Crimson Peak

Новый Орлеан Он почувствовал его присутствие задолго до того, как гибрид спустился по ступенькам, ведущим в подвал. Низкое рычание непроизвольно вырвалось из груди Тайлера, когда он уставился на своего создателя, на человека монстра, который разрушил его жизнь. Он со злостью в глазах уставился на первородного. Сначала Клаус ничего не сказал. Он прошел дальше и остановился напротив Тайлера. Майклсон прислонился спиной к бетонной стене, скрестил руки на груди и уперся одной ногой в стену. Тайлер нервно наблюдал за ним, зная, что ему бежать некуда, будучи скованному цепями. И защититься тоже не получится. Клаус наблюдал за ним с бесстрастным лицом и пустым взглядом. Невозможно предположить, о чем он думает, что он сделает, и это заставляло Тайлера нервничать еще сильнее, чем раньше. Секунды превратились в минуты, и, к своему стыду, он испугался. Тайлер пожалел, что не позволил Мэтту остаться, как тот хотел. Но ему нужно было время в одиночестве, чтобы подумать, переварить все, что он узнал от друга. Теперь он сожалел о своем решении. Когда молчание стало невыносимым, Тайлер сдался. — Ты убьешь меня? — спросил он, глядя прямо в глаза Клаусу. Если бы ему суждено было умереть, он сделал бы это с высоко поднятой головой. — Если бы я хотел твоей смерти, ты уже был бы мертв. Тайлер настороженно наблюдал за ним. — Ты предупредил меня насчет Бонни, — Клаус склонил голову набок, говоря так спокойно, как будто они обсуждали погоду. — Ты не ответил на вопросы моего брата, а это значит, что ты еще вынужден делать то, что я скажу. Тайлер отвернулся, чувствуя злость из-за того, что он снова был не более чем пешкой. — Я полагаю, Мэтт проинформировал тебя обо всем, что происходит. — Да, — пробормотал Тайлер. — Он тоже под внушением? — сердито спросил он. — Он несколько часов пытался склонить меня на твою сторону. Он все еще не мог поверить, что Мэтт из всех людей считал, что Тайлер должен помочь Клаусу победить Наварро. Это было безумие. — Ну, если он хочет стать моим зятем, то должен быть на моей стороне, — Клаус усмехнулся. Тайлер нахмурился. Неужели Клаус только что пошутил? У него галлюцинации? — Я не буду сражаться за тебя, — прошипел Тайлер. — Ты сделал меня монстром, ты убил мою маму, — его голос сорвался, когда он подумал о своей матери. Его сердце обливалось кровью от чувства вины, гнева и, прежде всего, боли с целый океан. — Я никогда не буду бороться за тебя. Отказ — единственная возможность Тайлера проявить свою волю. Он был обречен. Клаус и Франко считали его предателем и хотели убить. Майклсон мог заставить его делать все, что захочет. Но Тайлер испытывал некоторое удовлетворение, зная, что может сказать «нет». — Мне не нужно, чтобы ты сражался за меня, Тайлер, — Клаус оттолкнулся от стены и подошел поближе. — Честно говоря, ты мне не нужен. Ты предатель, ужасный шпион и большая неприятность. Тайлер зарычал. — Убить тебя было бы лучшим решением, — продолжил Клаус пренебрежительным тоном. — Но я не могу. Это застало Тайлера врасплох. — Как бы сильно ты этого ни желал, ты не можешь убить меня, — сказал Клаус. Ему не нужно было объяснять причины, по которым Тайлер никогда не смог бы добиться успеха, они были очевидны. — И я тоже не могу тебя убить. Это тупик. Тайлер хранил молчание. Он, черт возьми, понятия не имел, к чему идет этот разговор. — Ты знаешь, почему я не могу убить тебя? — спросил Клаус. Тайлер покачал головой. — Потому что это причинит боль Бонни, — ответил Клаус на собственный вопрос. — Потому что ты ее друг, и она хочет защитить тебя. Я пообещал ей, что постараюсь помочь тебе, — он намеревался сдержать все свои обещания, данные Бонни. — Что это значит? — спросил Тайлер. Он не знал, что и думать; он не представлял себе такое развитие сюжета. — Это значит, что я освобождаю тебя, — просто ответил Клаус. Тайлер от шока широко раскрыл глаза и рот, со стороны его удивление выглядело комично. — Как только я освобожу тебя, тебе придется сделать выбор, — продолжил Клаус спокойным голосом. — Ты можешь продолжить пытаться отомстить мне, зная, что это глупо и ни к чему не приведет, потому что ты никогда не добьешься успеха, — он внимательно посмотрел на гибрида. — И не сомневайся, я убью тебя, если ты снова нападешь на меня. Клаус не хотел причинять Бонни боль, но если Тайлер продолжит вести себя как чертов идиот, он покончит с ним навсегда. Он и так дал ему достаточно шансов. Тайлер внимательно смотрел на него. — Ты можешь убежать, у тебя это очень хорошо получается, — поддразнил Клаус с садистской улыбкой. — Ты можешь уехать далеко и никогда не возвращаться, но можешь остаться, — он присел на корточки перед Тайлером. — Ты можешь остаться и сражаться. Тайлер открыл рот, чтобы возразить, но Майклсон его перебил: — Не за меня, — продолжил Клаус, зная, о чем тот подумал. — Сражайся за Кэролайн, за Бонни, за Мэтта, — он голосом выделил каждое имя. Он знал, как достучаться до него, как манипулировать эмоциями Тайлера и использовать их в свою пользу. — Сражайся за единственных трех человек на этой земле, которым на самом деле не наплевать на тебя. Сражайся, чтобы вернуть девушку, которую ты любишь, сражайся за то, чтобы у таких людей, как Мэтт, был шанс в этом новом мире, который сейчас строится. Сражайся, чтобы вернуть Бонни долг. — Какой долг? — спросил Тайлер шепотом. — Я позволяю тебе жить из-за нее, — прорычал Клаус, и в его глазах промелькнул золотистый огонек. — Ты живешь, потому что так хочет Бонни. Она — причина, по которой я отпускаю тебя на свободу, она — причина, по которой я даю тебе еще один шанс. Следовательно, ты у нее в долгу. Тайлер едва мог дышать, когда до него дошли слова Клауса. Майклсон был готов проявить к нему милосердие из-за Бонни, он правильно расслышал? Клаус встал, возвышаясь над молодым гибридом, сидящим на полу. — Выбор за тобой, Тайлер. Тайлер уставился в пол. Он лихорадочно прокручивал слова Клауса в голове. Последовала долгая пауза, пока, наконец, он не прошептал с очевидным страхом: — Что, если он уже убил ее? — Франко не убьет Кэролайн. — Ты не можешь этого знать! Он мог мучить ее, он мог… — Тайлер даже не смог заставить себя закончить. Кэролайн расплачивалась за его предательство. Из-за него Франко причинил ей боль. — Франко хочет Бонни, — прервал Клаус сердитым шипением. Тайлер вздрогнул от убийственной ярости в голубых глазах. — Ты знаешь это так же хорошо, как и я, — продолжил гибрид. — Он знает, что Кэролайн — лучшая подруга