в твоих глазах

      После стольких лет забвения — вот так просто очнуться было нелегко. Осознать и признать свои ошибки, измениться самому, услышать себя. А главное — заслужить доверие. Ёнджун и вправду был готов простить что угодно. Но он не мог унять ноющего сердца, тревогу, беспокойство. Иногда ему было так сложно. Словно ты получил то, о чём уже и не мечтал, и теперь не можешь в это поверить.       После того, как всё вернулось на свои места, парням действительно пришлось заново привыкать уже к своим телам, вспоминать те ощущения. Ёнджун не мог не радоваться, что он снова чуть выше и больше, а Бомгю и вовсе словно увидел себя по-другому. Всё встало на свои места и словно бы стало лучше. Младший тогда в порыве обнимал маму, заставляя её смеяться, Тэхёна, явно намекая, что он — это снова он, тот самый Чхве Бомгю. Вот только прежним он уже не станет. Тэхён тогда в удивлении упирал на него полный восторга взгляд и обнимал так сильно, что кости хрустели. На самом деле, Бомгю хотелось подшутить над Каном, создать эффект неожиданности, но забыл об этом, стоило только встретить друга. Он и на Тэхёна будто бы стал смотреть по-другому. На расспросы отвечал уклончиво, лишь смотрел благодарно. Бомгю нужно было время, чтобы переварить всё это сначала самому.       Каким-то образом, не договариваясь, Ёнджун и Бомгю на некоторое время оставили друг друга в покое — им нужно было время наедине с собой, семьёй, друзьями.       Ёнджун скучал, но и не беспокоиться не мог. Всё у них с Бомгю было как-то неправильно, отчасти нелепо. Странно, быстро, ненормально.             — Хён, ты опять загоняешься.       После «возвращения» Ёнджуна Субин стал наблюдать за старшим ещё чаще, привыкая к новому Ёнджуну. Все понимали, что вся эта ситуация оставила отпечаток на каждом из них.       Ёнджун сонливо протёр глаза, уставившись в недопитый стакан с американо. Он потихоньку втягивался в учебу, вернулся к своим друзьям, семье. Самая важная ночь в его жизни уже случилась, клубок распутался, пазл решился. Но что-то было всё ещё не так.       — Просто задумался.       — Прекрати думать, хён, иногда это вредно. К тому же там, — Субин постучал по лбу старшего указательным пальцем, — Чхве Бомгю побывал. Дай себе отдохнуть.       Ёнджун усмехнулся от упоминания Бомгю. Вспоминая тот день, сердце трепетало как в первый раз. Отчего-то Ёнджун был уверен — дело всегда было в Бомгю. Виноваты были, несомненно, оба, дело лишь в том, что центром Вселенной Ёнджуна всегда был этот парень. Словно по невидимой оси они то сближались, то отдалялись друг от друга, пока не произошел взрыв и не родилась сверхновая. Но кто они друг другу теперь?       Просыпаться тогда рядом с Бомгю было волнительно, приятно. Видеть его улыбку — благословение небес. Ёнджуну страшно. Нормально ли вообще то, что он так думает, что чувствует всё это? Ёнджун не любит, когда не может что-то контролировать. Именно сейчас он осознаёт, что беспомощен как никогда. Слаб, растерзан — добровольно или нет, трудно понять, когда не дают шанса на выбор. Быть сейчас как можно дальше от Бомгю казалось временным спасением, хоть и мучительным.       Бомгю хотелось к Ёнджуну как никогда прежде. Наверное, он всегда к нему тянулся. Хотел, чтобы старший смотрел на него, видел его насквозь. Бомгю поглотило чувство вины. Хоть хён и сказал, что всё у них хорошо, хорошего было мало. Бомгю сполна осознал и ощутил на себе многое. Он даже задумался, мог ли как-то повлиять тот акт обмена телами напрямую на их сознание? Тело лишь тело, Бомгю задумался о душе. После их приключений Чхве начало казаться, что он мог её потрогать, почувствовать или даже увидеть цвет. Он тянулся к старшему словно цветок, стремившийся листьями к солнечным лучам. Всё ведь стало хорошо? Только почему-то хотелось плакать перед хёном на коленях, всматриваться в глубину глаз и отыскивать там подтверждение того, что он прощён. Ёнджун никогда ни в чем не винил Бомгю. Но тот не мог перестать винить во всём себя.       А Тэхён не мог перестать называть их обоих придурками.       — Почему вы никогда не можете просто взять и поговорить?       — Мы как-то отдалились сейчас, Тэхён-и…       — Поговори с Субином.       — Ёнджун сразу узнает. Я не хочу, чтобы он думал, что…       Бомгю не смог продолжить. Он и сам не знал, что означало это загадочное «чтобы».       — Уверен, стоит тебе сделать шаг ему навстречу, и всё наладится. Будь уже смелее, и на этот раз без соджу. Как вы вообще можете сомневаться друг в друге после пройденного?       Бомгю смотрел на друга, который будто всерьёз начинал раздражаться. Его тоже можно было понять — Бомгю не чужой для него человек, да и Ёнджун ему нравился. Для обоих он желал только счастья. И, понимая, что эти двое буквально заблудились в трёх соснах на пути друг к другу, хотелось обоим настучать по голове.       Бомгю задумчиво щелкает ручкой, проектируя в голове какой-то план. Вот так просто взять и написать хёну было неловко. В один момент глаза его загорелись, лицо озарила широкая улыбка. С громким криком «придумал!» он подпрыгнул на месте, обнимая смеющегося Тэхёна.

