Crimson Peak

«Нет, я не в порядке. Я едва не умерла. Оболочка моей лучшей подруги чуть не убила меня. Ничто не в порядке». Бонни Беннет, 4×19

I. Встреча В тот момент, когда Бонни почувствовала клыки Елены на своей шее, что-то внутри нее оборвалось. Ее магия вспыхнула инстинктивно. Она почувствовала злость и обиду. Темная сила, текущая по венам, побуждала ее наброситься, уничтожить угрозу, и, прежде всего, она призывала ее поддаться всепоглощающей силе экспрессии. Бонни устала бороться. Выпускной должен был быть о друзьях и создании приятных воспоминаний. Но вместо этого он превратился в ночной кошмар. Она устала от борьбы, боли, горя и одиночества. Бонни страдала из-за смерти Джереми, странных снов, потери контроля над магией, страха, что без Шейна она не сможет сдержать невероятную силу внутри себя, и Сайласа, притворяющегося Джереми и пытающегося манипулировать ею. Ее лучшая подруга, попытавшаяся убить ее, стала последней каплей. Какая бы толика здравомыслия, контроля ни была у Бонни, она была сломлена в тот момент, когда Елена напала на нее. Ведьма почувствовала необходимость не только защищаться, но и дать отпор, поглотить и уничтожить. Экспрессия взяла верх. Елена отстранилась, задыхаясь и захлебываясь кровью Бонни, когда невидимая сила безжалостно атаковала ее. Ее вырвало, магия вытеснила из организма кровь могущественной ведьмы. Бонни выпрямилась. Магия почти сразу же исцелила рваную рану на шее. Она подняла подбородок, повернула запястье и начала ломать кости Елены. Елена, ее лучшая подруга, пыталась убить ее. Елена, девушка, которую она считала своей сестрой, вонзила клыки ей в шею и почти осушила ее. «Это не ее вина. У нее выключена человечность», — часть Бонни пыталась оправдать поведение подруги. Но она все еще чувствовала боль в шее, страх от неожиданного нападения и гнев, горячий, кипящий гнев, который позволил экспрессии завладеть ее разумом. Бонни наблюдала, как Елена в агонии упала на землю. Отвратительный хруст костей был музыкой для ее ушей. Бонни наслаждалась видом лучшей подруги, корчащейся от боли перед ней. Это было опьяняюще. Сила, бурлящая внутри, была непохожа ни на что, что она когда-либо чувствовала раньше. Почему она не сделала этого раньше? Почему она так боялась? «Посмотри на нее», — прошептал ее разум. — «Посмотри, какая она жалкая, какая слабая, у нее нет ни единого шанса против тебя. Ни у кого нет шанса против тебя». Бонни наблюдала, как кровь сочилась из носа Елены, когда она громко кричала, зовя Деймона и прося его о помощи. Елене было больно, и Бонни наслаждалась этим зрелищем. «Убей ее. Покончи с ней. Она причинила тебе боль. Она заслуживает смерти», — прошептала экспрессия в голове. Это было бы очень просто сделать. Ей не составит труда остановить сердце Елены, вырвать кровавый орган из груди и положить конец ее жалкому существованию. Ей было бы приятно сжечь мозг, заставить его взорваться, высосать из нее жизнь и энергию. Бонни знала, как это сделать. Ей достаточно щелкнуть пальцами. Это было ужасно. Не знание того, что она способна на такое, а осознание того, что она хотела этого. Ее пальцы чесались, а тело практически сотрясалось от желания убить. Именно эта мысль, это ужасное осознание привело Бонни в чувство. Она остановилась. Не голос Стефана или Деймона, не стоны Елены от боли, а собственный страх Бонни удержал ее и помешал ей сделать то, о чем она могла очень сильно пожалеть. Бонни ушла, внутри нее назревала буря. Сальваторе поспешили помочь Елене, а Бонни скрылась в темноте ночи. Ей нужно было сбежать. Ей нужно было убраться оттуда, пока она не передумала и не убила свою лучшую подругу и ее парней.

***

Бонни не знала, как она оказалась в баре на окраине города, но ей было все равно. Неоновая вывеска на темной улице поманила внутрь, и девушка без особых раздумий последовала зову. Экспрессия шевелилась под ее кожей, жаждала вырваться наружу и уничтожить все и вся на своем пути. Маленькие потоки силы волнами исходили от нее, кружась вокруг ее миниатюрного тела и окутывая пьянящим пузырем. Дыхание Бонни было прерывистым, когда она шла к бару, словно в трансе, как будто что-то тянуло ее одноэтажное здание. Она хотела забыть, стереть последние пару часов, на самом деле последние месяцы своей жизни. Напиться до беспамятства казалось хорошей идеей. Поднялся ветер. Стекла машин на стоянке треснули, когда она прошла мимо. Одно полностью разбилось. Бонни не обратила на это никакого внимания. Ее кожа горела, ноги двигались сами по себе. Тротуар дрожал и ломался с каждым ее шагом. Бонни даже не заметила. Дверь распахнулась еще до того, как она добралась до нее. Внутри было темно, битком набито людьми. Одна или две головы повернулись в ее сторону, когда она вошла внутрь. Один мужчина, в частности, буквально раздевал ее взглядом, когда она направилась сразу к барной стойке. — Бурбон, — заказала Бонни. Грузный и волосатый бармен окинул ее взглядом. — Удостоверение личности? — спросил он грубым голосом. Бонни поджала губы. Верно, по закону ей ещё не разрешалось пить. «Черт возьми! Вот тебе и план напиться и забыть обо всех проблемах». Ей следовало пойти домой и украсть бутылку бурбона у отца, ту, что он держал в кабинете, вместо того, чтобы приходить сюда. Смешок справа от нее заставил девушку повернуть голову в сторону. Глаза слегка округлились от удивления, когда она заметила фигуру, небрежно развалившуюся на стуле в углу бара. Клаус Майклсон ухмыльнулся, прижимая бокал к губам. Он не повернулся, чтобы посмотреть на нее, и ничего не сказал. Ему и не нужно было этого делать. Усмешки на его губах было более чем достаточно. Бонни закрыла глаза. Она подумывала о том, чтобы развернуться и убраться оттуда. Встреча с Клаусом — последнее, чего она хотела. Из всех людей в Мистик-Фоллс она должна была столкнуться с ним. «Может мой вечер стать еще хуже?» — сердито подумала Бонни. Ее инстинкты предупредили о мощной ауре в непосредственной близости, и магия запульсировала, готовая атаковать при необходимости. Это было так заманчиво. Поджечь его казалось хорошей идеей. Какая-то часть ее хотела выплеснуть на него все свои разочарования. Бутылки, сложенные позади бармена, задрожали, когда ее магия усилилась. Это привлекло внимание гибрида. Клаус повернул голову, чтобы посмотреть на нее, выгнув бровь. Выражение его лица было непроницаемым, но глаза прищурились. Если инстинкты Бонни кричали о хищнике, сидящем практически рядом с ней, то инстинкты Клауса, без сомнения, предупреждали его о ведьме. Может быть, он даже почувствовал магию, исходящую от нее волнами. Бонни развернулась и приготовилась выйти из бара. Это было к лучшему — убраться от него как можно дальше. Она сделала два шага, прежде чем резко остановилась. «Почему? Почему я должна уходить только потому, что он здесь?» — сердито подумала Бонни. Клаус не владел баром, и она была здесь не ради него. Она была здесь, потому что хотела заглушить свои печали. Бонни не собиралась позволить гибриду запугать ее. — «Пошел он!» Бонни повернулась обратно к стойке с решительным выражением лица. Если гибрид хоть тронет ее пальцем, она с радостью переломает ему кости так же, как Елене. — Нет документов, нет алкоголя, — сказал бармен, прежде чем Бонни успела открыть рот. Он отвернулся, готовый перейти на другую сторону бара, где сидел темноволосый мужчина. Бонни неожиданно схватила его за руку, ее пальцы больно впились в потную кожу. Мужчина пристально посмотрел на нее, и в тот момент, когда их взгляды встретились, ее магия проскользнула в его голову. Экспрессия овладела совестью этого человека в считанные секунды. Это было так просто, и Бонни сделала это, даже не задумываясь. Она просто действовала инстинктами. Бонни никогда раньше так не делала, но сила, которая бурлила внутри, была невероятной. Она не имела границ. Бонни могла получить все, что хотела. — Принеси мне бутылку бурбона, — приказала она. Мужчина кивнул и принялся выполнять ее приказ. Все ее тело покалывало от счастья, от триумфа. Он был марионеткой, а она дергала за ниточки, и это было потрясающе. В глубине ее сознания что-то кольнуло, сработал тревожный звонок, который сказал ей, что она играет с огнем. «Это неправильно», — прошептал ее разум. — «Будь осторожна, Бонни». Но девушка проигнорировала этот голос. Гибрид выпрямился, его глаза метались туда-сюда между молодой ведьмой и барменом. Он с любопытством наблюдал, как мужчина наполнил ее бокал и поставил перед ней бутылку бурбона. Бонни повернулась к нему. Она встретилась с гибридом взглядом, когда поднесла бокал к губам и залпом осушила его. Алкоголь обжег ей горло, но ей это понравилось. Клаус наблюдал за ней, пристально изучая ее лицо, словно видел впервые. Уголок его губ дернулся, когда он подал знак бармену, чтобы тот налил ему еще. — Что тебя так разозлило, ведьма? — Иди к черту, — огрызнулась Бонни, усаживаясь на стул. Клаус усмехнулся. — Разве ты не должна наслаждаться выпускным со своими друзьями? — что-то промелькнуло в его глазах, когда он это сказал, странная эмоция, которая омрачила его красивые черты, но она довольно быстро скрылась. Бонни проигнорировала его и снова наполнила бокал. Она не хотела с ним разговаривать, видеть его лицо или слышать его голос. Она не хотела иметь дело ни с какими вампирами, и точка. Клауса, казалось, позабавил ее отказ, но он мудро не пытался снова вовлечь ее в какой-либо разговор. Бонни почувствовала облегчение. Она пришла сюда не для того, чтобы поговорить, она пришла сюда, чтобы забыться. Несмотря на мощную и темную ауру гибрида, сидящего рядом с ней, Бонни игнорировала его и продолжала спокойно пить. Был момент, когда казалось, что он собирается что-то сказать, но в итоге он промолчал, решив вместо этого спокойно сделать очередной глоток бурбона. Следующие пару минут они оба пили в тишине. Каждый из них притворялся, что другого не существует. Это было молчаливое перемирие между двумя врагами, они оставили друг друга в покое и продолжали запивать их печали и одиночество. Ее кожу время от времени покалывало, когда он поглядывал в ее сторону боковым зрением, но он ничего не говорил, и за это Бонни была благодарна. Она могла притвориться, что его там не было. Заиграла популярная зажигательная песня, и Бонни, повинуясь внезапному порыву, встала. Она сняла куртку и направилась на танцпол. Темные голубые глаза Клауса следили за каждым ее движением.

