Crimson Peak

Мэтт сел рядом с Тайлером, прислонившись спиной к бетонной стене. Гибрид не заметил, как проглотил целый пакет с кровью. После пыток Феликса она нужна ему для восстановления. Теперь Тайлер выглядел гораздо лучше, гибридные черты исчезли — он явно контролировал себя. Долгое время они молчали. Прошло несколько месяцев с их последней встречи. Многое произошло, они даже не знали, с чего начать. Тайлер первым нарушил тишину. — Это правда? — тихо спросил он, склонив голову набок и пристально посмотрев на Мэтта. — Бонни правда замужем за Клаусом? Так сказал Франко. Тайлер все еще не мог в это поверить. Это должно было быть ложью. Он не мог представить Бонни с таким человеком, как Клаус. Он не мог представить, что кто-то вышел замуж за этого ублюдка. Мэтт глубоко вздохнул и подвинулся поближе к гибриду. — Не совсем, — наконец ответил он. — Но проще сказать, что они женаты, оборотни видят в ней жену Клауса. — Так это правда, они вместе? Бонни и Клаус. Тайлер не мог в это поверить. Как, черт возьми, это произошло? Что Бонни нашла в Клаусе? Это безумие. Но он помнил, как быстро отреагировал Клаус, когда Тайлер предупредил его о ловушке. Как бы странно это ни казалось, гибрид заботился о Бонни. Если они вместе, то это понятно. Тайлеру сразу стало легче на душе. Если Клаус с Бонни, то он оставит Кэролайн в покое. — Да, — Мэтт нервно сглотнул. — Есть ещё кое-что. Я думаю из-за этого стая Наварро охотиться за Бонни. Он не был уверен на сто процентов, но, похоже, именно по этой причине всем нужна была его подруга. Тайлер нахмурился. — Что? — Бонни беременна, — сказал Мэтт без предисловий. Тайлер все равно бы узнал об этом, не было смысла скрывать, особенно если от него хотят сотрудничества. Парень раскрыл рот от удивления и в шоке уставился на Мэтта. Он был уверен, что ослышался. — Ты ведь шутишь, да? Он ослышался. Тайлер ждал, когда Мэтт скажет, что это просто шутка, но тот повторил: — Бонни беременна. — Как, черт возьми, это возможно? — недоверчиво спросил Тайлер. — Разве Клаус не должен быть мертв или наполовину мертв… как… Бонни и Клаус были вместе. У Бонни и Клауса родится ребенок. На секунду он представил, как первородный меняет подгузник и тихо усмехнулся. Однако сразу же успокоился, когда до него начала доходить реальность ситуации. Черт возьми! Бонни станет мамой. — Я не могу в это поверить, — прошептал он. — Ты серьезно? Бонни правда беременна? — это последнее, что он ожидал. — Тогда Клаус — отец? — он вопросительно посмотрел на Мэтта, и тот кивнул. Тайлер все еще пытался переварить услышанное, когда друг сбросил на него ещё одну бомбу: — На самом деле, у нее будут близнецы. При других обстоятельствах комичное выражение лица Тайлера заставило бы Мэтта расхохотаться до боли в животе. Но вместо этого парень терпеливо ждал, пока гибрид смирится со столь шокирующей информацией. — Нам нужно многое наверстать, — серьезно сказал Мэтт. — Да.

***

Лишь зайдя на территорию комплекса, Элайджа понял, что что-то не так. Волосы на затылке встали дыбом, инстинкты предупредили о возможной опасности. Вокруг было слишком тихо, что сразу насторожило его. В течение последних нескольких дней здесь постоянно был кто-то из вампиров или оборотней, но сейчас все словно исчезли. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки, когда вошел в просторную гостиную на втором этаже. Первородный сразу же заметил одинокую фигуру, стоявшую на балконе. Он положил руки на перила, рассеянно глядя на оживленную улицу внизу. Из ресторана доносилась джазовая музыка, а также сладкий аромат магнолий и гардений, украшающих террасы. — Брат, — поприветствовал его Элайджа. Он был удивлен, что Никлаус так скоро вернулся в город. Он ожидал, что его брат пробудет с Бонни еще пару дней. Клаус ничего не сказал. Он вообще не обратил внимания на Элайджу. В голове раздались предупреждающие звоночки. Судя по напряженным плечам брата и темной ауре, окружающей его, Клаус расстроен. Элайджа держался на расстоянии, ожидая, когда тот первым нарушит молчание. Он очень давно усвоил, что лучше всего сохранять спокойствие. Клаус повернулся к нему лицом. — Не прошло и дня, как все погрузилось в хаос, — мрачно пробормотал он. В его глазах был странный блеск. Гнев. Каждый инстинкт Элайджи