Crimson Peak

Несколько дней спустя Девочки проводили все время вместе, с каждым днем узнавая друг друга все лучше. Сначала Давина старалась держаться в стороне, так как не знала, пленница она или ее держали там, потому что не знали, что с ней делать. Она пыталась не привязываться, но в конце концов не устояла. Ее нельзя было винить, потому в течение долгого времени Давина была одна. Постепенно она потеплела к каждому, узнала их характеры и привычки. Люси была бойкой, уверенной в себе девушкой, с которой оказалось очень легко подружиться. Каждое утро она включала радио и готовила завтрак, покачивая бедрами в такт музыке и подпевая. У нее был приятный голос. Она также была очень сильной ведьмой, ее умения восхитили и Шарлотту, и Давину. Например, она всегда использовала магию, когда дело касалось уборки. Шарлотта с горящими от волнения глазами наблюдала за веником, который сам подметал пол, в то время как губка мыла посуду, а полотенце следом вытирало ее. Люси не любила убираться, поэтому ускоряла процесс с помощью сил, чему ее научила мама с детства. — Зачем магия, если ты не используешь ее, чтобы облегчить себе жизнь? — сказала Люси, подмигнув, прежде чем запустить руки в горшок с землей и создать белоснежную орхидею, которая теперь стояла на кухонном подоконнике. Она научила этому Давину. Юной ведьме не удавалось попрактиковаться в выращивании цветов до этого момента. С ней просто никто не занимался. Она сосредоточенно нахмурилась, держа глаза закрытыми и погрузив пальцы в землю. Девушка произнесла новое заклинание, и распустилась прелестная орхидея с нежно-фиолетовыми цветами. Она поставила ее к себе в комнату и с гордостью смотрела на нее. Шарлотта тоже захотела попробовать. Она громко хихикала, копаясь в земле в горошке. — Щекотно. Над ней все посмеялись, наблюдая, как она напыжилась, отчеканивая каждое слово заклинания. — Закрой глаза и сосредоточься, — наставляла Люси. Шарлотта так и сделала, и маленькая орхидея темно-розового цвета проросла из-под земли. — Получилось! — радостно воскликнула она. Конечно же, девочка подарила свою орхидею Бонни, крепко обняв и поцеловав в щеку. Бонни даже расплакалась. — Слезы счастья, — заверила она Шарлотту. В конце концов, гормоны влияли на ее эмоциональное состояние. Ребекка же была остроумной, в какой-то степени избалованной, но отчаянно преданной. Она защищала тех, кто ей небезразличен. Она присматривала за Бонни, следила за тем, чтобы ей было удобно, и выполняла все ее прихоти, к большому смущению девушки, потому что иногда первородная даже не позволяла ей самостоятельно взять книгу. — Помни, что тебе нужно отдыхать, — сказала Ребекка с улыбкой. Майклсон потратила много, очень много денег на покупки в Интернете, причем не только для близнецов. Она купила Шарлотте новый гардероб, а также Давине. Потому что, по словам Ребекки, «у девушки всегда недостаточно одежды». Давина сбилась со счета, сколько новых платьев, туфель и художественных принадлежностей она получила от первородной. На мгновение она задумалась, есть ли у этих подарков цена, попросит ли Ребекка об одолжении, возможно, помочь вернуть ее брата к жизни. Давина подслушала их разговор о восстановлении тела Кола, когда они думали, что она спит. Она сильно покраснела и от смущения поспешила обратно в постель, когда услышала обрывки очень интимного разговора между тремя женщинами. После того неловкого момента она больше никогда не пыталась подслушивать их. Давина усвоила урок. Она ждала, когда они попросят о помощи, но этого не случилось. Давина оценила это. Если Люси была веселой старшей сестрой, а Ребекка — сумасшедшей тетей, которая их ужасно баловала, то Бонни — мамой. Она легко взяла на себя эту роль, заботясь о Давине и Шарлотте. Будила их каждое утро и приветствовала теплой улыбкой, помогала Люси готовить завтрак. Она всегда напоминала им мыть руки перед едой, чистить зубы перед отходом ко сну. Бонни давала мороженое и разрешала допоздна смотреть телевизор. Иногда она была строгой, но Шарлотте удавалось заставить ее смягчиться. — Еще одну серию, пожалуйста! — заканючила Шарлотта, и Бонни вздохнула и чмокнула ее в макушку. Девочка мило улыбнулась и прижалась к ней. Однажды дождливым и грозовым днем, когда Люси и Ребекка отправились за продуктами, Давина, Бонни и Шарлотта уютно устроились у камина под толстым шерстяным одеялом и с кружками горячего шоколада со взбитыми сливками и маршмэллоу. Бонни была доброй, нежной и к тому же очень юморной. Когда она улыбалась, то излучала свет, тепло. Ее трудно не любить. Давина пыталась сопротивляться ее обаянию, но не смогла. Ни тогда, когда Бонни позволила ей изучить свою коллекцию гримуаров, ни тогда, когда она разрешила ей прогуляться по лесу, окружающему дом, и попрактиковаться в магии в одиночестве, так, как учила ее бабушка. Бонни давала ей уединение, в котором она нуждалась, но также была рядом, если Давине нужно поговорить. Бонни выслушивала ее мнение. Ведьма Беннет стала для нее матерью, но в то же время она не относилась к Давине как к ребенку. Бонни проявляла к ней только уважение, что не могло не нравиться. У Беннет было богатое воображение. По вечерам, когда она пыталась уложить Шарлотту спать в комнате с Давиной, Бонни придумывала истории о принцессах, злых колдунах, храбрых