. Кетсия повернулась к ней, — И в чем твое самое большое достижение, Эрнестина? — ее глаза злобно сверкнули. — Ты сама себя убила, еще одна Беннет, которая встретила свой конец по собственной вине. Эрнестина открыла рот, чтобы возразить, когда их перебила Бонни: — Хватит! Я призвала вас сюда не для того, чтобы ругаться, — сказала она. — Я вызвала вас, чтобы наконец собрать ковен Беннет. Мы семья, и нам не следует ссориться между собой. — Она права, — согласилась Аяна. — Надвигается война, и единственный способ победить — это объединиться. — Не моя война, — прошипела Кетсия. — Все из-за тебя, — она повернулась к Бонни, с презрением оглядывая ее с ног до головы, — Беременна от гибрида. Боже, ты превзошла всех нас. Бонни закатила глаза. — Ты должна хотя бы помочь нам с тьмой, — сердито пробормотала Эрнестина. — Что за тьма? — с любопытством спросила Люси. От нее не укрылось то, как напряглась ее сестра при словах Эрнестины. Бонни тоже заметила странные переглядывания ведьм и возникшую нервозность. Она повернулась к Шейле: — Что происходит, бабушка? Шейла и Аяна переглянулись. — Мы точно не знаем, — нерешительно начала бабушка. — С некоторых пор появилась некая чёрная дыра, тьма, которая засасывает сверхъестественных существ на другой стороне. Они не знали, как это произошло и почему, единственное, в чем женщины были уверены, так это то, что эта тьма не могла причинить им вреда. — Может, это портал? — предположила Ленор. — Нет, это гораздо хуже, — ответила Амелия. — Она уничтожает их, — девушка содрогнулась, вспомнив пострадавших вампиров и оборотней, и даже двух ведьм. Единственным исключением были ведьмы Беннет. Они не только остались нетронутыми, но и могли бороться с тьмой. — Но вы мертвы, — тихо сказала Ленор. — Как она может причинить вам боль? — она повернулась и посмотрела на свою мать и бабушку. — Она не может причинить нам вреда, — ответила Натали. — Тьма не трогает женщин нашего рода, — девушка ободряюще улыбнулась своей семье. Однако Джоанна и Люси все еще выглядели обеспокоенными. — По крайней мере, пока, — пробормотала высокая и красивая женщина. Она стояла рядом с Аяной. Ее длинные черные волосы, заплетенные в косу, лежали на левом плече. Она выглядела как королевская особа в темно-красном платье. Когда женщина заметила, что Бонни смотрит на нее, она улыбнулась и кивнула. — Алина, — тихо прошептала Бонни. — Ты дочь Аяны. И у нее самой было три дочери. Бонни могла назвать имена каждой, а также всех ее внуков. Каким-то образом вся эта ранее неизвестная ей информация появилась в голове. Может, потому, что она стала их королевой? — Да, — ответила Алина, улыбаясь. — Такое чувство, что я встречала вас раньше… всех вас, — с благоговением произнесла Бонни, поворачиваясь и глядя на окружающих ее женщин, ее семью, ее ковен. — Ты созвала ковен Беннет, и пока заклинание не спадет, ты связана со всеми нами, — пояснила Алина. — Вот почему ты нас всех знаешь, даже если никогда не встречала. Бонни кивнула. В этом был смысл. Она улыбнулась ведьме, прежде чем снова повернуться к своей бабушке. — Тьма не может причинить вам вреда, но она нападает на других, — девушка резко вздохнула. — Боже, сестра Мэтта… — Она в порядке. Я проверяю ее время от времени, — они сделали все возможное, чтобы предупредить сверхъестественных существ на другой стороне и, конечно же, бороться с тьмой, которая, казалось, росла с каждым днем. — Кол? — вспомнила Бонни. Майклсоны хотели бы знать, все ли в порядке с их братом. — Он в порядке. Я забочусь о его безопасности, — сообщила Аяна. Кола пыталась захватить тьма, но ей удалось спасти его и исцелить. Кетсия закатила глаза. — Защищаете вампиров… — она покачала головой. — Дуры — вот кто вы. — Почему бы тебе не рассказать нам о другой стороне, — сказала элегантно одетая женщина. — Ты создала ее. Ты должна знать, что происходит. Что это за тьма, как она возникла? «Полин Беннет», — поняла про себя Бонни. — Я понятия не имею, что происходит, — сердито ответила Кетсия. — Мне трудно в это поверить, — пробормотала Полин. — Ты знаешь, — сказала Бонни, глядя на Кетсию. Она была уверена, что старшая ведьма лгала. — Серьезно? — Кетсия подняла бровь и ухмыльнулась. — Хватит игр! — воскликнула Шейла. — Почему ты отказываешься нам помочь? Когда впервые появилась тьма, они попытались связаться с Кетсией, но женщина отказалась говорить с ними, решив остаться в своей пещере. — Разве тебя не волнует, что твоя семья в опасности? — спросила Амелия. Бонни была поражена тем, насколько похожи были ее бабушка и мать: осанка, манеры, голос — всё. — Она заботится только о чертовом Сайласе, — выругалась Натали, скрестив руки на груди и свирепо посмотрев на Кетсию. Все знали, что женщина проводила всё время в пещере с Сайласом. С того момента, как некогда бессмертный оказался на другой стороне, Кетсия привела его туда. Что она там с ним делала, никто не хотел знать, но несколько раз, когда они отваживались подойти к ее жилищу, они слышали мучительные крики Сайласа. — Если ты создала другую сторону, то ты должна знать способ остановить эту тьму, — сказала Джоанна Кетсии. — Ты не боишься, что она может обернуться против тебя? — Я создала другую сторону, ничто не может навредить мне, — уверенно отрезала Кетсия. Бонни внимательно наблюдала за ней. — Так ты не знаешь, что это за тьма и как ее остановить? — она не хотела, чтобы эта штука причинила боль ее бабушке. — Я не знаю. — Ты лжешь, — прошипела Бонни. — Послушай, — начала Кетсия. — Я… — Ты расскажешь нам все, что знаешь, прямо сейчас, — перебила Бонни. Она не собиралась играть в ее игры. У них оставалось мало времени. Действие заклинания призыва в конце концов пройдёт, и ведьмам Беннет придется вернуться на другую сторону. Кетсия прищурилась. — Если ты думаешь… — Как твоя королева, я приказываю тебе, — перебила ее Бонни, пригвоздив Кетсию взглядом. В воздухе затрещало от концентрации магии. — Говори. Кетсия ахнула, почувствовав, как приказ Бонни отозвался в ее крови. Она пыталась бороться с этим, но не смогла. Она была могущественной ведьмой, самой старой на другой стороне, но была связана древними законами их священного рода. Королева отдала приказ, и, к ее большому неудовольствию, у Кетсии не было другого выбора, кроме как подчиниться.

