Crimson Peak

Бонни посмотрела на Клауса, потеряв дар речи. Сердце бешено забилось, она в шоке обрабатывала его слова. «Выходи за меня, Бонни». «Выходи за меня». Его слова эхом отдавались в голове. Клаус сделал предложение. Клаус только что попросил ее выйти за него замуж, стать его женой, по-настоящему, официально. О Боже! Клаус ждал ее ответа с замиранием сердца. Он никогда не чувствовал себя таким уязвимым. Когда Бонни сразу не ответила, он ещё больше занервничал и даже испугался, что совершил ошибку, попросив ее выйти за него замуж. Она хотела отказать ему, он знал это. Когда Клаус потерял Бонни, он испытал такую невыносимую боль, что это побудило его признаться ей в любви. Он не обдумывал свои слова, просто говорил от чистого сердца. Впервые в жизни. Он, кстати, все чаще ловил себя на том, что отношения с Бонни вносят в его жизнь множество ранее неизведанных эмоций и чувств. Но теперь, когда секунды шли, а девушка ничего не говорила, страх и сомнения снова одолели его. Что, если она не захочет провести с ним свою жизнь? Что, если она не хотела делать их отношения официальными? В тот момент, когда Бонни открыла рот, Клаус приготовился услышать отказ. Он отвел взгляд и приготовился к словам, которые пронзили бы его больнее, чем меч в сердце. — Я люблю тебя, — прошептала Бонни. Клаус замер. Бонни протянула правую руку и коснулась его подбородка своей ладонью. Ее пальцы нежно коснулись его щеки. — Я так сильно люблю тебя, — повторила она, глядя в его широко раскрытые голубые глаза. Клаус ахнул. Не только из-за ее слов, но и из-за волны эмоций, которая передалась через связь. Он четко и ярко почувствовал ее любовь. Бонни улыбнулась, увидев шок в его глазах, прежде чем он сменился удивлением и счастьем. Клаус выглядел таким красивым, беззаботным и юным. Она знала, что он чувствует искренность ее слов, всю силу ее любви. Если его слова так много значили для нее, она могла только представить, что ее слова значили для него. Они смотрели друг другу в глаза, ощущая шквал эмоций. Любовь, которую он испытывал к ней, смешивалась с любовью, которую она испытывала к нему. Они были одним целым. — Я никогда такого не чувствовала, — призналась Бонни, ее глаза наполнились слезами. Улыбка была мягкой, нежной и могла бы затмить само солнце. — Я никогда никого не любила так, как люблю тебя. Даже Джереми. Ее чувства к нему были ничем по сравнению с тем, что она испытывала к Клаусу. Никогда за миллион лет она и представить себе не могла, что окажется здесь, вот так, со своим некогда врагом. Кто бы мог подумать, что человек, которого она была готова убить, окажется одним из самых важных в ее жизни? Клаус наблюдал за ней, полностью загипнотизированный ее словами. Кто знал, что три маленьких слова могут так сильно повлиять на человека? Но как ещё могло быть, когда он не мог вспомнить, говорил ли ему кто-нибудь их раньше. — Я никогда никого не полюблю так, как я люблю тебя, — поклялась Бонни. Она была молода, но знала свое сердце. Она знала, что то, что она чувствовала, что у нее было с Клаусом, было настоящим. — Я люблю тебя. Было так удивительно произнести эти слова вслух, наконец-то рассказать ему о своих чувствах. Клаус улыбнулся. Это была настоящая, неподдельная улыбка, такую только она могла от него добиться. Тепло, распространившееся по всему его телу, заставило его задрожать. Он никогда раньше не испытывал такого. Это было ошеломляюще. Он чувствовал себя так, словно только что завоевал весь мир. А потом губы Бонни оказались на его губах, мягкие и уверенные, по которым он так сильно скучал. Она обхватила его лицо ладонями и притянула к себе, голодно целуя. Казалось, они не целовались много лет. Голод, тоска были неописуемыми. Они вложили все в этот поцелуй: всю свою любовь, всю свою страсть и желание. Это был поцелуй, который скрепил их слова, который был признанием их чувств и обещанием вечности вместе. Клаус был первым, кто отстранился. Бонни протестующе заскулила и даже осталась с приоткрытыми губами, не поднимая век, пока воздух медленно возвращался в горящие легкие. Она чувствовала пристальный взгляд Клауса на своей коже. Она задрожала, и на ее руках появились мурашки. Когда ее веки дрогнули и поднялись, Клаус все еще смотрел на нее. Голод в его глазах был очевиден, как и намек на золото. У нее перехватило дыхание, а внизу живота разлился жар. — Ты не дала мне ответа, любимая, — его голос был греховно хриплым, таким он шептал ей на ухо непристойные вещи, доводя до исступления ловкими пальцами. Бонни почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине. В комнате внезапно стало по-настоящему жарко и душно. Кто-то включил обогреватель? Клаус терпеливо ждал, не отрывая глаз от ее лица. Она выглядела такой красивой. Не имело значения, что она была без макияжа, в больничной рубашке и провела ночь, борясь с магическим вирусом, она все равно выглядела сногсшибательно и идеально в его глазах. — Как ты мог усомниться в моем ответе? Мягкая улыбка украсила губы Бонни. Она схватила его за кофту и потянула вперед. Он, конечно, позволил ей, приблизившись к ней до максимума. — Спроси меня еще раз, — прошептала Бонни ему в губы. — Ты выйдешь за меня, Бонни? — спросил Клаус, встретившись с ней взглядом. — Да, — она улыбнулась, прежде чем поцеловать его в губы. Она довольно быстро отстранилась, прежде чем Клаус пошел дальше. — Абсолютно, — пробормотала она и чмокнула пухлые губы снова, хихикая, когда Клаус надулся. — Я выйду за тебя замуж. Ее зеленые глаза светились счастьем и любовью, казалось, она могла ими заполонить весь мир. Она никогда не была так счастлива. Все страхи, все тревоги и кошмары, которые преследовали ее, внезапно были поглощены всепоглощающей радостью, которая распространилась по всему ее телу. Она потянулась, чтобы поцеловать его снова, но Клаус был быстрее, он повернул голову в сторону, так что вместо этого ее мягкие губы коснулись его щеки. Бонни нахмурилась. Клаус снова повернулся к ней и завладел ее губами в страстном поцелуе. Быстрота его движений застала ее врасплох, и он, не теряя времени, протолкнул язык ей в рот, целуя так, как ему хотелось: долго и сильно. Клаус прижал ее спиной к подушкам, пока они целовались и целовались, снова и снова. Их губы идеально двигались в тандеме. Бонни застонала и обвила руками его шею, запустив пальцы в волосы и прижавшись настолько, насколько позволяла больничная койка и небольшой живот. Она скучала по его поцелуям, по прикосновениям. Она скучала по всему, что было связано с ним: по горячим взглядам, щетине, которая щекотала ее нежную кожу, сливовым губам, которые пожирали ее, запаху, который, казалось, впитывался под кожу, и его рукам, что доставляли ей сильное удовольствие каждую ночь. Клаус тоже скучал по всему, что касалось ее. Целуя ее, он чувствовал себя изголодавшимся мужчиной. И любовь, вспыхнувшая в его груди, казалась такой естественной, такой правильной. Все сомнения, которые у него были, все страхи, которые мучили его, были полностью забыты, когда он вложил все, что мог, в этот поцелуй. В тот момент всем, что имело для него значение, была Бонни: ее запах, ощущение ее губ на своих, сладость ее языка и тепло ее тела, когда она таяла в его объятиях. Она была мягкой и такой отзывчивой. Как будто она была создана только для него. Она принадлежала ему, а он — ей. Они были созданы друг для друга.