рыцарях и драконах. Давина всегда притворялась спящей, крепко зажмурив глаза, но она жадно слушала яркие истории, рождавшиеся в воображении Бонни. Уложив Шарлотту в постель и поцеловав в лоб, Беннет всегда следила за тем, чтобы Давина тоже была укрыта. Всегда тихо шептала: «Спокойной ночи». Мать Давины никогда этого не делала. Она никогда бы не призналась в этом вслух, даже под страшными пытками, но мало-помалу Бонни нашла путь в сердце Давины. Как и Шарлотта, и Люси, и Ребекка. Их дни в безопасном доме были тихими. Они были далеко от хаоса Квартала. Жизнь была простой, обычной, спокойной, и они могли в полной мере насладиться последними мгновениями лета. Они вместе ужинали. Иногда вместе готовили, смеясь и разговаривая о пустяках. Шарлотта однажды помогла им испечь печенье или пыталась помочь, потому что единственное, что она делала, так это макала пальцы в шоколад и слизывала его, пока никто не видел. Ребекка сфотографировала маленькую ведьму, сидящую на полу с чашкой шоколада на коленях и перепачканными руками. Она подняла глаза как раз, когда первородная сделала снимок. Фото и доказательство ее ужасного преступления было гордо повешено на холодильник на всеобщее обозрение. Они играли в игры, смотрели фильмы, гуляли по лесу, окружавшему дом, и ходили к пруду, где кормили уток. Они даже исследовали небольшое озеро примерно в миле от них: устроили пикник во второй половине дня и искупались в приятной прохладной воде. Ребекка учила Шарлотту плавать, Люси помогала ей практиковаться в магии, а Давина показывала ей, как играть в разные настолки. Девочка многого не знала, что-то даже ни разу не видела. Она словно жила на другой планете. У нее не кончались вопросы о том, почему то или иное существует, как работает и для чего нужно. Иногда это раздражало, но все терпеливо отвечали на каждый вопрос с доброй улыбкой. Шарлотта была милой и покладистой. Она постоянно улыбалась и всегда говорила «спасибо» и «пожалуйста». Ей не терпелось поделиться с Давиной новым открытием или игрой. Когда Клэр сидела за кофейным столиком и рисовала, Шарлотта садилась рядом с ней и тоже пыталась что-то изобразить. Они могли сидеть и рисовать в тишине, или смотреть телевизор, или проводить бесчисленные часы в саду, заставляя цветы расти с помощью магии, под присмотром Бонни и Люси. Мало-помалу Давина начала получать удовольствие от пений Люси по утрам, походов с Ребеккой по магазинам и ее саркастических комментариев, теплоты и заботы Бонни и милости Шарлотты. Мало-помалу Давина прониклась к ним симпатией, стала заботиться о них и наслаждаться их обществом. Мало-помалу они стали сестрами, семьей. Получить несколько драгоценных дней покоя, радости в хаотичное и мрачное время их жизни — прекрасно. Единственное, что нарушило спокойствие их пребывания так это то, что Давина внезапно заболела. В остальном все было идеально. Давина всегда будет дорожить этими мгновениями, потому что у нее наконец появилась семья.

***

— Не забудь измельчить лепестки, — сказал Кол, заглядывая через плечо Ребекки. Они собрались в подвале дома, где смешивали все необходимые ингредиенты для восстановления его тела. Это был довольно медленный и сложный процесс. Все должно было быть сделано с предельной точностью. Кол находился внутри круга свечей, Люси вызывала его каждую ночь, когда они работали над «маленьким проектом», как его называла Ребекка, после того, как Давина и Шарлотта ложились спать. Ночью работать было комфортно, так как никто им не мешал, да и Бонни успевала за день набраться сил. Ребекка и Люси старались обеспечить ей покой, но Шарлотта требовала к себе внимания, что очень не нравилось Колу. Маленький демон не сдавался, независимо от того, сколько Кол пытался привлечь ее внимание, она делала вид, что ничего не видит и не слышит. Когда он ей надоедал, девочка бежала жаловаться Бонни, а та, конечно, вставала на ее сторону и прогоняла Кола. Люси и Ребекка сразу же прониклись к Шарлотте, а также к Давине. Девочки стали сестрами, что расстраивало Кола, потому что они все чаще проводили время вместе, занимаясь девчачьими вещами. Ему не терпелось вернуть свое тело и провести время с братьями, он нуждался в этом. Его тошнило от девчачьих фильмов, советов по прическам и макияжу и ночевок, на которых обсуждались такие вещи, которые Кол мечтал бы не слышать. Например, сколько раз его сестра занималась сексом со своим человеком, или как сильно Бонни скучала по губам Ника, или фантазии Люси об Элайдже. Нет, спасибо. Всякий раз, когда Люси, Ребекка и Бонни садились есть мороженое, Кол выбегал из дома, потому что парню не нужно слышать некоторые вещи, особенно о братьях. Ему больше нравилось, когда они работали над восстановлением его тела. Каждый прошедший день приближал его к возвращению в мир живых. Ванна была наполнена землей, туда был брошен его прах, и каждый день добавлялись разные ингредиенты. Земная магия была самым чистым способом восстановления, и его предпочитала Бонни. Если бы они использовали черную магию, это заняло бы меньше времени, но она сопряжена с гораздо большим риском. Ребекка помогала собирать и готовить ингредиенты, Люси выполняла заклинания, а Бонни наблюдала со стороны, поскольку ей все еще было запрещено колдовать. Иногда она садилась за старый письменный стол в углу