***

Клаус и Кэри последовали за стаей оборотней через Болота. Гибрид вздрогнул, когда еще один вой раздался в ночи. Это было похоже на зов, на приглашение присоединиться к ним. Чем ближе Клаус подходил к ним, тем сильнее хотел обратиться. Он боролся, пытаясь удержать волка в узде, отрицать свои инстинкты и запереть дверь перед той его частью, которая так отчаянно желала вырваться наружу. Клаус не мог потерять контроль. Он не знал, что произойдет, если он поддастся искушению. И все же, казалось, он не мог перестать идти за ними. Клаус наблюдал за бегущей по Болотам стаей в поисках добычи. Он впервые видел настолько единых между собой волков. Оборотни, как правило, терялись в жажде крови, в потребности охотиться, пожирать. Однако Измаил и его стая, казалось, гораздо лучше контролировали себя, чем другие волки. Они не были похожи на свирепых зверей. Каждый из них был настроен на других своих товарищей. Словно они понимали друг друга и могли общаться между собой. Когда кто-то из юных членов стаи отставал, два, три, иногда четыре других волка помогали ему вернуться к остальным. Было необычно все это видеть. Клаус наблюдал за ними во снах, но теперь это было наяву. Ему, казалось, что он на своём месте. «Присоединяйся к ним», — убеждал его волк. — «Они твоя кровь, твоя стая, присоединись к ним». Вампирская часть его делала всё, что можно, чтобы подавить волка, чтобы вернуть господство над Клаусом. Но чем дольше он наблюдал за волками, тем сильнее становилась потребность обратиться и присоединиться к стае. Кэри следовал за ним медленным шагом. Время от времени он поглядывал в сторону гибрида. Он чувствовал, что волк внутри Клауса подбирался все ближе к поверхности, медленно, но верно, несмотря на его сопротивления. Кэри был в предвкушении, даже немного боялся того, что принесет сегодняшний вечер, что будет со стаей, если Клаус, наконец, обратится и примет свою судьбу. Послышался еще один вой, затем два других, а затем еще один, и еще… Клаус ахнул, ударившись плечом о ближайшее дерево. Его тело задрожало, сердце бешено заколотилось в груди. Холодный пот выступил на коже. Каждый вой притягивал его волка, угрожая разрушить остатки самоконтроля. — Мне надо уйти, — пробормотал Клаус. Он совершил ошибку, оставшись. Если он не уйдёт, то потеряет контроль. Он чувствовал, что потребность обратиться была сильнее, чем раньше. Клаус был на грани того, чтобы выпустить волка на свободу, и это было опасно. «Уходи!» — закричал в нем вампир. — «Убирайся отсюда. Не выпускай его. Ты должен держать зверя под контролем». Но Клаус не мог пошевелиться. «Время пришло», — прошептал волк. — «Сейчас или никогда. Ты должен обратиться». Клаус застонал. Постоянная война между двумя его сущностями была утомительной. Ни у одного из гибридов не возникало такой проблемы. Ему было трудно держать все это в себе. Он всегда предпочитал вампиризм, с ним Клаус чувствовал себя наиболее комфортно, так как он был вампиром течение тысячи лет. Но с тех пор, как Майклсон снял проклятие, волк становился сильнее с каждым полнолунием. Кэри остановился в нескольких метрах от него и молча ждал. Он так много хотел сказать, но не мог. Его охватила дрожь. Он чувствовал, что сейчас произойдет нечто такое, что навсегда изменит ход истории. Клаус тоже это почувствовал. Он в последний раз попытался подавить зверя, рванул с вампирской скоростью подальше от Болот. Но было слишком поздно. Стая завыла в унисон. Клаус, задыхаясь, опустился на колени. Под глазами проступили вены, а радужка стала ярко-янтарного цвета. Страх, паника, неуверенность охватили его, когда он вспомнил ту ужасную ночь тысячу лет назад. Ночь, когда его жизнь полностью изменилась и он впервые обратился. Треск. Кости его левого плеча сломались. Клаус упал на четвереньках, изо всех сил пытаясь нормально дышать и контролировать трансформацию. Вампир в нем не сдался бы так легко. Волк, который бездействовал тысячу лет и медленно восстанавливал контроль с каждым полнолунием после снятия проклятия, сражался всю свою жизнь. Он хотел быть свободным, он будет свободен. Кости правого плеча сломались. Клаус вскрикнул от боли. Настал тот самый момент, когда он должен был решить, даст ли он шанс волку или позволит вампирской стороне продолжать доминировать. Клаусу пришлось сделать выбор. «Почему?» — внезапно подумал Клаус. Он был первородным гибридом, почему он должен был выбирать сторону? Почему одна сторона должна доминировать над другой? Он был и тем, и другим. Он был вампиром и оборотнем. Ему не надо было выбирать. В тот момент, когда Клаус принял это, все встало на свои места. Его охватило странное чувство умиротворения, спокойствия, которое омыло его и успокоило страх. Это то, чего он всегда хотел, то, на что он потратил тысячу лет. Не было никаких причин бояться. Это то, кем он должен был быть. Все остановилось. Боль прекратилась. Страх пропал. Клаус посмотрел на луну и принял простую истину: «Я и то, и другое», — он закрыл глаза и перестал сопротивляться. Клаус обратился за считанные секунды. Его одежда была порвана в клочья. Ногти удлинились, превратившись в когти, бледная кожа покрылась мехом, и победный вой эхом разнесся по темноте. Кэри ахнул и отшатнулся, оказавшись лицом к лицу со страшным огромным черным волком. — Фенрир… — прошептал он в благоговении. — Фенрир возрожденный… — он упал на колени в знак покорности. Кэри никогда не видел такого большого волка. Даже за то время, что они были в Европе. «Вот как, должно быть, выглядел Фенрир», — подумал он, смутно ощущая мощное присутствие этого потустороннего зверя. С детства Кэри слышал истории о мифическом волке, но в тот момент, когда он преклонил колени перед волчьей формой Клауса, ему показалось, что он видит самого Фенрира. Черный волк подпрыгнул и завыл. Наконец-то он был свободен. Кэри закрыл глаза и вздрогнул. Он чувствовал это в крови — зов его Альфы. Не раздумывая ни секунды, он сорвал кольцо со своей шеи и бросил его на землю, в ту же секунду обратившись. Кэри даже не почувствовал боли. Черный волк взвыл еще раз и бросился вглубь Болот. Кэри последовал за ним. Король волков наконец-то принял свою истинную природу.

