Crimson Peak

Новый Орлеан Стоило Бонни войти в особняк, как ее со всех сторон окружила магия. Сила стольких ведьм, собравшихся в одном месте, одурманивала. Тетя Вивиан первой поприветствовала ее, поцеловав в обе щеки. Она улыбнулась Шарлотте и бросила мимолетный взгляд в сторону Люси, прежде чем взять Бонни за руку. — Наконец-то все ведьмы Беннет собрались в одном месте, — сказала она. Счастье в ее голосе было неоспоримым. Это был момент, о котором она всегда мечтала. — Ты готова? — Готова, — ответила Бонни с нервной улыбкой. Она переживала, но в то же время была взволнована перспективой встретить больше ведьм своей родословной. — Помни, о чем мы говорили, — тетя Вивиан нежно сжала ее руку. — Все будет хорошо, — заверила она племянницу. Бонни кивнула. Настал момент истины. Джоанна поприветствовала их следующей. Она обняла Бонни и поцеловала в щеку. — Что бы ни случилось сегодня вечером, знай, что мы все тебя поддержим. — Спасибо, — Бонни знала, что может рассчитывать на них. Даже если все остальные ведьмы Беннет отказались бы присоединиться к ковену, Джоанна, Люси, Ленор и тетя Вивиан не оставили бы ее на произвол судьбы. Джоанна улыбнулась девочке. — Привет, Шарлотта. — Привет, — робко ответила Шарлотта. Она практически приклеилась к Бонни. От Бонни не укрылось любопытство во взгляде женщины, когда та посмотрела на ребенка. В темных глазах что-то промелькнуло. «Странно», — подумала она. — «Джоанна видела Шарлотту не в первый раз». Женщина тем временем повернулась к дочери. — Ты вся сияешь, — прокомментировала она, крепко обняв Люси. Она скучала по ней. Как только женщина отстранилась, в глазах появился невысказанный вопрос. Что-то в Люси изменилось, она буквально светилась изнутри. — Я счастлива, — ответила девушка. Она улыбалась, как идиотка, но ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала себя невероятно счастливой. Джоанна догадывалась, в чем причина (или в ком), и, хотя ей очень хотелось спросить, она понимала, что сейчас не время. Ленор поприветствовала их следующей. Она поцеловала Бонни в щеку и крепко обняла. — Регент согласилась с тобой встретиться, — сообщила она со счастливой улыбкой. — Мы с тетей Вивиан согласовали все детали. Это была очень хорошая новость. И еще одно важное испытание, которое ей предстояло пройти. — Спасибо вам, — Бонни посмотрела на Ленор, Джоанну и тетю Вивиан. — За все, что вы для меня сделали, за то, что помогли мне во всем этом, — пока она отдыхала, женщины позаботились о важных делах, и Бонни была чрезвычайно благодарна. — Для этого и существует семья, — ответила Ленор. Бонни улыбнулась, тронутая ее словами. Говоря о семье, она внезапно огляделась, ожидая увидеть мать, но Эбби там не было. — Где мама? — спросила она. Джоанна и Ленор нервно переглянулись. — Сегодня вечером ее с нами не будет, — тихо ответила Джоанна. Однако в голосе слышалась легкая нервная дрожь. — Она больше не ведьма и, следовательно, не является частью ковена, — напомнила Бонни тетя Вивиан. — Но она из семьи Беннет. Вампир она или нет, она все равно принадлежит к роду Беннет. — Больше нет. Вампир никогда не сможет быть частью нашего ковена. — Она член семьи, — настаивала Бонни. — Моя мать. Я хочу, чтобы она была со мной. Особенно в такой важный момент. Тетя Вивиан поджала губы, тщательно подбирая слова. — Да, Эбби — твоя мать, но вампир не может быть частью ковена. В тот момент, когда она обратилась, она перестала быть ведьмой Беннет. Она больше не принадлежит к нашей родословной, и остальные члены твоей семьи сочтут за оскорбление, если она присоединится к нам этим вечером. Бонни открыла рот. Джоанна нежно накрыла ладонью ее руку. — Может быть, позже? После того, как ты познакомишься с остальными ведьмами Беннет и поговоришь с ними? После создания ковена Эбби могла бы присоединиться к нам на собраниях, — мягко предложила она. Тете Вивиан эта идея совсем не понравилась, но она благоразумно промолчала. Она не хотела расстраивать Бонни. — Сегодня вечером очень важно все сделать по правилам, — продолжила Джоанна. — Эбби понимает, — добавила Ленор. — Она знает правила. — Мне нужно с ней поговорить, — сказала Бонни. Она не знала почему, но чувствовала, что они что-то скрывают. Что-то очень важное. — У тебя будет достаточно времени, чтобы поговорить с ней, моя дорогая, — успокоила ее тетя Вивиан. — Прямо сейчас тебе нужно поговорить со своим ковеном, они довольно долго ждали этого момента. Тебе нужно сосредоточиться на этом. Бонни неохотно кивнула. У нее было предчувствие, что разговор с матерью не будет легким и коротким, возможно, лучше отложить его на потом. Она повернулась к Люси. Кузина улыбнулась. — Я присмотрю за Шарлоттой, — она взяла девочку за руку. — Мы будем рядом с тобой. Шарлотта с готовностью кивнула. — Спасибо, — она не хотела ссориться из-за матери, но как только ковен будет собран, она обязательно попытается вовлечь Эбби в дела. Было несправедливо, что из-за вампиризма к ней относились как к чуме. Эбби была из семьи Беннет, когда-то она была королевой, и Бонни не хотела отвергать ее за то, что она обратилась против своей воли. Кроме того, ведьмам Беннет, которые решат стать частью ковена, предстояло работать с вампирами и оборотнями в грядущей войне. — Время пришло, — сказала тетя Вивиан. Она повела Бонни вниз по ступенькам и через фойе к бальному залу, где собрались все ведьмы Беннет. Люси и Шарлотта последовали за ней, как и Джоанна с Ленор. Когда двойные двери открылись, в животе у Бонни запорхали бабочки. Она сделала глубокий вдох, прежде чем переступить порог. «Вот и все. Не напортачь, Бонни». Шривпорт Все застыли в ошеломленном молчании, когда двое мужчин, называющих себя Элайджей, встретились лицом к лицу. Никто не осмеливался сделать вдох или произнести хоть слово. Множество вампиров, собравшихся на свалке, не знали, что сказать или сделать. Они сходили с ума от нервов и страха, потому что понимали, что находятся перед могущественными, опасными хищниками, и любое неверное движение может стать последним. В ту минуту, когда Марсель понял, что прибыли первородные, он бросился бежать, исчезнув со скоростью молнии. Он не хотел, чтобы кто-нибудь из них заметил его. Клаус усмехнулся, проследив за удаляющимся пятном. Ребекка, которая тоже без труда заметила Марселя, бросила на брата любопытный взгляд. — Ты его отпустишь? — спросила она на уже всеми забытом, но для них родном языке. Клаус пожал плечами. — Он для меня никто, — ответил он на том же языке, с безразличием осматривая толпу. Ребекка не выглядела убежденной, как и Кол, но они предпочли промолчать и сосредоточиться на сцене, разворачивающейся перед ними. Вампиры переводили взгляд с одного Элайджи на другого, ожидая, кто из них сделает первый шаг. Некоторое время те внимательно изучали друг друга. — Прошло очень много времени, Арманд, — сказал Элайджа. Он сразу узнал его. Элайджа помнил каждого вампира, которого он лично обратил. Арманд встретился на его пути около шестисот лет назад, когда он жил в Париже. Они не виделись очень долгое время. — Столетия, — согласился Арманд, подходя и становясь перед первородными. На его лице застыла маска безразличия, он, казалось, не был шокирован появлением Элайджи, не говоря уже о его братьях и сестре. Словно он их ждал. Оба мужчины оценивали друг друга с нейтральным выражением лица. Это игра, правила которой они очень хорошо знали. Арманд перевел взгляд с Элайджи на Ребекку. — Ребекка, ты, как всегда, прекрасно выглядишь. Ребекка закатила глаза и проигнорировала его. Она никогда не была о нем высокого мнения. Арманд никак не отреагировал на ее молчание и вместо этого повернулся к Колу. — Я слышал, что ты мертв, — в последние годы ходило много слухов об оружии, способном убить первородных. Что двое или более Майклсонов погибли. Арманд заинтересовался данным оружием, но, увидев Кола (после того, как новость о его кончине распространилась со скоростью лесного пожара), он усомнился в правдивости слухов. — Слухи о моей кончине были сильно преувеличены, — Кол одарил его фирменной ухмылкой. — Как видишь, я вполне жив. — Вижу. — Что за патлы? — спросил Кол. — Ты что, хочешь стать новым Дракулой? Арманд впился в него гневным взглядом. — Хватит болтать, — раздраженно прошипел Клаус. — Это не светский визит. Все взгляды обратились к нему. Арманд внимательно изучал его лицо. Клаус изменился с тех пор, как они виделись в последний раз, он был уже не просто вампиром, а гибридом. Младший вампир чувствовал в нем волка. «Значит, слухи были правдивы», — подумал он. — «Клаус Майклсон теперь в десять раз опаснее, чем