***

Бонни закрыла глаза и начала танцевать. Она хотела забыть, похоронить весь гнев, боль и замешательство, которые она испытала за последние несколько дней. Когда она затерялась в небольшой покачивающейся под музыку толпе, все мысли о Джереми, Сайласе и Елене улетучились. Она забыла обо всем на свете, почувствовав приятное облегчение и наконец ощутив себя нормальной девочкой-подростком. Атмосфера внутри бара, алкоголь в ее организме и магия, шипящая внутри, заставили ее почувствовать, что она летит. Бонни была под кайфом от этой смеси, к тому же изрядно пьяна. Она не понимала, как сильно ей это было нужно. Взгляд Клауса скользнул по ее телу, он стоял, прислонившись спиной к стойке с бокалом в руке. Его глаза изучали ее раскрасневшееся лицо, приоткрытые блестящие губы, вздымающуюся и опускающуюся грудь, тонкую талию и чувственные покачивания бедер. В ней что-то изменилось, что-то, что притягивало его к ведьме, как мотылька к пламени. Ее аромат, ее красота, ее магия — Клаус не знал что именно, но он был зачарован. Он был не единственным, кто заметил темноволосую сирену, танцующую в модном платье. Нет, многие глаза были прикованы к ее карамельной коже, они раздевали ее, пожирали без стыда. Их руки жаждали прикоснуться, отметить эту мягкую и нежную кожу. Она была подобна маяку света, притягивающему всех к себе. Один мужчина, в частности, встал и направился к ней. Бонни продолжала танцевать, совершенно не обращая внимания на то, что привлекла буквально каждого своими раскованными движениями. Она просто позволила ритму музыки направлять ее тело и растворилась в моменте. Вздох сорвался с ее губ, когда сильные руки схватили ее за бедра и прижали спиной к твердой груди. Ее глаза резко открылись, и она перестала танцевать. Гибрид все еще стоял у бара, прислонившись к стойке, и наблюдал за ней своими ярко-голубыми глазами. Он лениво поднес бокал к губам, не отрывая от нее взгляда. Казалось, его позабавило удивленное выражение ее лица. На мгновение она была уверена, что это был он. Мужская рука обвилась вокруг ее талии, и горячее дыхание защекотало ухо. Бонни сморщилась, когда запах пота и алкоголя ударил в нос, мужчина позади нее непристойно прижался. Она ягодицами почувствовала его возбуждение. По коже побежали неприятные мурашки, и она тут же оттолкнула его. Бонни попыталась уйти, но он схватил ее и притянул к себе. — Давай, детка, давай потанцуем, — задыхаясь, прошептал он ей на ухо. — Отвали от меня! — Бонни попыталась вырваться из нежеланных объятий. — Я ничего не могу поделать, детка, ты горячая штучка! — он небрежно поцеловал ее в шею. Бонни развернулась и схватила его за запястье. — Может, мы… — слова замерли у него на губах. Его глаза расширились, а ноги подогнулись, когда магия Бонни атаковала его. Мужчина ахнул, большие карие глаза чуть не вылезли из орбит, когда его кровь начала закипать. — Что… — он не мог сформировать связное предложение. Ему казалось, что он горит изнутри. — Это… это… — Наверное, ты был прав, я горячая штучка, — Бонни пристально посмотрела на него. Она могла бы остановиться на этом, но не стала. Она послала еще одну волну магии, но сильнее, чем предыдущая. Мужчина закричал от боли, пот потек по коже. — Огонь… — он посмотрел на нее в отчаянии, умоляя взглядом прекратить эту ужасную пытку. Она не слушала. Свет заморгал, и люди вокруг них начали замечать, что с мужчиной, распростертым у ее ног, что-то не так. Парень, проходивший мимо с двумя напитками в руках, вскрикнул, когда бокалы неожиданно разбились, забрызгав его белую футболку. — Что за черт?! — Эй, чувак, ты в порядке? — спросил другой парень. Он перестал танцевать со своей девушкой и подошел к ним. Он перевел взгляд с парня на Бонни, нахмурившись. Бонни послала еще одну волну магии. Экспрессия радостно атаковала мужчину и заглушила его крики. Возможно, она могла бы даже переломать ему кости, как Елене. Кровь потекла из носа мужчины, а его футболка и джинсы промокли от пота. Он таял прямо у нее на глазах. — Достаточно, милая, — чья-то рука на плече вернула Бонни к реальности. В тот момент, когда Клаус прикоснулся к ней, по ее телу прошел электрический разряд. Это вытащило ее из тумана, и она немедленно отпустила мужчину. Он вздохнул с облегчением. Бонни с удивлением повернулась к гибриду. Она даже не почувствовала его приближения. Она посмотрела на него, прежде чем обвела взглядом бар. Несколько человек уставились на нее и на мужчину у ее ног, который дрожал как осиновый лист. Она чуть не убила его. О Боже! И снова экспрессия завладела ее разумом. Она чуть не убила кого-то в баре, полном людей. Бонни в панике огляделась, не зная, что делать. Что, черт возьми, она натворила? Клаус повернулся к мужчине, стоящему на коленях у ее ног. — Забудь, что это когда-либо происходило, и проваливай, — сказал он спокойным голосом. Его внушение вмиг вступило в силу. Мужчина кивнул и поспешил прочь от них, он выбежал из бара так, будто от этого зависела его жизнь. — Все в порядке, — Клаус повернулся к паре и одарил их очаровательной улыбкой с ямочками на щеках. — Возвращайтесь к танцам. Бонни затряслась всем телом. Она на кого-то напала и чуть не убила. Экспрессия была опасной вещью, и она не знала, как ее контролировать. Предупреждение Сайласа сразу вспомнилось: «Я нужен тебе», — прошептал голос Сайласа. «Нет, не нужен». Она была настолько потрясена тем, что произошло, что даже не протестовала, когда Клаус повел ее к столику в углу. Она села, сохраняя молчание, с растерянным выражением лица. Гибрид ушел и вернулся с бутылкой бурбона, а также двумя бокалами. Он сел напротив нее и налил ей алкоголь. — Держи, дорогая. Бонни нахмурилась, когда он пододвинул к ней бокал. Она посмотрела на него, прежде чем в замешательстве уставиться на Клауса. — Ты выглядишь так, как будто тебе это нужно. — Я в порядке, — отрезала Бонни. Это была ложь. Она дрожала, ее руки сжимали шелковистый материал платья. Ей нужно было за что-то держаться. Ей нужно было держать экспрессию под контролем. Ей нужно было сдержать темную и зловещую силу внутри, прежде чем она сожжет бар дотла. Идея была заманчивой. В этом и крылась особенность экспрессии: каждый раз, когда она ее использовала, она чувствовала себя на вершине мира. Бонни казалось, что она может сделать все, что угодно. И это вызывало привыкание, опьянение. Она была под кайфом от непредсказуемой магии, и это создавало смертельную комбинацию. — Это просто бурбон, любовь моя, он не кусается, — пробормотал Клаус, поднося бокал к губам. Он сделал глоток, прежде чем поставить напиток, склонив голову набок и наблюдая за ней. Снова был этот взгляд. Взгляд, который Бонни не могла описать. Гибрид ничего не сказал, он просто ждал, пока она примет решение. Бонни прикусила губу. Она должна уйти. Она должна убраться к черту подальше от этого бара. Она должна пойти домой и забыть о сегодняшнем вечере. Но Бонни этого не сделала. Она была в беспорядке, магия тоже, ее парень был мертв, ее лучшая подруга пыталась убить ее. Не говоря уже о том, что всего несколько минут назад Бонни сама чуть не убила человека. С ней было что-то не так. Она выходила из-под контроля, и ей это не нравилось. Какая-то часть ее хотела уйти, и все же Бонни не пошевелила и мускулом. Ведьма знала, что произойдет, если она сейчас отправится домой. Она останется наедине с собой, своей виной и печалью. Бонни устала от подобных чувств. Она не хотела идти домой, думать о Сайласе или Джереми и снова плакать навзрыд. Больше всего на свете Бонни не хотела оставаться одна. Бонни так устала от одиночества. Ей было очень больно. — Итак, что ты будешь делать? — с любопытством спросил Клаус. Он, без сомнения, мог видеть противоречивые эмоции на ее лице. — Ты уходишь или остаешься? Бонни встретила его пристальный взгляд. Клаус наблюдал за ней, его лицо ничем не выдавало его мыслей, но в голубых глазах отражался намек на озорство и любопытство. Бонни не знала почему, но она чувствовала, что он бросает ей вызов. Она протянула руку и дрожащими пальцами обхватила бокал с бурбоном. Ее тело двигалось по собственной воле, направляемое какой-то странной силой. Клаус ухмыльнулся. «Это просто бурбон», — подумала Бонни, когда жидкость потекла по горлу. — «Только один глоток, ничего больше». Ей просто нужно было взять себя в руки. «Ничего плохого не случится, если ты выпьешь со своим врагом, верно?» Бонни и не подозревала, что это было началом чего-то большего, моментом, который навсегда изменит ход их жизней…

«Не стоит недооценивать очарование тьмы, Стефан, даже самые чистые сердца тянутся к ней».

Клаус Майклсон, 4×17

II. Вызов Клаус был в отвратительном настроении весь вечер. Несколько часов назад он насытился молодой парой, и хотя это утолило его жажду крови, он все еще чувствовал беспокойство и гнев. Он злился на Ребекку из-за ее глупого желания стать человеком, на Элайджу за то, что тот не дал ему лекарство, но больше всего гибрид был зол на самого себя. Он был Клаусом, блять, Майклсоном, вампиром, которого боялся каждый монстр, и он запивал алкоголем свои печали и чувствовал себя дураком из-за девушки, которая приходила к нему только тогда, когда ей что-то было нужно. Из-за девушки, чьи друзья убили двух его братьев и чей парень предал его, настроив против него целую стаю. И что Клаус сделал? Он пощадил сукина сына и позволил ему вернуться в город, чтобы сделать ее счастливой. Его пальцы сжались вокруг бокала, низкое рычание вырвалось из горла. Он, бессмертный гибрид, был низведен до того, что помогал маленькой вампирше с выпускным платьем. Кэролайн. Внутри него возникало так много противоречивых эмоций при мысли о ней. Кэролайн была прекрасна, это невозможно отрицать. Но красота не имела значения после тысячи лет на этой земле. Клаус встречал бесчисленное множество девушек, подобных ей, трахал и убивал. Почему он продолжал преследовать девушку, которая ясно дала понять, что любит другого? И почему он позволил Тайлеру уйти? Потому что Клаус хотел произвести впечатление на Кэролайн и надеялся, что, возможно, она наконец сдастся, если он сделает для нее что-нибудь приятное. Чем больше Кэролайн отказывала ему, тем больше он хотел ее, главным образом для того, чтобы доказать, что может обладать ею. Но больше всего его беспокоило не желание заполучить Кэролайн, а то, что он сделал, чтобы попытаться достичь этого. Чтобы завоевать расположение Кэролайн, он так низко опустился. Клаус вел себя как дурак, как влюбленный подросток. Он был первородным гибридом, самым могущественным существом в сверхъестественном мире, и он практически умолял женщину обратить на него внимание. Что-то произошло сегодня вечером, что-то изменилось, когда он наблюдал за танцем Кэролайн и Тайлера. С его глаз словно наконец сняли розовые очки. В тот момент все встало на свои места. Клаус не последовал за Локвудом, как угрожал сделать. Он сам сбежал и оказался в этом баре на окраине города. Ему нужно было о многом подумать. «Какого хрена я делаю?» — сердито размышлял Клаус. Почему он вообще все еще был в Мистик-Фоллс? Елена — вампир, она больше не была для него полезной. Он надежно спрятал несколько пакетов с ее кровью, чтобы создать гибридов. Этого будет достаточно. Сайлас был угрозой, с которой нужно было разобраться, а еще лекарство. Но, несмотря на нависшую опасность, Клаус мог с легкостью исчезнуть с лица земли точно так же, как когда Майкл выгнал его из Нового Орлеана и Чикаго. Гибриду не нужно было оставаться в этом маленьком городке. Клаус добился того, чего хотел. Он не только снял проклятие, но и получил под свое командование стаю верных гибридов, а его отец — единственный человек, которого он когда-либо боялся, — был мертв. Он должен был наслаждаться своим триумфом, завоевывать мир со своей армией, охотиться на тех, кто причинил ему зло, на тех, кто убил его братьев, но вместо этого он был здесь из-за девушки. Насколько это было жалко? Клаус тысячу лет пытался снять проклятие. Он хотел стать гибридом и создать собственную армию, чтобы обезопасить себя от отца. Он добился этого, Майкл был мертв. Так что же оставалось? Что он должен был теперь делать? Клаус чувствовал пустоту внутри. Снова. Ранее он тоже ее ощущал, и даже превращение в гибрида не заполнило эту пустоту, как Клаус предполагал. И даже верная стая гибридов и его увлечение Кэролайн не помогли избавиться от этого ужасного чувства. Тысячу лет он яростно работал над снятием проклятия, потому что верил, что наконец-то станет полноценным. Но ужасная правда заключалась в том, что этого не случилось. Казалось, ничто не могло заполнить пустоту, пожирающую его изнутри. как бы сильно Клаус ни старался. Чувство одиночества и неполноценности не исчезали. Ощущение того, что он был недостаточно хорош, было мощнее, чем когда-либо. Вместо того, чтобы принести ему покой, превращение в гибрида принесло еще больше проблем. Клаус чувствовал жажду, голод, которые нельзя было утолить ни семьей, ни стаей, ни кровью, и, конечно же, ни симпатичной блондинкой, которая занимала его мысли последние несколько месяцев. Это чувство пустоты приводило его в бешенство. Эта потребность в… На самом деле он даже не знал, что ему нужно или чего он хочет, только то, что ему еще предстояло это найти. Клаус не мог не задаться вопросом, виноват ли в этом волк, тот неизвестный зверь, который всегда давал о себе знать в самые мрачные и тяжелые моменты. Кто-то однажды сказал ему, что волку всегда нужна стая, чтобы выжить, а альфе ещё и пара. Клаус покачал головой. Это было нелепо. Он был больше, чем просто волк. Ему не нужно было искать себе пару. Кроме того, кто мог бы удовлетворить потребности как волка, так и вампира? Ответ был совершенно ясен — никто. Потому что его стороны оборотня и вампира постоянно враждовали между собой, даже когда дело касалось женщин, у них были разные потребности. Возможно, Клаус был обречен вечно оставаться один. Наверное, это было к лучшему. Майклсон едва обратил внимание на бармена, когда тот снова наполнил его бокал. Он не знал почему, но этим вечером чувствовал меланхолию. В воздухе витало странное ощущение приближающихся перемен. Правда он не знал хороших или плохих. Клаус не пошевелился. Несмотря на то, что его инстинкты предупредили о возможной угрозе, он предпочел остаться в углу бара и запивать свои печали. Что бы это ни было, Клаус не боялся этого. Не было ничего, что могло бы убить его или причинить боль. Он отбросил ощущение покалывания на коже, когда внезапно начал подумывать о том, чтобы отправиться на охоту, настоящую охоту. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз играл в эту маленькую игру. Это было не так весело, как раньше, но если он правильно разыграет карты, то сможет найти идеальную жертву. Клаус оглядел бар, быстро оценивая людей и выбирая потенциальную добычу. Для того чтобы игра была интересной, он должен был сделать правильный выбор. Когда его взгляд упал на симпатичную брюнетку на другом конце бара, он облизнул губы. Она была хорошенькой. Клаус ухмыльнулся и сосредоточил свое внимание на ее миловидном лице. Девушка оживилась, поняв, что привлекла его внимание. Она одарила его застенчивой улыбкой. Она казалась довольно нетерпеливой. Слишком. Клаус нахмурился. Его настроение мгновенно испортилось. Небольшой интерес, который он испытывал, мгновенно угас. Она была слишком легкой добычей. Он без труда раздвинул бы ее ноги и трахнул. Как бы привлекательно она ни выглядела, ему быстро станет скучно. Его глаза еще раз прошлись по бару, пытаясь найти более привлекательную добычу. Он всегда наслаждался острыми ощущениями от охоты, но в последние годы было трудно найти интересную добычу. Можно было бы подумать, что это связано с развитием технологий (камеры наблюдения, сотовые телефоны), недостатком уединенных мест, где можно спрятать тело, и вербеной, все чаще потребляемой людьми, но его очень разочаровало, как легко можно было заманить человека и разорвать ему глотку еще до того, как тот издаст крик. Клаус скучал по старым добрым временам, когда охота была веселой и сложной задачей. «Когда в последний раз мне бросали вызов?» — Клаус внезапно задумался. Именно в этот момент Бонни Беннет ворвалась в бар.