***

— Я создала другую сторону, чтобы Сайлас провёл со мной вечность, — неохотно начала Кетсия. У нее не было выбора, кроме как подчиниться приказу Бонни, и она ненавидела это. Все ведьмы напряженно слушали ее. Многим доставляло удовольствие видеть, что высокомерную ведьму наконец-то поставили на место. — И ты наконец-то исполнила свое желание благодаря моей внучке, — напомнила ей Шейла. — Я не помню, чтобы ты говорила спасибо. Кетсия сверкнула глазами и была более чем готова выплюнуть очередной злобный комментарий, но ее остановили: — Не смей, — предупредила Бонни. Она не позволила бы Кетсии оскорблять бабушку. — Продолжай. — Другая сторона позволяет сверхъестественным оставаться между нашим и загробным миром, — продолжила Кетсия. Она сжала челюсти. — Те, кто обрел истинный покой, способны двигаться дальше, но большинство цепляются за надежду, что однажды смогут вернуться в страну живых, — она замолчала, и на ее лице появилось задумчивое выражение. — И? — Все ведьмы, которые умирают, попадают на другую сторону. Некоторые создали там свои собственные маленькие царства, долины предков, края теней, мои потомки также создали тёмные и тюремные миры, — продолжила она, пожав плечами. — Итак, ты говоришь, что другая сторона породила множество других меньших миров? — вмешалась Джоанна, пытаясь понять, о чем говорила Кетсия. Ведьма кивнула. — Соперничество, которое существовало при жизни, никуда не делось после смерти. Ведьмы не хотят делить пространство с вампирами, последние ненавидят оборотней, и вы удивитесь, узнав, сколько ковенов ведьм мечтают уничтожить друг друга. — А что насчет тьмы? — спросила Бонни. — Как она может навредить сверхъестественным? — С тех пор, как была создана другая сторона, многие сверхъестественные существа замышляли побег обратно в мир живых, — Кетсия посмотрела в глаза Бонни. — Я не удивлюсь, если эта тьма — их рук дело. — Ты можешь её остановить? — тихо спросила Бонни. — Я мертва, — впервые в ее тоне не было ни высокомерия, ни злобы, только грусть. Кетсия отвела взгляд от Бонни и уставилась в темный лес. — Моя кровь помогла создать другую сторону, вот почему у ведьм моей родословной больше власти на другой стороне, чем у остальных. Но все равно мы гораздо слабее, чем были при жизни. Ведьмы согласно кивнули. Их магия на другой стороне была ограничена. — Даже я не могу остановить ее, — ей стоило признать это. Кетсия была старейшей ведьмой на другой стороне, считалась самой могущественной, но даже со всеми ее знаниями и силой она не могла остановить тьму. — Ты, однако… — пробормотала она, бросая на Бонни любопытный взгляд. — Итак, — вмешалась Люси. — Эта тьма, возможно, возникла из-за того, что кто-то пытается сбежать с другой стороны. Ты знаешь, кто? — Или как они это делают? — спросила Ленор. Аяна могла бы назвать пару человек, которые осмелились бы на такое. Она и ее дочь понимающе переглянулись. Эстер и Майкл. Но Аяна знала, что мать первородных не обладала такой силой. Она не могла уничтожить другую сторону изнутри. Бонни не сводила глаз с Кетсии: — У тебя другая теория, — она не знала, откуда ей это известно. Кетсия нахмурилась, пытаясь определить, может ли Бонни читать ее мысли или у нее просто такая хорошая интуиция. — Возможно… — пробормотала она. Бонни вздохнула. — Слушай, я понимаю. Ты хочешь вернуться на другую сторону, быть с Сайласом и делать все, что ты там делаешь, но это важно, — она впилась взглядом в Кетсию. — Эта штука может в конечном итоге навредить тебе, всем вам. — И тебя волнует, что со мной что-то случится? — недоверчиво спросила Кетсия, а потом рассмеялась. — Не смеши меня. — Ты — моя семья, — тихо сказала Бонни. — Вы мне все небезразличны, — она повернулась и окинула всех взглядом. — Как ваша королева, я здесь не только для того, чтобы отдавать вам приказы. Я хочу помочь вам. В ответ она получила много улыбок и восхищенных взглядов от ведьм. — Я помогу вам всем, чем смогу, — пообещала Бонни. Она не хотела, чтобы тьма причинила вред ее семье. Шейла и Аяна с одинаковыми гордыми выражениями на лице смотрели на Бонни, в то время как Алина и Джоанна мягко улыбались. Ленор не могла не восхищаться желанием Бонни защитить свою семью, даже если они уже были мертвы. Бонни снова повернулась к Кетсии. — Расскажи мне, чтобы я могла тебе помочь. Всем вам. Кетсия не знала, что думать о Бонни. Молодая ведьма казалась искренней в своем желании помочь им. Она поджала губы, и долгое время казалось, что она ничего не скажет. Но в конце концов Кетсия начала рассказывать. Бонни могла бы просто приказать ей, так что какой смысл усложнять всё? И, возможно, в ее словах была доля правды. Тьма могла в конечном итоге обернуться против них, а Кетсия этого не хотела. — Я думаю, что тьма возникла из-за того, что кто-то пытается уничтожить другую сторону, — наконец сказала Кетсия. По всей группе прокатился шепот и потрясенные вздохи. — Ни одна из ведьм на другой стороне не обладает такой силой, — пробормотала Эмили. — Это вообще возможно? — спросила Бонни. Несомненно, Кетсия приняла меры предосторожности, чтобы другая сторона не была уничтожена. — Что произойдет, если другая сторона будет уничтожена? — нервно спросила Люси, поглядывая в сторону сестры. — Мы исчезнем, — пробормотала Аяна. — Есть только одни ведьмы, достаточно могущественные, чтобы уничтожить другую сторону, кроме нас, конечно, — Кетсия не сводила глаз с Бонни. — Мой ковен, те, что убили меня. Они знают заклинания, ритуалы, у них есть сила, чтобы сделать это. — И кто они? — спросила Бонни. — Они известны как странники.

***

Свобода. Обратившись, Клаус бросился на поиски своей стаи. Это было невероятно, волнующе. Свобода, сила, магия в воздухе — он ощущал всё. Клаус чувствовал других животных: от ленивого аллигатора, укрывшегося в мутной воде, змеи, скользящей в темноте, до летающих комаров и прежде всего волков. Его кровь, его стая, его семья: Измаил, Мила, Чарльз, Кэри и все остальные. Он чувствовал связь с каждым из них, что было для него в новинку. В тот момент, когда Клаус заметил стаю, он побежал к ним. По мере приближения связь ощущалась сильнее. Он бежал так быстро, что в мгновение ока обогнал серого волка, возглавлявшего стаю. Никто, казалось, не возражал, даже Измаил. Они легко последовали за ним. В конце концов, это то, чего они ждали. На бегу он взвыл один, два, три раза. Его товарищи ответили тем же. Свобода. Счастье. Принятие. Клаус наконец-то избавился от своих страхов и принял волка в себе.