предупреждал, что гибрид, стоящий перед ним, был в ярости. Любой другой вампир убежал бы оттуда, но первородный не сдвинулся с места. Клаус внимательно наблюдал за ним, на лице не отразилась ни одна эмоция. — Я делал все возможное, чтобы город оставался под контролем, в то время как ты обеспечивал безопасность Бонни, — сказал Элайджа и сделал шаг к нему. Ему были не чужды приступы гнева Никлауса. Он терпел их в течение тысячи лет. Но последние несколько недель все между ними было довольно гладко, впервые за столетия они жили как семья. Сам Никлаус выглядел очень счастливым. Несмотря на всех врагов и постоянные нападения, его брат был счастлив, как никогда. Не нужно быть гением, чтобы понять, чья в этом заслуга. Бонни успокоила разбушевавшегося зверя и раскрыла лучшее в Клаусе. Элайджа не понял этой внезапной перемены в настроении. Что произошло? Что пошло не так? Он сомневался, что эта злость была связана с Бонни. «Я должен был знать, что спокойствие и мир не будут вечными», — печально подумал Элайджа. Никлаус был зол на него. Его яркие, пронзительно-голубые глаза потускнели, превратившись в две льдинки, они обещали расправы. Его гнев был направлен на Элайджу. Первородный просто наблюдал за младшим братом с бесстрастным лицом, гадая, когда тот сделает хоть что-то. Ему не пришлось долго ждать. Он уклонился от удара за миллисекунду. Годы позволили ему предугадать быстрые движения брата. Но Элайджа, уклонившись от удара в лицо, не смог остановить когти, которые схватили его за шею. Они глубоко впились в бледную плоть, пустив кровь, что запачкала безупречный синий костюм. В следующую секунду его спиной впечатали в стену. Маленький столик, прислоненный к ней, опрокинулся, и стоявшая на нем антикварная лампа с грохотом упала на пол. — Скажи мне, мой дорогой брат, — прошипел Клаус, сжимая его шею одной рукой. — Как ты посмел предать меня? — зарычал он, хотя его лицо сохранило человеческий облик. Элайджа зашипел и с усилием оторвал от себя руку брата и оттолкнул его. Клаус отступил на шаг или два. Глаза загорелись золотом. Первородные кружили, как два зверя в клетке, оба знали, чем это закончится. — Не мог бы ты, пожалуйста, просветить меня относительно того, как я предал тебя? — сердито спросил Элайджа. Он столько сделал, чтобы обезопасить город, помочь ему защитить его детей, и это его благодарность? Как Никлаус мог подумать, что он предал его? Разве он не доказывал свою преданность снова и снова? С другой стороны, его не должно это удивлять. Паранойя Никлауса не знала границ. — Когда ты собирался рассказать мне о своей армии? — потребовал ответа Клаус холодным тоном. — Думал, я не узнаю? Неужели ты думаешь, что меня так легко одурачить? Элайджа нахмурился, данное заявление застало его врасплох. — Я не знаю, о… — Не надо валять дурака, Элайджа, — сердито перебил Клаус. — Ты строил заговор за моей спиной, признайся в этом! — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — рявкнул Элайджа. — Какая армия? Строил заговор против него? Глупо. Элайджа всеми силами пытался помочь ему. — Прекрати врать, — прорычал Клаус. — Ты возглавляешь армию вампиров против стаи Наварро. Они находятся в Шривпорте и ждут твоего приказа атаковать. Ты предатель! — Бред! — воскликнул Элайджа, чувствуя себя оскорбленным. — Если бы я хотел повести армию против стаи Наварро, я бы призвал Стрикс. С какой стати мне вести армию вампиров в Шривпорт? — Это ты мне скажи. Элайджа ущипнул переносицу: — Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы скрывать от тебя такое? — он впился взглядом в брата. — Если бы в моем распоряжении была армия вампиров, ты бы это знал. — Если только ты не задумываешь захватить власть за моей спиной, — прорычал Клаус, обнажая клыки. — Не говори глупостей, — сердито рявкнул Элайджа. Клаус не стал больше тратить время на разговоры и набросился на брата. Элайджа был готов. Было удивительно, что они смогли поговорить, прежде чем начать махать кулаками. Каким-то образом все их споры имели тенденцию заканчиваться кровавыми драками. Он уже в душе оплакивал потерю дорогого костюма. Они двигались так быстро, что со стороны выглядели как размытое пятно. Никто из них не сдерживался в своих ударах. Весь дом содрогнулся от ожесточенной драки первородных.

