Putting the Commander to bed

Сибилла застала Стукпостука стоящим перед толпой недовольных посетителей. — Сядьте, пожалуйста, — говорил секретарь, — его сиятельство примет вас, как только освободится, — он вдруг заметил Сибиллу, выпучил глаза и подскочил к двери, заслоняя её. — Ваша Светлость, — начал он, когда толпа расступилась перед ней, — я должен возразить! Ваш новый статус вовсе не даёт вам и вашему мужу право игнорировать стандартные правила этикета, как, например, ждать своей очере… — что-то в её выражении лица заставило его замолчать. — Извини, Стукпостук, — сказала она, — можно я зайду? Стукпостук, который как-то раз причитал, что люди должны быть проще и больше походить на картотеки, в замешательстве облизнул губы. — Лорд Витинари не желает, чтобы его беспокоили. Никто не сказал ни слова, но Сибилла всё равно их услышала. Она оглядела собравшуюся толпу и поймала на себе взгляд самодовольно ухмыляющегося Низза. Да, ей стоило подождать, пока приёмные часы окончатся. Да, теперь они станут говорить, что её муж узнал о том, что она ему изменяет, и теперь эта интрижка закончится. Да, они скажут, что она толстая, одинокая и недоласканная; что она была дурой, допустив одну только мысль, что она достаточно хороша для сиятельного патриция, и потому что думала, что этот импотент мог вернуть её страсть, а ещё потому, что не поняла сразу, что его интересовали только деньги, и наконец потому, что считала, что её муж ни о чём не узнает, ведь он был копом и только на то и годился, что о чём-нибудь узнавать. Ни в ком из них не было и грамма порядочности, сочувствия или понимания. Сибилла причинила двум дорогим ей мужчинам сколько боли, а всё, что могли эти отвратительные люди, это только злорадствовать! Её рука сама собой схватила Низза за лацканы, притягивая его ближе к ней и приподнимая его над землёй. О, она бы стёрла эту ухмылку с его лица, посмотрела бы, как… Кто-то прочистил горло. — Прошу прощения, ваша светлость, но лорд Низз мне пока что нужен в целости и сохранности. Дверь за спиной Стукпостука отворилась. Выражение лица Хэвлока Витинари было беспристрастным и учтивым. Он был бледен. Но с другой стороны, он всегда был бледен. А если он и казался уставшим, что ж, в конце концов, он очень занятой человек. У его ног сидел Ваффлз. — Приношу свои извинения, — сказала Сибилла Низзу, ставя его наземь и смахивая невидимую соринку с его пиджака. Он поправил одежду и сделал демонстративный шаг назад. — Ничего страшного, ваша светлость, — глухо отозвался глава Гильдии Убийц, — должен признать, хватка у вас — что надо. — Спасибо, — бездумно ответила она. Она беспомощно посмотрела на Хэвлока, но в его взгляде не было ничего, что указывало бы на то, что он её видел. Он замкнулся в себе. — Всё в порядке, ваша светлость? — вежливо осведомился патриций. Ей правда стоило подождать, пока закончатся приёмные часы. Не для того, чтобы избежать столкновения с… этими людьми! Но ради него. Он хорошо держался, и эту маску ему надлежало носить ещё по меньшей мере несколько часов. Поэтому она сказала: — Да. Конечно, — после чего развернулась и зашагала прочь. Но она не ушла. К чёрту всё, она не собиралась идти домой и попивать себе чай, пока Хэвлок нуждался в ней! Пусть он хотя бы знает, что все эти часы она будет ждать с ним. Она должна была сказать ему, что он не виноват. Должна была знать, разбила ли его окончательно. Она сидела на широком подоконнике в пустом коридоре и смотрела в окно на серый пейзаж города. Над тысячами крыш поднимался дым из каминов. Она чувствовала себя ужасно. Не только потому, что её бедные мальчики вынуждены были работать и притворяться, что всё нормально, при этом находясь в агонии, но ещё и из-за того, что она сотворила с Сэмом прошлой ночью. Вчерашняя ночь была потрясающей. Она принесла ей столько радости! Она ещё никогда не видела своего мужа таким, полным желания и удовольствия, никогда не слышала, чтобы у него вот так ломался голос, не чувствовала его пальцев, впивающихся в её кожу, не видела, чтобы он кончал с таким нетерпением. Она до сих пор помнила, как подскакивал и дергался его член в её ладони, твёрдый, толстый. Их секс и раньше был хорош, но это было просто великолепно. Но ему эта ночь причинила боль. Она проснулась сегодня утром и вспоминала о произошедшем как о чём-то приятном, в то время как его охватил стыд. Он ещё никогда не получал столько удовольствия с ней, но после, у себя в кабинете, он выглядел жалостнее и несчастнее, чем когда-либо. Даже в первые дни их отношений, когда ей доводилось видеть его в стельку пьяным, жалким, опустившимся так низко, его голос не был таким уязвлённым, как сегодня, когда он умолял вернуть всё на круги своя. Как она могла даже подумать о том, чтобы отказать ему. Вчера она ведь даже не намеревалась заходить так далеко. Хотела просто немного опробовать эту штуку с подчинением, попробовать быть с ним немного властной в постели и посмотреть, как он на это отреагирует. Она надеялась, что если он опробует это с ней, в безопасности