комнаты и работала над заклинанием, необходимым для возвращения Кола в мир живых. Меняла и переставляла местами слова. Бонни была чрезвычайно умна, и довольно увлекательно слушать, как она бормочет и что-то пишет там и сям, придумывая заклинание с нуля. Не восстановив его тело и наполовину, она преуспела в создании заклинания, чтобы вернуть Кола в него. Вот насколько она была хороша. Кол беспокоился, постоянно перепроверял список Бонни и контролировал все (до мельчайших деталей), к всеобщему раздражению. Он бесконечно задавал вопросы: почему был добавлен тот или иной ингредиент? Почему тот или иной до сих пор не добавили? Уверена ли Бонни насчет количества и пропорций? Насколько сильно должны быть измельчены кристаллы? Иногда это выводило из себя, но они терпели. — Не забудь также измельчить кристаллы, — напомнил Кол сестре. Ребекка закатила глаза. — Я следую инструкциям, Кол. Не надо беспокоиться, — она любила брата, но он мог по-настоящему раздражать своей навязчивостью. Но и винить его нельзя, ведь мельчайший просчет мог все испортить. — Я не испорчу заклинание, — пообещала она. Она знала, что поставлено на карту. Сегодня была та самая ночь. Последние несколько дней они работали без остановки, сегодня будут добавлены последние ингредиенты. Если все получится, то тело Кола через несколько часов будет восстановлено. Люси хихикнула, забирая миску с измельченными лепестками из рук Ребекки и добавляя их в ванну. Вода была темно-коричневой, с зелеными разводами на поверхности. — Кристаллы готовы? — спросила она. — Да, — Ребекка протянула ей маленькую медную чашу с кристаллическим порошком. Люси взяла ее и посмотрела на часы: час ночи. — Это единственная порция, — напомнила она, высыпая измельченный порошок в ванну. Начали образовываться маленькие пузырьки. Мутная вода словно закипала. Теперь все, что им оставалось, так это ждать. — Не могу поверить, что ты все это сделала, чтобы восстановить тело Ника, — прокомментировала Ребекка, глядя на бурлящую мутную воду. Они добавляли всевозможные ингредиенты в течение недели. Все шло довольно хорошо, но она очень нервничала, чего старалась не показывать. — Ну тогда получилось сделать все гораздо быстрее, — Бонни подошла ближе к ванне. Все выглядело так, как нужно. — Тело Клауса было частично уничтожено. Ингредиентов требовалось меньше. — Мы почти закончили, — пробормотала Люси, зачеркивая пункты плана, которые они уже выполнили. — Да, — согласилась Бонни. — Остался последний ингредиент. — Наша кровь? — с любопытством спросила Ребекка. Бонни сказала ей и ее братьям, что их кровь будет одним из ключевых ингредиентов. Элайджа сдал пакет крови, который они заранее привезли с собой. Клаус оставил свою кровь, прежде чем вернуться во Французский квартал несколько дней назад. Ребекка же наполнила пакет сегодня. Бонни кивнула. — Это последний ингредиент. Ребекка встала и подошла к маленькому холодильнику у противоположной стены, она достала пакеты с их кровью и выжидающе посмотрела на Бонни. — Добавляй в воду. Дрожащими руками она разорвала пакеты и начала выливать кровь в ванну. По всему подвалу словно прошла электрическая волна, когда столь мощная субстанция соединилась с другими ингредиентами. Кол завороженно наблюдал за происходящим. «Вот и всё», — подумал он. Кровь смешалась с мутной водой, чтобы снова вернуть его праху плоть. — И что теперь? — спросила Люси, не сводя глаз с ванны. Волосы на руках встали дыбом, она почувствовала сильную магию. — Теперь ждем, — пробормотала Бонни, тоже уставившись на ванну. — Это займет пару часов. — Как ты думаешь, когда… — Ребекка прикусила губу. — С восходом солнца, — ответила Бонни с мягкой улыбкой. Она видела, как нервничала Ребекка и Кол тоже, даже если тот пытался притвориться, что это не так. Кол склонил голову набок. — Я хочу уточнить, — нервно начал он. Он так нервничал, что едва сдерживался. Долгожданный момент наконец-то настал. Он с трудом в это верил. Все три женщины повернулись и посмотрели на него. — Я же вернусь как первородный вампир, верно? — говоря это, он пристально смотрел на Бонни. — Не будет никаких неприятных сюрпризов, типа хвоста или чего-то подобного? Он знал, что Бонни была очень способной ведьмой, но хотел быть уверенным на сто процентов. — Ты думаешь, мы превращаем тебя в мышь? — спросила Люси, ухмыляясь. Кол старался, но ему не удавалось по-настоящему скрыть свою нервозность, это было довольно мило. Кол пожал плечами. — У меня есть идея, — Ребекка подмигнула Люси. Эти двое обменялись одинаковыми улыбками. — Даже не думайте об этом, — Кол свирепо посмотрел на них. — Твое тело будет восстановлено в том виде, в каком оно было до твоей смерти, — заверила его Бонни. — Не волнуйся, ты вернешься первородным вампиром. — Хорошо, — Кол заметно расслабился от ее слов. — Знаешь, мне нравится быть вечно молодым и красивым. Люси закатила глаза. — Что случилось с твоим кольцом дневного света? — Я предполагаю, что оно у Ника, — ответил Кол, пожимая плечами. Ребекка кивнула. — Если нет, то мне понадобится новое, — он одарил Люси и Бонни одной из своих сексуальных ухмылок и игриво пошевелил бровями. — Кто-нибудь из вас, леди, заинтересован в том, чтобы сделать его мне? Девушки рассмеялись, это помогло снять напряжение. Правда в том, что они все переживали.