Бонни, он использует ее, чтобы добраться до Бонни. Все остальные его планы провалились, Кэролайн — последний козырь в рукаве, и он этим воспользуется, — Клаус был уверен в этом. — Кэролайн для него дороже живой, чем мертвой. — Почему ты так уверен? — Тайлер надеялся, что Клаус был прав. Ему было даже страшно подумать о том, что Франко мог сделать с его девушкой. — Потому что я бы так поступил, если бы был на его месте, — он снова посмотрел на Локвуда. — Так что же ты выберешь, Тайлер? Парень сглотнул. На следующий день. В то время как остальные члены ее семьи готовились к войне под руководством тети Вивиан или охотились на оставшихся странников и оборотней, посланных за Бонни, Ленор тайно встретилась с тремя старейшинами. Фрэнсис, старейшина Алгьерс и давний друг, накануне прислал ей сообщение, в котором просил ее сопроводить его на встречу со старейшинами двух других городских ковенов. И вот теперь она стояла в заброшенном доме за чертой Нового Орлеана. Их ждали Маргарет Лешерес, старейшина ковена Гарден-Дистрикт, и Кара Нгуен, старейшина ковена Девятого квартала. Кара была высокой, темноволосой, в черном плаще. Маргарет же была среднего роста, со светло-каштановыми волосами, почти блондинка, и ярко-голубыми глазами. Они обе излучали силу и уверенность, которой могли многих запугать. — Мы сказали тебе прийти одному, — сказала Кара Нгуен. Все они знали, что Ленор не была новоорлеанской ведьмой, для многих она была чужой, даже если прожила в этом городе более двадцати лет. — Ленор — мой старый друг и одна из самых высокопоставленных ведьм в нашем ковене, — сказал Фрэнсис. — Я попросил ее пойти со мной. — Она не старейшина, — фыркнула Маргарет Лешерес. — Зато мой муж им был, — сказала Ленор. — Я член ковена Алгьерс уже почти тридцать лет, — после смерти мужа она осталась частью ковена и всегда помогала советами Фрэнсису, который был лучшим другом ее супруга. Ее уважали и ценили в их сообществе. — Вы можете говорить свободно, — сказал Фрэнсис. — Я доверяю Ленор и ценю ее мнение. Маргарет и Кара неохотно кивнули. — Нам нужно защитить себя, — начала Маргарет. — Клаус Майклсон снова король города, стая Полумесяца больше не проклята, а стая Наварро представляет постоянную угрозу нашим границам. Мы должны что-то сделать. — Это только вопрос времени, когда волки Наварро попытаются захватить власть, — продолжила Кара. — Город снова будет охвачен войной. — Наварро всегда хотели Новый Орлеан. В течение многих лет их власть росла, им еще предстоит сделать шаг, — напомнил Фрэнсис. — Ты хочешь сказать, что мы не должны рассматривать их как угрозу? — удивилась Маргарет. — Они представляют угрозу, но если они не осмеливались напасть на город, когда Марсель был королем, зачем им нападать, когда теперь у власти гибрид? Клаус старше и сильнее Марселя. То, что Клаус стал новым королем, могло пойти им на пользу. Одно его имя могло отпугнуть многих от попыток захватить Новый Орлеан. — Еще один вампир, которому на нас наплевать, — прошипела Кара. — Сначала Полумесяцы убивали нас ради забавы, затем появился Марсель, который угнетал и убивал нас за нарушение глупых правил. Ты думаешь, на этот раз все будет по-другому? Ты думаешь, Клаусу Майклсону есть дело до ведьм этого города? Фрэнсис хранил молчание. В глубине души он знал, что Кара была права. Ленор молчала. Ей многое хотелось сказать, но она держала язык за зубами. Тетя Вивиан сказала ей, что пока лучше держать ее личность в секрете. По сути, Ленор стала шпионкой ковена Беннет. — Мы больше не можем оставаться в стороне и смотреть, как рушится наш город, — сказала Маргарет. — Пришло время ведьмам что-то предпринять, если мы хотим выжить. — Что ты предлагаешь? — с любопытством спросила Ленор. — Объединить все девять ковенов Нового Орлеана. Сражаться всем вместе и вернуть то, что принадлежит нам по праву. — Если ты хочешь объединить девять ковенов, разве тебе не следует поговорить с регентом? — спросил Фрэнсис. — Что сделала регент за последние десять лет, Фрэнсис? — Она была старейшиной ковена Гарден-Дистрикт, — напомнила Маргарет. — Наш народ гордился в тот день, когда ее выбрали регентом, но она ничего не сделала для нас. Она ничего не сделала ни для одной ведьмы в городе, — ее глаза засверкали от едва сдерживаемого гнева. — Она затворница, которая предпочитает жить в своем собственном мире, а не смотреть в лицо реальности и выступать против наших врагов. — Ходят слухи, — Кара понизила голос почти до шепота, как будто боялась произнести это вслух. — Среди многих ведьм ходят слухи, что регент больше не пользуется благосклонностью Предков, они больше не разговаривают с ней, и именно поэтому она уединилась. — Это смешно, — Фрэнсис всегда отказывался верить в подобную чепуху. — Если бы Предки отвернулись от нее, она больше не была бы регентом. — Она ничего не сделала, когда Марсель пришел к власти, она ничего не сделала, когда Клаус объявил этот город своим. Ты серьезно думаешь, что она защитит нас от клана Наварро? А как насчет жены-ведьмы Клауса? Ты думаешь, она защитит нас от ведьмы Майклсон? Ленор прищурилась при упоминании Бонни. — Какое отношение она имеет ко всему этому? — Она замужем за Клаусом, — ответила Кара так, как будто это была самая очевидная вещь в мире. — Она испепелила целый ковен и забрала магию у ковена Французского квартала. Она представляет угрозу для всех ведьм. — Провидица не была нашим другом, — напомнила им Ленор. — Ее изгнали из собственного ковена, она совершала ужасные поступки. Только не говори мне, что тебе ее жаль. Фрэнсис кивнул. — Во всяком случае, она оказала всем нам услугу, избавившись от Провидицы. — Она не имела права брать дело в свои руки, — отрезала Кара. — У нее было полное право защищаться, — парировала Ленор. Бонни уничтожила Провидицу и ее ковен, чтобы защитить свою семью. Провидица напала на нее первой. Кара прищурилась. — Почему ты защищаешь ее? — Вы ее не знаете, — сказала Ленор, переводя взгляд с одной ведьмы на другую. — Вы ничего о ней не знаете, кроме слухов, которые ходят по городу. Вы даже не поговорили с ней и не проверили, не… — Поступки говорят громче слов, — холодно перебила Маргарет. — То, как она обошлась с ковеном Французского квартала, многое сказало. Она придет за нами, помяни мое слово, — ее голос звучал так уверенно, словно она действительно верила, что Бонни была злой ведьмой, одержимой идеей уничтожить все ковены в городе. Ленор покачала головой. Она не могла поверить своим ушам. Они