***

      — Мама!       Бомгю влетел в дом, запинаясь о ковер, разыскивая мать по всем комнатам. Отец снова был в командировке.       — Бомгю-я, что случилось?       Беспокойство на лице матери сменилось любопытством — её сын выглядел взволнованным.       — Что мы в этом году делаем на Рождество?       — Папа предлагал на Чеджу поехать, он бы смог достать билеты, что думаешь?       Бомгю отчаянно завертел головой.       — Нет, нет, никакого Чеджу, умоляю!       Он правда умолял. Театрально свалившись на колени, широко раскрыв своим большие глаза, поблескивающие на свету, он взял мать за руку. Та уже привыкла к подобным выходкам — Бомгю всегда любил переигрывать.       — Да что случилось-то, можешь толком объяснить?       — Давайте снова соберемся с семьей Чхве. Позови маму и папу Ёнджуна. И Ёнджун-хён придёт. Классно же будет.       Бомгю поднялся с колен несколько смущенный. Мама Бомгю на самом деле замечала всё, хоть тому и казалось обратное. Просто никто не вмешивался.       Старший брат Бомгю работал далеко от Сеула и приезжал раз в год, так что в этот день воссоединения семьи не планировалось, но традиционно собраться дружными семьями никто против не был. Бомгю на это рассчитывал.       Мама пообещала сыну поговорить об этом с соседями.       — Только не говори, что это моя идея!       И это тоже пришлось пообещать.       До праздника оставалось чуть больше недели, которую Бомгю собирался провести в раздумьях над подарком для хёна. Он не помнит, о чем думал, когда несколько лет назад покупал для него шарф. Мама просто сказала, что Рождество они проведут вместе, и неплохо бы что-то подарить. Бомгю тогда получил от Ёнджуна серию комиксов, которые ещё не продавались на каждом углу — где их взял старший, оставалось загадкой. Бомгю тогда был рад, но старался не демонстрировать улыбку до ушей. Шарф он купил, когда прогуливался с Тэхёном по магазинчикам в поисках хоть чего-нибудь. Кан тогда пошутил, что Бомгю очень заботливый, а тот смутился — незачем ему заботиться о хёне.       Может быть тогда он и не лукавил, зато сейчас потребность заботиться о старшем не давала усидеть на месте. Вот только никаких вещей не хватило бы, чтобы это показать. Бомгю просто хотел быть рядом, и проще было бы сразу прийти к Ёнджуну домой и плакать у него на коленях, как и хотел до этого. Но природное упрямство помогало ему держать себя в руках.       В университете они виделись, издалека приветствуя друг друга лишь кивком и неловкой полуулыбкой. Поборов в себе порыв подойти к Ёнджуну, Бомгю тяжело вздохнул, упёршись лбом о Тэхёново плечо.       — Я так понимаю, вы до сих пор не поговорили.       Бомгю медленно покачал головой, смотря куда-то в пол.       — Ясно.       Вдруг Бомгю встрепенулся и принял защитную позицию, будто в его голове кто-то объявил мобилизацию всех сил.       — Ну что я должен сделать?! Не могу же я просто взять и увести его в кафе напротив, будто у нас свидание…       — Но мы же с тобой ходили в это кафе.       — …или позвать гулять, как будто у нас свидание…       — Мы часто с тобой гуляли после пар.       — …или прийти к нему домой, как будт-       — Как будто у вас свидание, я понял, хён.       Всё это время Бомгю на повышенных тонах оправдывался перед Каном, пропуская чужие слова мимо ушей. Тэхён устало вздохнул.       — Дело не в действиях, а в смысле, который ты в них вкладываешь. Ты бы мог пойти куда угодно с кем угодно, ни о чём не беспокоясь, и только когда речь идёт о Ёнджуне, ты видишь во всём какой-то подтекст. Всё в твоем отношении, хён.       Кан наблюдал, как уши Бомгю стремительно краснели, а взгляд снова был направлен в пол, который сегодня особенно сильно привлекал его внимание.              — Не продолжай. Я понял, о чём ты.       Тэхён ухмыльнулся, похлопав друга по плечу.       — А я уже закончил. Дело за тобой.       Бомгю на самом деле понимал всё это. Он очень много думал, в очередной раз лишая себя сна и обрекая на утренние мучения. Не думать было сложно. Всё ведь было так очевидно, но перечеркнуть годы недопонимания было невозможно. Хотелось верить, что они справятся с этим и будут жить дальше, только иначе. Но как — иначе? Они с Ёнджуном даже обсудить ничего не могут толком. Хён скоро выпустится, станет совсем взрослым и самостоятельным, возможно, съедет от родителей. Найдется ли в его жизни место для шумного мальчишки из детства, сам Бомгю почему-то сомневался.       Находясь в своих мыслях, парень едва замечал, куда идёт. Столкнувшись с кем-то, он едва устоял на ногах, зачем-то зажмурившись. Крепкие руки обхватили его за плечи.       — Бомгю?       Мозгу хватило секунды, чтобы узнать знакомый запах парфюма и уловить удивлённые нотки в приятном с хрипотцой голосе. Чуть больше времени ушло на то, чтобы унять внутреннюю дрожь.       — О, Ёнджун-хён?       Некоторое время они так и стояли, держась друг за друга, не в силах отвести глаз. Смущение вернулось несколько мгновений спустя. Ёнджун как-то нехотя отпустил чужую руку.       — Ты…в порядке?       — Угу, — я в порядке. Просто хочу всё время быть рядом с тобой и обниматься и просить прощения, конечно, всё в порядке, — а у тебя…как дела?       Образ Тэхёна, закатывающего глаза и бьющего себя по лицу в негодовании, был слишком ярок. Бомгю понимал, что они со стороны выглядят действительно по-дурацки, но сделать с этим ничего не мог.       — Неплохо.       Ёнджун спрятал руки в карманы джинс и поджал губы, словно бы искал тему для разговора. Студенты не спеша проходили мимо по своим делам, не замечая двоих, неловко переминающихся с ноги на ногу.       — Бомгю…       — Хён.       Они заговорили одновременно, от чего рассмеялись. Бомгю тонул в улыбке старшего, а Ёнджун просто тонул. От Бомгю хотелось сбежать и в то же время — обнять и не отпускать. Ёнджун мысленно отвесил себе не один щелбан — рядом с этим парнем он становился таким мягкотелым, что сам себя раздражал.       — Ты первый, хён.       — Моя мама рассказала про Рождество, — Ёнджун не обратил внимание на то, как Бомгю напрягся — вдруг его мама рассказала вообще всё? — Мы действительно…будем праздновать вместе?       — Угу, похоже на то.       Бомгю буднично кивнул, будто не имел к этому вообще никакого отношения.       — Осталось так мало времени, а я совсем не знаю, что тебе подарить.       Ёнджун прикусил губу, как-то виновато поглядывая на Бомгю, а у того в голове вакуум — хён, подари мне себя, просто приди, и у меня будет всё.       — Всё в порядке, мне ничего не нужно.       — Совсем ничего?       Если Ёнджун сейчас не ухмыльнулся, окончательно снося крышу парня напротив, то неизвестно, что он такое сделал. Эти двое вели какую-то игру без правил, на которую ни один из них не подписывался, но охотно принимал участие. Бомгю не хотел думать о том, как горят его уши.       — Необязательно что-то дарить.       Сам Бомгю так не считал, конечно же. Продолжать разговор было уже физически тяжело, так что младший был готов поклоняться и восхвалять Субина, пришедшего оповестить, что у них с Ёнджуном ещё занятие.       — О, привет, Бомгю. Как ты? Что-то ты красный, ты не заболел?       — Субина-а, рот не разевай. Пошли, опоздаем.       Ёнджун утянул друга за руку, оставляя благодарного и смущённого Бомгю в покое, напоследок едва заметно подмигнув. У Бомгю ноги подкашиваются от того, что он не позавтракал, или из-за такого Ёнджуна?       Бомгю приложил ладонь к груди, не веря тому, что сейчас испытывает. Какое-то тепло словно разливалось по телу, беря начало как раз там, где располагалась сейчас его собственная рука. Внезапно ему в голову пришла идея.