***

В то время как Клаус оставался в клинике с Бонни, Элайджа решил навести порядок. К настоящему времени слухи о том, что Клаус расправился с людьми Марселя, распространились по всему городу. Элайджа поговорил с мэром де Лафонтен, отцом Кираном, многими важными людьми, такими как Франческа Корреа, и рядом других владельцев бизнеса и видных граждан. Его телефон не переставал гудеть от сообщений и звонков. Все интересовались сменой правления в Новом Орлеане. Элайджа вежливо ответил каждому и пообещал встретиться с ними как можно скорее. Марсель заключил сделки с верхушкой города, долгосрочные взаимовыгодные соглашения, и Клаусу придется сделать то же самое, если он хочет сохранить мир в Новом Орлеане. Конечно, единственной заботой его брата в данный момент была Бонни. Элайджа не мог винить его за это, так что от него зависело сохранить мир. Что было легче сказать, чем сделать. То, что осталось от армии Марселя, которая в основном состояла из полуночников, собралось на территории комплекса. Вампиры рычали, желая разорвать на части оборотней, которые также прибыли туда. Клаус попросил свою стаю обезопасить город, и, естественно, присутствие такого количества оборотней создало трудности с вампирами. Особенно с новообращенными, так как они решили, что, поскольку Марселя выгнали, они могут делать все, что им заблагорассудится. Тела были убраны с первого этажа и сожжены, но запах крови все еще витал в воздухе. Это заставило группу вампиров, собравшихся в комплексе, ещё больше нервничать. Они разозлились, узнав, что их товарищи были убиты в этой самой комнате, в которой они сейчас находились. Один вампир, в частности, решил бросить вызов новым правителям города. — Кем, блять, ты себя возомнил, чтобы отдавать мне приказы? — он был высоким, устрашающим. Цепочка татуировок украшала его левую руку, в носу и ушах блестел пирсинг. — Я не подчинюсь никому, кроме Марселя, — прошипел он. Вампиры, собравшиеся вокруг, кивнули. Они все считали так же, даже если боялись в этом признаться. Большинство из них поклялись в верности новому королю, зная, что у них нет выбора. Самосохранение было на первом месте. Элайджа выгнул бровь. — Напомни, как тебя зовут? — Пошел нахуй! Пара вампиров гордо усмехнулась. Кэри нахмурился. Казалось, никто из вампиров, не собирался слушать Майклсона, не говоря уже о том, чтобы выполнять приказы. Волки рядом с ним сжали кулаки и выглядели более чем готовыми начать раздачу ядовитых укусов. Тьерри и Райли наблюдали за происходящим из угла. Молодой вампир нервно оглядел помещение. Он уже получил порцию смертельных взглядов и оскорблений за то, что предал их короля. Он не мог не задаться вопросом, планировала ли толпа напасть на благородного первородного. На губах Элайджи появилась сардоническая улыбка. Он двигался так быстро, что никто не заметил. В следующую секунду вампир упал на пол с громким стуком, оказавшись с дырой в груди. Смешки в одно мгновение сменились вздохами и мрачными взглядами. Элайджа бросил сердце на землю и вытащил из кармана носовой платок. — Мой брат объявил этот город своим, — начал он, вытирая руку. — У вас есть два варианта. Вы либо повинуетесь новому королю, либо умираете, — он обвел взглядом толпу. — Я ненавижу повторяться, но всем все ясно? Никто ничего не сказал. Вампиры хранили молчание. Смесь гнева, шока и страха промелькнула на их лицах. Джош, который был рядом с той же колонной, за которой он прятался во время бойни, устроенной Клаусом, тяжело сглотнул. Он надеялся, что Элайджа не пойдет по стопам своего брата и не уничтожит то, что осталось от армии Марселя. Джош не думал, что сможет это пережить. К счастью для него, эта группа была умнее. Никто не осмелился бросить вызов Элайдже.

