Sauvez-moi de moi-même

Дмитрий понял, что поздние и внезапные звонки – это фишка Макрона. Но он не думал, что тот будет говорить ему о таком... – Боже, что тебе нужно? – взяв трубку, спросил психолог. – Дима! Дима, ты себе не представляешь, что произошло! – Надеюсь, что там что-то важное, иначе я сброшу. – сказал он, направляясь на кухню. – Ой, нашёлся тут, занятой какой. То же мне! – Давай быстрее! – возмущался мужчина, наливая себе в стакан чай. – В общем, я его поцеловал. – Кого? Его? Макрон, ты поцеловал его? Ты серьёзно? – он не заметил, как кипяток начал переливаться через край кружки. – Вот черт! – Да! Я поцеловал его! – радостно воскликнул Эммануэль. – Дядя, ты в своём уме?! Педофил недоделанный! У Вас разница в возрасте сколько?! – поставив чайник, он опëрся о столешницу. – Он достиг возраста согласия! – Я тебя кастрирую, идиот! – кричал в трубку Дмитрий. – Я не собирался делать ничего подобного! Ты не понимаешь, я ведь правда люблю его. – Знал бы я, что так все произойдёт, никогда бы в жизни тебе его адрес не дал! Как ты вообще это умудрился сделать?! Как ты умудрился влюбиться в него?! – негодовал мужчина. – Я осознанно к этому подошёл. Не подумай, что я какой-то дурачок. Я долго размышлял о своих чувствах к нему. Ну, и те слова, что я изменился, которые ты говорил. Я ведь правда никогда себя так не вёл. Он появился в моей жизни вообще внезапно, и ты даже не знаешь про нашу первую встречу. – Ту, когда ты гнался за ним, как сумасшедший? – Нет! Я решил прогуляться до работы, а он, растяпа, врезался в меня, так ещё и рукав рубашки запачкал! Это точно судьба. – Не слишком ли поспешные выводы ты делаешь? – Об этом я тоже думал, но после того, что произошло сегодня, я стал полностью уверен в том, что он мне не безразличен. Я не могу просто смотреть на его одиночество, я хочу оберегать его. Хочу защитить его от всего мира, лишь бы он не страдал. – признается Макрон. – Я бы ещё понял, если бы он к тебе что-то чувствовал. Он может привязаться к тебе, потому что никогда раньше не видел такой заботы и внимания. Он может спутать это с любовью. Но я вообще не понимаю тебя. Почему ты решил, что это любовь? – А как ещё описать то, что я чувствовал, когда не виделся с ним несколько дней? Я был настолько опустошён. Мне было ужасно тяжело проводить сеансы с кем-то другим. В предыдущие дни я хотя бы тешил себя надеждой на встречу с ним. – Но ты не можешь встречаться со своим пациентом. – возразил он. – Над этим тоже думал, но знаешь что? Я забью на это. Вот серьёзно. Разве моя деятельность должна мешать мне любить кого-то? – В нашем с тобой случае она очень сильно мешает. – То есть ты не поддерживаешь мои чувства? – Я не могу им противостоять, не могу осуждать тебя за них. Я лишь не хочу плохого исхода для Вас обоих, что очень даже может случиться. Он нестабильный подросток и я более чем уверен в том, что он будет отрицать то, что влюбился. – Мы пройдём через это. – Когда успело появиться «мы»? Ты привяжешься к нему так же, как и он, если не ещё сильнее. Основы нашей этики не взяты с потолка. Они созданы путём проб и ошибок. Ты будешь сопереживать ему сильнее, вновь станешь эмпатом, каким когда-то был. На каждом сеансе ему нужен будет отстранённый взгляд на ситуацию, а ты не сможешь этого сделать. – выдержав короткую паузу, он продолжил. – Я переживаю за тебя. И очень сильно переживаю за парня. – Я понимаю все это. – Тогда дай ещё немного времени своим мыслям. Попробуй трезво оценить то, что сейчас происходит и только потом подведи итог. – Хорошо. – согласился Макрон. – Но что-то ты не сильно рад за меня. – Ещё как рад! Взял и поцеловал семнадцатилетнего парня. Это вообще повод для гордости. – Ага. Он ещё и пьяненький был. Пока-пока, Дима. Обнимаю. – сказал Макрон и поспешил завершить звонок. – Чего?! – крикнул Дмитрий, а после услышал гудки.