их брака, то ему будет проще принять эту часть себя. Но она увлеклась, её поразила такая яркая реакция мужа и её собственная. Ей понравилось быть главной, давать Сэму то, в чём он нуждался, и забирать у него то, что было нужно ей. Она зашла слишком далеко и чуть не разбила человека, которого любила больше всего. А теперь за это расплачивался и Хэвлок. Она подарила ему надежду, только чтобы разбить её вдребезги. Некоторое время спустя она, к своему удивлению, услышала топот маленьких лапок по коридору, и из-за угла показался Ваффлз. Он рысью заторопился к ней, грузно запрыгнул на подоконник и уселся на нём, кладя голову ей на колено. Она положила ладонь на его голову и почесала его шею. — Он послал тебя присмотреть за мной? — спросила она. Она вгляделась в коридор, но больше никто не появился. Ваффлз пукнул, после чего запыхтел и улёгся поудобнее, глядя на неё своими чёрными, приветливыми глазами. — Я обязательно поговорю с Хэвлоком о твоём питании, — сказала Сибилла, морща нос, — ты ведь не болотный дракон, — пёс вызвал у неё улыбку. Она достала носовой платок и промокнула глаза. Она ждала три часа. Некоторое время она сидела на подоконнике с Ваффлзом, а потом вывела его на прогулку в сад, наплевав на всех, кто мог её там увидеть. Наконец она вернулась в приёмную патриция, которая заметно опустела под конец дня. Часы тикали в своём чуть-чуть сбитом ритме. Сэм рассказывал, какой эффект это производило на людей, слушавших тиканье этих часов, но сама Сибилла бывала здесь нечасто, и никогда прежде ей не приходилось сидеть здесь так долго. Она убедилась, что это и вправду был самый ужасный, создающий колоссальное напряжение звук. Голова начинала болеть, и она не могла ни на чём сосредоточиться, потому что непредсказуемое тиканье сбивало каждую её мысль. Стукпостук прибежал на грохот мимо Ваффлза, который поспешил внутрь, спрятаться под столом секретаря. Стукпостук посмотрел на остатки часов и поморщился. — Это были очень дорогие часы, — сказал он. Затем он поднял взгляд на Сибиллу и со вздохом утешающе улыбнулся ей. — Забавно, ваша светлость, ведь я всегда полагал, что их разобьёт командор Ваймс. Сибилла кивнула, глядя на результат своих трудов. — Я тоже. — Его сиятельство готов вас принять. Она прошла в кабинет секретаря и на мгновение остановилась. — Руфус… Ты знаешь, что происходит? Он неуверенно качнулся. — Кажется… да, ваша светлость, но это не моё дело… — Нет, твоё. Ты ему нужен. Сможешь побыть для него другом? Молодой человек оглянулся, чтобы убедиться, что никого больше нет рядом, прежде чем коротко кивнуть. — Конечно, ваша светлость. Всегда. Теперь ей ничего не оставалось, кроме как глубоко вздохнуть и перешагнуть через порог двери в Продолговатый кабинет. Хэвлока внутри не оказалось. Она нашла его в другой комнате, небольшой пристройке к кабинету, которую использовали для более длинных и менее формальных разговоров. В ней не было окон и горело всего несколько свеч. В комнате имелся незажжённый камин. Сибилла передёрнула плечами от холода. Ваффлз прибежал следом за ней и примостился у ног своего хозяина, приветственно скуля и размахивая своим маленьким хвостиком. Хэвлок поднялся, когда она вошла. — А, леди Сибилла, я… Она в один шаг оказалась рядом с ним и притянула его в объятья. Он напрягся и встал, словно копьё проглотил, но она не отпускала его, продолжала обвивать его руками, отказывая ему в праве быть холодным и отстранённым. — Леди Сибилла, — хрипло произнёс он. — Мне так жаль. — Он был прав. — Нет, — она отстранилась, но только для того, чтобы посмотреть ему в лицо, — он просто боится. Это я надавила слишком сильно. Ты не знаешь… Хэвлок положил руки на её плечи. — Но он был прав. К своему изначальному греху я добавил то, что забылся и пренебрёг своими обязанностями, — что-то в его голосе заставило её не сопротивляться, когда он мягко высвободился из её объятий. — Я — патриций города. Миллион жителей, малых и великих, зависят от меня и моего умения заставлять этот город работать. А это… — Если ты сейчас скажешь что-нибудь навроде это сумасбродное потворство своим желаниям должно немедленно прекратиться, — пронзительно перебила его она, — я задам тебе такую трёпку, Хэвлок Витинари… — О нет, моя госпожа, — он взял её руку в свои и поцеловал, прижимаясь мягкими губами к её коже, чуть щекоча её усами. В тёмной комнате было сложно понять выражение его лица, но она почувствовала дрожь, скрывающуюся за его непоколебимым контролем. Она знала, что ему было так же больно, как и ей. Он сделал глубокий вдох, — когда я пришёл к тебе, я был надломлен стыдом. Ты избавила меня от него, хотя я этого и не заслуживал. За это я всегда буду перед тобой в долгу. Но сэр Сэмюэль… — он едва заметно запнулся, произнося его имя, — он был прав. Мы не стали спрашивать у него, потому что знали, каким будет ответ. — Я знаю, чего хочет Сэм! — настаивала она. — И ты тоже! — Хотеть чего-то и принимать решение об обладании чем-то — не одно и то же, — ответил он. Ну почему он был таким, чёрт