***

Внезапное покалывание в районе спины, заставило каждый нерв в теле Клауса насторожиться. «Опасность», — кричал его разум. Сначала гибрид застыл, когда магия вторглась в каждый уголок бара и коснулась даже его, отчего по телу пробежал электрический разряд, выбив воздух из легких и воспламенив изнутри. Он никогда такого не испытывал. Клаус на мгновение был шокирован. Он знал, что она могущественна, в конце концов, она была Беннет, но магия Бонни никогда не была такой мощной, даже когда в ее распоряжении была сила сотни ведьм. Он почувствовал ее на себе в ту ночь, когда снял проклятие. Теперь все было по-другому. Сила, которая волнами исходила от нее, была не похожа ни на что, что он когда-либо ощущал. Она опьяняла. «Так, так, так», — подумал Клаус, с интересом наблюдая, как миниатюрная ведьма ворвалась в бар и направилась прямо к стойке. Каждый инстинкт призывал его уйти, убраться ко всем чертям, потому что мощных всплесков магии было достаточно, чтобы сжечь весь бар дотла, если бы Бонни того пожелала. Любой вампир сбежал бы оттуда, зная, что он ей не ровня. Оборотень поспешил бы скрыться, поджав хвост. Ведьма должна была бы склониться в знак покорности и пасть ниц к ее ногам. Клаус остался на стуле, на котором сидел. Он был больше, чем вампир и просто волк, и в его жилах тоже текла могущественная ведьмовская кровь. «Я пришел сюда первым», — подумал он. Он не собирался уходить только потому, что ведьма налетела, как торнадо, требуя выпить. Клаус был полон решимости игнорировать ее, он это сделал. Пока не заметил, как вспыхнула ее магия, как задрожали бутылки, сложенные позади бармена. «Будь осторожна, ведьма», — подумал он, прищурив глаза. Была ли она настолько глупа, чтобы демонстрировать свои способности перед другими? В отличие от него, Бонни не могла позволить себе роскошь внушения, или он так думал, потому что в следующую секунду гибрид оказался неправ. Бонни Беннет заставила бармена принести ей выпить. Клаус не был уверен, как ей это удалось. Он переводил взгляд с ведьмы на бармена и обратно. Он не знал, что делать. Клаус только что увидел, как вечноправедная и жертвенная ведьма Беннет проникла в голову бедняги и заказала бутылку бурбона. Где, черт возьми, она научилась этому? Но если это было впечатляюще, то, что она сделала несколько минут спустя с парнем, который отказался принять «нет» в качестве ответа, было восхитительно. Бонни обрушила на него свою магию, не заботясь о последствиях. Она действовала инстинктивно, наказывая его за то, что он осмелился прикоснуться к ней. На это было приятно смотреть, даже если ему пришлось остановить ее. В конце концов, они не могли позволить людям узнать, кем она была, если только не хотели вызвать еще одну охоту на салемских ведьм. Уводя дрожащую ведьму с танцпола, Клаус почувствовал себя совершенно очарованным. Ночь только что стала в тысячу раз интереснее.

***

Почти час спустя они вдвоем сидели за столиком в темном углу бара. Дыхание Бонни было неровным, руки все еще дрожали. Время от времени включался и выключался свет, сильный ветер бил в окна, а звуки грома терялись в громкой музыке. Люди считали, что это из-за надвигающейся снаружи бури. Они и не подозревали, что она была создана не природой, а трясущейся ведьмой. — Ты бомба замедленного действия, дорогая, — прокомментировал Клаус, внимательно изучая лицо молодой ведьмы. Бонни выглядела почти так, как будто ей было больно. Потоки силы, исходящие от нее, были невероятными. Он чувствовал их, они словно маленькие разряды электричества щипали его кожу и вызывали помехи в баре, но никто ничего не замечал. Люди были такими глупыми. Клаус был единственным, кто осознавал опасность, которую представляла молодая ведьма. Магия могла быть ужасающей вещью, но Клауса она манила. Он всегда был очарован ею. С детства ему нравилось наблюдать, как его мать и Аяна занимаются своим ремеслом. Магия взывала к нему так, как ни к кому другому. Он понимал ее лучше, чем большинство вампиров. Иногда Клаус задавался вопросом, не было ли у него самого магии, той скрытой частицы, которая никогда не была открыта, потому что считалась женским даром, и его отец запрещал своим сыновьям когда-либо использовать ее. Было ли это недостающим звеном, которое могло заполнить пустоту? Вместо того, чтобы испугаться опасной и могущественной силы, Клаус был очарован ею. Многие из ведьм, которых он встречал на протяжении веков, продали бы свою душу дьяволу всего за малую толику власти, которой обладала Бонни. И она выглядела готовой рассыпаться под тяжестью этого. Она была не похожа ни на одну другую ведьму, которую он когда-либо встречал. В ней было что-то такое… сочетание опьяняющей силы, решимости и странной уязвимости, чего он никогда раньше не видел. Бонни ворвалась в бар, выглядя готовой к войне, она с помощью магии добилась того, что хотела, и теперь она дрожала и учащенно дышала, как испуганная маленькая девочка. Бонни Беннет была противоречием, загадкой, и Клауса не могло не влечь к ней. Ее руки дрожали, когда она сделала еще один глоток бурбона. Девушка ничего не говорила, было очевидно, что она пыталась взять себя в руки. Она закрыла глаза, изо всех сил пытаясь сдержать бурлящую внутри силу. Экспрессия была самой мощной из известных форм магии, и было очевидно, что молодая ведьма, сидевшая перед ним, была плохо подготовлена к ней. Честно говоря, это было чудом, что она еще не взорвалась. Или, возможно, это показывало ее внутренний стержень, ведь до сих пор девушка сдерживала экспрессию. — Ты умрешь, — беспечно сказал Клаус. Его голос нарушил тишину, воцарившуюся между ними с тех пор, как она взяла предложенный им напиток. Зеленые глаза распахнулись, и в его сторону был направлен ледяной взгляд. Магия, которая медленно отступала, вспыхнула вместе с гневом после его комментария. На бутылке бурбона образовалась крошечная трещина, и свет на пару секунд замигал и погас. В баре послышался ропот, люди раздумывали, стоит ли им уходить, потому что, казалось, в их сторону надвигалась ужасная буря. Они понятия не имели, что она уже была внутри. — Если ты не научишься контролировать эту силу, она убьет тебя, — продолжил Клаус. Он не сводил глаз с ее лица, наблюдая, изучая и пытаясь разгадать загадку, которой была Бонни Беннет. — И тебя это волнует, потому что? — она настороженно наблюдала за ним. Бонни не доверяла ему. Она выглядела так, словно была готова защищаться, если он решит напасть. «Умная девочка», — подумал Клаус. Только дура ослабила бы бдительность рядом с таким хищником, как он. Бонни не была глупой, лишь немного наивной. Они могли бы сидеть вместе и непринужденно пить, но она всегда была начеку. — Меня не особенно волнует, будешь ли ты жить или умрешь, дорогая, — мрачно сказал Клаус. — Однако я был бы признателен, если бы ты не обрушила всю свою мощь на это бедное заведение и не сожгла его дотла. — Боишься маленького пожара? — Бонни подняла бровь. Клаус усмехнулся. — Огонь не может убить меня, — напомнил он ей. Он был первородным. На этой земле существовала только одна вещь, которая могла убить его, что-то, что было у него в распоряжении. — Следы от ожогов очень трудно исцелить, — его губы изогнулись в слишком знакомой ухмылке. Бонни покачала головой. Она сделала еще один глоток бурбона и вздохнула с облегчением, когда экспрессия наконец отступила. Казалось, это противостояние длилось целую вечность, чем больше магии она использовала, тем труднее было ее сдерживать. Она была рада, что не причинила слишком большого вреда. — Ты боишься ее, — понял Клаус. Он не сводил с нее глаз. Он не упустил выражение чистого, сладостного облегчения на ее лице, когда магия, наконец, казалось, успокоилась. Бонни отвела взгляд, и легкий румянец вспыхнул на щеках. Это было едва заметно на ее карамельной коже, но Клаус заметил. Он пристально наблюдал за ней и остро ощущал каждую перемену. — У меня никогда раньше не было такой силы, — призналась Бонни шепотом. Даже когда у нее была сила сотни ведьм. Экспрессия жила своей собственной жизнью, и иногда ей казалось, что она тонет в ней. Бонни теряла контроль, и это пугало ее. — Если ты боишься своей магии, ты никогда не сможешь ее контролировать, — сказал Клаус. Бонни резко повернулась в его сторону. Напряженность, с которой он наблюдал за ней, заставляла ее нервничать. Было что-то в его глазах, странный блеск, от которого у нее по коже побежали мурашки, в то время как странный трепет появился в животе. Жар внезапно распространился по всему телу. Должно быть, в этом виноват алкоголь. — Магии никогда не следует бояться, — сказал Клаус. — Это подарок. — Тебе легко говорить, — огрызнулась Бонни. Он понятия не имел, через что она проходит. — И вообще, почему тебя это волнует? — она подозрительно прищурилась. — Это что, какой-то план, притвориться, что тебе жаль ведьму, и попытаться манипулировать ею, чтобы она выполняла твои приказы? — она не понимала, почему он вдруг стал добр к ней. «У него, должно быть, есть скрытый мотив», — подумала она. Такие люди, как он, как Сайлас, они никогда ничего не делали по доброте душевной. Всякий раз, когда они приближались к ней, это было потому, что они чего-то хотели. Клаус усмехнулся. — Не будь о себе такого высокого мнения, — парировал он. — У меня длинный список ведьм, более чем способных делать то, что я хочу, — его губы скривились в усмешке. — И у них, конечно, нет проблем с магией. В отличие от тебя, они могут контролировать свою силу, — Бонни уставилась на него. — Тебе еще многому предстоит научиться, моя дорогая, — продолжил Клаус. — Это довольно жалко, что ведьма из такого рода была низведена до того, чтобы быть на побегушках у двух идиотов, — его глаза злобно сверкнули. — Не говоря уже о том, что ты позволила сумасшедшему бессмертному, одержимому идеей уничтожения мира, промыть тебе мозги, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты жалкая. — Как будто ты хоть чем-то лучше! — ответила Бонни. «Как он смеет!» — она была в ярости. Она ненавидела его высокомерие, глупую ухмылку и довольные глаза. Клаус всерьез верил, что он лучше всех остальных. Она ненавидела это. Она устала от таких вампиров, как он, думающих, что они выше остальных. — Ты еще более жалок, чем я. — Будь осторожна, ведьма, — предупредил Клаус. Он мог найти ее интересной, но это не означало, что он собирался позволить ей безнаказанно оскорблять его. Он убивал и за меньшее. — Или что? — поддразнила Бонни. — Ты думаешь, что ты лучше всех, но правда в том, что ты даже крысу не смог напугать. У меня есть для тебя новость: ты больше не самый страшный злодей в городе, так что опустись с небес на землю. Клаус зарычал, и в его глазах мелькнул золотистый огонек. Разум Бонни кричал ей, чтобы она заткнулась. Она тыкала палкой свирепого волка, и это было не только чрезвычайно опасно, но и очень глупо. Но в то время как ее разум говорил одно, ее рот делал другое. Она не знала, что заставило ее сказать эти слова. — У тебя явно есть желание умереть, — Клаусу потребовалось все самообладание, чтобы не броситься вперед и не схватить ее за горло. Бонни рассмеялась. Прямо ему в лицо. Это, конечно, только разозлило его еще больше. «Хорошо», — подумала она. Бонни играла с огнем, но ей было уже наплевать. — Ты никогда не добиваешься результата, — продолжила она. — Сколько раз ты угрожал убить нас и сколько раз ты не сделал этого? — с вызовом спросила она. — Ты говоришь, что я жалкая, но посмотри на себя, оборотень без стаи, вампир, побежденный кучей старшеклассников, с семьей, которая тебя ненавидит, кто более жалок? Клаус двигался так быстро, что Бонни даже не заметила, как это произошло. Минуту назад они сидели друг напротив друга, и в мгновение ока их не стало. Легкие буквально выплюнули воздух, когда он с силой впечатал ее в бетонную стену. Бонни ахнула. Ее зеленые глаза распахнулись от удивления. Она почувствовала себя крайне дезориентированной. Она понятия не имела, как туда попала. Но, что более важно, перед ней был разъяренный гибрид. Клаус схватил ее за шею. Он не душил, но достаточно сдавил горло, чтобы дать понять, в какой ужасной ситуации она внезапно оказалась. Они оказались рядом с уборными, в очень темном и уединенном углу бара. Музыка и смех доносились по коридору, но вокруг не было никого, кроме них. Вдалеке прогрохотал гром, по крыше забарабанил дождь. Бонни смотрела в гибридное лицо. Она зашла слишком далеко и теперь расплачивалась за это. Клаус выглядел взбешенным. Она никогда не видела его таким сердитым, это было страшно. — Я разорву тебя на части, — прорычал Клаус. — Я бы хотела посмотреть, как ты это сделаешь, — прошептала Бонни в ответ. Она была напугана, но не собиралась сдаваться без боя. Экспрессия радостно приготовилась атаковать, разрушать, убивать страшное существо, прижимающее ее хозяйку к стене. Клаус усмехнулся. Он придвинулся ближе, нависая над девушке и прижимаясь своим телом к ее. — Что за храбрая мелочь, — он опустил голову, от его дыхания у нее по шее и спине пробежали мурашки. — Я с удовольствием укушу твою хорошенькую шейку, — он вдохнул ее аромат, практически уткнувшись носом в изгиб шеи. — Что-то подсказывает мне, что ты будешь довольно вкусной, — его клыки чесались, а рот наполнился слюной от желания попробовать ее кровь. Бонни задрожала. Он был так близко к ней. От него пахло краской, бурбоном и чем-то еще, чем-то земным. Она мысленно покачала головой, сейчас было не время для таких отвлечений. — Сделай это, — Бонни бросила вызов. Она отказывалась показывать свой страх. Клаус Майклсон не пугает ее. — Ты умрешь вместе со мной. Клаус рассмеялся. Он отстранился от ее шеи и снова посмотрел ей в глаза. Его скорее позабавило то, что он считал пустой угрозой. Улыбка сползла с лица гибрида, когда он почувствовал ее маленькую ладошку на своей груди. Клаус зашипел, ее пальцы обожгли его через куртку и кофту. — Ты не можешь убить меня, — прошипел Клаус. — Я могу высушить тебя, — заявила Бонни с огнём во взгляде. — Не без остановки человеческого сердца, — напомнил он ей. Клаус ухмыльнулся, и его пальцы сжались вокруг ее нежной шеи, недостаточно сильно, чтобы лишить ее легких воздуха, но угрожающе. Ее сердце подскочило к горлу. Он чувствовал, как ее пульс бешено колотится под его пальцами. У нее была красивая шея. — Больше нет, — сказала Бонни. С экспрессией она могла бы иссушить его, не останавливая человеческое сердце. Она знала это. Она чувствовала это. Бонни нервно сглотнула, готовясь. Было странно, что всего несколько минут назад она боялась экспрессию, а теперь была более чем готова использовать ее против него. Клаус склонил голову на бок, жадно пожирая ее глазами. Решимость в ее взгляде сказала ему, что она была смертельно серьезна. Тогда ему следовало бы отступить от нее, но вместо этого он приблизился. Бонни ахнула, почувствовав, как его тело прижалось к ее. Она не знала, сделал ли он это нарочно или нет, и, честно говоря, ей было все равно. Его лицо тоже оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица, и его золотые глаза прожигали насквозь. Она никогда раньше не видела таких глаз, как у него. Они были смертоносны, опасны, но прекрасны. Это была смертельная красота. Дрожь пробежала по спине, когда она увидела его клыки, но самым странным было то, что под страхом внутри нее клокотало что-то еще — странное тепло. Чем дольше она смотрела в золотые глаза, тем больше возбуждалась. Бонни почувствовала жар на своих щеках, шее и по всему телу. Это сопровождалось покалыванием, от которого у нее поджались пальцы на ногах. — Тогда сделай это, — бросил вызов Клаус, его пухлые красные губы почти касались ее. Бонни перестала дышать. Клаус излучал столько силы и уверенности. Он был опасным хищником, смотрящим на нее сверху, готовым сделать ее своей едой, и вместо того, чтобы бояться за свою жизнь, Бонни находила его сексуальным. Они пристально смотрели друг другу в глаза. Гибрид и ведьма, его рука была на ее шее, а ее — на его груди. Они оба были готовы. Свернет ли он ей шею или она сначала высушит его? У Бонни было достаточно силы, чтобы сделать это. Она могла бы отшвырнуть его от себя, заставить рухнуть на колени от боли, кричать в агонии, переломав все его кости до единой. Она этого не сделала. Клаус мог бы вонзить свои клыки в ее нежную шею, выпив ее восхитительной крови, как он и хотел. Он мог бы свернуть ей шею и покончить с ней. Но он этого не сделал. Ни один из них не сделал ни малейшего движения, чтобы причинить боль другому. То, что она сделала, было тем, чего ни один из них не ожидал и не смог бы предсказать. Позже, гораздо позже Бонни даже не вспомнит, что именно она сделала первый шаг. Вместо того, чтобы оттолкнуть Клауса от себя, вместо того, чтобы высушить его, как она угрожала сделать, Бонни поцеловала его.

