Глава 14
24 мая 2022 г., 20:33
Три вещи нельзя скрыть: солнце, луну, правду.
©Teen Wolf
— Значит ты тогда смоглась спастись? — Да, — ответ Мираиссы прозвучал как выдох, наполненный дюжиной сожалений. Ведь она тогда действительно могла умереть и тело бы никто не нашел, потому что оно по ветру разлетелось бы пеплом, как тела многих других жителей мертвого Нонстама. Здесь она могла быть откровенной. Здесь они были только вдвоём. Печальный взгляд устремился вдаль над обрывом в глубь каньона и заклинательница невольно задумалась: "А что было бы, если..." — Жалеешь? — Неожиданно спросил Алекс, что заставило Миру в очередной раз окунуться в мысли: "А действительно, жалеет ли?" — На самом деле я довольно часто задавала себе этот вопрос, — юная леди медленно потянулась ладонью к уху, обхватывая пальчиками серебряную сережку с маленьким синим камушком. Это была мамина сережка и единственное, что от неё осталось. Та самая сережка, что каждый день заставляя жить в вечном чувстве сожаления и раскаяния. — За меня погибла моя семья... За меня и моих братьев встал весь город... — Тихо начала шатенка, наконец-то отпустив серьгу из рук. — И почему-то я до сих пор не устаю представлять то, что могло бы быть, если бы экзорцисты выиграли ту войну... Но никаких «если» и не может быть: у них не было и малейшего шанса на победу. Им его попросту не дали. — девушка неотрывно смотрела на горизонт. — Просто... Что могли сделать экзорцисты, которые знают лишь как создавать вещи, лечить людей и делать щит, но не обороняться?.. — Вопрос был отправлен в пустоту, его мгновенно поглотил бескрайний простор каньона. — Ничего... — Пришлось ей ответить самой, — У них с самого начала не было возможности выжить! Они с самого начала были обречены... А мне просто посчастливилось жить. Хоть за эту возможность и пришлось заплатить огромнейшую цену. — Мираисса посмотрела на друга и слабо улыбнулась. — Я никогда не хотела себя винить в чем-то, не хотела жалеть, но... Наперекор этому, кажется, что все произошедшее именно моя вина. Это ведь так? Да? — Она усмехнулась собственной догадке и потупила взгляд. — Конечно, да, — ей снова пришлось ответить на собственный вопрос, — Совсем недавно – может, год или два назад – тетушка Эсмиральда рассказала мне, что война началась из-за предсказания одной провидицы. Эта женщина предсказала императору смерть от руки золотого экзорциста, — запнулась, набирая побольше в легкие воздуха и громко выдыхая его обратно. — Но в мире по-любому существовали ещё экзорцисты с таким цветом маны! Разве нет?.. — Возразил Алекс. — В этом то и дело, что нет! — Мира неожиданно для себя вскрикнула, заставляя оборотня дернуться в сторону. Заметив это, девушка медленно выдохнула через нос и мысленно сосчитала до десяти, успокаивая свой пыл и уже более тихо продолжая: — Во всем мире не встретишь ни одного экзорциста с одинаковым цветом маны. А по чистой случайности, золотым экзорцистом оказалась именно я, — заклинательница в очередной раз посмотрела на краснеющий, как щеки влюбленной девицы, закат и устало прикрыла глаза, — хоть и косвенно, но это моя вина... — Нет, — сказал Александр, как отрезал, — не говори так. Это был их выбор. — Вожак аккуратно положил руку на плечо подруги и сжал его. В этом простом прикосновении было столько поддержки, сколько во многих нужных и необходимых словах не найти. — Они сами решили воевать. Понимаешь?! Са-ми! — Проговорил волк медленно и по слогам, чтобы данное слово печатью отобразились в сознании девушки. — Они сами решили отдать за вас жизнь. И в этом нет твоей вины! — уверял черноволосый. И она заглянула в изумрудные глаза друга, попыталась найти в них ложь, хотя бы намек на нее. Но не находила... Глаза несильно защипало, а по щеке скатилась слеза. Мираисса знает, что не виновата. Голова обессиленно рухнула на плечо друга и легкие мгновенно заполнил свежий и родной запах травы. — Они любили тебя, и я уверен, что они всё ещё с тобой, — оборотень провел своей большой рукой по спутанным волосам, — глупо, конечно, в наше время об этом говорить, но твои родители стали твоими ангелами, — хозяин леса усмехнулся, — ты разве никогда