***

— Как именно женятся вампиры? — спросила Бонни Клауса некоторое время спустя. Он сидел рядом с ней на кровати, одной рукой обнимая ее за плечи. Бонни положила голову ему на плечо и прижалась к нему. Ее сердце громко стучало в ушах, губы распухли от поцелуев, и она чувствовала себя возбужденной и радостной, что ей хотелось вскочить с кровати и начать танцевать. Клаус сделал ей предложение, и она сказала «да». Она была помолвлена, они собирались пожениться. Бонни была на седьмом небе от счастья. Но у нее появилась пара вопросов. — Тебе придется принуждать священника? Нанять юриста-вампира? Клаус усмехнулся. — Я думал о сверхъестественном браке. Бонни подняла голову, чтобы лучше видеть его лицо. — Сверхъестественном браке? — повторила она. Бонни никогда не слышала об этом. — Церемония связывания обычно проводится старейшиной или шаманом, — объяснил Клаус. — У каждого сверхъестественного вида своя собственная вариация ритуала. Наверное, нам придется попросить трех старейшин благословить наш союз. — Трех? Сверхъестественный брак начинал казаться более сложным, чем обычный юридический через ратушу. — Брак между двумя разными видами чрезвычайно редок. Волки захотят, чтобы я женился через традиционную брачную церемонию. Ведьмы, без сомнения, потребуют церемонию связывания рук, в то время как вампиры посчитают брак действительным только после клятвы крови, — объяснил Клаус. — Чтобы не проводить три разные свадебные церемонии, можно попросить старейшину от каждой сверхъестественной общины благословить наш союз. — О, — это имело смысл. — Если только ты не хочешь провести три разные свадьбы, — сказал Клаус. Он был готов ей дать все, что душе угодно. Хоть пять свадеб. — Я думаю, одной вполне достаточно, — ответила Бонни с улыбкой. Она переплела свои пальцы с его. — Мы помолвлены, — внезапно сказала она. — Мы поженимся, — это казалось таким сюрреалистичным, и все же от одной мысли об этом у нее кружилась голова. Глядя на их соединенные руки, Клаус подумал, что должен подарить ей кольцо. У него был на примете идеально подходящий бриллиант. — Когда ты хочешь пожениться? — он все еще не мог поверить, что она сказала «да». — Честно, — Бонни поерзала на кровати, пытаясь принять более удобное положение. — Я бы хотела отложить свадьбу на какое-то время. Я люблю тебя и хочу жениться на тебе. Очень. Но с этой войной… лучше всего подождать более мирного времени, — она вспомнила видения, которые к ней пришли, когда она прикоснулась к статуе первой ведьмы. Война была неизбежна, и они должны были подготовиться к ней. Она хотела выйти за него замуж, но предпочла бы сделать это, когда над их головами будет чистое небо. — Ты не против? — Нет, — тихо ответил Клаус. Как бы сильно он ни хотел официально оформить их союз и провести с ней свою бессмертную жизнь, он понимал ее сомнения. В данный момент в их жизни происходило столько событий. Кстати, об этом: — Мне нужно кое-что тебе сказать. — Что случилось? — Бонни внезапно начала нервничать. — Ничего плохого, милая, во всяком случае, не для нас. Не волнуйся, — Клаус ободряюще сжал ее руку. — Я вернул город. — Что? — Марсель и Селеста были ответственны за заклинание телепортации, — сказал Клаус. Гнев в его голосе был осязаем. Из-за них Бонни и его дети подверглись риску. — Люси и Элайджа избавились от нее. Я слышал, твоя кузина разорвала ее душу на куски. Глаза Бонни расширились. — Правда? А Марсель? — Я отомстил ему, — пробормотал Клаус. — Его жалкая маленькая армия думала, что сможет победить меня. Я убил их всех. Но трус сбежал, — Тьерри помог ему сбежать. Вероятно, Марсель все еще был в городе, зализывал свои раны. Бонни коснулась живота, размышляя над словами Клауса. Он изменил правила игры, баланс сил теперь был в их пользу, но также он заработал новых врагов. — Значит, ты теперь король города? Клаус кивнул. — И ты, любимая, — он погладил ее по щеке и заглянул в глаза. — Ты — королева. Моя королева, — пробормотал он, прежде чем нежно поцеловать ее в губы. Бонни улыбнулась, но в глазах были совсем другие эмоции. — Когда Наварро узнают, — ее голос был полон страха. Она ненавидела, как Франко заставлял ее бояться. — Клаус, они воспримут это как угрозу. Они нападут… — Не волнуйся. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — заверил ее Клаус. Он знал причину ее страха. Кошмары все еще преследовали ее, и только за это Франко ждала мучительная смерть. — Когда Наварро нападут, мы будем готовы, — он притянул ее поближе к себе, окутывая своим теплом. — Я обещаю тебе, Франко ни на шаг к тебе не подойдет, — он разорвет его на части. Бонни положила голову ему на плечо. — Помнишь, сегодня я рассказывала вам о переходе на другую сторону? — Да. Бонни рассказала им о том, что оказалась на другой стороне из-за духов, что там она увидела свою бабушку и Кола и даже привела его с собой. Ребекка теперь дома пыталась еще раз связаться с духом их брата. — Шарлотта отвела меня к куче камней, — начала рассказывать ему Бонни. При мысли о Шарлотте у нее защемило сердце. Такая милая маленькая девочка и застряла на другой стороне одна. Как бы она хотела, чтобы у нее была возможность вытащить Шарлотту в мир живых. — Там была статуя женщины. Шарлотта называет ее матерью, потому что она мать всех ведьм, первая ведьма. Она разговаривает с Шарлоттой, в ее голове. И она тоже говорила со мной, — это звучало безумно, но это была правда. — Что она сказала? — Клаусу стало любопытно. Он слышал легенды, слухи о первой ведьме. Но он никогда не думал, что Бонни встретит ее. — Она показала мне видения грядущих событий. Их было так много, что я не смогла уловить каждое и разобраться, — Бонни зажмурилась, когда образы снова пришли ей в голову. — Но те, что я запомнила, показывали Новый Орлеан, — она посмотрела ему в глаза. — Я видела улицы, залитые кровью, тела, разбросанные повсюду, армию волков в квартале. И Франко в волчьем обличье, бегущего по Болотам во главе стаи, которая убивала всех волков, попадающихся им на пути. Ты должен вытащить свою семью оттуда, он готовится к нападению. Ты должен предупредить их. — Хорошо, — пообещал Клаус. Многие из них уже были в Квартале, охраняя город. Но он попросит Измаила переселить всю стаю из Болот. — Я видела Софи. Я думаю, она заканчивала ритуал Жатвы. С ней была Давина, она выглядела испуганной. Вроде Элайджа упоминал, что у нее тоже были видения о том, что должно произойти в городе? — Упоминал. — Я должна поговорить с ней, сравнить их, — возможно, их видения были одинаковыми или кусочками головоломки, которые нужно было собрать воедино. — Есть ещё кое-что, я не совсем могу объяснить, что именно они делали, но это очень важно. — Что? — Я видела странников, — сказала Бонни. — Они стояли в кругу, читая заклинание, внутри было ведро с кровью двойника. А потом я увидела, как тьма атакует на другой стороне. — К чему ты ведешь, любимая? — Кетсия была права. Странники уничтожают другую сторону, и они используют кровь двойника. Это ключевой ингредиент. Я видела Кэтрин, я уверена, что это была она. Они брали у нее кровь, и там был мужчина, один из Наварро. Клаус быстро обдумывал ее слова. — Я думаю, что странники и братья Наварро работают вместе, — Бонни была уверена в этом. Чем больше она думала об этом, тем больше убеждалась. — На их стороне сражаются ведьмы, — сердито пробормотал Клаус. В этом был смысл. Ведьмы чаще всего были решающим фактором в конфликте. Это также делало их стаю более опасными противниками. — Они собираются напасть, — прошептала Бонни. Это был вопрос уже не «если», а «когда». Теперь, когда она знала, что Новый Орлеан снова находится под контролем Клауса, видения приобрели больше смысла. — Я также видела тебя, — тихо сказала она. — Я видела тебя, Элайджу, Ребекку и Кола, возглавляющих армию. — Мы выиграем эту войну, Бонни, — Клаус был готов сделать все необходимое, чтобы выиграть войну против братьев Наварро. Он должен был. — Теперь я думаю… — пробормотала Бонни. — Кто ещё их союзник? — она встретилась с ним взглядом. Если бы не ее видения, они бы не знали, что Наварро и странники работают вместе. — Что ещё они прячут в рукаве? — Это не имеет значения. Мы уничтожим их всех, — пообещал Клаус. Любой, кто выступит против него и его семьи, умрет.

