Putting the Commander to bed

— Это ужасно, — произнесла Шелли. Она сидела на табурете в углу комнаты и глядела на свои только что вымытые руки. Она тёрла ладонь большим пальцем, словно сомневаясь, что кровь смылась до конца. Сержант Ангва подошла к ней и положила руку на плечо. Ваймс опустил взгляд на останки Дэнни Крю. Половина его лица принимала выражение мирно спящего мальчика, а вторая представляла собой кровавое месиво. Это зрелище было бы ужасным в утреннем солнечном свете, а здесь, в лаборатории Шелли, окружённое склянками, полными странных порошков, бутылей с различными декоктами, стопками книг и всяческими таинственными инструментами, оно было кошмарным. Среди прочих увечий, которые ранее были скрыты от Ваймса в темноте дождливой ночи, были несколько маленьких, но глубоких дыр. — Дэнни Крю убило не столкновение с повозкой, — пробормотал он себе под нос, пробуя на вкус информацию, которую дала ему Шелли. Он накрыл изувеченное лицо простынёй. Но простыня не скрывала, каким изуродованным и неестественным было тело, лежащее под ней. — Тогда повозка могла не принадлежать убийце? — спросила Ангва. — Или это было просто совпадением? Несчастным случаем? Ваймс покачал головой. — Он всё ещё истекал кровью, когда я нашёл его. Его мать прождала его всего десять минут, когда мы постучались. Всё случилось очень быстро, так что на данный момент мы можем предположить, что в этой карете убийца скрылся с места преступления. Хотели они переехать его или нет, не имеет значения, хотя это и могло быть попыткой скрыть истинную причину смерти. Тогда нам нужно найти орудие убийства… — размышлял он. Его утомлённый мозг работал на полных оборотах, подстёгнутый ужасными событиями. Он прочистил горло. — Ну, капрал? — бодро сказал он, надеясь вывести из ступора как Шелли, так и себя. — Что за орудие мы ищем? Это не похоже на ножевые ранения. Шелли, покачиваясь, встала с табурета. — Я бы сказала, причиной смерти были увечья тупым предметом, сэр. Жертву… — она сглотнула, борясь с приступом тошноты, — многократно ударили каким-то узким инструментом. Раны… — она осторожно вдохнула, — глубокие, но не были нанесены чем-то острым. — Может, чем-то вроде затупленной кирки? — спросила Ангва. — Разве что детской кирки, — сказала Шелли, — нормальная кирка оставила бы на голове… — она прервалась, — простите, сэр, мне надо на воздух. — Конечно, капрал. Можешь идти. Шелли выбежала за дверь. — Ты поможешь мне с этим делом, сержант, — сказал Ваймс, когда они с Ангвой остались одни, — Моркоу и Детрит будут работать над делом Серебруна. Я хочу, чтобы твоё внимание было сосредоточено на этом. Она кивнула. Словно под гипнозом, она подошла к столу и провела пальцами по краю стола, не касаясь тела. — Как ты? — спросил Ваймс. В помещении в основном пахло дождём, химией и мокрым деревом, но также просачивался слабый, сладковатый запах разложения и смерти. — Он бил его, нанося удар за ударом, — тихо произнесла Ангва, глядя на закрытое простынёй лицо, — как это дико. Напоминает мне о… — она покачала головой, отгоняя мысль. — О чём-то из дома? — спросил Ваймс. Если у Ангвы было предчувствие, оно стоило того, чтобы его проверить. — О чём-то… животного происхождения? — Нет, — она быстро покачала головой, — нет, это людское. Это была ненависть. Его бессмысленно продолжали бить и бить, даже когда он уже умер. Ворон может расколоть череп, чтобы достать до мозга, но у этого есть цель, это его способ выжить. А это будто бы обезумевший ворон бесцельно клюёт всех подряд, даже не из голода. Кому понадобилось убивать сына пекаря? — Если верить белошвейкам, Эдди Снид хотел ему отомстить за то, что ему отказали. — Я его найду, — сказала она. Ваймс кивнул. — Хорошо. А пока я допрошу госпожу Ленгли. — Возьмите с собой Моркоу, — предложила Ангва, — белошвейки ему доверяют. — Посмотрим, если он не занят, — то, что никто, чёрт возьми, не хотел помогать Страже, было той ещё головной болью. Все вечно лгали, утаивали, жаловались или боялись. Все что-то скрывали. Но у Ваймса были свои методы. Иногда эти методы звали Моркоу. Когда они поднялись наверх, они заметили в окне Шелли, которая сидела во дворе, опустив голову между колен. — Кто-то должен был помочь ей вчера, — проговорила Ангва. — Ей уже давно нужен помощник, — кивнул Ваймс, — Страже нужен кто-то, кто знает больше о мёртвых телах и кто не возражает против того, чтобы на них смотреть, — хотя сложно было представить себе такого человека, — надеюсь, на её столе больше никогда не будет лежать такое тело. Но этот город выставит меня дураком за такие надежды. — Мать его видела? — Нет. Тётушки Милосердия заставили её подождать. Я бы не смог, но они… В их словах есть что-то гипнотическое. Им сложно сопротивляться. — Что ж, если хотите сделать его несколько более презентабельным, это будет сложно, — сказала Ангва с неотвратимой практичностью, — а сделать это надо быстро. — Да? Почему же? — Потому что она пришла сюда