«…в конце мы полностью и безнадежно одиноки».

Клаус Майклсон, 4×09

iii. Поцелуй Если бы жизнь была фильмом, то в тот момент, когда Бонни поцеловала Клауса, взорвался бы фейерверк. Он бы обнял ее, поцеловал в ответ с ненасытной страстью, и они жили бы долго и счастливо. Жизнь — это не кино. Не было никакого фейерверка, когда губы Бонни коснулись Клауса, только тишина. Это было неловкое молчание, от которого у нее свело живот. Клаус замер. Все его тело напряглось в тот момент, когда Бонни прижалась к его губам. Он был готов свернуть ей шею, а не быть поцелованным. Он не ожидал от нее такого шага. Клаус понятия не имел, что делать и как реагировать на неожиданный контакт. Один. Два. Три. Шли секунды, и Бонни стало очевидно, что она только что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Они стояли неподвижно, как две статуи. Это было ужасно. Бонни почувствовала себя униженной. Дело было не только в том, что она поцеловала его, а также в том, что Клаус не ответил. Он вообще не двигался. Его реакция задела ее гораздо сильнее, чем она хотела признать. Вернее ее отсутствие ранило девушку и вернуло к реальности. Бонни испуганно отстранилась. Ее зеленые глаза распахнулись, губы приоткрылись в шоке, и она уставилась на Клауса с выражением чистого ужаса на лице. Что, черт возьми, она только что сделала? Она была в ужасе от своих действий. Лицо Клауса было бесценно. Гибрид был ошеломлен и даже не потрудился скрыть это. Его ярко-голубые глаза были широко раскрыты и смотрели на нее с неуверенностью. Было очевидно, что он был застигнут врасплох и понятия не имел, как реагировать. Несколько секунд ни один из них ничего не говорил. Они уставились друг на друга с одинаковым недоумением на лицах. Единственными звуками вокруг них были громкая музыка, играющая в баре, дождь, который продолжал сильно барабанить по крыше, и беспорядочное сердцебиение Бонни. — Что, черт возьми, это было? — прошипел Клаус, наконец-то обретя дар речи. Его челюсть сжалась, а бурные голубые глаза полностью сосредоточились на ней. — Я… — Бонни испугалась. Все ее тело дрожало, и магия не слушалась. Как ответить на его вопрос, когда она понятия не имела, что заставило ее поцеловать его? — Я… — у нее пересохло в горле, а щеки запылали. Сердце так сильно колотилось в груди, что она боялась, что у нее вот-вот случится сердечный приступ. Клаус пригвоздил ее к месту своим фирменным пугающим взглядом. Он сделал угрожающий шаг, наклонившись вперед, возвышаясь над ее миниатюрной фигурой. Бонни не думала в тот момент. Ее магия вспыхнула, отреагировав на угрозу в виде гибрида, и она отшвырнула его от себя к стене. Бонни бросилась прочь из бара.

***

«Глупая, глупая, глупая», — упрекала себя Бонни, выбегая из бара. Шел сильный дождь, за считанные секунды она промокла с головы до ног. Ветер колол лицо, словно иглами, и гром сопровождал каждый ее торопливый шаг. Все тело было переполнено адреналином, сердце громко стучало в ушах, а руки неудержимо дрожали. Всплеск магии, который она направила против Клауса, был мощным. Она, вероятно, вырубила его. Это означало, что у нее есть время, чтобы сбежать оттуда, прежде чем он ее поймает. Ей нужно было попасть домой. Бонни побежала так быстро, как только могла, через парковку. «Идиотка». Она поцеловала Клауса. Наверное, это был самый неловкий момент в ее жизни. Не только потому, что она поцеловала своего врага, но и потому, что первые поцелуи всегда были странными, и он к тому же не ответил взаимностью. Клаус вообще не двигался. И почему она была так разочарована этим? Потому что отсутствие его реакции ранило, задело ее гордость. В тот момент, когда он прижал ее к стене и они угрожали покончить друг с другом, она почувствовала странную энергию, окружающую их, своего рода притяжение. Может быть, именно это побудило ее поцеловать его? Бонни не знала, почему она сделала что-то настолько глупое. Было более чем очевидно, что она не могла ясно мыслить. Боже, что с ней было не так? Выпускной вечер войдёт в историю как худший день в ее жизни. Ей хотелось убежать домой, свернуться калачиком в постели и умереть от смущения. Она не могла дождаться, когда закончится эта ночь. Но у судьбы были на нее другие планы. Выпускной вечер был далек от завершения. Сама того не зная, Бонни запустила цепочку событий, которые должны были навсегда изменить ход ее жизни. Через несколько секунд после того, как она выбежала из бара и побежала через парковку, как сумасшедшая, она столкнулась словно с кирпичной стеной. Бонни взвизгнула, отшатнулась и упала бы на задницу прямо в лужу грязи, если бы не сильные руки, которые схватили ее за плечи и не дали ей опозориться еще больше. Она зажмурилась, ожидая падения, которое так и не наступило. Прошло несколько секунд, прежде чем она осторожно открыла глаза и поняла, что кто-то держит ее за руки. Красивый дьявол с самыми завораживающими голубыми глазами, которые она когда-либо видела. Она почувствовала себя неловко из-за того, что ее первой реакцией было ахнуть и уставиться на него, как глупая влюбленная девчонка. Только Клаус мог выглядеть так сексуально, стоя под дождем и глядя на нее глазами, полными ярости. Сердце Бонни колотилось в унисон с молнией, сверкающей в темном небе. — Почему ты это сделала? — спросил Клаус очень серьезным тоном. — Отпусти меня! — Бонни изо всех сил пыталась вырваться, но его хватка была железной. Он легко удерживал ее на месте. — Почему? — яростно потребовал Клаус. Он не собирался отпускать ее, пока она не ответит на вопрос. Бонни с помощью магии оттолкнула его от себя. Клаус зарычал, его глаза загорелись янтарем. Он был более чем готов схватить ее, когда невидимый барьер снова отбросил его назад. — Ты, — он был в ярости. Если раньше он был зол, то теперь он едва сдерживал себя от убийства. Бонни закрыла глаза, ее пальцы покалывало, когда экспрессия убеждала ее уничтожить угрозу в ее адрес. Магия внутри нее накапливалась и была в нескольких секундах от взрыва. Она больше не могла сдерживаться. — Послушай, — нервно начала Бонни. Внутри нее бурлило так много эмоций, что она понятия не имела, как с ними справиться. — У меня был дерьмовый день… и вечер, — это было мягко сказано. Она горько рассмеялась, в конце концов всхлипывая. — Мне жаль, — прошептала она. Клаус перестал пытаться преодолеть невидимый барьер, удивленный извинениями. Казалось, Бонни Беннет поставила перед собой задачу поразить его этим вечером. — Я не знаю, что, черт возьми, я делаю, — Бонни откинула мокрые темные волосы с лица. — Я просто так устала. Я не могу… Сайлас притворился Джереми, и это было больно, и Елена пыталась убить меня, и ты знаешь, Деймон и Стефан даже не спросили меня, в порядке ли я, — ее голос сорвался. — Мой лучший друг вгрызся в мою шею, и она могла бы убить меня, но им все равно, — она не знала, почему почувствовала необходимость сказать ему это, слова сами собой лились изо рта. «Кто-нибудь когда-то удосужился спросить меня, все ли в порядке?» — невольно задумалась она. — «Кого-нибудь это волновало?» Она чувствовала себя такой потерянной, одинокой, ей было нужно что-то, что удержало бы ее на земле и вытащило бы из пропасти. — Я даже не знаю, почему я говорю тебе это, тебе должно быть все равно, — продолжила Бонни. Она почувствовала искры магии на кончиках пальцев. Она попыталась заставить их отступить, но у неё не получилось. — Эта магия сводит меня с ума, — слёзы потекли по лицу, смешиваясь с каплями дождя. — Я сегодня чуть не убила кое-кого, а ты… — ее трясло. Искры, летящие от нее, могли бы разжечь огонь. Опасная и опьяняющая магия, которая окутывала ее крошечное тело, как броня, была смертельной. — Я не знаю, что я делаю, — она скрестила руки на груди и обхватила себя руками. Бонни едва держалась. Все, что ей было нужно, — это небольшой толчок, и она полностью потеряет контроль. Клаус молчал, наблюдая за ней, позволяя ей выговориться, не прерывая. Бонни Беннет была на грани, и он не знал, хорошо ли это или это самая ужасная вещь на свете. — Я не хотела целовать тебя, я… — она проглотила ком в горле. — Я не знаю, что заставило меня сделать это. И что касается поцелуев, то это был худший первый поцелуй в моей жизни, — пробормотала она, отводя от него взгляд. — Если это вообще можно назвать поцелуем… — она замолчала, чувствуя, что сболтнула лишнего. «Просто заткнись, Бонни, заткнись и уходи». Когда Клаус ничего не сказал, она почувствовала себя глупой, очень глупой. В тот момент Бонни большего всего на свете хотела провалиться под землю.