***

Кол выругался себе под нос, когда его призрачная фигура прошла через бетонную стену на улицу. Он потерял счет тому, в скольких больницах побывал за последние пару часов или уже день. Он не смог найти Бонни ни в одной из них. Ник появился из ниоткуда, напоил Бонни своей кровью и унес с кладбища. К тому времени, как Кол оправился от шока, увидев своих братьев и сестру, они ушли. Они не видели его, они не слышали его голоса. Они даже не знали, что он был там с Бонни. Он пытался последовать за ними, но оказалось, что как дух он не обладал сверхскоростью. И вот теперь Кол бродил по улицам Нового Орлеана, проверяя больницу за больницей в поисках Бонни и своей семьи. Часть его завидовала Бонни. Беспокойство, забота, тревога, которые он увидел на лицах своих братьев и сестры, когда они нашли ее, заставили его ревновать. Он знал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Его братья и сестра не особо вспоминали о нем, когда он умер. Аяна сказала ему, что Бонни беременна ребенком Ника. «Детьми», — поправил он себя. Бонни носила близнецов. Аяна сказала, что Ник и Бонни были связаны, практически женаты в глазах сверхъестественного мира. Сначала Колу было трудно в это поверить. Его брат, тот, кто всегда твердил о том, что любовь — слабость вампира, теперь технически был женатым мужчиной и отцом. Он рассмеялся и отпустил пару шуток о том, как Ник, грозный гибрид, будет менять подгузники, но Аяна потянула его за ухо и приказала перестать вести себя, как ребенок. Старая ведьма была уверена, что Ник глубоко заботился о Бонни. «Он любит ее», — сказала Аяна. Кол на самом деле не верил, что это возможно, но мудро держал рот на замке. Все сомнения Кола относительно чувств его брата к Бонни были выброшены в окно, когда он увидел испуганное выражение лица Ника, когда тот прижимал истекающее кровью и дрожащее тело девушки к своей груди. Он делал это с такой нежностью, что Колу пришлось потереть глаза для пущей убедительности в реальности происходящего. Не было никаких сомнений в том, что его жестокий, эгоистичный и мстительный брат-ублюдок был безумно влюблен в Бонни Беннет. Кол не знал, смеяться ли над затруднительным положением своего брата или жалеть девушку, которая теперь оказалась втянутой в безумную семейную драму Майклсонов. Честно говоря, он не знал, что думать о Бонни Беннет. Он пытался убить ее, чтобы она не устроила ад на земле, когда произошел весь этот фиаско с Сайласом. Она, в свою очередь, переломала ему кости и сбежала. Кол должен был признать, что был впечатлен. А потом он умер, и ее семья оберегала его. Не потому, что он им нравился, а потому, что они уважали Аяну и доверяли ей. Дорогую Аяну, которая заботилась о них и воспитывала так, как будто они были ее собственными детьми. Кол был обязан ведьмам Беннет своей жизнью. Если бы они не вмешались, он был бы поглощен тьмой и перестал бы существовать. И теперь, благодаря Бонни, он вернулся в страну живых. В форме духа, но все же он был вне другой стороны и в безопасности. Кол также чувствовал себя виноватым. Он надеялся, что магия, которую Бонни использовала, чтобы вернуть их с другой стороны, не была причиной ее кровотечения. Он не хотел нести ответственность, если что-то случится с ее детьми, с детьми его брата. В конце концов, они были его племянниками или племянницами, его кровью. Вот почему он проверял каждую больницу, он должен был найти их и убедиться, что с ними все в порядке. Кол скривился, когда панк на скейтборде проехал прямо сквозь него. Он даже ничего не почувствовал, и мальчик глазом не моргнул. Быть гребаным духом — отстой. Разве люди не должны были чувствовать присутствие призрака… холод, например, или что-то в этом роде? Видимо нет, потому что люди легко проходили сквозь него, и это было жутко. Кол остановился рядом с группой туристов, которые фотографировались и радостно болтали. Он оглядел слишком знакомые здания. Квартал не сильно изменился с тех пор, как он был здесь в последний раз, сто лет назад. Если он не ошибался, дом, в котором они жили в городе, находился всего в нескольких кварталах отсюда. Кол подумывал о том, чтобы отправиться туда, посмотреть, живут ли там сейчас его братья и сестра, когда вдруг почувствовал странное притяжение. Это было необычное ощущение, которое напомнило то же чувство, когда Бонни утянула его за собой с другой стороны. Он почувствовал нечто подобное прямо перед тем, как они появились на кладбище. «Нет», — Кол запаниковал. Он не хотел возвращаться на другую сторону. Он пытался бороться со странным притяжением, но это было невозможно, оно только усиливалось. Он закрыл глаза, когда его тело внезапно переместилось в другое место. В мгновение ока дух Кола исчез из виду.