раньше». — Зачем ты это устроил? — спросил Клаус, с презрением глядя на молодого вампира. Арманд, по его мнению, всегда был жалким, всегда искал одобрения Элайджи и пытался стать частью семьи. — Чего ты добиваешься с этим… отрядом? — Этот отряд, как ты его назвал, — хорошо обученная армия, — поспешил подчеркнуть Арманд. — Моя армия, — он сделал акцент на первом слове. Он потратил много сил на то, чтобы собрать как можно больше вампиров и сформировать единую и эффективную силу, способную победить Наварро. — Армия, которую ты построил на лжи? — с усмешкой напомнила Ребекка. — Ты выдавал себя за моего брата. — Хорошо обученная армия, — усмехнулся Кол. — Они похожи на уличных крыс. — Вы бы удивились, узнав, на что они способны, — огрызнулся Арманд. Он защищал своих людей, к которым относился как к детям. Он бы не позволил оскорблять их, даже первородным. — Да? — Клаус усмехнулся. Его темно-синие глаза оглядели нервничающих вампиров, наблюдавших за странным разговором. — Я один мог бы съесть их всех ради забавы. Послышалось шипение и рычание. Все услышали его слова, и никому из вампиров они не понравились. Воздух внезапно наэлектризовался. Проснулась жажда крови. Некоторые храбрецы или глупцы, в зависимости от того, как на это посмотреть, сделали пару шагов вперед, приближаясь к первородным. Другие благоразумно отступили на шаг назад. Клаус и Кол переглянулись с одинаковыми улыбками. Они ожидали этого. — Вот самонадеянные, — пробормотал Кол. Ему не терпелось подраться. Месяцы сдерживаемого гнева, разочарования, страха и даже скуки наполнили вены адреналином. Ему нужно было кого-нибудь убить, и эти ребята в значительной степени сами нарывались — Им явно нужно преподать урок, — сказал Клаус. Он точно знал, о чем думает Кол, и, хотя Элайджа обладал терпением святого, гибрид не хотел тратить время на каких-то непокорных дураков. Элайджа бросил на них недовольный взгляд. Уничтожение армии не входило в его план, по крайней мере, пока. Он не только хотел расспросить Арманда, но и учитывал плюсы наличия в их распоряжении целой армии вампиров. Кол хихикнул, а Клаус невинно пожал плечами. — Я бы хотел поговорить с Элайджей наедине, — сказал Арманд. Элайджа внимательно посмотрел на него. — Почему я должен идти тебе на уступки? — Потому что то, что я хочу сказать, заинтересует тебя. Элайджа поджал губы и повернулся к Клаусу, посмотрев в глаза. Через некоторое время Элайджа, наконец, повернулся к Арманду и кивнул. Тот улыбнулся. — Не слишком радуйся, — сказал Кол. — Ты ходячий мертвец. Арманд бросил на него свирепый взгляд, но младший Майклсон только рассмеялся. — После тебя, — пробормотал Элайджа, давая ему знак идти первым. Только дурак повернулся бы спиной к старому вампиру. Элайджа знал, что лучше не доверять кому попало. — Ты не доверяешь вампиру, которого сам обратил и создал по своему образу и подобию, — холодно заметил Арман, когда они пошли дальше. Толпа вампиров расступилась и с любопытством проследила за ними. Им не терпелось узнать, что, черт возьми, происходит. И все же, никто не произнес ни слова, когда два вампира прошли мимо. Губы Элайджи скривились в сардонической усмешке. — Однажды мне сказали, что вампир может доверять только самому себе. Я полностью согласен с этим высказыванием, — его семья на собственном горьком опыте убедилась, что никому из вампиров, кроме них самих (и даже тогда всегда возникали осложнения), нельзя по-настоящему доверять. Даже тех вампиров, которые все еще оставались верны им, держали на расстоянии вытянутой руки. Арманд больше ничего не сказал. Вампиры перешептывались между собой, и заинтригованные взгляды провожали их, пока они не скрылись из виду. — Мне довольно скучно, — Ребекка надулась, скрестив руки на груди. Ее охватило приятное предвкушение от перспективы порвать глотки несмышленым новичкам вместе с братьями. Они не делали этого целую вечность. — О, я думаю, ты получишь удовольствие, — сказал Клаус. Как только Элайджа и Арманд скрылись из виду, Кол повернулся к группе вампиров, все еще окружавших их. — Кто-нибудь из вас осмелится сразиться с первородным? — спросил он с ухмылкой. Вампиры настороженно посмотрели на него. Никто не сделал шаг вперед. — Да ладно вам! Разве вы не должны быть хорошо обучены? — Кол в открытую смеялся над ними. — Давайте посмотрим, покажите мне себя! — он раскинул руки в приглашении. Загорелый мускулистый мужчина, один из старейших вампиров в группе, хрустнул костяшками пальцев, шагнув вперед. Он был гораздо выше Кола. Он грозно посмотрел на древнего. — Это будет здорово, — пробормотал Клаус. Вдруг к выходу метнулась стройная темнокожая женщина с поразительными голубыми глазами. Ребекка легко догнала ее. — Испугалась, дорогая? — спросила она с усмешкой, преграждая женщине путь. Та зарычала, обнажая клыки. Она хотела что-то сказать, но один удар кулака прямо в милое личико успешно заткнул ее. Женщина не удержалась на ногах и рухнула на землю. Ребекка с улыбкой посмотрела на нее. — Покажи мне, на что ты способна. Женщина с рыком поднялась. Она бросилась на Ребекку на вампирской скорости, но та предугадала ее действия и встретила на полпути. Между ними завязалась жестокая драка. Веснушчатый рыжеволосый мальчик тоже решил убежать куда подальше, но не успел. Клаус схватил его за шкирку и швырнул в покореженную машину. Увидев это, многие вампиры бросились врассыпную и попытались спрятаться от первородного. Однако в то же время их сжирало любопытство. Что же будет делать знаменитый гибрид? Мальчик немедленно встал. Не теряя времени, он бросился на Клауса. Гибрид ждал его с ухмылкой. Новый Орлеан Как только они вошли в освещенный свечами просторный зал, все взгляды обратились к ней. Все ведьмы, находившиеся внутри, притихли, почувствовав приближение королевы. — Внимание, — обратилась тетя Вивиан. — Я рада представить вам нашу королеву — Бонни Беннет. По телу упомянутой девушки пробежала нервная дрожь, когда она оказалась в центре внимания. Ее с любопытством рассматривали с головы до ног, уделяя особое внимание животу, который был прекрасно виден благодаря атласному платью королевского синего цвета с открытыми плечами. Она собрала волосы в слегка неаккуратный пучок, выпустив несколько локонов у сияющего лица. Девушка также нанесла легкий макияж, который выгодно подчеркнул ее глаза и губы. Бонни поистине выглядела королевой. И это доказывал не только внешний вид, но и сила. У ведьм по коже побежали мурашки, когда они почувствовали ауру ее неоспоримой магии. Все взгляды были устремлены на нее, когда она проходила вглубь комнаты. Бонни узнавала их лица, она видела их в ночь призыва. Она также видела моменты их жизни. Она почувствовала каждую из них в ту ночь, когда соединилась со всеми живыми и мертвыми Беннетами. Она чувствовала их сейчас: их силу и кровь. Это было невероятно. Она ощущала с ними единство. Воздух наэлектризовался. Впервые за много веков ведьмы Беннет собрались в одном месте. Они собрались вместе как семья и как ковен. — Мы пройдемся по залу, чтобы я могла должным образом представить тебя, — сказала тетя Вивиан. — Хорошо, — Бонни позволила ей вести себя по бальному залу, где собралось около тридцати пяти ведьм. — Первая ведьма, с которой я хочу тебя познакомить, — это моя внучка Сесилия, — тетя Вивиан подвела Бонни к молодой, изящной на вид девушке с короткими черными волосами, ямочкой на левой щеке и темными сияющими глазами. Она была очень красива и элегантна. — Она только что вернулась из свадебного путешествия. Она моложе Адрианы и вышла замуж за одного из самых респектабельных и богатых холостяков Бостона. А еще он, как оказалось, владеет магией. — Здравствуй, — нервно поприветствовала Бонни. Она точно не знала, как правильно с ней поздороваться, они были кузинами, но встретились впервые. В итоге девушка решила действовать инстинктивно. — Безумно счастлива встречи, кузина, — Сесилия сделала шаг вперед и поцеловала в обе щеки. Затем она склонила голову в знак уважения и признания главенствующего положения Бонни. — Ты, конечно, уже знакома с Адрианой, — продолжила тетя Вивиан, обращаясь к ведьме, стоявшей рядом с Сесилией. — Я надеюсь, что она возьмет пример с сестры и скоро найдет хорошего мужа. Адриана закатила глаза. Если бы ей платили каждый раз, когда бабушка поднимала эту тему, то она была бы сказочно богата. — Бабушка, пожалуйста, — сейчас было не время для подобных разговоров. — Ты не молодеешь, дорогая, — сказала тетя Вивиан. — Твой долг перед семьей — произвести на свет наследников, которые продолжат наш славный род. Вивиан хотела видеть внучку замужем