***

      Ёнджун чувствовал себя морально избитым после активной умственной нагрузки, но удовлетворенным — ему удалось быстро нагнать упущенное. Людей в здании становилось всё меньше, и уже хотелось поскорее сбежать домой. Правда, Субин не дал так быстро уйти, подхватив старшего за локоть.       — Подышим свежим воздухом, хён.       Ёнджун был не против пройтись, вот только на улице было холодно.       — Недолго.       — Знаю, знаю. Никудышная из тебя Эльза.       У старшего не было энергии сочинять саркастичный ответ, поэтому все эмоции он выразил одним красноречивым взглядом.       — Ну-ну, не дуйся, — Субин поправил зелёный шарф на шее Ёнджуна, даже не догадываясь, сколько простая вещица теперь значила для старшего.       — Бомгю так смотрел на тебя…       Ёнджун слышал улыбку в голосе Субина, а сам почему-то начинал смущаться.       — Заткнись.       Оба улыбались — каждый чему-то своему. Субин был просто рад, а Ёнджун наконец-то начинал осознавать, что его страхи были беспочвенны, а разум затуманен воспоминаниями из прошлого. Внезапно Ёнджун остановил друга на полпути, заглядывая за витрину уютного магазинчика.       — Зайдём-ка.

***

      Ни на один проект Бомгю не тратил столько энергии и времени, как на подготовку к Рождеству. Он знал точно, что Ёнджун не такой уж романтик, но затронуть струны души старшего всё же рассчитывал. Не то чтобы Бомгю сам был воплощением романтизма. Просто он искал способы успокоить свои мысли. Серые воспоминания клубились призраками прошлого, собираясь по углам комнаты и шептали Бомгю всякие неприятные вещи. Он был так не прав, что навязчивые мысли не давали покоя. Бомгю ругал себя за то, что позволил себе провалиться в пучину сожалений. Уж тем более он не собирался рыдать по этому поводу всю оставшуюся жизнь.       У них с Ёнджуном было не так уж много общих воспоминаний, поэтому коробочка вышла небольшой. Туда Бомгю поместил мелочи, напоминающие об их детстве. Если бы они были друзьями, Бомгю мог бы положить туда многое. Увы, до этого их отношения складывались не лучшим образом, поэтому и вещиц было немного. Зато Бомгю удалось найти достаточное количество фотографий, где они ещё детьми каким-то образом оказывались на совместных снимках снова и снова. Эти фотографии пришлось разыскивать по всем семейным фотоальбомам, самые поздние из которых были сделаны около пяти лет назад.       Отдельно в крафтовую бумагу было завернуто кое-что ещё, на что Бомгю не пожалел накопленных средств, хоть он и не был хорош в сбережении денег. Он немного нервничал, что с чем-то мог не угадать, но в размере ошибиться точно не мог — не после того, как прожил в этом теле полмесяца.