***

Поговорив с Бонни и убедившись, что она и близнецы в безопасности, Ребекка и Мэтт вернулись в Новый Орлеан. Элайджа отвез Люси домой. Единственными, кто остался в клинике, были Эбби и Клаус. Ребекка, не теряя времени, попросила Анжелику попробовать заклинание, чтобы снова связаться с духом Кола. Бонни казалась такой уверенной, когда сказала им, что Кол пришел с ней с другой стороны. Ведьма думала, что тот был духом. Она не видела его с тех пор, как они оказались на кладбище. Когда Элайджа и Ребекка прибыли, Ник держал Бонни на руках, но не было никаких признаков присутствия Кола. С другой стороны, если он был духом, то они бы его не увидели. — Думаешь, на этот раз сработает? — тихо спросил Мэтт, они стояли, держась за руки, пока Анжелика произносила заклинание, в центре комнаты был установлен круг из свечей. — Мы не смогли вызвать его дух, когда он был на другой стороне, но если он уже здесь, это должно быть проще. Бонни непроизвольно сделала самую трудную часть. Она забрала дух Кола с другой стороны. Теперь вызвать его на плантацию должно быть легче. — Давай же, — пробормотала она. — Пожалуйста, пусть это сработает. Ее надежды рухнули, когда Анжелика в последний раз попробовала заклинание, и ничего не произошло. Но Ребекка все ещё ждала. Мэтт ободряюще сжал ее руку. Он знал, как сильно она хотела вернуть своего брата. Ради нее Мэтт надеялся, что заклинание сработает. Неожиданно внутри круга появились искры белого света. — Что-то происходит, — сердце Ребекки чуть не выпрыгнуло из груди, когда те начали принимать форму тела, и призрачная фигура медленно появилась внутри магического круга. — Это сработало, — прошептал Мэтт. — Кол, — выдохнула Ребекка. Все ее лицо озарилось счастьем, когда она снова увидела брата. Глаза Кола были закрыты. В один момент он стоял во Французском квартале, а в следующий оказался в совершенно другом месте. В течение первых ужасающих секунд он был уверен, что вернулся на другую сторону. А потом он услышал голоса. Кол открыл один глаз, затем другой, с его губ сорвался вздох облегчения. Он стоял внутри круга из белых свечей. Перед ним была темноволосая женщина с гримуаром в руке. Позади нее стоял квотербек, который смотрел на него в шоке, а рядом с ним была его сестра. — Бекка, — выдохнул Кол, не смея поверить своим глазам. Он часто поморгал, надеясь, что это не какой-то сон. — Ты здесь. Ты действительно здесь, — Ребекка придвинулась ближе. — В последний раз, когда мы пытались вызвать твой дух, заклинание не сработало, — она обвела взглядом его тело. Он выглядел так же. На нем даже была та же одежда, что и в день его смерти. — Бонни сказала, что ты пришел с ней, поэтому я попросила Анжелику попробовать еще раз, — слезы затуманили ее глаза. — Это сработало, — она не могла перестать улыбаться. Анжелика и Мэтт молча вышли из гостиной, предоставив брату и сестре немного уединения. Майклсоны этого не заметили. — Ты пыталась вызвать меня? — недоверчиво спросил Кол. Ребекка кивнула. — С помощью заклинания из гримуара Аяны, но оно не сработало, — на их лицах было множество эмоций. Так много месяцев прошло с момента его смерти, и так много всего изменилось с тех пор. — Как она? — прошептал Кол. — С ней все в порядке, — заверила его Ребекка. — Отдыхает, но с ней и детьми все в порядке. Ей придется остаться на ночь в больнице в качестве меры предосторожности. Кол был удивлен, когда на него нахлынуло облегчение. Он не осознавал, как сильно беспокоился за молодую ведьму. — Хорошо. — Я верну тебя в твое тело, Кол, — решительно сказала Ребекка. Она собирала информацию о том, как восстановить его тело. Самым трудным было вывести его дух с другой стороны, но Бонни сделала это. Теперь предстояла относительно легкая часть. Кол даже не смел надеяться. Он хотел этого больше всего на свете, но не знал, возможно ли это вообще. Каким бы счастливым он ни почувствовал себя, услышав эти слова, он знал, что лучше лишний раз не радоваться. — Мое тело сожжено, Бекка, — может, его могли поместить в другое тело? Было бы отвратительно находиться в другом теле, но это лучше, чем быть духом. — Твой прах у Ника, — сообщила ему Ребекка. Это застало его врасплох. — Правда? Насколько он знал, Ник особо не переживал из-за его смерти. Никто из его братьев не отомстил за него. Как и за Финна. С другой стороны, они не были близки со старшим братом. Но Колу было очень больно думать, что его братьям и сестре плевать на то, что он умер. — Он любит тебя, — прошептала Ребекка. Она знала, что Кол всегда чувствовал себя обделенным. Он всегда чувствовал, что его семья недооценивает его. Не помогло и то, что Ник закалывал его кинжалом больше, чем любого другого. — Мы все тебя любим. О, как она жалела, что не дала брату понять, как сильно она его любит. После его смерти Ребекку съедало чувство вины из-за этого. Кол ничего не сказал, но легкая улыбка тронула его губы. — Так ты думаешь, что сможешь вернуть мое тело? — спросил он с надеждой в голосе. — Я сделаю это, — пообещала Ребекка. Она протянула руку и коснулась барьера. Кол подражал ее движениям, соприкасаясь с ее ладонью, но ни один из них этого не почувствовал. В конце концов, он был призраком. — Сколько времени у меня? — спросил Кол. — Еще несколько минут, — печально ответила Ребекка. Как только заклинание рассеется, она больше не сможет видеть его дух. — Мы можем делать это заклинание по крайней мере раз в день, — сказала она, пытаясь подбодрить его. — Мы сделаем его завтра, чтобы ты мог поговорить с Ником и Элайджей, и скоро ты окажешься в своем собственном теле. Я обещаю. Кол кивнул. — Я скучал по тебе, — это было сказано шепотом, и он отвернулся, когда слова слетели с его губ. Как будто ему было стыдно признаться в этом вслух. Он никогда не умел выражать свои чувства, за исключением гнева, конечно. Но время, проведенное на другой стороне, изменило его. — Я тоже скучала по тебе, мы все скучали, — Ребекка улыбнулась. — И Кол, — она подождала, пока он повернется и снова встретится с ней взглядом. — Несмотря на то, что ты думаешь, всегда и навечно включает тебя, — клятва, которую она, Элайджа и Клаус дали тысячу лет назад, также распространялась на Кола и Финна. — Мы семья, и мы всегда будем держаться вместе, как одно целое. Они обменялись улыбками.