и сидит здесь с утра. Ваймс тихо выругался. — …Позови Реджа. Пусть приготовит всё. Если один он не справится, пусть кто-нибудь ему поможет. Я… — он поморщился, — я поговорю с ней. Редж знает, что делать, и отнесётся к телу с уважением. Ваймс лишь надеялся, что у того окажутся устойчивые кишки. В фойе Псевдополис-Ярда было непривычно тихо. Дежурные констебли хлопотали вокруг, визитёров с жалобами просили быть потише, и сержант Колон, стоявший во главе всего этого, периодически обеспокоенно поглядывал на худую, сгорбившуюся фигуру, сидевшую на скамье под окнами. Бледный дневной свет падал на её длинные, седые волосы. Фигура была закутана в тёплую шаль. Ваймс снял шлем, потёр глаза, чтобы помещение перед ними перестало расплываться, и подошёл к ней. — Госпожа Крю? Она подняла взгляд, и ему подумалось, что она смотрела на него из-за завесы смерти. Тусклый свет свечи в её доме вчера ночью давал только общее представление, насколько хрупкой она была. Но сейчас, при свете дня, она была бледной, худосочной, с обеспокоенным лицом, покрытым морщинами, Ваймсу показалось, что она принадлежала к тому числу людей, которые переживают каждую зиму исключительно потому, что переменчивые обстоятельства складываются в их пользу. Она посмотрела на Ваймса из бездны своих голубых глаз. — Командор Ваймс, — прошептала она, с трудом заставляя себя говорить, — где мой мальчик? — Скоро вы сможете его увидеть, — сказал Ваймс, вторя её тону, — но я должен предупредить вас… Вам, наверное, не стоит… — её глаза округлились при этих словах, и он не знал, как продолжить. — Лучше запомнить его таким, каким он был, а не… Её глаза смотрели в пустоту, когда она предалась воспоминаниям. — Он улыбнулся мне. Сказал, что всё будет хорошо. Я отговаривала его, говорила ему, чтобы не шёл, но он всё равно поступил по-своему. Ему хотелось помочь. Мой хороший, добрый мальчик. Ваймс отвёл взгляд. — Кто… кто мог сделать такое с моим мальчиком? — она дышала прерывисто. Ваймс снова встретился с ней взглядом. Её глаза были красными от слёз, его — от недостатка сна. — Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы выяснить это, — сказал он. Это единственное, что он мог сказать. Никаких обещаний, никакого боевого клича, только пустые, механические фразы. — Кто забрал его у меня? — она начала раскачиваться на скамье. Ваймс быстро приобнял её, чтобы успокоить. Её плечи в его руках ощущались, как кости птички. Ему ничего бы не стоило их сломать. — Мы можем кого-нибудь позвать к вам? Друзей, семью? Она непонимающе посмотрела на него. Ваймс покачал головой. — Неважно. Если вам что-нибудь понадобится, позовите сержанта Колона, он вон там. Он вам поможет. Я дам вам знать, когда… — он выпрямился, прочистил горло, — да. Пришёл Моркоу, а за ним последовала Ангва. Ваймс отступил, позволяя Моркоу вести, дать его магическим, обволакивающим ноткам в голосе достичь госпожи Крю. Он позволил Моркоу заворожить её, заставить подождать ещё немного, усмирить океан её скорби, предречь шторм и высокие волны. Ваймсу никогда бы не удалось достичь такого эффекта. Он вышел на улицу и стал ждать Моркоу. Он сел на мешки с зерном, прислонённые к стене, закрыл глаза и позволил голове упасть на грудь.

***

— Госпожа Матильда… — Зовите меня Тилли, — в воздухе повисло невысказанное «а не то…». Глаза Тилли тоже были красными от слёз. Она злобно глянула на Ваймса из-под спутанных прядей её светлых, кудрявых волос. — Ну? Вы его поймаете или как? Повесите? Лучше б вы так и сделали. Это ж он убил моего Дэнни. — Её лицо сморщилось под наплывом новых слёз, но она сдержала их. Моркоу достал откуда-то огромный носовой платок, но она упрямо отвернулась, покрепче прижимая колени к груди. — Тилли, — снова попытался Ваймс, — ты можешь рассказать мне, что тебе известно об Эдди Сниде? — А чё, вам ещё не дали его описание? — задиристо спросила она. — Он уже, небось, ускакал далеко отсюда! Ваймс кивнул. — Да, у нас есть его описание, и у каждых ворот стоят стражники, даже в порту, на случай, если он попытается сбежать, но также может и спрятаться. Анк-Морпорк большой город. Чем больше нам будет о нём известно, тем легче нам будет его найти. Она поджала губы, но уступила. — Он с самого начала был какой-то странный. Приходил, чтобы поглазеть, как я танцую. Всегда был со мной такой вежливый и на других девочек не смотрел. — Как он выглядел? — Кажись, молодой, старше меня, но моложе вас. Низенький, но с широченными плечами и жутко сильный. Лицо… симпатичное, пожалуй. Такой выдающийся подбородок, высокие скулы и всё такое. И он такой очаровательный, знает, как подлизаться к девушке, но когда он становится злой, а злой он становился очень быстро, всё его лицо как будто увеличивается, изворачивается, и тогда его глаза и рот становятся жестокими. — У него были какие-нибудь особые приметы? Что-нибудь, по чему его можно было бы узнать? Родимое пятно, бородавка, что-нибудь такое? Она усмехнулась. — Хотите