Crimson Peak

Клаус, Элайджа и Ребекка собрались в кабинете. Они сели за маленький круглый столик у окна. Элайджа наполнил три бокала бурбоном, пока Клаус рассказывал им о том, что увидела Анжелика с помощью заклинания Алины. Для первородных война не была чем-то необычным или новым. За тысячу лет они столкнулись с бесчисленными врагами и поучаствовали во многих битвах. Однако эта война должна была изменить сверхъестественный мир, и им нужно было не только выжить, но и сохранить свою власть. — Ты уверен, что волк — это Франко? — спросила Ребекка, скрещивая ноги. — Он лидер стаи Наварро, любит называть себя Альфой Альф. Анжелика увидела коричневого зверя с красными глазами, ведущего армию волков, — мрачно ответил Клаус, откидываясь на спинку стула. — Бонни также видела сны о волке с красными глазами. Я не сомневаюсь, что это он, — гибрид едва сдерживался, чтобы не помчаться прямо в Батон-Руж и не перегрызть ему горло. Каждый раз, когда он думал о Франко Наварро, его кровь закипала от ярости. — Их люди также помогли Джейн-Энн и Софи похитить Бонни, помните? Ребекка и Элайджа обеспокоенно переглянулись. Они знали, что к снам ведьмы нельзя относиться легкомысленно. — Какого рода сны? — с любопытством спросил Элайджа. Он сразу заметил убийственный взгляд брата и намек на гнев в его голосе. — Все, что тебе нужно знать, так это то, что он представляет угрозу для Бонни, — ответил Клаус, хватая бокал бурбона, который протянул ему Элайджа. — И для всех нас. — Ты думаешь, он сделает первый ход сейчас? — спросила Ребекка. — Стая Наварро всегда хотела иметь контроль над городом, они собрали самую большую армию волков за всю историю, но им еще предстоит выступить против Марселя и захватить Новый Орлеан… — Элайджа провел пальцами по краю бокала с задумчивым выражением лица. — Чего он ждет? — Гибрид, который присматривает за Тайлером в Батон-Руж, сообщил мне, что в особняке Наварро наблюдается странная активность, он видел пару, приходящую каждый день, — сообщил Клаус. — Он думает, что они ведьмы, — Нейт не был уверен, но пообещал разобраться. — Фантастика, — пробормотала Ребекка. Франко и его стая были проблемой. — Если с ними работают ведьмы, все может обернуться скверно. — Мы должны быть готовы к нападению, — сказал Клаус. — Не только Франко, но и Марселя, он в заговоре с лидером человеческой фракции, тем священником, который был на балу, — недавно один из вампиров так называемого короля города превратился в кучку пепла после попытки пересечь барьер, который защищал их дом. Марсель знал, где они живут, так что это был только вопрос времени, когда он попытается выманить их и забрать Давину. — И ты узнал это от другого шпиона? — Ребекка с усмешкой подняла бровь. — Джош — довольно преданный мне вампир, — сказал Клаус. Мальчик все это время доказывал свою полезность. Он еще не вошел в ближайшее окружение Марселя, но собирал интересную информацию, которую ежедневно передавал Клаусу. — Давина приняла предложение? — спросил Элайджа. Молодая ведьма все еще была заперта в хижине. Казалось, она не хотела торопиться и тщательно обдумывала условия Клауса. — Пока нет, — Давина все еще колебалась, но Клаус был уверен, что достаточно скоро она сдастся, а развивающаяся дружба с Белль тоже приносила пользу. — Она согласится, не сомневайтесь. Элайджа кивнул. — Мэр де Лафонтен на нашей стороне, другие семьи, близкие к власти, похоже, заинтересованы в смене правления. Многие встревожены растущим числом вампиров в городе. Их будет нетрудно переманить на нашу сторону, как только мы возьмем власть в свои руки. — Итак, главная проблема, как всегда, — это ведьмы, — пробормотала Ребекка, глядя на Клауса. — И Марсель и его армия, и клан Наварро, конечно, — затем она повернулась к Элайдже. — Не говоря уже о твоей сумасшедшей бывшей. Когда ты от нее избавишься? — ей никогда не нравилась Селеста Дюбуа, как и в принципе любая другая любовница брата. — Мы с Люси работаем над этим, — спокойно ответил Элайджа. — У меня есть план. Мне просто нужно проработать несколько деталей, прежде чем привести его в действие, — Элайджа не позволит Селесте строить козни против семьи. Ее игры должны были закончиться раз и навсегда. — Вы с Люси работаете над этим, — повторила Ребекка, и они с Клаусом понимающе переглянулись. — В одежде или без? — невинно спросила она. Элайджа бросил на нее недовольный взгляд. — Я отказываюсь отвечать. Ребекка и Клаус разразились смехом. — Значит, она тебе действительно нравится, — сказала Ребекка, пристально посмотрев на брата. Элайджа сделал глоток бурбона вместо ответа. Да, ему очень нравилась Люси, но он не собирался признаваться в этом вслух особенно своему брату и сестре. — Он как влюбленный школьник, — усмехнулся Клаус. — И кто мне это говорит? — парировал Элайджа. — Ты бы видел выражение своего лица каждый раз, когда Бонни входит в комнату. Клаус только ухмыльнулся. — По крайней мере, у меня есть девушка. Ты даже не сделал первого шага, — весело выпалил он в ответ. Было так очевидно, как сильно Элайджа и Люси нравились друг другу. Клаус и Бонни на самом деле поспорили, кто сделает первый шаг. Гибрид, конечно, с нетерпением ждал победы. — Ты влюбляешься в нее, признай это, — сказала Ребекка. — Может, наконец ты расслабишь булки. Первородный покачал головой в ответ на ее слова, но на его губах появился намек на улыбку. — Я весьма заинтригован, я признаю, — между ними происходило что-то такое… Элайджа нервничал и был взволнован возможностью большего, но не торопился и действовал осторожно. Сердце было таким нежным органом, что он не хотел отдавать его легко и снова обжечься. Ребекка ухмыльнулась, и даже у Клауса на губах появилась легкая улыбка. Независимо от того, как сильно Элайджа пытался притворяться безразличным, они оба знали, что он влюбился в Люси Беннет. После этого повисла тишина, они молча пили, каждый погруженный в свои мысли. За несколько недель, прошедших с момента их прибытия в Новый Орлеан, связь между Майклсонами стала сильнее, чем когда-либо. Между ними наконец была гармония. Впервые за много лет. — У Бонни завтра первый прием у доктора, — внезапно заговорил Клаус. Ленор позвонила им и сообщила о своей старой подруге, которая была акушеркой. Из-за особых обстоятельств она согласилась немедленно принять Бонни. Ребекка сразу же оживилась, ее глаза загорелись от радости. — Нет, Ребекка, ты не можешь пойти, — сказал Клаус, прежде чем она успела спросить. Ребекка надулась. — В Квартале? — с беспокойством спросил Элайджа. Он знал, что они не могли вечно держать беременность Бонни в секрете, но не хотел, чтобы Марсель или другие вампиры узнали о близнецах Майклсон. — Нет, в Ковингтоне, доктор — ведьма, — ответил Клаус. Он встретил одного из ее предков около столетия назад, они были сильными ведьмами. Ленор поклялась Бонни, что ей можно доверять, и Клаус, конечно же, уже накопал всю возможную информацию о докторе. — Я все еще не могу поверить, что ты станешь отцом, — тихо пробормотала Ребекка, изучая лицо брата. — Я всегда была той, кто хотел выйти замуж, завести детей… — на ее лице появилась печаль, когда она это говорила. Это были мечты в ее человеческие годы, и они на протяжении веков оставались с ней, даже с учетом того, что Ребекка знала, насколько они невозможны. Она всегда хотела, чтобы кто-то любил ее. Ребекка прикусила губу, думая о Мэтте, ее сердце воспарило от счастья. О детях, конечно, не могло быть и речи, но она чувствовала, что наконец-то нашла то, что искала, и Клаус тоже. — Ты понимаешь, какой прекрасный подарок преподнесла тебе судьба? — спросила Ребекка, не в силах сдержать эмоций в голосе. — Насколько драгоценны эти малыши? — Я знаю, — прошептал Клаус. Это было чудо. Иногда он тоже не мог поверить в реальность происходящего. В глубине души он знал, что не заслужил такого подарка. Клаус не мог не задаваться вопросом, поймет ли Бонни однажды, каким недостойным монстром он был, и оставит его, забрав с собой детей. Он знал, что не заслуживал ни их, ни ее. Он боялся того, что погубит их, как его отец поступил с ним, и что он потеряет их. Ребекка видела все противоречивые эмоции в его глазах. Она потянулась к его руке. — Это нормально — заботиться, Ник. Это нормально хотеть этого, любить их, любить ее, — сказала она ему с мягкой улыбкой, держа его руку в своей. — Это то, чего мы всегда хотели для тебя. — Мои враги увидят в них слабость, — тихо сказал он. «Любовь — величайшая слабость вампира», — однажды сказал он Элайдже. Клаус знал, что его враги захотят использовать его детей и даже Бонни, чтобы уничтожить его. Даже несмотря на то, что он не показывал этого, и Элайджа, и Ребекка могли сказать, что он боялся. Они хорошо его знали. Они знали, что он ужасно боялся потерять их. — Вовсе нет, — пробормотал Элайджа. — Они будут твоей силой, брат. Элайджа всегда верил в силу семьи, в то, что это была нерушимая связь и источник неизмеримой мощи. Если Клауса было не остановить, когда ему не за что было бороться, то теперь, когда у него есть Бонни и дети, которых он должен любить и защищать, он станет несокрушим. В этом Элайджа был уверен. — Семья — это сила, — повторила Ребекка слова, которые Элайджа любил им повторять. — Именно поэтому я собираюсь воскресить Кола, — выпалила она. — Мы на войне, и единственные вампиры, которым мы можем доверять, — это мы. Нам нужен наш брат. Элайджа и Клаус уставились на нее в шоке. — Ребекка, это… — начал Элайджа, но его перебил гибрид: — Ты считаешь, это возможно? — спросил Клаус, заинтригованный этой идеей. — Если гибрид может зачать чудо-детей с ведьмой, тогда нам не составит труда вернуть его с другой стороны, — ответила Ребекка. — Он наш брат. Наша семья не будет полноценной без него. Элайджа открыл было рот, но Ребекка одним взглядом заставила его молчать: — Вот что я хочу сделать… — она начала объяснять им план. Следующим утром — Софи, я серьезно, тебе нужно мне перезвонить. Это важно, — сердито сказала Кэти в телефон, направляясь к своему магазину. С прошлой ночи она пыталась дозвониться до Софи и выяснить, что, черт возьми, происходит. Тьерри сообщил ей, что Сабина все еще обладает магией, Кэти не могла в это поверить. Бонни забрала силы у всего ковена Французского квартала, так что что-то не сходилось. — Пожалуйста, перезвони мне. Мне нужно с тобой поговорить. Она повесила трубку, и у нее чуть не случился сердечный приступ, когда она заметила вампира, ожидающего ее возле магазина. Он определенно не был одним из парней Марселя. Кэти не видела его раньше. Высокий, хладнокровный и опасный — вот слова, которые пришли Кэти на ум, когда она посмотрела на красивого незнакомца. Она огляделась, пытаясь прикинуть, сможет ли сбежать до того, как он превратит ее в утреннюю трапезу. Губы вампира изогнулись в ухмылке. — Даже не думай об этом, — пробормотал он, угрожающе приближаясь. — Чего ты хочешь? — огрызнулась Кэти, пытаясь изобразить чувство уверенности, которым она не обладала, без магии она знала, что у нее нет шансов против него. Но она определенно собиралась попытаться сбежать. — Меня зовут Феликс, — сказал он. — У меня для тебя сообщение от Клауса. Кэти ахнула. Ей было интересно, когда гибрид свяжется с ней. Ее сердце забилось быстрее. Это был ее шанс. Она уже приняла решение, и теперь пришло время наконец-то сыграть активную роль. Она молилась своим умершим предкам, чтобы они защитили ее. — Хорошо, — сказала Кэти. Ее руки дрожали, когда она открывала дверь. — Входи. Феликс быстро вошел внутрь. Кэти оглядела и без того оживленные улицы Квартала, убедившись, что за ними не следили, прежде чем закрыть дверь и повернуться лицом к посыльному Клауса. — Говори.