***

Клаус наблюдал за эмоциями, промелькнувшими на ее заплаканном лице. Много боли, гнева и непонимания. В тот момент она была для него открытой книгой. Он мог видеть все. Он практически мог ощутить на вкус каждую из ее эмоций. Ей было неловко целовать его. Она была зла на своих друзей и на Сайласа. Бонни устала бороться с той странной силой, которая жила внутри нее, но, прежде всего, он мог видеть одиночество. Бонни Беннет была одинока, возможно, так же одинока, как и он. Клаус не знал, что с ней делать. Какая-то часть его хотела развернуться и оставить ее одну разбираться со всем этим беспорядком. У него было достаточно своих забот, но он все ещё чувствовал ее вкус на своих губах, которые покалывало от неожиданного поцелуя. Бонни Беннет поцеловала его. Этот поцелуй был недолгим, простое соприкосновение их губ, но этого было достаточно, чтобы заставить его задуматься, возбудить любопытство и захотеть большего. С того момента, как Бонни Беннет вошла в бар, она только удивляла его. Она была грустной, одинокой и отчаянно нуждалась в каком-то понимании и привязанности, но, тем не менее, очаровательной. Этим вечером он увидел ее с другой стороны. Она была сиреной, соблазняющей его прыгнуть в глубины неизвестности. — Мы можем притвориться, что этого никогда не было? — внезапно спросила Бонни. — Я просто хочу забыть. Я… слушай, давай закончим на этом, а завтра мы сможем вернуться к ненависти друг к другу, хорошо? — она прикусила нижнюю губу, нервно глядя на него. Клаус ничего не сказал. Он просто смотрел на неё. Хотел ли он притвориться, что того поцелуя никогда не было? Он удивился тому, что его ответ был отрицательным. — Я пойду, — Бонни шмыгнула носом. Она подождала секунду, может быть, три, чтобы посмотреть, скажет ли он что-нибудь, когда гибрид этого не сделал, она пошла. — Хорошо, — Бонни глубоко вздохнула, прошла мимо него и продолжила свой путь к выходу со стоянки. Ее плечи поникли, а тело мелко дрожало под проливным дождем. Она выглядела побежденной и печальной. Клаус не чувствовал дождя. Он наблюдал за ее удаляющейся фигурой. Внутри него бушевала другая буря. Что-то изменилось между ними после их встречи в баре и того неожиданного поцелуя. «Если это вообще можно назвать поцелуем», — вспомнил он ее слова. Нет, на самом деле это нельзя было назвать поцелуем, не тогда, когда они просто соприкоснулись губами. Он протянул руку, бессознательно проводя пальцами по губам. Он не мог не задаться вопросом, каково было бы поцеловать ее по-настоящему, попробовать на вкус, почувствовать ее тело. Волна вожделения, которая омыла его в тот момент, была неожиданной и захватывающей. «Ты хотел вызов, не так ли?» — шептал его разум. Когда Клаус наблюдал за удаляющейся фигурой Бонни, его руки сжались в кулаки. Она уходила от него, и ему это не нравилось. Она уходила, и эта странная ночь была бы не более чем странной встречей двух врагов; ни больше, ни меньше. Клаус должен был радоваться тому, что она была жалкой и одинокой, что где-то есть существо, такое же нелюбимое и нежеланное, как и он. Но это было не так. То, что он чувствовал в тот момент, не было ни радостью, ни триумфом от осознания того, что его злейший враг был на грани. Видеть ведьму, которая чуть не убила его, такой подавленной, такой побежденной и обиженной не приносило удовлетворения. Он чувствовал не жалость, нет, это было сходство, близость. Он точно знал, что она чувствовала, потому что сам испытывал это тысячу раз раньше. Он был отвергнут, ему было больно, его предавали близкие, и он тоже чувствовал себя потерянным. Клаус поджал губы, наблюдая, как фигурка Бонни начала исчезать из виду, теряясь в темноте и дожде. Он должен отпустить ее, он должен позволить ей уйти и оставить эту ночь позади. Завтра будет другой день, и все это будет забыто. Это был мудрый поступок. Это было правильное решение. Она была слугой природы, он был мерзостью, они должны были быть врагами, не более того. «Отпусти ее». Он не послушался. Клаус Майклсон давным-давно перестал поступать правильно. Он давным-давно перестал заботиться о том, что хорошо, а что нет. Он делал то, что хотел. В тот момент он хотел Бонни Беннет, и будь прокляты последствия. Между ними пробежала какая-то искра, когда они угрожали друг другу. Ее поцелуй застал его врасплох, и он застыл в шоке, неспособный отреагировать, но это не означало, что ему не было любопытно, это не означало, что он не задавался вопросом, на что будет похоже поцеловать ему по-настоящему… «Почему бы и нет?» — внезапно подумал он. Почему он должен отказывать себе в удовольствии обладать ею? Вызов, которого он ждал, был брошен самой судьбой, и будь он проклят, если отпустит Бонни, не попробовав хотя бы на вкус то, что она могла предложить. «Только на одну ночь», — сказал себе Клаус, поспешив вслед за Бонни.

***

Дыхание Бонни было прерывистым. Она промокла насквозь, и ее магия бушевала внутри, грозясь выйти из-под контроля. Она была на грани. Экспрессия отказывалась слушаться. Бонни так устала от борьбы. Она так устала от всего. Ее жизнь была в беспорядке, как и магия, и ко всему прочему она выставила себя идиоткой. Ух, ей действительно нужно было перестать думать об этом глупом поцелуе и гибриде. «Смирись с этим, Бонни». Она была так расстроена из-за поцелуя, что даже не знала, куда идет. Был ли это правильный путь домой? Она шмыгнула носом и продолжила идти на дрожащих ногах. Сила внутри нее кипела, достигая точки, когда она не смогла бы ее остановить. И, честно говоря, Бонни этого не хотела. Она так устала сдерживаться, так устала вести эту бесконечную битву. «Просто сдайся», — прошептала экспрессия. — «Сдайся, Бонни, отпусти. Позволь магии взять верх и забудь о последствиях. Отпусти Бонни…» Она выругалась, наступив в лужу. Бонни посмотрела вниз на свое платье, оно было все мокрое и грязное. Ее красивое платье для выпускного вечера было испорчено. Весь вечер был испорчен. Тогда она разрыдалась. Выпускной должен был стать запоминающимся и счастливым моментом. Но все пошло не так. Мог ли этот вечер стать еще хуже? Внезапный холодок пробежал по спине, и Бонни резко остановилась. Каждый инстинкт ожил. Магия, кипевшая внутри, запузырилась, у нее перехватило дыхание. Все ее тело затряслось, и странный жар распространился от головы до кончиков пальцев ног, согревая ее дрожащее тело. Сильный порыв ветра ударил ее с силой тысячи ножей. Молния сверкнула в небе, осветив темноту и позволив ей увидеть одинокую фигуру, стоящую в нескольких футах впереди. Это был он. Бонни ахнула. Она удивилась, когда увидела гибрида. — Что ты здесь делаешь? — прошептала она. Бонни предположила, что он на вампирской скорости отправился домой. У нее же не было такой роскоши. Клаус склонил голову набок, в его ярко-голубых глазах появился золотистый оттенок. Низкое рычание, вырвавшееся из груди, подкосили девушку. Он ничего не сказал, он просто смотрел на нее с такой интенсивностью, что у нее в животе запорхали бабочки. — Клаус… — ее сердце грозилось выпрыгнуть из груди. — Чего ты хочешь? — спросила она, нервничая из-за того, как он смотрел на нее, и возбуждаясь. Она дрожала от странного и непривычного чувства искушения. Что-то с ней было не так, судя по тому, как она реагировала только на один его взгляд. — Тебя. Воздух покинул легкие, губы приоткрылись, а глаза расширились, когда она услышала его слова. Клаус шел к ней с уверенностью и элегантностью неземного существа, человека, волка, зверя, у ног которого был весь мир. Он остановился в опасной близости от нее. Бонни стояла как вкопанная, глядя на него широко раскрытыми глазами. Из-за разницы в росте Клаус буквально нависал над ней, и хотя в другое время это показалось бы угрозой, сейчас же она почувствовала сладкий прилив неизвестного ощущения, который захватил ее чувства и затуманил разум. — Ты нечто особенное, не так ли, Бонни? — его рука потянулась, чтобы коснуться ее лица. Бонни прикрыла глаза, когда он провел по щеке костяшками пальцев. Огонь вспыхнул от его нежного прикосновения. Магия вырвалась и поглотила их обоих. Это было такое простое прикосновение, малейший контакт с разгоряченной кожей, но оно вызвало ураган. Клаус зашипел, когда почувствовал мощный поток магии, который рассек ему щеку. Бонни ахнула, потрясенная тем, что причинила ему боль. Она не хотела этого. Она попыталась приказать магии утихнуть, но все было напрасно. Эту опьяняющую силу уже было не остановить. Экспрессия была свободной. Порез на его плоти зажил мгновенно, и вместо того, чтобы смотреть на нее с гневом, с желанием отомстить, Клаус ухмыльнулся. Он выглядел почти довольным. «Да, она действительно была вызовом». Их глаза встретились. Дождь лил как из ведра, волны магии Бонни окружили их, и она не могла их остановить. Она даже больше не пыталась. Она так устала от постоянной борьбы, от постоянного страха потерять контроль. Это была проигранная битва. — Что ты делаешь? — прошептала Бонни. Она нервничала из-за него и его действий. Клаус опустил голову, и у Бонни перехватило дыхание, когда он остановился всего в нескольких сантиметрах от ее лица, они практически дышали одним воздухом. — Одна ночь, — пробормотал Клаус ей в губы. — Всего на одну ночь, — он обнял ее за талию, заставив ахнуть, когда крепко прижал ее к своему телу. — Одна ночь, — повторил он, бросив на нее взгляд, полный желания. Она не знала, говорит ли Клаус это ей или пытается убедить себя. Важно ли знать? Руки Бонни схватили его за плечи. Она вздрогнула, внезапно почувствовав покалывание, тепло распространилось по всему телу, казалось, кровь превратилась в чистый жидкий огонь. А потом его губы оказались на ее губах. Фейерверк. На этот раз он взорвался внутри нее без предупреждения. Это был взрыв страсти, вожделения, первобытных желаний, которые неожиданно вырвались на поверхность. Казалось, какая-то невидимая граница была сломлена. Клаус завладел ее губами, и Бонни сдалась. Его рука взметнулась вверх, схватив ее за шею и повернув голову, с пылкостью прижимаясь к ее губам. Он целовал яростно, бурно, с животным желанием. Бонни не могла ни о чем думать, кроме как о том, насколько его губы теплые и мягкие. Щеки горели от смущения. Она ответила на поцелуй, растаяла в его сильной хватке, сжимая его плечи и впиваясь пальцами в мягкую кожу его куртки. Бонни резко вздохнула, когда Клаус углубил поцелуй, проведя кончиком языка по ее губам. Она застенчиво приоткрыла рот, встречаясь с ним. В животе что-то вспыхнуло, когда их языки впервые соприкоснулись. Это был поцелуй, настоящий поцелуй, так отличающийся от касания губ несколькими минутами ранее. Это невероятно возбуждало. Она чувствовала себя так, словно ее внезапно сбросили в жерло вулкана. Жар, лава плавили ее кости и разжигали скрытые желания. Если раньше его отказ причинил боль, то сейчас она чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. Бонни вцепилась в его кожаную куртку, притягивая его ближе к себе, прижимаясь грудью к его груди. «Больше», — подумала она. Поцелуй с Клаусом был непохож ни на что, что она когда-либо представляла или испытывала. Это было чудесно. Клаус зарычал ей в рот, целуя с ненасытным голодом и прижимаясь так, словно хотел слиться с ней воедино. Он тоже хотел большего, ему нужно было больше, чем просто поцелуй. Теперь, когда он знал, какова она на вкус, он не мог насытиться. Бонни полностью отдалась страстному поцелую, поддалась магии внутри себя. Сила, которую она так старалась сдержать, высвободилась. Произошел взрыв магии, который потряс землю, остановил дождь и парализовал все вокруг них на пару секунд. Они не заметили. Они были слишком поглощены друг другом, чтобы обращать внимание на потоки магии, которые кружились вокруг них и обволакивали их тела, как вторая кожа. Магия, которая перешла от нее к нему, вступила в реакцию с его собственной, с той, что создала его, сделала бессмертным. Ее магия и его слились воедино. Темное ночное небо внезапно окрасилось легким оттенком красного. Клаус зашипел, чувствуя жжение. Ему пришлось отстраниться, он был поражен безмолвной атакой и внезапной болью. Его лицо приняло гибридные черты, угрожающее рычание вырвалось из горла. Глаза Бонни распахнулись. Зелень исчезла, вместо нее на него смотрели два черных озера. Она казалась одержимой. Конечно, это было не так. Она была просто опьянена магией: магией своей родословной, той, которую она несла в крови, магией земли и экспрессией. Вся сила, текущая в ее венах в тот момент, образовала смертельную и мощную комбинацию. В ней не было страха, в ее голове не было никаких посторонних мыслей. Не было времени думать о последствиях ее действий. Была только потребность, страсть и первобытное желание близости. Судя по неоспоримому вожделению в его глазах, Клаус чувствовал то же самое. Бонни схватила его за лацканы куртки и снова поцеловала. На этот раз он не был застигнут врасплох. Клаус предвидел это. Когда их губы снова соединились в отчаянном, обжигающем поцелуе, гибрид обнял ее за талию. Его хватка была собственнической. Его поцелуй был требовательным. И его желание в равной степени соответствовало ее собственному. Бонни обвила руками его шею и ахнула, когда их тела внезапно поднялись в воздух. Из-за ее магии? Или из-за его гибридной силы? Или это была комбинация того и другого? Возможно, их магия слилась воедино? Это не имело значения, только то, что они летели. Бонни почувствовала ветер, ее волосы развевались вокруг лица. Она прижалась к Клаусу, целуя его так, как будто от этого зависела жизнь. После этого все стало как в тумане. Этот поцелуй решил их судьбу. Вспыхнувшая страсть привела к неожиданным последствиям для них обоих. То, что должно было произойти, определило новую эру для всего сверхъестественного мира.

