Crimson Peak

Анжелика, закрыв глаза, читала заклинание себе под нос. На столе перед ней расстелена карта мира, в центре которой была небольшая лужица крови, окруженная белыми горящими свечами. Клаус стоял напротив нее, наблюдая и молча ожидая, когда она закончит заклинание из гримуара Алины, лежащего на краю стола. Анжелика захныкала, мотая головой из стороны в сторону. — Их слишком много… — пробормотала она. — Очень много людей, которые затаили на тебя обиду… — она открыла глаза и уставилась на гибрида. — Даже если они открыто не строят заговоры против тебя, я все равно чувствую их, их ненависть к тебе… — Продолжай заклинание, — прошипел Клаус. Анжелика вздохнула. — Мне нужны детали. — Попробуй еще раз, — приказал Клаус. Он был на взводе, его волк едва сдерживал свою ярость, вампир желал крови. Анжелика вздрогнула. Он казался другим. Его мощная аура стала в три раза сильнее после полнолуния, проведённого со стаей. Клаус всегда был пугающим, но теперь он казался еще опаснее и смертоноснее, чем раньше. — Ты хочешь, чтобы я нашла конкретную угрозу, — мягко начала Анжелика. — Единственный способ, как я могу это сделать, это если я буду знать, что искать. Заклинание было великолепным. Оно позволило бы Клаусу узнать, кто были его враги и где они находились, увидеть любые потенциальные угрозы против него и его семьи. Проблема, однако, заключалась в том, что когда Алина его создала, у Клауса было не так много врагов, как сейчас. Майклсон отвел взгляд от Анжелики, сжав челюсти. Он положил руки на стол и склонился над картой, размышляя, что делать. — Мужчина, — пробормотал он. — Волк, — уточнил он, глядя в лицо Анжелике. — Он представляет угрозу для Бонни. Темноволосая ведьма нахмурилась и посмотрела вниз на маленькую лужицу крови Клауса. — В твоем организме есть кровь Бонни? — Я пил утром. Анжелика кивнула. Она схватила талисман, висевший у нее на шее, круглый бирюзовый камень на золотой цепочке. Он принадлежал ее бабушке и был мощным источником силы. Закрыв глаза и сжав талисман в руке, она снова начала заклинание. «Покажи мне волка… покажи мне человека… того, кто представляет угрозу для Бонни… покажи мне…» Анжелика использовала все свои силы, повторяя снова и снова. Перед глазами мелькали различные образы, видения, но так быстро, что она не успевала понять их смысл. Несколько капель отделились от маленькой лужицы и начали перемещаться по карте. Клаус напряженно наблюдал, как кровавые линии двигались в сторону Луизианы, оседая над Батон-Руж. Стая Наварро жила в Батон-Руж. Клаус зарычал. Анжелика открыла глаза и посмотрела на красные точки, прежде чем поднять глаза на Клауса. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что гибрид нуждается в подробностях. Она глубоко вздохнула и провела ладонью над кровью, медленно прикасаясь к пятну. Боль. Анжелика вскрикнула от охватившей ее агонии, когда перед глазами появилась картинка. Она резко отдернула руку, боль распространилась от ладони до самого запястья. — Что ты увидела? — спросил Клаус. Анжелика зажмурилась, пытаясь совладать с собой. — Воды Болот окрасились в красный, — ее рука горела так, словно она опустила руку в кастрюлю с кипящим маслом. — Другие видения были слишком нечеткими, я… — Попробуй еще раз, — приказал он. Анжелика закрыла глаза. На кончике ее языка вертелся отказ, ей было слишком больно, но она знала, что Клаус не принимает «нет». Она сделала глубокий вдох и приготовилась к новой порции боли. Очень медленно девушка провела рукой над пятнами крови и нерешительно опустила ее, пока не коснулась их еще раз. Анжелика закричала в агонии, перед глазами снова замелькали видения, слезы потекли по щекам, из носа хлынула кровь. Ей казалось, что мозг плавится. Она отдернула руку и рухнула на стул позади себя. Ведьма дрожала как осиновый лист, хватая ртом воздух. — Что ты видела? Анжелика закрыла глаза на несколько секунд, пытаясь восстановить самообладание и привыкнуть к мучительной боли в руке. — Армия волков, — сказала она дрожащим голосом. — Кровь, очень много крови, повсюду разбросаны тела… — она покачала головой, видения были ужасными. — Я видела коричневого зверя с красными глазами, волка, торжествующе воющего, — она вытерла кровь левой рукой, правая онемела, кожа обгорела до кости. — Что еще ты видела? — спросил Клаус. Анжелика вздрогнула. Его голос был совершенно лишен эмоций, и каждый нерв в ее теле напрягся. Хоть лицо Клауса ничего не выражало, его глаза были полны убийственной ярости. — Больше ничего, — она закрыла глаза. — Пожалуйста, не проси меня повторить заклинание. Тишина. Долгое время единственным звуком в комнате было неровное сердцебиение Анжелики и ее затрудненное дыхание. Ведьма испуганно подняла глаза, когда почувствовала, что Клаус подошел к ней. Гибрид пододвинул к ней стакан: — Выпей. Анжелика взяла его левой рукой и сморщила нос. Это была его кровь. Она проглотила все одним махом. Эффект был мгновенным. Боль в голове прошла, а ожог на руке полностью зажил. Кожа восстановилась до идеального состояния. Девушка сразу расслабилась. — Отдохни немного, — приказал Клаус, забирая гримуар Алины и направляясь к двери. Он остановился на пороге и повернулся к ведьме: — Спасибо, Анжелика, — пробормотал он, прежде чем уйти. Анжелика кивнула. Она обхватила себя руками, вспоминая то, что видела. Она всем сердцем надеялась, что разбросанные тела принадлежали врагам Клауса, а не его стае.