***

— Ты уверен? — спросил Измаил Кэри. Он, Мила и его внук встретились в хижине Альфы. — Я говорю вам, в этом районе больше нет волков. Полумесяцы остались людьми после полнолуния. — Они сняли проклятие? — недоверчиво спросила Мила. Все они знали, что стая Полумесяца была проклята Марселем. Они были вынуждены оставаться в волчьем обличии, за исключением ночи полнолуния. — Я видел их около лагеря, — Кэри любил время от времени шпионить за ними. Ему не нравилось, что так близко от его стаи жила другая. Никогда не знаешь, что может случиться. Волки были очень территориальными. Он не хотел никаких неожиданных нападений на свою стаю. — Я видел их в человеческом обличье. Они свободны от проклятия, наложенного по приказу Марселя. Я уверен в этом. — Как это возможно? — спросил Измаил. Что еще более важно, кто помог им снять проклятие? Ведьма, без сомнения, но из какого из девяти ковенов и почему? Он не мог не быть подозрительным. В конце концов, это случилось именно в тот момент, когда между всеми сверхъестественными видами назревала вражда. Ни одна ведьма не стала бы помогать Полумесяцам без выгоды для себя. — Я поеду на плантацию и сообщу Клаусу, — сказал Кэри дедушке. Измаил кивнул. — Нам нужно нанести им визит, — им нужно было узнать, будут ли Полумесяцы друзьями или врагами в предстоящей войне. — Скажи Клаусу, что я организую встречу с Альфой стаи Полумесяца, нам нужно поговорить с ним, — надо было сообщить о союзе с Майклсонами и принадлежности Клауса к их роду. — Теперь, когда они свободны от проклятия, это только вопрос времени, когда они нападут на Марселя и попытаются захватить город, — Мила выглядела обеспокоенной. — Это хорошо, верно? — Кэри перевёл взгляд с дедушки на Милу. — Марсель — наш враг, если Полумесяцы избавятся от него, это будет хорошо для нас, — он не мог дождаться, когда этот сукин сын, напавший на его стаю, умрет. — Возможно… — пробормотал Измаил. Стая Полумесяца могла стать ценным союзником в грядущей войне или большой проблемой. В последнем случае им не удастся ничего сделать против них.