***

Люси прибыла в комплекс ближе к вечеру, Клаус должен был отвезти ее к Бонни. Эбби тоже хотела поехать, но тетя Вивиан приказала ей оставаться на месте, так как им ещё нужно подготовить ведьм Беннет к войне. Люси была рада оказаться подальше от сумасшедшей тети. Эта женщина была невыносима. Как только она вошла внутрь, то заметила, что что-то не так. Дело было не только в засохших пятнах крови на первом этаже, но и в звенящей тишине. Ее чувства предупредили о присутствии первородных на втором этаже. Люси бросила спортивную сумку возле лестницы и быстро поднялась наверх. Девушка в шоке вздохнула, увидев в гостиной множество обломков. Ее глаза лихорадочно шарили по комнате. Первой мыслью было то, что странники каким-то образом проникли в дом и напали. Но затем она заметила двух первородных, сидящих на полу и распивающих бутылку бурбона. Люси не могла поверить своим глазам. — Что, черт возьми… — она растерянно заморгала, пытаясь понять, что произошло. В комнате царил беспорядок: мебель была сломана, у одного стола отсутствовала деревянная ножка, которая валялась на полу, запачканная кровью. На одной из стен расползлась огромная трещина, а красивая старинная лампа была разбита на мелкие кусочки. Единственное, что уцелело, так это картина с обнаженной женщиной, висевшая над камином. Элайджа и Клаус выглядели ничуть не лучше. Их одежда была порвана и окровавлена, хотя на лицах не осталось видимых ран. — Что случилось? — спросила Люси, входя в гостиную и чуть не наступив на разбитое стекло антикварной лампы. Она мельком взглянула в сторону Клауса, прежде чем сосредоточить все свое внимание на его красивом брате. Лицо Элайджи, как всегда, выглядело безупречно, однако его костюм был грязным, на шее виднелся ужасный укус, который не заживал. Кожа вокруг раны покраснела, и та сочилась кровью. Почему она до сих пор не зажила? Она как раз собиралась спросить, когда до ее ушей донесся женский голос: — Чертовы идиоты. Люси повернула голову и заметила Ребекку, стоящую на коленях. На ее руках были резиновые желтые перчатки, она старательно пыталась оттереть пятно крови с ковра. — Этому ковру двести лет. Вы хоть представляете, как трудно удалить пятна крови? Клаус и Элайджа проигнорировали ее, спокойно продолжая распивать бурбон. — Я, черт возьми, не ваша горничная, — Ребекка пробормотала череду оскорблений на неизвестном для Люси языке. Клаус сделал глоток, прежде чем передать бутылку Элайдже. — Кто-нибудь может мне объяснить, что, черт возьми, здесь произошло? — спросила Люси. Она скрестила руки на груди и перевела взгляд с одного брата на другого. — О, ничего особенного, дорогая, — Ребекка встала. — Просто два моих глупых брата сначала машут кулаками, а потом разговаривают, — она свирепо посмотрела на них, срывая перчатки с рук и бросая их на пол. — Не могу поверить, что потратила двадцать минут на уборку, — она уперла руки в бока. — О чем, черт возьми, вы думали? Элайджа вздохнул, прежде чем отхлебнуть бурбон. Он не спешил отвечать на вопрос сестры. Первородный сделал еще один глоток алкоголя, прежде чем передать бутылку брату. Клаус закатил глаза. — Небольшое недоразумение, вот и все, — пробормотал он, забирая бутылку из рук Элайджи. — Небольшое? — Люси приподняла бровь. — Ты серьезно? — они разрушили всю гостиную. Только картина осталась нетронутой. — Я уверен, что к завтрашнему дню все будет улажено, — произнес Клаус и сделал еще один глоток. — Да, — Элайджа откашлялся. — Завтра приедет бригада, которая все отремонтирует. Здесь не помешает небольшой ремонт, новый декор и слой краски, — он с презрением огляделся. Марсель не потрудился сам это сделать. — Я прикажу, чтобы наши вещи с плантации перевезли сюда. К тому времени, когда Бонни вернется в квартал, скотобойня, или комплекс, будет готова для проживания. Элайджа позаботится об этом. — Оставь картину, — сказал Клаус, указывая на картину, висящую над камином. — Это Ренуар, — он повесил ее туда почти сто лет назад. — Мне всегда нравилась эта картина, — пробормотал Элайджа, рассматривая яркие мазки, окружающие обнаженную девушку. Люси усмехнулась. — Какого рода недоразумение? — спросила она, возвращая их внимание к себе. Люси не могла поверить, что, разгромив комнату, они мирно рассматривали картину и спокойно выпивали, как два старых друга. Элайджа посмотрел на нее и открыл рот, но затем поджал губы и застонал от боли. Люси нахмурилась, заметив капельки пота на лбу. Элайджа выглядел довольно болезненно. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она и сделала пару шагов к нему, рассматривая красную рану на шее. Он казалась даже больше, чем тогда, когда она только вошла в комнату. И рана вообще не хотела заживать. — Я буду жить, — ответил Элайджа. Он попытался улыбнуться ей, но вышла гримаса. Клаус укусил его, и яд оборотня быстро распространился по организму. Странно, но он казался мощнее. Его и раньше кусали, но этот укус был более сильным. — Элайджа, ты выглядишь больным, — Люси присела перед ним на корточки и дотронулась до лба. — Ты весь горишь. Она не знала, что вампиры могут болеть. — Как только яд оборотня покинет организм, со мной все будет в порядке, — заверил Элайджа. Он был тронут ее заботой и ощущением нежной руки на разгоряченной коже. Она свирепо посмотрела на Клауса. — Исцели его. Клаус приподнял бровь и уставился на нее так, словно у нее выросла вторая голова. — Я не подчиняюсь ничьим приказам, ведьма, — он с раздражением встал. — Нам нужно успеть на важную встречу, — он взглянул на Элайджу, прежде чем снова повернуться к Люси. — Подожди меня здесь. Как только я закончу, я приеду за тобой и отвезу в безопасное место, — он повернулся к Ребекке: — Твой любовник все еще с Тайлером? Ребекка свирепо посмотрела на него. — У него есть имя, и да, Мэтт все еще с ним. Если им повезет, Мэтту удастся заставить Тайлера сотрудничать. — Тогда я встречусь с ним позже, — Тайлер мог подождать еще пару часов в подвале. В данный момент Клаус должен решить проблемы поважнее, которые, например, касались слухов, дошедших до его стаи. — Я позвоню Измаилу, мы выезжаем через час, — сказал он Элайдже перед тем, как выйти из комнаты. Люси повернулась к первородному и удивлённо воскликнула: — Он не хочет исцелить тебя и в то же время ожидает, что ты пойдешь с ним на встречу! Серьезно? — Очень даже, — пробормотал Элайджа, вставая. Еще один болезненный стон сорвался с его губ. Да, яд, распространившийся по всему его организму, определенно был сильнее, чем раньше. — Полагаю, я должен считать, что мне повезло, я мог бы оказаться с кинжалом в груди. — Согласна, — прокомментировала Ребекка, скрестив руки на груди. — Вы шутите, да? — Люси переводила взгляд с одного на другого. — Он укусил тебя! — напомнила она Элайдже. — Как я уже сказал, со мной все будет в порядке, — Элайджа слабо улыбнулся ей. — Не беспокойся обо мне, — он взял Люси за руку и нежно поцеловал костяшки пальцев. — А теперь, если вы меня извините, мне нужно переодеться, — он бросил на нее последний взгляд, прежде чем выйти из комнаты. Люси прерывисто вздохнула, глядя ему вслед. Кто бы мог подумать, что простой поцелуй руки может сделать ее ноги ватными? — Кто-то очень взволнован, — Ребекка бросила на нее понимающий взгляд. Сексуальное напряжение между ними двумя было невыносимым. Она не могла не задаться вопросом, когда же они наконец сдадутся. — Значит, они сначала чуть не поубивают друг друга, а потом просто мирятся без извинений? — спросила Люси, проигнорировав комментарий Ребекки. — О, привыкай к этому, дорогая, — сказала Ребекка с улыбкой. По крайней мере, Элайджа не оказался в гробу. — Так было тысячу лет. — Странная семья, — пробормотала Люси. Она бессознательно дотронулась до своей руки, все чувствуя прикосновение его губ. «О Боже», — подумала она.

***

Позже вечером того же дня Клаус и Элайджа встретились с Измаилом и старейшинами клана. В конце концов Клаус дал брату кровь, чтобы исцелить от своего же укуса. Теперь, когда маленькое недоразумение было устранено, им нужно поговорить с волками, чтобы обеспечить их дальнейший союз. Клаус не хотел, чтобы стая считала себя обделенной. До сих пор они доказывали свою лояльность и помогали, когда он в этом нуждался. Он хотел быть уверен, что все останется по-прежнему. Не только потому, что они были ценными союзниками, но и потому, что они были его семьей. — Даю вам слово, что я не веду армию вампиров против стаи Наварро, — сказал Элайджа Измаилу и старейшинам клана. Он не хотел вызывать у стаи недоверие или, что ещё хуже, рисковать положением брата. — Я не знаю, откуда пошли эти слухи, но я выясню. Измаил кивнул. Он и старейшины определенно оценили то, что Элайджа и Клаус пришли поговорить с ними лично. — Вы понимаете, что это вызвало определенные настроения в стае, не в нашей природе доверять вампирам, — объяснил он. Стая приняла Клауса как одного из своих, но многие все еще не доверяли остальным Майклсонам и вообще вампирам, некоторые даже видели в них потенциальную угрозу. — Но мы готовы идти навстречу. — Я понимаю, — пробормотал Элайджа. Он лучше, чем кто-либо другой, понимал, насколько важен союз с оборотнями. При других обстоятельствах он бы даже не потрудился им что-то объяснять. Однако в данном случае он хотел, чтобы оборотни знали, что слухи были ложными. Он хотел заверить их, что, когда они нападут на Наварро, клан Фенрира будет стоять рядом. Они были союзниками в этой войне. — Значит, армии вампиров нет? — спросил Чарльз, переводя взгляд с одного брата на другого. — Единственная армия вампиров — это та, что в Квартале. Вампиры, которые когда-то были под контролем Марселя, — сообщил им Клаус. — И моя стая гибридов. — Этот оборотень дал еще какие-то детали? — спросил Элайджа. Ему стало любопытно, откуда этот волк, приехавший из Европы, узнал такие слухи, в то время как они, жившие в городе уже несколько недель, этого не знали. По его мнению, это было довольно подозрительно. — Больше ничего, — ответила Мила. — Только то, что мы сказали Клаусу. Как только Килиан покинул лагерь, Измаил сразу же позвонил гибриду. Элайджа задумался. — Может ли кто-то выдавать себя за тебя? — спросил Измаил. — Может, — прошептал Элайджа. Они с Клаусом понимающе переглянулись. Не в первый раз кто-то притворился ими. Их встречали ограниченный круг вампиров, особенно в прошлом столетии. Многие