***

Новый день и новые проблемы. Голова просто раскалывалась от того, что Вова вчера культурно выпил, но, на удивление, когда он пил больше, такого не было. Он совершенно забыл половину вчерашнего дня. Помнил, что приходил Макрон. Помнил, что Вова разговаривал с котёнком и у него с психиатром точно какой-то заговор. Помнил улыбку Эммануэля, когда тот уходил. А после парень просто вырубился. Сегодня должен быть насыщенный день, потому что его позвали на какую-то вечеринку. Как раз оставшаяся бутылка вина пригодится. До празднования осталось чуть больше часа, следовательно стоит начать собираться. Серый джемпер, чёрные брюки будут отлично сидеть на нём, а сверху можно накинуть джинсовку. Но сперва стоит принять душ и убрать запах алкоголя, которым несёт на несколько метров. Снова ванная комната и снова мысли. Это уже стало нормальным для него. Каждый раз он погружается в себя, когда включает воду. И каждый раз он не может контролировать то, о чём думает. – //Одно движение и я свободен. Может просто закончить это всë? А как меня найдут? Ладно, сейчас я не буду этого делать. Но когда решусь, мне нужно оставить дверь открытой.// – непрекращающийся поток одолевает его разум. – //Зачем вчера приходил месье Макрон? Он вроде пакет какой-то оставил. Его забота иногда пугает, потому что я не понимаю мотивов. Почему он ведёт себя так со мной? Ему точно от меня что-то нужно.// – капли стекают по его телу, оставляя за собой мокрые полосы. – //Я должен подумать об этом потом. Как-нибудь потом. А теперь нужно торопиться.// Юноша выходит из душевой кабинки и сразу начинает одеваться, а после вбивает адрес и заказывает себе такси.

***

– Здравствуй! – приветствует его одноклассник. – Все пацаны сидят в другой комнате, так что проходи и располагайся. Он проходит в указанное место, снимает джинсовку и кидает на стул. Видит своих сверстников, сидящих за столом с закусками и напитками. Несколько из них сидят на пуфиках и играют в приставку, споря о том, кто же выиграет. Некоторые наблюдают за игрой, кто-то сидит в телефоне. Находиться в такой обстановке как-то некомфортно, но Вова считает, что это быстро пройдёт. Он проходит и садится на один из диванов, достаёт из рюкзака вино и ставит на стеклянный стол. – О-о, а Вова у нас знает толк в напитках. – радостно говорит один, беря в руки бутылку. – Мы тоже много всего принесли. Сейчас ещё Саша приедет. – Крутяк! – восклицает другой. – А вот и он! – Вы бы знали, как на меня продавщица смотрела. – смеётся Саша, снимая с себя увесистый портфель. – Надеюсь, что она поняла, что это всë не мне одному. Все сразу подходят к нему, помогая разгружать сумку, нахваливая новоприбывшего. Много разных тем для обсуждений было за этим столом, начиная обучением и то, каким они видят своё будущее, и заканчивая своими любовными планами. Такая атмосфера могла бы быть уютной для кого-то, но точно не для Вовы. Он, хоть и не впервые, собирается так со своими одноклассниками и узнаёт их немного лучше. Со стороны это и вправду выглядит очень весело. Парни много смеются, расспрашивают друг друга о чём-то, беседуют и в принципе хорошо проводят время. Бутылка за бутылкой опустошается и многие уже полностью расслабились, включая Сашу. – Слушай, а что за мужик заступился за тебя? – пьяным голосом спрашивает одноклассник, допивая ещё одну банку пива. – Это когда ты мне про Алис говорил? – Не упоминай её. – грозно говорит тот. – Мне же нужно было конкретизировать. Тебе, наверное, хватит уже. – произносит Вова и тянется через стол к парню напротив, чтобы забрать алкоголь, который тот собирался открыть. – Руки убери! Нормально со мной все! – почти кричит тот. – Ох, началось. – сказал староста класса и встал из-за стола. – Просто не зли его. – Я и не пытался... – отвечает Вова и понимает, что за столом остались только они вдвоём, только трое других сидят напротив телевизора. – Ты так и не ответил. – говорит Саша. – А я обязан что-ли? – Хватит так вести себя