возьми, спокойным и рассудительным! — Это была замечательная попытка. Но она была… — Глупой? — горько предположила она. Он покачал головой, но не в полном отрицании. — Маловероятно исполнимой. И, как оказалось, опасной для стабильности и благополучия Анк-Морпорка. — Ох! — яростно воскликнула она. — Ну что за чушь! Разве вы не можете любить друг друга и при этом делать свою работу? — Множество мужчин потеряло головы от любви. Это, вероятно, самая поразительная слабость большинства разумных существ. — Однако лошади всё ещё вскормлены, а хлеб ещё выпекается, и мир до сих пор не рухнул! Он терпеливо кивнул. Она поняла, что в конце концов она проиграет спор, именно из-за этого бесконечного терпения. — Но несколько булок хлеба наверняка сгорели, а какая-нибудь лошадь кого-нибудь лягнула из-за неосторожного обращения с ней. Это не великая беда, но представь, что случилось бы, если бы мы с командором стали совершать подобные ошибки. — Вы не стали бы совершать ошибки, если бы просто сосредоточились, — настаивала она, — мы не можем позволить Сэму сделать это! Он отрицает собственные чувства, потому что хочет угодить тем, кто может его осудить! Я не позволю страху и предрассудкам решать, кем он станет! Витинари задумчиво хмыкнул. — Стража является, хотя скорее являлась, консервативным учреждением. Это была кучка мальчишек и мужчин, полагающихся на тесное, связанное традициями товарищество, которое наверняка включало в себя правила о том, как должен вести себя образцовый «мужчина». Я несколько удивлён, что он до сих пор придерживается этих взглядов, учитывая, во что Стража превратилась сегодня. — Я ему сказала то же самое! — осмелев от отчаяния, она положила ладонь на его щёку, а второй взяла его за руку. — Не сдавайся, дорогой. Пожалуйста. Мгновение он стоял с закрытыми глазами, и она скорее почувствовала, чем увидела, что он мимолётно повернул лицо к её прикосновению. А затем он убрал её руку. — Я должен уважать выбор командора. Он выразился довольно ясно. Если я снова заговорю с ним на эту тему, он подаст в отставку, что обернётся катастрофой. В любом случае, каким бы я был человеком, если бы не уважал его «нет» без всяких условий? — Он отошёл от неё на шаг. — Не печалься, моя госпожа. Эти несколько недель, преисполненных надежды, доставили мне неимоверное удовольствие. «Боль сделала его более подверженным самокопанию», — подумала Сибилла. Ей казалось, что он мог бы провести долгие часы в своём кресле и думать, думать и думать. Её Сэм был схож с ним, только он пошёл бродить и бродить по улицам, позволяя мозгу решать проблему, пока его инстинкты несли его по знакомым улицам. Двое умных мужчин, полных идей о том, как изменить мир, преисполненных мечтами и идеалами, так набитых своими чёртовыми непомерными амбициями, что когда им надо подумать целесообразно, их мозги оказываются всё равно что сеном набиты. Что ж, она вполне могла думать за них обоих. Только вот Хэвлок был прав. Сэм сказал нет. — Ты ещё будешь иногда со мной танцевать? — спросила она. — С удовольствием, — сказал он, прежде чем завести руки за спину и приподнять подбородок, продолжая более отстранённым тоном. — К тому же, это бы поубавило распространяющихся слухов. Ситуация прискорбная, и мне жаль, что я не смог уберечь тебя от неё. — Пусть катятся к чёрту, — с чувством сказала Сибилла, — что они могут знать? — Она поморщилась, сдерживая слёзы. — Что такого они могут мне сделать, чтобы переплюнуть то, что я сделала с собой?

***

Стража держала ушки на макушке и появлялась везде, где тролли и гномы собирались вместе, чтобы в случае чего предотвратить любые склоки между ними. Напряжение, обычно возникающее, когда день Кумской Долины на подходе, в этом году было более-менее урегулировано событиями с Клатчем. Однако из-за господина Серебруна не последовало спокойствия, которое обычно возникает после дня Кумской Долины. У них возникло несколько мелких инцидентов, но в них не было ничего такого, с чем не справились бы Моркоу с Детритом, которые орали на одну сторону конфликта до тех пор, пока она не оглохнет, после чего взывали к здравому смыслу противоположной стороны. Несложно догадаться, кто из них брал на себя какие обязанности. Ни капрал Задранец, ни доктор так и не смогли ничего узнать о таинственных галлюцинациях после осмотра трёх оставшихся жертв. Серебрун был единственным, чьи видения были о Кумской Долине. Остальным трём гномам, судя по всему, лишь померещилось, что их атакуют, когда они оказались среди троллей, и они затеяли драку в целях самозащиты. Шелли высказала предположение, что все гномы хранят в себе историческую память о Кумской Долине. И даже учитывая, что в Овцепиках никакой войны с троллями сейчас не было, гномы, потеряв способность мыслить рационально, нападали на троллей. Стража опросила других Анк-Морпоркских гномов родом из Овцепиков, и им всё же удалось узнать имена новых заключённых. Темноволосый молодой гном, который отреагировал на имя Серебрун, оказался его сыном по имени Тон. Другие двое тоже оказались