***

Бонни зевнула и нервно поерзала. Согласно навигатору, они были в пяти минутах езды от места назначения. — Ты в порядке? — спросил Клаус, взглянув в ее сторону, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — Хочу спать, — пробормотала Бонни, прежде чем уставиться в окно. Чем ближе они подъезжали, тем больше она волновалась. Несколько капель дождя упали на лобовое стекло, в то время как вдалеке послышался раскат грома. Утро было пасмурным и довольно прохладным. Они покинули плантацию вскоре после завтрака и отправились в Ковингтон, где у Бонни был запланирован ее первый прием в частной клинике. Им повезло, что Ленор знала ведьму, которая была гинекологом и, к счастью, не была связана ни с одним из ковенов в Новом Орлеане. Бонни очень нервничала. Она почти не спала прошлой ночью, ворочаясь с боку на бок до раннего утра. Кончилось тем, что она пошла в кабинет Клауса и смотрела, как он рисует, пока не заснула. Даже сейчас она не находила себе места, в голове крутилось множество вопросов. — Ты нервничаешь, — прокомментировал Клаус, не отрывая глаз от дороги. — А что, если что-то окажется не так? — внезапно спросила Бонни. Клаус нахмурился. — Я должна была записаться к врачу, как только узнала, что беременна. Я не должна была ждать так долго, и я часто пользовалась магией… что, если это навредило детям, что, если… — Все будет хорошо, любимая, — прервал Клаус ее нервную болтовню. Он протянул руку и взял ее ладонь в свою. — Не волнуйся. Он нежно сжал ее пальцы. Его прикосновение было теплым и успокаивающим, и это помогло снять напряжение. Бонни коснулась своего живота свободной рукой. — Ты прав, я не должна так думать, — она бы свела себя с ума, если бы продолжала думать об этом. Но она не могла не беспокоиться, ее беременность не была нормальной. Близнецы могли залечить ее раны и проявлять магию из утробы матери, не говоря уже о том, что они сделали с гибридом Клауса. Даже по сверхъестественным меркам она знала, что эта беременность была особенной. Она боялась, что врач скажет им, что с их детьми что-то не так. «Все будет хорошо», — подумала Бонни, делая все возможное, чтобы успокоить свои нервы. Она повернулась и посмотрела на Клауса. Он выглядел спокойным и расслабленным, но Бонни могла почувствовать лёгкое беспокойство и нервозность, исходящие от него. С момента их разговора прошлой ночью связь между ними была открыта с обеих сторон. Облако напряжения, которое висело над ними, наконец-то рассеялось. Отношения между ними были замечательными, на самом деле лучше, чем когда-либо. Бонни улыбнулась, глядя на него. Руку на ее животе покалывало, и она не смогла удержаться от хихиканья. — Что? — спросил Клаус, бросив быстрый взгляд в ее сторону. — Я чувствую их магию, — ответила Бонни. Ее мать тоже почувствовала магию близнецов. Ей стало интересно, мог ли это сделать Клаус. Она отпустила его руку, прежде чем потянуть к своему животу. Бонни уставилась на него в ожидании. Клаус не отрывал глаз от дороги, его ладонь покоилась на ее животе. Секунду спустя он ахнул и повернулся, потрясенно посмотрев на нее. — Ты почувствовал это, не так ли? — Легкое покалывание, — пробормотал он. Клаус не мог не испытывать гордости. Его дети были бесспорно могущественны. Бонни ухмыльнулась. — Они — нечто особенное, не так ли? — она положила свою ладонь поверх руки Клауса. — Ну, учитывая, кто их родители… — Клаус ухмыльнулся. Бонни улыбнулась. Остаток пути они провели в тишине, каждый погружен в свои мысли. Но Клаус продолжал нежно поглаживать ее живот, в то время как Бонни счастливо улыбалась. Через несколько минут Клаус заглушил двигатель. — Мы на месте, — пробормотал он, прежде чем открыть дверь и выйти из машины. Бонни вскочила со своего места, когда он внезапно появился рядом с ней, открывая для нее пассажирскую дверь. «Вампиры и их суперскорость», — подумала девушка, выходя на улицу. Она плотнее запахнула темно-серый кардиган, когда в ее сторону подул холодный ветерок. — Ты готова? — спросил Клаус, беря ее за руку. Бонни кивнула, глядя на четырехэтажное здание. Она нежно сжала его руку и нервно улыбнулась: — Да, пошли. Вместе, держась за руки, они вошли в частную клинику.