знали об их существовании, но немногие знали, как они выглядят. — В любом случае, я выясню, кто стоит за этим, и разберусь. — Расскажи мне об этом Килиане, — попросил Клаус, поворачиваясь к Измаилу. — Друг он или враг и как он узнал о беременности Бонни? Его беспокоило, что новость о беременности Бонни распространилась среди сверхъестественных существ. — Он не сказал, — ответил Измаил. — Но он, казалось, был очень заинтересован в встрече с ней. Клаусу это не понравилось. — Вы хорошо его знаете? — Он Полдак, — ответил Чарльз. Клаусу и Элайдже это ничего не сказало. — Полдак — одна из первоначальных волчьих родословных, — немедленно объяснила Мила. — Килиан — последний в своем роду. Его стая была вовлечена в долгую и кровопролитную войну с конкурирующей стаей, пока, в конце концов, вся родословная Полдак не была уничтожена. — Все, кроме Килиана, — добавил Чарльз. — Мы нашли его, забрали, накормили, защитили, — он покачал головой. — Сукин сын, — выругался он. — Мы должны были оставить его умирать. На лице Измаила отразилась печаль. Клаус внимательно наблюдал за ним, но старый Альфа ничего не сказал. В этой истории было нечто большее. — Первоначальные волчьи родословные, — повторил Элайджа, поворачиваясь лицом к Миле. — Разве ваш клан не должен быть первым? — Да, — ответила Мила. — Мы — потомки Фенрира. Легенда гласит, что он произвел на свет более двадцати сыновей, — она пожала плечами. — Наш клан — их потомки. Именно по этой причине они были известны как стая Фенрира, потому что в них текла его кровь. Но только Измаил, Кэри и Клаус были прямыми потомками древнего короля волков. — Фенрир был первым оборотнем. Существо настолько великое и могущественное, что даже сами Боги боялись его, — начал объяснять Измаил. Он уже рассказывал Клаусу о Фенрире, но умолчал о других родословных. — Согласно преданиям, семь воинов из разных деревень собрались, преисполненные решимости поймать Фенрира и убить его. Он был свирепым зверем, которого практически не остановить. Они попытались уничтожить его, но, конечно, потерпели неудачу. Фенрир укусил их. Однако вместо того, чтобы умереть, они заболели. Несколько дней они мучились от странной болезни, а в ночь полнолуния превратились в таких же зверей, как и он. — Фенрир мог командовать ими, они были под его абсолютным контролем, — продолжила Мила. — Можно сказать, что он возглавил первую стаю. Она с детства была очарована древним мифическим волком. Фенрир был легендой. Все волки испытывали глубокое чувство уважения и восхищения к прародителю своей расы. Их клан, в частности, гордился тем, что принадлежал к его роду. — Он превратил их в оборотней, — понял Клаус. Измаил кивнул. — Вот так появились первые оборотни, они были созданы, а не рождены, — он встретился взглядом с Клаусом. — Это было проклятие, которое перешло от тех первых семи воинов к их сыновьям, а от тех к следующему поколению, и таким образом появилось семь первоначальных родословных: Майро, Дип Вотер, Паксон, Полумесяцы, Басрок, Бэрри и Полдак. — А как насчет сыновей Фенрира? — с любопытством спросил Элайджа. — Они родились оборотнями, унаследовав ген волка от отца, — сказал Измаил. — Это одна из причин, по которой наша родословная самая чистая. Наши предки были рождены волками, а не сотворены. Сыновья Фенрира выше над остальными стаями, — продолжил он. — Поддержание чистоты крови и непрерывности родословной чрезвычайно важны для каждого клана волков, но особенно для этих семи древних кланов. Это одна из причин, по которой каждый Альфа желает сына, — он повернулся к Клаусу. — Беременность Бонни представляет большой интерес для сообщества оборотней. Это доказательство того, что ты настоящий оборотень, а также то, что родословная Фенрира продолжается. — Кровь первой ведьмы и кровь первого оборотня… — прошептал Клаус. Кэри сказал об этом в день их первой встречи. Три первородных родословных главных сверхъестественных видов соединились в их с Бонни детях. Он до сих пор с трудом верил в это. Именно по этой причине многие желали смерти их детям, а другим было любопытно встретиться с ними. — Поддержка Килиана может быть полезной. Больше оборотней могут перейти на твою сторону. Тебе следует встретиться с ним. Чарльз разгневанно пробормотал что-то себе под нос, а Мила от возмущения раскрыла рот. Они явно не были согласны с Измаилом. Было очевидно, что они ненавидели Килиана. — Но? — Клаус видел нежелание, недоверие в глазах Измаила. — Килиан безжалостен, амбициозен и хитер, — предупредил его Измаил. — Если ему представится такая возможность, он заберет корону себе. — Что еще? — Не подпускай его к Бонни, — серьезно сказал Измаил. — Он утверждал, что ему любопытно узнать о чудо-беременности, но… — ему не понравился странный интерес к ведьме и то, как заблестели его глаза. — Он что-то скрывает. Чего бы он ни хотел от Бонни, я могу заверить тебя, что это не простое любопытство. — Убей его, — Чарльз был готов молить Клауса. — Убей его и его волков. Они только создадут проблемы. Он уже начал, посеяв в стае сомнения. Убей его, пока он не стал еще большей угрозой. — Он тебе действительно не нравится, — прокомментировал Элайджа. — Я ненавижу