близкими родственниками. Их звали Фанте и Джулип Каирн. Джулип и Тон недавно поженились. Но тот факт, что все четверо были связаны, будь то через кровное родство или брачные узы, не объяснял того, почему все они обезумели. Всех четверых поместили в одну камеру, чтобы посмотреть, приведёт ли это к чему-нибудь. Они узнали друг друга, но вскоре потонули каждый в своём наваждении и стали слишком агрессивны, чтобы их можно было оставлять одних в одной камере. На следующей неделе снова зарядил дождь. Это была не летняя тёплая морось, а настоящий, холодный ливень. Авторитет Ваймса сильно вырос, когда он вызвался взять на себя ночные смены. С Сибиллой они поддерживали тяжёлое, но мягкое сосуществование. Они не ссорились и не игнорировали друг друга. Просто они ещё не были готовы забыть обо всём и жить дальше, как ни в чём не бывало. Так что оба занимали себя делом, чтобы избежать неловкости. Несмотря на то, что дождь лил стеной, ночи были спокойными. Привычную вонь Анка смыло, и воздух был холодным и свежим. Дела у Гильдии Воров процветали, поскольку из-за дождя стражнику было просто невозможно разглядеть жертву воровства. Всё, что оставалось Ваймсу, это бегать от карниза к карнизу. Когда он натыкался на какого-нибудь стражника, он спрашивал: «Видел что-нибудь, констебль?» А стражник ему отвечал что-то навроде: «Ха-ха. Отличная шутка, сэр» и с унылым видом скрывался из виду, покрепче запахивая полы дождевого плаща. Но Ваймс наслаждался этим. Это был простой мир. Время от времени он прислонялся к какой-нибудь стенке под кровлей и вслушивался в шумную тишину. Сегодня была пятница, и день выдался долгим. С утра было заседание совета, и у него не было времени поспать после вчерашней ночной смены. После чего прошла долгая, смертельно скучная встреча со всеми гильдиями, торговцами и прочими людьми, на чью жизнь влияла работа нового дорожного подразделения и которые очень хотели высказать свое мнение о новых правилах движения. Он с каменным лицом смотрел, как они спорят, затем сказал им записать все их предложения на бумажку и послать ему. Выражения их лиц, когда он встал и ушёл, почти стоили всего мероприятия. Ему, скорее всего, за это прилетит, но он слишком устал после того, как ему пришлось два часа сидеть на заседании рядом с Витинари и делать вид, что всё в порядке. Теперь он наконец был там, где ему и место. На окраине Теней, вжимая голову в плечи, прячась от дождя и вслушиваясь в звуки чужих шагов в ноги. Он всегда скучал по этому, даже когда уже был здесь. Может, потому что глубоко внутри он нуждался не в патруле, не в Ночной Страже, а в простых временах. Временах, когда он не был главным и от него не ожидалось, что он всегда будет знать, что делать, и держать всё под контролем. Он выудил из кожаного мешочка серебряный портсигар, открыл его и с удовлетворением отметил, что его содержимое было сухим. Он выбрал сигару и запихал портсигар обратно в мешочек. Дальше последовал привычный ритуал: откусить кончик, чиркнуть спичкой о кирпичи, поднести её к сигаре и осторожно попыхтеть, пока она не зажжётся. Он отстранённо подумал, был ли виден красный огонёк в сером мареве издалека или он был совершенно скрыт за стеной дождя. Дым собрался под крышей, не желая превращаться в жидкость. Ваймс курил, слушал и думал. И, как иногда случалось долгими, спокойными ночами после проведённого в суматохе дня, он заснул, подпирая кирпичную стену. Из мрака к нему явилось видение. Сначала это была лишь худая, тёмная фигура, но она росла, становилась больше, и Ваймс выпрямился, чтобы встретить её, непринуждённо кладя руку на свой жезл. Из-за серого занавеса выступил Хэвлок Витинари. Вода текла с его волос, насквозь пропитала его одеяния, капала с носа, но он этого будто не замечал. Высокий, молчаливый, он сиял своими синими глазами во тьме. Он напоминал бесплотного призрака. Ваймс не заговорил. Он протянул руки и положил их на худую талию мужчины. Притянул его ближе. Их носы соприкоснулись, они дышали одним воздухом, их губы были так близко друг другу, почти прикасаясь в поцелуе. Они были скрыты от чужих глаз, в безопасности. Это только сон. Он ведь мог позволить себе всего один поцелуй! — Знаете, Хью недавно застукали на коленях в переулке за пекарней, — заговорщицки прошептал Фред Колон за его спиной. — Я всё это, конечно, не одобряю, это ведь типа неестественно, но всё равно жаль, что они сделали с парнем. Он же сбился с пути, только и всего. Ваймс вздрогнул и проснулся. Он что-то слышал. Он оттолкнулся от стены. С соседней улицы послышался свист хлыста, громкий рёв, и как только Ваймс вступил на эту улицу, прямо у него перед носом пронеслась карета, запряжённая двумя лошадьми. Он чуть не упал в канаву. Сердце стучало в такт копытам, которые уносились прочь. Кто вообще ездил вот так в такую погоду? Кто-то, кому надо было убраться подальше оттуда, где он был сейчас. Ваймс отцепил от пояса фонарь и быстро чиркнул спичкой, чтобы зажечь его. Сигара упала в лужу. Он поправил шлем и направился вперёд, держа