и в доме, полном детей, которые продолжат наследие Беннет. Люси, стоявшая рядом, закатила глаза. Джоанна бросила на нее укоризненный взгляд. Шарлотта в это время наблюдала за двумя маленькими девочками-близняшками в одинаковых белых платьях в углу бального зала. Она впервые столкнулась с детьми своего возраста. В нескольких шагах от девочек стояли два мальчика со своей матерью. Один казался крупнее и старше Шарлотты, но его брат был примерно одного роста с маленькой ведьмой. Они тоже обратили на нее внимание. Одна из близняшек помахала ей. Шарлотта радостно ответила тем же. Вся застенчивость исчезла. Странно, но в окружении этих женщин она не чувствовала себя подавленной. Напротив, с ними она точно была в безопасности. Она продолжала наблюдать за маленькими девочками и надеяться, что, возможно, они смогут поиграть. Далее Бонни познакомилась с Терезой, она была монахиней и приехала аж из Испании. — Для меня большая честь познакомиться с тобой, — миндалевидные глаза были полны доброты, а улыбка нежной и искренней, подчеркивающей морщинки вокруг глаз и рта. Она взяла Бонни за руки. В тот момент, когда их ладони соприкоснулись, она почувствовала спокойствие. Напряжение, сковывавшее тело, исчезло, и она заметно расслабилась. Девушка с любопытством посмотрела на Терезу. — Ты… Тереза кивнула. — Спасибо. Мне это было нужно. — Рада помочь. — Прости, что заставила тебя проделать такой путь. — Не нужно извинений, — ответила Тереза. — Это мой долг. Если бы ее мать была жива, она бы плакала от радости, узнав о собрании клана Беннет. После Терезы она познакомилась с Мари, матерью-одиночкой из Нью-Йорка. Она была одного роста с Бонни, с черными короткими кудряшками и ярко-зелеными глазами. Она кивнула в сторону Бонни. Она казалась довольно отстраненной и очень тихой. С ней прибыли два сына: тринадцатилетний подросток Андре и семилетний Джамал. Бонни улыбнулась им. — Я очень рада с вами познакомиться, — она не могла не задаться вопросом, каково это — иметь мальчиков-близнецов. Она неосознанно положила руку себе на живот. Мальчик-подросток хмурился, он действительно не понимал, из-за чего все собрались. У младшего, напротив, была живая улыбка, длинные ресницы и яркие и любопытные глаза, такие же зеленые, как у его матери. Он был милашкой. — Первые мальчики, родившиеся в роду Беннет более чем за столетие, — прокомментировала тетя Вивиан. Она холодно посмотрела на мальчиков. Они сводили ее с ума своим непослушным поведением. За последние несколько дней у них с Мари возникло множество разногласий по этому поводу. По мнению Вивиан, та недостаточно дисциплинировала их. — Тетя Вивиан не простила меня за это, — сухо прокомментировала Мари. — Можно подумать, я совершила преступление, — она всегда защищала мальчиков. Последние пару дней были для них неприятными. И, по правде говоря, ей не терпелось уехать отсюда к чертовой матери. — Конечно, это преступление! — воскликнула тетя Вивиан. — В этой семье редко рождаются мальчики. В конце концов, у нас в роду матриархат. В ее глазах это было оскорблением. Нельзя было родить мальчика, а у Мари их сразу двое! Мари поджала губы, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Она поняла, что споры с тетей Вивиан ни к чему не приведут. — У них даже магии нет! — громко сказал кто-то с другого конца комнаты. — Ни один мужчина из семейства Беннет не обладал магией, — заметила другая ведьма. По комнате пронесся ропот, любопытные взгляды были брошены в сторону Мари и ее детей. Ведьма сразу положила руку на плечи детей в защитном жесте. Всем троим, казалось, стало не по себе. Мальчик-подросток выглядел сердитым, но малыш казался испуганным. Потому что он чувствовал на себе все их осуждающие взгляды и дискомфорт матери. Ему это не нравилось. Бонни нахмурилась. — Это правда? — она не смогла удержаться от вопроса. Она не хотела совать нос в чужие дела или ставить Мари и ее детей в неловкое положение. Ей просто было искренне интересно. — В нашем роду было очень мало мужчин, — сказала тетя Вивиан, изучая мальчиков Мари. — Насколько я знаю, никто не владел магией. — Почему? — Потому что первую ведьму однажды отвергли, и она устроила все так, чтобы нами не правили придурки. Все взгляды обратились к невысокой темнокожей девушке с озорными карими глазами и стрижкой пикси. Она была ниже Бонни, джинсы и обтягивающая изумрудная блузка подчеркивали ее пышные формы. Сочные красные губы изогнулись в улыбке, когда она заметила взгляд королевы. — Тиниша, — представилась она. — Не знаю, как вы все, — она посмотрела на других ведьм. — Но я предпочитаю, чтобы ковеном управляла королева, а не король. Особенно такая горячая штучка, как ты, — она подмигнула. Бонни, мягко говоря, была слегка ошарашена комплиментом. Тетя Вивиан бросила на Тинишу сердитый взгляд. — Веди себя прилично. Тиниша закатила глаза. Вероятно, она была единственной, кто не боялся женщины, главным образом потому, что ей одной удалось избавиться от заглушающего заклинания тети Вивиан за рекордные два часа. — По моему мнению, слишком во многих семьях доминируют мужчины, — сказала женщина с прямыми черными волосами до ушей. Она была одета в элегантное красное платье с короткими рукавами и блестящие черные туфли-лодочки. У нее было круглое лицо, темные глаза и полные губы. Перед ней стояли дочери-близняшки. — Как хорошо, что наша предок решила, что только женщины должны править этой семьей, — она склонила голову в сторону Бонни. — Меня зовут Октавия, а это мои девочки, Андреа и Сильви. Две малышки мило улыбнулись Бонни, сразу очаровав ее. На этот раз она не могла не представить себя мамой двух девочек. — Я полностью согласна с этим, — сказала мрачного вида женщина, стоявшая напротив них. На ней было бледно-оранжевое длинное платье и повязка на голову в тон, а также блестящие золотые украшения, но самым заметным аксессуаром оказалась змея на шее. «Амина», — вспомнила Бонни и еще раз взглянула на рептилию. Она думала, что ей изначально показалось. Амина улыбнулась. — Не бойся, моя королева. Она не причинит тебе вреда, — она нежно погладила черную мамбу, словно ребенка. Змея зашипела и лизнула ее щеку. — Она моя спутница. Моя очень дорогая подруга, — она поцеловала блестящую черную голову, не сводя глаз с Бонни. Бонни кивнула и вежливо улыбнулась. — Неудивительно, что никто не стоит рядом с ней, — пробормотала Люси, посмотрев на Амину. Несмотря на то, что она была в другом конце зала, она отступила на шаг. Она ненавидела змей, и от одного взгляда на них ее бросало в дрожь. — Значит, мальчики, рожденные в этой семье, не обладают магией? Бонни отвернулась от Амины и посмотрела на девочку-подростка, которая задала этот вопрос. У нее была смуглая кожа, длинные черные волосы, ниспадающие на плечи, и серые глаза. София, девочка-сирота из Калифорнии. Она была ровесницей Бонни, и, судя по вспышкам, которые она видела во время призыва, София мало что знала о родословной. Она выросла в разных приемных семьях и в значительной степени сама научилась управлять силой. Как и Бонни. — Да, — подтвердила тетя Вивиан. — Ужасно. — Наоборот замечательно. София перевела взгляд с тети Вивиан на Бонни. — Я видела тебя, — сказала она с ноткой благоговения. — У меня было видение… что-то вроде сна, и я увидела, как ты зовешь меня, — она почувствовала желание приехать в Новый Орлеан и встретиться с женщиной, которая сейчас стояла напротив нее. — Я действительно не понимала, откуда такое желание. Я просто знала, что должна приехать. — Я тоже тебя видела, — тихо сказала Бонни. — Я призвала вас сюда, всех вас. — Мы все почувствовали твой зов, — сказала молодая женщина, стоявшая рядом с Софией. У нее были светло-каштановые волнистые волосы, кожа цвета карамели и проницательные зеленые глаза. — Именно поэтому мы здесь. Меня зовут Скарлетт, — представилась она. — Для меня большая честь быть здесь. — Я благодарна за то, что вы прибыли сюда. Рада всех вас видеть, — сказала Бонни с мягкой улыбкой и оглядела бальный зал. — В моем видении ты казалась выше, — высказалась высокая женщина экзотической внешности. Она была потрясающей, другими словами не описать, насколько она была красива. На ней было короткое платье цвета шампанского, которое выгодно подчеркивало длинные ноги. В голубых глазах светилось озорство. «Клео», — с легкостью вспомнила Бонни. Полное имя — Клеопатра, но девушка ненавидела его и с раннего детства использовала краткую форму. Она работала моделью. Она была в Париже, когда почувствовала зов. Она пыталась проигнорировать его, но не получилось. Странные ощущения затихли, только когда она