его, — поправил Чарльз. — У меня есть свои причины, и я не хочу говорить об этом, — поспешил добавить он, прежде чем Клаус и Элайджа успели спросить. — Убийство волка без повода — преступление, — напомнила им Мила. — Убийство Альфы древнего рода только потому, что он может представлять угрозу, может стать фатальной ошибкой, — она повернулась к Клаусу. — Ситуация в сообществе оборотней напряженная, все боятся. Война началась, и мы не можем позволить себе совершать ошибки. Ты должен быть осторожен в том, как ты представляешь себя сообществу волков. Репутация Клауса уже была запятнана из-за вампиризма. Он не мог позволить себе безрассудство и убийства оборотней без веской причины. После слов Милы на пару минут воцарилось молчание. Все ждали, что скажет Клаус. Гибрид обдумал все, что узнал. Как бы сильно ему не хотелось это признавать, но Мила был права. Он не мог позволить себе совершать ошибки. — Я встречусь с Килианом, — наконец сказал Клаус. Ему было любопытно увидеть новоприбывшего, и он также хотел знать, чего именно тот хотел от Бонни. — Но сначала я встречусь с Полумесяцами. — Кэри уже ведет с ними переговоры, — сообщил Измаил. — Они, кажется, заинтересованы, просто скажи мне время и место, и мы сможем организовать с ними встречу. — Превосходно, — пробормотал Клаус. С Полумесяцами численность его армии удвоилась бы. И это именно то, что ему нужно. Кладбище Лафайет Ночь была жаркой и влажной. Софи стояла на коленях в кругу белых свечей. Ее глаза были закрыты, когда она решительно произносила заклинание. Она не знала, что еще можно сделать. До завершения Жатвы оставалось не так много времени. Она должна была сделать это, пока не стало слишком поздно. У нее не осталось ни семьи, ни друзей, ни союзников в Квартале. Сабина исчезла, и все указывало на то, что она мертва. Регент не дала ответа на ее мольбы о помощи. Ее сестра убита, в ковене не было магии, а время поджимало. Софи была в отчаянии. — Пожалуйста… — взмолилась она. — Мне нужна ваша помощь, — она обращалась к Предкам. — Я не знаю, что делать, я хочу завершить Жатву, но не знаю как. Пожалуйста… вы должны помочь мне… пожалуйста… Она продолжала умолять Предков о помощи, прося знака, чего угодно, что помогло бы ей завершить Жатву и вернуть племянницу. — У меня больше нет магии, я не знаю, слышите ли вы меня. Вы мне нужны. Я умоляю вас, пожалуйста… помогите мне… В мыслях было, что это бесполезно, что нет смысла пытаться связаться с Предками, когда магия исчезла. Но что еще она могла сделать? Только они могли помочь восстановить магию и завершить Жатву. Она дала обещание Джейн-Энн, ей нужно было вернуть Моник. Софи не знала, как долго она стояла на коленях, молясь Предкам. Она плакала и умоляла. Ее мольбы исходили от сердца, от самой души. — Пожалуйста… Мне нужна ваша помощь, пожалуйста… Минуты, часы — Софи не могла точно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как она начала молиться Предкам, но в конце концов ее мольбы стихли. Она стояла на коленях и плакала. Реки слез текли по щекам, девушка выплеснула все свои страхи, разочарования и гнев. Все эмоции, которые она держала внутри, наконец вырвались наружу, и она зарыдала. «Мы слышим тебя, дитя мое…» Софи ахнула, ее глаза распахнулись, когда она услышала голос в голове. «Мы поможем тебе…» Свечи внезапно погасли, когда по кладбищу пронесся сильный ветер. «Мы здесь…» Софи не могла в это поверить. Она слышала голоса Предков, могла чувствовать их силу. Они услышали ее. Это сработало. «Но ты должна сделать…» — Все, что угодно, — прошептала Софи, вытирая слезы. — Я сделаю все, о чем вы меня попросите. Впервые за очень долгое время Софи Деверо улыбнулась. Наконец-то ее молитвы были услышаны.

***

— Что ты будешь делать с Айзеком Наварро? — спросил Элайджа, взглянув на брата. Гибрид был за рулем. Они направлялись к заброшенному зданию, где в настоящее время держался Айзек. Алекса, Нейт и Джесси по очереди несли вахту. Айзек находился в очень уединенном месте, чтобы его никто не нашел. — Я использую его, чтобы вернуть Кэролайн, — пробормотал Клаус. — Мне нужно вернуть ее до того, как Бонни вернется в Квартал, — было бы лучше, если бы Бонни узнала, что Кэролайн была похищена, после ее спасения. Таким образом, ей не пришлось бы жить с беспокойством и страхом от мысли, что ее лучшая подруга находится в лапах Франко. Доктор Мэйфейр ясно сказала, что Бонни нужен максимальный покой. Клаус позаботится об этом. Если это означало скрывать от нее столь важные факты, пусть будет так. Элайджа неодобрительно посмотрел на него. — Ей нужно отдохнуть, Элайджа, — Клаус знал, что ему не следовало ничего от нее скрывать. Дело не в том, что он не доверял Бонни или не хотел, чтобы она знала о его планах. Он хотели защитить ее и детей. Бонни, охваченная лихорадкой, стонущая от боли и борющаяся со странным вирусом, которым ее заразили духи, навсегда осталась в его памяти. Он также никогда не забудет, как нашел ее окровавленной и дрожащей на кладбище. Она могла потерять их детей. — Угроза выкидыша до сих пор сохраняется. Элайджа кивнул и отвернулся к окну, обдумывая пару вещей. — Чтобы вернуть брата, Франко будет готов пойти на