совсем не знали Бонни. Ей так много хотелось сказать в защиту девушки, но она не хотела рисковать и выдать тот факт, что они были родственниками. — Вы не можете быть в этом уверены, — вмешался Фрэнсис. — Может быть, если мы поговорим с ней… — Чего еще можно ожидать от человека, который вышел замуж за чудовище? — спросила его Кара. — Что это за ведьма, которая плюет на все порядки и выходит замуж за мерзость природы? Она такая же, как он: чудовище, убийца. — Вы даже не познакомились с ней, а уже осудили ее, — печально осознала Ленор. — Вы и ей вынесете приговор? — На самом деле, да, — ответила Маргарет с усмешкой. У Ленор все сжалось. Ей не понравился ни блеск, который она увидела в глазах ведьмы, ни то, как она улыбнулась. — Что вы сделали? — она зашипела. — Почему тебя так волнует шлюха гибрида? — с любопытством спросила Кара. Она с интересом посмотрела на Ленор, встречаясь с ней взглядом. Как только произошел зрительный контакт, Беннет почувствовала поток магии. В следующую секунду Кара зашипела и схватилась за голову, когда ее охватила жгучая боль. Это произошло так быстро, что застало ее врасплох. — Не лезь в мою голову, — прошипела Ленор. Она послала еще одну волну магии, от боли Кара рухнула на колени. Ведьма ахнула, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха, на ее лице отразился неподдельный шок. Она в совершенстве овладела искусством проникать в чужой разум. Ей это удавалось с завидной лёгкостью. Она делала это с детства. Это был ее дар, так говорила ей мать. Кара проделывала это с бесчисленным множеством ведьм, и никто не чувствовал вторжения в свою голову. Фрэнсис поджал губы, безуспешно пытаясь подавить ухмылку. Ленор была одной из самых сильных ведьм, с которыми он когда-либо имел честь встречаться. Кара понятия не имела, с кем связалась. Маргарет выглядела впечатленной и смотрела на Ленор с живым интересом. — Что вы сделали? — снова спросила Ленор, сжав кулаки, она изо всех сил пыталась сдержать гнев. Кара встала, ноги сильно дрожали, и свирепо посмотрела на Ленор. — Мы попросили Сородичей присмотреться к ее действиям и определить, представляет ли она опасность для ведьм в городе. Ленор ахнула. — Как вы могли? Фрэнсис выругался. — Вы что, с ума сошли? Сородичи были худшими из девяти ковенов. — Сородичи — ковен, отвечающий за надзор за действиями ведьм в городе, — отрезала Кара. — Если они считают, что ведьма представляет угрозу, они поступят с ней соответствующим образом. — Сородичи играют по своим собственным правилам, они отправляют ведьм в проклятый дом, даже не дав им шанса объясниться, без доказательств их преступлений. Они ничего не будут изучать. Все, что им нужно, чтобы начать охоту, — это имя, — он покачал головой. Если Сородичи нападут на женщину гибрида, он, без сомнения, отомстит им, всем ведьмам. — Вы начали войну. — Война уже началась, — сердито возразила Маргарет. Она посмотрела на Фрэнсиса, потом на Ленор. — И вам придется выбрать сторону. — Мы хотим собрать всех старейшин к следующему полнолунию, — сообщила Кара. — Саммит ведьм, который определит наше будущее, приглашаем вас присоединиться к нам. И с этими словами две ведьмы ушли. Фрэнсис повернулся к Ленор, которая заметно дрожала. — Ты в порядке? — Мне надо идти, — она практически выбежала оттуда.

***

Его лапы увязали в грязи, он бежал быстро, намного быстрее остальных. Он был лидером, Альфой, королем, ведущим свою армию в бой. Волки последовали за ним, повинуясь каждой его команде. Они были готовы к войне. Вой прорезал темноту. Полная луна освещала путь. Другой волк, самозванец, враг, возглавлял свою собственную армию — большую и свирепую стаю волков. Они явно превосходили своих врагов по численности. Две армии встретились на поляне. У них была всего одна цель — уничтожить друг друга и завладеть древней короной. Страха не было. Не было сомнений, только жажда крови. Они были зверями, которые могли разрушить и завоевать мир по своему желанию. Одна армия сражалась с собственным гневом, высокомерием, их объединяла ненависть и желание все уничтожить. Другая же сражалась вместе, как единое целое, как семья. Они были связаны кровью, верностью, желанием защитить и, прежде всего, выжить. Их вой смешивался с рычанием, с ревом, когда они яростно вгрызались в плоть своих врагов. Они нападали друг на друга снова и снова, яростно атакуя, чтобы убить. Волк против волка. Это была битва не на жизнь, а на смерть. Когда на следующее утро взошло солнце и туман рассеялся, на ногах остался только один волк. Черный страшный зверь, покрытый кровью. Его острые клыки и золотые глаза были устремлены на нее. Бонни стояла среди разрушений, оставленных после битвы. Одинокая крошечная фигурка, одетая в белое. Она словно приросла к месту, не сводя глаз с черного зверя, который начал шагать к ней. Она нервно сглотнула, размышляя, следует ли ей убежать от него или остаться и встретить его гнев лицом к лицу. Она вздрогнула, почувствовав его взгляд на себе и заметив в нем жажду, вожделение, потребность. А потом ее спина оказалась прижатой к мокрой траве. Она задрожала и покрылась мурашками, почувствовав его на себе. Солнце скрылось за черным облаком. Поднялся ветер. Вернулась луна, прекрасная полная луна, отливающая красным. Бонни никогда не видела красную луну. Она ахнула, одной рукой зарываясь в землю, а другой хватаясь за его плечо, царапая кожу до крови. Он был уже не зверем, а мужчиной, дьявольски красивым мужчиной. Он погрузился глубоко в тепло ее тела. Звук соприкосновения их плоти нарушил тишину. Их тела соединились в одно целое, крики смешались воедино, когда они оба приближались к краю. Они были так близки. Бонни застонала, выгибая спину и встречая каждое движение бедер. — Сильнее, — просила она. Ее не волновало, что они были окружены трупами и что кровь их союзников и врагов пролилась на ту же самую траву, на которой они трахались. Это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме них. Он уткнулся в изгиб ее шеи, облизывая и целуя сладкую кожу. Под губами бешено бился пульс. В груди завибрировало рычание, он брал ее жестко и быстро, отмечая и заявляя на нее права. Он обладал ею каждой клеточкой своего существа. Она обхватила ногами его талию, прижимая к себе и отвечая на каждый резкий толчок своим собственным. Волна удовольствия прокатилась по телу, и она прильнула к нему, отчаянно желая достичь сладостной кульминации. Рычание, раздавшееся слева от них, заставило ее открыть глаза. Она ахнула, заметив