верьте, хотите — нет, командор, но я его разглядела не лучше, чем остальные. Глазищи у него были тёмные, почти что чёрные, если это как-то поможет, — она заколебалась, — его вроде как… узнаешь, когда увидишь. Он весь такой напряжённый. Есть в нём что-то такое, притягивающее, чего нет у других парней. Наверное, поэтому никто не замечает его жестокости. Он как будто отталкивает и завораживает тебя одновременно, — она вдруг посмотрела на Моркоу, — а вообще, в этом он чем-то похож на нашего Моркоу. Они сидели в гримёрке за сценой, где обычно танцовщицы готовились к выступлениям. Сейчас здесь было пусто, час был слишком ранний, чтобы заведение было открыто, да и госпожа Лада наверняка не станет открывать его сегодня вообще. Город должен ощутить на себе последствия своих преступлений. Тилли сжалась в старом кресле в углу, а Ваймс взял стул, что стоял у туалетного столика, чтобы сесть рядом с ней. Моркоу с искренней невинностью изучал боа из перьев и пару кисточек, лежавших на столике. Он осторожно подцепил одну розовую кисточку ручкой, словно не понимая, для чего она была нужна. — Я отталкивающий? — смущённо спросил он, повернувшись к ним. — Ну не внешне, — честно сказала она, — но знаешь, ты пугаешь людей. — Я не пугаю людей! Ваймс ещё никогда не слышал, что об… особенности… Моркоу говорили так открыто. Он не хотел, чтобы у него спросили его мнения по этому вопросу, так что он прочистил горло и сменил тему. — Госпожа Ленгли, что ещё тебе известно о Сниде? Откуда он? Чем зарабатывает на жизнь? Она пожала плечами. — Обычно клиентам нравится, когда мы о них спрашиваем. Они от этого чувствуют себя особенными. Но Эдди не хотел говорить о себе. Он, конечно, был тот ещё нарцисс, но не любил, когда ему задают вопросы. Просто менял тему. Понятия не имею, чем он там зарабатывает на жизнь, но деньги у него есть, эт` точно. Он всегда оставлял щедрые чаевые. Я поэтому с ним и пошла, когда он захотел приватный танец. Я больше такими клиентами не занималась, раз уж у нас с Дэнни было всё серьёзно, но не отказываться же, когда клиент предлагает платить втрое больше. — Он настолько богат? — Наверное. — Но не из знати, если верить госпоже Ладе. Может, торговец? Он случайно не мог приплыть издалека? Тилли пожала плечами. — Не думаю. Он говорил так, будто всю жизнь прожил в Анк-Морпорке, но Рози говорит, что он должен был приехать сюда недавно, раз не знал наших правил, — она нахмурилась, — честно, по мне, так ему было просто наплевать. Он всегда вёл себя так, будто завтра для него не настанет. Будто не было никаких последствий. Ваймс обменялся взглядами с Моркоу. Моркоу растерянно нахмурился, затем достал блокнот и сделал несколько пометок. Ваймсу подумалось, кто вообще решил, что Моркоу стоит вести записи. К чести капитана, они были подробными, но не всегда читаемыми. Моркоу продолжал хмуриться, глядя на свои записи. — Что-то тут… не сходится. Тилли кивнула. — Да, он был именно таким. Иногда разговаривал как какой-нибудь лорд, а иногда пил и ругался, как чёрт знает кто, — она поморщилась в отвращении, — хотя такое поведение — не редкость, — она снова стала сдерживать слёзы, — но Дэнни был не такой, — она упёрлась лбом в колени и глубоко задышала, чтобы успокоиться. — Снид пил? — мягко спросил Ваймс. — Как думаешь, он мог быть завсегдатаем таверн? — у Стражи была обширная сеть информаторов в корчмах и тавернах Анк-Морпорка. В основном потому, что стражники сами очень много пили, так что если у Снида было любимое заведение, они об этом узнают. В этот раз Тилли приняла у Моркоу платок и высморкалась. — Не думаю. Эдди был в достаточной мере пьяницей, чтобы носить с собой свою бутылку в кармане пиджака, но не настолько, чтобы его не заботило, что другие об этом знают, — она провела пальцем по скуле. — Наорал на меня, когда я попыталась глотнуть из этой бутылки. Я думала, ему было весело, но он по щелчку пальцев превратился в чудовище. По-моему, он из тех, кто предпочитает пить у себя дома, чтобы никто не знал. — Что он, по-твоему, пил? — спросил он. — «Красный Дракон»? «Устерсон»? «Бэархаггерс»? — по человеку можно было сказать очень многое по одному лишь пойлу, которое он в себя опрокидывал. Тилли сморщила нос. — Из того, что я унюхала в той бутылке, я бы сказала, что «Бэархаггерс» слишком приличный для такого запаха, но «Устерсон» он пил, не жалуясь. Его у нас подают чаще всего. — Что он сказал тебе вчера, когда ты отвергла его предложение? Не помнишь точных слов? Она усмехнулась, устало положив щёку на колено. — Не думаю, что стоит повторять то, что он мне наговорил. Если вам интересно, угрожал ли он наказать меня или моего молодого человека, или что я пожалею об этом, или ещё что-нибудь такое, то он этого не говорил. Обозвал меня разными ругательствами, но ничего такого, к чему я не привыкла. А потом вышли Дотси и Сади и прогнали его. Бедных лошадей тоже не пришлось уговаривать, они явно не желали, чтобы он сидел на