***

Когда взошло солнце и залило светом весь дом, подвал оставался в темноте. Единственным источником света были свечи, расставленные по периметру. Вода за ночь испарилась, все ингредиенты соединились и стали одним целым. Из пепла образовалась плоть и кровь. Ребекка вытащила тело Кола из ванны и положила его на пол, внутрь пентаграммы из соли, которую сделала Бонни. На нижнюю часть его тела была накинута простынь. — В этом нет необходимости, — сказал им Кол. — Я разрешаю вам пялиться на меня сколько угодно. Люси и Ребекка больше не могли ни видеть, ни слышать его, так как заклинание, позволяющее разговаривать с ним, исчерпало себя. Но вот Бонни закатила глаза. — Ты готов? — спросила она, поворачиваясь к нему. Они все ждали этого момента. — Да, — а затем уже шепотом добавил: — Все же должно получиться, да? Несмотря на его браваду, он все равно боялся, что это не сработает. Что он навсегда останется духом. Бонни кивнула. Она была уверена, что заклинание сработает. Ей не терпелось увидеть Клауса, когда тот встретит брата. Не говоря уже о том, что она рада, что теперь не только она будет общаться с ним. Если повезет, Шарлотта и Кол поладят друг с другом. Люси глубоко вздохнула и опустилась на колени рядом с телом Кола. Бонни дала ей заклинание, и девушка до восхода солнца повторяла его, чтобы нигде не ошибиться. — Момент истины, — прошептала она, прежде чем закрыть глаза. Ребекка прерывисто вздохнула. — Пожалуйста, пусть это сработает, пожалуйста… — пробормотала первородная себе под нос. Она не знала, что будет делать, если заклинание не сработает. Люси начала произносить заклинание. — Спасибо, — внезапно сказал Кол. Он хотел поблагодарить Бонни, пока не забыл или не смутился произнести эти слова вслух. Он был не очень хорош в такого рода вещах. Но Бонни вытащила его с другой стороны. Ее заклинание восстановило его тело и вернет его душу в него. Да, Люси и Ребекка помогали, но без Бонни он все еще был бы на другой стороне. Он был у нее в долгу. — За все, — добавил он, отводя взгляд. — Я отплачу тебе защитой, — поклялся он. Всегда и навечно. — Мы семья, — сказала Бонни. Кол был шокирован ее словами. Он слышал, что Ребекка считала Бонни членом семьи, сестрой. Он знал, что Бонни относилась к его сестре, Нику и даже Элайдже как своей семье, но не думал, что это распространяется и на него. Бонни улыбнулась ему, и он ответил тем же. — Да, — согласился Кол. У Бонни было доброе сердце. А потом у него перехватило дыхание. Он почувствовал, когда заклинание начало действовать. — Что-то происходит… — успел выдохнуть он, прежде чем почувствовал сильное притяжение. Бонни наблюдала, как он внезапно растворился в воздухе. Она перевела взгляд на тело на полу. Люси открыла глаза. — Готово. Ребекка проглотила ком в горле. — Получилось? — спросила она, переводя взгляд с Люси на Бонни. — Да? — она ужасно боялась, что что-то пошло не так, что они потерпели неудачу, что прах Кола был испорчен впустую. Бонни открыла рот, но прежде чем она успела ответить на вопрос Ребекки, раздался громкий вздох. — Получилось! — Люси нервно рассмеялась. На мгновение она испугалась, что напортачила с заклинанием. Кол резко открыл глаза. Он пару раз громко вздохнул, медленно привыкая к окружению. Он был жив! Наконец-то он вернулся! Не выразить словами, насколько он рад. — Кол! — Ребекка опустилась на колени и крепко обняла его за шею. Он вернулся, Кол вернулся. У них получилось. Она не сдержала слез. Кол рассмеялся и обнял ее в ответ. Он чувствовал себя таким счастливым. Бонни и Люси обменялись счастливыми улыбками, глядя на брата с сестрой. Новый Орлеан Встреча с Полумесяцами была, мягко говоря, неприятной. Клаус чувствовал себя обезьяной в зоопарке из-за глазеющих на него членов стаи. Одни смотрели с любопытством, другие притворялись равнодушными, некоторые даже казались сердитыми, но исходившие от них феромоны, в которых читались нервозность и страх, выдавали их с потрохами. «Чертовы дураки», — подумал Клаус. Его лице, как всегда, не выражало внутреннего недовольства. Он стоял неподвижно, между Кэри и Измаилом. Засунув руки в карманы черной кожаной куртки, он с безразличием рассматривал группу. Он позволил говорить Измаилу. Старик умел вести себя дипломатично и оказать должное уважение Альфе другой стаи. Клаус большую часть разговора смотрел на оборотней и пытался придумать, как он может их использовать и из кого получится достойный гибрид. Он чувствовал покалывание от пристального взгляда Хейли. Девушка с самого начала встречи безуспешно пыталась привлечь его внимание. Клаус полностью проигнорировал ее. Лучше всего ему не обращать на нее внимания, потому что он не забыл, что она встала на сторону ведьм и помогла на балу заманить его в ловушку. У него руки чесались от желания разорвать ей глотку, но он мог только сдерживать себя. Хейли стояла рядом с Альфой стаи Полумесяцев, высоким мужчиной с каштановыми волосами по имени Джексон Кеннер. Его запах обволакивал Хейли, как вторая кожа, а ее — его. Это ясно давало понять, что они выбрали друг друга в качестве пары. Клаус не думал, что им удастся заключить альянс, если он убьет альфа-суку на глазах у ее стаи. Так что он попытался обратить внимание на разговор. — Будет лучше, если мы будем работать вместе, — сказал Измаил. — И наш, и ваш род древний. Полумесяцы когда-то сражались за Фенрира. — Ты ожидаешь, что мы будем ему прислуживать? — сердито выплюнул светловолосый волк по имени Оливер. Было очевидно, что гибрид ему не очень нравился. — Оливер, — Джексон бросил на него предупреждающий взгляд. Последнее, что им было нужно, — это настроить гибрида против себя. Они все слышали, на что он способен. — Он ужасен! — Мы не должны им доверять! Клаус закатил глаза. Ему утомительно