***

Ребекка сердито рыкнула, отбрасывая в сторону еще один гримуар. Она взяла следующую маленькую черную книгу и начала пролистывать страницы, читая с вампирской скоростью. Она разочарованно зарычала и кинула гримуар подальше от себя. — Что ты делаешь? — спросил Мэтт, входя в спальню. Ребекка схватила следующий гримуар из стопки. — Пытаюсь понять, могу ли я как-то помочь Колу, — пробормотала она, не отрываясь от книги на коленях. Мэтт сел на кровать рядом с ней: — Как ты можешь помочь ему, когда он на другой стороне? Ребекка подняла глаза: — Я найду способ вернуть его. Мэтт потрясенно посмотрел на нее. — Ребекка, это… — невозможно, безумно и чрезвычайно опасно, он не знал, что выбрать. — Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Ребекка, глядя ему в глаза. — Но что, если есть способ? Ты умер и вернулся из-за кольца, а Бонни воскресила Джоанну из мертвых, — она слышала, что произошло на балу, и как Бонни исцелила многих людей. Она была уверена, что есть способ вернуть брата. С того момента, как Бонни рассказала ей, что происходит на другой стороне, Ребекка решила, что Колу нужна ее помощь. — Это другое, — мягко сказал Мэтт. — Кольцо защищает меня, а Джоанна была мертва всего несколько минут. Кол мертв уже несколько месяцев, Бекка. Я не думаю, что возможно просто по желанию воскрешать людей. — На другой стороне появилась тьма, которая атакует сверхъестественных существ. Я не позволю моему брату кануть в лету, — сказала Ребекка Мэтту. Она не смогла спасти своего брата от смерти, но она спасет его душу. — Но Аяна защищает его… — Он мой брат! — огрызнулась Ребекка. — Впервые за столетия наша семья снова вместе, мы счастливы, — да, приближалась неминуемая война, они были в постоянной опасности, но вместе. Она никогда не была так счастлива. И в глубине души первородная знала, что без озорного брата все было совсем не так. — Кол импульсивен, неисправим и притягивает неприятности, но он мой брат. Он часть этой семьи. Я люблю его. У магии всегда есть лазейка, я уверена, что есть способ вернуть его. Я в долгу перед ним, я должна, по крайней мере, попытаться. — Даже если у тебя получится вытащить его душу с другой стороны, — начал Мэтт. Он, честно говоря, не думал, что это возможно. — Как ты воскресишь его? Он сгорел. У него нет тела, в которое он мог бы вернуться. Ребекка прикусила губу: — У Ника его прах. Мэтт странно посмотрел на нее. — Клаус сохранил прах Кола? — он слышал, что Клаус видел, когда Джереми и Елена убили Кола, но он не ожидал, что гибрид сохранит останки Кола. Ребекка кивнула. — И Финна, и отца, у него даже есть тело матери, — даже после всего, что произошло, Ник, казалось, не мог отпустить свою семью. — Мне просто нужно найти способ восстановить его тело, вытащить его с другой стороны и вернуть к жизни. Конечно, было легче сказать, чем сделать. Но она жила в городе, где все буквально дышали магией. Много ведьм могли бы ей помочь. Не говоря уже о том, что у Ника во владении была невероятная коллекция гримуаров. Она не хотела пока просить помощи у Бонни, у той и так хватало забот. — Я пытаюсь найти заклинание, чтобы из праха вернуть ему тело, и он сам поможет мне вытащить его с другой стороны. Мэтт нахмурился. — Кто поможет тебе? Кол? — Кол много знает о магии, — сказала Ребекка. — Я поговорю с его душой, и вместе мы найдем способ вернуть его, — Кол всегда был одержим магией, и его знания не имели себе равных. Мэтт открыл рот, но Ребекка перебила его: — Аяна создала заклинание для общения со своими предками, и я использую его, чтобы поговорить с Колом, — она возьмёт его кольцо дневного света, чтобы вызвать в мир живых, а Анжелика исполнит заклинание. Судя по выражению ее лица, Мэтт знал, что она уже все решила. Он посмотрел на гримуары на кровати. — Думаешь… — нервно начал он. — Думаешь, я смогу поговорить с сестрой тоже с помощью этого заклинания? — он бы отдал всё что угодно лишь бы ещё раз увидеть Вики. Ребекка взяла его за руку. — Стоит попробовать, тебе не кажется? Мэтт улыбнулся. — Хорошо, чем я могу помочь? Ребекка усмехнулась. Мэтт Донован был лучшим парнем на свете.