наблюдающие за ними фигуры. Волки. Они были окружены волками. Откуда они взялись? Почему они наблюдали за ними? Кто они? Раз… два… три… По меньшей мере дюжина волков наблюдала за ними. — Клаус… — Бонни попыталась привлечь его внимание. В ее голосе слышался намек на панику. Они были окружены волками, и она не знала, друзья они или враги. — Клаус… — вскрикнула девушка, когда он еще глубже вошел в нее. Она зажмурилась, забыв о публике, и насладилась импульсами сильного удовольствия. Это так приятно. Так, так хорошо, что она не могла насытиться. Бонни, казалось, тонула в море наслаждения, она забыла о волках, наблюдавших за их совокуплением. Все ее тело горело от удовольствия. Клаус издал громкий дикий стон, двигаясь резче и быстрее, практически со скоростью вампира. На пальцах появились волчьи когти, которые впились в плоть бедра, пуская кровь. А потом она почувствовала, как его клыки впиваются в нежную кожу ее шеи. Он жадно сосал кровь, забирая ее силу. Бонни вскрикнула от боли и наслаждения, когда достигла оргазма. Перед глазами все побелело, в голове была каша, все ее тело затряслось, когда волна за волной удовольствия обрушились на девушку. Ее хриплый крик эхом разнесся в темноте, имя первородного сорвалось с розовых губ, как молитва. Ей казалось, что она распалась на части, Бонни снова увидела луну цвета крови. Волки, окружавшие их, завыли в унисон. Бонни резко открыла глаза. Она приоткрыла губы в тихом вздохе, когда заметила фигуру рядом с собой. Ее сердце екнуло, как всегда, при виде его. В комнате царил полумрак, солнце только поднималось по небосклону, но мягкого света было достаточно, чтобы она могла разглядеть черты его лица. Он лежал на боку, без рубашки, и смотрел на нее с бесконечной нежностью. — Привет, — прошептала Бонни. Ее щеки покраснели, по телу растекся жар от воспоминаний о сне. — Привет, — прошептал Клаус в ответ. Он откинул назад несколько прядей темных волос, упавших ей на лицо, и нежно погладил по щеке. — Когда ты пришел? — спросила Бонни, придвигаясь ближе. Она замерла, внезапно вспомнив, что прошлой ночью легла спать не одна. Она в панике обернулась, боясь, что они случайно столкнули Шарлотту с кровати на пол. В отличие от их кровати в особняке, эта была довольно маленькой. Шарлотта исчезла. Место рядом с ней было пустым и холодным. — Она в спальне для гостей, — тихо сообщил Клаус. Бонни с облегчением выдохнула и повернулась на бок, лицом к нему. — Ты перенес ее? — Да, — Клаус протянул руку, обнимая ее за талию и притягивая поближе к себе. — Эта кровать маловата для нас троих, — пробормотал он. Первое, что он сделал, приехав несколько часов назад, это нашел спящую Бонни. Она выглядела такой умиротворенной, красивой, как сказочная принцесса из одной из сказок, которые матери рассказывают своим детям. Знание того, что она и близнецы в безопасности и далеко от всего того хаоса, который обрушился на Французский квартал, давало ему покой. Как только он, наконец, оторвал взгляд от спящей красавицы, он нахмурился, заметив крошечное существо, спящее рядом с его Бонни. Шарлотта прижималась к ней, держа в руках маленького плюшевого слоника. Второе, что сделал Клаус после прибытия, — это взял хрупкую девочку на руки и отнес в свободную спальню, где мирно спала Давина. В комнате стояли две односпальные кровати, и Клаус уложил Шарлотту на одну из них. Маленькая девочка пробормотала что-то неразборчивое и задрожала, свернувшись калачиком в позе эмбриона и прижав к себе плюшевую игрушку. Как бы она ему не нравилась, Клаус не хотел, чтобы она простыла, поэтому вышел в коридор, достал из шкафа одеяло и укрыл Шарлотту. Затем он вернулся в хозяйскую спальню, разделся и лег в постель к Бонни, наблюдая, как она спит, и слушая два драгоценных бьющихся сердца в унисон с ее собственным. И вот теперь они смотрели друг другу в глаза и наслаждались тихим и умиротворенным утром. Это было редкостью в их беспокойной жизни. Клаус улыбнулся, погладив ее по щеке. Она вся раскраснелась, сердцебиение участилось от их близости. Его маленькая ведьма была очень красивой, он мог смотреть на ее лицо до конца своих дней. Он мягко улыбнулся, проводя пальцами по подбородку, шее и плечу, оставляя после себя мурашки. Бретелька шелковой сорочки упала с плеча, открывая еще больше великолепной кожи его голодному взгляду. Бонни удовлетворенно вздохнула, наслаждаясь его мягкими прикосновениями и купаясь в счастье от того, что он снова с ней. Их связь пульсировала от эмоций. Именно такими моментами она дорожила больше всего: простыми драгоценными минутами, когда они могли забыть о мире и притвориться, что они простые влюбленные парень и девушка. Она задрожала, когда его пальцы прошлись по ключице и спустились ниже, сжимая одну грудь через тонкую ткань. Бонни со стоном закрыла глаза. Все ее тело ожило от его греховных прикосновений. Клаус наслаждался моментом, прикасаясь к ней и восхищаясь ее красотой, когда следующие слова Бонни разрушили волшебство: — Мне приснился странный сон. Улыбка пропала с его лица, пальцы замерли на ее груди, и все тело напряглось. — Франко, — прошипел он, его глаза на мгновение загорелись золотом. Одно имя, одно гребаное имя, и он превратился из довольного человека в разъяренного монстра, жаждущего крови и смерти. — Не совсем, — Бонни положила руки на его обнаженную грудь, пытаясь успокоить. — Я думаю, что сон связан с ним, но я не совсем уверена, — она нежно провела рукой по его плечу и предплечью, в то время как другая неподвижно лежала у сердца. — Расскажи мне. — Там была армия волков, ну, две армии, которые встретились на поляне, — начала Бонни. Она посмотрела ему в глаза, прежде чем опустила взгляд на его торс. Ее пальцы скользили по его коже, поражаясь тому, насколько он красив. Она чувствовала себя счастливой и испытывала головокружение от мысли, что он принадлежит только ей. — Была жестокая битва, и когда взошло солнце, ты стоял там. Ну, твой волк, или ты в волчьем обличье, — она была почти уверена, что это был Клаус. — А потом… — она покраснела и нервно прикусила губу. — А потом? — Клаус приподнял ее подбородок и посмотрел на хорошенькое раскрасневшееся личико. Ее сердцебиение снова участилось. — У нас был секс, — сказала Бонни, ее сердце бешено колотилось. Ей стало неловко при мысли о том, как она возбудилась, вспомнив этот сон. Она бессознательно заерзала, почувствовав влажность между ног. Клаус ухмыльнулся. Аромат ее возбуждения наполнил комнату, и он ощутил