***

      Время, обычно в ожидании чего-либо тянувшееся медленным течением реки забвения, на самом деле пролетело незаметно. Бомгю любил как традиционные корейские праздники, так и западные, особенно если это было зимой. Скоро ещё и новый год. Атмосфера стояла волшебная, погода держалась холодной, снежной. Подготовка проходила не в суете, наоборот — приятно, неторопливо. Пока мама стряхивала пылинки со скатерти, Бомгю ухватил рисовый пирожок, усаживаясь на диван рядом с отцом — последнее время они стали общаться чуть лучше. Ёнджун тогда, видимо, нажал на нужный рычаг, а Бомгю лишь оставалось следовать курсу.       О своих намерениях Тэхёну Бомгю решил не рассказывать. По правде, он и сам не понимал, в чём состоит план. Хотелось обычного человеческого провести время с хёном, и всего-то. Но ожидание давило с каждой секундой всё сильнее, заставляя Бомгю нервно теребить ниточку от рубашки.       Поэтому Бомгю решил успокоить нервы давно проверенным способом — закрыться в своей комнате и поиграть для себя что-нибудь спокойное. Давление на струны было чересчур сильным, отчего и качество звука было иным. Пока он придумывал какую-то мелодию, семья Чхве из дома по соседству уже подошла. Бомгю вышел на шум, встречая родителей Ёнджуна, с разочарованием наблюдая, что самого хёна с ними нет. Внезапно его накрывает очередным печальным воспоминанием — о том, как хён не появился на его день рождения, уехав в Америку. О том, как впервые заставил Бомгю ревновать, хотя тот не мог и осознать своих чувств. Это случилось почти сразу после их самого счастливого дня вместе — когда всё будто бы должно было наладиться. Как же глупо это было.       Пока родители обмениваются приветствиями, Бомгю не может и слова из себя выдавить. Нормально ли будет спросить напрямую про хёна? К счастью, мама Ёнджуна освобождает его от такой необходимости.       — Бомгю, здравствуй! Что-то ты притих, иди к нам. Ёнджун придёт попозже.       Глаза Бомгю в одно мгновение загорелись ярче гирлянд, развешенных по всей гостиной, а внутри что-то тёплое щекотало грудную клетку изнутри. Ёнджун действительно приходит спустя минут двадцать. Когда в дверь звонят, Бомгю уже знает, что он услышит.       — Бомгю-я, открой дверь, пожалуйста, и приходите оба сразу же к столу!       — Да, мам…       Бомгю изо всех сил старался держаться спокойно, чтобы сильно не контрастировать с прошлым собой, который обычно закатывал глаза при упоминании имени Ёнджуна.       Он морально готовился к этой встрече не один день, и всё же растерялся, как только увидел улыбающегося хёна с кучей пакетов в руках. Его взгляд приковало к слегка растрёпанным высветленным волосам старшего, покрасневшим щекам, зелёному шарфу, который так хорошо гармонировал с пальто. Бомгю открыто пялился, и вернулся в реальность лишь когда услышал смех Ёнджуна.       — Бомгю, ты примёрз там что ли? Возьми вот это и отнеси на кухню, — Бомгю послушно принял пакеты из рук старшего, пока тот одной рукой пытался освободиться от верхней одежды, — стой, это не трогай.       Ёнджун припрятал подальше один из пакетов, прогоняя младшего на кухню, заставляя того наконец-то расслабиться.       — Что там, хён? Мама и так много наготовила.       — Еды много не бывает.       Бомгю согласно кивнул. Всё это время он старался не смотреть на Ёнджуна. Кухня была освещена лишь боковой подсветкой, создавая приятную атмосферу, откуда хотелось скорее сбежать — ещё немного, и Бомгю окунется в это чувство с головой. Он уже начинал медленно прокрадываться поближе к гостиной, сообщая хёну, что их там ждут, но был остановлен.       — Бомгю.       Рука Ёнджуна на плече ощущалась такой горячей, хотя Бомгю был уверен — хён успел замерзнуть на улице, пока тащил все эти пакеты — неизвестно даже откуда он их нёс. Бомгю с титаническим усилием поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза, ощущая себя полностью беззащитным. Ёнджун так красив — его мягкий взгляд словно бы обнимал и ласкал своим теплом, Бомгю готов поклясться, что это лучшее, что он видел за последние несколько лет. Губы хёна вздрагивали в легкой полуулыбке, а ладонь всё ещё слегка сжимала чужое плечо. Бомгю был готов просто закрыть глаза и упасть в объятия парня напротив — он был уверен, хён уже давно всё понял, прочитал, почувствовал.       — Хён, потом, нас ждут…       Голос предал Бомгю с первого слова — тихий, чуть ниже, чем обычно, но до боли ласковый. Если бы Бомгю знал, как сильно этот голос подкосил Ёнджуна, он бы расплакался.       Но рука сжала его плечо чуть сильнее, заставляя взгляды снова столкнуться.       — Просто скажи, что всё хорошо, и что ты не избегаешь меня.       Бомгю думает, что Ёнджун дурак.       — Хён, вместо того, чтобы тратить сейчас энергию на разговоры, было бы неплохо сначала ею запастись, я на одном рисовом пирожке весь день живу, — Бомгю театрально изображает голодный обморок и улыбается широко, заметив улыбку хёна.       Ёнджун думает, что Бомгю красивый.