***

Четыре стены — это первое, что увидела Бонни. Она стояла на коленях на полу, длинная металлическая цепь, прикрепленная к каменному полу, удерживала ее руки. Бонни потянула, пытаясь освободиться, но не смогла. На ней была белая струящаяся сорочка без рукавов, ноги босые. Ей было холодно и страшно. Она не хотела быть здесь. Она не должна была быть здесь. Окон не было, единственным источником света в комнате служила зажженная свеча в углу. Она ярко горела, отбрасывая зловещие тени на каменные стены. Чувство страха поселилось внизу живота. Бонни сосредоточилась на металле, удерживающем ее руки. Она попыталась призвать магию и освободиться, но ничего не произошло. У нее не было магии. Она сосредоточилась сильнее, но снова ничего. Как бы девушка ни старалась, ее магия не откликалась. Стук сердца отдавался в ушах, на коже выступил холодный пот. Ей нужно было убираться отсюда. Волосы на затылке встали дыбом, когда она услышала низкое рычание позади себя. Бонни оглядела комнату и ахнула, оказавшись лицом к лицу с огромным коричневым зверем с красными глазами. Он был из ее кошмара. Бонни нервно попятилась назад, когда коричневый зверь приблизился к ней. Его горящие глаза смотрели на нее с голодом. Страх и паника сковали сердце. Бонни попыталась призвать магию еще раз, но снова безрезультатно. У нее не было магии. Она была во власти волка. Кости оборотня начали ломаться, треск эхом разносился по темной комнате. Бонни с ужасом наблюдала, как волк превращается в человека. Перед ней предстал обнаженный и возбужденный мужчина в маске. Зловещая улыбка на его лице заставила все ее тело задрожать от страха. «Нет, пожалуйста, только не снова». Она сделала шаг назад, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Он двигался крайне быстро. Прижал ее к стене, выбивая воздух из легких. Бонни вскрикнула от боли. Он причинял ей боль, и ему доставляло это удовольствие, она знала. — Не надо… — Бонни отвернулась, когда он прижал ее всем телом к холодной поверхности. Цепь, удерживающая ее руки, звякнула, ударившись об пол, когда Бонни попыталась оттолкнуть его. Его горячее дыхание обжигало, руки до боли сжали предплечья, впиваясь когтями в кожу до крови. Глаза зажгло от слез. Его прикосновения были холодными, как лед, и когда он наклонился вперед, она почувствовала запах крови и гниющей плоти, отчего рвота подступила к горлу. — Теперь ты моя, — торжествующе прошептал он ей на ухо. Его руки опустились на платье, разрывая мягкий материал, звук эхом разнесся по комнате, как и мучительный крик Бонни. Бонни резко открыла глаза. Она немедленно села, дрожа как осиновый лист. Ее сердце громко стучало, словно пытаясь выпрыгнуть из груди, все тело покрылось испариной. Прикроватная лампа включилась сама по себе, и Бонни в панике огляделась по сторонам, наполовину ожидая, что человек в маске выпрыгнет из ниоткуда. Но в комнате не было никого, кроме нее. Она была одна. Она была в безопасности. Она не была в той холодной комнате с этим ужасным зверем. Она была дома. «Я в безопасности. Человека в маске здесь нет», — повторяла она это как мантру, пытаясь убедить себя в том, что это правда. Бонни зажмурилась, ожидая, когда сердцебиение придет в норму. Хотя этот сон не был таким четким, как предыдущий, он все равно испугал ее до глубины души. Она ненавидела это. Ей не нравилось, какой беспомощной она чувствовала себя во снах, и что она была во власти этого человека в маске, не имея возможности дать отпор и помешать ему причинить ей боль. «Твоя магия предупреждает тебя о надвигающейся опасности. Ты должна быть осторожна, Бонни», — слова бабушки эхом отозвались в голове Бонни. Это было больше, чем сон, это было предупреждение. Она пыталась обмануть себя, говоря, что это просто кошмар. После разговора с бабушкой, после очередного сна она больше не могла притворяться. Она была в опасности. Где-то там был волк, мужчина, и он хотел ее. Бонни задрожала и сжала в руках постельное белье. Где Клаус? Ей нужен был Клаус. Она хотела Клауса. Но его не было с ней в комнате. Она провела рукой по его стороне кровати, там было пусто и холодно. Его запах все еще чувствовался, но он давно ушел. Она заснула в его объятиях, счастливая, удовлетворенная, но проснулась в ужасе и одиночестве. Связь подсказала ей, что он был рядом, вероятно, где-то в доме. Но она не могла почувствовать его эмоции: его сторона связи была закрыта. Только сейчас она заметила, что так было весь день, когда они встретились. Почему? Что он скрывал от нее? Бонни встала с постели. Она схватила шелковый халат, небрежно брошенный на персидский ковер, и завернулась в него, прежде чем выйти из спальни. Тихо ступая босыми ногами по полированному деревянному полу, она поднялась на третий этаж, где находился кабинет Клауса. Коридор был погружен в темноту, и стояла устрашающая тишина. Бонни не потрудилась включить свет, она и так все хорошо видела. Девушка остановилась прямо перед дверью. Она была приоткрыта. Нерешительно толкнув ее, Бонни заглянула внутрь. Клаус стоял к ней спиной, лихорадочно работая над холстом. Казалось, он не замечал ее присутствия. Все его внимание было обращено на картину, рука ритмично двигала кистью, нанося небольшие мазки. Бонни склонила голову набок, пытаясь разглядеть, что он рисовал. Она могла видеть полную луну, возможно, это были Болота, и черноту, но не более того. Бонни не могла не восхищаться тем, как легко его кисть двигалась по холсту. В его движениях была утонченность, очевидно, он совершенствовал своё мастерство сотни лет. Она вошла в комнату, привлеченная красивым художником, полностью погруженным в работу. Клаус вообще никак не отреагировал. Он продолжал рисовать, сосредоточившись на картине, стоявшей перед ним. Бонни остановилась, нервно оглядывая комнату. Она была такой же просторной, как их спальня. Большие панорамные окна не были ничем занавешены. На улице уже стемнело, так что всю комнату освещали свечи, озаряя Клауса мягким, тёплым, в некой мере волшебным сиянием. «Как это отличается от моего сна», — подумала Бонни и сразу почувствовала страх, словно облака сгустились над головой. Она сделала все возможное, чтобы прояснить голову, и снова обратила внимание на Клауса. Он рисовал близко к окну. Рядом с ним стоял стол, заставленный кистями и бутылочками с краской разных цветов. По