в одной руке фонарь, а во второй — дубинку. Он осторожно двигался в том направлении, откуда приехала карета, ориентируясь по теням домов по бокам от него, поскольку фонарь едва ли освещал мостовую у него под ногами. То, что его разбудило, предшествовало удару кнута. Он подумал, что это мог быть крик. Учитывая, что он его вообще услышал, его источник обязан был быть неподалёку. Кровь казалась серой, и её быстро смывало в сточную канаву. Крик, который он услышал, вероятно, издавали лошади, подумалось ему, когда он увидел раздавленное тело, лежавшее посреди дороги. Мужчина не увидел бы кареты заранее, вряд ли бы даже услышал её, так что у него не было времени, чтобы закричать. А лошади вполне могли испугаться, завидев его посреди дороги, но они бежали на полной скорости и не смогли бы остановиться, даже если бы при этом упали. Ваймс надеялся, что человек потерял сознание мгновенно. Кто в округе мог позволить себе повозку? Как минимум, Королева Молли и Госпожа Лада. Конечно, это могли быть не местные, только вот никто не стал бы въезжать в Тени в повозке, если бы хотел вернуться на ней назад. Может, они поэтому так быстро ехали? Ночь была безопаснее, чем обычно. Может, решили рискнуть. Ваймс закрыл глаза и сконцентрировался на булыжниках мостовой под ногами. Он был совсем рядом с улицей Договорных Удовольствий. У него займёт пятнадцать минут, чтобы добраться до отделения на Тряпичной Улице. Ему придётся идти своим ходом. Ни голуби, ни клик-башни не работают в такую погоду. Чёрт, им нужно было придумать лучшие способы быстрой связи. — Командор Ваймс? Ваймс подскочил и чуть не уронил фонарь. — Кто там? В кольцо света вступили две старушки в чёрных чепчиках и платьях. У низенькой в руках была большая чёрная сумка, а высокая держала зонтик над головами обеих. — Прости, что напугали, милок, — сказала Дотси. Морщины вокруг её рта разгладились, когда она улыбнулась. — Что здесь произошло? — спросила Сади, прищуриваясь за стеклом очков. — Вы не знаете? — спросил Ваймс. — Значит, вы пришли не за ним? — Мы пришли за ним, — ответила Сади, указывая длинной рукой в направлении, откуда пришёл Ваймс. — За тем, что в карете? Кто в ней? — Никто, — сказала Дотси, — только возница, — она выглядела обеспокоенной. — Он переехал бедного мальчика? — Дотси, — позвала Сади, вдруг встревожившись, когда склонилась над телом, — это же Дэнни. Молодой человек Тилли. Был, по крайней мере, — она выпрямилась. — Как он узнал? Он позвал его сюда? — она огляделась, а затем указала на дом, стоявший через улицу. — Здесь он жил. Его мать сейчас дома. — Погодите, погодите, — сказал Ваймс, хотя Тётушки и так стояли на месте, — вы знали этого мальчика? — Дэнни Крю, — сказала Дотси, — теперь я узнаю его. Ох, у Тилли сердечко разобьётся. — Думаете, возница специально его задавил? — спросил Ваймс у Сади. Та поджала губы. — Странновато для совпадения, — она вдруг пригвоздила его пронзительным взглядом, — но не стоит стоять под дождём. Тебя так и Смерть догонит, командор. Иди к Рози и расскажи, что случилось. Она введёт тебя в курс дела. А мы пока разберёмся тут. — Прошу прощения, дамы, — сказал Ваймс, выпрямляясь в полный рост, что делало его всё ещё выше, чем Дотси, но ниже, чем Сади, — но сейчас это моё место преступления. Лошади неслись карьером по улице, и у возницы не было шансов разглядеть Дэнни, пока не стало слишком поздно. Я пока не вижу связи с Гильдиями. Дотси и Сади расплылись в одинаковых, снисходительных улыбках. Это не они сейчас были с ним. Это он был с ними. — Посмотри вокруг, командор, — прощебетала Дотси, — дождь смывает любые улики, а мальчик не может лежать здесь до утра. Мы справимся с его матерью лучше тебя, и если ты сейчас пойдёшь к Рози, мы сможем сказать, что Стража уже ищет убийцу. — Как и мы, — сказала Сади, метнув взгляд туда, где скрылась карета. Ваймс посмотрел в добрые чёрные глаза Дотси. — Ему же будет лучше, если ты найдёшь его первым, — сказала она, улыбнувшись. — Нет, — сказал Ваймс. Тётушки уставились на него. — Но если хотите, можете пойти со мной, — великодушно предложил Ваймс, а затем направился в сторону дома, на который указывала Сади. Не то что бы Тётушки Милосердия его не пугали, просто сейчас ему было плевать. Подумать только, они велели ему уйти и не выполнить самую тяжёлую часть этой работы. Кем бы он стал, если бы позволил себе уйти? Однако от его решимости стучать в дверь было ничуть не легче. Он почувствовал, что за его спиной, ни сказав ни слова, встали Тётушки. — Дэнни? — услышали она приглушённый голос. — Это ты? Ваймс посмотрел на Сади. Та кивнула и сказала: — Это Дотси и Сади, госпожа Крю. Откройте, пожалуйста, дверь. Вскоре дверь приоткрылась, и в щель просунулось худое, испуганное лицо, обрамлённое редкими седыми волосами. Ваймс вежливо коснулся козырька шлема. — Я командор Ваймс, из Стражи, госпожа. Я проходил мимо. Большие голубые глаза женщины метнулись от него к старушкам, и она, кажется, немного успокоилась, увидев их. Она чуть шире отворила дверь. — Это вы