***

Медленно, одна за другой, ведьмы Беннет исчезли, так как не могли оставаться надолго. Они появились, потому что Бонни призвала ковен, и в него вошли все ведьмы их родословной, но им рано или поздно пришлось вернуться на другую сторону, как только заклинание ослабло. Они не могли остаться, как бы многие из них этого ни хотели. Кетсия ушла первой, молниеносно исчезнув. Джоанна плакала, прощаясь со своей дочерью. Люси тоже не смогла сдержать слез, наблюдая, как призрачная фигура Натали исчезла из виду. Ленор, всхлипывая, попрощалась со своей матерью и бабушкой. Она закрыла глаза, чтобы не смотреть, как они растворяются в воздухе. В конце концов, осталась только Шейла. Понимая, что Бонни хотела побыть наедине со своей бабушкой, Джоанна, Люси и Ленор попрощались и пошли к дому. Бонни и бабушка сели на бревно и начали тихий разговор. Это напомнило ей о былых временах — Я не могу оставаться слишком долго, — напомнила Бонни бабушка. Чтобы задержаться в мире живых, она заимствовала энергию внучки, как и все ведьмы, что пришли после церемонии призыва. Чем дольше они оставались, тем больше забирали у Бонни сил. Она не хотела причинять боль своей девочке. — Я знаю, еще немного, — сказала Бонни, взяв ее за руку. — Я бы хотела, чтобы мама была здесь. Я уверена, она была бы рада тебя видеть. Шейла ничего не сказала. Она только слабо улыбнулась Бонни. — О Боже! Я даже не подумала об этом. В гримуаре Аяны есть заклинание. Я могу использовать его, чтобы связаться с тобой, и таким образом ты сможешь увидеть маму, — Бонни улыбнулась, взволнованная этой идеей. Она не могла поверить, что забыла об этом заклинании. — Я такая глупая. Почему я не подумала раньше? — она могла бы связаться со своей бабушкой давным-давно. — Что не так? Шейла не выглядела счастливой, а серьезной и очень печальной. — Разве ты не хочешь увидеть маму? — тихо спросила Бонни. Почему ее бабушка не была в восторге от того, что увидит и поговорит со своей единственной дочерью? Шейла опустила взгляд. — Отношения между твоей матерью и мной не были хорошими, — сказала она. — В последний раз, когда мы говорили… — она на мгновение закрыла глаза, болезненные воспоминания о дочери пронеслись перед глазами. — Неважно, — она снова посмотрела на Бонни. — Я не хочу говорить об этом. — Но бабушка… — У тебя будут близнецы, — перебила ее женщина со счастливой улыбкой на лице, ловко сменив тему. — Да, — Бонни тоже улыбнулась при мысли о детях. — У них есть магия, представляешь? И она проявляется уже сейчас! — это было потрясающе. Немного пугающе, но, тем не менее, удивительно. В то время как Бонни нервничала из-за способностей детей, Клаус был на седьмом небе от счастья, гордясь тем, чего они достигли, еще не родившись. — Я бы не ожидала ничего меньшего от детей моей потрясающей внучки. Бонни рассмеялась. — Клаус убежден, что у нас будут мальчики. — И кого же ты хочешь? — Я хочу, чтобы они родились здоровыми, были в безопасности и счастливы… — она с нежностью коснулась своего живота, который стал гораздо заметнее. — Я хочу быть хорошей мамой, — Бонни стремилась отдать своим детям всю свою любовь, которую сама не получила от матери. — Ты будешь, — в этом Шейла была уверена. — Почему ты мне не рассказывала? — внезапно спросила Бонни. — О ковене Беннет, семейном наследии. — Твой отец не хотел, чтобы ты была вовлечена в ведьмовские дела, — грустно ответила Шейла. — После того, как Эбби ушла, мы договорились, что было бы лучше, если бы ты росла как обычный ребёнок… вдали от сверхъестественного мира. Они заключили сделку. Как бы сильно Шейла ни ненавидела то, что Бонни выросла, не изучая магию и не зная о семейном наследии, она понимала мотивы Руди. Она не стала говорить, что ее отец угрожал увезти Бонни из Мистик-Фоллс. После того, что случилось с Эбби, у Шейлы не было сил бороться с зятем. Она просто согласилась ничего не говорить Бонни и позволить Руди воспитывать ее. Она потеряла свою дочь и не хотела потерять внучку, даже если это означало не рассказывать ей о ее предназначении. — Ты когда-нибудь планировала рассказать мне? — Да, — но она умерла. Одним из ее самых больших сожалений было то, что она не смогла подготовить Бонни к ее судьбе. — Мне жаль. Если бы я рассказала тебе, если бы я подготовила тебя… — всё сложилось бы по-другому. — Не надо извиняться. Теперь я знаю обо всем, и ковен Беннет снова собран, — она выросла, не зная о своём наследии, но теперь Бонни приняла свою судьбу. — Я так горжусь тобой, — сказала Шейла, улыбаясь. Она была рада увидеть, какой женщиной стала Бонни. Ее малышка выросла, стала женщиной, матерью, королевой. Бонни мягко улыбнулась, прежде чем с беспокойством посмотреть на бабушку. — Эта тьма… — Не беспокойся, — сказала Шейла. — Она не может причинить нам вреда. Не волнуйся, милая, у нас все будет хорошо. — Но если теория Кетсии окажется верной, если эти странники пытаются уничтожить другую сторону… — И ты думаешь, мы будем сидеть сложа руки и позволим этому случиться? — перебила ее бабушка. Она, Аяна, Эрнестина и все остальные работали над планом на случай, если все станет пойдёт наперекосяк. — В отличие от других ведьм на другой стороне, у нас еще есть магия. Что бы ни случилось, мы будем в порядке. Беннет были одними из самых могущественных, изобретательных и решительных ведьм, которых Шейла когда-либо встречала. Они найдут способ обезопасить себя. — Сейчас тебе нужно сосредоточиться на детях. Они твой главный приоритет, Бонни. Бонни кивнула. Тем не менее, она попросит Клауса и Элайджу раздобыть больше информации о странниках. После этого они замолчали. Каждый погрузился в собственные мысли. Бонни хотела обсудить со своей бабушкой ещё одну вещь, которая сильно беспокоила ее, даже если она притворялась, что это не так. — Бабушка, мне приснился очень страшный сон, — призналась Бонни. — Какого рода сон? Она сделала глубокий вдох. — Волк, он превратился в человека в маске, и он… — голос сорвался. Дрожь пробежала по спине, когда она вспомнила кошмар. — Он причинил мне боль, — это было сказано еле слышным шепотом. — Он… — она не могла заставить себя сказать это. — Бонни, посмотри на меня, — все еще держа ее за руку, бабушка коснулась лица внучки, приподняв ее лицо за подбородок, чтобы она могла посмотреть в глаза, в которых читался лишь страх. — Насколько четким был этот сон? — Очень… — Бонни вздрогнула, вспомнив, что человек в маске сделал с ней во сне. Это было слишком ужасно, чтобы сказать вслух. Ее тошнило от одной мысли об этом. Она даже не могла заставить себя рассказать об этом Клаусу. — Тебе снились ещё сны? — мягко спросила Шейла. Бонни покачала головой. — У тебя было странное предчувствие, может быть, видения? — Нет, — ее нижняя губа задрожала. — Я боюсь, бабушка. Я не хочу, чтобы этот сон стала реальностью. Я… — мысль о том, что она переживёт увиденное наяву, ужасала ее до глубины души. Было легче притвориться, что это был всего лишь сон. — Если это произойдёт… — Послушай меня, — мягко сказала Шейла. — Ничто не высечено на камне. Просто потому, что ты увидела что-то во сне, это не значит, что это сбудется. Пророчества, сны — они постоянно менялись. Даже худшей из судеб можно избежать, если обратить внимание на подсказки. — Для ведьмы сны служат предупреждением. Твоя магия предупреждает тебя об опасности, надвигающейся на тебя. Ты должна быть осторожна, Бонни. Девушка кивнула. — Чем ярче сон, тем в большей опасности ты находишься, — сказала ей Шейла. — Не относись к этому сну легкомысленно, Бонни. И если ты увидишь другие сны, ты должна выяснить, что твоя магия пытается сказать тебе. — Как? — испуганно спросила Бонни. Она не знала, как интерпретировать сны. — Обрати внимание на знаки. Если будут ещё сны, ищи закономерности, вещи, которые повторяются в каждом сне — на это надо обратить внимание. Если кто-то или что-то вызывает у тебя плохое предчувствие, не относись к этому с пренебрежением. Думай головой, а не сердцем. Будь осторожна. — А что, если сон сбудется? — Бонни проглотила ком в горле. — О, дитя, — Шейла отпустила руку Бонни и притянула ее к себе, обнимая напуганную девушку. — Не думай так, — она погладила ее по спине и прижала к себе, делая все возможное, чтобы успокоить ее страхи. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности. Я обещаю тебе, — она поговорит с Аяной. Может, они смогут выяснить, кем был этот человек в маске, и уничтожить его еще до того, как у него появится шанс приблизиться к Бонни. Девушка прижалась к бабушке, как делала это в детстве. Она всегда чувствовала себя в безопасности в ее объятиях. Они обнимались долго, наслаждаясь драгоценными моментами.

***

Когда первые лучи солнца начали пробиваться через деревья, волки вернулись в лагерь. Они снова стали людьми. Спаренные пары искали друг друга, исчезая за деревьями и стремясь осуществить свои интимные желания. Остальные оделись и возбужденно обсуждали прошедшую ночь. Всё изменилось. Они все это почувствовали. Руки Милы дрожали, когда она застегивала рубашку. — Это было потрясающе. На этот раз все было по-другому, — она вспоминала прошлую ночь вспышками. Такого никогда раньше не случалось. Охота стаей утоляла их жажду крови, но они никогда не помнили ночь полнолуния. — Это было невероятно, — согласился Чарльз, натягивая штаны. — Казалось, что мы все контролируем. — Да, — подтвердил другой волк. — Я помню, как мы бегали, — если он сосредоточился бы, то смог бы вспомнить аллигатора, которого разорвал на куски. Он вздрогнул, вспомнив вкус крови. — Как это возможно? — спросила Мила, поворачиваясь к Измаилу. Она чувствовала себя такой счастливой. Все ее тело дрожало от возбуждения. — Из-за него, — ответил Измаил, не сводя глаз с черного волка, стоящего на краю лагеря. Было утро, а Клаус оставался в волчьей форме. В отличие от них, Майклсон мог обращаться, когда хотел. — Черт! Он огромен, — глаза Билли округлились, когда он увидел черного зверя. Он сбежал по ступенькам хижины, желая рассмотреть ее поближе. Он еще не активировал проклятие, поэтому не присоединился к стае прошлой ночью. — Билли, не смей подходить близко, — предупредила его мать, испугавшаяся темного волка. Чарльз невольно сделал шаг назад, когда заметил Клауса. Мила закрыла рот руками, зачарованно глядя на волка. Они видели его прошлой ночью, но их воспоминания о нем были смутными. Вся стая уставилась на волка со смесью страха, удивления, любопытства и восхищения. Он был огромен, намного крупнее любого оборотня, которого они когда-либо видели, его мех был черным как ночь, а янтарные глаза, казалось, светились в лучах утреннего солнца, слишком умные и наблюдательные для животного. Волк, в свою очередь, уставился на них в ответ. В его позе была грация, гордость, стать. Он знал себе цену. Он был королем, их королем. — Раньше мне было интересно, как Фенрир будет выглядеть во плоти, — пробормотал Кэри, подходя и становясь рядом со своим дедом. — Теперь я знаю. — Прошлой ночью мы все были связаны, — сказал Измаил стае. — Гибридная природа Клауса позволила нам иметь больше контроля в наших волчьих формах, — эмоции в его голосе были ощутимыми. Он никогда не думал, что испытает нечто подобное. — Спасибо, — прошептал он, кивая головой в направлении волка. Сам того не зная, Клаус сделал им подарок прошлой ночью. Впервые стая почувствовала, что по-настоящему контролирует свои действия. Это было то, что они никогда не забудут и за что будут вечно благодарны. Черный волк тоже опустил голову, признавая старшего мужчину и принимая его благодарность, прежде чем выбежать из лагеря оборотней с неестественной скоростью. Чего волк хотел сейчас, так это увидеть свою пару.