ступила на землю Нового Орлеана. — Ты очень маленькая, — продолжила она, оглядывая Бонни с ног до головы. — И очень беременная, — она с интересом уставилась на круглый живот. Нежная улыбка появилась на губах, делая ее еще красивее. — Мы все крошечные по сравнению с тобой, — произнесла Тиниша. — Ты чертов жираф. — Потому что ты карлик, — усмехнулась другая ведьма с красивыми афро-кудрями. Джазмин. На ней была простая футболка, джинсы и кроссовки. На сердцевидном лице не было ни капли косметики, но она все равно выглядела очаровательно. Несмотря на свой наряд, она была очень женственна. Словно куколка. Тиниша показала ей язык. — Я видела тебя в журналах, — сказала Люси, изучая лицо Клео. Она определенно казалась знакомой. Клео улыбнулась и повернулась к ней. — Конечно, милая. Прямо сейчас я самая горячая супермодель в мире, — она ухмыльнулась. Она побывала на бесчисленных показах известных дизайнеров, а также на обложках многих журналов. Она очень гордилась тем, чего достигла за короткое время работы моделью. — Если бы ты только варила зелья с такой же самоотдачей, как ходишь по подиуму, — упрекнула тетя Вивиан. — Я люблю свою работу, — парировала Клео. — Я не уверена насчет всего этого ведьмовского… — она скрестила руки на груди и пожала плечами. До сих пор она никогда не воспринимала это всерьез. Магия была скорее чем-то чуждым, с чем ей приходилось жить, а не чем-то, что она развивала, к большому разочарованию Вивиан. Тетя Вивиан покачала головой. Таково было отношение не только Клео, но и многих молодых ведьм Беннет. За исключением Киры, которая, по мнению Вивиан, была рождена для сражений и за короткий промежуток времени стала ее заместителем. Джоанна и Ленор помогали ей превратить девочек Беннет в закаленных воинов, но даже с ними Вивиан чувствовала, что этого недостаточно. — Вам нужно отнестись к этой войне более серьезно, всем вам нужно, — сказала она, оглядывая комнату. — Это не игра, на карту поставлено многое. И первое, что нужно сделать, это активировать клан Беннет, теперь, когда мы все здесь собрались… — Ты ошибочно полагаешь, что все мы хотим быть частью ковена, Вивиан, — раздался довольно серьезный и властный голос. По залу пробежал холодок. Бонни повернулась к другому углу, где сидела скрытая от посторонних глаз женщина. На вид ей было около тридцати пяти лет. Она сидела, как королева на троне, не сводя глаз с Бонни. У нее были черные вьющиеся волосы до плеч, вытянутое лицо и бледные пухлые губы. Выражение лица можно описать как стоическое, а темные глаза — холодные и жестокие, когда она с презрением посмотрела на Бонни. Воздух затрещал от электричества, стоило женщине выпустить волну магии. Она сделала это нарочно. Она хотела, чтобы другие почувствовали ее силу, узнали, что она ничуть не хуже девушки, называющей себя королевой. Некоторые из молодых ведьм нервно переминались с ноги на ногу, не понимая, что происходит. Все они почувствовали напряжение в воздухе и искрящуюся магию. Шарлотта в замешательстве нахмурилась, посмотрев на женщину. Ее способность читать ауру предупреждала о внушительной силе. Кира сердито посмотрела в ее сторону и выпустила магию в ответ, как и многие другие Беннет. Даже такие опытные ведьмы, как Ленор, Джоанна и Амина, не смогли сдержать свою магию, реагирующую на мощные потоки энергии, которые уже распространялись по бальному залу. Это была непроизвольная реакция. — Это… — Я могу представиться, — грубо перебила тетю Вивиан женщина. Она встала и направилась к Бонни в черном кружевном платье длиной до пола. Она была высокой, грациозной. Тетя Вивиан напряглась и рассерженно посмотрела на нее. Было очевидно, что она не испытывала к ней симпатии. Бонни знала, кем была эта женщина, она видела ее лицо и эпизоды из жизни в ночь призыва. — Симона Беннет, — поприветствовала она с вежливой улыбкой. Ее магия никак не отреагировала. Бонни была единственной из взрослых ведьм, чья магия не вспыхнула в ответ на очевидную провокацию. Она чувствовала себя на удивление спокойно. Тереза сотворила чудо, но более того, Бонни знала, что ей не стоит бояться этой женщины. Симона, без сомнения, обладала властью. Но Бонни не боялась этого. Симона усмехнулась, оглядев ее с головы до ног. Бонни уверенно смотрела ей в глаза. Она не собиралась позволять запугивать ее. Она должна была быть сильной и непреклонной и вести себя как прирожденная королева. Она не могла проявить слабость. Даже перед родственниками. — Я ожидала гораздо большего от так называемой королевы ковена. Должна сказать, ты меня ужасно разочаровала, — пробормотала Симона, и злобная ухмылка искривила ее губы. По комнате разнеслись вздохи. Ведьмы не могли поверить, что Симона осмелилась так разговаривать с королевой. — Следи за языком, Симона, — сердито предупредила тетя Вивиан. — Прибереги свои упреки для слабоумных племянниц, — отрезала Симона. — Я не нуждаюсь в твоих нотациях, Вивиан. В то время как младших было легко запугать доминирующей личностью Вивиан, Симона не испытывала страха перед женщиной. Она могла уложить ее с закрытыми глазами и связанными за спиной руками. — Тебя видимо нужно хорошенько выпороть, — сказала пожилая ведьма со снежно-белыми волосами. В юбке и жакете цвета фуксии она выглядела довольно хрупкой и изящной. На шее висело жемчужное ожерелье, а в ушах аналогичные серьги. Миловидное лицо, темные добрые глаза за золотой оправой очков. Симона рассмеялась. — Ты наполовину слепая и калека. Думаешь, я боюсь тебя, Диана? — Тебе следует бояться меня, — сказала красивая молодая женщина со светло-коричневой кожей и вьющимися черными волосами, стоявшая рядом с Дианой. Ее звали Беатрис, сокращенно Беа. — Не оскорбляй мою бабушку. Все вздрогнули, почувствовав волну ее магии. Симона же проигнорировала девушку. — Тебе нужно быть очень осторожной, Симона, — снова предупредила ее тетя Вивиан. Стиснув зубы, она метала молнии в женщину. — Это плохо, — нервно пробормотала Сесилия. Ее сестра не ответила. Адриана не сводила глаз с Симоны. Она была одной из тех ведьм, которые предпочли остановиться в отеле, а не жить с ними в особняке. С ней и еще парой других ведьм с самого начала было очень трудно. Джоанна и Ленор приблизились к Бонни. Атмосфера накалилась до предела, и кто знает, к каким последствиям это могло привести. Амина встала и тоже подошла ближе. Кира, которая стояла, прислонившись к стене, незаметно приблизилась к Бонни, готовая сражаться и защищать ее, если понадобится. Мари оттолкнула детей как можно дальше, в то время как Скарлетт с любопытством посмотрела на Симону. Тереза была единственной, кто казался спокойным, она тихо сидела на стуле, сложив руки на коленях и не сводя глаз с разворачивающейся сцены. София и Клео нервно переглянулись, в то время как Октавия встала перед своими девочками в защитную стойку. «Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть», — подумала она. Люси сделала то же самое с Шарлоттой. Тиниша переводила взгляд с Бонни на Симону и обратно, ожидая, кто сделает первый шаг. Ей также было интересно, какой ведьме надерут задницу. «Какая ты, королева?» — подумала она, глядя на Бонни. — «Сможешь ли ты справиться с этой сучкой?» Напряжение в комнате росло с каждой минутой. — Ты не хочешь быть частью ковена? — спросила Бонни. Она старалась говорить спокойно и сдержанно, глядя в темные глаза. «Вот то самое испытание, которое ты должна пройти». — Я скорее умру, чем поклонюсь вампирской шлюхе, — прошипела Симона. Казалось, время остановилось. Шривпорт Они остановились рядом со свалкой, под ярким светом фонарного столба. Улица была пустынна, никто не осмеливался заходить в этот район города. Там было слишком опасно. Элайджа засунул руки в карманы дорогого черного пальто и посмотрел на Арманда с бесстрастным выражением лица. — В последний раз я видел тебя в ту ночь, когда за нами пришел охотник на вампиров, — пробормотал Арманд. — Ты оставил меня гореть, — обвиняющим тоном произнес он. По сей день он все еще чувствовал огонь на своей коже. Ему очень повезло, что он остался жив. — У меня был выбор, — просто ответил Элайджа. — Спасти мою сестру, заколотую кинжалом, или спасти тебя. Мое решение очевидно, — в его голосе не было сожаления, его совесть была чиста. Семья всегда на первом месте. Он спас Ребекку и без оглядки бежал из Парижа. — А тебя это вообще волновало? — Арманд злился. Спустя столько лет он все еще задавался этим вопросом. — Ты знал, как позаботиться о себе, Арманд. Я знал, что ты сможешь выжить сам, — у Элайджи не было времени обеспечить безопасность вампира. Ему пришлось бежать. Его отец объединил