всем стенам были развешаны разные картины. Некоторые были закончены и гордо висели справа от нее, другие выглядели как незавершенные работы и либо были все ещё на мольбертах, либо были разбросаны по комнате, в то же время несколько холстов были накрыты белой тканью. Стена слева была увешана рисунками и картинами меньшего размера, написанными маслом и выполненными карандашом на плотных листах из его блокнота для рисования. Наброски углем же были утонченными, детали — изысканными. У Бонни перехватило дыхание, сердце пропустило удар, когда она увидела своё лицо. Не один или два, а по меньшей мере десяток рисунков висели на стене. В частности, увидев одну картину маслом, она покраснела с головы до ног. Это был ее портрет: глаза закрыты, губы приоткрыты, а голова запрокинута, темные волосы ниспадали роскошными волнами. Экстаз на ее лице нельзя было ни с чем спутать. Клаус сделал ее красивой и сексуальной, богиней в море наслаждения. Жар распространился от щек вниз по шее, когда она повернулась и посмотрела на Клауса. Бонни чувствовала себя смущенной из-за того, что он запечатлел ее в такой интимный момент, и в то же время польщенной тем, что она вдохновила его на такую откровенную картину. Она не очень разбиралась в искусстве, но из того, что она видела, было очевидно, что Клаус был чрезвычайно одаренным. Бонни ждала, скажет ли он что-нибудь, признает ли ее присутствие, но он этого не сделал. Она не знала, был ли он настолько поглощен своей работой, что не заметил ее, или он намеренно игнорировал ее. Конечно, он знал, что она стояла в его кабинете. Когда она внимательно посмотрела на него, Бонни заметила, что Клаус вовсе не расслаблен. Его пальцы так крепко сжимали кисть, что могли сломать ее, плечи напряжены, челюсть сжата, пухлые губы плотно поджаты. Он выглядел так, словно был готов отправиться в бой. Бонни нахмурилась. Ей было интересно, что его беспокоило. И снова она не смогла ощутить ни одной из его эмоций. Как долго он был здесь и почему он закрыл свою сторону связи? Почему Клаус не хотел, чтобы она знала, что он чувствует? Она хотела рассказать ему о своем сне. Она отчаянно хотела оказаться в его объятиях, доверить ему свои страхи, беды и снять бремя, которое она несла на своих плечах. Но Бонни не могла найти в себе силы пошевелиться и подойти к нему, как и заговорить об этом. Она ненавидела то, как повлиял на неё сон, то, как страх мог заставить ее хранить молчание. Бонни скрестила руки на груди, уставившись на спину Клауса. В этот момент она почувствовала себя одинокой. Она была так близка к нему и в то же время чувствовала себя так далеко от него. Были ли они по противоположные стороны баррикады? Или между ними внезапно возникла пропасть? Что-то было не так. Ей это не нравилось: молчание и неожиданная дистанция. Бонни скрывала свой сон от него, и, похоже, он тоже что-то скрывал от нее. Иначе зачем бы ему держать свою сторону связи закрытой? Она опустила взгляд на свои ноги, чувствуя боль и смятение. Бонни не знала, что делать. Должна ли она была заговорить с ним первой? Или ей следовало ждать, когда он признает ее присутствие и сам начнёт с ней разговор? Или ей следует просто оставить его в покое? Она не хотела возвращаться в спальню. Она не хотела заснуть и рисковать увидеть еще один сон, но и мешать ей не хотелось. Может быть, он желал, чтобы его оставили в покое? И поэтому он игнорировал ее. Бонни открыла рот, прежде чем снова закрыть. Она не знала, как к нему подступиться. Она не знала, как поговорить с ним. Клаус продолжал рисовать, не обращая внимания на ее борьбу. Было очевидно, что он не собирался признавать ее. Он не хотел этого. Бонни прикусила губу, прежде чем сдаться. Ее плечи поникли, она повернулась, собравшись покинуть комнату. Она резко остановилась прямо перед открытой дверью. «Нет», — решила она, найдя в себе крупицы мужества и силы. Бонни не могла позволить страху победить. Она должна встретиться с ним лицом к лицу, противостоять и победить. И единственным человеком, которому она доверяла больше всего на свете, был Клаус. Они были командой. Бонни повернулась к гибриду и сделала глубокий вдох. — Нам нужно поговорить, — сказала она, прежде чем потеряла самообладание. Сейчас или никогда. Пришло время отпустить страхи и подготовиться к надвигающейся на нее буре. Кисть замерла в воздухе. Клаус повернул голову в ее сторону и впервые посмотрел на Бонни. — Да, нужно.

***

Клаус почувствовал Бонни задолго до того, как она вошла в его студию. Он ничего не сказал. Он намеренно игнорировал ее, потому что не знал, как разговорить ее, как подойти к теме, которая тяжелым грузом лежала у него на плечах с самого утра. После их фееричного занятия любовью на поляне Клаус отнес Бонни домой, и они провели большую часть дня в спальне. Хоть он и наслаждался временем, проведенным с ней, ее сон не оставлял его мысли. Как только Бонни уснула, он отправился к Анжелике с заклинанием Алины. После того, как ведьма подтвердила его подозрения, он пришел в студию, чтобы порисовать, подумать и, прежде всего, успокоить ураган эмоций, бушующий в душе. Ему нужна была ясная голова. Живопись была для него формой контроля, хобби и терапией. Она помогала ему прояснить голову, сконцентрироваться на важном. Некоторые из его величайших планов были продуманы именно во время рисования. Ему нужна была кисть и холст с красками, чтобы успокоиться, прежде чем он совершит какую-нибудь глупость, например, отправится в Батон-Руж. Теперь у Клауса не было сомнений. Волк из сна Бонни был Наварро. Франко Наварро. У него возникли подозрения, как только он увидел ее сон, но заклинание только подтвердило их. Его кровь закипела от гнева, стоило ему только подумать об этом грёбаном ублюдке. Он никогда не испытывал такой ярости и жажды крови. Даже по отношению к своему отцу. По этой причине Клаус заперся в своем кабинете. Он не мог позволить себе ошибки, не тогда, когда так много было поставлено на карту. На какую-то безумную секунду он подумал о том, чтобы отправиться в Батон-Руж и убить этого урода. Но Клаус был умнее этого. Идти на вражескую территорию, будучи вне себя от ярости, было верным путем к катастрофе. Франко еще получит медленную, мучительную смерть. Клаус насладится тем, как будет разрывать его на части и уничтожать его маленькую империю. Для этого ему