не ощущала чужое присутствие? Не было ощущения, что тебя как будто кто-то оберегает? — она задумалась над словами, понимая: «было». — В те моменты твои родители стояли рядом, — Алекс тихонько приобнял заклинательницу за плечи, а сама девушка почему-то поверила в его слова, — и эта Эсмиральда, уж не знаю кто она тебе и насколько вы близки, но ты для неё однозначно важный человек! А те стихийники? Ты же понимаешь, что они за тебя сражаются? Они теперь тоже твои друзья, они твоя новая семья! — Убеждал он, поглаживая большой рукой по спине. — Я считаю, теперь пришло твоё время, Мира... Раньше семья защищала тебя, теперь ты защищаешь свою семью, — это были воодушевляющие и громкие слова. Однако она понимала, что как бы красиво эти речи не звучали: наличие близких — это огромный риск. Ведь у неё появилась самая огромная в мире слабость. К сожалению, император тоже об этом знал. — Так же и с любимыми людьми... — волк вновь прервал молчание. — Ты же любишь кого-то? — Спросил он скорее в шутку, чем взаправду. Но Мираисса вскочила с плеча, ошарашено смотря в глаза. Александр, не ожидая такого порыва, вдруг понял: никакая это не шутка. — Значит, любишь... — Нет. Я... Не думаю, что это так. Хотя может. Нет. Не уверена. — Мямлила юная леди, пытаясь оправдаться, словно её застукали за непристойным делом в углу пыльной коморки. — Он мне просто нравится... Наверное. — Ну, и кто это? — Ну... — экзорцистка сжалась в плечах, решая внутри себя негласный вопрос, а после, зажмурившись, протараторила коротко и почти невнятно имя: — Кристиан. — Это тот, что на снежную королеву похож? — Задумался оборотень, почесывая острый подбородок. — У него ещё волосы такие белые, совсем как овечья шерсть, — Мира мгновенно залилась смехом, представляя вместо волос у Бретта шерсть. — Да, это он, — непринужденно взглянула на друга, растягивая улыбку в тридцать два зуба и радуясь короткому мгновению. Да. Он — её снежная королева. Взгляд друзей снова устремился в даль. На улице почти стемнело, но покидать это тихое и спокойное место, где, казалось, что тебя никто не найдет, совсем не хотелось. Мираисса тяжело вздохнула. — Я так хочу быть уверена в победе... — Заклинательница слегка склонила голову, представляя наилучший конец своей истории, но почему-то не могла. В голову то и дело лезли мысли о мучительной смерти. — Тогда не было бы смысла. — Прошептал зеленоглазый, неотрывно наблюдая за темнеющим небом. Девушка глянула в его сторону. — Почему же? — Люди сражаются только потому, что так нужно, не зная, что будет дальше. Люди идут в бой, защищая и защищаясь, рискуя или совершенно отдаваясь безрассудству ‒ делают всё для победы. А с заранее известным итогом нет смысла сражаться.***
— О, уже вернулись? — Тихо спросил Вильгельм, разглядывая подошедших к костру оборотня и экзорцистку. — Как видишь, — усмехнулась та, после чего её взгляд неожиданно упал на очень выразительную луну, чей свет ещё слабо пробивался сквозь ветки, но уже привлекал особое внимание. Сумерки сгущались. Чем темнее становилось на улице, тем ярче и отчетливей виднелся голубой оттенок Луны, которая спустя время приняла ярко-лазурный цвет, представая перед ребятами в поистине восхитительном виде. — Здравствуй, ты же Мираисса? — Из неоткуда рядом с девушкой появилась молодая волчица, неловко переступая с ноги на ногу, словно пытаясь справиться с волнением. Оглядев оборотня перед собой, Мира вспомнила ее: именно этот волк выбрал её на роль «жертвы». — Да, а Вы?.. — Заклинательница недоверчиво омотрела собеседницу: длинные темно-коричневые волосы были аккуратно завязаны в высокий хвост; глаза – оттенка молочного шоколада; кончик её носа был слегка вздёрнут, а на щеках красовались ямочки. — О, я Лолита, — оборотень ярко улыбнулась, а губы, что расползлись в широкой улыбке, обнажили пару белоснежных клыков, — ты прости, что я тогда выбрала именно тебя для «жертвоприношения». Ты, наверное, сильно испугалась? — Но в ответ послышался лишь тихий бубнеж, в котором можно было разобрать пару слов: «легко сказано». — Н-но это была простая шутка! — Лолита взволнованно взмахнула рукой, после чего споткнулась о собственную