слушать одно и то же. — Мерзость, бессердечный монстр, холодный и безжалостный убийца — список можно продолжать бесконечно, — его губы изогнулись в ухмылке. Казалось, он гордился репутацией, заработанной за последнюю тысячу лет. Он не испытывал стыда за содеянное и не был против приобретенных титулов. — А еще я новый король Нового Орлеана, так что вы должны научиться играть по моим правилам. — А если мы этого не сделаем? — бросила вызов Хейли, скрестив руки на груди и с вызовом посмотрев на него. О, какой гордой она выглядела, стоя рядом со стаей, которая несомненно защитит ее. Она чувствовала себя важной персоной и, вероятно, даже думала, что теперь они на равных. Клаус безразлично взглянул в ее сторону. Хейли вздернула подбородок и, не моргая, посмотрела на него в ответ. Ее надменная поза, чувство собственного достоинства и гордость разозлили его. Ей следовало радоваться, что она до сих пор дышит. — Будь осторожна, маленький волк, — Клаус пытался быть терпеливым и наладить отношения с Полумесяцами, чтобы сохранить хрупкий мир в городе. «Ради Бонни, ради детей, ради семьи», — шептал он про себя, как мантру. Элайджа гордился бы тем, что он держит себя в руках. Но у его терпения тоже есть свои пределы. И если Хейли не успокоится, он продемонстрирует, откуда взялась его репутация. «Скажи еще хоть слово», — казалось, говорили глаза Клауса, когда он смотрел на Хейли. — «Давай же». Хейли отвела взгляд. Она не смогла выдержать этот взгляд, несмотря на старания. Джексон нахмурился и перевел взгляд с одного на другого. — Вы двое знаете друг друга? — с любопытством спросил он. Хейли открыла рот, но Клаус перебил ее: — Если вы не хотите работать со мной, это ваше решение, — сказал он, поворачиваясь лицом к Джексону. У него были дела поважнее, чем тратить остаток дня на попытки убедить стаю присоединиться к нему. Да, он мог бы использовать стаю Полумесяца в грядущей войне, но они не были необходимы для его успеха, вопреки тому, что те думали. — По милости моего холодного и черного сердца, — он одарил их улыбкой с ямочками на щеках, — я даю вам двадцать четыре часа, чтобы убраться к чертовой матери из моего города. Волки напряглись, и протесты немедленно сорвались с губ. Город был их домом более двухсот лет. Никто из них не хотел уходить. Они сражались за контроль над городом с незапамятных времен. — Я веду войну, — сказал Клаус, скользнув холодным и расчетливым взглядом по каждому из них. — Те, кто сражается вместе со мной, будут вознаграждены, те, кто выступает против меня, закончат свое существование. У него не было времени на игры. — Это угроза? — Оливер сжал кулаки. Он был готов броситься на гибрида, несмотря на тот факт, что этот человек был в десять раз сильнее его и мог легко убить. — Это обещание, — усмехнулся Клаус, прежде чем снова повернуться лицом к Джексону. — Спроси свою сучку, что я делаю с теми, кто меня предает. Хейли вздрогнула от жестокого тона его голоса, в то время как Джексон зарычал в ответ на оскорбление. Измаил покачал головой. Он совсем не так планировал заставить Полумесяцев помочь им. Он бросил на Клауса выразительный взгляд, который гибрид с радостью проигнорировал. Кэри, в свою очередь, обвел взглядом стаю, прикидывая, с какими волками он мог бы расправиться в первую очередь, если бы стая решила напасть на Клауса прямо здесь и сейчас. Джексон храбро сделал шаг вперед. Следующие слова Клауса заставили его похолодеть. — Либо ты принимаешь союз с нами, либо убираешься к черту из моего города, — на несколько секунд его глаза вспыхнули золотом. Несколько волков, стоявших позади Джексона, испуганно отступили на шаг. — Если вы будете настолько глупы, чтобы встать на сторону моих врагов, не сомневайтесь, я прикончу вас всех. С этими словами он умчался прочь на вампирской скорости. У него не было времени на дерзких волков, которые считали себя лучше его. Он мог бы использовать Полумесяцев для расширения своей армии, но он не собирался ни о чем просить или идти на компромисс. — Будь осторожен в своем решении, — сказал Кэри Джексону. — Он не шутит. Он развернулся и зашагал прочь в том же направлении, в котором исчез Клаус. — Ты сказал, что хочешь поговорить, — сказал Джексон, поворачиваясь к Измаилу. — И вот вы угрожаете нам. Технически, угрозы исходили от Клауса, а не от Измаила, но, тем не менее, Джексон был недоволен этим. — Мы на войне, Джексон, — напомнил старый волк. — У нас нет времени на игры. Ты можешь остаться сам по себе, сражаться и умереть за город, который уже потерян. Ты можешь отказаться от своего статуса Альфа и присоединиться к Наварро и бороться за них. Или ты можешь заключить союз с нами и остаться здесь. — И признать Клауса королем? — Джексон стиснул зубы. Надеждой стаи Полумесяца было однажды править Новым Орлеаном, как они это делали до захвата Марселем власти в городе. Если они заключат союз с Клаусом и его стаей, они узаконят его правление над городом. — Ни один из этих вариантов нас не устраивает, — ответила Хейли. Голубые глаза Измаила были наполнены такой мудростью и добротой, когда он смотрел на них. «Гордость юности», — невольно подумал он. — Во время войны приходится делать трудный выбор, — тихо сказал он. — Истинный Альфа, который ценит свой народ и заботится о нем, всегда предпочтет его выживание собственной гордости. Что-то промелькнуло в глазах Джексона, когда он услышал слова Измаила. Хейли, в свою очередь, пристально посмотрела на пожилого мужчину, в то время как Оливер нахмурился. — Выбирайте с умом, — посоветовал Измаил, прежде чем развернуться и зашагать прочь. Им все еще нужно было встретиться с Килианом и его стаей. Измаил молился Фенриру, чтобы Клаус держал себя в руках. Еще долго после ухода мужчины Джексон мысленно повторял его слова.