нужно было составить хороший план, продумать всё наперед и просчитать все возможности, и, прежде всего, ему нужно было обезопасить Бонни и своих детей. Бонни была его приоритетом. — Нам нужно поговорить. В тот момент, когда он услышал эти слова, он понял, что время пришло. Клаус отложил кисть и подошел к столу рядом со своим мольбертом. Он взял мокрую тряпку и вытер руки, прежде чем повернуться лицом к Бонни, уделяя ей все свое внимание. Он прислонился спиной к столу и скрестил руки на груди, наблюдая за ней. Она выглядела прекрасно, стоя в его освещенной свечами студии в одном только шелковом халате. Она сияла. Он легко мог представить ее стоящей вот так, но обнаженной, его руки чесались от желания взять карандаш и набросать уже изведанные изысканные изгибы. Однако сейчас было не время для подобных вещей. Он подавил это желание и ждал, что она скажет. Повисла тишина. Никто не знал, с чего начать. — Мне приснился еще один сон, — выпалила Бонни. Клаус немедленно напрягся. Он хотел спросить ее о стольких вещах, но знал, что лучше не давить. В прошлый раз это закончилось не очень хорошо. Бонни, казалось, хотела сказать больше. Он внимательно наблюдал за ее лицом, делая все возможное, чтобы сдержать ярость: — Расскажи мне. Бонни обхватила себя руками и потерла их. Она отвела от него взгляд. Девушка с трудом подбирала слова. Это была нелегкая тема для разговора. Она не была уверена, как начать и продолжить. Страх все еще сжимал ее сердце и сдавливал горло. — Милая, пожалуйста… Бонни обернулась, чтобы посмотреть на него, пораженная тоном его голоса. Он просил ее довериться ему. Его глаза умоляли ее открыться, рассказать ему о том, что так сильно беспокоило ее. — Я… — ее голос охрип от эмоций. Клаус подошёл к ней. — Расскажи мне, — повторил он, нежно положив ладонь на ее руку и начав поглаживать кожу. — Он был не таким плохим, как в первый, — сказала Бонни, наблюдая за движением его руки, прежде чем посмотреть ему в глаза. Его прикосновение было успокаивающим, умиротворяющим. Это то, что ей было нужно. — Я была в комнате, было так холодно… — она вздрогнула от воспоминаний. Клаус притянул ее к себе и, крепко прижав к своей груди, обхватил руками дрожащее тело. Бонни довольно закрыла глаза, положив голову ему на плечо. Ее маленькие руки сжали его темно-синюю рубашку в кулаки. Она нуждалась в этом с того самого момента, как проснулась. — Что еще? — спросил Клаус. Его голос был на удивление спокоен, но Бонни чувствовала, насколько он напряжен. — Я была прикована, — сказала она, не открывая глаз. — Я пыталась использовать магию, но у меня не получилось, — в первом сне у нее тоже не было магии. — Я увидела волка, коричневого волка с красными глазами, и он обратился в человека в маске… — ее голос сорвался. Она хотела остановиться, она не хотела продолжать, но должна была. — Он был голый, — прошептала она. — Что он сделал? — спросил Клаус, пытаясь сдержать ярость. Ему нужно было знать, и все же он боялся услышать ее ответ. Он увидел ее первый сон, прочувствовал все то, что испытала она, и от мысли, что его прекрасная Бонни подверглась такому ужасу, ему захотелось сжечь весь мир. Гибрид закрыл глаза и приготовился к худшему. — Он прижал меня к стене, от него пахло смертью, и он сказал, что я принадлежу ему… он разорвал мое платье, а потом я проснулась. Как только она рассказала ему, с ее плеч, казалось, упал тяжелый груз, как будто она снова могла дышать после долгого пребывания под водой. Она почувствовала облегчение, но это было только начало. Бонни глубоко вздохнула, собираясь с силами. — В первом сне у меня тоже не было магии, — тихо продолжила Бонни. Это, казалось, и был тот знак, о котором говорила бабушка. Она прерывисто вздохнула. Ей нужно было рассказать обо всем, пока страх не парализовал ее и не заставил замолчать. Клаус молчал, ожидая, когда она продолжит. Он мог чувствовать, как сильно она хотела и нуждалась в том, чтобы высказаться. — Он сказал то же самое: «Теперь ты моя», — она содрогнулась всем телом, когда вспомнила ужасный сон. — Это был тот же самый волк, коричневый зверь с красными глазами, и он обратился в человека в маске, — несколько слезинок скатилось по щекам. — Он… «Ничего не говори. Ему не нужно знать подробности», — подсказал ей разум. — Он причинил мне боль, — она зажмурилась, когда кошмар вспыхнул в памяти. Она не могла больше ничего сказать. — Не проси меня рассказать тебе подробности… Я не могу… Я… — Я знаю, — пробормотал Клаус, прижимая ее к себе. Он знал, как трудно ей было говорить об этом. Он чувствовал ее страх и страдания. — Я знаю, милая, — пробормотал он, поглаживая ее по спине и делая все возможное, чтобы утешить. — Нет, ты не понимаешь, это было ужасно… — Я знаю, — снова сказал Клаус. Бонни подняла заплаканное лицо, отстранившись от груди, и в замешательстве посмотрела на него. — Ты знаешь? — то, как он смотрел на нее, как это сказал, говорило, что это правда. В ее голове зазвенели тревожные колокольчики, и в животе начало формироваться неприятное чувство. — Откуда ты знаешь? — тихо спросила она. — Я видел твой сон, — честно ответил Клаус. Он подумывал о том, чтобы не говорить ей об этом, оставить это знание при себе. Это было проще, но и глупо. Чтобы гарантировать, что этот сон никогда не сбудется, ему и Бонни нужно было работать вместе. Они не были детьми или подростками с глупыми незначительными проблемами. Они были двумя взрослыми людьми, от которых зависело выживание двух драгоценных крошечных младенцев. Они были командой. — Ты видел мой сон, — повторила Бонни. Нет, нет, этого не может быть, она, должно быть, ослышалась. — Как ты… почему… как? — недоверчиво спросила она. — Ты залез мне в голову? — Когда мы поделились кровью этим утром, на поляне, — пояснил Клаус. Хоть у него и было искушение проникнуть в ее голову, пока она спала, чтобы узнать, что ей снилось, он никогда бы не осмелился так поступить. Разум был драгоценной вещью. Он никогда бы не нарушил ее частную жизнь таким образом. — Я видел твой первый сон, — он смотрел ей в глаза, когда произносил следующие слова. — Я чувствовал то же, что и ты. Я знаю, что он сделал с тобой. Бонни отстранилась от него, как будто обожглась. Она побледнела, когда до нее дошел смысл его слов. Клаус видел ее сон. Клаус чувствовал то же, что и она. Клаус всё знал.