«Liam Payne — All I Want (For Christmas)»

      Ужин проходит спокойно, родители иногда что-то обсуждали, безуспешно пытаясь втянуть в беседу детей, которые были непривычно молчаливы. Бомгю старается игнорировать взгляд сидящего прямо напротив него Ёнджуна, и каждый раз предательски вздрагивает, стоит их ногам случайно соприкоснуться под столом.       Спустя какое-то время они расслабляются в компании, даже обмениваются парой фраз, а позже оставляют взрослых и уходят в комнату Бомгю, чего тот ждал больше всего и одновременно боялся. Ёнджун какое-то время осматривается, будто за эти дни что-то могло сильно измениться — эту комнату он помнил так же хорошо, как свою собственную.       Бомгю нервничал, но тишина не давила, наоборот — им вдруг стало так комфортно рядом друг с другом. Взгляд Ёнджуна остановился на гитаре, а глаза его загорелись от одной лишь мысли — теперь он может увидеть, услышать Бомгю, каким не удалось застать в прошлый раз. Пока Бомгю делал вид, что разглядывает стены собственной комнаты, будто видит их первый раз, Ёнджун смотрел на него и едва мог справиться со своими чувствами. Он всё ещё не мог до конца принять тот факт, что младший его больше не отталкивает. Хотелось быть к нему ближе, но что-то на задворках сознания не давало окунуться в этот омут с головой, омут по имени «Чхве Бомгю».       — Бомгю.       Ёнджун готов забыть всё, о чём он только что думал, стоило только заглянуть в глаза парня напротив.       — М?       — Можно тебя попросить…снова сыграть для меня?       Бомгю мягко улыбнулся, засомневался на мгновение, но просьбу выполнил. Он играет разные мелодии, некоторые из них собственного сочинения, а Ёнджун не может оторвать взгляд. Его притягивает всё — изящные пальцы, взгляд из-под ресниц, губы, нашептывающие слова песен. Бомгю по-настоящему прекрасен, а его голос успокаивает. Ёнджун старается не думать о том, чего он был несправедливо лишен все эти годы. Возможно, он ещё нескоро отпустит эти мысли, но по крайней мере попытается убедить себя, что происходящее — не сон. Он готов быть рядом столько, сколько потребуется — если младший этого, конечно, захочет.       Бомгю откладывает гитару в сторону, понимая, что рано или поздно им придется всё обсудить, как бы они не откладывали этот момент. Но пока что у него был шанс ненадолго отодвинуть это обязательство. Ему уже давно не сиделось на месте.       — Хён, у меня…я хотел бы кое-что тебе подарить.       Под удивленный взгляд Ёнджуна он встал с пола и начал что-то доставать из шкафа — коробочку и какую-то вещь, аккуратно завернутую в винтажную бумагу.       — Сначала открой это.       Ёнджун принял из рук младшего коробку, тут же оглядываясь в непонимании — Бомгю не сел на своё место напротив, а зашёл за спину старшего, усаживаясь вне поля зрения.       — Не оборачивайся, хён. Я хочу что-то сказать, но знаю, что не смогу, если ты будешь на меня смотреть.       Ёнджун усмехается, пытаясь скрыть волнение. Сзади он ощущает тепло — Бомгю почти касается его своей спиной. Открыв крышку коробки, он сначала не понимает, что он здесь должен найти, пока не узнает среди мелочей значок, который он много лет назад привёз из Америки. Он сразу его узнал, хотя и не вспомнил бы уже о существовании бессмысленной железяки на булавке. Как она до сих пор была у Бомгю и не была выброшена, Ёнджун мог только догадываться. Пока он пытался вытащить со дна коробки какие-то снимки, шумное дыхание Бомгю сменилось неуверенной речью.              — Мне удалось собрать совсем немногое. Может быть это и глупо, я просто хотел, чтобы в нашем прошлом было что-то хорошее, — на первый взгляд могло бы показаться, что в коробке лежал какой-то хлам, но Ёнджун уже с трудом сдерживал слёзы — опять этот Бомгю заставлял его чувствовать, — мне так жаль, хён…       Ёнджун рассматривал их детские фотографии, на одном из них были даже только они вдвоем, как будто хорошие друзья. Как будто. Не оборачиваясь, Ёнджун тоже заговорил.       — Я же говорил тебе перестать волноваться о прошлом.       — Но я не могу, хён. Я не верю, что ты просто взял и забыл всё.       Бомгю вдруг оттолкнулся назад, почти ложась своей спиной на Ёнджуна, запрокидывая голову, сталкнулся с чужим затылком.       — Ты прав. Но это временно.       Голос Ёнджуна звучал тихо, но ему хотелось верить. Ёнджун сам хотел бы в это верить.       — Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел…       Бомгю сам не успевает обдумать сказанное, тут же пугаясь своих слов. Ёнджун теряет терпение, оборачиваясь и обхватывая лицо парня напротив.       — Чхве Бомгю, прекращай нести околесицу.       Быстрым жестом он щёлкнул брюнета по лбу, беря в руки одну из фотографий.       — Видишь эту мелкую занозу? Как он улыбается, милашка же? Если я не буду видеть на твоем лице то же самое, защекочу до смерти.       — Я тут беззубый, хён, — Бомгю смеялся, начиная верить в слова старшего.       — Зубы не трону, не бойся.       Парни ещё некоторое время смеялись над детскими фотографиями, пока Бомгю не вспомнил, что не закончил дарить подарки.       — Чуть не забыл!       Внезапно громкий голос почти пугает Ёнджуна, но вид Бомгю очень уж довольный, когда тот протягивает завернутую в бумагу вещь. Пока Ёнджун справлялся с упаковкой, Бомгю традиционно презентовал свой подарок — на самом деле просто никак не мог перестать говорить, тем самым справляясь с волнением.       — Я подумал, что светлый тебе подойдет… А ещё ты постоянно мёрзнешь. Вот я и решил…       В руках Ёнджуна был мягкий свитер кремового цвета. Реакция была неоднозначной. Сначала он улыбнулся, а затем вдруг рассмеялся, совсем сбивая Бомгю с толку. Отложив свитер в сторону, старший вдруг быстро вышел из комнаты, возвращаясь с тем самым пакетом, который ранее припрятал от Бомгю, теперь же протягивая его младшему.       — Это тебе.       Не отводя взгляда от лисьих глаз напротив, Бомгю вынул из пакета что-то мягкое. Теперь Бомгю тоже широко улыбался, держа в своих руках свитер похожего оттенка с вышитой буквой «Б» на груди.       Какое-то время они просто смеялись над ситуацией, пока в голове Бомгю не промелькнула мысль, что очень уж это напоминает парную одежду. Не стоит ему об этом сейчас думать. Бомгю в принципе не знает, о чём думать, когда воздух между ними буквально искрится, пока оба старательно делают вид, что ничего не происходит.       Нужны ли слова, когда в глазах напротив читается бесконечная нежность? Что, если всего лишь нужно прислушаться к себе и поступить так, как велит горячее сердце, а не загнанный в темницу холодный разум? Кто знает, сколько бы они ещё так страдали, если бы Бомгю не пришёл тогда к хёну ночью, отбросив все сомнения.       Образ Тэхёна, называющего обоих придурками, снова появился в голове, ненавязчиво намекая, что неловкая пауза затянулась. Бомгю слегка встряхивает головой, прогоняя насмешливый образ и возвращаясь в реальность, где перед ним Ёнджун — так опасно близко, такой маняще притягательный.       — Хён, можно я...?       Бомгю смущённо кусает губу, а до Ёнджуна смысл недосказанного вопроса доходит целую вечность спустя. Его сердце пропускает удар или вовсе останавливается вместе с течением времени, когда дыхание Бомгю смешивается с его собственным, а тот почти невесомо касается уголка рта своими невыносимо мягкими тёплыми губами. Мгновение спустя действие повторяется, чужие губы уже прижимаются к губам Ёнджуна, заставляя в неверии задержать дыхание. Бомгю тянется вперёд в не совсем удобной позе, но уже не обращает на это внимания, когда целует чуть смелее, обхватывая чужую нижнюю губу своими с таким удовольствием, что готов упасть в обморок.       Ёнджун едва мог отвечать, совершенно не чувствуя себя в безопасности. Он никогда не был в безопасности рядом с этим парнем, заставляющим сердце биться чаще, а кончики пальцев — неметь от мучительно приятных прикосновений. Внутри него фейерверки с оглушительным треском взрываются, а в голове так пусто и легко, что последние замочки спадают, а сомнения тонут в океане по имени Чхве Бомгю. Подрагивающими руками Ёнджун наконец прижимает парня к себе, заставляя сесть себе на колени. А Бомгю готов благодарить всех богов за то, что хён наконец-то сделал это.       Поцелуй из медленно тягучего и сладкого становится более развязным, страстным, а руки Ёнджуна никак не могут найти места, хаотично блуждая по телу младшего. Его с ума сводит то, какой Бомгю миниатюрный и податливый в его руках. Бомгю начинает ёрзать, создавая трение о пах, отчего Ёнджуну сносит крышу к чертям. Он оглаживает бедра младшего, ловя первый приглушенный стон, решая, что самое время остановиться.       Бомгю смотрит на него таким томным взглядом, что взвыть хочется. Зацелованные влажные губы растягиваются в хитрой улыбке, а растрепавшаяся чёлка падает на глаза, пока чужие пальцы обводят несуществующие узоры на шее старшего. Ёнджун переводит дыхание, с трудом осознавая, что только что произошло.       — Ты такой чертёнок, знаешь.       