***

— Ты уверена, что с Колом всё в порядке? — спросила Ребекка в третий раз с тех пор, как Бонни поделилась с ними всем, что узнала от ковена. Она вернулась на плантацию на рассвете. Бонни злоупотребила заклинанием призыва, чтобы провести как можно больше времени со своей бабушкой, и это того стоило. Она чувствовала себя умиротворенной. Она увидела свою бабушку, поговорила с ней и обняла. Для Бонни это много значило, даже если она чувствовала себя абсолютно измотанной. Она плюхнулась на диван в гостиной и положила ноги на кофейный столик, восстанавливаюсь. Джоанна повезла Ленор домой, но Люси и Эбби остались. — Аяна присматривает за ним, — Бонни еще раз успокоила Ребекку. — И Шейла присматривает за Вики, — она взглянула на Мэтта. Парень кивнул, чувствуя благодарность. Это было странно, но когда Бонни рассказала им о тьме на другой стороне, он почувствовал, что уже знал об этом. — Аяна всегда помогала нам, — пробормотал Элайджа с мягкой улыбкой на губах. Она спасла его, когда он был заперт в гробнице. Он знал, что Кол будет в безопасности, пока женщина держит его под своим крылом. Он повернулся к Бонни и спросил о самом волнующем: — Сара Беннет… Ты видела ее? Бонни повернулась к Люси с вопросом в глазах. Она не помнила, видела ли Сару Беннет среди предков, может быть, ее двоюродная сестра заметила ведьму? — Я не знаю, как она выглядит, — Люси пожала плечами, делая глоток кофе. — Я не думаю, что она была там, — сказала Бонни. Она была связана со всеми ведьмами Беннет, живыми и мертвыми, но она не чувствовала присутствия Сары. — Так что же это значит? — спросила Ребекка, переводя взгляд с одного на другого. — Разве она не на другой стороне? — тихо спросил Мэтт. — Моей бабушки там тоже не было, — пробормотала Люси. Она повернулась к Бонни: — Помнишь, что сказала Кетсия? Она сказала, что те души, которые находят покой, не остаются на другой стороне. Я уверена, что многие ведьмы Беннет пошли дальше. — Клаус сказал, что Сара дожила до ста лет, — сказала Бонни, глядя на Элайджу. — Что она прожила долгую и счастливую жизнь. Может быть, ее душа действительно обрела покой, и именно поэтому она не появилась во время призыва. — Возможно… — пробормотал Элайджа, глубоко задумавшись. — Я хочу узнать побольше о странниках: кто они такие, имеют ли они какое-то отношение к тьме, атакующей другую сторону, — сказала Бонни. Кетсия, казалось, была убеждена в их причастности. — Я попрошу своих людей разузнать, — пообещал ей Элайджа. — Кстати, об этом, — он повернулся к Люси. — Я должен кое-что сказать тебе о Селесте. Пойдём, пожалуйста? Люси кивнула и встала. Она последовала за Элайджей из гостиной. Ведьма согласилась помочь ему с Селестой. Его кожа все еще была покрыта татуировками, так как они не разгадали головоломку. — Мне нужно найти дом, — пробормотала Бонни после того, как Люси и Элайджа ушли. — Зачем? — спросил Мэтт. Ведьмы Беннет были призваны, это всего лишь вопрос дней, прежде чем они доберутся до Нового Орлеана. — Им нужно где-то остановиться. В отеле небезопасно, — особенно во Французском квартале, и хотя дом на плантации был большим, там уже жило много людей. Гибриды разместились в гостевом доме, Давина — в хижине, и Бонни сомневалась, что ее семья захочет жить с вампирами. — У меня есть дом, — сказала Ребекка. — Он примерно в десяти минутах езды отсюда, полностью меблированный. Твоя семья может там остаться. — Правда? Ребекка кивнула. — Я никогда там не жила, — это был дом, который она купила для себя и Марселя, когда по глупости верила, что у них есть будущее. — Я найму кого-нибудь, чтобы там навели порядок. Твои тетя, сестра и мать могут переехать туда, — она взглянула в сторону Эбби. Вампирша была очень тихой, уставившись в кружку с кофе. С тех пор как Бонни сказала им, что видела мертвых ведьм Беннет, Эбби была молчалива. — Здорово. Спасибо, Ребекка, — сказала Бонни, улыбаясь своей подруге. — Всегда пожалуйста, дорогая, — подмигнула Ребекка. Бонни перевела взгляд на свою мать. На ее лице было меланхоличное выражение. Она хотела поговорить с ней о бабушке, расспросить о том, что произошло между ними, но не могла подобрать слов. У нее было странное чувство, что там была скрыта ужасная тайна. Эбби подняла глаза, почувствовав на себе взгляд Бонни, и слабо улыбнулась ей. В ее глазах была печаль, отчего сердце девушки болезненно сжалось.