***

Доктор Реджина Мэйфейр была элегантной женщиной лет сорока с небольшим примерно одного роста с Бонни. Ее темные волосы были собраны в тугой пучок, а мягкая улыбка украшала круглое лицо, когда она тепло поприветствовала пару. Бонни заметила огонек в ее ярко-голубых глазах даже за оправой очков. Она дарила чувство спокойствия. — Пожалуйста, присаживайся, — сказала она, впуская в свой кабинет. Бонни села в кожаное кресло перед столом доктора Мэйфейр, в то время как Клаус занял место рядом с ней. Они оба оглядели офис, замечая различные дипломы и награды, висящие на стенах, а также плакаты с рисунками младенцев и информацией, связанной с беременностью. — Ленор сказала вам… — нервно начала Бонни. — Она сказала мне, что вы ждете близнецов и что отец — гибрид, — доктор Мэйфейр села за свой стол и внимательно изучила их обоих. При других обстоятельствах первым вопросом, сорвавшимся с ее уст, был бы о том, уверена ли Бонни в том, кто является отцом. Но Ленор поклялась, что это Клаус Майклсон, и у Реджины не было причин сомневаться в подруге. — У меня раньше не было подобного случая в практике, — призналась она. — Итак, начнем с того, что я задам вам много вопросов, хорошо? — Хорошо, — согласилась Бонни. Эбби предупредила ее, что ее первый прием будет самым долгим. — Вы понимаете необходимость осторожности в этом вопросе, не так ли? — спросил Клаус довольно холодным тоном. Угроза была очень скрытой, но тем не менее понятной для женщины. Бонни укоризненно посмотрела на него. Только Клаус мог так изощренно угрожать врачу, когда прием только начался. Майклсон проигнорировал ее взгляд, не сводя глаз с доктора. Женщина посмотрела ему прямо в глаза: — Даю вам слово, что все, что мы обсудим на этом и других приемах, останется между нами. За двадцать с лишним лет моей работы я имела дело со многими сверхъестественными существами и никогда никому не разглашала информацию, — это было частью ее клятвы как врача хранить молчание в отношении своих пациентов. Клаус кивнул. Он знал о ее репутации. В тот момент, когда Ленор порекомендовала ее Бонни, информаторы Клауса составили полное досье, начиная с ее юности, заканчивая недолгим браком, двумя детьми и даже любовником, с которым она жила последние пять лет. Она была одной из лучших в своей области, и ее пациенты высоко о ней отзывались. Женщина также происходила из родословной могущественных и уважаемых ведьм. Доктор Мэйфейр достала блокнот и ручку. — Первое, что я хочу у вас спросить, была ли эта беременность вызвана естественным путем или была задействована магия? — Это было незапланированно, — честно призналась Бонни. Секс с Клаусом после выпускного вечера был абсолютной неожиданностью. — Магия не была задействована, — она сделала паузу. — Ну, я пользовалась ей ранее той ночью. И давайте на «ты»? Доктор Мэйфейр кивнула и сделала несколько пометок. — Как часто ты использовала магию с тех пор, как узнала, что беременна? — Часто, — Бонни вспомнила все случаи, когда ей приходилось использовать магию, особенно с тех пор, как они прибыли в Новый Орлеан. — Как ты себя чувствуешь после этого? — Я чувствую себя прекрасно, — Бонни взглянула на Клауса, прежде чем снова повернуться к доктору Мэйфейр. — Два дня назад я выполнила очень сложное заклинание, и после этого почувствовала усталость, но она довольно быстро прошла, — к тому времени, когда она встретила Клауса в его волчьем обличье на поляне, она была совсем не уставшей. — Были ли головокружения, носовые кровотечения или судороги во время или после использования магией? — Лишь иногда легкая тошнота, — сказала она доктору, вспоминая ночь бала. — Мне нельзя использовать магию? — испуганно спросила Бонни. Неужели она неосознанно причиняла боль своим детям, когда выполняла заклинания? Ее сердце сжалось при мысли о том, что это окажется правдой. Бонни сразу подумала о том, как победила охотницу, как исцеляла пострадавших на балу, о битве в санатории, о заклинании призыва клана. «О Боже, что я наделала?» — с тревогой подумала она. — Каждая беременность отличается, — сказала доктор Мэйфейр, отрываясь от записей. — У меня были ведьмы, которые не могли колдовать во время беременности. Их силы блокируются на время вынашивания ребенка. — Почему это? — заинтригованно спросила Бонни. — Мы не знаем, почему это происходит, — сказала женщина. — Некоторые ведьмы наоборот становятся сильнее во время беременности, потом у кого-то это проходит после родов, а у других данный эффект сохраняется, — объяснила она. — У меня однажды была ведьма, ее ребенок был сифоном, он буквально высасывал из нее магию и жизнь, это была очень сложная беременность, — ей пришлось родить раньше срока, потому что ребенок убивал мать еще в утробе. — Как я уже сказала, каждая беременность ведьмы отличается. Иногда это зависит от того, какую магию ты практикуешь. — Что ты имеешь в виду? — одновременно спросили Бонни и Клаус. — Практика чрезвычайно темной магии во время беременности может подвергнуть ребенка риску. Бонни прикусила нижнюю губу. Она практиковала экспрессию, которая считалась настолько тёмной и могущественной силой, что некоторые ведьмы даже дискредитировали ее как вид магии. — Ты должна знать свои пределы, — продолжила доктор Мэйфейр, возвращая внимание Бонни. — Похоже, беременность не повлияла на твою магию, и это очень хорошо. — Значит, я могу колдовать? — спросила Бонни. — Да, — ответила Мэйфейр. — Однако со временем все может измениться. Я посоветую тебе быть осторожной и следить за любыми внезапными изменениями, которые могут произойти во время или после практики магии. Не заставляй себя, когда твое тело сопротивляется. Бонни кивнула. — Ты заметила что-нибудь необычное с тех пор, как забеременела? — мягко спросила доктор Мэйфейр. — Я стала очень быстро исцеляться, вернее близнецы исцеляют меня, — призналась Бонни. — Она исцеляется со скоростью вампира, — добавил Клаус. - И не просто как обычный вампир, а как первородный. — Понятно, — пробормотала женщина, записывая все. Она внимательно посмотрела на Бонни. — У тебя появилось внезапное желание выпить крови? — она не могла не задаться вопросом, сколько вампирской природы их отца унаследовали близнецы. — Нет, — честно ответила Бонни. Ну, по правде говоря, ей нравилось пить кровь Клауса. Она привыкла к ее богатому, насыщенному вкусу. Не говоря уже о том, что времена, когда они пили одновременно кровь друг друга, дарили приятные ощущения. — Но иногда я пью кровь Клауса. — Я полагаю, ты тоже пьешь ее кровь, — доктор Мэйфейр повернулась к Клаусу. Гибрид кивнул. Обмен кровью был интимным актом для вампиров. Кровь и секс чаще всего шли рука об руку. В его случае, обмен кровью с Бонни сформировал неразрывную связь между ними в первую совместную ночь. — Какие-нибудь побочные эффекты? — спросила она с любопытством. Бонни и Клаус переглянулись. Насколько им было известно, у Майклсона не было никаких побочных эффектов. Он был в полном порядке после кормления. Но они оба вспомнили о Брайане, гибриде, который был отравлен после нападения на нее. — Насколько нам известно, нет, — легко солгал Клаус. На данный момент он предпочел бы сохранить эту информацию в секрете, так как она могла стать опасной, если бы попала не в те руки. Доктор Мэйфейр отложила ручку: — Вы оба взрослые люди, я не возьму на себя смелость указывать вам, что вы должны или не должны делать в своей спальне, — она переводила взгляд с одного на другого. — Я надеюсь, что вы понимаете, что нужно быть осторожными, дабы не навредить вашим детям. Они оба кивнули. Бонни полностью доверяла Клаусу. Когда он пил ее кровь, он не брал слишком много. Всего лишь раз он не сдержался, это было в Санатории, когда он был ослаблен и умирал от голода из-за кинжала в груди. Но даже тогда он смог остановиться. — Теперь давайте перейдем к более рутинным вопросам, — сказала доктор Мэйфейр с улыбкой. — Когда у тебя была последняя менструация? — За несколько дней до того, как мы… — Бонни замолчала, нахмурившись. — Я не могу вспомнить точный день. Мне жаль… — Все в порядке, — сказала доктор Мэйфейр, продолжая делать заметки. — Ты была беременна раньше? — Нет. И так начался длинный список вопросов, касающихся здоровья Бонни. Доктор Мэйфейр расспросила ее о привычках, которые могли повлиять на ее беременность, таких как употребление алкоголя или курение, о ее истории болезни и ее