***

Утром Эбби помогла Бонни переодеться в удобные спортивные штаны и кофту. Девушке до смерти хотелось принять душ, но она решила подождать, пока они не вернутся домой. Доктор Мэйфейр отпустила ее с рекомендациями придерживаться постельного режима. Бонни обещала следовать им. Она не собиралась рисковать благополучием своих детей. — Я все еще чувствую себя уставшей, — пробормотала Бонни, садясь обратно на кровать. Они с Клаусом проговорили большую часть ночи, планируя свое будущее и радуясь помолвке. Бонни не смогла сдержать улыбку, когда вспомнила его слова и его романтическое предложение. Он заставил ее почувствовать себя самой счастливой девушкой в мире. Она заснула в его объятиях с улыбкой и ясным умом. На этот раз не было никаких страшных снов. Мешочек, который ей подарила Люси, сработал. — Ты через многое прошла, — тихо сказала Эбби, протягивая ей прозрачный пластиковый пакет. Медсестра принесла два пакета с одеждой Бонни и личными вещами, которые были на ней, когда она поступила в клинику. — Это не мое, — сказала ей Бонни. — Ты уверена? — спросила Эбби, глядя на ожерелье в пакете. — Медсестра принесла его вместе с одеждой, которая была на тебе в тот день. Бонни нахмурилась. Единственным украшением, которое она надела в тот день, были серьги, подаренные бабушкой на день рождения. Она взяла пластиковый пакет из рук Эбби и изучила странное ожерелье. Это был медальон на серебряной цепочке, размером примерно с четвертак. На нем были какие-то странные закрученные узоры, похожие на змей, окружающих вращающееся колесо. — Какой странный символ, — прокомментировала Эбби. Ей казалось, что она где-то видела это раньше, но не могла вспомнить где. Бонни разорвала пакет и достала медальон. В тот момент, когда ее рука коснулась серебряного предмета, она почувствовала умиротворение. По телу пробежало покалывание, и она внезапно ощутила прилив энергии. «Это твое», — прошептал голос у нее в голове. — «Держи его всегда при себе. Это мой подарок тебе, дитя мое». Бонни ахнула, когда голос первой ведьмы зазвучал в ее голове. Она посмотрела на серебряный медальон в руке. Внутри него была магия, она это чувствовала. Он был древним, могущественным. — Ты в порядке? — спросила Эбби, заметив странное выражение лица дочери. — Да, — улыбнулась Бонни, бросая пустой пакет на кровать и надевая медальон на шею. Эбби подняла бровь. — Ты же сказала, что это не твое. — Это подарок, — ответила Бонни. — Он должен быть у меня, — с ним она чувствовала себя защищенной. Эбби странно посмотрела на нее. Секунду спустя Клаус вошел в комнату. — Ты готова? Бонни кивнула. Она хотела уже встать, но Клаус остановил ее и взял на руки. — Ты что, понесешь меня до машины? — смешок сорвался с ее губ. — Если только ты не предпочитаешь инвалидное кресло, — сказал Клаус, вынося ее в свадебном стиле из комнаты. Одна из медсестер предложила кресло, но гибрид отказался. Бонни обвила руками его шею. — Я вполне могу ходить, — доктор Мэйфейр сказала, что она может ходить, просто не напрягаться. — Тебе лучше привыкнуть, любимая, я буду носить тебя повсюду, если понадобится. — Даже в туалет? — Конечно, — ответил Клаус серьезным тоном. Будь его воля, он не позволил бы ей пошевелить пальцем. — Ты поможешь мне принять душ? — А ты как думаешь? В голове сразу вспыхнули очень сексуальные картины. Бонни прикусила губу, гадая, как они будут сдерживаться. Доктор Мэйфейр запретила ей заниматься сексом в течение следующих двух недель. Честно говоря, она не знала, как переживет это. Гормоны только усилили ее сексуальный аппетит. Она никогда не представляла, что будет так много думать о сексе. С другой стороны, с таким парнем, как Клаус, грех об этом не думать. Этот мужчина был ходячим сексом. Но они все еще могли целоваться и крепко обниматься. Ее щеки вспыхнули, когда она вспомнила предыдущую ночь, их горячие поцелуи и любящие прикосновения. Они договорились пока держать свою помолвку в секрете. Но, может быть, после окончания постельного режима они устроят еще один семейный ужин и расскажут всем новости. Бонни одарила его любящей улыбкой, Клаус ответил взаимностью. Люди смотрели на них, пока Клаус нес ее по коридору: пожилая медсестра улыбнулась в их сторону, в то время как девушка вздохнула с мечтательным выражением лица. Она, без сомнения, хотела бы красивого парня, который нес бы ее, как принцессу. — Будешь кормить меня с ложечки? — она, конечно, не была серьезна. — Естественно, — взгляд Клауса сказал ей, что он совсем не шутил. Бонни сморщилась. Клаус одарил ее улыбкой с ямочками на щеках, прежде чем наклонился и быстро поцеловал в нос. Бонни хихикнула. Она чувствовала себя очень счастливой. С прошлой ночи она улыбалась как сумасшедшая и ничего не могла с этим поделать. Он любил ее, а она любила его. Эбби тихо следовала за ними, слушая их подшучивания и видя, как они обмениваются любящими взглядами. Несмотря на свои страхи и предубеждения, она не могла отрицать очевидное. Они выглядели счастливыми. Клаус заботился о Бонни, он любил ее. Эбби слабо улыбнулась. Ее дочь была счастлива, и это все, что имело значение.