усилия с очень опытным охотником на вампиров, и их совместная атака застала всех врасплох. Арманд молчал и смотрел на первородного, сжав челюсти. — Говори, — приказал Элайджа. — Что ты можешь сказать такого, что могло бы меня заинтересовать? — Ты не спросишь меня? Зачем я это делаю? С какой целью я притворяюсь тобой? Элайджа усмехнулся. — Мне не нужно тебя спрашивать. Я уже знаю. Арманд, казалось, был удивлен этим. Он быстро взял под контроль выражение лица, но Элайджа все равно это заметил. — Знаешь? — Не нужно быть гением, чтобы понять это, — просто ответил Элайджа. — Армия из новообращенных вампиров, которых собрал «первородный», — его губы скривились. — Эта армия — ловушка, — он начал расхаживать по улице с задумчивым выражением лица. — Это отвлекающий маневр от настоящей армии, чтобы выманить армию Наварро с их территории. Арманд ничего не сказал, он просто наблюдал за ним. — Когда Франко узнает, что в этом городе собралось большое количество вампиров, которые планируют напасть на него, он примет ответные меры. Он достаточно высокомерен, чтобы думать, что только из-за смертельного для нашего вида яда ему обеспечена победа. Другая, реальная армия в конце битвы нанесет последний удар, — он с ухмылкой повернулся к Арманду. — Я не прав? Это был риторический вопрос. Арманд промолчал. — Ты готовишь эту армию в качестве пушечного мяса. — Да, — ответил Арманд так спокойно, как будто они обсуждали погоду. Какой смысл отрицать очевидное? Элайджа покачал головой. — Кто возглавляет другую армию, Арманд? — Тебе обязательно спрашивать об этом? Ты точно знаешь ответ, — его губы скривились. — В мире существует только одна могущественная, организованная и чрезвычайно изобретательная сеть вампиров. — Неясыти, — прошипел Элайджа. Не нужно быть гением, чтобы догадаться об этом. — Когда ты присоединился к ним? — Вскоре после того, как ты бросил меня гореть в Париже, — огрызнулся Арманд. — Ко мне обратился высокопоставленный член клуба, и с тех пор я с ними, — его голос был полон гордости. — Кстати, в чем-то ты был неправ. — Разве? Арманд кивнул. — Моя армия — это не только средство заманить Наварро, но и единственный способ, которым мы могли послать тебе сообщение. Мы знали, что ты придешь, если мы представимся твоим именем. Элайджа стиснул зубы. Глаза Арманда злобно сверкнули. — Это сработало, — усмехнулся он. Он чувствовал, что победил своего создателя, и это доставляло ему огромную радость. — Чего ты хочешь? — спросил Элайджа. — Мы многого хотим, Элайджа, — ответил Арманд. — Но самое важное — обеспечить дальнейшее доминирование вампиров в сверхъестественном мире. Мы слишком долго были на вершине пищевой цепочки и не хотим, чтобы это менялось. Клан Наварро должен быть уничтожен любой ценой, и единственный способ сделать это — работать сообща. — Как благородно с вашей стороны, — холодно прокомментировал Элайджа. — В конце концов, это цель Неясытей, — продолжил Арманд. — Создать лучшее будущее для нашего вида. В наши планы не входит, чтобы королем всех сверхъестественных существ был оборотень. За последние пару лет власть Наварро росла с пугающей скоростью. Многие вампиры объединились в небольшие группы и планировали напасть, но мы остановили их. Чтобы победить Франко Наварро и его братьев, нам нужна большая, организованная и умелая армия. Мы созвали все эти небольшие группы, обучили их и превратили в лучшую армию вампиров, которую когда-либо видел мир. Теперь мы готовы к следующему шагу. Элайджа внимательно слушал каждое его слово. Выражение его лица ничем не выдавало чувств или мыслей. — Благодаря Неясытям бесчисленное множество вампиров объединились ради единой цели, — продолжил Арманд, и гордость в его голосе была более чем очевидна. — Ты и твоя семья должны быть благодарны за то, что мы сделали для сохранения мира и обеспечения выживания нашей расы. — Чего ты хочешь от меня? — спросил Элайджа. Арманд вытащил из кармана сложенный листок бумаги и протянул его Элайдже. Первородный развернул его. Внутри записки была вложена пластиковая карточка. «Мой дорогой Элайджа…» Он сразу узнал почерк. Он быстро прочитал записку и сунул ключ-карту от отеля в карман. Неожиданное послание взволновало его. Прошли столетия с тех пор, как он в последний раз слышал о ней или видел ее. — Она ждет тебя, — пробормотал Арманд. — Информация, которой она располагает, очень ценна. — Почему я не удивлен, что именно она организовала этот план, — пробормотал Элайджа больше для себя. Он должен был предвидеть. В ту минуту, когда он понял, что за всем этим стоят Неясыти. «Чего ты хочешь, Ая? Какую игру ты ведешь?» Новый Орлеан После оскорбления Симоны детей поспешно вывели из бального зала. Вопросы, которые предстояло обсудить, были не только чрезвычайно важны для определения будущего ковена, но и вызывали бурю негодования, и для детей было лучше держаться подальше от этого места. Дейзи, личная домработница тети Вивиан, вывела Шарлотту, Андреа, Сильви, Андре и Джамаля из бального зала и отвела их в другую комнату в противоположной части дома. Это была гостиная с большим телевизором и множеством различных игр для развлечения. Она присматривала за ними, пока продолжалось собрание клана Беннет. Бонни повернулась к Симоне. Она прочистила горло и сделала глубокий вдох. — Ты имеешь полное право не желать быть частью ковена, — сказала она, сдерживая эмоции и стараясь говорить спокойным голосом. Она знала, что если выйдет из себя или позволит оскорблениям этой женщины задеть ее, то это делу не поможет. — Я не буду никого принуждать к вступлению в ковен. Сказав это, она обвела взглядом комнату. — Решение стать частью ковена Беннет должно исходить от вас, от вашего сердца. Это решение должно приниматься добровольно. — Как великодушно с твоей стороны, — огрызнулась Симона. — В чем твоя проблема? — спросила Бонни, и в ее голосе послышались нотки гнева. Ей не понравилось отношение Симоны и то, как она смотрела на нее, почти с ненавистью. — Я едва тебя знаю, а ты, кажется, ненавидишь меня… — она не понимала, откуда взялась вся эта враждебность. — Это моя проблема, — прошипела Симона, подходя на шаг ближе. — Ты не заслуживаешь быть королевой ковена. Что ты знаешь о семье Беннет, о наших традициях, о нашей истории? Ты беременна от мерзости природы, и ты призвала древний клан сражаться в войне, которая уничтожит нас. В течение многих лет вампиры использовали ведьм Беннет, издевались над ними, наш некогда великий ковен превратился в юных, наивных девушек, которые ничего не знают о наших предках, о жертвах, которые они приносили, или о наследии, которое течет в наших венах. Твоя мать потерпела неудачу как королева, как и твоя бабушка, — выплюнула она. — Если ты думаешь… — начала тетя Вивиан. — Дай ей закончить, — перебила Бонни. Ее взгляд был жестким, а челюсть сжата, когда она посмотрела на Симону. — Но, Бонни, — запротестовала тетя Вивиан, поворачиваясь, чтобы посмотреть на племянницу. — Продолжай, — сказала Бонни Симоне. Она была готова пока проглотить оскорбления в адрес матери и бабушки, потому что она хотела дать Симоне возможность высказать свое мнение. Она хотела узнать, почему в ней было столько гнева и ненависти. — Говори все, что хочешь сказать. — Мне не нужно твое разрешение, чтобы высказать свое мнение, — прошипела Симона. — Технически, тебе следовало бы спросить у нее разрешения высказаться, раз уж она королева и все такое, — пробормотала Тиниша достаточно громко, чтобы все услышали. Если бы взгляды могли убивать, она бы провалилась под землю. Тиниша одарила Симону притворно невинной улыбкой. Она совсем не напугала ее. — Такие девушки, как ты, воспринимают все это как игру. Наши предки, должно быть, переворачиваются в гробу от твоих действий. Не только твоих, но и других… — продолжила она. — Ведьм, которые были порабощены вампирами, использованы, осушены и выброшены, как мусор, — она издала короткий горький смешок. — Сколько из вас помогали этим пиявкам? — громко спросила она. — Кто из вас делал для них кольца дневного света? Или был вовлечен в их интриги и предательства? Сколько из-за этого погибло? Люси опустила взгляд. Тиниша отвела глаза. На лицах многих других застыло виноватое выражение. — Видишь ли, — сердито продолжила Симона. — Наша семья, наше наследие было разрушено вампирами, и это не относится к сегодняшнему дню или моменту столетней давности, это началось давным-давно, когда одна из нас помогла ведьме создать бессмертных тварей, — затем она повернулась к Бонни. — И теперь ты ожидаешь, что мы закроем на это глаза и будем сражаться бок о бок с ними? Что мы снова