знакомое чувство через связь. — Да? — он притянул ее ближе к себе, раздвигая бедра и прижимая уже к твердому члену. Бонни округлила глаза и задрожала, почувствовал его возбуждение. — Клаус… — это был стон и мольба. — Ты знаешь, что мы не можем, — он до боли впилась в его плечо, царапая ногтями бледную кожу. Раны, конечно, зажили мгновенно, оставив после себя лишь капельки крови. К его большому сожалению, Клаус отстранился. Бонни должна была отдыхать. Лучше всего было не искушать судьбу. — Почему ты говоришь, что это был странный сон? — он откашлялся, чувствуя себя неловко. Ему нужно принять холодный душ. — За нами наблюдали волки, — сказала Бонни. Она тяжело дышала, ее тело все еще пылало от желания. Это откровение помогло ему остыть, он посмотрел ей в глаза. — Какие волки? — Я не знаю, — она не была уверена, были ли они друзьями или врагами. — Они кружили вокруг нас, пока мы… ну, ты понимаешь… — это было самое странное. Она не понимала, откуда взялись эти волки и почему они наблюдали за ними. — Тем не менее, ты выиграл битву. Это ее утешало, она видела его победу. — Когда наступило утро, ты был единственным волком, оставшимся на ногах. Ладно, это было не очень хорошо, если это означало, что все волки, которые сражались за него, погибли, но, по крайней мере, он победил в ее сне. — Это хорошо, — пробормотал Клаус. Он был доволен тем, что она увидела его победу, но не мог не задаться вопросом об остальной части ее сна. Ему не были чужды рискованные утехи, но он точно не хотел приглашать свою стаю или любую другую понаблюдать за ним и Бонни. — О чем ты думаешь? — она провела кончиками пальцев по его подбородку, возвращая к себе внимание. Клаус улыбнулся. — О том, что я не хочу, чтобы за нами кто-то наблюдал. Я ни с кем тебя делить не собираюсь. Бонни хихикнула. — Я тоже, — она обняла его за шею и поцеловала в губы. Они не могли заниматься сексом, пока доктор Мэйфейр не даст им зеленый свет, но это не означало, что они не могли целоваться. Так что они полностью отдались поцелуям, забыв обо всем, кроме восхитительного ощущения их тел, прижатых друг к другу, и губ, двигающихся в совершенной гармонии. Громкий стук в дверь разлучил их через несколько минут. Клаус зарычал, не отрываясь от ее губ, и выругался на другом языке. — Завтрак почти готов! — крикнула Ребекка через закрытую дверь. — Я знаю, что вы не спите, так что поторопитесь и приведите себя в порядок, в этом доме есть дети. — Я уже жалею, что привез ее сюда, — Клаус прижал ведьму к себе. Бонни хихикнула, увидев его раздраженное лицо, прежде чем чмокнуть в губы. — Пошли, если мы не поторопимся, она выломает дверь и вытащит нас из постели. Она игриво поцеловала его в плечо, прежде чем принять сидячее положение. Однако у Клауса были другие идеи, он притянул ее к себе для еще одного поцелуя. Бонни хихикнула ему в губы и поцеловала в ответ. Они могут потратить ещё пару минут на себя.

***

— Итак, — начала Бонни, пытаясь натянуть джинсы. — Появилась новая стая, которым интересна моя беременность, и ты хочешь встретиться с ними? — Да, — Клаус сидел на краю кровати, уже одетый, и откровенно пялился на ее грудь. Ему нравилось, как она слегка покачивалась, когда девушка наклонялась. Из-за беременности грудь стала больше настолько, что почти вываливались из белого лифчика. — После того, как я встречусь с Полумесяцами, я послушаю, что скажет этот Килиан. Было бы хорошо, если бы они встали на нашу сторону. Бонни застонала, расстроенная тем, что не смогла застегнуть джинсы. — Черт возьми, — ей придется надеть платье. — Ты планируешь обратить их в гибридов? — спросила она Клауса, снимая джинсы. — Не знаю, по словам Измаила, они хотят поговорить, так что это хороший знак. Но существовала также вероятность того, что они хотели снова управлять Новым Орлеаном. — Полумесяцы гордятся своим происхождением, они одна из древних волчьих родословных, я сомневаюсь, что они захотят стать гибридами, но кто знает? Превратить их в верную бессмертную стаю последователей — заманчивая идея. — Кстати, о гибридах, — сказал Клаус, скользя взглядом по ее спине и сочной заднице. — Ты будешь рада узнать, что Тайлер в городе. — Что? — Бонни удивленно обернулась. — Он был с одной из групп странников и волков, которые пришли за тобой. Элайджа свернул ему шею и запер в подвале комплекса. Мы не были уверены, предал он нас или нет. Бонни открыла рот. — Не волнуйся, с ним все в порядке, — сразу успокоил ее Клаус, но, конечно, не стал говорить ей, что Феликс пытал Тайлера — теперь это было уже не важно. — Мэтт поговорил с ним, и я предложил Тайлеру свободу в обмен на его помощь. — Ты снял внушение? — спросила Бонни с теплой улыбкой. — Пока нет, — Клаус не собирался так легко отдавать Тайлеру свободу. — Я сделаю это, как только он поможет нам выследить оставшихся странников и оборотней, скрывающихся в городе. Большинство из них были мертвы, но была одна группа, которой до сих пор удавалось избегать смерти. Но Клаус найдет их, чего бы ему это не стоило. — Самое главное, что мальчик образумился и перешел на правильную сторону, — неохотно и от отчаяния, чтобы вернуть Кэролайн, но все же Тайлер сделал верный выбор. — Он хочет обезопасить своих друзей. Бонни истолковала это как желание Тайлера сохранить волков, с которыми он тренировался, когда Луис завербовал его. Отчасти верно, но друзьями, о которых говорил Клаус, были Кэролайн, Бонни и Мэтт. — Я рада, что он с нами, — пробормотала Бонни. Тайлер был в опасном положении, шпионя за стаей Наварро, и она была рада, что теперь он был с ними. — Он знает о нас? — нервно спросила она. — Да, — Клаус встал и подошел к ней. — У него была такая же реакция, как у Деймона, да? — Бонни не могла винить Тайлера. После того, что произошло между ним и Клаусом, она не могла ожидать, что он просто так примет ее беременность. — Не волнуйся об этом, милая, Тайлер еще может тебя удивить. Молодой гибрид ненавидел его до глубины души, в этом не было никаких сомнений. Но он и плохого слова не сказал о Бонни и ее беременности, в отличие от Деймона. — Твои гибриды, — нервно начала она. — Как они будут работать с ним? Вряд ли его примут с распростертыми объятиями, — стая считала Тайлера предателем, и Бонни беспокоилась, что они могут причинить ему вред. — Я уже поговорил с ними, — заверил Клаус. — Они научатся работать вместе, не беспокойся об этом. Бонни надеялась на это. Не только ради безопасности Тайлера, но и ради стаи, они все должны были работать