со мной! Кто ты вообще такой, чтобы общаться со мной таким образом? – Я такой же человек, как и ты. – Нет! Ты позоришь свою семью, поэтому они от тебя и отказались! – Они не... – Не спорь, ты и сам понимаешь, что они бросили тебя! – перебивает пьяный одноклассник. – И вообще, мы не об этом говорили. Кто тогда наехал на меня? – Он не наезжал, он просто тебя элегантно послал. – Не хочешь, чтобы другие услышали, что Вы с ним мутите? Ладно. Парни, выйдите отсюда. – просит он. Одноклассники оборачиваются на голос и недоуменно смотрят на друга, не торопясь покидать комнату. – Вы оглохли что-ли?! Выметайтесь быстро! – кричит Саша и встаёт. – Зачем ты столько пил, если не можешь контролировать своё поведение сейчас? – интересуется Вова и следит за его движениями. – Ты так быстро смог заменить Алис, да? Вы точно с ним не просто друзья. – он обходит стол и садится ближе к Зеленскому. – Он занимается моим лечением. – С каких пор врачи забирают своих пациентов на машине и следят за каждым их движением? Прекрати врать, пока хуже не стало. – подросток тянется за очередной бутылкой алкоголя. – Тебе достаточно. – Вова пытается забрать напиток из рук одноклассника, но его руку перехватывают и больно сжимают. – Ты мне никто, чтобы решать что мне нужно делать, а что нет. – Ты тоже мне никто, чтобы я говорил о своих отношениях с тем мужчиной. – Всë же отношения? Нравится с парнями целоваться? – Придурок, мы не в таких отношениях! – возражает юноша и пытается вырвать свою руку. – Отпусти. – просит тот, а второй рукой достаёт телефон и ищет нужный номер в списке контактов. – Я столько мучился от того, что Алис бросила меня. Я до сих пор страдаю от этого. А ты... Ты просто заменил её. Что она вообще в тебе такого нашла?! – ругается тот и сжимает кисть ещё сильнее. – Идиот, ты хотя бы понимаешь кого ты потерял?! И ты пытаешься заменить её тем мужиком? Серьёзно?! – Я не пытаюсь заменить её. Я никогда не пытался сделать это. Я тоже её любил, но, пожалуйста, забудь её уже. – Да как ты смеешь такое говорить?! – он замахивается и ударяет Вову кулаком в лицо. – Ты не заслуживал её любви! Ты не заслуживал её внимания! Ты не заслуживаешь жизни! – он валит его на диван и продолжает бить. – Ты, кусок дерьма, даже не заслужил того, чтобы я бил тебя сейчас. – Я получил то, что должен был! Я не виноват в том, что она бросила тебя! – Ах, ты! Сука! Я убью тебя! И вот опять все повторяется. Новая встреча и новые побои, все как в предыдущие разы. Тот же самый человек причиняет ему увечья. Тот же самый человек избивает его до крови. И именно этот человек винит во всём Зеленского, не осознавая, что причиной страданий Саши является он сам. Его лицо покрывается собственной кровью. Снова разбиты те же места, что и тогда. Одноклассник всегда бьёт по лицу с правой стороны. Всегда переходит на живот. Хватит терпеть это все. Парень чуть успокаивается и отодвигается, чем пользуется Вова и наотмашь ударяет его, чем сильно удивляет. Он на мгновение замирает, а Зеленский называет вслух адрес, зная, что человек все это время, слушал все, что происходит. – Ты... Ты ударил меня? Ты, тварь, ударил меня?! – кричит Саша. Он тянет юношу на себя, а после со всей силы кидает спиной на стол. Мебель разбивается вдребезги, из-за чего парень проваливается сквозь корпус и падает на пол. Куски стекла больно впиваются в спину, доставляя неимоверную боль. – Ты себе не представляешь, насколько сильно я тебя ненавижу, придурок. Ты даже не поймёшь масштаб моей ненависти к тебе! – Саша садится рядом с ним на корточки. – Понравилось, идиот?! – Конечно. Но сигаретка сейчас бы не помешала. – Завались уже! Просто заткнись! Ты хочешь подохнуть что-ли?! – он вновь начинает бить его. – Смерть звучит очень заманчиво. – прокашлявшись и сплюнув кровь, произнёс Вова. – Но я не хочу принимать это предложение от тебя. Любые слова давались с трудом, но именно то, что Зеленский вообще говорит, выбешивало Сашу ещё сильнее. Спустя какое-то