***

— Это все, что у тебя есть? — спросил Марсель, когда отец Киран протянул ему еще одну коробку. — Да. Марсель покачал головой и начал рыться в коробках, наполненных темными объектами. Честно говоря, он ожидал большей коллекции. О наследии отца Кирана ходили легенды. — Откуда у тебя все это барахло? — с любопытством спросил Тьерри. Он вытащил белую сферу из коробки, рассматривая странный предмет. — Семья О’Коннелл коллекционирует темные артефакты уже более ста лет, — ответил Киран. Он внимательно посмотрел на короля вампиров. — Ты уверен, что это поможет вернуть Давину? — Клаус и его семья уединились в своем доме, который окружен защитным барьером, — сказал Марсель. Он смог найти их дом, но барьер убил одного из его парней, когда тот попытался пересечь границу. Особняк и прилегающая к нему земля были явно защищены могущественной магией. — Вот там он держит Давину, я уверен в этом. — И как ты планируешь выманить его оттуда? — спросил Киран. — Увидишь, — загадочно ответил Марсель. У него был план в голове, ему просто нужно было проработать несколько деталей и найти ведьму, которая помогла бы ему. Киран кивнул. Лидер человеческой фракции и король вампиров заключили своего рода странный союз, чтобы сохранить мир в городе. Киран не соглашался с методами Марселя, и чаще всего они спорили, но между обоими мужчинами существовало неохотное уважение. В глазах священника Марсель был меньшим из двух зол. Человеческая фракция думала так же. Они предпочли бы иметь дело с одним вампиром, чем с семьей первородных (за исключением мэра де Лафонтена, который, казалось, был совершенно очарован древней семьей вампиров), и после того, что Бонни Майклсон сделала с ведьмами Квартала, все беспокоились о том, что произойдет, если Майклсоны решат захватить город. — У Клауса есть кинжалы, которые могут нейтрализовать его брата и сестру, — пробормотал Марсель, осматривая одну из коробок. — Ребекка однажды сказала мне, что кинжалы на него не действуют. Мне нужно что-то, что заставит его уснуть навсегда или, по крайней мере, на достаточно долгое время, пока я не заберу Давину. Нападение на Клауса с его армией вампиров имело бы неприятные последствия, как тогда, когда он напал на лагерь оборотней. Марсель знал, что он должен быть умнее Майклсона. Ему нужно было что-то, что нейтрализует гибрида и его брата и сестру. Вот тут-то и вступили в игру темные объекты Кирана. Конечно, ему все еще нужно было найти способ противостоять Бонни, чтобы та не помешала его планам. Вероятно, это будет самая трудная часть, но Марсель был уверен, что найдет выход. Необходимо лишь набраться терпения и все хорошенько обдумать. В конце концов, его учили лучшие. Пришло время ученику превзойти учителя. — А его брат и сестра? — спросил Киран. — А его жена? — одновременно спросил Тьерри. Прежде чем Марсель успел ответить, их прервал чей-то голос: — Кажется, я пришла вовремя, — сказала Сабина, входя внутрь комплекса. Ее губы изогнулись в ухмылке, когда она посмотрела на троих мужчин. — Какого черта ты здесь делаешь? — зарычал Марсель. Ему никогда не нравилась подруга Софи. В ней было что-то такое… отчего по коже бегали мурашки. — Как тебе удалось пройти через моих парней? — Я свернула им шеи, — злобно улыбнулась Сабина, подходя к ним. Вампиры иногда могут быть такой легкой добычей. — Тебе нужна ведьма. — Весь ваш ковен потерял магию, — пробормотал Марсель. Бонни оказала ему услугу в этом отношении. Ковен Французского квартала всегда доставлял ему больше всего хлопот. — Я — нет, — по щелчку ее пальцев все двери и окна закрылись и зажегся свет. Тьерри ахнул. Марсель напрягся, готовый к нападению. — У тебя все еще есть магия, — Тьерри не мог в это поверить. Кэти сказала, что все ведьмы из их ковена потеряли магию. Так почему же Сабина этого не сделала? — Что за черт?! — Как это возможно? — нахмурившись, спросил Киран. — И зачем тебе это знать? — Сабина взглянула на него, прежде чем снова обратить внимание на Марселя. — У меня есть к тебе предложение. — Неужели? — Марселю не понравился блеск в ее глазах. Но ему было любопытно, что она хотела сказать. — Я знаю, как уничтожить Майклсонов, — уверенно сказала Сабина. — Ты хочешь убрать их со своего пути так же сильно, как и я, так почему бы нам не объединиться? Марсель скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на нее. — И что бы ты хотела взамен? Сабина ухмыльнулась, подходя еще ближе, остановившись всего в нескольких дюймах от Марселя. — Ты можешь делать с Клаусом и его братом и сестрой все, что захочешь, — пробормотала она, сверля его взглядом, в то время как ее красные губы изогнулись в злой усмешке. В ней было что-то такое. Когда их взгляды встретились, Марсель не мог не задаться вопросом, кем на самом деле была эта женщина. — Единственный, кто мне нужен, — это Бонни, — сказала Сабина. Ее глаза и лицо ничем не выдавали ее намерения. — Мы можем помочь друг другу, Марсель. Ты получишь Клауса, а я Бонни. — Зачем она тебе? — заинтригованно спросил Марсель. Сабина была могущественной ведьмой, она не нуждалась в Бонни. Чего он не знал? — Это мое дело, — загадочно ответила Сабина. Марсель молча разглядывал ее. Там должен был быть какой-то подвох, верно? Это не могло быть так просто, как говорила Сабина. Почему ему казалось, что она пытается его подставить? — Ты кажешься очень уверенной, — пробормотал он. — Ты действительно думаешь, что сможешь победить Клауса и его брата. — Да, — ответила Сабина. — Но для того, чтобы мой план сработал, мне понадобится твоя помощь. Тьерри и отец Киран встревоженно переглянулись. — Итак, что скажешь, Марсель Жерар, ты хочешь объединиться? «Не доверяй ей», — предупреждали его инстинкты, и все же, если бы она могла уничтожить Майклсонов, если бы она могла помочь ему вернуть Давину, это стоило бы риска, верно? — У меня нет времени, дорогой, — мрачно пробормотала Сабина. Марсель облизнул губы и нервно сглотнул. «Как там говорят? Враг моего врага — мой друг?»