вместе, чтобы выиграть войну. Она была благодарна, что Тайлер отбросил свою ненависть к Клаусу, чтобы помочь им в борьбе с Наварро. Ей не терпелось вернуться в Квартал и поговорить с ним. Она улыбнулась Клаусу, прежде чем направиться к шкафу в надежде найти подходящее платье. Они покинули особняк в спешке, Клаус побросал кучу ее одежды в сумку, ей повезло, что он вспомнил о нижнем белье, так как он, например, забыл ее мобильный телефон. — Мне нужно купить одежду для беременных, — пробормотала она, просматривая гардероб. — Мне ничего не подходит, — она всхлипнула, внезапно почувствовав себя по-настоящему грустной. Ей было нечего надеть. Клаус положил руки ей на плечи, нежно массируя пальцами кожу. — Ты плачешь? — Нет, — отрицала она, хотя одинокая слеза уже скатилась по щеке. — Я толстая, — ей все стало маленьким, ей казалось, что с каждой минутой она набирает лишние килограммы. Клаус притянул ее к груди, обняв и положив ладони на круглый живот. — Ты беременна, — он поцеловал ее в макушку и погладил. — Я не чувствую себя беременной, я чувствую себя толстой, — Бонни надулась. — Мне нечего надеть, — она резко повернулась к нему лицом. — Ты взял мне мало одежды, — она ткнула ему в грудь, прежде чем посмотреть на него глазами, полными слез. — И мой телефон ты тоже забыл. Клаус удивлённо уставился на девушку. — Бонни… — она раньше себя так не вела. — И ты только что приехал, а уже снова собираешься обратно, — воскликнула она. Ей была ненавистна мысль о том, что он уедет. Она хотела, чтобы он всегда был с ней. — У меня нет выбора, милая. Я должен вернуться в Квартал, — Клаус нежно вытер слезы с ее щек. — Не плачь, — ему было неприятно видеть ее расстроенной, плачущей. — Кажется, я не могу остановиться, — икнув, сказала Бонни. — Вчера я тоже не могла перестать плакать. Мне стало очень грустно после смерти Муфасы, — при одном воспоминании на глаза навернулись слезы. Она, Давина и Шарлотта плакали, когда смотрели мультфильм и заедали горе мороженым… вот почему она растолстела. Она слишком много ела! Клаус понятия не имел, кто такой Муфаса, и что это вообще за имя такое? — Он был твоим другом? — тихо спросил он, решив, что, возможно, это ее одноклассник. — Что? — Бонни нахмурилась. — Нет. Его не существует. Он из мультика, ну, знаешь, «Король Лев». Клаус непонимающе посмотрел на нее. Он понятия не имел, о чем она говорит. — О Боже, ты не смотрел «Короля Льва»! — Бонни не могла в это поверить. — Клаус, это классика. — Как скажешь, — пробормотал он. Бонни плакала из-за персонажа мультфильма, должно быть, ее гормоны сходят с ума. Он не знал, радоваться ему или пугаться предстоящих месяцев. Потребовалась еще пара минут, прежде чем она взяла себя в руки и нашла, что надеть. — Представляешь, Шарлотта до вчерашнего дня никогда не смотрела телевизор, — сказала Бонни Клаусу, наконец-то вытащив из кучи одежды бледно-желтое платье. — Она не знала, что такое мультфильмы, и никогда их не видела. Мы с Давиной объяснили ей, как работает телевизор. Перед сном у нас был диснеевский марафон, — мягкая улыбка тронула ее губы при этом воспоминании. Шарлотта была поражена двигающимися изображениями на экране. Она была в восторге от этого. У Бонни сжималось сердце при мысли обо всем том, чего Шарлотта лишилась, будучи на другой стороне. Кстати, о ней: — Я хотела тебя кое о чем попросить. — Попроси, и это будет твоим, — Клаус положил руки на бедра и притянул девушку к себе. — Вот так просто? — Бонни обняла его за шею, играя с волосами на затылке. За несколько минут до этого она плакала, а теперь чувствовала себя на седьмом небе от счастья, будучи в его объятиях — во всем точно виноваты гормоны. — Я никогда ни в чем не смог бы отказать тебе, любимая, — Клаус нежно поцеловал ее в губы. — Все, чего пожелает твое сердце, будет твоим. Бонни растаяла в его объятиях, сердце бешено заколотилось в груди. Боже, за что он такой идеальный? — Мы можем нанять, например, частного детектива, чтобы он навел справки о семье Шарлотты? Она ничего не помнит о своей жизни до перехода на другую сторону. Я не знаю, как долго она там пробыла. Она думает, что ее родители умерли, но… Они могут искать ее. Я просто хочу убедиться, что мы не забираем чью-то горячо любимую девочку. Как бы ей ни было больно расставаться с Шарлоттой, если бы ее родители оказались живы, Бонни знала, что их нужно найти. — У меня есть люди, которые могут это сделать, — сказал Клаус, еще раз чмокнув в губы. — Она попала на другую сторону не в результате смерти? Он не мог понять, почему Шарлотта вернулась во плоти и крови, в то время как его брат — нет. — Верно, — Бонни была уверена в этом. — Она попала на другую сторону, когда еще была жива. Иначе она была бы призраком, как Кол, — она внезапно вспомнила шрам и свое видение. — Знаешь, у Шарлотты есть странная метка. У нее шрам на левом плече, он похож на крестик. Ко мне пришло странное видение, когда я прикоснулась к нему. Я увидела фигуру в маске, пентаграмму из крови, и услышала плач ребенка. Я не знаю, что это значит. — Мы это выясним, — Клаус пообещал. Какие бы секреты ни таило в себе прошлое Шарлотты, они их раскроют. Бонни улыбнулась и протянула руку, касаясь его лица. — Ты не можешь остаться? — прошептала она, ее голос слегка дрогнул. В последнее время беременность делала ее очень эмоциональной. — Я вернулся, чтобы привезти Ребекку и Люси, чтобы они составили тебе компанию, но я должен вернуться, — Клаус не хотел снова расставаться с ней, но у него не было выбора. — Нам все еще нужно найти всех странников и ослабить напряженность между фракциями города. Теперь ещё какой-то вампир выдает себя за моего брата. Он рассказ ей и об этом. Единственное, чего Бонни не знала, так это то, что Кэролайн была пленницей стаи Наварро и что он планировал использовать Айзека, чтобы вернуть ее. В настоящее время Элайджа работал над этим, пытаясь связаться с Луисом Наварро, чтобы начать переговоры. — Каждый раз, когда ты покидаешь меня, случается что-то плохое, — когда он оставил ее на балу, его забрали ведьмы, когда он оставил ее, чтобы пойти на то благотворительное мероприятие, ее чуть не похитили. Клаус вздрогнул. — Я не это имела в виду, я просто… — Бонни не хотела, чтобы это прозвучало так, будто она обвиняет его в этом. — Мне не нравится быть вдали от тебя. Всякий раз, когда его не было рядом, она чувствовала себя неуютно. В ее сердце была пустота. — Я знаю, — Клаус прижался к ее лбу своим. — Мне это тоже не нравится, — признался