мысль, замирая. — Несмешная, правда... — волчица опустила взгляд в землю, сжимая пальцы одной руки в другой и, точно провинившийся щенок, склонила голову перед Мираиссой. — Точно! — Оживилась Лолита и вновь подняла глаза на экзорцистку. — У нас сегодня Праздник Луны, и я бы хотела в знак извинений позвать тебя отпраздновать этот день вместе с нами! — Тараторила взволнованная волчица, но Мира каким-то образом успевала понимать. — Да? — Неожиданно подала голос девушка. — А что это за праздник? — В одно из полнолуний осени, Луна приобретает ярко-голубой оттенок, что является своеобразным знаком для нас, «нечисти». — Лолита усмехнулась, ткнув в Луну на небе пальцем и забавно вздёрнула аккуратным носом. — Каждый год мы проводим фестиваль огней, на котором парни соревнуются в добывании пищи, чем они скорее всего сейчас и займутся, — волчица бегло глянула в сторону костра и вскоре опять посмотрела на заклинательницу, — а девушки обычно купаются в озере и гадают. Поэтому, если ты не против, пошли вместе? — Оборотень хлопнула своими глазками и переплела руки в замочек перед собственной грудью: умоляла согласиться. Мираисса смотрела на нее буквально неотрывно. Внутри шел негласный диалог, где она взвешивала все «за» и «против». В итоге, не найдя веских причин для отказа, согласилась. Волчица радостно взвизгнула и, быстро подхватив шатенку рядом с собой под руку, рванула вперед. Она быстро шла, несильно сжимая чужое запястье, и изредка подпрыгивала от неожиданно переполняющей её тело радости. — Кстати, а ты кем Алексу приходишься? — Спросила вслед заклинательница, а быстрый шаг оборотня перед ней замедлился. — О, так я его жена, — так же добродушно ответила Лолита и улыбнулась, вновь посмотрев на дорогу. Мира же рядом резко напряглась и замялась. Как бы жена друга не надумала чего-то лишнего.. — Ты только не подумай ничего: мы с Алексом просто друзья! — Объяснила юная экзорцистка, стараясь прояснить ситуацию сразу, без каких-либо недопониманий. Но после нескольких замедленных шагов мулатка застыла на месте. — Друзья, говоришь? — Прозвучало слишком грубо, от чего страх заполонил грудь и разум, заставляя кажется еще одну прядку волос на голове экзорцистки поседеть. Аура возле оборотня стала более тяжелой — даже самые страшные догадки больше не казались простыми догадками. — Не волнуйся, я так не думаю, — усмехнулась Лолита и, намекая, что недавнее поведение было очередной несмешной шуткой, разбавила всю неловкость улыбкой, такой же яркой и необычной, как и свет от Луны на небе. И дёрнула головой, приглашая идти дальше. — Наверное, ты не знаешь, но у нас у оборотней есть некое правило заложенное еще в древности, на звериных инстинктах, — темная ладонь обротня отодвинула ветку, открывая вид на просторную реку Айю, поверхность которой отражала голубые лучи Луны, создавая эффект зеркала: эти линии света не погружались в воду, пропадая в ее толщи, а выпрыгивали из нее, отражаясь. На берегу сидело несколько обнаженных девушек, а маленькие ребятишки уже во всю скакали и резвились в воде, сверкая нагими телами. — У нас заведено так, что свою вторую половинку мы выбираем себе раз и навсегда, что-то на уровне звериного чутья, — закончила Лолита мысль, усмехнувшись открывшейся картине. Волчица прошла сквозь оставшиеся ветки и направилась прямиком к реке, медленно раздеваясь прямо на ходу. — Не присоединишься? — Спросила жена друга, стоя уже совсем оголенной и поглядывая на шатенку через смуглое плечо. — Н-нет, я... Не люблю купаться, — ответила Мира, покраснев и потупив взгляд, стыдясь даже мысли о том, что перед ней обнаженные люди. — Как знаешь, — та пожала плечами и медленно прошла к прохладной воде, погружаясь в неё по щиколотку, после чего стремительно опускалась ниже, вглубь ядовито-голубой воды. Когда вода из реки дошла до середины бедра Лолиты, она проговорила: — Подожди тогда на берегу, потом вместе отправимся к гадалке! Получив в ответ кивок, волчица весело нырнула в реку, сверкая своими молочными ягодицами и раскидывая брызги в разные стороны. Мира же, успокоив смущение, стала наблюдать. Их волчья традиция вызывала интерес и любопытство. Оборотни