стучали? — спросила она. — Вас нашёл Дэнни? Где он? Ваймс ненавидел эти моменты. В них просыпалось подозрение перед тем, как их мир разобьётся вдребезги, перед тем, как их охватит скорбь, ярость и боль. Заманчиво было растянуть это мгновение, отсрочить неизбежное, насколько возможно, но далеко не всегда был лучший выход. Это было почти искусство, уметь выбрать правильный, самый щадящий момент и подобрать нужные слова, но такие вести не зря называли «сокрушающими». Ему было должно ударить молотом так мягко, как он только мог. Он снял шлем, и ледяная вода тут же намочила его волосы. — Госпожа, боюсь, произошёл несчастный случай. Примерно сорок пять минут спустя на улице кишели, хотя скорее слепо толпились стражники, в то время как Ваймс последовал совету Тётушек и отправился к госпоже Ладе. Он шёл, ориентируясь не столько по свету фонаря, сколько по укладке мостовой у себя под ногами. Он покинул тёмные и скрытные Тени и пришёл в более праздную их часть. Смех и музыка доносились из каждого окна, и даже в такую погоду под карнизами прятались от дождя белошвейки со своими клиентами. Дом Госпожи Лады снаружи был украшен шпалерами. Здесь тоже были налицо все признаки того, что внутри дома происходили различные увеселения. Зайдя внутрь, Ваймс обрадовался теплу и сухости. А теперь он сидел наверху, в кабинете Госпожи Лады, и пил горячий чай у камина. Сама она расслабленно сидела в кресле за рабочим столом, но выражение её лица было обеспокоенным. — Госпожа Крю сказала, что кто-то звал на помощь? Ваймс кивнул. — Забарабанил в дверь, низким голосом позвал на помощь и исчез. Дэнни, наверное, был хорошим малым, раз купился на такой трюк здесь, в Тенях. — Да, — ответила Госпожа Лада, — ты ведь понимаешь, что это и правда дело гильдии. Дэнни выманили на улицу, чтобы убить. Снид хотел отомстить ему за то, что его отвергла Тилли. Ваймс покачал головой. — Не так быстро. Начните с начала. Кто такой Снид? — Это клиент. Эдди Снид. Стал приходить к нам несколько месяцев назад. Надо было с самого начала выставить его за порог. Я ведь знала, что от него будут неприятности. Он был слишком очарователен, почти маниакальный. Из тех, что все такие из себя любезные, ровно до тех пор, пока им не откажешь. А уж тогда они прямо-таки взрываются. — Полагаю, вы слишком хорошо научились узнавать таких людей, — сказал Ваймс, прижимая тёплую кружку к груди, чтобы согреться и перестать дрожать. Она многозначительно подняла бровь. — Ну да. В её кабинете было жарко. Он был большим, но в нём стояло много мебели. Посреди комнаты стояло множество причудливых, не сочетающихся между собой стульев. Ваймсу подумалось, что эта женщина часто вела переговоры со всей своей семьёй. Он огляделся и представил себе, что на каждом из этих стульев сидит женщина и внимает словам главы своей гильдии. Когда-то комната была богатой и элегантной, но теперь она оставила в себе лишь отпечаток своей владелицы, и любая попытка убрать этот отпечаток станет провальной. — Он довольно молод, но я не думаю, что он вырос в Анк-Морпорке. Кажется, он не знал правил. — И он сразу стал спрашивать госпожу Ленгли? Госпожа Лада кивнула. — Сначала он приходил и смотрел её танцевальные номера, а потом начал платить за её время. Но это продлилось недолго. Он не умел себя вести. — Он её обидел? Госпожа Лада снова кивнула, чуть сощурившись, напрягая память. — Скажем так, ему хотелось отведать блюд, которых в моём заведении не подают. Мы попытались предложить ему пройти в дом чуть дальше по улице, но он не слушал. Ему нужна была только Тилли. Он зашёл слишком далеко, так что Дотси и Сади быстро отправили его восвояси, и больше мы о нём не слышали, пока… пока он не явился сюда вчера, разъезжая на карете. — Карете? — О да. Сидел в ней весь такой важный и надутый, как индюк. Было совершенно очевидно, что она была краденой, но его это, похоже, не сильно волновало. — Откуда вы знаете, что она была украдена? — Потому что на дверях сиял герб лорда Ржава. Ваймс удивлённо посмотрел на неё, ставя чашку чая на маленький столик. — Это была карета Ржава? Госпожа Лада кивнула. — О да. Я сама видела. Я подумала, что раз уж Снида не смущал этот герб, то он работал на Ржавов и взял карету прокатиться. Снид начал кричать, звать Тилли прокатиться с ним. Говорил, что повезёт её в ближайший храм, — госпожа Лада вздохнула. — Тилли хорошая девочка, обладает крутым нравом, но из-за этого она часто накаляет обстановку, когда делать этого не стоит. Она высунулась из окна и прокричала, что у неё уже есть молодой человек и что он превосходил Снида во всём. Ваймс нахмурился. — Она назвала Дэнни по имени? — Что? Нет, она не настолько глупа. Ваймс почесал подбородок. — Хм. Ну ладно. И что было дальше? Госпожа Лада медленно набрала воздуха в грудь. — Он пришёл в ярость, — она покачала головой, — в конце концов нам удалось его прогнать. Мне казалось, он понял, что ему не рады. — Может быть, а может быть и нет, — вдумчиво произнёс Ваймс, — у господина Крю были другие враги? — Что? Нет! — госпожа