***

Элайджа отвел Люси в кабинет и показал ей досье на всех женщин, телами которых обладала Селеста. Он разложил бумаги на столе из красного дерева и встал рядом с ведьмой, пока она просматривала страницы. — Как тебе удалось собрать столько информации за такое короткое время? — с любопытством спросила Люси. Там были фотографии, счета, документы и сведения о личной жизни. Уж точно не работа какого-то детектива. — У меня есть свои источники, — пробормотал Элайджа, стоя слишком близко к ней. Ее сердце забилось быстрее от его близости, по телу пробежала дрожь. — Бринн Деверо, — сказал он, проведя кончиками пальцев по фотографии. — Она наложила проклятие на стаю Полумесяца. В то время она была любовницей Марселя. — Ревнуешь? — спросила Люси, поворачиваясь к нему лицом. Элайджа тоже посмотрел на нее. Они были так близки, что он чувствовал нежный аромат ее духов и слабое теплое дыхание. — Нет, — честно ответил он. — Вовсе нет. Довольная улыбка на ее пухлых губах вызвала легкую дрожь у него по спине. Элайджа прочистил горло и отступил от девушки на шаг. Ему нужно было установить дистанцию между ними, прежде чем он сорвётся. Он повернулся к ней спиной и посмотрел в окно. Люси нахмурилась, прежде чем снова обратить внимание на досье. — Есть кое-что, чего я не понимаю, — тихо сказала она. Элайджа оглянулся. — Зачем ждать? — спросила Люси, поворачиваясь к нему лицом. — Селеста умерла из-за Клауса. Мы предполагаем, что она хочет отомстить. Элайджа кивнул. — Так зачем же ждать больше ста лет, чтобы отомстить? Она овладела телами более чем двадцати ведьм, все местные. Она никогда не покидала Новый Орлеан, почему? — Люси покачала головой. — Ваша семья оставалась в Квартале еще долгое время после ее смерти, не похоже, что она ждала вашего возвращения. — К чему ты клонишь? — Элайджа сделал шаг ближе. — Что-то здесь не так, — пробормотала Люси. Она была ведьмой, и поэтому ее интуиция никогда не подводила. — Мне кажется, что… — Что? — Что это игра, отвлекающий маневр, — сказала Люси, встретившись с шоколадными глазами. — У меня такое чувство, что она отвлекает нас этими именами, вытатуированными на твоей коже, Сарой, — она запустила пальцы в длинные волосы. — Я не знаю. — Отвлекает нас, чтобы мы не догадались о ее истинных намерениях, — пробормотал Элайджа, следуя ходу мыслей Люси. — Что бы ты сделала, если бы была Селестой? — внезапно спросил он. Люси поджала губы и наклонила голову. — Если бы я была твоей возлюбленной, и меня бы убил твой брат… Элайджа кивнул. — И у тебя была бы способность жить дальше, прыгая в тела других ведьм. Люси вздернула подбородок и пристально посмотрела на него. — Я бы вернулась и подожгла твою бледную задницу, не выжидая ни единого дня. Элайджа усмехнулся. — Может, даже ещё что-то похуже, я уверен, — заявил он, глядя ей в глаза. — Еще бы! И Клаусу тоже, — добавила она с ухмылкой. Вот чего она не понимала. «Почему Селеста этого не сделала? Почему она так долго ждала, чтобы отомстить? Почему она оставалась в Квартале все это время?» — Здесь замешано что-то большее, — понял Элайджа. Слова Люси имели смысл. Он высокомерно верил, что все это было из-за него, что Селеста стремится отомстить его семье, но что, если это была просто уловка? — Итак, вопрос в том, чего она на самом деле хочет? — спросила Люси, скрещивая руки на груди и прислоняясь спиной к столу. — Я спрошу ее об этом. Люси удивлённо подняла бровь, услышав слова Элайджи. — Пришло время противостоять Селесте, — сказал Элайджа, отвечая на невысказанный вопрос Люси. — Я не буду ждать, пока она сделает первый шаг. — Так какой у нас план? — спросила Люси с усмешкой.