семьи. Она даже задала Клаусу несколько вопросов, и тот ответил так, как смог. Доктор Мэйфейр также рассказала о генетическом тестировании, скрининге, которые могли бы определить, есть ли у детей какие-либо врожденные дефекты, генетические нарушения. Бонни нервно кивнула. Она и не подозревала, что столько можно было узнать о детях еще до того, как они родятся. Она держала одну руку на животе, а другой - Клауса, покорно слушая доктора. После примерно часового разговора они перешли в смотровую комнату по соседству. Бонни сдала кровь и мочу, а также ей измерили рост, вес и давление. Доктор Мэйфейр осмотрела ее тело, глаза, горло, послушала легкие, проверила грудь и живот. — Их магия активна, — ошеломленно пробормотала она, коснувшись живота Бонни и почувствовав силу близнецов. — Да… — Бонни застенчиво улыбнулась. — Что-то не так? — спросил Клаус, заметив хмурое выражение лица женщины. — Это небольшое осложнение, — честно ответила доктор Мэйфейр. Подушечки ее пальцев покалывало от невероятной энергии, исходящей от живота Бонни. За долгие годы работы акушеркой у нее был только один пациент, у которого ребенок проявлял магию в утробе матери, и это было почти десять лет назад. — Почему? — нервно спросила Бонни. — Магия из утробы матери чрезвычайно редка, — ответила она. — Дети ведьм проявляют свои способности примерно в год. И в твоем случае есть риск, что ты можешь случайно подключиться к их магии. А это плохо, если ваша магия смешается, — объяснила она. — Магия сказывается на теле, и, в отличие от тебя, дети все еще растут и развиваются, — она перевела взгляд с Бонни на Клауса. — При выполнении сложного заклинания ты можешь неосознанно воспользоваться их силой и причинить им серьезный вред. Бонни побледнела. — Все в порядке, милая, — нежно сказал Клаус, беря ее за руку. Он казался спокойным, но все его тело напряглось от слов доктора. Он так гордился тем, что их близнецы уже обладали магией, ему даже в голову не приходило, что это может быть опасно для них. — Тебе нужно расслабиться, Бонни, — мягко сказала доктор Мэйфейр, кладя руку ей на плечо. Бонни была удивлена спокойствием, которое нахлынуло на нее. Она сразу же расслабилась. Это было довольно странно. Только что она была в панике из-за слов врача, а в следующий момент почувствовала себя предельно спокойной. — Ты эмпат, — понял Клаус, посмотрев на доктора. — Да, — призналась женщина, взглянув в его сторону, прежде чем снова повернуться к Бонни. — Я не хочу, чтобы ты изводила себя. Есть и плюсы. — Да? — Бонни не казалась уверенной в этом. — Их магия чрезвычайно сильна, и это хорошо, потому что так будет легче отличить твою магию от их, — объяснила она. — У каждой ведьмы есть уникальная магическая подпись, даже у тех, кто принадлежит к одной родословной. Я могу научить тебя различать свою магию и детей. Бонни кивнула. — Поможет ли наличие вампирской крови в их организме? — внезапно спросил Клаус. — Абсолютно, — ответил доктор Мэйфейр. — Она сделает их сильнее. — Видишь? — сказал Клаус Бонни. — Все будет хорошо, любимая. Бонни сжала его руку, надеясь, что он прав. Она не хотела подвергать риску их детей. Доктор Мэйфейр продолжила проверку, которая включала осмотр органов малого таза. Это немного смутило Бонни, ведь Клаус остался в кабинете. Но гибрид воспринял все это спокойно и был чрезвычайно невозмутим, словно проходил через это ежедневно. Момент, которого Бонни ждала с тех пор, как записалась на прием, наконец наступил. Она легла на кушетку, внутри бушевал ураган эмоций, пока доктор Мэйфейр устанавливала необходимое оборудование. Клаус сидел рядом с ней, крепко держа за руку, что дало Бонни понять, насколько он на самом деле нервничал. Она также чувствовала это через связь, даже если он этого не показывал. Бонни вздрогнула, когда доктор Мэйфейр осторожно нанесла тонкий слой геля на живот. — Холодно, — пробормотала она, когда Клаус посмотрел на нее с беспокойством. — Давайте посмотрим на малышей, — доктор Мэйфейр взяла датчик и приложила его к животу Бонни. Экран замерцал, и все они обратили внимание на монитор. Бонни прищурилась, пытаясь разглядеть детали. — Вот первый, — сказала доктор Мэйфейр, проводя датчиком по животу. — Смотрите, это голова, — она указала пальцем, поскольку изображение было не очень понятным. — Вот ручки, ножки… — она переместила трансдюсор вправо. — А вот и другой малыш, — еще раз она указала на голову, руки и ноги. Бонни уставилась на монитор в ошеломленном молчании. Она не могла в это поверить. Она видела их, своих детей. На ее лице была счастливая улыбка, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Клауса. Гибрид был очарован изображением на мониторе, он четко видел очертания малышей. Почувствовав на себе взгляд Бонни, он повернулся к ней и улыбнулся. — Это удивительно, не так ли? — прошептала девушка, крепко сжимая его руку и поворачиваясь, чтобы снова посмотреть на экран. Клаус кивнул. Его горло сжалось от эмоций, когда он снова повернулся и посмотрел на детей. — Видите эту мембрану между ними? — указала доктор Мэйфейр. — Это означает, что у каждого близнеца есть своя плацента и амниотический мешок. Это лучший вариант. — Значит, они не идентичны? — спросила Бонни. — Нет. Они разнояйцевые, возможно, даже разнополые, — сказала женщина. — Это означает, что одновременно были выпущены две яйцеклетки и оплодотворены двумя сперматозоидами, — объяснила она. — Я пока не могу сказать вам пол, но они выглядят великолепно, давайте послушаем их сердцебиение? — и она нажала на кнопку. Слезы затуманили зрение Бонни, когда она услышала его. Сначала им включили сердечко одного малыша, а потом другого. Бонни не могла ничего сказать. Она не могла найти слов, чтобы описать, насколько невероятным был момент, когда она впервые услышала сердцебиение своих детей. Для ее ушей это был самый красивый, удивительный звук во всем мире. Клаус улыбнулся ей и поцеловал в лоб. Он слышал их сердцебиение каждый день, так что для него в этом не было ничего нового. Но увидеть детей на экране было совершенно другим. невероятным опытом. Он не мог оторвать глаз от монитора. — Они такие крошечные, — пробормотала Бонни. Но они были прекрасны, совершенны и так любимы. Выражение лица Клауса было тем, что она запомнит на долгие годы. Бонни не могла удержаться от улыбки, он выглядел таким счастливым. Она снова повернулась к монитору и ахнула. — Он двигался! — взволнованно сказала она. — Ты видел? — она не могла в это поверить. Один из них пошевелился. — Да, он шевелится, — сказала доктор Мэйфейр, начав снимать измерения. — Они оба шевелятся! — сказал Клаус. На его лице была счастливая улыбка, когда он посмотрел на Бонни. — Я не чувствую, как они двигаются, — сказала Бонни. — Дети начинают двигаться задолго до того, как ты это почувствуешь, — сказала доктор, начиная печатать снимки. — Пока ещё рано. — О, — Бонни зачарованно наблюдала, как близнецы шевелились. Это было невероятно — наконец-то увидеть, как эти два крошечных существа растут у нее в животе. Ее сердце забилось сильнее. Они были такими драгоценными. Она все еще не могла поверить, что они с Клаусом создали что-то настолько прекрасное. — Все хорошо? — спросила Бонни. — Да, — ответила доктор с улыбкой. — Сердцебиение сильное, в норме, и все параметры соответствуют сроку. У вас двое красивых и здоровых малышей, Бонни. — Видишь? — сказал Клаус, сжимая ее руку. — Не о чем было беспокоиться, — он был уверен, что все будет хорошо, но подтверждение доктора успокоило все страхи. Бонни улыбнулась. Она наконец почувствовала себя счастливой. — Ты на одиннадцатой неделе беременности. Первый триместр уже почти позади, — сообщила доктор Мэйфейр. — И предполагаемая дата родов — четырнадцатое февраля. Однако, поскольку ты носишь близнецов, они могут родиться немного раньше. — День святого Валентина! — осознала Бонни с глупой улыбкой. Ей не терпелось рассказать Ребекке и Люси. Она чувствовала себя такой взволнованной. Она протянула руку и зацепила пальцами свисающие ожерелья Клауса, притянув его за них для поцелуя. Клаус подчинился без вопросов, целуя ее в ответ с бесконечной нежностью. Доктор Мэйфейр улыбнулась, прежде чем перейти в другой конец комнаты, чтобы взять напечатанные снимки УЗИ. Клаус и Бонни ничего не заметили, продолжая целоваться. Они оба были так безмерно счастливы. В тот момент ничто не имело значения.