бегали по берегу водоема в один момент обращаясь в прыжке в зверя; в другой, наоборот, превращаясь из оборотня обратно в человека. Это было так завораживающе, как танец маленьких снежинок на ветру. Как... — Чудо... — Незаметно выдохнула она и, поджимая ноги к себе, скромно улыбнулась, зачем-то пряча эту самую улыбку в коленях. Минута чужой радости заставила экзорцистку задуматься: её семья могла себе позволить так весело смеяться только в сочельник, когда младшие дарили друг другу подделки ручной работы, а старший брат баловал их императорскими сладостями. Однако здесь, в деревне оборотней, всё было по-другому. Здесь они просто... Жили? Здесь им было всё равно на закон, потому что они и были законом... За своими мыслями девушка не заметила, как к ней подошел мокрый волк. Буквально в паре метров от неё оборотень остановился, резво стряхивая с себя оставшиеся после купания капли воды и обращаясь, меняя облик волчий на человеческий. Лолита надела на всё ещё мокрое тело вещи и улыбнулась так ослепительно, что Луна могла смело позавидовать такой яркости. — Не скучала? — Усмехнулась жена друга, а молодая девушка замерла в ощущении, что улыбалась не только волчица, но и весь лес. — Всё нормально, — только и смогла выдавить из себя Мира, сминая краешек старого и потертого плаща в руке. — Тогда идем дальше? — Мулатка протянула руку, помогая встать с холодной травы и повела куда-то в глубь деревни. Заманивая, завлекая, дурманя. На пути им встречались бегающие с корзинами дети. Маленькие волчата, улыбаясь своими широкими и наполовину беззубыми ртами, протягивали венки разных цветов. Откуда те взяли эти цветы и как сплели такие красивые венковые кольца — оставалось лишь гадать. Лолита же подхватила настрой детей и весело надела один из розовых венков себе на голову; Мире достался голубой. Ребята поклонились на прощание и в припрыжку рванули дальше, к другим оборотням у водопоя. Девушки продолжили путь в приподнятом настроении. Через какое-то время волчица остановилась возле ветхой хижины, жестом показывая, чтобы Мира вела себя тихо: в этом месте тишина должна быть нерушимой. Супруга Алекса сделала несколько шагов к двери, что напоминала простую шторку и, отодвинув её, вошла внутрь. Через некоторое время волчица вернулась, сияя ярче прежнего и шепнула экзорцистке, чтобы та тоже заходила. Она некоторое время сомнительно сверлила шторку взглядом, но всё равно прошла внутрь. Отодвинув легкую на вид «дверь», она замерла на пороге и осмотрелась: шкаф, какие-то травы, ткани; возле массивного стола сидела старушка, дряхлая такая, с шкурой животного на плечах и тасовала карты, медленно, точно змея, наблюдая за гостьей. — Ну, привет, милая, — прохрипела своим старческим голосом женщина, откладывая колоду карт в сторону, — присаживайся, — от столь хриплого голоса девчушка поёжилась, но все же послушно села перед гадалкой. Эта женщина... От нее так и веяло холодом, словно перед заклинательницей сидела не гадалка из крови и плоти, а смерть из костей и гнили. — Вижу, ты избрала свой судьбоносный цвет, — женщина хмыкнула, указывая на голубой венок. — Трудная жизнь, да? Однако, сидя перед столом, смотря гадалке в глаза, Мира думала, что сейчас эта женщина единственная, кому она может открыто сказать: — Да. — На что хочешь погадать, солнышко? — Усмехнулась та, словно, только заглянув в карамельные глаза заклинательницы, уже всё увидела. — Судьбу или любовь? — Не хочу про судьбу, — отмахнулась, следя за костлявыми пальцами и картами, что ловко и быстро менялись местами, — давайте на любовь. — Как хочешь... — Ответила гадалка и замерла, протягивая колоду вперед. — Сдвинь на себя левой рукой, золотце, — милое прозвище заставило вздрогнуть. Ведь золотой — её цвет. Она на скорую руку сдвинула колоду на себя, после чего морщинистые руки гадалки быстро стали раскладывать карты. Старуха замерла и, схватившись за первый платиновый квадрат, перевернула его, начиная хмуриться. — Вижу, в твоём окружении находится много парней, — прошептала женщина, отодвигая шестерку пик, — а девушек наоборот мало, не считая родственников... — вновь несколько карт перевернулись