будем у них в рабстве? — Род Беннет понес большие потери из-за вампиров, — согласилась с Симоной пожилая женщина. — Сто лет назад нас было больше сотни, а сейчас не осталось и пятидесяти, — она покачала головой. — Это ужасно. — Я ненавижу этих чертовых монстров! — выкрикнула другая ведьма. — Наша королева беременна от мерзости. Это позор. — Когда меня призвали, я была счастлива, — призналась Симона, глядя в глаза Бонни. — Я думала, что наконец-то мы снова поднимемся и будем процветать. Наконец-то все изменится, и мы вырвемся из этого бесконечного цикла, который принес всем нам только смерть и разрушение. Но я ошибалась. Ты призвала нас сюда, чтобы мы сражались от твоего имени, ввязались в войну с вампирами и оборотнями, чтобы защитить детей от самого злого, жестокого и ужасного монстра, которого когда-либо видел мир. Я отказываюсь быть частью этого, — выплюнула она. Она посмотрела на живот Бонни. — Мерзость, которую ты носишь в своем животе, станет нашим концом! Бонни собралась с духом и вынуждена была быстро подавить магию, грозившую выплеснуться на Симону за то, что она назвала ее детей мерзостями. Она знала, что многие ведьмы относятся к ним именно так, но все равно ей было больно это слышать. Еще больнее было слышать это от кого-то, кто был ее семьей. Она знала, что не все Беннет примут ее беременность с распростертыми объятиями. В глубине души Бонни знала, что это будет одной из самых больших проблем, но она не ожидала такой ненависти со стороны Симоны. И, судя по взглядам, пара других ведьм разделяли то же мнение. Не все, но многие из Беннет разделяли те же убеждения, что и Симона. — Я не буду сражаться за вампиров, — твердо заявила ей Симона. — Я не буду сражаться за девушку, которая предала все, за что мы боремся, я отказываюсь преклоняться перед тобой, — она уставилась на Бонни с неприкрытой и едва сдерживаемой ненавистью. — Этот ковен заслуживает лучшего. Эта семья заслуживает лучшего. У меня не было другого выбора, кроме как прийти сюда из-за заклинания призыва, и вот я здесь. А теперь я ухожу. Ты не можешь заставить меня остаться и стать частью этого дурацкого шабаша. С меня хватит этого фарса, — с этими словами она прошла мимо Бонни и направилась прямо к двойным дверям. Ведьмы вокруг нее расступились, как море, и дали ей возможность покинуть бальный зал. Двери распахнулись еще до того, как она добралась до них. Симона была уже почти у порога, когда двойные двери захлопнулись и ключ в замке повернулся. Симона послала волну магии, чтобы распахнуть их, но это не сработало. Она попробовала еще раз, ничего не вышло. Она сердито обернулась. Бонни гордо стояла перед ней. — У тебя была возможность высказаться, теперь моя очередь, — сказала она спокойным и решительным голосом. — Если ты думаешь… — Ты не выйдешь из этой комнаты, — перебила Бонни. — Никто из вас не покинет эту комнату, пока я не скажу все, что хочу, — она перевела взгляд с Симоны на других ведьм Беннет, собравшихся вокруг. — Нравится вам это или нет, хотите вы этого или нет, я королева этого ковена. Я призвала вас сюда, и вы останетесь и выслушаете меня. Симона усмехнулась. Несколько человек одарили Бонни недобрыми взглядами, другие с любопытством наблюдали за ней, в то время как Джоанна, Люси и Ленор ободряюще улыбались. — Если после того, что я скажу, вы захотите уйти, я не стану вас останавливать, — пообещала Бонни. — Все, о чем я прошу, — это чтобы вы открыли свои умы и сердца и выслушали, прежде чем судить и принимать решения, руководствуясь гневом или предубеждением. — Я думаю, это самое малое, что мы можем сделать, — сказала Диана, мягко улыбнувшись ей. — В конце концов, мы все хотим побольше узнать о нашей королеве. Бонни улыбнулась. В Диане было что-то такое милое и доброе, что она сразу же прониклась к ней симпатией. — Говори, моя дорогая, мы выслушаем, — подбодрила ее тетя Вивиан. — Я не просила об этом, — начала Бонни, оглядывая комнату. — Я не знала о наследии Беннет, я даже не знала, что я ведьма, пока не перешла в старшую школу, — призналась она под удивленными взглядами окружающих ее женщин. — Я молода. Я беременна от гибрида, и да, я призвала вас сюда, чтобы сражаться на войне, — она повернулась, чтобы посмотреть на Симону. — Это не просто война вампиров, это война, в которой будут участвовать все сверхъестественные существа, — она проглотила комок в горле, ненавидя себя за то, что волновалась в тот момент. — Я не хочу быть вовлеченной в войну. Я не хочу втягивать в это своих детей или вас, если уж на то пошло, но у меня нет выбора. Я окружена врагами, людьми, которые желают смерти мне и моим детям, и теми, кто хочет использовать нас, завладеть нами… — она замолчала, по ее телу пробежала дрожь, когда она подумала о Франко Наварро. Люси ободряюще улыбнулась ей, как и Ленор, Джоанна и многие другие, которым не терпелось услышать, что она скажет. Бонни улыбнулась им, прежде чем продолжить. — Я горжусь тем, что я ведьма Беннет, — искренне сказала она. — Я хочу, чтобы мои предки гордились мной. И я намерена стать очень хорошей королевой, — она положила руку на живот. — Эта беременность застала меня врасплох. Я не планировала становиться матерью на данном этапе своей жизни, но я люблю своих детей. Я люблю их всем сердцем, я люблю их отца, и я буду защищать их до самого конца. Для многих они — мерзость природы, существа, которых следует убить… — ее голос сорвался. Ее драгоценные малыши, они еще даже не родились, а их уже ненавидели. — Но они моя семья. Как и мой муж, — в глубине души она уже была замужем за Клаусом. — Мои дети, невинные дети, у них есть магия, — подчеркнула она последнее слово. — Вы можете прикоснуться к моему животу и почувствовать их силу, потому что, хотя в их жилах течет кровь вампира и оборотня, они в первую очередь члены рода Беннет. В них течет ваша кровь, — напомнила она им. По залу пробежал ропот, когда ведьмы с любопытством уставились на ее живот. — Я больше хочу семью, чем армию для ведения войны, больше, чем ковен для защиты меня или моих детей. Некоторые из вас выросли с магией, — она посмотрела на Киру, Октавию, Беатрис, Сесилию, Адриану и Люси. — Некоторым из нас не так повезло, — она посмотрела на Софию, Клео и еще пару человек. — Мы можем помогать друг другу, мы можем учиться друг у друга. У нас может быть система поддержки, единство, семья, к которой многие из нас так отчаянно стремятся. София кивнула. Семья — это то, о чем она мечтала с самого детства. — Я не прошу вас бороться за Клауса или за остальных Майклсонов, или за вампиров в этом городе, — уверенно сказала Бонни. — Я не прошу вас бороться за то, чтобы сделать себе имя. Я прошу вас бороться за лучшее будущее, за будущее этой семьи, за будущие поколения, которые родятся или подрастут во время этой войны. Я не хочу, чтобы ведьм в нашей семье по-прежнему заставляли помогать другим сверхъестественным существам. Я хочу, чтобы род Беннет процветал, чтобы мы снова возвысились, чтобы мы стали ковеном, силой, которой мы были столетия назад. И это может произойти, только если мы все будем работать сообща. Из-за того, кто мы есть, из-за древней и могущественной крови, которая течет в наших венах, мы всегда будем в центре бури. Я думаю, вы знаете это так же хорошо, как и я. Ведьмы Беннет всегда были вовлечены в самые важные сверхъестественные события, и это не могло измениться. Они были потомками Первой ведьмы. Вольно или невольно, они всегда оказывались в центре событий. — Я с этим полностью согласна, — пробормотала Амина. Даже ее змея, казалось, покачала головой, соглашаясь с мнением своей хозяйки. — Кажется, я не могу оставаться в стороне от сверхъестественных проблем. — Я не знаю, сколько вампиров, оборотней и даже других ведьм регулярно обращаются ко мне за помощью только потому, что я Беннет, — согласилась Октавия. — Моя мама говорила, что быть Беннет — это и дар, и проклятие, — добавила Скарлетт. — Мы наделены огромной силой и красотой, но прокляты тем, что всегда находимся в центре событий. — Неважно, сколько раз мы пытались держаться подальше, — сказала Джоанна. — В конце концов, мы всегда вмешиваемся в сверхъестественные дела, добровольно или нет. — Мы ведьмы Беннет, и ничто этого не изменит. Мы всегда будем участвовать в делах сверхъестественных, — добавила Ленор. — Так было с незапамятных времен, — подтвердила Диана. — В нас течет кровь Первой ведьмы, — добавила другая пожилая женщина. Ее звали Лукреция. — Я полагаю, что мы — первая семья среди ведьм, — она одарила Бонни доброй улыбкой. — Если мы неохотно боремся за других, то как мы можем не бороться