Ёнджун мягко проводит пальцами по раскрасневшейся щеке Бомгю.       — Не говори, что тебе это не нравится, хён.       — Не скажу.       Бомгю понимает, что не может перестать глупо улыбаться, а Ёнджун — что больше не сможет без этого парня жить. Стискивая его в объятиях, он наконец-то понимает, что всё правильно. Всё именно так, как должно быть. Бомгю усаживается поудобнее и утыкается носом в шею хёна, вдыхая чужой запах до звёздочек в глазах. Он ощущал этот запах, когда проснулся рядом с Ёнджуном в ту самую ночь, и он ощущает его сейчас, не представляя, как теперь будет без него засыпать. Он надеется, что хён останется на ночь, вряд ли родители удивятся.       Пока они собирают с пола вещи и уже ненужную упаковочную бумагу, Бомгю как-то буднично интересуется:       — Хён, ты останешься?       Ёнджун не сразу понимает вопрос, а потом растягивает губы в ухмылке.       — Приставать будешь?       — Не буду, твоя очередь.       Уши Бомгю тут же покраснели, а Ёнджун еле подобрал с пола свою челюсть — сколько ещё сюрпризов выкинет этот парень?       Бомгю наплёл родителям о том, что они с хёном устроят ночной марафон по фильмам вселенной Marvel, почти не соврав — он надеялся на марафон объятий и ленивых поцелуев до самого рассвета.       Всё же какой-то фильм они на фон ставят, по большей части обнимаясь, пока Бомгю не отключается, уткнувшись Ёнджуну в шею. Тот гладит младшего по волосам, надеясь, что его сердце не выскочит из груди и не разбудит Бомгю.       С самого начала у них всё складывалось странно, неправильно. Ёнджун благодарит всех и всё, что приходит на ум — за то, что они с Бомгю смогли пройти через это, за то, что можно было смотреть в шоколадные глаза бесконечно нежно и обнимать так, будто завтра не наступит. Он всё ещё боялся потерять его, боялся, что снова что-то может пойти не так. От этого так невовремя пробудившегося страха, он стиснул Бомгю в своих объятиях ещё сильнее, просто не выдерживая напора своих собственных чувств и иррационального испуга. Он чувствует, как чужая ладонь сжала его футболку сзади. Ёнджун не знал, что уже несколько минут Бомгю беззвучно плакал, успокаиваясь лишь от звука чужого сердцебиения.       — Бомгю? Ты не спишь?       Тихо всхлипнув, Бомгю выдал себя, тут же вжимаясь в чужую грудь ещё сильнее, не позволяя взглянуть на себя.       — Ты чего, малыш, ну? Скажи мне.       Ёнджуну вдруг стал так тревожно.       — Я просто счастлив, хён.       — А разревелся-то чего?       Старший растрепал волосы на затылке младшего, забираясь туда ладонью и укладывая подбородок тому на макушку.       — Я никуда не уйду, дурак-хён.       Ёнджун застыл, перестав даже дышать. Бомгю теперь читает его мысли или Ёнджун говорил вслух, сам того не осознавая?       — Ч-что?       Бомгю отстранился, обхватывая лицо старшего руками и смешно нахмурив брови, будто был рассержен.       — Я сказал, что буду с тобой и никуда не денусь, понял? Только перестань так трястись, я уже не выдерживаю.       — Бомгю, я…вслух это сказал?       Тот театрально закатил глаза, наваливаясь на Ёнджуна сверху.       — Ты, хён, совсем уже головой поехал от моей красоты, да? — Ёнджун ухмыльнулся, какой уверенный стал его младший, — ты мне на ухо столько всего набубнил, у меня чуть сердце не остановилось.       — А говорил, я — плакса.       Ёнджун мягко провел по щекам Бомгю, уже высохшим от слёз.       — Нечего меня доводить.       — Ты первый начал.       Ёнджун прикусил язык, понимая, что сболтнул что-то не то, желая и вовсе выйти в окно, как только заметил погрустневшее лицо Бомгю.       — Иди сюда, чудо.       Ёнджун уже привычно притянул того к себе, разместив чужую голову у себя на плече.       — Извини. Я не это хотел сказать. Мы договорились, что прошлое остается в прошлом, и говорить об этом нечего. Понял меня?       Бомгю одобрительно угукнул, перекидывая руку через корпус старшего, снова сжимая в руке ткань футболки.       — Только если ты перестанешь трястись, что я куда-то там от тебя уйду. Никуда я не денусь. Думаю, у меня с самого начала не было выбора. Спасибо, что был рядом, хён.       Находясь на грани от того, чтобы постыдно зареветь, Ёнджун шепчет куда-то в темную макушку:       — Спи, иначе будем плакать до самого утра как два детсадовца.       Бомгю рассмеялся, с трудом поборов в себе желание болтать без конца обо всём, что касается Ёнджуна, в том числе и о том, в какие три слова внезапно сформировались его чувства. Он обязательно это скажет, но когда-нибудь потом.