сделку. Клаус ухмыльнулся. — Ты правда так думаешь? — А ты нет? — Франко наплевать на своего брата, — пробормотал Клаус, не отрывая глаз от дороги. — Мои шпионы сообщили, что пока Виктор в панике ищет брата и Луис отправляет своих людей прочесывать город в поисках каких-либо зацепок о местонахождении Айзека, Франко ни хрена не делает. Элайджа нахмурился. Вернуть Кэролайн может быть проблематично в таком случае. Если Франко было наплевать на брата, он не захочет обмена. Клаус, однако, выглядел довольным. Даже слишком. — Что ты задумал? — Наша маленькая ссора этим утром натолкнула меня на мысль, — сказал Клаус, взглянув на брата. — Мы разрушим империю Франко изнутри и начнем с того, что обратимся к Виктору и Луису по поводу Айзека. Мы будем вести переговоры с ними, а не с Франко. — Настроим братьев против друг друга, — Элайджа проследил за ходом его мыслей. — Заставим Франко поверить, что его братья в заговоре против него. — Как, по-твоему, отреагировал бы Франко, если бы до него дошли слухи о том, что его собственная кровь что-то скрывает от него, предает его? — Я полагаю, точно так же, как ты отреагировал сегодня утром, — ответил Элайджа. Их ссора помогла им разрядить обстановку между ними. Теперь у Клауса не было никаких сомнений в преданности Элайджи. Клаус ухмыльнулся. — К несчастью для наших дорогих волков Наварро, они не могут позволить себе роскошь бессмертия, в отличие от нас. В том-то и была особенность смертных, что их можно было легко убить. Нужно лишь подобраться поближе, чтобы нанести последний удар. Франко практически не выходил из особняка, они не могли просто ворваться и убить его. На самом деле могли, Клаусу очень хотелось это сделать, особенно после того, как он узнал о снах Бонни. Но он с опаской относился к союзу Наварро и странников. Что-то ему подсказывало, что Франко ожидал подобной атаки, так что Клаус не попадется в эту ловушку. Он был умнее Франко. У него был гораздо лучший план. — Как убедиться, что Виктор и Луис сделают то, что мы хотим? — спросил Элайджа. — Как мы можем помешать им сообщить Франко? — Нам и не нужно этого делать. Все, что нам нужно, — это посеять семя сомнения. Точно так же, как этот чертов волк, — прорычал он. Килиан — дурак, если думал, что Клаус так легко потеряет лояльность своей стаи. Этот ублюдок понятия не имел, с кем связался. Клаус преподаст ему урок. — Одно из самых больших преимуществ братьев Наварро — это их постоянно растущая численность, — сказал Элайджа. — Будет проще, если мы сможем разделить их армию. Клаус кивнул. В подчинении у Луиса, Виктора и Айзека были свои волки, которые были им преданы. Да, все приняли Франко как Альфу и лидера, но, если первородным удастся устроить разлад, стая Наварро расколется. — Возможно, мы могли бы даже переманить некоторых волков на нашу сторону, — предложил Элайджа. Ему определенно понравилась идея Клауса. — Тайлер может помочь в этом отношении, — прошептал Клаус. Тайлер лучше понимал стаю Наварро и то, как они действовали. — Возможно, он даже знает волков, которые могут предать Франко. Если повезет, Мэтт склонит его к сотрудничеству. Элайджа, казалось, не был убежден. Тайлер отказался отвечать на его вопросы. С другой стороны, гибрид подчинялся лишь Клаусу. Вероятно, его брату удастся получить необходимые ответы. — Сальваторе тоже могут помочь, — Деймон, Стефан, Тайлер — все они были пешками в очень сложной игре, которыми Элайджа и Клаус были готовы пожертвовать, чтобы защитить самого важного игрока. — Да, чудо иногда случается, — Элайджа усмехнулся. — Мне нужно съездить в Шривпорт и узнать, кто использует мое имя, и правда ли, что в городе есть армия. — И что ты будешь делать, если это правда? — с любопытством спросил Клаус. Элайджа посмотрел на него, как бы говоря: «Тебе обязательно спрашивать?» Клаус чертовски хорошо знал, что планировал сделать старший брат. — Захвачу эту армию и, конечно, использую в своих интересах. Клаус ухмыльнулся. Он явно одобрял план Элайджи. — Когда ты хочешь связаться с Виктором и Луисом? — внезапно спросил Элайджа. — Сначала я отправлю Франко особое послание, а затем мы начнем разрушать его могущественную империю. Что скажешь, брат? — спросил Клаус с улыбкой с ямочками на щеках. — Мне очень нравится ход твоих мыслей, брат, — ухмыльнулся Элайджа. Первородные хитро переглянулись. В этом и была особенность Элайджи и Клауса: независимо от того, сколько они спорили и даже причиняли боль друг другу, в конце концов, они были единой командой. И ничто не объединяло их сильнее, чем необходимость защищать свою семью и желание уничтожить врагов. Батон-Руж Франко накинул шелковый халат и в последний раз взглянул на девушку на кровати. Ее руки и ноги были привязаны к столбикам, карамельная кожа покрыта потом, синяками, кровью и следами ожогов. Ее красивое и юное лицо застыло в гримасе ужаса, вместо серых глаз было кровавое месиво. Он выколол их, потому что ему не понравился цвет радужек. Франко налил бурбон, чтобы прополоскать рот и смыть вкус крови девушки. Он провел с ней последние двадцать часов, выпуская весь гнев, разочарование и фантазии. Она была красивой, но не смогла справиться с ним. Казалось, ни одна