***

Люси перелистывала страницы своего старого фотоальбома, улыбаясь воспоминаниям, которые всплывали, когда она смотрела на каждую фотографию: семейные снимки, кривляния на камеру, яркие улыбки. Натали всегда хотела стать фотографом, и у нее отлично получалось. Люси сохранила все сделанные ею снимки. Слезы выступили на глазах, когда она провела пальцами по последнему фото. Оно было сделано на выпускном Люси из средней школы. Это была последняя фотография их семьи в полном составе. Через несколько коротких дней ее отец погиб в результате несчастного случая, потом заболела Натали, и вся жизнь Люси рухнула. Встреча с Бонни в клинике вернула все те болезненные воспоминания, тот год ада, который почти уничтожил ее и ее мать. Она была погружена в свои мысли, когда Элайджа вез ее домой, думая о прошлом, думая о своем отце и младшей сестре. Первородный время от времени поглядывал на нее, но ничего не говорил, уважая ее меланхоличное молчание. Говорить об этом было нелегко. Это все еще было слишком больно. — Я скучаю по тебе, Нат, — пробормотала Люси, и одинокая слеза скатилась по ее щеке. В большинстве случаев было легко притвориться, что больше не больно, похоронив свои чувства глубоко внутри. Болезненная дыра в ее сердце немного затянулась после того, как она увидела сестру в ночь призыва. Это, безусловно, принесло ее матери утешение. По крайней мере, теперь они знали, что Натали не одна на другой стороне. Открывшаяся входная дверь и странные голоса, раздавшиеся в старом доме, вывели Люси из задумчивости. Она вытерла слезы и вышла из комнаты. Они наконец покинули отель и переехали в особняк рядом с домом на плантации, где жила Бонни. Ленор осталась в своей квартире, так что здесь жили только Люси, ее мать и Эбби. Спускаясь по винтовой лестнице, она уловила обрывки разговора. — Мне так жаль, — женский голос эхом разнесся по всему первому этажу. — Мы должны были позвонить. Мы не хотели неожиданно врываться. — Не волнуйся, Адриана, — сказала ей Джоанна с мягкой улыбкой. — Все в порядке. Мы ждали вас, всех вас. Первое, на что обратила внимание Люси, был багаж. На блестящем деревянном полу гостиной был выстроен ряд чемоданов. Мужчина и женщина, одетые в черные брюки и белые рубашки с длинными рукавами, вносили их в дом. Молодая и небрежно одетая женщина стояла с ее матерью у двери. — Мам, что происходит? — Люси направилась к матери и незнакомке. Адриане, как она услышала. Она, без сомнения, была ведьмой, ведьмой Беннет. Джоанна уже хотела ответить, когда перед домом остановился черный мерседес. Шофер поспешно вышел из машины и обошел ее, открывая дверцу. Изящная рука в перчатке была первой, что увидела Люси, прежде чем из машины вышла элегантная статная женщина. На ней был темно-фиолетовый юбочный костюм с широким черным поясом, подчеркивавшим ее тонкую талию. Ее бриллиантовая брошь ярко сверкала в лучах послеполуденного солнца. В правой руке у нее был черный клатч от «Шанель», который прекрасно гармонировал с черной шляпкой и вуалью. Ошеломляющая — единственное слово, которое пришло Люси на ум, когда она рассматривала женщину. От нее исходила аура силы и авторитетности. С этой женщиной лишний раз не хотелось связываться. Ее каблуки застучали по деревянному полу, когда она грациозно вошла в дом. Она оглядела гостиную, прежде чем сосредоточиться на Джоанне. Джоанна немедленно выпрямилась. — Тетя Вивиан, — поприветствовала она с улыбкой. — Как приятно увидеть тебя. — Джоанна, — краткое приветствие, которое она получила в свою очередь. Ее глаза цвета зелени Гинье посмотрели на Люси. Черты лица женщины были поразительны. В них была и юность, и мудрость, и уверенность. — Это моя дочь Люси, — представила Джоанна. — Люси, это тетя Вивиан и ее внучка Адриана. — Приятно познакомиться… — начала Люси. — Сколько тебе лет, девочка? — перебила ее тетя Вивиан. «Как грубо», — подумала Люси. — Двадцать восемь, — ответила она, встретив ее пристальный взгляд. — Ты замужем? — Нет. — Помолвлена? — Нет. «Что за черт?» — подумала Люси. Вивиан покачала головой. — Ты стала затворницей и воспитала из своей дочери старую деву, — сказала она, поворачиваясь к Джоанне. — Я ожидала от тебя лучшего, Джоанна. — Бабушка, пожалуйста… — попыталась вмешаться Адриана, но одного взгляда было достаточно, чтобы заставить ее замолчать. — Я возлагала на тебя такие большие надежды, — продолжила Вивиан. — Сначала ты вышла замуж за никчемного человека… Люси бросила на нее сердитый взгляд. — Ты не имеешь права… — что бы она ни собиралась сказать, было прервано, так как ее рот был закрыт невидимой силой. Ее глаза округлились от удивления и осознания того, что ее губы были магически запечатаны. — Давай посмотрим, сколько времени тебе понадобится, чтобы разрушить мои чары, — Вивиан ухмыльнулась Люси. — Я хочу комнату с видом на сад, — сказала она, снова поворачиваясь к Джоанне. — Мне нужен час, чтобы привести себя в порядок, а потом мы выпьем чаю. Я надеюсь, что ты позовешь Ленор и Эбигейл присоединиться к нам, — как обычно, Вивиан Беннет не просила, она требовала. — Конечно, — Джоанна знала, что лучше не спорить. Она снова почувствовала себя школьницей под строгим взглядом своей тети. — Как только они прибудут сюда, я хочу, чтобы вы объяснили мне, почему королева нашего ковена находится в частной клинике в Ковингтоне, после того как перенесла угрозу выкидыша. Люси, которая изо всех сил пыталась освободиться от чар, в шоке повернулась к ней. У Джоанны отвисла челюсть. — Откуда ты вообще это знаешь? — Я должна быть в курсе всего, — отрезала Вивиан. — Я также знаю, что в Новый Орлеан уже прибыли две другие ведьмы Беннет. — Что… — Джоанна не могла найти слов. Она ожидала, что призванные ведьмы сразу придут к Бонни. — Вы, конечно, понятия не имели, — продолжила Вивиан. — Время имеет решающее значение, грядет война, и вы все не готовы к ней. Джоанна открыла рот. Вивиан подняла руку в перчатке и заставила ее замолчать. — Я разберусь с вашей некомпетентностью позже, — она выслушает Джоанну, Ленор и Эбби. Джоанна мысленно сосчитала до десяти, ей нужно было набраться терпения. Люси умоляюще посмотрела на мать. Она не смогла разрушить чары. Джоанна покачала головой. Люси нужно было самой избавляться от чар тети Вивиан. Это было испытание. — Ну, чего ты ждешь? — нетерпеливо спросила Вивиан. — Проводи меня в мою комнату. — Конечно, — Джоанна вежливо улыбнулась и пошла вперед. Люси смотрела им вслед, сердито перебирая в уме все возможные заклинания, чтобы разрушить чары. Как бы она ни старалась, ее губы оставались сомкнутыми. Адриана подошла к ней. — Один совет: не сердись, — она бросила на Люси понимающий взгляд. — Чем злее ты становишься, тем труднее бороться с заклинанием, — Люси нахмурилась. — Ты можешь оставаться так несколько часов или дней, — пробормотала она. Глаза Люси расширились. — Я знаю, — сказала Адриана сочувственным тоном. — В последний раз, когда она наложила на меня заклинание молчания, оно продлилось полтора дня. «Как давно это было?» — хотела спросить Люси. — Это было две недели назад, — ответила Адриана, словно прочитав ее мысли. — Она может быть очень жестокой. «Вот дерьмо!» — подумала Люси.