он, притягивая ведьму еще ближе. — На этот раз ничего плохого не случится, — поклялся он. — Не успеешь оглянуться, как мы будем вместе в квартале. Он прижался к ее губам, нежно целуя и этим обещая, что теперь все будет по-другому. — Завтрак! — закричала Ребекка, снова колотя в дверь. — Поторопитесь! — Черт возьми, — прорычал Клаус. Бывали моменты, когда Ребекка правда действовала ему на нервы. Иногда даже больше, чем Кол. Бонни чмокнула его в губы и взяла за руку. — Пойдем, — сказала она, потянув его к двери. — Не будем заставлять их ждать. Новый Орлеан Райли нужно было выполнить поручение Клауса, так что Тьерри воспользовался возможностью улизнуть и встретиться с Марселем. С тех пор как он поклялся в верности новому королю, Райли следовал за ним как тень, наблюдая и, вероятно, ожидая, когда он оступится, но Тьерри сохранял хладнокровие и делал все, о чем его просили. Он помогал наводить порядок на территории комплекса, управлять вампирами, он даже выслеживал странников и в процессе узнал ценную информацию, которой решил поделить с Марселем за бокалом бурбона. — Ты знаешь, где они? — спросил Марсель, снова наполняя бокал. Он жил в квартире-студии на верхнем этаже старого здания в районе Алгьерс. Там у него были союзники, которые обеспечивали его безопасность и скрывали от Майклсонов. — Нет. — И ты уверен, что Давина поехала с ними? — Да, Клаус не хотел, чтобы она была в Квартале, поэтому он отвез ее и Бонни в безопасное место, — ответил Тьерри. — Он никому не сказал, где находится дом, даже его брат и сестра не знают, — он уставился на бокал в своих руках и обдумал самую ценную информацию, которую узнал. — Есть кое-что, что тебе нужно знать, — нервно начал он. — Что? — Бонни беременна, — выпалил Тьерри. — Франко Наварро хочет ее, наверное, из-за ребенка… детей… — он все еще не мог поверить, что гибриды могут размножаться, или, в общем, что Клаус может. — Детей, — повторил Марсель с ошеломленным выражением лица. — У нее будет двойня, — подтвердил Тьерри. — Девушка-гибрид не может перестать трещать об этом. Она всех доставала, требуя купить то одно, то другое. Можно было подумать, что это она беременна, учитывая всю ее суету. Марсель поджал губы, переваривая новость. — И Клаус — отец ребенка? — Да. — Вот почему Провидица так интересовалась ею, — пробормотал Марсель, вставая и подходя к огромному окну. Бонни была беременна, у Бонни и Клауса родятся близнецы. В это было трудно поверить. Как, черт возьми, это вообще возможно? Вампиры не могли зачать ребенка. Внезапно все стало вставать на свои места. — Вот почему Клаус увез ее, — продолжил Тьерри. — Несколько дней назад у нее была угроза выкидыша из-за какого-то заклинания телепортации. Марсель поморщился, внезапно почувствовав себя виноватым. Он помог Сабине с заклинанием телепортации, из-за которого Бонни чуть не потеряла детей. Девушка показалась ему милой, доброй. Он не хотел причинить ей вред. — Это Сабина, — пробормотал он. — Она пыталась телепортировать ее. Неудивительно, что Клаус так разозлился и убил половину его армии. Он не хотел даже думать о том, что сделал бы с ним Клаус, если бы Бонни потеряла детей. Он вздрогнул. Ему очень повезло, что они в порядке. — Сабина мертва. Марсель развернулся лицом к Тьерри. — Откуда ты знаешь? — он вообще ничего не слышал от Сабины и предположил, что она затаилась, прячась от гнева Клауса, как и он сам. — Ее убили двоюродная сестра Бонни и Элайджа, — сказал Тьерри. — Она ведьма Беннет, Марсель, — он встал и подошел к своему создателю с испуганным выражением лица. — Бонни — ведьма Беннет. — Беннет, — повторил Марсель. Он слышал о них, все в сверхъестественном мире знали имя Беннет. — Она не одна, — продолжил Тьерри. — На ее стороне гребаный ковен, ковен ведьм Беннет. Я видел парочку из них, и если то, что я слышал, правда, — Тьерри нервно облизнул губы. — В Новый Орлеан едут еще ведьмы Беннет, чтобы помочь ей в битве. — Черт, — выругался Марсель. Безопасный дом Бонни и Клаус, держась за руки, зашли на кухню. Ребекка рукой выжимала сок апельсинов в стаканы, благодаря вампирской силе. Давина готовила тосты, в то время как Люси заканчивала жарить яичницу. — Доброе утро, — с улыбкой поприветствовала их Люси. — Доброе утро, — у Бонни заурчало в животе, когда восхитительные запахи ударили в нос. Она умирала с голоду. Шарлотта сидела за столом, свесив ноги со стула, и довольно жевала тост с джемом. В тот момент, когда она заметила Бонни, девочка вскочила и побежала к ней. — Бонни! — она обняла ее за талию, крепко прижимая к себе. — Я проснулась, а тебя не было рядом, — она надула губы. Девочка до сих пор была в розовой пижаме с «Хеллоу Китти». — Я знаю, милая, — сказала Бонни, крепко обнимая в ответ. Она поцеловала ее в макушку. — Я… — Тебе нужно научиться спать самостоятельно, — сказал Клаус, посмотрев на Шарлотту и перебив Бонни. Если это маленькое создание думало, что она будет забираться к ним в постель каждую ночь, то ее ждало разочарование. Шарлотта отстранилась от Бонни и уставилась на высокую и внушительную фигуру, которую представлял собой первородный гибрид. — Мне нравится спать с Бонни, — в ее голосе слышалась резкость, довольно собственническая нотка. — Ты не можешь спать с ней каждую ночь, — сказал Клаус раздраженным тоном. Он будет единственным, кто спит с Бонни. — Могу, — быстро отреагировала Шарлотта. У нее даже хватило смелости свирепо посмотреть ему в глаза. — Нет, не можешь, — Клаус одарил крошечную ведьму одним из своих самых устрашающих взглядов. — Клаус, — Бонни сжала его руку, привлекая его внимание и умоляя глазами не начинать ссориться с Шарлоттой. Ей достаточно этого с Колом. Ребекка рассмеялась. Она явно наслаждалась зрелищем. — Разве она не очаровательна, — сказала вампирша, глядя на Шарлотту. Крошечная девочка очаровала Ребекку и Люси с того самого момента, как спустилась по лестнице в поисках Бонни. — Знаешь, Ник, с вашими одинаковыми взглядами вы могли бы сойти за отца и дочь. Шарлотта ахнула, округляя зеленые глаза. Клаус же не обратил внимания на слова сестры. — Да, и правда, — согласилась Люси, взглянув в сторону пары. — В закусочной официантка подумала, что мы обе их дети, — прокомментировала Давина, ставя тарелку с тостами на стол. — Серьезно? — Люси рассмеялась. — Она приняла Бонни за твою маму? — это было забавно, ведь они почти одного возраста. — Да, — сказала Давина. — Она просто была слепой, — пробормотал Клаус. — Она была доброй, — пробормотала