«Кровная связь — это словно… мост между двумя людьми. С ней мы можем чувствовать эмоции друг друга, знать местоположение друг друга, а также обмениваться силой…»

Клаус Майклсон, 5-я глава Crimson Peak

IV. Связь Все было как в тумане после того, как они поцеловались. Море ощущений, новых открытий, полной отдачи друг другу. Не было времени думать или сомневаться в себе, только чувствовать. «Только на одну ночь», — сказал Клаус, и он намеревался извлечь из этого максимум пользы. Молния сверкнула в небе, осветив комнату и отбросив мягкое сияние на целующуюся пару. Бонни стояла, обвив руками его шею, их губы слились в нежном и сладком поцелуе. Ее платье промокло насквозь, она была мокрой с головы до ног, но ей не было холодно. Нет, она горела. Ее магия бурлила подобно урагану, кровь кипела от желания. Она понятия не имела, где они были и как туда попали. Использовал ли Клаус свою суперсилу, чтобы отнести ее? Улетели ли они? Она смутно помнила, как ее подняло в воздух. Имело ли это значение? Нет. В тот момент ничто не было важно. Бонни не осознавала ничего, кроме громкого стука своего сердца, легкой дрожи, которая охватила ее тело, и его губ. В то время как их первый настоящий поцелуй был огнем, всепоглощающей потребностью пожирать друг друга, этот же был полной противоположностью. Не было ни спешки, ни отчаяния, когда их губы встретились друг с другом. Он был долгим и глубоким. Они не торопились. Бонни осторожно коснулась своим языком его. Клаус нетерпеливо ответил, целуя ее со страстью и интенсивностью. Это было чудесно. На самом деле, она даже не могла описать, что чувствовала в тот момент. Она никогда не думала, что поцелуи могут быть такими приятными, невероятными. Бонни и раньше целовалась с другими мальчиками, но ничто не сравнится с Клаусом. От его поцелуев у нее подкашивались ноги. Она чувствовала бабочек в животе и странное покалывание внизу спины. Она ощущала жар, который охватил ее щеки, шею, распространяясь вплоть до пальцев ног. Она таяла рядом с ним, как кубик льда под лучами солнца. Это была самая удивительная вещь на свете. Она прильнула к нему, обвив руками его шею, держась за него изо всех сил. Бонни боялась, что если она отпустит гибрида, чары рассеются, и все закончится. Одной рукой Клаус обнимал ее за талию, в то время как другой сжимал подбородок, большим пальцем лаская мягкую кожу щеки. Чем больше они целовались, тем сильнее это незнакомое покалывающее ощущение распространялось по телу. Его губы были мягкими и пухлыми. Его тело — теплым и восхитительно сильным. Бонни была в шоке оттого, сколько чувств мог вызвать один поцелуй. Хоть ее и целовали раньше, ее никогда не целовали так, как умел Клаус. Он целовал ее уверенно, с желанием, так, будто годами ждал этого момента. Это был восхитительный танец, в котором они оба были добровольными танцорами. Ее губы, казалось, были созданы только для него, они словно два последних пазла, которые наконец-то соединились воедино. Для Бонни что-то встало на место. Ее сердце бешено колотилось, тело дрожало, колени не выдерживали. Миру мог бы наступить конец, и Бонни не заметила бы. Она была полностью поглощена моментом, как и он. В конце концов Бонни пришлось отстраниться, чтобы перевести дыхание. Ее веки затрепетали, поднимаясь. Ее губы опухли от поцелуев, глаза остекленели. Она продолжала держаться за него, боясь отпустить, потому что могла упасть на землю. Она видела звезды. Бонни не смогла сдержать глупую улыбку на лице. Клаус наклонил голову и нежно поцеловал ее в уголок рта. Она вздрогнула. Пальцы Бонни зарылись в его волосах, когда его губы спустились ниже, целуя в подбородок и потом в шею. Она рвано выдохнула, стоило его рту оказаться на точке пульса, сильно посасывая плоть и заставляя стонать. Она еще теснее прижалась к нему всем телом, желая большего. Вампир оставлял на ее шее россыпь засосов вскоре после того, как ее лучшая подруга вонзила в нее свои клыки, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, Бонни прижалась к нему еще плотнее. Она хотела большего. Клаус внезапно отстранился. Бонни издала протестующий стон. Они стояли лицом друг к другу, окруженные темнотой. Звук дождя, барабанящего по крыше, сопровождал ее тяжелое дыхание и бешеное сердцебиение. Она ничего из этого не слышала. Она полностью погрузилась в поцелуй. Бонни была околдована. Она совершенно не обращала внимания ни на что другое, кроме гибрида. Клаус смотрел на нее обычным напряжённый взглядом. Его янтарные глаза светились в темноте. Она с трудом могла разглядеть его лицо, но эти глаза нельзя было не заметить. Они были наполнены необузданным голодом. Бонни вздрогнула. «Вот бы добавить немного света, чтобы я могла лучше видеть его лицо», — подумала Бонни. Словно прочитав ее мысли, в камине сбоку от кровати вспыхнуло пламя. Магия Бонни радостно откликнулась, жаждущая доставить удовольствие своей хозяйке. На ее лице появилось мечтательное выражение. Каждая частичка ее тела вибрировала от магии, от грубой, непредсказуемой силы. Она была под кайфом от этого. Бонни чувствовала себя на вершине мира. Клаус ухмыльнулся, заметив выражение ее лица. Он протянул руку и провел по щеке, его глаза потемнели от странного чувства, которое она не могла точно описать. Сердце Бонни подпрыгнуло к горлу, когда она почувствовала его нежное прикосновение, вызвавшего внутри нее бурю эмоций. Клаус наклонился к ее губам, снова целуя с неизмеримой страстью. Он не мог перестать целовать ее, и она тоже не хотела, чтобы он останавливался. Она не могла насытиться им. Пока они целовались, их руки начали исследовать друг друга, теребя одежду, не желая ничего больше, кроме как оказаться кожей к коже. Они отчаянно хотели почувствовать друг друга. Желание, текущее по венам Бонни, было непохоже ни на что, что она когда-либо испытывала. Оно обжигало. Ей казалось, что она идет к краю пропасти, но Бонни не чувствовала страха, только предвкушение. При других обстоятельствах она бы положила этому конец, она бы выбежала из комнаты, но не сегодня. Алкоголь в ее организме и магия были опьяняющим сочетанием, которое полностью смыло все страхи или убеждения. Она чувствовала себя красивой, сильной, бесстрашной. Бонни счастливо стояла на краю этой пропасти, готовая к большему. Она позволила самой темной, самой неизвестной части себя, своим потребностям и желаниям взять верх и направлять ее. Ее руки дрожали, когда она помогала ему снять кожаную куртку и кофту. Бонни нервничала, была взволнована. Она не могла не бросить на него застенчивый взгляд, когда одежда была брошена на пол у их ног. Бонни невольно засмотрелась на обнаженную грудь. Клаус не был чрезмерно мускулистым, но он был подтянутым. Пальцы Бонни чесались от желания прикоснуться, исследовать его бледную и красивую кожу. Она поддалась своим желаниям. Клаус вздрогнул, когда она провела пальцем по твердым мышцам груди и спустились ниже, скользя по ребрам к животу и пупку. Она остановилась у пряжки ремня, прежде чем снова двинуться вверх, к сердцу, прежде чем обвести татуировку в виде птицы и летящих перьев. Клаус наблюдал за ней, его тело напряглось от ее невинного и неопытного исследования, которое распаляло желание. Он закрыл глаза и стоял неподвижно, уперев руки в бока. Бонни чувствовала себя загипнотизированной им. Он был красив, на самом деле совершенен. Она смотрела на него с благоговением. Ее сердце громко стучало в ушах, когда Бонни не торопясь гладила его грудь и руки дрожащими пальцами. Его кожа была теплой, и это удивляло ведьму. Бонни ожидала, что она будет холодной как лед, ведь он вампир. «Должно быть, это из-за волчьей части», — подумала Бонни. От него исходило тепло, быстро согревающее ее холодные и мокрые руки. Ее прикосновения пробудили похоть не только у вампира, но и у волка. Это случалось редко, но в тот момент и вампир, и волк испытывали к ней равную потребность и желание. Обе его части отчаянно желали заявить на нее права, обладать ею. Руки Бонни прошлись по его животу, вверх к груди и плечам и вниз по рукам. Она изучила каждый миллиметр чернил и даже игриво потянула за ожерелья, свисающие с его шеи. Бонни прижалась к нему всем телом, чтобы провести руками по его спине. Клаус вздрогнул. Ее робкое прикосновение вызвало волну вожделения, которая угрожала поглотить его. Он посмотрел на ведьму. Бонни одарила его мягкой и застенчивой улыбкой. Она на самом деле не была уверена, что делает. Она никогда не делала этого раньше. Она просто следовала своим инстинктам, позволяя магии и желанию направлять ее. Бонни восхищалась нежной кожей, сильным и несокрушимым телом, которое стояло перед ней, но, прежде всего, магией в нем. Магия внутри Клауса была живой, магия, которая делала его первородным, влияла и на нее. Бонни чувствовала ее, потому что эта древняя сила счастливо сливалась с ее собственной. Бонни и Клаус были окутаны коконом могущественной магии, идеальным сочетанием их обоих. Ни один из них никогда раньше не испытывал подобного. Это было опьяняюще. Что-то шевельнулось в глубине его сознания, что-то важное, но Клаус не мог сосредоточиться на этом, он не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме прекрасной ведьмы, стоящей перед ним и прикасающейся к нему. Бонни почувствовала головокружение. Ей казалось, что она плывет. Она была во сне, сладком сне, и девушка не хотела просыпаться. Ни сейчас, ни когда-либо. Вздох сорвался с губ ведьмы, когда Клаус внезапно развернул ее. Бонни обнаружила, что стоит лицом к большой кровати с темными атласными простынями. Ее спина была прижата к груди Клауса, его руки собственнически схватили ее за бедра. Она застонала, когда его губы прижались к горлу. Бонни закрыла глаза и навалилась на него, наклоняя голову и подставляя шею жаждущим губам. Воздух в комнате потрескивал от электричества. Их магия сплелась воедино. За окном бушевала буря. В то время как его зубы покусывали мягкую плоть, а руки расстегнули молнию ее платья. Мокрый шелк прилип к ее телу, как вторая кожа, но Клаусу не составило труда одним быстрым движением стянуть его и бросить на пол. Кожа покрылась мурашками, сердце выпрыгивало из груди, и она задрожала сильнее. Бонни чувствовала себя незащищенной, уязвимой. Но вместо того, чтобы бояться того, что должно было произойти, она приняла это с удивительной легкостью. Алкоголь и магия придавали ей уверенности, которой в противном случае ей бы не хватало в этой ситуации. Она чувствовала себя скорее готовой и нетерпеливой. Клаус положил одну руку ей на бедро, в то время как другой водил кругами по задней части шеи. Дыхание Бонни сбилось, тело напряглось. Она сжала кулаки, опустив руки. Ее грудь часто поднималась и опускалась. Клаус нежно коснулся ее лопаток, прежде чем его пальцы проследили ее позвоночник. Бонни вздрогнула, закрыв глаза. Как простое прикосновение могло заставить ее почувствовать себя так, словно она оказалась в глубине вулкана? Клаус даже провел пальцем по шелковистому материалу ее трусиков, прежде чем двинуться вверх по позвоночнику. Он чувствовал дрожь, пробегавшую по ее телу, и громкий и ясный стук ее сердца. Это соблазнило его еще больше. Напряжение, нарастающее внутри нее, было ошеломляющим. Бонни прикусила губу. Было ли это нормально? Мог ли у нее случиться сердечный приступ? Его пальцы с завидной легкостью расстегнули лифчик и нежно стянули мягкий материал с плеч. В животе запорхали бабочки. Она не могла дышать, она не могла думать, все, что Бонни знала, так это то, что хочет, чтобы его руки всегда касались ее тела. Бонни громко взвизгнула, когда внезапно оказалась на кровати, ее спина утонула в мягком одеяле. Она приподнялась на локтях, тяжело дыша, дрожа от смеси нервов и предвкушения. Клаус не торопясь изучал ее. Его глаза отмечают ее прелестное раскрасневшееся лицо, приоткрытые губы, часто вздымающуюся грудь… такую упругую, умоляющую о внимании. Она была восхитительна. Бонни лежала на кровати, совершенно неподвижно, все ее тело было напряжено. Ее руки сжали простыни. Она чувствовала себя очень уязвимой под его горячим взглядом. Она никогда не была так беззащитна. Это вызвало и тревогу, и трепет. То, как Клаус смотрел на нее, заставляло ее чувствовать себя красивой и желанной, как богиня. Клаус забрался к ней на кровать. Губы прижимаются к ее, человеческими зубами он прикусывают нижнюю, заставляя задыхаться и дрожать от восторга. Он опускается ниже, к шее, облизывая и посасывая точку пульса, пока кожа не покраснела. — Клаус… — застонала Бонни. Его пальцы прошлись по ключицам и груди, прежде чем переместиться к ребрам и пупку. Следом он вернулся к затвердевшим соскам, которые так и просили его внимания. Клаус легонько сжал тёмные горошинки, игриво дразня. — Пожалуйста… — взмолилась Бонни. Она даже не знала, о чем просила, только то, что она отчаянно чего-то хотела. Все ее тело содрогнулось, когда он, наконец, с силой сжал грудь, явно наслаждаясь полукружиями. Клаус застонал, снова сдавив мягкую плоть. Бонни заскулила, неосознанно поднимая бедра. Клаус наблюдал за ней. Его голубые глаза потемнели от похоти, в них снова появились золотистые искорки. Он не отводил взгляда от ее лица, играя с грудями. Клаус запоминал каждую реакцию, каждый стон и каждый вздох удовольствия, который покидал ее губы. Когда он, наконец, обхватил губами один из ее сосков, Бонни закричала. Она отпустила простыни, одной рукой схватив его за плечо, впиваясь ногтями в плоть, в то время как другой вцепилась в светлые кудри. Она прижалась грудью к его рту, отчаянно желая больше этого греховного удовольствия. Это было так хорошо. Он уделял равное внимание обеим ее грудям, нежно посасывая один сосок, одновременно сжав другой пальцами. А затем он поменял местами, вызвав у нее череду стонов. Когда он игриво прикусил