***

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? — спросил Стефан брата. — У тебя есть идея получше? После их встречи с Бонни Деймон сильно напился. Теперь, когда он наконец протрезвел, он решил, что им нужно отправиться в Батон-Руж и спасти Кэролайн. Это в значительной степени было его планом. — Я много слышал об этой стае, — начал Стефан. Пока Деймон был занят бурбоном, он провел исследование. — Нам нужен план, Деймон. У этих волков есть армия. Ходят слухи, что они планируют захватить Новый Орлеан. Как бы сильно он ни хотел спасти Кэролайн, Стефан знал, что это будет не так просто, как кажется. Шансы были против них. Они не могли в одиночку противостоять армии волков. Деймон открыл рот, чтобы возразить, но был прерван звонком его мобильного. — Лиз, сейчас не самое подходящее время, — он уже хотел повесить трубку. — Ее забрали, — сообщила им Лиз Форбс. — Что? — Деймон и Стефан уставились друг на друга. Они оба внимательно слушали, как Лиз объясняла, что произошло. — Группа людей ворвалась в пансионат. Я думаю, они были ведьмами. Они вырубили меня. Мне жаль, Деймон, они забрали Елену. Деймон закрыл глаза, его тело задрожало. — Я тебе перезвоню, — он повесил трубку. — Думаешь, это те же самые, что и тогда ее похитили? — спросил Стефан. Елена была похищена ранее группой ведьм, которые хотели ее крови. — Может быть, — челюсть Деймона сжалась. — Нам нужна Бонни. — Деймон, она совершенно ясно дала понять, что не хочет нас видеть. — Мне плевать, чего она хочет! — сердито рявкнул Деймон. — Они забрали Елену, и она единственная, кто может помочь нам вернуть ее, — как всегда, когда дело касалось Елены, Деймону было плевать на всех. Он выбежал из комнаты мотеля, прежде чем Стефан смог что-нибудь сказать. Стефан вытащил из кармана мобильный и набрал номер одного из своих контактов. Когда никто не ответил, он попробовал еще раз. Он позвонил три раза подряд, прежде чем раздраженный голос наконец раздался в трубке. — Мне нужно поговорить с тобой, это важно, — сказал Стефан человеку на другом конце провода. Деймон не соображал, что делал, а он не хотел, чтобы его брата убили. Он надеялся, что не совершает ошибки, но не знал, как еще можно поступить.