***

Мэтт и Ребекка помогли Анжелике подготовить все для заклинания, чтобы вызвать Кола. Темноволосая ведьма сидела на полу, окруженная белыми свечами. Последние несколько часов она провела за изучением заклинания. Ей нужно было предельно сконцентрироваться, чтобы все получилось и ей удалось вызвать дух Кола с другой стороны. — Это дневное кольцо Кола, — сказала Ребекка, передавая украшение Анжелике. — Он носил его тысячу лет. — Добавь своей крови, — попросила ведьма, держа кольцо обеими руками. Кровь была самым мощным ингредиентом в любом заклинании или ритуале. — Так будет легче связаться с ним. Ребекка прокусила тыльную сторону ладони, и пару темно-бордовых капель упало на кольцо Кола. Анжелика сомкнула руки и начала произносить заклинание. Свечи сразу же загорелись. Ребекка глубоко вздохнула и отступила на несколько шагов назад. Она держала Мэтта за руку, пока они вдвоем ждали, когда заклинание подействует. «Пожалуйста, пусть это сработает», — просила про себя Ребекка. — «Пожалуйста…» Тишина и сосредоточенность Анжелики были нарушены, когда зазвонил мобильный Мэтта. Громкая трель зазвучала на всю гостиную. Ребекка бросила на него сердитый взгляд. — Прости, — пробормотал он. Парень нахмурился, когда увидел имя на экране. Деймон. Мэтт не видел и не разговаривал с ним с тех пор, как вампир похитил его. У него при об одном лишь упоминании возникало неприятное ощущение, поэтому он игнорировал все его звонки. Но вампир продолжал названивать. Донован вздохнул. — Привет, — наконец ответил Мэтт. — О, черт возьми, ты хоть представляешь, как долго я пытался дозвониться до тебя?! — рявкнул Деймон. — Я говорю как прилипчивая телка, но все же. — Чего ты хочешь, Деймон? Ребекка скривилась. — Мне нужно знать, где вы с Бонни. И не смей говорить мне, что в Европе, потому что я знаю, что это ложь. Я знаю, что вы в Новом Орлеане, — сердито сказал Деймон. — Я ничего тебе не скажу, — ответил Мэтт. На данный момент у Бонни хватало проблем, не говоря уже о том, что Клаус, вероятно, убил бы его, если бы он рассказал братьям Сальваторе, где они остановились. — Послушай, чудо-мальчик, это важно. — Иди к черту, — отрезал Мэтт, он был более чем готов повесить трубку, пока не услышал следующие слова Деймона. — Кэролайн похитили. — Что? — Мэтт замер. Ребекка закатила глаза. — Типично, — пробормотала она себе под нос. Кэролайн всегда была идеальной приманкой. — Так что, если ты не хочешь, чтобы блонди убила злая стая волков, я предлагаю тебе ответить на мой вопрос, — приказал Деймон. — Кэролайн похитили оборотни? — Мэтт пытался осмыслить все, что Деймон только что сказал ему. Что, черт возьми, произошло в Мистик-Фоллс с тех пор, как они с Бонни уехали? — Да, стаей Наварро или как их там, — пренебрежительно сказал Деймон. — Нам нужна помощь Бонни, чтобы найти ее. Ребекка повернулась в сторону Мэтта, услышав про Наварро. Из глаза встретились. Деймон, возможно, был невысокого мнения о волках Наварро, но Ребекка и Мэтт прекрасно знали о том, как они опасны. «О черт», — подумал Мэтт.