козлах, — она нахмурилась, — если так подумать, у нас тут бродит несколько кошек, и они всегда начинали шипеть, когда он был рядом. Ваймс сощурился. Он вспомнил слова Ангвы о том, что свирепость преступления напомнила ей о доме. — Он не мог быть вервольфом? Или ещё каким-нибудь нелюдем? — вопрос был адресован Моркоу. Тот задумчиво потёр подбородок. — Возможно. Животные не всегда бегут от вервольфов, но они всегда могут почуять их, и им они не нравятся. — Он был довольно волосатый, — с надеждой добавила Тилли, — у него на руках и предплечьях, и особенно на голове была куча волос. — Мы это обдумаем, — сказал Ваймс, — это бы многое объяснило, — он вздохнул. — А сейчас, Тилли, мы ищем Снида, но нам нужно изучить все версии. Был ли ещё кто-нибудь, кто мог желать Дэнни зла? Она закатила глаза. — Рози предупреждала, что вы сумасшедший, — пробормотала она, — вы лаете не на то дерево. Дэнни был добрейшим человеком, да к тому же бедным, как храмовая мышь. Ни у кого не было причин его убивать. — А как насчёт его отца? — неожиданно спросил Моркоу. Тилли склонила голову набок. — Откуда ты про него знаешь? — Моркоу про всех всё знает, — ответил Ваймс. — Кто его отец? — спросил он у них обоих. — Ну… он господин Крю, — ответил Моркоу. — Ублюдок, небось, давно сдох, — злобно произнесла Тилли, — он был пьяницей и избивал жену, и Дэнни выдворил его из дому, как только вырос достаточно, чтобы за себя постоять. Ваймс медленно кивнул. — Ладно, — им нужно будет поспрашивать в округе, узнать, куда подевался господин Крю и захаживал ли недавно в эти края, — когда вы с Дэнни виделись в последний раз? — В среду, — ответила она, и впервые за время разговора она говорила с тихой печалью, — мы пошли на свидание. Он принёс мне булочек и сидр из пекарни. Мы устроили пикник в парке, — она улыбнулась, — тогда пошёл дождь, но нам было всё равно. Мы были вместе. — Дэнни знал о Сниде? Она покачала головой. — Я не обсуждала с ним моих клиентов. Его бы это раздражало. Ваймс кивнул. — Хорошо. На сегодня достаточно. Но мы можем вернуться, если у нас снова появятся вопросы. Её гневный взгляд вернулся. В ней горело пламя, у неё очаровательно покраснели щёки. Ваймс прекрасно понимал, почему все эти мужчины влюблялись в неё. Но убил бы один из них ради неё? — Найдите его, — тихо проговорила она, — я хочу видеть его в петле. Когда они выходили в общую залу, их окликнул голос из-за длинной шторы. — Командор Ваймс, ты не присоединишься к нам? Моркоу и Ваймс обменялись взглядами, а затем направились в комнатку за шторой. Тётушки Милосердия занимали два кресла и вязали свитер и одежду для новорождённого. На столе стояли чашки чая и выпечка. — Дамы, — сказал Ваймс, снимая шлем. Моркоу поступил так же. — Здравствуйте, госпожа Дотси. Здравствуйте, госпожа Сади, — он сел на стул рядом с Дотси, — это тот костюмчик, который вы вязали для мальчика госпожи Таллоу? Выглядит очень славно. Ваймсу потребовалась минута, чтобы собраться. Конечно, Моркоу водил дружбу с самыми устрашающими женщинами Анк-Морпорка. Иначе и быть не могло. — Присаживайся, сэр Сэмюэль, — сказала Сади, указывая на ещё один стул, — выпей чаю. На улице так холодно. Он сел, положив шлем на стол. Она слабо улыбнулась. — Мне подумалось, что у тебя будут к нам вопросы, сэр Сэмюэль. Когда она произнесла эти слова, он понял, что так и есть. Он ненадолго задумался, потирая подбородок. В камине горел огонь, раздавался тихий стук вязальных спиц друг о друга, и Моркоу с Дотси обсуждали здоровье шестого по счёту ребёнка госпожи Таллоу. Странно было наблюдать зло в такой уютной обстановке. И всё же зло было работой Ваймса. — Я так понимаю, карету вам поймать так и не удалось, — в конце концов сказал он. — Пока нет, — Сади опустила взгляд на свои спицы, очевидно, сосредоточившись на части свитера, сложной для вязания, — но это лишь вопрос времени. — Вы её преследовали. Зачем? — Ты сам знаешь нашу профессию, сэр Сэмюэль. Дотси указала Моркоу на поднос с чашками чая и чайником, и он налил в две чашки себе и Ваймсу. У Ваймса сложилось впечатление, что Тётушки ждали от него какого-то конкретного вопроса. Дотси слабо улыбалась, но Сади была настроена мрачно. — Дождь лил как из ведра, — медленно начал Ваймс, — в Тенях было темно, хоть глаз выколи. Я едва нос свой мог видеть, даже с фонарём. Откуда вы вчера знали, где находиться? Как вы преследовали карету в кромешной тьме? Откуда вы знали, нужная ли это повозка? Она отличалась от той, на которой Снид разъезжал вчера. И как вы могли узнать, был ли это Снид на козлах? — Молодчина, сэр Сэмюэль, — похвалила Дотси. «Вот так себя чувствуют те, у кого есть бабушка?» — подумал Ваймс. Моркоу передал Ваймсу приличную, украшенную цветами чашку чая и сел на стул. — Скушайте булочку, дорогие, — сказала Дотси, подталкивая к ним тарелку с выпечкой. Моркоу взял булочку. — Ну так что? — спросил Ваймс, глядя на Сади. Она вздохнула и отложила спицы на колени. Она взглянула на