***

В тот момент, когда Бонни почувствовала приближение Клауса, она вышла из дома. Она забеспокоилась, когда пришла на плантацию и узнала, что он еще не вернулся. Но эмоции, исходящие от связи, сказали ей, что с ним все в порядке. На самом деле, более чем. Он был безумно счастлив. Она направилась к лесу, окружавшему поместье, ощущая бабочек в животе по мере того, как он приближался к ней. Бонни чувствовала его желание, его потребность в ней. Ее тело дрожало от возбуждения и предвкушения. Тепло разлилось в животе, и она стала мокрой от одной мысли о последнем полнолунии. Бонни едва могла дождаться, когда почувствует его руки на своей коже и его губы. Она вздрогнула, думая обо всех вещах, которые отчаянно хотела сделать с ним. Лес в конце концов уступил место небольшой поляне, прямо на краю участка. Бонни остановилась там, одетая в белое платье, освещённая утренним светом, и ждала Клауса. Обострённые чувства предупредили ее о его присутствии задолго до того, как она увидела приближающегося волка. Бонни подняла глаза и замерла, увидев огромного черного волка, уставившегося на нее. Он вышел из леса, медленно шагая к девушке. Он был огромен. Ни один нормальный волк не был таким большим. У Бонни перехватило дыхание. Он был красив, царственен и внушал страх. Золотые глаза пристально наблюдали за ней. Чувства предупредили ее о приближении хищника, но связь сказала, что ей нечего бояться. Волк не хотел причинить ей вреда. — Клаус, — выдохнула Бонни в изумлении. Она не могла в это поверить. Она никогда раньше не видела Клауса в волчьем обличье. Он был невероятен. Хоть перед ней и был волк, в его глазах было что-то человеческое. Клаус остановился прямо перед Бонни, и ведьма неуверенно протянула правую руку. Ее пальцы дрожали, когда она коснулась черного меха и поразилась его мягкости. Она погладила его за ушами, слегка царапая ногтями. Волк замурлыкал от восторга, а Бонни хихикнула. Она должна была бояться существа, стоящего перед ней, но страха не было и в помине. Бонни знала, что этот волк никогда не причинит ей вреда. — Ты такой большой, — сказала она, нежно поглаживая его. Его голова была аж на уровне ее груди. Ей было интересно, как Клаус будет выглядеть в волчьем обличье, и теперь она увидела. Бонни улыбнулась, глядя ему в глаза. Даже, когда он был в волчьей форме, связь была такой же сильной, как и всегда. Через нее передавались чувство выполненного долга, счастье, свобода, принятие. От него исходило много эмоций, они переполняли ее. Это был важный момент для него. Она чувствовала себя польщенной, что Клаус позволил ей увидеть его таким. Он не говорил об этом, Клаусу не нравилось, когда его считали слабым, но Бонни знала, что он испытывал противоречивые чувства, когда дело касалось его волчьей стороны. Но Клаус наконец-то принял эту часть себя. В некотором смысле, они оба приняли свою судьбу прошлой ночью. Волк уткнулся носом в ее ладонь и лизнул широким языком. Бонни вскрикнула и отдернула руку от неожиданности. «Я не укушу тебя, милая». Бонни застыла. Она ясно услышала голос Клауса в своей голове. — Как? — выдохнула Бонни. Она была застигнута врасплох. Девушка посмотрела в желтые глаза, не смея поверить, что это действительно была телепатия. — О Боже, — она чувствовала его веселье и слышала его смешок в голове. Он наслаждался этим. «Связь». — Вау… — связь позволяла ему общаться с ней, когда он в волчьей форме. Это было потрясающе. Неожиданно и невероятно. — Ты можешь так разговаривать с другими людьми? «Я не знаю». Это было так сюрреалистично — смотреть на грозного волка и слышать знакомый голос Клауса с акцентом в своей голове. Тогда он отступил от нее. Бонни нахмурилась. — Что ты… — она замолчала, когда увидела, что волк дрожит. Бонни зачарованно наблюдала, как мех исчез и превратился в молочно-белую кожу. Острые когти стали пальцами, лапы — руками, а белые клыки вернулись в нормальное состояние. Было захватывающе наблюдать за этой трансформацией. Бонни с открытым ртом наблюдала, как Клаус возвращается в свой человеческий облик. Он стоял на четвереньках, и когда белокурая голова с дикими кудрями поднялась и голубые глаза обратились к ней, у Бонни перехватило дыхание. Он выглядел таким счастливым. Улыбка, которой он одарил ее, затмила солнце, омывающее его кожу. Он был неоспоримо счастлив. Она чувствовала это всем своим существом. — Привет, — Бонни застенчиво улыбнулась. — Привет, — сказал он в ответ, вставая. Бонни прикусила губу, когда ее глаза скользнули вниз по его обнаженному телу. У нее пересохло во рту, стоило ей посмотреть на его грудь и живот. Ее сердце заколотилось, когда Бонни уставилась на любимую часть его анатомии. Он был совершенен и полностью её. О Боже, как она хотела его! Волна желания, охватившая ее тело, была ошеломляющей. Ей хотелось наброситься на него, поглотить и никогда не отпускать. Клаус понимающе ухмыльнулся и облизнул губы в предвкушении. Он хотел ее так же сильно, как она. Бонни неосознанно приоткрыла рот, проследив за движением его языка по пухлым, красным губам. — Раздевайся. Бонни вздрогнула, услышав командный тон его голоса. Ей не нужно было повторять дважды. Руки дрожали, когда она потянула бретельки платья вниз, белый струящийся материал упал к ее ногам. Затем она спустила трусики вниз, прежде чем отбросить их в сторону, ощущая горячий взгляд на своей обнаженной коже. Ее не волновало, что они были на открытом месте, где любой мог увидеть их. Она хотела его, а он - ее, и это все, что имело значение. Зеленые глаза встретились с голубыми, когда она направилась к нему. Бонни шла медленно, но уверенно. Клаус встретил ее на полпути. В его глазах засверкало золото, когда он скользнул взглядом по ее телу, уделяя особое внимание набухшим и полным грудям и животику. Его сердце застучало быстрее, когда он услышал крошечные сердцебиения — его детей. Они встали друг напротив друга, полностью обнаженные. Их взгляды встретились, казалось, пробежал электрический разряд. И они поцеловались. Губы Клауса с силой прижались к ее. Казалось, они годами не целовались. Он едва мог сдерживать себя. Бонни почувствовала слабость в коленях. Клаус притянул ее к себе и обнял, голодно целуя. Девушка обвила его шею, прижимаясь грудью к его, запутавшись пальцами в светлых волосах, их языки встретились в горячем безумии. Они забыли обо всем на свете. Клаус опустил девушку на траву и накрыл ее тело своим, буквально пожирая маленькую ведьму. Он устроился между ее ног и, не сбавляя страсти, начал покрывать нежными поцелуями ее шею, затем покусывая и оставляя яркие засосы. Клаус сжал грудь, и Бонни захныкала, покачивая бедрами, когда почувствовала его горячее дыхание на соске. Гибрид коварно ухмыльнулся, прежде чем обхватить темную горошинку губами. Бонни застонала. Ее тело, казалось, горело ярким пламенем. Она скучала по этому. Невероятно сильно. По ощущению его кожи, губ, по его прикосновениям — она жаждала этого. — Да, — выдохнула Бонни от восторга, ее грудь была невероятно чувствительна. Она выгнула спину, застонав и сорвавшись на хныканье, когда его рука опустилась к тому месту, где она нуждалась в нем больше всего. Бонни скулила от удовольствия, когда он прижал два пальца к клитору, настойчиво кружа на нем. Клаус улыбнулся, царапая чувствительную кожу щетиной, когда обнаружил, насколько влажной и готовой она была. Клаус снова накинулся на ее рот, проглатывая ее крик, когда скользнул пальцами внутрь. Его язык дразнил ее, одной рукой он пощипывал сосок, в то время как пальцы другой ласкали все сладкие точки, отчего пальцы на ногах девушки поджимались от ощущений. Клаус знал, как прикоснуться к ней и куда нажать, чтобы довести ее до кульминации. Бонни застонала в его губы и зажмурилась, каждая мышца в ее теле напряглась, пот выступил на коже тонким слоем. Она приближалась к краю. Бонни была так близко. И тут Клаус резко остановился. Его губы и руки исчезли. Бонни ахнула и в замешательстве уставилась на него. Клаус одарил девушку хитрой ухмылкой, раздвигая ее ноги и направляя член прямо в жар ее тела. Он вошёл в Бонни одним быстрым толчком. Она вскрикнула, наконец почувствовав себя заполненной. У нее едва хватило времени перевести дыхание, когда он начал двигаться. Она тряслась от удовольствия от резких, глубоких, по самое основания, движений. Клаус стонал, рычал, уткнувшись в ее шею и вдыхая сладкий запах его девочки. Он вбивался в ее тело жестко, быстро, едва не переходя на скорость вампира. Бонни обвила ногами его талию, поднимая бедра навстречу. Яркий солнечный свет освещал их обнаженные тела, они двигались вместе, как одно целое. Оба были в отчаянии. Их стоны удовольствия раздавались на всю поляну. Все вокруг них потрескивало от электричества. Энергия, высвобождаемая из их тел, смешивалась вместе. Бонни схватилась за его плечо, впиваясь ногтями в кожу, другой рукой она сжала траву, вырывая ее с корнями. Дикие цветы проклевывались из земли благодаря искрам магии, слетевшим с кончиков ее пальцев. Она была близка к оргазму и не контролировала себя. Никто из них этого не заметил. Они были полностью поглощены друг другом. Клаус уткнулся головой ей в грудь, жадно посасывая один из сосков. Раздался резкий щелчок, его клыки опустились. — Сделай это, — задыхаясь, попросила Бонни, двигая руками вниз по его спине, хватая его за ягодицы и сильно сжимая его плоть, отвечая на каждый из его жестких толчков. Она была так близко. Клаус засомневался. Он не пил у неё кровь с той ночи в Санатории. Тогда он был так голоден и слаб из-за клинка в груди, что потерял контроль. Клаус чуть не осушил ее. Клаус боялся причинить ей боль, как бы сильно он ни хотел попробовать ее богатую и могущественную кровь. — Все в порядке, — сказала Бонни, чувствуя его опасения. — Сделай это. Пожалуйста… — взмолилась она. Ее ногти вонзились в его ягодицу, оставляя красные царапины, прежде чем те