***

— О Боже, — Бонни не знала, что сказать или как реагировать. Она в шоке уставилась на Клауса и положила дрожащую руку на живот, внезапно почувствовав тошноту. — Милая, — он коснулся ее плеча. Бонни вздрогнула и отстранилась от него. Закрытая связь помешала ей почувствовать резкую боль, пронзившую гибрида. Клаус наблюдал за ней в своей обычной манере, ожидая, что она что-нибудь скажет. Он испытывал смешанные эмоции. Когда он почувствовал намек на гнев, он приготовился к противостоянию. Бонни подавленно закрыла глаза. Конечно, она тоже видела некоторые из его воспоминаний. Например, когда он бегал в волчьей форме со своей стаей в минувшее полнолуние, но она была настолько поглощена удовольствием, что не обратила на это особого внимания. В отличие от него. Теперь он знал все. — Я не специально, — сказал Клаус. Зеленые глаза открылись и посмотрели на него в ответ. — Я знаю, — отчасти она злилась, думая, что он вторгся в ее личную жизнь, но Бонни понимала, что он не мог контролировать этот процесс. Она не могла винить его за это. Они также непроизвольно обменялись воспоминаниями в первое полнолуние, так что неудивительно, что это повторилось. — Я просто не знала, что ты это увидишь. — Теперь я понимаю, почему ты не хотела обсуждать его, — мягко сказал Клаус. Он жаждал пролить чью-то кровь при одной лишь мысли об этом сне, но знал, что должен держать свой нрав в узде. — Вот почему я закрыл от тебя свою сторону связи. Я не знал, как рассказать тебе о том, что я видел, — «и я также планировал, как убью его». — Не могу поверить, что ты все видел, я не… — она снова закрыла глаза. Рассказать ему о своем сне — это одно, но увидеть и прочувствовать — другое. Ей хотелось провалиться под землю. — Я не хотела, чтобы ты узнал вот так. Кончики пальцев с трепетом прошлись по ее щеке. — Посмотри на меня, Бонни, — его тон был мягким, нежным, как и его прикосновение. Было удивительно, как горячая ярость, которую он чувствовал внутри, могла растаять для нее, как снежинка на солнце. Сама того не желая, Бонни открыла глаза и посмотрела на него. — Я знаю, что это было не по-настоящему, — прошептала Бонни. — Я знаю, что это был сон, предупреждение, но страх, власть, которую он имеет надо мной… — это было трудно объяснить. Она даже сама не могла в этом разобраться. — Пробуждает во мне ужас, — Бонни прикусила губу и отвела взгляд от его лица. — Я чувствую, что это случится, и я не смогу это остановить, — наконец призналась она. Это то, что пугало ее больше всего, — ощущение, что ее сон был неизбежен. — Я клянусь, что этот сон никогда не сбудется, — сказал Клаус, держа ее за руку. Ее кожа была такой холодной. — Не давай обещаний, которые ты не можешь сдержать, — печально сказала Бонни. Она должна была подготовиться, на всякий случай… Клаус убрал руку с ее лица и, нахмурившись, посмотрел на нее. — Не говори так. — Бабушка сказала, что чем ярче сон, тем в большей опасности я нахожусь, — сказала ему Бонни. Она посмотрела вниз, на их соединенные руки. — Я чувствую, что падаю прямо в бездну тьмы, и я бессильна остановить это. Теперь ей было гораздо легче говорить об этом, когда между ними не осталось недомолвок. Пропасть между ними, казалось, медленно уменьшалась. Вместо того, чтобы идти в противоположные стороны, она и Клаус, казалось, снова двигались в одном направлении. Ей это нравилось. — Мы предотвратим это, — пообещал Клаус. Он не позволит никому причинить ей боль. — Как? — Бонни снова посмотрела ему в глаза. — Болота кишат волками, мы не знаем, кто он и где он. — Франко Наварро, — сказал Клаус с чистой, ничем не сдерживаемой ненавистью. Бонни замерла, услышав это имя. От его убийственного взгляда у нее по спине пробежала дрожь. — Он волк из твоего сна, я уверен в этом. — Как ты можешь быть уверен? — спросила Бонни. — Я попросил Анжелику сделать заклинание, — сообщил Клаус. — Я не рассказывал ей о твоем сне, — поспешил он успокоить, когда увидел выражение ее лица. — Это заклинание было создано дочерью Аяны. Анжелика увидела армию волков во главе с коричневым зверем с красными глазами из Батон-Руж. Бонни ахнула. Коричневый зверь с красными глазами, который в ее сне превратился в человека в маске. — Софи и ее сестра заключили сделку с Наварро, — сказала она, вспомнив, как эти волки напали на отца и как они помогли ведьмам похитить ее. Сердце забилось быстрее. Кусочки головоломки вставали на свои места. — Я убью его, — заявил Клаус. — Я не позволю ему прикоснуться к тебе и причинить боль. Я клянусь в этом, — Франко сначала будет иметь дело с ним, если хотел добраться до Бонни. И Клаус раздавит его, как ничтожного таракана. Бонни сжала его руку. У человека в маске теперь было имя. Впервые с тех пор, как ей приснился тот ужасный сон, тяжелые тучи обреченности над ее головой начали рассеиваться, и первые лучи солнечного света пробились сквозь него. Появилась надежда. Если бы они знали, кто он такой и где он, они могли бы остановить его. Они могли прикончить его еще до того, как у него появился шанс приблизиться к ней. Клаус бросил на нее понимающий взгляд. — У нас есть преимущество, Бонни. Мы можем остановить его. Мы остановим его. — Почему он хочет меня? — тихо спросила Бонни. — Я никогда не встречала его, почему? — она честно не могла понять, почему Франко Наварро испытывал к ней вожделение. — Он сумасшедший, — Клаусу было все равно, он знал, каковы были намерения Франко, и он позаботился бы о том, чтобы