Дотси, и Ваймс понял, что они вдвоём уже что-то обсудили и что Сади осталась не очень-то довольна результатами обсуждения, но всё же они смогли прийти к какому-то соглашению, потому что она повернулась к Ваймсу и сказала: — Мы не знаем наверняка, кто вёл ту повозку. Мы сделали предположение, но с тех пор начали понимать, что оно могло оказаться неверным. — А могло и не оказаться, — добавила Дотси, — мы не знаем точно. — Вы были на улице, когда она проезжала мимо? Как вы начали её преследовать? — А вот этого тебе знать не надо, сэр Сэмюэль, — отрезала Сади и снова взглянула на Дотси, на этот раз с предупреждением. — Полагаю, мне также не надо знать, каким образом вы пешком смогли проследить за каретой в полной темноте? Две таинственные улыбки подтвердили его предположение. — Мы не скажем тебе как, сэр Сэмюэль, — произнесла Дотси, — но мы можем сказать кое-что ещё. Мы преследовали зло, командор. И оно было сильным. Моркоу всё это время внимательно слушал, жуя свою булочку. Теперь он проглотил последний кусочек и посмотрел на Тётушек. — Но вы следили за повозкой ещё до того, как было совершено убийство, так? Не само убийство заставило вас пойти за ним? Они кивнули. — Злые намерения, — ответила Сади, — злые планы. Злое сердце или злая рука. Той каретой управлял дьявол, вот что мы знаем наверняка. — Только вот, — добавила Дотси, — рано или поздно мы его догоним, и ему это не понравится. — А мне-то что делать с этой информацией? — раздражённо спросил Ваймс. — Я вам верю, но не могу использовать ваши заверения в качестве доказательств. — Используй их в качестве мотивации, — сказала Сади, поднимая голову, — используй их, чтобы они вели тебя в охоте. Дотси серьёзно кивнула. — Его нужно остановить. Он убьёт снова. Он открыл для себя эту дверь и с удивлением обнаружил, что это оказалась легче, чем он мог предположить. Его нужно остановить. Когда они уже поднялись со стульев, чтобы уйти, Дотси обернула булочку в салфетку и вложила в руку Ваймса. — Ты не завтракал, сэр Сэмюэль, — укоризненно произнесла она, — я спрошу у леди Сибиллы, как она позволяет тебе так не следить за собой. Ваймс поморщился. — Пожалуйста, не надо, — Сибилла очень расстроится и заставит его есть латук. — Тогда съешь булочку и отдохни, — Дотси похлопала его по руке. Её морщинистая ладонь была мягкой и холодной, — нельзя же ловить преступников на пустой желудок. Моркоу тем временем шёпотом беседовал с Сади. Когда они вышли на улицу, Ваймс вопросительно посмотрел на него. — О чём ты говорил с Сади? — Я спросил у неё, считает ли она, что я пугаю людей. — И? — Она сказала, что да! — он угрюмо шагал какое-то время, а затем спросил: — Вас я ведь не пугаю, господин Ваймс? — Что? Нет. Не говори ерунды, — разве что иногда, огромный ты дурень. — Что дальше, сэр? — Я встречаюсь с Ангвой на Лепёшечной Улице. Я хочу поговорить со Ржавами об их украденной карете. Может, заодно узнаем, чем Снид занимался в свободное время. К тому же, я жду не дождусь поглядеть на павшего генерала. — Лорд Ржав ещё не умер, сэр. — Надежда есть всегда, Моркоу. Надежда есть всегда.

***

Ангва как-то видела лорда Ржава в Клатче и ещё тогда приписала его к тому типу людей, которые выросли на сказочках о классовом превосходстве, и те только усилили его врождённую глупость и набили его высокомерием до такой степени, что он стал опасен для окружающих. Она прекрасно знала таких людей. Она поделилась своим мнением о Ржаве со своим командором, который использовал его как пример всего своего класса и сетовал, что хотя этот человек не был бы таким жутким мерзавцем, если бы не рос с серебряной ложечкой в заднице, всё же ложечка в заднице не была бы такой проблемой, не будь он таким жутким мерзавцем. Ведь леди Сибилла не была такой, размышляла Ангва. Ангве доводилось несколько раз бывать в доме Овнец-Ваймс, и, проще говоря, их дом не напоминал ей о её собственном доме в Убервальде. А вот дом Ржава напоминал. Все комнаты, которые она здесь увидела, были просто доверху набиты декорациями. Половина предметов стояли там только потому, что были жутко дорогими, а вторая половина — потому что были старыми. И у обоих половин напрочь отсутствовал вкус. Повсюду висели семейные портреты, они заполняли пространство, пока тебе не становилось тесно и трудно дышать, а в саду стояли выстриженные из декоративных кустов статуи рыцарей на конях, рядом с которыми чаще всего рос куст поменьше, изображающий сокрушённого врага. У леди Сибиллы тоже висели портреты на стенах, но у Ангвы сложилось впечатление, что они висели там как какая-нибудь причудливая коллекция зверушек, напоминавших ей о долге, и что герцогиня попросту не могла ничего с ними поделать. «Вот сэр Оливер Овнец. Можешь называть его Олли, если хочешь. Он-то что тебе за это сделает? Он мой пра-пра-пра-прадед или вроде того. Думаю, он висел здесь, чтобы заставлять юных девиц, которые сбегают по ночам из дому, чувствовать себя виноватыми. Я не сняла