за кого-то из своих? — Беннеты защищают своих, — гордо сказала Адриана. — Мы должны помогать и защищать друг друга. Бонни улыбнулась им всем. — Мне все равно, кто отец твоих детей, — сказала Кира. Она спокойно наблюдала и изучала их всех и, наконец, решила высказать свое мнение. — Я здесь, чтобы служить и повиноваться тебе, моя королева, — она склонила голову. — И для меня большая честь и гордость, что ты рядом со мной, — сказала Бонни, поворачиваясь к ней лицом. — Я — это все, что есть у моих детей, — нервно произнесла Мари. — Я не хочу воевать, — она повернулась к Бонни. — У меня налажена жизнь в Нью-Йорке, я должна работать и учиться, и… — Тебе не обязательно оставаться в Новом Орлеане и сражаться, — заверила Бонни. — Я не могу просить тебя бросить свою жизнь и остаться здесь, — да, она нуждалась в их помощи, но, в конечном счете, это было их решение — оставаться или нет. — Я понимаю, если вы не хотите участвовать в войне, я бы никогда не стала вас принуждать. — Ну, я никуда не уйду, — гордо заявила тетя Вивиан. — Я останусь и помогу привести в этот мир драгоценных маленьких девочек. Они — будущее нашего ковена. Бонни улыбнулась и нежно погладила живот. Она еще не знала пол детей, но шансы определенно были в пользу двух девочек. — Рассчитывайте на меня, — сказала Тиниша. — Я более чем готова надрать кому-нибудь задницу, — на самом деле она с нетерпением ждала этого. — Я тоже остаюсь, — твердо сказала София Бонни. Она наконец-то обрела семью и не собиралась уезжать. Да, она боялась, но жизнь — это риск, и этот риск того стоил. — Я хочу быть частью ковена, но я не могу остаться, — сказала Октавия Бонни. — Я не могу внезапно перевезти свою семью в Новый Орлеан, но знай, что, что бы тебе ни понадобилось, я помогу. Я приеду, если понадоблюсь. — Я ценю это, — Бонни сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. — Вам не должны нравиться мои отношения с Клаусом и вы даже не должны принимать их, — сказала она семье. — Но я бы хотела, чтобы вы дали мне шанс. Узнайте меня, дайте мне узнать вас, — сердце громко колотилось, а по телу пробежала мелкая дрожь. — Я молода, и правда в том, что я еще многого не знаю об этой семье, о нашем наследии, — она снова посмотрела на Симону. Ведьма молчала, плотно сжав губы. Выражение ее лица было непроницаемым, но она не отводила взгляд от Бонни. — Но я учусь, — продолжила Бонни. — И я обещаю каждый день делать все, что в моих силах, для вас, для этого ковена и для будущих поколений ведьм Беннет. Я хочу, чтобы все мы были едины, чтобы мы были семьей. Я хочу, чтобы этот ковен стал убежищем, кругом защиты и заботы, в которых все мы нуждались в тот или иной момент. Многие ведьмы одобрительно кивнули на эти слова. Многие из них чувствовали себя одинокими, отчаявшимися и хотели иметь семью, которая поддержала бы их. Такие ведьмы, как София и Клео, и даже сама Бонни, теперь знали, что они не одиноки. Были и другие. — Даже если я больше никогда вас не увижу после сегодняшнего вечера, я бы хотела, чтобы все вы согласились стать частью ковена Беннет, — Бонни посмотрела на каждого из них, пока говорила. — Я прошу вас дать шанс этому ковену, дать шанс мне. Помогите мне снова сделать семью Беннет великой, помогите мне напомнить сверхъестественному миру, почему мы благословенные. Но, прежде всего, помогите мне защитить наше наследие, помогите мне сделать так, чтобы через сто лет, через тысячу лет было больше ведьм Беннет. Бонни прошлась по комнате, все взгляды были устремлены на нее, когда она говорила от чистого сердца. В ее голосе не было высокомерия. Она не выдвигала никаких требований. Она была доброй и скромной, и это изменило отношение ведьм к ней. — Это будет нелегко, это не произойдет в одночасье, но я думаю, мы сможем создать что-то великое, что-то особенное, но для этого потребуются усилия всех нас. Давайте работать вместе, давайте помогать друг другу. Эта война неизбежна. Она произойдет, хотим мы этого или нет, но у нас есть шанс повлиять на исход, изменить мир сверхъестественного к лучшему. Чтобы помочь создать более светлое и безопасное будущее для наших детей и для нас самих. Давайте покажем миру, кто такие Беннеты. Ведьмы Беннет наблюдали за ней, восхищаясь каждым словом, которое слетало с ее губ. Было что-то особенное в Бонни, в том, как она говорила. Каждое слово трогало их, даже самые упрямые из ведьм были очарованы красивой, могущественной, очаровательной молодой женщиной, их королевой. Они чувствовали не только влечение к ней, но и связь. На лице тети Вивиан сияла гордая улыбка. Люси хотелось дать ей пять и громко подбодрить, но она сдержалась. Тиниша улыбалась от уха до уха. Ленор и Джоанна тоже не могли перестать улыбаться. Даже самые упрямые ведьмы были вынуждены признать, что слова Бонни задели их за живое. Они хотели верить в нее, они хотели верить, что все исполнится и что они больше не будут порабощены вампирами. Бонни посмотрела на Симону. — Я знаю, ты злишься, я знаю, что тебе причинили боль… — Мою мать и моего жениха убил вампир, — шепотом призналась Симона. — Они монстры, существа, которые заслуживают смерти, и все же ты заставляешь нас работать с ними. Бонни печально посмотрела на нее. — Симона… — Ты можешь говорить все, что хочешь, можешь давать обещания, но, в конце концов, пока ты связана с вампирами, ты не будешь в безопасности, — перебила ее Симона. — Пока в твоей жизни есть эти существа, ты никогда не будешь знать покоя. Они уничтожат тебя и, в свою очередь, уничтожат нас. Я отказываюсь быть частью этого. Я не стану жертвенным агнцем. Я не собираюсь становиться частью твоего ковена, — и с этими словами она вышла из бального зала. Бонни не остановила ее. Она имела в виду то, что сказала им ранее. Она не собиралась никого из них принуждать стать частью клана. Она могла бы, поскольку, будучи их королевой, она имела над ними власть, и с помощью экспрессии она могла даже контролировать их. Бонни хотела, чтобы они присоединились к ковену по своему желанию, а не потому, что их заставили. Бонни глубоко вздохнула. — Если кто-то еще не желает становиться частью ковена, сейчас самое подходящее время сообщить об этом. Я не хочу отнимать у вас время. По комнате пробежал ропот. Секунды, минуты, может быть, час — Бонни не знала, сколько прошло времени. Она нервно ждала, наблюдая за хмурыми лицами, видя обеспокоенные взгляды, сомнения и, наконец, решимость. Мари первой шагнула вперед после внезапного ухода Симоны. — Мне нравится идея ковена, мне нравится многое из того, что ты сказала. Но я не могу быть частью этого, и мои сыновья тоже. У них нет магии, — печально сказала она. — Я не могу воевать. Я не могу рисковать своей жизнью, когда у моих сыновей есть только я. Они — мой приоритет. Я надеюсь, ты поймешь меня. Мне жаль. — Я понимаю, — мягко сказала Бонни. — И тебе не за что извиняться. Как мать, Бонни понимала страхи Мари и не могла винить ее за это. Она всего лишь делала то, что было лучше для ее детей. — Удачи, моя королева, — Мари почтительно склонила голову и выбежала из комнаты. — Трусиха, — сердито прошипела тетя Вивиан. Бонни бросила на нее выразительный взгляд, но ничего не сказала. Следующей подошла Тереза с нежной улыбкой на лице. — Ты тоже не можешь остаться, — печально сказала Бонни. Аура Терезы была такой успокаивающей. — Я женщина божья, монахиня, а не воин, — сказала ей Тереза. — Я отказалась от магии очень давно. Боюсь, что от меня вам не будет никакой пользы, — она взяла руки Бонни в свои. — Не бойся. Не печалься, ты победишь. Предки Беннет будут гордиться тобой. Нижняя губа Бонни задрожала. Тереза протянула руку и коснулась ее щеки. — Шейла вырастила исключительную молодую женщину. Бонни ахнула. — Ты знала бабушку? — Очень давно мы встретились, — ответила Тереза. Она замолчала, вспомнив о своей юности. — Для меня было честью познакомиться с тобой, Бонни Беннет, — она поцеловала Бонни в щеку и сжала ее руку, и на нее снова нахлынуло чувство спокойствия. Бонни вытерла слезы и оглядела комнату. К ней подошли еще две женщины из клана Беннет, некоторые поклонились, но ничего не сказали, другие просто ушли, не сказав ни слова и не объяснив причину отказа присоединиться к ковену. Бонни нервно ждала, сколько еще ведьм уйдет, но, к ее удивлению, многие остались. Больше, чем она когда-либо надеялась. Из тридцати пяти вызванных ведьм двенадцать ушли, а двадцать три остались в бальном зале. Она почувствовала огромное облегчение и счастье от того, что так много ведьм решили остаться и стать частью ковена. Что более половины ведьм решили дать ей шанс. Ей было грустно из-за тех, кто ушел, но ее сердце переполнялось радостью, когда она смотрела на оставшихся ведьм. Тетя Вивиан, Сесилия, Адриана, Джоанна, Люси, Ленор, Кира, Скарлетт, Тиниша, Клео, Лукреция, Беатрис, Диана, Амина, Октавия, София, Джазмин и еще пара человек. Они остались и были готовы стать частью ковена Беннет. — Спасибо, — Бонни была благодарна за предоставленный ей шанс. — До полуночи осталось тридцать минут, — пробормотала тетя Вивиан. — Время пришло.