***

— Клаус, посмотри! — воскликнула Бонни, протягивая ему пару белых вязаных пинеток. — Они такие милые. После приема она проголодалась, поэтому Клаус отвез ее в торговый центр в нескольких кварталах от клиники. Поев, они побродили по бутикам и остановились у магазина детской одежды. Клаус с едва заметной улыбкой наблюдал, как Бонни ходит и радостно рассматривает детские вещички. Она выглядела такой счастливой и сияющей. Ее прием прошел хорошо, их близнецы были в порядке, и наконец девушка забыла про беспокойство и страх. — Ты только посмотри на это! — она схватила ярко-розовый комбинезон с вешалки и показала ему. — «Я милый. Мама — горячая штучка. Папа — счастливчик», — Бонни прочитала со смехом. — Мне нравится! — она определенно это купит. — И вот ещё, — Бонни взяла аналогичный комбинезон, но только синего цвета. — Я вполне согласен, — сказал Клаус с ухмылкой. — «Красивый, как папочка», — прочитала Бонни со смешком. — Я возьму их, — заявила она. Им нужно было купить много вещей для близнецов, и это казалось хорошим началом. Гибрид приподнял бровь. — Я думаю, нам нужно два синих. Бонни закатила глаза, прежде чем внимательно посмотреть на него. В ее зеленых глазах горело веселье. — Я думаю, у нас будут две девочки, — сказала она ему с гордостью. — Да? — губы Клауса дрогнули. — Или ты просто говоришь это, чтобы позлить меня? Бонни только улыбнулась, прежде чем вмиг стала серьезной. — Ты ведь не рассердишься, правда? — внезапно спросила она. — Если у нас будут две девочки? — он казался таким убежденным в том, что у них будут два сына, что она не могла не беспокоиться, что, если у них родятся девочки, он не только будет разочарован, но и, возможно, не захочет их. Выражение лица Клауса смягчилось. — Хоть я, несомненно, предпочел бы двух сыновей, — он знал, что было бы легче воспитывать мальчиков. Клаус научил бы их сражаться и охотиться, с двумя маленькими девочками он понятия не имел, что будет делать и сможет ли вообще найти общий язык. — Я не возражаю против двух маленьких девочек, — продолжил он, искренне улыбнувшись, когда посмотрел на девушку. — Две мини-Бонни с зелеными глазами и милыми улыбками, — несмотря на свои сомнения, он не мог не думать о том, какими милыми были бы две маленькие девочки. В этот момент Клаус осознал, что не имело значения, будут ли их дети мальчиками или девочками, он любил их. Он всегда будет лелеять их и защищать. Он с радостью отдал бы свою жизнь за них и за Бонни. Бонни засияла. Ее сердце растаяло от его слов и эмоций, передающихся через связь. — Тогда я возьму по две штуки, — она схватила с вешалки два голубых комбинезона и два розовых, а также две пары белых вязаных пинеток. Они были такими крошечными и мягкими. Она не могла не прослезиться. — Почему ты плачешь? — встревоженно спросил Клаус, увидев слезинку, скатившуюся по щеке. — Потому что… — нижняя губа Бонни задрожала. — Мы первый раз покупаем что-то для наших близнецов. Это важный момент, — ещё она наконец-то почувствовала, как сильно он любил и хотел детей. Клаус протянул руку, нежно вытирая слезу с ее щеки большим пальцем. — Слезы счастья, — пробормотала Бонни. — Ты счастлива? — он хотел, чтобы она всегда была счастлива, но… сможет ли он сделать ее счастливой? Демоны, которые мучили его тысячу лет, не успокаивались даже сейчас. — Несмотря на то, что… — несмотря на кровь, смерть и тьму, которые окружали их. Не говоря уже о войне, нависшей над их головами. — Да, — честно ответила Бонни, подходя к нему. — Я с тобой, — сказала она, протянув руку и коснувшись его щеки. — Ты и наши дети — мое счастье. В его глазах промелькнуло что-то, что она не смогла бы описать. Клаус обнял ведьму за талию и притянул к себе и нежно обхватил ее лицо другой рукой, слегка приподняв за подбородок, когда наклонился и захватил губы в сладком поцелуе. Бонни вздохнула, наслаждаясь ощущением его мягких губ и лёгкой щекоткой от его щетины, когда они целовались медленно, чувственно. Она держала одну руку на его лице, а в другой — одежду близнецов. Они целовались и целовались, не заботясь о том, где они находятся и кто может их увидеть. Какой бы сумасшедшей ни была их жизнь, Бонни не изменила бы ничего ни за что на свете.

***

Тайлер настороженно наблюдал, как один из оборотней, Кристиан, лидер группы, наполнил шприц странной желтой жидкостью. Они находились в номере мотеля, недалеко от Французского квартала, и готовили все для выполнения задачи, поставленной Франко. — Так какой у нас план? — спросил Тайлер, садясь на одну из кроватей. Волк поместил шприц в маленькую черную коробочку. — План довольно прост, — сказал Кристиан, окидывая взглядом группу, прежде чем остановиться на Тайлере. — Ты заманишь ведьму в место по нашему выбору, мы вырубим ее и доставим Франко. — Звучит довольно просто, — пробормотал Дуэйн, стоя у окна. Волк ухмыльнулся. — Это довольно простой план. Тайлер — ключ к его успеху, — он внимательно посмотрел на гибрида. — Ты ее друг, я уверен, что ты сможешь убедить ее встретиться с тобой наедине, не то чтобы это имело значение, любой, кто придёт с ней, будет устранен. Тайлер тяжело сглотнул. — А если она не согласится встретиться со мной? — В таком случае тебе следует заняться подготовкой могилы для дорогой Кэролайн, — огрызнулся волк. — Я слышал, она крикунья. Тайлер зарычал, и его глаза вспыхнули желтым. Он немедленно встал, более чем готовый разорвать Кристиана на части. Волк только усмехнулся, явно позабавленный реакцией Тайлера. — Не делай глупостей, — сказал Шон, вставая между Тайлером и Кристианом. Он был другом Локвуда, из стаи, которой тот помогал в Теннесси. — Давай, чувак, — сказал другой волк. — Ты поклялся в верности Франко, ты один из нас или нет? — с тех пор, как началась эта миссия, Тайлер неохотно выполнял приказы, все подвергал сомнению и вел себя просто странно. Волки заметили это и не могли не беспокоится о его лояльности. — Заткнись, — Тайлер свирепо посмотрел на него. Никто из них не мог понять, через что он проходил. Кэролайн была его девушкой, Бонни была его другом. Он понятия не имел, что ему делать. — А если гибрид будет с ней? — спросил Дуэйн, привлекая всеобщее внимание. — Что тогда? — Тайлер позаботится о том, чтобы этого не случилось, — уверенно ответил Кристиан. — Как я уже сказал, успех этого плана зависит от него. — На карту поставлены наши жизни, — впервые заговорил другой волк, заместитель Кристиана. — Франко доверил нам очень важную миссию, вы поклялись ему в верности, и пришло время доказать это. Волки кивнули. Они все знали, на какой риск идут, вступая на территорию вампиров. Но они также знали, что должны доказать свою преданность Альфе. Тайлер откинулся на спинку кровати и уставился на свои руки. Он не мог выкинуть из головы Кэролайн. Громкие крики боли и синяки на ее теле он никогда не забудет. Тайлер мог только представить, что Франко сделает с ней, если он потерпит неудачу. И все же, как он мог выполнить свою миссию? Он чувствовал желание и необходимость защитить и спасти Кэролайн, но в то же время внушение Клауса управляло им. Слова, сказанные гибридом той ночью на складе, были выжжены в сознании Тайлера. Болезненное напоминание о контроле гибрида над ним. «С этого момента твоя воля принадлежит мне», — сказал Клаус, глядя Тайлеру в глаза. — «Ты будешь делать то, что я тебе скажу. С этого момента твоя верность принадлежит только мне». Тайлер вздрогнул. Он знал, что хотел сделать и что должен был сделать. Он поднял глаза и встретился взглядом с Кристианом. — Ты ведь не передумал? — спросил волк. Было что-то в его взгляде, странный блеск, который заставил Тайлера нервничать. — У меня не так уж много выбора, — огрызнулся он. — Нет. Немного, — ответил Кристиан с ухмылкой. Чего никто не знал (за исключением Кристиана, конечно) так это то, что за ними следовала другая группа волков и группа странников, которым была поручена та же миссия. У Франко был не только план по похищению Бонни, а ещё и другие. Если одна группа потерпит неудачу, другая возьмётся за дело. В конце концов, Франко всегда получал то, что хотел. И чего он хотел больше всего на свете, так это Бонни Беннет. Он получит ведьму так или иначе.