его, потому что на Сэма он производит тот же эффект». Несметное богатство никогда не было чем-то хорошим, но, по крайней мере, господин Ваймс и леди Сибилла не принимали его, как должное. Леди Сибилла как-то пожаловалась о неудобстве ужина с мужем за предлинным столом, и Ангва, еле сдерживая улыбку, предложила, почему бы не ужинать вдвоём на одном конце стола. У леди Сибиллы было такое лицо, будто ей открылась новая истина. Сейчас, глядя на леди Ржав, сидевшую на противоположном конце дивана от Ангвы, она подумала, что та ужинала с лордом Ржавом на разных концах стола именно потому, что это не способствовало приятной беседе. Леди приняла чашку чая, которую ей передал молодой и симпатичный дворецкий (по мнению Ангвы, слишком молодой и слишком симпатичный) и сделала глоток из чашки с преисполненным страдания вздохом. Одним лишь вздохом. Даже после предполагаемой «ужасной бессонной ночи» она была безукоризненно облачена в роскошное голубое платье с обилием кружевных оборок и драгоценностей, а на лице её красовался тяжёлый макияж. Только её красные подведённые глаза и чуть дрожащая рука говорили в пользу её истории. И беспокойный стук её сердца, который чуть что подскакивал и доносился до чутких ушей Ангвы. Миллисента Ржав была прекрасной. Она напоминала фарфоровую куклу. А ещё она по возрасту годилась в дочери лорду Ржаву. Ангва еле удержалась от вопроса, не говорит ли она сейчас с юной госпожой Ржав, а не с хозяйкой дома. Также ей очень хотелось спросить, как её угораздило так выйти замуж, но Ангва вполне могла догадаться сама. Леди Ржав, похоже, наслаждалась богатством. И если ей для этого приходилось терпеть некрасивого, старого мужа, что ж, по крайней мере она всегда могла нанять привлекательного молодого дворецкого, чтобы он хлопотал над тобой. Ангва приняла из его рук чашку чая с вежливой улыбкой. — Спасибо. Он улыбнулся в ответ. У него были зелёные глаза и ямочки на щеках. Ангва почти хотела рассмеяться. А ещё она поймала на себе пронзительный, ядовитый взгляд леди. Ей нужно было так мало? Неужели её безупречная красота и правда ощущала угрозу со стороны Ангвы? Конечно, она тоже была симпатичной. Девочки очень быстро узнают, красивые они или нет. Но леди Ржав было нечего бояться. — Что ж, сержант, — сказала леди, произнеся звание Ангвы таким тоном, будто речь шла о какой-то страшной неизлечимой болезни, — что тебе от меня нужно? — Она огляделась вокруг. — И куда подевался сэр Сэмюэль? — Он в уборной, ваша светлость, — невинно сказала Ангва, — мы просто хотели задать вам несколько вопросов об украденной карете. — С каретой всё хорошо, конечно, не стараниями Стражи, — ответила она. Она сидела на краю дивана, время от времени соблаговоляя удостоить Ангву взглядом, — нужно будет заменить все внутренние оборки, и неизвестно, сколько её ещё придётся мыть, пока не исчезнет запах. Проще просто купить новую. Вы что, не могли поймать вора до того, как он загонит её в реку? — Меня скорее интересует, как она оказалась украденной, — сказала Ангва, игнорируя раздражительное восклицание, — откуда её угнали? Леди Ржав ответила не сразу, усаживаясь поудобнее на диване, сопровождаемая легким звоном бижутерии. —Я не знаю. Карета была не дома, когда её украли. — Каким-то образом она пропитала каждое своё слово обиженной интонацией, будто её в чём-то несправедливо обвиняли. — Карета была не дома? Значит, вас там не было? Кто тогда ей пользовался? — Я одолжила её другу, — сказала она с очередным наигранным вздохом. — Могу я узнать, кому? Она снова вздохнула, на этот раз с раздражением. — Если тебе так обязательно знать, к нам приходил врач, чтобы осмотреть Рональда. Ему пришлось покидать дом в спешке, и я одолжила ему повозку. Так обязательно знать? Я тебе вопрос задала, заносчивая ты… — А кто ваш врач? — на самом деле она уже догадывалась. В конце концов, о нём сейчас судачил весь Анк-Морпорк. — Он как раз скоро прибудет сюда, — сказала леди Ржав, продолжая свои шарады. «Скоро» на поверку оказалось «прямо сейчас». Тут же раздался звонок в дверь, и через минуту Ангва не без удовольствия отметила, что её догадка подтвердилась. В гостиную вошёл Доктор Генри, с чёрным саквояжем наперевес. — Доброе утро, Милли! — и только потом он заметил Ангву. — Сержант Ангва! — ей показалось, или он вдруг побледнел? В любом случае, в руки он себя взял довольно быстро. — Что-то не так с моим пациентом? — Они хотят узнать про кражу кареты, Генри, — сказала леди Ржав, протягивая к нему руки. Он поставил саквояж на пол и подошел к ней, беря её руки в свои и улыбнувшись ей по-отечески. — Правда? Что ж, вам не о чем волноваться, миледи. Он назвал её Милли. Ангва не забудет этого, сколько бы он ни использовал теперь титулов. Он повернулся к Ангве. — Неприятное было происшествие. Я опаздывал на приём к другому пациенту, и леди Ржав великодушно одолжила мне свою карету. А затем приключилась беда, пока я был у пациента, повозку угнали прямо