они никогда не осуществились. На мгновение воцарилась тишина, поскольку каждый из них погрузился в свои мысли. — Прости, что я не сказала тебе, — пробормотала она. Бонни даже не пыталась выяснить, кем был мужчина из ее сна. Она была так напугана и потратила столько времени, притворяясь, что это был просто сон. Как она могла быть такой глупой? Как она могла позволить своим страхам взять над ней верх? Клаус же все разузнал. Насколько все было бы проще, если бы она сразу ему доверилась. — Мне так жаль… Клаус наклонил голову, прижимаясь лбом к ее. Они стояли так близко, что их дыхание смешивалось, а тела сливались воедино. — Я не могла подобрать слов, — продолжила Бонни. — Я так боялась, притворялась, что это всего лишь сон. Это было так глупо, но мне было очень страшно, — в этом и крылась постыдная правда. Она могла встретиться лицом к лицу со смертельно опасной охотницей, она могла сразиться с целым ковеном ведьм и стать королевой собственной родословной, и все же какой-то сон превратил ее в испуганного ребенка. — Я ненавижу это, — призналась она. — Я ненавижу, какой ужас вызывает у меня этот сон, я ненавижу, какую власть он имеет надо мной. — Я знаю, — прошептал Клаус. Он был так зол из-за ее нежелания говорить о своём сне, но как только он увидел его, он понял. Этот кошмар травмировал ее. — Я должна была сказать тебе раньше, я… Клаус обхватил ее щеки и пристально посмотрел в глаза. — Сейчас не время для сожалений, любовь моя. Важно то, что мы можем предотвратить это. Бонни посмотрела ему в глаза. Вздох сорвался с ее губ, когда Клаус открыл свою сторону связи. Легкая дрожь пробежала по всему телу, когда его эмоции захлестнули ее. — У тебя уже есть план, — поняла она. Губы Клауса изогнулись в знакомой ухмылке. — Охота началась, — его глаза загорелись чистым золотом. — Я принесу тебе его голову на серебряном блюде, — пообещал он. Бонни вздрогнула, невольно задаваясь вопросом, насколько она извращена, раз почувствовала возбуждение от его слов. Вирджиния Стефан и Деймон терпеливо ждали, пока ведьмак сотворит заклинание. Его бабушка была в долгу перед Деймоном, поэтому Сальваторе к нему обратились. Стол был окружен белыми горящими свечами, а посередине лежала фотография Бонни и Кэролайн в форме чирлидерш. Мужчина тихо бормотал заклинание, закрыв глаза, держа руки над карточкой. Фотография вспыхнула пламенем, и он зашипел от боли. Мужчина открыл глаза, рвано дыша, из носа потекла кровь. — Ты нашел их? — спросил Деймон. — Девушка-вампир находится в Батон-Руж, в камере, в особняке, — ответил ведьмак, вытаскивая из кармана носовой платок. — Удачи в попытке попасть туда. — Что это должно означать? — спросил Стефан. Ему не понравился его тон. — Это территория оборотней, — пояснил мужчина, вытирая кровь с носа. — Любой вампир, который пересекает границу, умирает. Братья Наварро ненавидят вампиров. Стефан и Деймон обеспокоенно переглянулись. Они слышали о Наварро мимоходом, когда искали Елену. Ходили слухи, что они были самой большой стаей волков в мире. — Что насчет Бонни? — спросил Деймон, снова поворачиваясь лицом к ведьмаку. — Где она? — он пытался дозвониться ей на мобильный, но каждый гребаный раз его перебрасывало на голосовую почту. Он даже пытался дозвониться до Мэтта, но снова никто не ответил. По словам ее отца, Бонни, Мэтт и Ребекка путешествовали по Европе. Деймон надеялся, что это неправда, они нуждались в Бонни больше, чем когда-либо. — Эта девушка защищена могущественной магией, — сказал ведьмак, нахмурившись. Его голова раскалывалась от боли, когда он пытался определить ее местоположение. — Я не смог ее найти. — Фантастика, — сердито плюнул Деймон, вставая. — По крайней мере, мы знаем, где Кэролайн, — сказал Стефан, когда они направились к выходу, не потрудившись сказать спасибо. — Она ведьма Беннет, не так ли? Голос мужчины остановил обоих братьев. Они повернулись к нему лицом. — До меня дошли слухи о ведьме Беннет в Новом Орлеане… С ней лучше не связываться, — от того, что он узнал, у него по спине пробежал холодок. — Новый Орлеан, — прошептал Стефан. Когда-то давным-давно первородные жили в Новом Орлеане, он узнал это, когда был с ними в Чикаго. Может ли Бонни быть там с ними? Деймон прищурился. — Что ты слышал? — Она сучка гибрида. Деймон сделал угрожающий шаг вперед, готовый напасть на мужчину за оскорбление Бонни, но Стефан встал на пути, не дав ему сделать какую-нибудь глупость. — Не надо, — он чувствовал всплеск магии чернокнижника, нападение на него не закончится для них хорошо. — Мы в расчёте. Убирайтесь к черту. Он даже не дал им возможность выйти самим, он просто вышвырнул их за дверь с помощью магии, впечатав в машину, припаркованную перед магазином. — Сукин сын, — выругался Деймон. — Что мы будем делать? — спросил Стефан, когда двое поднялись на ноги. Деймон посмотрел на младшего брата. — Мы отправляемся в путешествие, брат. — А Елена? — спросил Стефан, идя рядом с ним. Они оставили Елену запертой в подвале пансионата. — С ней все будет в порядке. Я позвоню Лиз и попрошу ее время от времени давать Елене немного крови, нам нужно найти Бонни, — сказал Деймон, вытаскивая ключи от машины. — Мы заберем Бонни, она поможет нам спасти Кэролайн и вразумит Елену. Таков был его план. Стефан нахмурился, садясь на пассажирское сиденье. Почему-то он не думал, что это будет так просто, как рассчитывал Деймон. — Новый Орлеан, мы едем, — пробормотал Деймон, выезжая со стоянки.