эпилог

      «Sleeping At Last — Next to Me»

      Когда все трудности оставались позади, Ёнджуну предстояло самое сложное — защита дипломной и долгожданный выпускной. Бомгю заботился о старшем, каждый раз заставляя того умиляться, неважно от чего. То он напоминал поесть, то приносил перекусить прямо в университет, если Ёнджун засиживался допоздна, то обнимал крепко со словами «ты сможешь, хён, немного осталось». Субин даже начинал завидовать. Они были так вымотаны, но Ёнджун очень хорошо держался и улыбался много — не без помощи своего парня. К слову, узнав о том, что эти двое наконец-то всё поняли и спустя какое-то время после нового года появились вместе, держась за руки, Субин был счастлив за обоих немыслимо, а Тэхён и вовсе орал от радости.       Теперь они вчетвером собирались в столовой, став друг другу хорошими друзьями. Тэхён с грустью смотрел на Бомгю, который учится с ним последний месяц. Совсем недавно тот заявил, что заканчивает этот учебный год здесь и переводится в школу искусств. Это решение далось ему нелегко, но Ёнджун поддержал и помог справиться с тревожными мыслями. Бомгю тогда пришлось доказать отцу, что он не собирается тратить свою жизнь на то, что ему не нравится. Более того, он усердно готовился к вступительным экзаменам и был уверен в своих силах. Особенно придавало уверенности то, с каким восторгом на него смотрел Ёнджун каждый раз, когда Бомгю играл что-то на гитаре и пел этим своим глубоким спокойным голосом. Ёнджун взял с него обещание, что тот запишет пару треков и скинет их старшему, чтобы можно было засыпать под любимый голос. Бомгю не мог не засмущаться, но слово дал.       В итоге отец условия сына принял, а мать и вовсе поддержала. Тэхён вроде бы и был рад, но отпускать хёна было всё же жалко. Бомгю обнимал младшего, успокаивая, что они будут часто видеться, даже чаще прежнего. В конце концов, Кан знал, что Бомгю всегда тянуло в творческую сторону, а если счастлив хён — то и он счастлив.       В один из таких дней, когда парням удалось собраться в одно время для перекуса, Бомгю не мог перестать улыбаться в экран телефона и отправлять сообщения одно за другим со скоростью звука, забывая про свой обед. Ёнджун, сидящий напротив рядом с Субином, как-то подозрительно на него поглядывал, закусывая внутреннюю сторону щеки и нахмурив брови, что не ушло от внимания Тэхёна. Тот не первый раз замечает нотки ревности в поведении старшего — Ёнджун оказался тем ещё собственником, но в целом вёл себя более чем адекватно, просто не умел скрывать это, а проницательный Тэхён легко считывал вообще все эмоции на лицах своих друзей. Кан легонько толкнул Бомгю локтем, заставляя оторваться от телефона. Тот с улыбкой встрепенулся и стал оглядываться по сторонам, а Тэхён как бы невзначай поинтересовался, с кем тот общается.       — А? Да так…       Бомгю не хотел начинать болтать, что его так обрадовало и кто именно, зная, что не сможет остановиться, но сразу передумал, как только увидел взгляд Тэхёна, указывающий на недовольного Ёнджуна.       — Кай пишет. Он приедет летом. Я думаю, нам надо будет собраться всем вместе, что скажете?       Тэхён активно поддержал идею, Субин пытался вспомнить, где он слышал это имя, а Ёнджун вдруг тепло посмотрел на своего парня, понимая, что ревновал впустую, уже в который раз. Он искренне удивился, когда впервые открыл в себе это чувство. Ёнджун вообще не думал, что в принципе способен на ревность. Ему не очень нравилось это его новое качество, которое он старался подавлять, понимая всю нелепость подобных ситуаций.       Он знал, что по дороге домой Бомгю обязательно посмеётся над этим, а Ёнджун будет отнекиваться, пряча ладони в карманах джинс.       Завтра выходной, поэтому сегодня они решают вместе провести время дома у Ёнджуна. Пока родители не вернулись с работы, старший готовит ужин для себя и Бомгю, а тот рассказывает какие-то истории, не давая заскучать. Но больше всего Ёнджуну нравится, когда младший обнимает его со спины и заглядывает через плечо, наблюдая за процессом готовки.              После еды они привычно заваливаются на кровать, несколько минут просто молча обнимаясь. Бомгю обнимает хёна, обвивая того руками и ногами, почти проваливаясь в сон. Так всегда рядом с Ёнджуном. Хорошо, спокойно.       — Эй, не спи, ещё рано.       Ёнджун потрепал младшего за плечо, хотя сам был готов отключиться прямо сейчас.       — Угу.       — Бомгю.       — М?       — Я хочу с тобой кое-что обсудить, это важно.       Ёнджун заставил их обоих подняться, опёршись на подушки и усаживая сонного Бомгю напротив. Тот был готов слушать.       — Знаешь, мне поступило несколько предложений, думаю, почти сразу после выпуска я устроюсь на стажировку в одну компанию, постараюсь параллельно учиться.       Бомгю улыбнулся словам хёна, но всё ещё не понимал, к чему тот вёл. Всё, что он сказал до этого, было вполне очевидно. Ёнджун был умён и прикладывал много усилий, чтобы хорошо устроиться в жизни и не переживать о будущем.       — Так вот… Ты же понимаешь, что я не буду больше здесь жить?       Бомгю был достаточно сообразителен, чтобы начать паниковать — да, возможно, они будут жить в разных районах города, но быть вместе не перестанут. Он лишь на мгновение испугался, что хён захочет уехать куда-то очень далеко.       — Понимаю. К чему ты клонишь?       — Ты хотел бы… Переехать в таком случае ко мне…? Чтобы мы, ну…       Знал бы Бомгю, с каким трудом Ёнджуну далось это предложение, просто потому что боялся отказа. Ведь между ними всё ещё стояли родители, которые не знали об отношениях их сыновей, да и Бомгю мог быть к этому не готов. Ёнджун точно знал, что новый университет Бомгю располагается дальше от этого дома, и он мог бы постараться учесть при выборе съемной квартиры все нюансы. Он вообще что угодно был готов сделать ради Бомгю.       Тот сразу почувствовал неуверенность в голосе Ёнджуна, поэтому взял прохладные ладони хёна в свои тёплые и улыбнулся так, что тот был готов задохнуться от чувств.       — Перестань сомневаться во мне.       — Я не сомневался, Бомгю-я, ты чего. Просто ты, возможно, хотел бы обдумать, всё взвесить…       — Я подумал обо всём давно, когда осознал, что люблю тебя и хочу быть рядом всегда.       — Ладно, тогда…стоп, что?       Ёнджун не сразу понял, что именно произнёс Бомгю, а когда понял, мог лишь тонуть в чувствах к этому невыносимому парню.       — Да, хён, а теперь перестань так смотреть и обними меня.       Бомгю придвинулся ближе и сел рядом, укладывая голову Ёнджуну на плечо, повинуясь какому-то рефлексу. Его всегда туда тянуло. Стоило только оказаться рядом, Бомгю стремился улечься на хёна, а ещё лучше было бы лежать на его животе и чувствовать мягкие прикосновения в своих волосах.       А Ёнджун не мог перестать восхищаться смелостью младшего. Если так подумать, столько всего случилось благодаря Бомгю. И он всегда был так открыт, более разговорчив, всегда улыбался, что бы ни случилось. Те времена, когда Ёнджуну не доставалось и капли этой улыбки, уже никем не вспоминались.              Вымотанные за сегодняшний день, они всё же решили не сопротивляться сну и подремать в объятиях друг друга, чтобы потом провести бессонную ночь за разговорами и просмотром фильмов.       Перед тем, как окончательно погрузиться в сон, Ёнджун ещё долго целует Бомгю везде, куда может дотянуться — губы, висок, шею, заставляя того смущенно смеяться.              — А я тебя больше.       Ёнджун говорит это целую вечность спустя, но Бомгю его сразу понимает, прекрасно зная это и без слов.       — Не буду даже спорить.       Ёнджун счастливо улыбается, а Бомгю снова утыкается в шею старшего, уже представляя, как тяжело будет вставать по утрам, когда они будут засыпать вот так вместе каждую ночь. Но оно того будет стоить, чтобы возвращаться к нему снова и снова.

♡