с улицы! — Значит, вы не видели, как это произошло? — спросила Ангва. Доктор честно покачал головой. — Нет. Я вышел на улицу и обнаружил пропажу. Я спросил у торговца за прилавком неподалёку, не видел ли он, что произошло. Он сказал, что какой-то мужчина просто влез на козлы, стегнул лошадей и был таков. Он сделал это с такой уверенностью, что у продавца даже не возникло сомнений, его ли это повозка. — Где это произошло? Доктор Генри сел на диван, задумавшись. Ангва заметила, что леди Ржав упорно продолжала держать его за руку. — Что ж, на это мне несколько затруднительно ответить. Мой пациент… Я не могу вам рассказать. Конфиденциальность и всё такое. — Конфиденциальность? — Ох! — он усмехнулся. — Так поступаем мы, профессионалы. Важно, чтобы наши пациенты полностью нам доверяли все свои проблемы и секреты, так что у нас, врачей, есть очень строгий кодекс чести, воспрещающий нам рассказать всё, что они нам доверяют. — Я спрашиваю название улицы. Имя пациента меня не интересует. Доктор виновато улыбнулся. — Простите, сержант. Леди Ржав обеспокоенно заозиралась по сторонам. — У сэра Сэмюэля что, простите, запор? Где он запропастился? Доктор явно испугался, но Ангва не заметила бы этого, если бы не чувствовала ритма его сердца. — Командор тоже здесь? Чем мы обязаны такой чести? — невинно спросил он. — Это же только карета, да и то, её уже нашли. Всё завершилось благополучно, разве нет? — Нет, сэр, — сказала Ангва, внимательно наблюдая за ним, — всё не завершилось благополучно. Леди Ржав поднялась. — Да что он там так долго? — она явно вот-вот топнет ножкой, прямо как ребёнок. — Где… — её глаза округлились в яростном понимании. А потом она выбежала из гостиной. Ангва поморщилась. Она надеялась, что сможет дать господину Ваймсу больше времени.

***

В спальне больного лорда Ржава было как в печи. Ваймс отпрянул от заполнившего комнату жара и дыма. Огонь в камине полыхал. Он слепо пересёк комнату, нащупал шторы и отдёрнул их, впуская в спальню бледный свет холодного осеннего солнца. Он наткнулся на щеколду, отодвинул её и распахнул окно. В лицо подул холодный, свежий воздух. — Я, должно быть, сплю. Не может быть, чтобы ты пришёл помучать меня, — даже подкошенный болезнью, Рональд Ржав умудрялся высокомерно растягивать слова, хотя голос его доносился откуда-то из недр огромной кровати, и создавалось впечатление, что он вот-вот в ней утонет. — Боюсь, что это не сон, — весело ответил Ваймс. Он подошёл к камину, взял кочергу и потыкал ей в поленья, чтобы огонь немного поутих, после чего поднял заслонку. Затем он подошёл к постели. — Прошу прощения, я не принёс с собой подарка. Сибилла сказала бы мне принести какой-нибудь виноград, но этот визит вышел несколько спонтанным, — он говорил непринуждённо, но на самом деле его взволновало, насколько больным выглядел мужчина, лежавший в постели. Ржав лежал в самой середине широкой кровати под тяжёлым одеялом. Лицо его было мертвенно бледным и мокрым от пота. Он словно иссох, и его глаза выглядели неестественно большими на его морщинистом лице. Скошенный набок ночной колпак с жестокой иронией вписывался в картину надвигающейся смерти. Он дышал громко и с явным трудом. — В последнее время ко мне часто приходят жуткие призраки по ночам, — хрипло сказал он с усмешкой, — но ни один из них не переплюнет тебя, — он едва ли не выплёвывал эти слова, — пришёл позлорадствовать, Ваймс? — Я думал, тебе лучше, — сказал Ваймс, игнорируя вопрос, — что произошло? — Миллисента наняла какого-то придурка во врачи, — сказал он, попытавшись сесть в постели, но у него не вышло, и он упал обратно на подушки, — он думает, что знает меня, хотя это Артур снова поставил на меня ноги. Дорогой Артур… — его глаза уставились на лишь одному ему видимую точку, — он иногда стоит у моей постели. Прямо как когда я был совсем мальцом. Он всегда был так добр. Иногда я притворялся, что заболел, только чтобы он пришёл ко мне и поговорил со мной… Ваймса потрясло это зрелище отчаянной уязвимости, он ощутил стыд за этого человека, который в добром здравии никогда бы не откровенничал с Сэмом Ваймсом. В его маленьком признании открылось слишком многое об отсутствующих родителях, холодных гувернантках, злых учителях и детстве, проведённом без друзей. Ваймс прочистил горло, встал у края кровати и чуть опустил одеяло Ржава, высвобождая трясущуюся руку, тянущуюся к призраку его старого доктора. — Что с ним случилось? — спросил Ваймс вопреки себе. — А? — Ржав посмотрел на него, словно увидел впервые. — С Артуром? Он умер. Его смерть поразила меня и стала причиной моей болезни. В коридоре раздался стук каблуков. Проклятье. Дверь распахнулась, и полная ярости леди Ржав влетела в спальню. — Как ты смеешь? — заорала она, дико озираясь по сторонам. — Ты всё испортил! Что ты наделал! — Она подбежала к окну, с грохотом захлопнула его и задёрнула шторы. В дверном проёме показался Доктор Генри, что испугало Ваймса, но другого