Лада возвела очи горе. — Он был сыном пекаря! Творил добрые дела с утра до вечера! Его мать иногда работает служанкой на кухне, когда силы позволяют. Они снимают жильё в Тенях, потому что не могут позволить снимать его где-нибудь ещё, а местные не трогают их, потому что красть у них нечего, — она наклонилась вперёд и уставилась на Ваймса тяжёлым взглядом. — Как вы можете сомневаться, что убийца — Снид, после всего того, что я вам рассказала? — Я всегда сомневаюсь, — сухо ответил Ваймс, — но в данном случае у меня две претензии. Во-первых, это были разные повозки, и поэтому они не могут указывать на Снида. Я удивился, когда вы упомянули Ржавов, потому что мы выловили повозку с их гербом из Анка вчера вечером, вместе с лошадьми и всем прочим. Свидетели говорят, что какой-то мужчина убежал с места преступления после того, как некоторое время поскакал на крыше кареты, надеясь, что она от этого утонет. Госпожа Лада откинулась на спинку стула, сощурившись. — А это значит, — продолжал Ваймс, — что ему понадобилось бы арендовать или украсть вторую повозку, что он, конечно, мог сделать, если бы не мой второй довод: как Снид узнал, что это Дэнни? Он обзавёлся дурной славой в вашей гильдии. Ни одна белошвейка не стала бы ему говорить. Он вполне мог стучаться в двери и спрашивать у людей, но как он тогда узнал, что поиски стоит начать в Тенях? Как он выяснил всё это за один день? Госпожа Лада нахмурилась. — Ещё рано делать выводы, — наконец сказал Ваймс, — я должен знать больше. Так что, если вас не затруднит, расскажите мне всё, что знаете о господине Крю, и о госпоже Ленгли, и об Эдди Сниде. Некоторое время спустя Ваймс подбирал шлем, готовясь уходить, но тут госпожа Лада поднялась с кресла и сказала: — Если можно, я бы хотела затронуть несколько более личную тему, сэр Сэмюэль. Было бы славно, если бы вы с лордом Витинари снова стали друзьями. Ваймс напрягся. — Не знаю, что у них там было с леди Сибиллой, — продолжила она, игнорируя взгляд Ваймса, — кроме того, что слухи — полная чепуха. В жизни не поверю, что лорд Витинари может соблазнить женщину ради денег, — она рассмеялась. — Я сказала Низзу, что он идиот, раз верит в эти бредни, но он никогда не отличался чуткостью, — она покачала головой. — Лорд Витинари всегда уважал леди Сибиллу, даже до вашего замужества. Я думаю, ему нравится, что она не играет в эти политические игры. И у вас с ней, кажется, прекрасные отношения. Я видела, как она сияет, когда говорит о вас. В любом случае, — сказала она, посмотрев на Ваймса с таким же суровым упрямством, с каким он смотрел на неё, — что бы ни рассорило вас с его сиятельством, сказывается ваша ссора на нас всех. Я раньше думала, что он счастлив в своём одиночестве и замкнутости. Но потом я увидела, как он теряет друга. — Моя жена была и остаётся его другом. И я ничего не имею против этого, — сухо произнёс Ваймс. Госпожа Лада подняла бровь. — Я говорила о вас. — Я никогда не был ему другом. Госпожа Лада невесело улыбнулась ему. Всем было известно, что она обладала острым языком и не менее острым умом, ничуть не уступающими в остроте иглам, символизирующим её гильдию. — Знаете, — сказала она, садясь на столешницу своего стола и скрестив руки, — мы с Королевой Молли считали, что этот ордер на арест Витинари после событий в Клатче был полной чушью, созданной ради мелочной мести. Я слышала, вы с этим согласны. Я также слышала, что вы отказывались арестовывать его. — Но ведь арестовал! — возразил Ваймс. — Я его арестовал. Нацепил на него эти чёртовы наручники. Хренова игра на публику, как по мне. Он знал, что так будет, — он покачал головой, — у лорда Витинари нет друзей. У него есть пешки. Он обмотал нас всех в своей паутине, а нам только и остаётся, что дёргать за её ниточки, как бы мы ни пытались её порвать. Она не стала на это возражать. Когда она снова заговорила, её голос был тихим, а слова взвешенными. — Когда умер лорд Ветрун, я думала, что худшее уже позади. Я верила, что лорд Капканс даст нам справедливую и безопасную систему, что вместо страха и насилия мы получим истину и свободу… — И любовь по разумным расценкам? — пробормотал Ваймс, вспоминая, как эта женщина, будучи много моложе, тёмная, резкая, полная гнева, сидела за столом рядом с другими в тусклом свете на Улице Паточной Шахты, пока младший констебль Сэм Ваймс возводил баррикады и гадал, наступит ли для него завтра. Она коротко усмехнулась. — Ну да… Но мы знаем, как себя в итоге показал Капканс. — Сейчас вы скажете мне, что Витинари в качестве патриция куда лучше, и я не могу с этим поспорить, поскольку с момента его правления ещё никого не четвертовали лошадьми за то, что кто-то свистел по вторникам, но Витинари вовсе не святой. Выражение её лица смягчилось. — Командор, Хэвлок Витинари подарил белошвейкам гильдию. И этим он заслужил мою преданность. Он мне нравится, и мне печально видеть его боль. Ваймсу стоило нацепить шлем и уйти, но ноги почему-то не двигались. — Боль? — А вы не заметили?.. Ну да, конечно, — она покачала