***

Тьерри и Райли вошли на территорию комплекса. Молодой вампир выглядел грустным. Всю прошлую неделю он мучился от беспокойства. Кэти пропала из магазина. Тьерри хотел зайти к ней, весь счастливый, с букетом роз и надеждами все уладить, но обнаружил погром без каких-либо признаков девушки. С тех пор вампир был в полном смятении, отчаянно разыскивая ведьму. — Есть успехи? — спросила Белль, заметив их. Они с Джошем сделали листовки. Райли покачал головой. Они потратили еще один день на поиски Кэти и снова безуспешно. Даже Анжелика не смогла ее найти. — Вот, — Белль сунула им стопку листовок Тьерри забрал ярко-розовые флаеры с фотографией Кэти. Он вопросительно посмотрел на Белль. — Мы их сделали, — тихо пробормотала девушка. — Джош поможет мне расклеить их по городу. Вы, ребята, можете присоединиться. Джош нетерпеливо кивнул. — Мы сделали больше четырехсот штук. Он не был знаком с Кэти, но Джошу не терпелось стать частью группы. Вампиры теперь знали, что он был верен Клаусу, что он был шпионом, и они ненавидели его. Гибриды тоже были о нем невысокого мнения. Они с Тьерри были в значительной степени в одной лодке, но это не помогло их взаимоотношениям. Единственными, с кем Джош подружился, были Белль и Анжелика, которые, казалось, ладили со всеми. — Я могу еще сделать, — поспешил добавить он. — Спасибо, — Тьерри был тронут этим жестом. Чаще всего он находил Белль раздражающей. Она была в таком восторге от близнецов Майклсон, что сводила всех с ума своими планами и спрашивала мнение каждого о том, какой подарок им можно подарить. Она также была склонна много болтать и, казалось, всегда была в курсе всего. Тьерри думал, что ей плевать на Кэти, ведь они даже не знакомы с ней. — Зачем вы это делаете? — внезапно спросил он. Как только вампиры узнали об исчезновении Кэти и их тайных отношениях, они, мягко говоря, не обрадовались. Большинство из них считали Тьерри дураком за то, что он связался с ведьмой. Он уже разочаровал их, провозгласив Клауса королем и став первым, кто преклонил колени перед первородным гибридом, а теперь еще оказалось, что он крутил роман с ведьмой. Никто из вампиров, которых он когда-то считал своими друзьями, не сказал ни слова утешения и не предложил помощи. За исключением Джоша и Белль, которые сделали листовки, и Райли, который помогал искать Кэти по всему городу. Была еще одна девочка-гибрид Айко, которой Клаус приказал искать пропавшую ведьму. Остальным вампирам было плевать. — Кэти помогла Клаусу, — ответила Белль, пожав плечами. Только по этой причине они помогали Тьерри. Кэти доказала свою преданность Клаусу, и это означало, что она была частью их команды. — Теперь она одна из нас, — она одарила его легкой улыбкой. — Мы найдем ее, — если повезет, сработают заклинания поиска Анжелики. — Спасибо, — сказал Тьерри Белль и кивнул Джошу. Он оценил, что они нашли время помочь ему. Гибриды оказались не так плохи, как он думал. — Я тоже помогу, — сказал Райли, беря стопку листовок из рук Джоша. Белль мило улыбнулась ему, но ее лицо сразу помрачнело, когда она заметила двух вампиров, входящих на территорию комплекса. Она терпеть их не могла. — Где Клаус? — немедленно спросил Деймон. Он, вероятно, был единственным вампиром в Новом Орлеане, который мог войти в резиденцию и потребовать встречи с ним. Белль пристально посмотрела на него. Он был таким грубым. Стефан был не так уж плох, но Деймон действовал всем на нервы. Все гибриды хотели покончить с невыносимым вампиром. — Он ушел, — ответил Райли. — У них с Элайджей важная встреча. — Он сказал нам встретиться с ним здесь, — сказал Стефан. Он с любопытством посмотрел на листовки. — Я думаю, вам придется подождать, — Райли не стал сообщать, что Клаус и Элайджа не вернутся до наступления темноты. Деймон раздраженно фыркнул. — Мы должны идти, — Белль взяла Райли за руку и двинулась вперед, за ней последовали Джош и Тьерри. Последние явно заинтересовались братьями. Им мало что известно, лишь то, что они друзья Мэтта и Бонни, и это, казалось, единственная причина, по которой Клаус и Элайджа до сих пор терпели их присутствие. Тьерри не мог не задаться вопросом, что планировали два первородных со всеми их тайными встречами и как в это были вовлечены два вампира. Ему определенно нужно было это выяснить. Безопасный дом — Во вторник в девять утра, — повторила Бонни медсестре. Наконец-то ей купили новый телефон. — Мы приедем, спасибо. Она написала дату на листке бумаги, который лежал на кухонном столе, и нахмурилась. Нет, этого не может быть. Сентябрь… как… уже наступила осень? Бонни несколько раз моргнула и ахнула, когда внезапное осознание обрушилось на нее, как ведро ледяной воды. — Боже, — прошептала она, в ужасе уставившись на дату. — Все в порядке? — к ней подошла Люси. — Ты записалась на прием? — она была на кухне, готовила обед, пока Бонни звонила в больницу. — Да, — рассеянно ответила Бонни, все еще буравя взглядом дату приема. Она записала на прием себя, Шарлотту (Бонни хотела, чтобы та прошла полное обследование) и Давину, которая внезапно слегла с простудой. Девушка сейчас дремала на диване, завернувшись в одеяло. Странность простуды Давины заключалась в том, что каждый раз, когда она чихала, свет несколько секунд моргал, техника начинала барахлить, а однажды от приступа кашля в спальне вспыхнули занавески. Бонни хотела показать ее доктору Мэйфейр. Она и Люси еще ни разу не слышали о том, чтобы простуда влияла на магию ведьмы. К счастью для остальных домочадцев, простуда Давины не была заразной, так как больше никто не заболел. Ребекка помчалась в аптеку за лекарствами, ромашковым чаем и запасом салфеток. Она взяла Шарлотту с собой. Девочке нравилось ходить с Ребеккой по магазинам, потому что каждый раз первородная