он, если честно, и не ожидал. Ну конечно, это был он. Врач виновато улыбнулся Ваймсу, а затем подошёл к леди Ржав и взял её за плечи, чтобы успокоить. — Миледи, ничего ведь не случилось. Я уверен, с вашим мужем всё будет в порядке. — Он открыл окно! — пронзительно заверещала она, обвинительно показываясь пальцем на Ваймса. Доктор прижал её к себе и погладил по волосам. — Ну что же вы, миледи. Немного свежего воздуха ещё никому не навредило. Вам лучше пойти прилечь, пока я займусь его светлостью, — он проводил её до двери и передал её в руки дворецкого. Затем он посмотрел на Ваймса с куда более строгим выражением. — Сэр Сэмюэль, я не люблю, когда кто-то нарушает режим моих пациентов. Ваймс взглянул на лорда Ржава. Тот либо уже задремал, либо был слишком слаб, чтобы хоть как-то отреагировать на происходящее. Он дышал поверхностно, а глаза были полузакрыты. — Тут бы трубу прочистить, — тихо сказал Ваймс, — дым не выходит как следует. — Да? — взгляд доктора стал удивлённым, но уже через мгновение удивление сменил гнев. — Чёртовы идиоты, эти слуги. Так боятся болезни своего хозяина, что даже зайти сюда не хотят. Я позабочусь об этом. Спасибо за вашу внимательность. А теперь прошу, уходите. Лорду Ржаву нужен покой. «И он его получит там, куда он направляется семимильными шагами», — пронеслось в голове Ваймса. Он позволил врачу вывести его из комнаты. Ангва ждала его в приёмной, расхаживая вдоль стен и рассматривая картины. Ваймс слабо улыбнулся ей. — Мы закончили? — спросил он официальным тоном. Доктор всё ещё стоял рядом. Она выпрямилась и кивнула. — Кажется, да, сэр. Карета была в распоряжении Доктора Генри, когда её украли. К сожалению, он не может рассказать, где он находился в этот момент. — Не может или не хочет? — спросил Ваймс, поворачиваясь к доктору со строгим выражением на лице. — Я должен защищать своих пациентов, командор, — упрямо ответил мужчина. — Они живут в Анк-Морпорке? — прорычал Ваймс. — Потому что если так, то я тоже их защищаю. От опасных и жестоких убийств. Если ты не будешь с нами сотрудничать, я сочту это препятствием правосудию и посажу тебя в тюрьму. И что тогда станется с твоими пациентами? Доктор Генри испуганно таращился на него. — У-убийств? Ваймс немного успокоился. — Да. Вчера в Тенях было совершено убийство. Наш главный подозреваемый — тот, что украл повозку лорда Ржава. Доктор долго смотрел на него. — Я… спрошу у пациента, можно ли мне рассказать, где я его навещал. Ваймс медленно кивнул. — Хорошо. Спасибо. Дворецкий проводил их до двери, но когда они уже стояли на пороге, леди Ржав внезапно вбежала в парадную. — Генри! Генри, дорогой! Ты кое-что забыл! — она чуть не врезалась в него, тяжело дыша и широко распахнув глаза. В руках она держала трость. — Ты забыл её вчера вечером, — пробормотала она. На щеках доктора проступил румянец. Он прочистил горло. — Правда? Ах да, наверное, оставил её, когда сидел у постели его светлости. Она закусила полную красную губу и невинно кивнула. — Да, наверное. У постели. Ваймс и Ангва переглянулись. Ни одного из них эта сцена не впечатлила. — Нам, пожалуй, пора. Спасибо за помощь. Мы дадим вам знать, если нам ещё что-нибудь понадобится. Когда они уже шли по лужайке у дома, Ваймс пробормотал: — Я хочу вернуться и перескочить через забор, когда доктор уйдёт. Найди возницу и выясни, подтвердит ли он эту историю. Ангва с любопытством посмотрела на него. — С чего бы им врать, сэр? В лучшем случае мы узнали бы, где Снид мог иногда бывать. — Не оспаривай приказ, сержант. Он почувствовал, как она изучает его. Её тихое «простите, сэр» означало лишь временное согласие, после которого последуют расспросы. Она слишком хорошо понимала его. Но сейчас Ваймсу было всё равно. Он черпал свои силы из одной-единственной съеденной булочки и горящей решимости. Ему совсем не нравился Доктор Генри, подозревать его казалось правильным. А ещё Ваймс искренне сочувствовал Рональду Ржаву, что было ужасно, ведь его действия в Клатче делали его убийцей, таким же, как и тот, кто поднял оружие на Дэнни Крю. — Ваш дом тут совсем рядом, — сказала Ангва, — позвольте мне всем заняться, и я расскажу вам обо всём, когда вы отдохнёте. Ваймс усмехнулся.  — Спасибо, конечно, но мне нужно идти к его сиятельству. — Сэр… Он одарил её резким, острым взглядом, который заставил её замолчать. Но она посмотрела на него в ответ почти разочарованно, и это неприятно кольнуло. Он часто ловил на себе такие взгляды с тех пор, как рассорился с Сибиллой и Витинари.

***

Генри выглянул в окно и проводил стражников взглядом. Он осторожно вздохнул. — Нехорошо вышло, дорогая. Тебе не стоило говорить таких вещей перед Стражей. Командор Ваймс обладает умом, который подозревает всех. Миллисента прильнула к нему сбоку, обвивая его руку. — Мне жаль, Генри, но я подумала… Ну, я подумала, тебе понадобится алиби. Он резко взглянул на неё. — Алиби? Миллисента кивнула. — Да, дорогой. За вчерашний вечер.