головой и издала усталый смешок. — Ну конечно! Полагаю, вы слепы к его состоянию так же, как он слеп к вашему. Вы, может, и научились читать людей по долгу службы, но, — она ухмыльнулась, — я тоже, — она снова покачала головой. — Да, сэр Сэмюэль, ему больно. Он потерял дорогого ему человека, и это удар для его. Так что, вы простите его, что бы он там ни натворил? Настала очередь Ваймса качать головой. — Ему стоит найти другого друга. Не такого, что стоит рядом с ним с заточенным топором на случай, если он вдруг понадобится, — от самой этой мысли у него скрутило живот. — Если такой день настанет, я не могу позволить себе колебаться. Я ему не друг, госпожа Лада. Вы упомянули Ветруна и Капканса. Что ж, я тот, кто не даст этому городу вернуться в прошлые деньки, — он повёл плечами и сделал несколько шагов в неизвестном ему самому направлении. — Как высокомерно с вашей стороны брать на себя эту роль, — лукаво произнесла она. — Да? — резко сказал он. — А кто же тогда её на себя возьмёт? Розмари Лада оглядела его с головы до пят, впечатлённая его наглостью. — Вы полагаете, что, будучи Ваймсом, вы единственный во всём городе, кто мог бы совершить такой поступок? — Камнелиц же был. А что изменилось? Нет, правда, что с тех пор изменилось? Люди есть люди. Всегда ими были и всегда будут. Она невесело усмехнулась. — Вы говорите как его сиятельство со своим океаном зла. Хотя, сдаётся мне, он больше в это не верит. Для начала, вот что изменилось. А ещё сам Анк-Морпорк. Я думаю, ваш капитан Моркоу принял бы это тяжёлое решение, да и лорд Низз бы с удовольствием это сделал, представься ему такая возможность. Может быть, и я смогла бы, ведь это тоже своего рода верность. Я полагаю, дело тут не в том, кто отважился бы на это, а в том, дадите ли вы кому-нибудь, кроме себя, попытаться. Ваймс осклабился. — Это!.. — Но в этом не возникнет необходимости. Быть верным лорду Витинари также означает давать ему знать, когда он ведёт себя как дурак. А ведь он сам хочет, чтобы мы это делали, поскольку он дал мне гильдию, более того, подарил по гильдии всем желающим. Он дал нам возможность спасти этот город, жертвуя собой. — Ха, — Ваймса упорно несло повздорить, — и конечно, приятным бонусом тут выступает то, что он может в любой момент настроить гильдии друг против друга, когда ему нужно немного спокойствия, чтобы сделать что-то по-настоящему важное. Она нахмурилась. — А что же Стража? — спросила она. — Да, она работает относительно недавно, но теперь вы можете приглядывать и за гильдиями, и за патрицием. Никто не стоит превыше закона, когда закон находится в руках Сэма Ваймса. Он притворился, что не услышал саркастической лести в её голосе, и угрюмо ухмыльнулся. — Ну да. Мы ни от кого не зависим. Поэтому меня все называют его терьером. Госпожа Лада вздохнула, и её голос смягчился. — Может, мы вас так называем, потому что вы принесли ему утешение. Ваймс ощутил внутри тепло, которое нельзя было списать ни на горячий чай, ни на огонь в камине. — Я… Я должен идти. Я вернусь утром и поговорю с Тилли. Госпожа Лада коротко кивнула. — И всё же я считаю, что это дело гильдии. — Хотел бы я с вами согласиться, госпожа Лада, — сказал он, — у меня бы тогда оказалось меньше работы. Но даже если мы признаем теорию, а это только теория, что кто бы ни постучался в дверь Дэнни, сделал это с целью выманить его на улицу, чтобы убить, вы не можете доказать, что карету вёл Снид, и вы не имеете права его трогать. Вы говорите, что всё уже не так, как раньше. Вот вам разница: больше нельзя выносить приговоры без доказательств. Я не позволю вам судить его без доказательств. Она провела его вниз по лестнице. Он обернулся, чтобы посмотреть на главный зал. Белошвейки и их клиенты наслаждались этим вечером. Он отвёл взгляд, чувствуя, что краснеет. На некоторых из девушек почти не было одежды. Он заметил, что госпожа Лада улыбнулась. — Тилли не планировала бросить работу, раз у них с Дэнни было всё серьёзно? — тихо спросил он. — Довольно трудно оставаться в этой профессии, когда у тебя есть любимый. — Это работа, и она ничем не хуже любой другой, — резко ответила госпожа Лада. Но затем она смягчилась. — Я не знаю. Дэнни был добрым, поддерживал её, был полон обещаний, но в конце концов, я думаю, он бы хотел, чтобы она бросила работу. Что за любовь без капельки собственничества и ревности, даже если ты хороший человек. — Она бы согласилась? Госпожа Лада поморщилась. — Тилли приличная трудолюбивая девушка. Ей нравится, что она свободна и независима, и ей бы не понравилось сидеть дома. Не думаю, что она смогла бы остепениться и приглядывать за ним и его матерью. Ваймс изучающе посмотрел на неё. — Вы думаете, они бы расстались? Она пожала плечами, покрепче укутавшись в шаль на плечах. — Может быть, а может быть и нет. Эти отношения потребовали бы жертвенности, вот всё, что я знаю, — госпожа Лада вздохнула и вдруг посмотрела на него с внезапной, пугающей нежностью. — Проблема любви, сэр Сэмюэль, в том, что она редко бывает по разумным расценкам.