***

— Я не могу перестать смотреть на них, — пробормотала Бонни, проводя кончиками пальцев по сонограмме. — Я уже хочу показать Ребекке, Люси и маме, — они возвращались домой после чудесного дня, проведенного в торговом центре. — Ребекка, без сомнения, вставит их в рамку и повесит в гостиной, — пробормотал Клаус, поворачивая направо, к дому. — Я удивлен, что она не обрывает твой телефон, спрашивая, как прошёл приём. — Мой телефон быстро разряжается, наверное, что-то с аккумулятором, — сказала Бонни. Надо купить новый. — И она собиралась попробовать с Анжеликой призвать Кола, — Бонни отдала гримуар Аяны Ребекке ранее утром. В нем было заклинание, необходимое первородной, чтобы связаться с братом. Клаус кивнул. Ребекка сообщила ему и Элайдже о своем плане воскресить их брата. — Ты думаешь, это возможно? — тихо спросил он. Ребекка казалась такой уверенной. Бонни внимательно посмотрела на гибрида. — Восстановление его тела будет самой легкой частью, — прошептала она. — Это займет время, много земной магии и крови, но это возможно, — она сама восстановила частично обгоревшее тело Клауса после того, как Аларик заколол его белым дубом. — Однако вытащить его с другой стороны — это самая трудная часть. — Если другая сторона действительно находится на грани краха, это будет легче… — предположил Клаус. Заклинания, защищающие и отделяющие землю живых от другой стороны, стали слабее, это может сработать в их пользу. Бонни кивнула. — Кетсия убеждена, что кто-то хочет уничтожить другую сторону, — пробормотала она. — Странники. — Мы не нашли о них ничего существенного, — сказал Клаус. Он и Элайджа поручили своим людям разобраться в этом, но были найдены лишь какие-то слухи и доводы. Бонни положила снимки УЗИ в сумочку. В небе сверкнула молния, и по лобовому стеклу автомобиля застучал дождь. Стемнело. Она не могла удержаться от дрожи. Бонни не знала почему, но почувствовала тревогу, беспокойство. Чем ближе они подъезжали к плантации, тем сильнее она нервничала. «Что-то не так», — подумала она. — Какого хрена? — Клаус зашипел, когда машина остановилась. Мэтт нервно стоял за воротами, но глаза Бонни были прикованы не к нему. Нет, ее зеленые глаза сфокусировались на двух вампирах, стоящих рядом с ним. Что Деймон и Стефан здесь делали? Клаус выскочил из машины в мгновение ока. — Что, черт возьми, вы двое здесь делаете? — Нам нужно поговорить с Бонни, — спокойно ответил Стефан, засовывая руки в карманы джинсов. Последнее, чего он хотел, так это конфронтации с Клаусом, но им нужно было поговорить с Бонни. Деймон проигнорировал убийственный взгляд Клауса и сфокусировал свои голубые глаза на ведьме, которая как раз выходила из машины. Клаус повернулся к Мэтту. — Ты, — прошипел он. — Это важно, — быстро ответил человек. Клаус выглядел готовым убить его. — И я не приглашал их в дом, — пообещал он. — Что вы здесь делаете? — спросила Бонни, подходя к ним. Она была шокирована. Она не могла поверить, что они были здесь. Последнее, чего Бонни ожидала, вернувшись домой, — это увидеть Деймона и Стефана. — Что случилось? — она тут же добавила. Бонни знала, что Сальваторе приехали не проведать ее, а попросить о помощи. — Давно не виделись, — поприветствовал Деймон с ухмылкой и шагнул к ней. Клаус материализовался прямо рядом с Бонни, угрожающее рычание вырвалось из его горла. Золотой оттенок в его глазах сказал Деймону, что если он сделает еще один шаг, он будет мертв. «Чертов собственнический ублюдок», — сердито подумал Деймон. Но он все еще помнил его пальцы, сжимающие сердце, и слова, сказанные Клаусом при последней встрече. Он знал, что лучше не злить гибрида. Бонни инстинктивно положила руку на живот, действие, которое не осталось незамеченным обоими братьями. Стефан нахмурился. — Ты… — он не был уверен, но, казалось, он был округлым. Он повернулся к Мэтту, гадая, не играет ли его разум с ним злую шутку или что-то в этом роде, но тот кивнул, отвечая на невысказанный вопрос. У Стефана отвисла челюсть, когда он повернулся, шокировано посмотрев на Бонни. — Ты беременна? — выпалил он. Голова Деймона дернулась в его сторону, на его лице было написано замешательство, прежде чем он повернулся, чтобы еще раз посмотреть на Бонни. Наверняка он ослышался. Это было невозможно. Он нахмурился и посмотрел на девушку. Бонни взяла Клауса за руку. Она покинула Мистик-Фоллс, никому не сказав о своей беременности. Теперь ее секрет определенно был раскрыт. Взгляд Деймона медленно скользнул по ее взволнованному лицу, груди (которая казалась больше) и, наконец, опустился к животу, который сам ответил на его вопрос. Деймон Сальваторе редко терял дар речи, у него всегда вертелось на кончике языка саркастическое или забавное замечание, но в тот момент он не мог произнести ни единого слова. Его губы приоткрылись, а голубые глаза пригвоздили Бонни к месту. Бонни сжала руку Клауса, посмотрев на обоих братьев: — Да, я беременна, — ответила она. Можно было уронить иглу, и это было бы слышно в наступившей тишине. Долгое время казалось, что единственным звуком вокруг них были низкие раскаты грома и дикое биение сердца Бонни, сопровождаемое соответствующими трепетаниями в ее животе. Никто не пошевелился. Никто ничего не сказал. Мэтт нервно переводил взгляд с братьев Сальваторе на Бонни и Клауса, не зная, что делать. Он не мог не задаться вопросом, кто сделает первый шаг. Выражение лица Клауса было непроницаемым. Стефан переводил взгляд с пары на Деймона и обратно. Его разум все еще переваривал новости. Деймон болезненно сглотнул. — Пожалуйста, скажи мне, что там маленький Гилберт-младший? — умолял он, глядя в глаза Бонни. С этим он мог справиться. С другой стороны, альтернатива заставила его ужаснуться. Бонни покачала головой. Деймон закрыл глаза. Бонни носила ребенка Клауса. Он не знал почему, но чувствовал себя так, словно его только что пнули в живот.