лицевой стороной вверх. — Верить можно только одной из них... — Взгляд потемневших глаз гадалки глянул на экзорцистку. — Слышишь меня? Душа у тебя слишком добрая. Но не верь девушкам! Дурёха! Только одна из всех будет с тобой честна, остальные избавиться от тебя захотят, неугодна им будешь! — Практически прокричала пожилая дама, опуская взгляд к картам и собирая их, чтобы разложить вновь. — Вижу возле тебя четыре вальта и три короля, — гадатка коснулась каждой карты подушечками пальцев и снова хмыкнула, — ни один из вольтов не твой, все заняты уже. Твоим будет один из королей, — пальцы переместились на новые карты. — Король пик и червей не твои. Заметь, червовый король любит тебя, но сердце он давно отдал другому, — гадалка усмехнулась, что выглядело довольно безумно, — зато третий, король-крести, — старуха тыкнула в угол, где изображена была черная масть, — твой ненаглядный... Но, — резко произнесла женщина, собирая карты вновь и нервно раскладывая их в третий раз, — я почему-то не вижу вашего будущего... — Гадалка замерла с картами в руках и нахмурилась. — У вас как будто его и вовсе нет, — выдохнула женщина, ошарашенно смотря на сочетание девяти черных и одной красной карт. — Возможно, само ваше будущее слишком изменчиво, чтобы что-то о нём говорить... Сглотнув образовавшийся в горле ком, Мираисса вышла из хижины, сталкиваясь у самого порога с Лолитой. — Закончила? — Улыбнулась волчица, но отныне и эта улыбка наводила сомнения. А ей можно верить? — Пошли! Время уже позднее – парни, наверное, с охоты вернулись! — Задорно зазывал оборотень и, хватая экзорцистку за запястье, вновь сорвался на бег, устремляясь в глубь лесной чащи. Пробегая мимо каких-то закоулков, Мира невольно подумала, что идут они не в ту сторону. "Остальные избавиться от тебя захотят" – отбилось эхом в памяти и заклинательница запаниковала. Куда её ведет Лолита? Однако они вернулись именно туда, откуда ушли в самом начале. И все сомнения мигом испарились.***
В центре большой поляны, окруженной лесом, по-прежнему горел костер, а рядом стояли Кристиан и Алекс. Парни спорили друг с другом и жестикулировали руками, что-то друг другу доказывая. Играла ненавязчивая музыка, предвещая начало праздника и танцев у огня. — Николас? Ты куда? — Удивилась Мираисса, замечая лорда земли, который закидывал потрепанную сумку на плечо. — Я отправлюсь в город: надо сказать капитану, что вы придёте следующим утром. — А почему бы нам завтра всем вместе не пойти? — Поинтересовалась экзорцистка и свела брови к переносице. — Если я не приду до рассвета, то мятежники пойдут войной на империю, помнишь? — Мира кивнула. — Так я сообщу им, что всё нормально и вы просто сидите пьете с оборотнями, — усмехнулся тот. Неожиданно внимание привлек новый крик у костра, а взгляд вернулся к Крису и Алексу. — А эти чего орут? — А, так Крис увидел кабана, но Александр его завалил, вот теперь спорят: кто сыграл важную роль в поимке добычи, — от столь глупой причины девушка лишь шикнула, подавляя внутри себя смех. — Ладно, удачно добраться до города, — Мира взмахнула пару раз рукой и побежала к Лолите, что ждала в стороне и не смела влезать в чужой разговор. — Пошли! — Звонко захохотала волчица и, вновь хватая за запястье, потянула новую подругу в сторону парней. Играла быстрая музыка, которую мулатка сразу подхватила, пританцовывая. Женщина закружилась в танце, закручивая Мираиссу в своём темпе. Голова немного кружилась, но было слишком весело, чтобы об этом думать. Глаза оборотня сверкнули в свете костра и, словно не специально, разворачиваясь в танце, толкнула юную Миру на лорда воды. — Извини! — экзорцистка принялла столкновение за случайность. И звонко посмеялась, опираясь о чужую грудь. Руки Кристиана держали её за талию и этот жест казался донельзя правильными. — Не ушиблась? — Спросил Крис, но рук не расцепил, словно это какой-то уровень мазохизма: держать при себе то, что тебе не принадлежит. — Да, всё хорошо, не беспокойся — Мираисса нехотя выбралась из чужих объятий, чувствуя себя максимально неловко и краснея до кончиков ушей. Хотелось бы заклинательнице, чтобы этот вечер длился бесконечно.