Шарлотта. Женщина дала ей цветные карандаши, чтобы раскрасить животных в меню. Когда Клаус посмотрел на маленькую ведьму, Шарлотта прикусила губу и отвела взгляд. Она не думала, что муж Бонни захочет стать ей отцом, отчего вдруг стало очень грустно. Словно почувствовав ее печаль, Бонни взяла девочку за руку и нежно сжала. Шарлотта улыбнулась. Ей было достаточно одной Бонни. — Не обращай на нее внимания, Ник. Она противная маленькая козявка, — пробормотал Кол, появляясь на кухне и свирепо глядя на Шарлотту. Как бы он ни старался, он не мог заставить ее признать, что она может его видеть. — Кол, — Бонни укоризненно посмотрела на него. Она сбилась со счета, сколько раз просила прекратить оскорблять Шарлотту. Девочка нахмурилась, она прекрасно все слышала, но отказывалась смотреть в его сторону. Ей нравилось притворяться, что его там нет, и, к большому неудовольствию Кола, у нее это очень хорошо получалось. — Кол здесь? — спросила Ребекка, закончив готовить апельсиновый сок. Она не смогла сдержать улыбку. У нее были очень хорошие новости для брата. — Да, — ответила Бонни. — Кол — твой младший брат, верно? — спросила Люси, проследив за взглядом Бонни и пытаясь понять, сможет ли она почувствовать его. Давина также уже знала, кто такой Кол. Она поймала Бонни за разговором с самой собой или, скорее, за тем, что она кого-то ругала. Ведьма объяснила ей, что Кол был братом Клауса и что он был призраком, и она единственная, кто мог видеть его и разговаривать с ним. Хотя у Давины было тайное подозрение, что Шарлотта тоже его видела. Но крошечная девочка утверждала об обратном. Давина сама чувствовала его присутствие в доме. Всякий раз, когда температура воздуха падала, она знала, что он рядом. — Горячая кузина Бонни, — ухмыльнулся Кол в сторону Люси. — Отменная задница и великолепные ноги, — бесстыдно прокомментировал он, буквально раздевая ее взглядом. — Даже не думай, — сказала Бонни. У Люси и Элайджи были отношения, даже если они еще официально не начали встречаться. Кол не должен все усложнять. — Что он сказал? — спросили Клаус, Ребекка и Люси одновременно. — Он думает, что ты горячая штучка, — сказала Бонни Люси. — Правда? — Люси усмехнулась. — Извини, красавчик, но я занята. — Откуда ты знаешь, что он красивый? — спросила Давина, нахмурившись. — Он Майклсон, — Люси ей подмигнула. — Я ещё не видела кого-то уродливого в их семье. Ребекка закатила глаза. — Не тешь его самолюбие, — а потом она улыбнулась. — Но спасибо за комплимент. И просто для справки, я самая красивая из нашей семьи. Все рассмеялись. — Кем занята? — спросил Кол у Бонни. — Кол хочет знать, кто твой парень, — передала Бонни Люси. Было так странно быть единственной, кто мог видеть его и взаимодействовать с ним. Не говоря уже о том, что у Кола была привычка раздражать ее. Накануне она выгнала его из дома после того, как он безуспешно попытался заставить Шарлотту признать, что она его видит. Давина поймала ее на середине гневной тирады, и Бонни пришлось объяснить юной ведьме, что она не сумасшедшая. Она просто видела привидение. — Элайджа, — ответила Люси с дерзкой ухмылкой. — Он просто еще не знает об этом. Кол усмехнулся. — Она сведет Элайджу с ума. Если, конечно, он возьмется за ум и сделает первый шаг. Но что-то подсказывало ему, что если Элайджа не осмелится сделать этого, Люси возьмет дело в свои руки. Она была решительной. — Это правда? — со смешком спросил Клаус. Люси пожала плечами. Ни для кого не было секретом, что ей нравится Элайджа. — Мне теперь тоже нужно найти себе ведьму, — пробормотал Кол. Бонни закатила глаза. — У меня есть для тебя очень важные новости, Кол, — сказала Ребекка, едва сдерживая волнение. Она обвела глазами кухню, не зная точно, где стоит брат. — Мы привезли твой прах и ингредиенты, необходимые для восстановления тела. Все лицо Кола изменилось от волнения, когда он это услышал. Несмотря на то, что Кол моментами очень сильно раздражал Бонни, она знала, как много это для него значит. Он мечтал вернуться в свое тело. — Люси уже согласилась помочь нам, — продолжила Ребекка. Они вдвоем болтали об этом по дороге в безопасный дом, в то время как Клаус вел машину в основном молча. — Нам просто нужна умная голова Бонни, она создаст заклинание, которое направит твою душу обратно в тело, и вуаля, через несколько дней ты вернешься к нам. Она была на седьмом небе от счастья. Через несколько дней четверо первородных наконец-то будут вместе. Их семья наконец-то станет полноценной. — Это чертовски замечательная новость, — ухмыльнулся Кол. — Тогда ладно, — Люси схватила сковороду с яйцами. — Давайте позавтракаем, а потом уже все обсудим. Новый Орлеан Кэти тихонько напевала, расставляя новые товары на полках своего магазина. В квартале дела шли лучше, чем когда-либо, что было сродни лучу солнца в ее безрадостном существовании. Они с Тьерри до сих пор в ссоре. Ее возлюбленный по-прежнему непоколебимо предан Марселю, в то время как Кэти предпочла встать на сторону Клауса. Из-за этого они ругались. Она надеялась, что Тьерри не упустит второго шанса, который дал ему Клаус. Она умоляла его быть осторожным и не предавать гибрида, потому что иначе ему уже никто не поможет. Звяканье колокольчика над входной дверью заставило ее обернуться и поприветствовать вошедшего приятной улыбкой. — Софи! — ахнула она, увидев на пороге Софи Деверо. — Где ты была? Я пыталась дозвониться до тебя несколько дней, — она не получала вестей от Софи уже пару недель, Сабина тоже пропала, и теперь Кэти знала, что та мертва. Она боялась, что Софи постигла та же участь. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказала Софи довольно холодным и требовательным тоном. Кэти нахмурилась. Софи казалась другой. Даже в ее позе ощущалась уверенность, превосходство, которого раньше не было. И ее глаза казались пустыми, лишенными каких-либо эмоций. — Что случилось? — нервно спросила она. У нее было плохое предчувствие. Софи щелкнула пальцами, и дверь магазина захлопнулась. Табличка «открыто» на стекле перевернулась, и теперь на ней значилось «закрыто». Кэти была в шоке. — К тебе вернулась магия! — воскликнула она. Как, черт возьми, это произошло? Софи усмехнулась. — Ты тоже можешь вернуть магию, — сказала она, улыбаясь. Как-то зловеще, даже угрожающе. — Нам нужна твоя помощь, Кэти. — Нам? — переспросила Кэти. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ей не понравилось, что она увидела во взгляде Софи и в ее ухмылке. Чистую злость.