***

Они не теряли времени даром. Они все вместе подготовили к ритуалу. Тетя Вивиан уже позаботилась о том, чтобы у них было все необходимое. Она предупредила Бонни, что, как только она узнает, какие ведьмы останутся с ней, они должны сразу восстановить клан Беннет. Именно поэтому они вышли на задний двор и начали подготовку к церемонии. Время было на исходе. На земле была выложена пентаграмма из соли, и ведьмы Беннет собрались вокруг нее. К тому времени к ним присоединились Шарлотта, Андреа и Сильви. Девочки были взволнованы и с нетерпением ждали итога, даже если они не понимали всех тонкостей. С балкона второго этажа Тереза, Мари и ее сыновья наблюдали за происходящим. На крыльце также собралась прислуга и наблюдала за происходящим. Они все станут свидетелями главного события всей их жизни. — Ты помнишь, что тебе нужно сказать? — спросила тетя Вивиан. — Конечно, — заверила ее девушка. Она выучила слова наизусть. «Вот и все», — подумала она. — «Наконец-то этот момент настал». — Хорошо. Тогда давайте начнем, — тетя Вивиан не хотела терять время. Чем скорее ковен Беннет начнет действовать, тем лучше для всех. Воздух, казалось, наэлектризовался. Все ведьмы Беннет почувствовали это: это предвкушение, эту энергию, которая накапливалась и заряжала все вокруг. Их магия отозвалась, пьяняще смешиваясь и распространяясь до леса, окружающего поместье. Ночь была темная и довольно холодная, но они были так возбуждены, что почти не чувствовали низкой температуры. Когда они собрались в круг с пентаграммой из соли в центре, в их венах забурлил адреналин. — Ведьмы из рода Беннет, — громким и твердым голосом спросила тетя Вивиан, стоявшая справа от Бонни. — Вы пришли сюда в здравом уме и по собственной воле? — Да, — ответили все одновременно. — Кто пришел, чтобы восстановить ковен? — Я, — уверенно ответила Бонни. — Как тебя зовут? — спросила тетя Вивиан. — Бонни Шейла Беннет, дочь Эбигейл и внучка Шейлы. — И кто ты? — Я первенец из перворожденных. Я лидер и королева этого рода. Тетя Вивиан кивнула. — Кто из старейшин благословит меня сегодня вечером? — Я согласна, — вступила Диана. — Я тоже, — ответила Амина. — И я, — ответила Лукреция. — И я тоже, — присоединилась к ним тетя Вивиан. Она повернулась к Бонни и протянула ей маленький нож с черной рукоятью и вырезанным на ней странным символом. Бонни неосознанно дотронулась до своего ожерелья, символ на атаме был почти идентичен тому, что она носила на шее. Тот же узор в виде завитков, похожий на змей, обвивающих вращающееся колесо. — Продолжай, — подбодрила тетя Вивиан. Бонни глубоко вздохнула, схватила атаме правой рукой и порезала им левую ладонь. Она зашипела, когда из раны потекла струйка крови. Она вытянула руку и капнула кровью на соляную пентаграмму у своих ног. — Ведьмы из рода Беннет, — произнесла она, глядя на них. — Пусть наша богиня-мать направит и защитит нас в этом новом путешествии, которое мы начинаем сегодня вечером, — она посмотрела на пентаграмму. — Пусть это станет началом новой эры для нашей семьи. С каждой каплей крови Бонни от соли поднимался дымок. Магия распространялась по всему кругу. — Кто хочет присоединиться ко мне? — спросила Бонни, передавая нож обратно тете Вивиан. — Вивиан Беннет, — ответила она, делая ножом надрез на левой ладони. Тетя Вивиан протянула левую руку над пентаграммой, и капли ее крови упали на соль, смешавшись с кровью Бонни. — Джоанна Беннет, — она сделала точно то же самое. — Люси Беннет, — Люси последовала примеру матери. И вот, одна за другой, все ведьмы Беннет порезали себе ладони и капнули кровью на пентаграмму из соли. Чем больше крови попадало на нее, тем сильнее становился белый дым. Словно сама земля кипела от опьяняющей силы Беннет. Мощные потоки энергии в воздухе усиливались по мере того, как в пентаграмму добавлялось все больше крови, которая, смешиваясь, создавала уникальный эликсир древней силы. Маленькие девочки были последними, кто пустил кровь. Бонни осторожно надрезала ладонь Шарлотты. Она прикусила губу и зашипела от боли. Но не заплакала, как и Андреа с Сильви. Они были слишком взволнованы. Бонни помогла Шарлотте вытянуть руку, чтобы ее кровь смешалась с остальными. Девочки стали почетными членами ковена, но из-за своего юного возраста должны были принести новую клятву по достижении совершеннолетия. — Пусть воздух прогонит любое зло, которое угрожает нам, — сказала Бонни, когда все они пролили кровь на пентаграмму. По лесу, окружавшему их, пронесся сильный порыв ветра. — Пусть земля свяжет нас воедино. Земля содрогнулась, как от небольшого землетрясения. Шарлотта неосознанно придвинулась ближе к Бонни, когда почувствовала легкую дрожь под ногами. Некоторые из ведьм вздрогнули и ахнули, почувствовав, как усилились искры магии. Их объединенная кровь создала потоки силы, которые распространились по всему заднему двору, радостно кружась во всех направлениях. — Пусть вода смоет наши страхи и сомнения. С неба начали падать мелкие капли дождя. — Пусть молния будет благословением нашей богини-матери. Внезапно в пентаграмму ударила молния, отчего соль почернела. Раздались крики и судорожные вздохи, а некоторые ведьмы даже в страхе отступили. — И пусть огонь будет жизнью нашего ковена. Соляная пентаграмма внезапно вспыхнула пламенем. Бонни ахнула, вдохнув запах магии и крови. Это был самый восхитительный аромат на свете, у нее буквально потекли слюнки, а глаза закрылись в экстазе. Она неосознанно облизнула губы. — И ночь тому свидетель, — наконец продолжила она после короткой паузы. — С благословения нашей богини-матери и природных стихий, мы наконец собрались здесь вместе. Единая родословная, единая сила, ковен Беннет снова жив, — земля содрогнулась, поднялся ветер, пошел сильный дождь, в то время как пламя, охватившее пентаграмму, взметнулось высоко в небо. — Нашей собственной волей, нашими сердцами, нашей кровью и нашей магией мы даем этому ковену жизнь, — твердо сказала Бонни. — Отныне и навсегда, с этого дня и до скончания веков, ковен Беннет существует вновь. Да будет так. — Да будет так, — ответили ведьмы Беннет, взявшись за руки. В ту минуту, когда их ладони соприкоснулись, ковен был связан, и их магия взорвалась миллионами искр белого света, которые распространились повсюду. — Я никогда раньше не видела такого, — с благоговением пробормотала Люси, рассматривая плавающие в воздухе искры. — Это наше волшебство, — сказала Джоанна. Она не могла перестать улыбаться. — Наша объединенная сила, — выдохнула Ленор и уставилась на окружающие их магические завихрения. Глаза Шарлотты загорелись. — Это так красиво, — прошептала она и хихикнула, когда несколько искр упали ей на нос, и внутри стало вдруг тепло. Андреа засмеялась, когда с ней произошло то же самое. — Мне нравится. — Мне тоже, — Сильви протянула руку, и белые искры посыпались на нее. Она дотронулась до них руками. — Они теплые. Тетя Вивиан плакала. Ее мечта исполнилась. Момент, которого она ждала всю свою жизнь. Впереди было еще много работы. Она планировала поговорить с ведьмами Беннет, которые ушли. О, Вивиан собиралась найти способ заставить их присоединиться к ковену, даже эту противную Симону, потому что всем ведьмам Беннет нужно было объединиться и стать частью одного целого, но пока что она была довольна таким поворотом событий. А сейчас она наслаждалась прекрасным проявлением их объединенной мощи и плакала от радости. Если бы она погибла во время этой войны, то умерла бы самой счастливой женщиной на земле. «Как будто смотришь на фейерверк», — подумала Бонни, почувствовав связь со всеми ними, когда ковен снова ожил, и их объединенная магия пролилась на них дождем красивых белых искр. На глаза навернулись слезы. Ее охватило чувство умиротворения, бесконечного спокойствия. Все ведьмы стояли, тихо плача и наслаждаясь столь особенным и ни с чем несравнимым моментом. Пламя взметнулось высоко в воздух, когда пентаграмма засияла так же ярко, как само солнце, и их объединенная магия продолжала изливаться на них, благословляя. Впервые за столетия клан Беннет снова объединился. С этого момента и впредь ничто уже не будет прежним.