женщина ему не подходила. «Но Бонни справится», — шептал его разум. — «Бонни была создана для тебя. Она принадлежит тебе». Конечно, после того как он избавится от мерзости в ее животе. Франко зарычал. Ему было трудно смириться с мыслью, что Клаус трахнул ее первым, что его семя пустило в ней корни. Как мог этот полукровка, мертвец, стать отцом ребенка? Повлияла ли на это ее магия? «Это не имеет значения», — подумал Франко. Он избавит ее от них, и она подарит ему сыновей, наследников. «Волк может спариваться только с волком», — прошептал у него в голове голос, подозрительно похожий на его отца. — «Она не волчица. Тебе нужна альфа, а не ведьма». «Она исключение», — возразил Франко. — «Она Беннет, королева». «Она не волчица». «Заткнись». Франко обвел взглядом комнату, успешно заглушая голос в голове. Он использовал ее каждый раз, когда ему нужно было выплеснуть свой гнев. Это придумал его отец, после того как в возрасте двенадцати лет Франко убил товарища и вызвал проклятие. С юных лет он усвоил, что вымещать свой гнев на других доставляет ему невероятное удовольствие, а также помогает держать себя в руках. Свободы в ночи полнолуния было недостаточно, чтобы высвободить всю энергию. Однако в четырех стенах он мог делать это ежедневно. Допив бурбон, Франко открыл дверь и вышел. Оборотень, дежуривший за дверью, склонил голову. — Избавься от тела и попроси горничных сменить простыни, — приказал Франко. — Да, сэр. — И в следующий раз, — сказал Франко, его глаза потемнели от злобы. — Приведи мне девушку с зелеными глазами. Ему отчаянно нужно было выплеснуть гнев, поэтому пришлось довольствоваться этой девушкой, но он не потерпел бы еще одной подобной ошибки. Он дал конкретные инструкции относительно девушек, которых хотел видеть. Волк кивнул. Он с нейтральным выражением лица вынес труп девушки на руках. Парень привык к этому, особенно в последнее время. Он даже не почувствовал угрызений совести, когда посмотрел в юное лицо. В коридоре он столкнулся с Луисом. — А обязательно такую молодую? — возмутился Луис. — Она ровесница Бонни, — ответил Франко. На несколько драгоценных мгновений он позволил себе представить, что он с Бонни. Луис покачал головой. — Твоя одержимость ведьмой Беннет переходит все границы, брат, — с тех пор как Франко заинтересовался девушкой Беннет, он слетел с катушек. Луису это не нравилось. Франко закатил глаза. — У меня нет времени на твои лекции. — В кабинете тебя ждет посылка, ее прислали сегодня утром, — голос Луиса остановил его. Франко нахмурился и пошел за ним. На столе стояла довольно большая черная коробка. — Что это? — Я не знаю, — ответил Луис. Охранники проверили ее, так что они знали, что в ней ничего опасного. Франко осторожно открыл коробку. — Что это, черт возьми, такое? — выдавил он из себя. В нос ударила зловоние. Внутри коробки лежала черная отрубленная голова человека, зараженного гангреной. Лицо было изуродовано до неузнаваемости. Франко видел такое впервые. Луис прикрыл рот и нос рукой, почувствовав запах гниения, смешанный с белыми гардениями, что окружали голову. Зазвонивший сотовый телефон застал обоих братьев врасплох. Несколько секунд они смотрели друг на друга, гадая, откуда доносится звук. Телефон был спрятан между цветами. Франко поднял его — осторожно, чтобы не коснуться головы. — Алло? — ответил он, как можно спокойнее. Луис внимательно наблюдал за ним. — Тебе понравился мой подарок? — спросил голос с акцентом на другом конце провода. Франко встретил вопросительный взгляд Луиса. Его брат подошел поближе, прислушиваюсь к разговору. — Кто это? — спросил Франко. — В чем смысл этого подарка? У кого хватило наглости играть с ним в игры? Франко заставит их заплатить. — Я разочарован, приятель. Я думал, ты узнаешь собственного фаворита, но у Кристиана была тяжелая ночь, — раздался смешок. — Я разочарован, что ты не узнал мой голос, учитывая, насколько ты одержим моей женой, — прошипел он, собственнически выделив «жена». — Клаус Майклсон, — процедил Франко сквозь зубы. Он невольно напрягся. Он этого не ожидал. — Твои люди пришли в мой город, — отрезал Клаус. — Они ворвались в мой дом и пытались забрать мою жену. Они потерпели неудачу. Франко стиснул челюсти. На его лице было выражение неподдельной ярости, когда он слушал Клауса. — Ты с треском провалился, — насмехался Клаус. — И это знаменует начало еще многих поражений, которые ожидают тебя, Франко. Его голос звучал чрезвычайно уверенно. Это взбесило Франко еще больше. — Если ты думаешь… — начал Франко. — Я знаю, кто ты, — перебил Клаус. — Я знаю, где ты живешь. Я знаю, чего ты хочешь. Наслаждайся последними днями на этой земле, потому что ты совершил самую большую ошибку в жизни, придя за тем, что принадлежит мне. Я покончу с тобой. — Я тебя не боюсь, — прошипел Франко, стараясь придать своему голосу твердость и не выдать никаких эмоций. Клаус рассмеялся. — Страх в твоем голосе говорит мне об обратном. На самом деле это довольно забавно, — он был явно доволен. — Ты хотел войны. Я дам тебе войну. Следующая голова будет твоей. Гибрид повесил трубку. Несмотря на браваду, руки Франко задрожали, когда он положил сотовый телефон на стол.