обязательно что-то покупала для нее. Шарлотту ужасно баловала тетя Бекс, как она начала ее называть. Ребекка должна еще заехать в больницу и взять пакеты с кровью для Кола. Майклсон прятался в подвале, так как у него еще не было кольца дневного света. Им необходимо раздобыть для него лазурит. Бонни не знала, как отреагирует Шарлотта, увидев Кола. Маленькая девочка больше не могла притворяться, что не видит его. — Итак, что с лицом? — спросила Люси. — Я не заметила… — она закрыла глаза. — Осенний семестр в Уитморе начался несколько дней назад. Последний месяц в ее жизни творился хаос. Постоянно приходилось сражаться с врагами, спасаться. Она потеряла счет времени. О Боже, ее отец! Бонни встала. Ее сердце бешено заколотилось, руки задрожали. — Мне нужно сделать важный телефонный звонок. Ты можешь присмотреть за Давиной? — Конечно. Суп почти готов. Поев, она почувствует себя лучше, — Люси не понравилось выражение ее лица. — Бонни, что случилось? — Я должна сейчас быть в Уитморе, мой отец… Я не разговаривала с ним уже несколько дней, вернее недель, — она звонила ему несколько раз после приезда в Новый Орлеан, но разговором назвать это было сложно. — Он думает, что я путешествую с Мэттом и Ребеккой. Я не… Я ему не говорила. На ее глазах навернулись слезы. Она была трусихой, лгуньей и ужасной дочерью. Ее бедный папа, должно быть, ужасно беспокоился о ней. Она совершенно забыла о нем. Что за дочь так поступит? — О чем? — Я не говорила ему о беременности. Она просто уехала из Мистик-Фоллс, предполагая, что обязательно найдется подходящий момент, чтобы поговорить с ним. Но ее жизнь так резко изменилась за столь короткое время, что у нее не нашлось времени. — Боже, не могу поверить, что так и не нашла время позвонить ему. Мне нужно сообщить ему, что со мной все в порядке. Бонни привыкла подолгу не видеть отца, что забыла о нем, о том, что он ждет, когда она вернется домой и поступит в колледж. Отец играл настолько маленькую роль в ее жизни, что, как бы ей ни было стыдно в этом признаваться, она по нему совсем не скучала. Она привыкла обходиться без него. Это была ужасная, душераздирающая правда. В этот момент Бонни поняла, что ей придется поехать в Мистик-Фоллс. Ей нужно было увидеть и поговорить с ним лично. То, что она должна была сказать, не совсем нормально обсуждать по телефону. Может, Бонни и не была близка с отцом, но он заслуживал знать, что скоро станет дедушкой. И он старался изо всех сил стать лучше, больше посвящать себя дочери. Он не был идеален, но все равно оставался ее отцом. Она не могла продолжать лгать ему, независимо от того, насколько Бонни боялась разочаровать его. — Сделай глубокий вдох, — посоветовала Люси. — Просто дыши и успокойся. Все будет хорошо. — Он, должно быть, ужасно волнуется. — Ты расскажешь ему? — Люси посмотрела на живот, который за последние несколько дней определенно стал заметнее, лицо девушки округлилось, и грудь стала больше (из-за чего Ребекка поддразнивала ее). — Нет. Я не могу так поступить с ним. Может быть, ей удастся съездить в Мистик-Фоллс, прежде чем вернуться в Квартал? «Постельный режим» все равно почти закончился. Ей нужно было сходить на прием к доктору Мэйфейр и получить разрешение вернуться к нормальной жизни. Она могла бы быстро съездить в Мистик-Фоллс и повидаться со своим отцом, прежде чем вернуться в Квартал и столкнуться с назревающими там неприятностями. — Я позвоню ему и скажу, что со мной все в порядке и я скоро приеду, чтобы поговорить, — она прикусила нижнюю губу, надеясь, что отец поймет. Люси кивнула. — Я пойду к себе. — Удачи. — Спасибо. Батон-Руж Дверь открылась, и она тут же вздрогнула, наклонив голову, когда на нее упал свет. Раздались шаги, послышались голоса. Она не могла понять, о чем они говорят. Непроизвольно девушка захныкала, когда чья-то рука коснулась ее подбородка и подняла ее голову. Над ней нависла фигура, она что-то сказала, но Кэролайн не поняла. Она моргнула, пытаясь разглядеть лицо, но перед глазами все расплывалось. Тук… тук… тук… Немедленно она уловила сердцебиение. В горле пересохло, но рот наполнился слюной при мысли о теплой человеческой крови. Тело охватила дрожь. Сладкая человеческая кровь — это то, что ей было нужно. Это то, чего жаждал каждый нерв в теле. Медленно, очень медленно она облизнула губы. В животе заурчало, и она зашипела. Под глазами расползлись вены, клыки опустились. Низкое угрожающее рычание вырвалось из глубины горла. Кэролайн умирала с голоду. Она была так голодна. При других обстоятельствах она бы набросилась на незнакомца, посетившего ее в камере, но ей не дала это сделать слабость. Она едва могла заставить себя не заснуть. Она не могла ни пошевелиться, ни что-либо сказать. В мыслях было лишь одно: «Кровь». «Мне нужна кровь…» Ее разум кричал, а тело требовало этого. Кэролайн открыла рот, но не издала ни звука. Она изо всех сил пыталась выдавить из себя слова, но ничего не получалось. «Пожалуйста…» Она была в отчаянии. Она умирала. Она не знала, сколько времени у нее осталось, лишь только, что ее конец приближается. Она не чувствовала ног. Левая, в частности, на ощупь была как камень. Кэролайн знала, что высыхает. Слезы затуманили зрение, пока она пыталась выдавить из себя эти слова. Она сделала бы все, что угодно на свете, ради сладкой капли крови. «Пожалуйста…» «Я не хочу умирать…» — Отведи ее наверх, — приказал голос. — Ты знаешь, что делать. Кэролайн вскрикнула, когда ее грубо подняли. Все болело. Ее конечности казались холодными и тяжелыми. «Меня освободят?» — глупо понадеялась она. Или ее вели навстречу своему концу? Ее тело было вялым и тяжелым, но мускулистый оборотень легко вынес ее из камеры. Кэролайн вообще не сопротивлялась. Она не могла, даже если бы у нее осталось