немедленно зажили. — Пожалуйста… Клаус зарычал и поднял лицо. «Ты уверена?» Бонни непоколебимо посмотрела в его гибридные глаза. «Да». Клаус укусил указательный палец правой руки и приложил его к ее губам. Бонни обхватила его губами и жадно пососала. В тот момент, когда его кровь потекла по горлу, кожа, казалось, загорелась, плавясь до костей, как масло. Клаус опустил голову и вонзил клыки в мягкую кожу ее левой груди, продолжая с нечеловеческой скоростью двигаться. В этот момент их связь ожила, как оголенный провод. Они соединились телом, разумом и душой. Бонни закричала в экстазе. Видения замелькали перед глазами, его чувства накрыли ее, но она была слишком поглощена удовольствием, чтобы обратить на это какое-либо внимание. Все ее тело яростно затряслось, когда оргазм волнами окатил ее. Клаус с силой толкнулся в нее, раз, другой, прежде чем сам достиг пика наслаждения. Батон-Руж Церемония посвящения была довольно скучной. Она началась ближе к вечеру, Франко произнес грандиозную речь о превосходстве оборотней и силе клана Наварро. Позже он воссел, как король на троне, и все новобранцы должны были поклониться ему и дать клятву, поклявшись в верности Альфе. После клятвы им подарили кольцо с гербом Наварро, символизирующее их новый статус как части их клана. После церемонии волки обратились и побежали вместе под светом полной луны. Вероятно, это была лучшая часть ночи для Тайлера. В своей волчьей форме он чувствовал покой, и он не только контролировал свои действия, но и чувствовал себя принятым другими волками, он чувствовал себя одним из них. Тайлер уставился на кольцо на своем пальце, когда сидел в кабинете Франко. Он нервничал. Церемония посвящения была первой частью, теперь предстояло испытание. Тайлер должен был доказать свою преданность стае Наварро. — Твоя миссия очень проста, — сказал Франко, откидываясь на спинку кожаного кресла с бокалом бурбона в руке. Блеск в его глазах был злорадным. Тайлер ждал. На мгновение он задумался, не хочет ли Франко, чтобы он кого-нибудь убил. Это было бы похоже на него. Однако слова, слетевшие с уст Франко, выбили почву из-под ног. — Я хочу, чтобы ты привёз мне Бонни Беннет, — просто сказал он. — Что? — у Тайлера отвисла челюсть. Из всего, что он себе представлял, он никогда об этом не подумал. — На какой черт тебе Бонни? — У меня есть свои причины, — пробормотал Франко, не сводя глаз с гибрида. — Ты докажешь мне свою преданность, когда привезешь ее сюда, — он поставил бокал на стол и встал. Обошёл и направился к Тайлеру. Тайлер настороженно наблюдал за ним. Он не знал, что сказать или что думать. Зачем Франко понадобилась Бонни? Из-за того, что она ведьма? — Ты должен доказать свою преданность, — Франко положил руку на плечо Тайлера. Молодой гибрид вздрогнул, но поднял голову, чтобы посмотреть в темные глаза волка. — И на случай, если все это притворство, и у тебя есть свои планы… — он вытащил из кармана сотовый телефон, который Тайлер сразу узнал. Кэролайн. — Нет… — прошептал он, когда страх овладел его телом. «Не Кэролайн… Пожалуйста, не Кэролайн». — В моих руках Кэролайн, — прошипел Франко ему на ухо. — Милая Кэролайн, бедняжка, с ней уже поиграл мой брат. Айзек любит играть с красивыми вещами, — он усмехнулся, запуская видео. Тайлер зарычал, его глаза вспыхнули золотом, когда он увидел заплаканное лицо Кэролайн и услышал ее мучительные крики. Айзек и другие волки, пытавшие ее, смеялись, причиняя ей боль. Только внушение Клауса удерживало его на месте. Гибрид заставил его лгать, сохранять хладнокровие и не делать глупостей. Если бы ему не внушили, он попытался бы убить Франко прямо на месте. Два волка, охранявшие у двери, без сомнения, прикончили бы его самого. — Если ты привезешь мне Бонни, я верну тебе Кэролайн, — сказал Франко. — Если ты потерпишь неудачу, Кэролайн умрет самой ужасной, медленной и мучительной смертью, какую только можно придумать для вампира. Это было обещание. — Ты сукин сын… Дверь открылась, и группа оборотней вошла в комнату. Тайлер сразу узнал двоих из них: один был из его друзей, из стаи, с которой он ранее жил, когда Луис нашел его, а другой — Дуэйн. — Это будет твоя команда, — сказал Франко. — Они помогут тебе в твоей миссии, — и если Тайлер попытается ослушаться его приказа, они убьют его и продолжат план по похищению Бонни. — Ты уедешь в Новый Орлеан сегодня вечером. — Новый Орлеан? — Тайлер нахмурился. — Вот где Бонни, — сообщил Франко со знающей улыбкой. — Почему она в Новом Орлеане? — чего он не знал? Франко рассмеялся. — Твоя подруга, по-видимому, замужем за Клаусом Майклсоном, — он не знал, насколько реальным был этот брак, и ему было все равно. Он хотел Бонни и не остановится ни перед чем, чтобы заполучить ее. Это был словно удар под дых. Бонни, которая ненавидела вампиров, Бонни, которая не раз противостояла Клаусу, нет, он не мог в это поверить. Франко, должно быть, ошибался. Бонни никогда бы добровольно не вышла замуж за Клауса, в этом Тайлер был уверен. — Разве ты не видишь, Тайлер? — сказал Франко гораздо более спокойным тоном. — Это твой шанс. Ты сказал мне, что если бы мог, то убил бы Клауса Майклсона голыми руками. Я даю тебе возможность уничтожить его. Нет лучшего способа уничтожить монстра, который убил твою мать, чем забрать то, что принадлежит ему, прямо у него из-под носа. Все тело Тайлера затряслось, когда он переваривал слова Франко. — Ты хочешь отомстить за свою мать или нет? Ты хочешь, чтобы Кэролайн была в безопасности или нет? Тайлер болезненно сглотнул, и его руки сжались в кулаки. В тот момент внутри него бушевало так много противоречивых эмоций, что он не знал, как себя чувствовать или даже что сказать. Он не ожидал этого от Франко. — Только не говори мне, что ты все еще верен сукиному сыну, который разрушил твою жизнь! — Франко наблюдал за ним с интересом. Тайлер закрыл глаза. Что, черт возьми, он должен был теперь делать? Новый Орлеан Бонни хихикнула, приходя в себя. Бабочка села ей на нос, прежде чем улететь на ближайший цветок. Она переводила дыхание, оглядывая поляну. Теперь их окружали дикие цветы: зелёные, красные, желтые, даже синие. Мягкий прохладный ветерок нежно ласкал их разгоряченную кожу. Бонни чувствовала собственную магию в воздухе. Тело Клауса лежало на ней сверху, его голова прижималась к ее груди. Он мелко дрожал, приходя в себя после сокрушительного оргазма. Клаус облизал губы, слизывая остатки ее крови и осторожно вышел из нее. Бонни заскулила в знак протеста. Она хотела, чтобы он навсегда остался там. Гибрид перекатился на спину, потянув Бонни на себя. Он обнял ее, прижимая к торсу. Он посмотрел в ее раскрасневшееся лицо и провел кончиками пальцев по контуру щеки. Следы от клыков на груди зажили прямо у него на глазах. Бонни сладко улыбнулась, ее сердце громко стучало, в мышцах приятно вибрировало от удовольствия. — Почему ты так на меня смотришь? — прошептала она. На лице Клауса было странное выражение, которое Бонни не могла описать. Клаус ничего не сказал, он просто смотрел ей в глаза. — Мы окружены цветами, — прошептала Бонни, проводя пальцами по его подбородку и приближаясь к его лицу. — Кажется, я их вырастила, — пробормотала она ему в губы. В его объятиях все ее проблемы, страхи и тревоги исчезли. В этот момент Бонни почувствовала себя такой счастливой, что могла бы взлететь высоко в небо. — Да, — прошептал Клаус в ответ. Было что-то в том, как он смотрел на нее, что-то в том, как он держал ее. Возможно, если бы она не была так поглощена собственными эмоциями, она бы заметила, что он закрыл свою сторону связи. Что за этими сверкающими голубыми глазами кипел гнев и что темная и опьяняющая аура гибрида угрожала уничтожить цветы, которые распустились во время их занятия любовью. Клаус был в ярости, которая превратила его кровь в яд, а Бонни этого не заметила. Она счастливо смеялась, совершенно не обращая внимания на мощную ауру своего возлюбленного, угрожающую взорваться и обрушить ад на землю. Она обжигающе поцеловала его, в блаженном неведении о буре, назревающей внутри него. И все же с ней он вел себя так же мило и кротко, как маленький ягненок. В то время как она целовала его с потребностью и отчаянием, он целовал ее в ответ с нежностью и бесконечной любовью. В то время как Бонни была грохочущим ураганом, он был легким ветерком. Она брала, а он отдавал. Бонни поцеловала его в щеку и шею, прижимаясь бедрами к его. Клаус закрыл глаза, когда тепло снова начало распространяться по телу. Она провела ладонью по его груди, обводя пальцами ребра, и наклонилась к уху. — Давай сделаем это снова, — хрипло выдохнула Бонни, покусывая его мочку. Она хотела большего. Девушка не могла насытиться им. Ее рука двинулась вниз, поглаживая член, снова возбуждая его. Бонни встретилась с ним взглядом, приподнявшись. Она была вся мокрой и скользкой от его семени и собственных соков, и девушка с лёгкостью приняла его. Они оба вздохнули. Руки Клауса сжали ее бедра, когда она медленно, дюйм за дюймом, вбирала его в себя. Бонни двигалась сама. Клаус позволил ей контролировать их ритм. Бонни закрыла глаза и застонала, двигая бёдрами. Клаус не сводил глаз с ее лица, наблюдая за ней, когда он медленно поднимал бедра и встречал девушку на полпути. Она была такой красивой на нем. Он двигался, но его разум был в другом месте, строил планы и едва сдерживал ярость, которая кипела в его крови, как горячая лава вулкана. Чего Бонни не знала, чего Клаус ей не сказал, так это того, что пока они делились кровью, он видел вспышки ее воспоминаний. Точно так же, как в прошлый раз. Но теперь он увидел церемонию призыва, счастье от встречи и объятий с бабушкой и ее сон… тот ужасный сон, который напугал Бонни и которым она отказалась поделиться с ним. Теперь он знал почему. Он увидел его, он почувствовал то, что она испытала. Где-то там был волк, человек, и его дни были сочтены.