горошинку, Бонни вскрикнула и выгнулась навстречу. Она потерялась в водовороте наслаждения. В конце концов, Клаус отстранился от ее груди. Недовольство промелькнуло на ее лице, и она приподнялась на локтях. Бонни уставилась на него, тяжело дыша, глаза были полны желания, а тело жаждало прикосновений. Она хотела озвучить, чего хочет, но чувствовала, что не может вымолвить даже одно слово. Клаус быстро разобрался с одеждой, которая все еще была на нем, бросив ее куда-то на пол. Воздух покинул ее легкие, и ее зеленые глаза широко раскрылись, когда она уставилась на его великолепное тело. Господи! Клаус стоял перед ней полностью обнаженный. Ее рот наполнился слюной, когда она перевела взгляд вниз по его груди и еще ниже, к твердой длине, гордо выставленной напоказ. Бонни прикусила губу и смущенно отвернулась. Она нервничала из-за того, что должно было произойти. И все же она не подвергала это сомнению. Не было ни страха, ни колебаний, только горячая потребность, которая горела глубоко внутри нее. Она уставилась на пламя, ее лицо горело с той же интенсивностью, что и огонь. Магия внутри нее вспыхнула от предвкушения, производя небольшие потоки силы, которые с легкостью захватили его. Клаус усмехнулся ее реакции. Было что-то такое соблазнительное в ее невинности. Он и раньше задавался этим вопросом, но теперь знал наверняка. Он воспользовался моментом, чтобы насладиться и по достоинству оценить подарок, который она ему преподносила. В конце концов, она позволила монстру развратить ее, и он чувствовал, что должен учесть важность этого момента для нее. Что бы ни принес завтрашний день, Клаус был полон решимости подарить ей первый раз, которого Бонни заслуживала. И запомнила бы на всю жизнь. Не важно, сколько любовников у нее будет после, этот момент, эта ночь, он навсегда останется в ее памяти. Бонни продолжала смотреть на пламя. Она ожидала, что он заберется на кровать, раздвинет ее ноги и приступит к делу. Вот как все происходит, верно? Клаус этого не сделал. Он забрался на кровать и некоторое время разглядывал ее обнаженное тело глазами, полными похоти, он сжал одной рукой ее левую лодыжку. От этого прикосновения по всему телу пробежал электрический разряд. Бонни повернулась к нему лицом, ее тело дрожало, она смотрела на него с замешательством и даже с намеком на страх, когда услышала низкое рычание, исходящее из его груди, и увидела золото в голубых глазах. Что он делал? Их глаза встретились, когда Клаус поднял ее ногу вверх. Бонни тяжело сглотнула, сердце сильно заколотилось в груди. Такими темпами у нее могло развиться сердечное заболевание. Губы Клауса скривились в греховной ухмылке, он точно знал, какой эффект произвел на нее, и наслаждался этим. Он бросил на нее пылающий взгляд, прежде чем опустил голову. У Бонни чуть не случился сердечный приступ, когда Клаус нежно поцеловал ее лодыжку. Рефлекторно она попыталась оттолкнуть его, но он не позволил. Его хватка была железной. — Расслабься, милая, — пробормотал Клаус в кожу. Он снова поцеловал ее лодыжку, прежде чем проложить поцелуями путь вверх по ее икре, колену и бедру. Он лизал и покусывал кожу, заставляя ее задыхаться и дрожать. — О… — Бонни закрыла глаза, откидываясь на кровать, упиваясь новыми ощущениями, которые он вызывал. Она почувствовала болезненную пульсацию между ног, влажность, которая усиливалась с каждым его поцелуем. Бонни застонала, почувствовав трение его щетины о нежную кожу бедра. Ее ноги бесстыдно раскинулись перед ним. Ей стало интересно, собирается ли он поцеловать ее там, от одной мысли она стала ещё влажнее. Но он этого не сделал. Клаус поцелуями спустился вниз по ее другой ноге. Низкие и хриплые стоны вырвались из горла Бонни, когда она потерялась в горячей череде поцелуев, пока он не добрался до лодыжки. Клаус отстранился от нее. — Нет… — это было сказано шепотом. Она не хотела, чтобы он останавливался. Бонни открыла глаза, более чем готовая высказать свою жалобу, когда почувствовала, как его руки стягивают нижнее белье с ее бедер. Это был последний предмет одежды, который у нее остался. Был момент, когда он уставился на ее обнаженное тело, и она подумала о том, чтобы прикрыться. Она этого не сделала. В чем был смысл? — Ты такая красивая, — прошептал Клаус, его пальцы скользнули вниз по ложбинке между ее грудями. Это было простое утверждение. Это слетело с его губ как абсолютная, неоспоримая правда. Она чувствовала себя красивой. Когда его магнетический взгляд скользил по ее телу, Бонни чувствовала себя самой красивой вещью в мире. Она не только чувствовала себя желанной под его горячим взглядом, но и было что-то нежное в том, как он смотрел на нее и касался ее кожи. Это заставляло ее чувствовать себя ценной. Кто знал, что Клаус Майклсон окажется таким внимательным и заботливым любовником? Она была вырвана из своих мыслей, когда почувствовала его горячее дыхание прямо между своих дрожащих ног. О Боже! Ее сердце остановилось на секунду, когда она почувствовала, как он прижался носом к внутренней стороне ее бедра, его щетина покалывала кожу и посылала искры желания по телу. Она почти потеряла рассудок, когда почувствовала его горячее дыхание на самой сокровенной части и услышала, как он громко вдохнул ее аромат. А затем его губы легонько коснулись клитора. Бонни запрокинула голову, вцепившись руками в простыни. Она громко застонала, когда Клаус прижался к ней ртом. Каждое движение его языка посылало электрические разряды удовольствия по телу. Он не торопился. Откуда он знал, какое давление нужно оказывать, как целовать и как двигать языком, Бонни не знала, и ей было все равно. Клаус сводил ее с ума похотью, жаром и всепоглощающим удовольствием. Она крепко зажмурилась. Какая-то часть хотела отстраниться, в то время как другая хотела плавно приподнять бедра и прижаться ближе к его умелому языку. С каждым прикосновением напряжение в животе нарастало и нарастало, пока не стало невыносимым. Из-за его греховного рта она чувствовала себя бутоном розы под лучами солнца, медленно и осторожно раскрывающим свои лепестки. — Клаус… — его имя было подобно мольбе, срывающейся с ее губ снова и снова, в то время как ее тело содрогалось от каждого чувственного движения его языка. Она ничего не могла сделать, кроме как извиваться от удовольствия, практически рыдая от новых ощущений. Бонни запрокинула голову, в отчаянии приподнимая бедра, пытаясь снять напряжение, которое почти душило ее. А потом это случилось. Наконец нарастающее удовольствие переполнило ее. Бонни издала пронзительный крик, который эхом разнесся по комнате, когда она почувствовала горячий поток удовольствия, быстро распространившийся от клитора по всему телу. Это было похоже на взрыв, от которого у нее поджались пальцы на ногах и перехватило дыхание. Она дрожала, пытаясь отдышаться после сокрушительного первого оргазма, когда почувствовала его пальцы на себе. Глаза Бонни резко открылись. Ее вздох превратился в стон, стоило Клаусу прижать подушечку пальца к горящему клитору. — Мы только начинаем, любовь моя, — он одарил ее улыбкой с ямочками на щеках, нежно исследуя ее пальцами, дразня и снова пробуждая в ней желание. Бонни зажмурилась, когда снова почувствовала, как давление начало нарастать, на этот раз еще быстрее, его пальцы неустанно дразнили этот комочек нервов. — О Боже… — ее тело горело. Жар вернулся, как и дрожь. Клаус уставился на нее прищуренными от похоти глазами, на его губах играла злая ухмылка. Она выглядела прекрасно, распростертая на кровати, сердце колотилось от адреналина, а тело было покрыто потом и все еще сотрясалось от чувствительности. Бонни вскрикнула, когда он раздвинул складочки и медленно скользнул пальцем в жар ее тела. Это отличалось от его языка, но приносило такое же невероятное удовольствие. Ее бедра инстинктивно дернулись в ответ. Она ахнула и крепче сжала простыни, когда он добавил еще один палец. — О Боже… — она не могла этого вынести. Ее дыхание было тяжелым, конечности затряслись, когда он снова с легкостью приближал ее к краю. Клаус опустил голову, обхватывая сосок и продолжая ритмично двигать рукой. Он застонал, когда ее опьяняющий аромат окутал его, ее магия смешалась с ее желанием, с ее удовольствием и тем уникальным запахом самой Бонни. Это сводило его с ума от вожделения, от необходимости поставить на ней свою метку и заявить о своих правах. Он игриво прикусил мягкую плоть груди, и Бонни сжалась вокруг его пальцев. Бонни закричала и снова отдалась этому неземному взрыву удовольствия. Долгое время она лежала, содрогаясь всем телом от очередного интенсивного оргазма. Ей было трудно дышать и видеть, перед глазами все расплылось, и она могла бы поклясться, что видела, как за ее веками вспыхивали искры. Клаус усмехнулся. Довольная ухмылка украсила его губы, когда он посмотрел на нее сверху. Он провел указательным пальцем по ее щеке. — Ты все еще со мной? — тихо спросил гибрид. У нее вырвался бессвязный вздох. Честно говоря, она не думала, что сможет произнести хоть слово. Она моргнула пару раз, пока, наконец, не смогла увидеть его лицо и глупую ухмылку. — Привет… — ее мозг превратился в кашу. Глаза Клауса сверкнули, и в следующую секунду Бонни вскрикнула, оказавшись на животе. Ее лицо прижалось к подушке. — Клаус… — ее голос дрогнул, когда он убрал ее темные длинные волосы в сторону и прижался к ней. Сердце бешено заколотилось в груди, а страх и паника распространились по всему телу. — Расслабься, любимая, — пробормотал Клаус, покусывая кожу на плече. Одна из его рук поглаживала ее спину, двигаясь вверх и вниз, прослеживая ее позвоночник и даже слегка шлепая по ягодицам. Бонни вздрогнула. Снова это интенсивное ощущение быстро нарастало внизу живота. Как это вообще было возможно? Она не знала. Клаус поцеловал ее в шею, прежде чем проложить дорожку горячих поцелуев вниз по лопаткам и позвоночнику. Бонни зажмурилась, почувствовав его губы на своей пояснице. Она снова сжала простынь в кулаках, когда череда стонов и тихих вздохов сорвалась с ее губ. В очередной раз ее тело было охвачено пламенем, и она была бессильна остановить это. Она и не хотела это делать, даже если чувствовала, что не сможет справиться с жаром, снова охватившим ее тело. Она была пиром для короля. И Клаус планировал насладиться трапезой в полной мере. Ночь только началась. Позже, гораздо позже… «Я сплю?» Бонни лихорадочно спрашивала себя. «Я все еще жива?» Она стонала. Она кричала. Она плакала. Бонни больше не могла этого выносить. Ее глаза были закрыты, тело было вялым, покрытым потом и охваченным неконтролируемой дрожью. Она выгнула спину. Одной рукой Бонни так резко потянула простынь, что чуть не разорвала ее на части, в то время как другой изо всех сил схватилась за Клауса. Во рту пересохло от стонов и криков. «Было ли это реально?» «Было ли это нормально?» Бонни не знала. В один момент ей казалось, что она летит, в другой — что она бежит к чему-то. А потом она летела, горела и тонула. Ее тело было перегружено различными ощущениями и удовольствием. Она впервые такое испытала. Мир свелся к ним двоим. Время, казалось, остановилось. Бонни не осознавала ни шторм, бушующий снаружи, ни огонь, согревающий комнату. Все, на чем она была сфокусирована, так это он. Клаус. Его руки, его пальцы и его рот, когда он исследовал и пробовал на вкус каждую ее частичку. Он был голодным зверем, тем, кто пожирал и поглощал ее целиком. Она не оказала никакого сопротивления. Бонни жаждала этого. Губы и руки Клауса были повсюду, целуя, облизывая и прикасаясь — боготворя каждый сантиметр ее кожи. Она чувствовала себя богиней, красивой, желанной и сексуальной. Бонни была полностью в его власти. Ее миниатюрное тело погрузилось в океан ощущения и покачивалось на волнах удовольствия. Череда бессвязных вздохов и стонов эхом разносилась по спальне. Клаус наслаждался каждой секундой. Не было никакой спешки или настойчивости, когда он исследовал ее тело. Присутствовало только желание узнать каждый сантиметр ее кожи, каждый секрет, каждую родинку, каждое местечко, которое заставляло ее биться в конвульсиях от удовольствия. Он испытывал жгучую потребность запомнить ее прекрасное тело в мельчайших подробностях, целовать и облизывать, и сохранить ее вкус у себя во рту на всю вечность. Она была так отзывчива на его прикосновения. Просто наблюдать, как Бонни отвечает на каждую его ласку, доставляло ему бесконечное удовольствие. Волк в нем, зверь, он не хотел ничего больше, кроме как заявить на нее права и оставить свою метку на карамельной коже. Клаус делал все возможное, чтобы контролировать его. Последнее, чего он хотел, это напугать ее. Клаус намеревался сделать эту ночь незабываемой для нее. Он хотел, чтобы Бонни запомнила ее навсегда. Бонни все еще приходила в себя от очередного потрясающего оргазма, когда почувствовала, как он расположился между ее широко расставленными бедрами, потираясь головкой о влажные складочки и направляя ее ко входу. Ее мокрые зеленые глаза распахнулись, и она с силой сжала его плечи, ногтями погружаясь в мягкую бледную плоть. Не было ни страха, ни нервозности, Бонни чувствовала себя на удивление спокойно. Их глаза встретились. Зеленые глаза Бонни округлились, по ее телу пробежала легкая дрожь, когда она почувствовала небольшое давление. Она была на пороге нового опыта, и ее дрожащая рука осторожно потянулась, чтобы коснуться его щеки. На ее лице было выражение чистого изумления, когда Бонни провела пальцами по его коже. Девушка поймала себя на том, что улыбается застенчиво, даже неуверенно. Клаус улыбнулся ей в ответ. Она выглядела прекрасно под ним, с широко раскрытыми глазами и дрожащим от предвкушения телом. Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга. Это длилось секунду или две, но это тронуло их сердца и души так, как они того не ожидали. Клаус медленно вошел в нее. Сердце Бонни на секунду перестало биться от ощущения проникновения. Удивленный вздох сорвался с ее губ, и она невольно сжалась от незнакомого чувства. Появилось легкое покалывание, когда Клаус проникал все дальше. Она прерывисто вздохнула, сжимая руками его плечи, когда он полностью погрузился в нее. Это застало ее врасплох, потому что разве это не должно было быть ужасно болезненно? Бонни смутно припоминала разговор со своими друзьями об их первом разе. Что бы она ни слышала, что бы она ни думала, все это меркло по сравнению с реальностью. Какая-то часть ее почти не могла поверить, что это происходит на самом деле. А потом ее разум полностью отключился. Не было времени думать, только чувствовать. Клаус застонал. В ней было тесно, горячо и влажно. Он на мгновение замер, наслаждаясь ощущением того, как она сжимается вокруг него, и давая ей время привыкнуть. Его дыхание было прерывистым, когда он изо всех сил пытался сдержать животную похоть в себе и потребность отбросить заботу на ветер и овладеть ею, как разъяренный безумец. Вместо этого Клаус уткнулся головой в изгиб ее шеи и перенес свой вес на локти, когда начал медленно двигаться. Ее руки не отпускали ее плечи, и Бонни задрожала, когда он медленно вышел из нее, прежде чем снова погрузиться на всю длину. Она ахнула. Сначала это было немного неприятно, так как ее тело медленно приспосабливалось к растяжке, но с каждым его толчком огонь и напряжение в животе снова возрастали. Она прижалась к нему, вдыхая его запах и наслаждаясь ощущением его сильного тела поверх своего. Клаус забросил одну ногу девушки себе на плечо и снова вошел в нее. Бонни вскрикнула, казалось, он проник ещё глубже, нажимая на какие-то невидимые кнопки, от которых перед глазами побелело. Она последовала его примеру и медленно приподняла бедра. Клаус застонал, когда она начала покачивать бедрами, двигаясь вместе с ним и медленно встречая каждый его толчок. Ее сердце бешено колотилось, лицо раскраснелось, губы были приоткрыты, из нее вырывались учащенные вздохи и тихие стоны. Это было потрясающе. Бонни не могла в это поверить. Он чувствовала себя такой наполненной. Это был самый напряженный и волнующий момент в ее жизни. Клаус оторвался от ее шеи и наклонился, чтобы посмотреть ей в лицо, наблюдая за каждой ее реакцией, наслаждаясь неподдельными стонами. Он прижался к ее лбу, увеличив темп. Бонни поцеловала его, желая снова почувствовать его губы. Клаус ответив с такой же интенсивностью, протолкнув в ее рот язык, двигая бёдрами быстрее. Она застонала в поцелуе, медленно поглаживая его по спине и наслаждаясь перекатывающимися мышцами. Она выгнулась ему навстречу. Бонни оторвалась от его рта, вскрикнув, когда удовольствия стало слишком много. Ее тело было переполнено, и возбуждение нарастало в геометрической прогрессии. Ее дыхание участилось. Ее кожа была такой чувствительной, что она остро ощущала каждое его движение. Тело Клауса двигалось поверх ее, твердые соски терлись о его грудь, отчего она выгибалась. Каждый раз, когда он толкался в нее, она чувствовала себя ближе к краю. В животе казалось была лава, которая накалялась до предела с каждой секундой. — Клаус… Клаус… — его имя сорвалось с ее губ, как мольба. Напряжение внутри вело к тому сводящему с ума удовольствию, которого она отчаянно ждала, но которое, казалось, было недосягаемо в данный момент. — Пожалуйста… Она больше не могла этого выносить. — Пожалуйста… Клаус… Клаус наблюдал за ней, загипнотизированный ее лицом, исказившимся от удовольствия, наслаждаясь тем, как его имя слетало с ее губ, как молитва. — Ты уже близко, милая, — его руки внезапно скользнули под нее, прижимая ее ближе и определенным образом наклоняя бедра. Тело Бонни напряглось, когда Клаус изменил угол и попал в неизвестную ей точку. Она громко застонала от пронзившего ее восхитительного ощущения. Он двигался сильнее и быстрее. Она кричала, умоляла и рыдала в отчаянии. Бонни была шокирована странными звуками, которые вырывались из ее горла в соответствии с новым ритмом. Она крепче обхватила его руками и ногами. Она была близко, она чувствовала это. Ее руки двигались вверх и вниз по его спине, прежде чем схватить его за ягодицы и сильно сжать. Бонни выгнула спину и обнажила горло. Она чуть не потеряла самообладание, когда почувствовала его зубы на своей шее, целующие, посасывающие и покусывающие ее чувствительную кожу. Бонни даже слышала его собственные стоны удовольствия, когда они двигались вместе, отчаянно пытаясь найти ту сладкую разрядку, в которой оба нуждались. Бонни обхватила его лицо ладонями и притянула к себе. Вслепую они нашли губы друг друга, отчаянно и жадно целуя. Казалось, они даже не осознавали, как делали это, настолько потерявшись в ощущениях. Они целовались требовательно, собственнически, сминая и кусая до крови губы. Бонни зашипела и испуганно отстранилась. Клаус заметил выступившую красную каплю на нижней губе. Пьянящий и неповторимый аромат ее крови распространился по комнате, смешиваясь с сильным запахом ее магии и возбуждения. Это была мощная комбинация, смертельное искушение, афродизиак, перед которым он не мог устоять. Его голубые глаза стали золотыми, и гибридные черты всплыли на поверхность, когда этот изысканный аромат поразил все органы чувств. Он, не теряя времени, опустил голову и слизал эту восхитительную малиновую каплю. В тот момент, когда Клаус попробовал ее кровь, все его тело содрогнулось. Это был чистый жидкий огонь, который распространился по каждой клеточке его существа. Однажды он уже пробовал ее кровь, когда неохотно помог ей и ее друзьям победить Аларика, тогда кровь была мощной, опьяняющей, но теперь она была в тысячу раз сильнее и вкуснее. Он никогда такого не пробовал. Клаус снова поцеловал ее с большей пылкостью. Он отчаянно хотел еще раз попробовать ее восхитительную кровь. Он нуждался в ней, как люди нуждаются в воздухе, чтобы дышать. Клаус знал, что его контроль ускользает, он чувствовал это. Никто никогда не искушал его так, как она, никто никогда не заводил его так далеко. Клаус знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что не сможет остановиться. Он был настолько поглощен своей жаждой крови, что не думал о последствиях. Все еще погруженный глубоко в нее, все еще сильно прижимаясь бедрами к ее разгоряченной плоти, Клаус поднес левую руку ко рту, глубоко погрузив клыки в запястье. Запах его тысячелетней гибридной крови смешался с ее, с магией, текущей в воздухе, создавая мощный пузырь вокруг них. Бонни тяжело дышала, когда он начал вбиваться в ее тело, переходя практически на вампирскую скорость. Она почувствовала, как внутри нее закружился еще один ураган удовольствия. С каждым его жестким и быстрым толчком давление росло и усиливалось, как бушующий шторм на горизонте. Она была так близко. — О Боже… — она была так сосредоточена на своем удовольствии, что даже не заметила, что его лицо изменилось. — Бонни… — его хриплый голос, наконец, привлек ее внимание. Глаза Бонни резко открылись. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, когда она увидела золотой оттенок его глаз, двойной ряд клыков и неоспоримую похоть и голод, отраженные на его лице. Она задрожала, но не от страха, а от предвкушения. Клаус пристально посмотрел ей в глаза и прижал свое окровавленное запястье к ее губам. Он не дал ей времени обдумать, как уткнулся головой ей в грудь, целуя и покусывая ее шею. Бонни ахнула, и кровь хлынула ей в рот. В ту минуту, когда она попала ей в горло, ее тело словно загорелось и было охвачено огнем изнутри. Она положила руку на его запястье и припала к ране, делая большие глотки его крови, что была такой насыщенной и пьянящей, что она смаковала каждую каплю. Она была такой приятной на вкус, словно горячий шоколад в дождливый день. Клаус тем временем посасывал кожу на шее в том месте, где чувствовалось громоподобное биение ее сердца. Он не останавливался, чтобы подумать, он просто действовал инстинктивно. Клаус вонзил клыки в нежную карамельную кожу и сделал первый глоток. Это было чистое блаженство. Клаус и раньше пил кровь бесчисленного множества ведьм, но ни у одной не было такого вкуса. Он даже не мог сравниться с кровью других ведьм Беннет. Кровь Бонни была уникальной. Это был луч солнца, бескрайнее море силы и магии, обжигающий огонь, который прожег его до глубины души, и легкий ветерок, принесший ему странное чувство покоя, чувство принадлежности, глубоко потрясшее его, поскольку затронуло его темную душу. Бонни закричала, когда почувствовала, как его клыки погрузились в ее кожу. Боль от укуса смешивалась с удовольствием. Это было невероятное ощущение. Это заставляло ее чувствовать себя живой, что она летит высоко-высоко к небу. Это усилило напряжение, уже нарастающее внутри нее, до такой степени, что оно стало невыносимым. Это была мучительная пытка, от которой каждый нерв в ее теле словно оголился. После громкого крика, вырвавшегося из ее горла, она схватила его за запястье. Рана все еще была открыта, и она, не теряя времени, снова сделала глоток крови. Бонни хотела выпить ее всю до последней капли. Они оба питались кровью друг друга в одно и то же время. Бум. Фейерверк. Мир остановился. Их сердца перестали биться. Все застыло. Воздух вокруг них потрескивал от электричества. Их объединенная магия нахлынула, полностью поглотив, словно защитное одеяло, накрывшее их обнаженные тела, когда их занятие любовью достигло кульминации. Это длилось всего секунду, может быть, две, но что-то вспыхнуло, словно быстрая молния — невидимое кольцо, которое соединило их. В небе прогремел гром, вся комната содрогнулась от его силы, и пламя из камина взметнулось высоко в воздух. Произошел взрыв силы, когда их магия, их кровь, их тела и их души стали единым целым. Бонни и Клаус умерли и вернулись к жизни за долю секунды, теперь их сердца бьются в унисон. Они были слишком поглощены своим удовольствием, чтобы заметить нити древней магии, которые теперь соединяли их. Они были слишком поглощены, чтобы заметить быстрые, сменяющие друг друга картинки перед глазами, рассказывающие об их жизни. Они были слишком поглощены, чтобы почувствовать связь между ними, которая теперь пульсировала жизнью. Стоило им сделать глоток крови одновременно, как произошла вспышка света и магии, которая ослепила их, когда они сошлись в потрясающем взрыве удовольствия. Напряжение, накопившееся внутри, наконец, превратилось в приятную рябь, распространившуюся по всему телу. Бонни никогда не чувствовала себя такой живой, такой целой, как в этот момент. Ее ноги крепче обхватили его бедра, сердце бешено колотилось в груди, когда она прижала его к себе. Ее мышцы сжались вокруг него, когда волна за волной удовольствие омывало ее тело. Она прильнула к нему, плача и сотрясаясь в конвульсиях от интенсивности их совместного оргазма. Казалось, это продолжалось вечно, и это было самое чудесное чувство в мире. Клаус рухнул на нее, придавив своим весом, когда наполнил ее своим семенем. Его тело сотрясалось от натиска эмоций и непривычного удовольствия. Он прижал ее к себе, зарывшись лицом в ее волосы, вдыхая ее запах, который теперь смешивался с его собственным. Они оба были в беспорядке, дрожали, пытаясь осознать, что только что произошло. За всю тысячу лет на земле Клаус никогда не испытывал ничего подобного тому, что он только что пережил. Бонни захныкала, когда он вышел из нее и перекатился на спину. Клаус моргнул, пытаясь отдышаться и чувствуя себя вялым, но удовлетворенным. Его охватила безмятежность и сонливость. Он облизнул губы, вкус сладкой крови Бонни все еще оставался у него во рту. Они не знали, как долго оставались в таком состоянии, потрясенные, уставшие и запыхавшиеся. Бонни повернулась на бок, свернувшись калачиком. Она все еще тяжело дышала, и ее маленькое тело продолжало дрожать. Клаус подвинулся и прижался к ней. Он собственнически обвил ее миниатюрное тело и прижал спиной к своей груди. Они не обменялись ни словом. Дождь продолжал лить как из ведра, барабаня по крыше и окнам. Огонь утих, но ни Бонни, ни Клаус этого не заметили. Запах секса, магии, крови и новый комбинированный аромат, который исходил от их покрытой потом кожи, наполнил комнату. Бонни вздохнула и закрыла глаза. Она чувствовала себя в безопасности, в тепле, даже желанной. Ей нравилось чувствовать Клауса у себя за спиной, его сильное бессмертное тело, плотно прижатое к ней. Его большой палец нежно провел по ее животу, в то время как его рука притянула ее еще ближе к нему. Клаус уткнулся носом в ее шею и поцеловал влажное плечо. Она идеально помещалась в его объятиях, словно была создана специально для него. Ему это нравилось. Так они вдвоем и заснули. Они выглядели как два невинных младенца, прижатые друг к другу, с сердцами, бьющимися в унисон. Сон Клауса был недолгим, он проснулся довольно скоро. Однако он не чувствовал необходимости двигаться или отстраняться от ведьмы. Вместо этого он наблюдал за ней, пока она мирно спала, прижавшись к нему, считая ровные удары ее сердца. Он ждал момента, когда Бонни, несомненно, проснется. Несмотря на то, что он пытался отрицать это, в глубине души Клаус знал, что одной ночи с Бонни было недостаточно. Гибрид и ведьма лежали на кровати, в коконе древней могущественной магии, созданном ими самими. Магия крови, самый сильный вид магии в мире. Это была магия настолько мощная и уникальная, что она не только связала их навсегда как одно целое, но и позволила им создать новую жизнь. Они тогда этого не знали, да и как они могли? Но пока Бонни спала, семя Клауса уже начало пускать корни в ее утробе. Новая жизнь, подарок и невероятная судьба были созданы в выпускной вечер.