немного сил, она бы не стала этого делать. После всего, через что ей пришлось пройти, смерть была бы сладостным облегчением. — Ты уверен в этом? — спросил Виктор Луиса после того, как Кэролайн вынесли. — Мы не дадим им победить, — ответил Луис, доставая из кармана мобильный и отправляя сообщение Элайдже Майклсону о времени и месте обмена заложниками. — Это рискованный шаг, Луис, — Виктор нервничал и был неуверен в их действиях. С тех пор как Луис начал вести тайные переговоры с первородным, его не покидало дурное предчувствие. Тот факт, что они делали это за спиной Франко, заставлял его нервничать еще больше. — К тому времени, когда они поймут, что мы сделали, будет слишком поздно, — ответил Луис с ухмылкой. Майклсоны совершили самую большую ошибку в своей жизни, похитив его брата. Они были такими высокомерными и верили, что у них все под контролем, но это было не так. Луис приготовил для них очень неприятный сюрприз. Виктор сглотнул. Многие люди считали, что Франко был худшим из братьев Наварро, он же втайне считал Луиса таковым. — Пойдем, — приказал Луис. — Нам еще многое предстоит сделать. Виктор покорно последовал за ним. Безопасный дом Сделав глубокий вдох и потренировавшись перед зеркалом, Бонни наконец набрала номер, который знала наизусть. Ее руки дрожали, а сердце громко стучало в ушах, пока она ждала, когда отец возьмет трубку. Радость в его голосе была очевидной, когда он принял вызов. Он был даже слишком счастлив для того, кто неделями не получал вестей от дочери. — Прости, что не звонила тебе, я… — Бонни, честно говоря, не знала, какое оправдание ему придумать. — О, милая, я понимаю. Сейчас все для тебя ново, интересно, тебе некогда звонить, все в порядке, — бодрым голосом ответил мужчина. — Я так горжусь тобой. Бонни нахмурилась. — Ты не расстроен? Ладно, что-то определенно было не так. Она не разговаривала с ним, по крайней мере, больше месяца, он должен быть рад, что она позвонила, но расстроен тем, что она не сделала этого раньше. Что, черт возьми, происходит? — Почему я должен быть расстроен? Бонни легко могла представить его сидящим за столом, откинувшимся на спинку стула и улыбающимся. Прежде чем она успела ответить, Руди перебил ее: — Знаешь что? Я купил новый фотоаппарат, — взволнованно сообщил он. — Когда ты вернешься домой из Уитмора, мы сможем сделать много новых фотографий. Эх, до сих пор не могу поверить, что все наши фото за лето удалились из-за старой камеры. Фото за лето? Бонни понятия не имела, о чем говорил ее отец. — Фото за лето, папа, о чем… — она замолчала, внезапно осознав, что происходит. Ее отец был под внушением. Это единственное объяснение, которое пришло ей в голову. Ее отцу внушили, что она вернулась домой, а потом уехала в колледж. Бонни не нужно было быть гением, чтобы понять, кто за этим стоит. Клаус сказал ей, что гибриды присматривают за ее отцом. Она не знала, расстраиваться ли ей из-за того, что Клаус втайне от нее приказал внушить ему, или радоваться тому, что ее отец не очень беспокоился о ней в течение последних нескольких недель. — Ты хорошо себя чувствуешь, милая? — наступила пауза. — Это глупый вопрос, учитывая, что происходит с твоими друзьями. Мне очень жаль, — немедленно извинился он. — Я просто так счастлив, что ты учишься в колледже и далеко от всего этого сверхъестественного. Бонни прикусила губу, ее глаза наполнились слезами. «Нет, папа», — печально подумала она. — «Я не учусь в колледже, я беременна и веду войну». Она сдержала всхлип, и одна рука потянулась к животу. Она была прямо в эпицентре сверхъестественной войны. Как она могла объяснять своему отцу все, что происходило в ее жизни? Она должна была встретиться с ним лично. Она не могла просто вывалить на него все по телефону. Ее отец так разочаруется. У нее был длинный список врагов, которых нужно победить, ей нужно обезопасить своих детей и выиграть с ковеном войну, прежде чем она даже сможет подумать о продолжении образования. — Я знаю, ты хотела остаться и помочь, но я обещаю тебе, мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти Кэролайн, — продолжил отец. — Бедная Лиз, я вчера обедал с ней. Мне пришлось практически силой заставить ее что-нибудь съесть. Бедная женщина ужасно волнуется. Она не спит, она почти ничего не ест. Я не могу представить себя на ее месте. Прошло больше месяца, а до сих пор нет никаких зацепок о местонахождении Кэролайн… Ее отец говорил дальше, но Бонни ничего не слышала. Воздух покинул легкие, пока она переваривала то, что он только что сказал. Кэролайн пропала. Кэролайн пропала без вести больше месяца назад. У Бонни словно земля ушла из-под ног. Она отшатнулась и села на край кровати, внезапно почувствовав тошноту. О Боже! — Деймон и Стефан обещали найти ее, но Лиз не смогла с ними связаться с тех пор, как они уехали в Луизиану, — продолжил Руди. Он пребывал в блаженном неведении о страданиях, о смятении, которые испытывала его дочь, услышав такие новости. — Лиз доверяет им, но я, честно говоря, не думаю, что они ищут Кэролайн, когда у них пропала Елена. Я так рад, что ты уезжала на лето. Если бы ты осталась, тебя тоже могли бы похитить. Я знаю, как это тяжело для тебя, милая, но… Его голос превратился в эхо. Все вокруг Бонни внезапно остановилось. Кэролайн и Елена пропали без вести. Ее лучшие друзья пропали без вести. Бонни крепко зажмурилась, слезы текли по лицу. Ее друзья пропали, и она только что узнала об этом. — Папа, — ее голос дрогнул, когда она заговорила. Она делала все возможное, чтобы взять себя в руки. — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь, пожалуйста, — взмолилась Бонни. Ей нужно было точно знать, что произошло. Как Кэролайн и Елена пропали? Но что еще более важно, почему никто ей ничего не сказал?