время в коридоре послышался голос одноклассника. – Кто Вы? Вы к кому? – и через минуту после этого на пороге комнаты появляется Макрон. Мужчина застывает, пытается трезво оценить ситуацию и прикинуть, что ему делать дальше. – Я даю тебе ровно тридцать секунд, чтобы ты сейчас же вышел отсюда. – разъяренно говорит Эммануэль, а после засекает время на своих часах. – О-о, вот и любовничек твой подоспел. – сказал Саша и поднялся на ноги, чуть пошатываясь. – Красный ему к лицу. Особенно, если разукрашиваю я. – Десять. Девять. Восемь. – начал обратный отсчёт мужчина. – Что ты считаешь, придурок? Иди сюда. – он обошёл стол и направился ближе к старшему. – Я давал тебе шанс. – произнёс Макрон, а после резко ударил парня по лицу, от чего тот отступил на пару шагов назад. – Ах, ты мразь! – озверев, кричит юноша и летит, насколько это возможно, навстречу, занося кулак. – С первого раза ты ничего не понимаешь. – спокойно говорит Эммануэль и бьёт второй раз, тем самым вырубая оппонента. Тело глухо падает на пол. Удары сильные, но ничего критичного Саше не светит. В отличие от Вовы. Психиатр подошёл ближе к подростку, окружённому осколками и кровоподтёками. – Здравствуйте, месье Макрон. Как поживаете? – улыбнулся парень сквозь боль. – Здравствуй, ангелочек. Да, получше, чем ты. – он подходит ближе к столу, наклоняется и приподнимает парня за плечи. Вова старается унять панику, когда замечает лужу крови под собой. Старается контролировать голос, чтобы не сорваться на крик от пронзающей боли. Старается сохранять лицо перед Эммануэлем. Мужчина пытается быть как можно аккуратнее, не прикладывает силу и тоже не хочет показывать эмоции, не хочет показывать, что готов зарыдать прямо сейчас от этой картины. Но его глаза все выдают. Вова видит в них сочувствие, раскаяние за то, что по мнению Макрона он долго ехал. Видит боль. Старший выводит его на улицу, туда, где никто не увидит. Туда, где никто не осудит Зеленского, потому что рядом будет только Эммануэль. Он притягивает юношу к себе, заключает в крепкие объятия, стараясь при этом не задеть травмированную спину. Он знает, что юноше больно и хочет перенять хотя бы половину этих страданий. – Прости меня. – говорит психиатр в плечо парня, прижимаясь ещё сильнее. – Прости, что я так долго. – Мне... Мне не за что Вас прощать. – слезы скапливаются в уголках глаз. Парень тянет свои окровавленные руки и обнимает в ответ. Поздний вечер окутывает уютом. Темнота заслоняет собой все закоулки. Слегка холодный весенний ветер обдувает их тёплые тела, забирается под одежду и остужает кожу. У них обоих есть надежда. Надежда на то, что эта темнота поглотит всю их боль и заберёт все переживания, оставляя только их. – Мне жаль. Мне правда жаль. – с досадой произносит Эммануэль. – Мне тоже. – слезы льются по щекам, смешиваясь с кровью. – Мне жаль, что Вы встретили меня. – Не говори так, прошу тебя. – Простите. Макрон чуть отодвигается, смотрит в заплаканные глаза. Видит этот взгляд полный веры в хороший исход. Он хочет защитить его. Хочет спасти. – Могу я кое-что сделать? – спрашивает теперь уже Эммануэль. – Смотря, что. – улыбается парень, вспоминая похожий диалог. Мужчина кладёт свои руки на лицо Зеленского, притягивает чуть к себе и целует нежно, аккуратно, боясь оттолкнуть. И внутри он ликует, когда понимает, что Вова сам тянется к нему. Они стоят в полнейшей тишине, окутанные мраком, и сейчас им больше ничего не нужно. Вова продолжает держать руки на спине Эммануэля, продолжает обнимать и не хочет, чтобы это когда-либо прекращалось. Они отодвигаются друг от друга, смотрят в глаза напротив и оба замечают этот лёгкий румянец смущения. Так выглядит любовь. Именно она это и есть. – Я вспомнил. – тихо говорит юноша. – Что? – Вчерашний день. Я все вспомнил. – с теплотой произнёс Вова и поднял голову вверх, устремляя взгляд на ночное небо. – А... Зачем Вы это сделали? – В смысле..? – Целуются по любви. Для меня только по любви. – Поэтому и поцеловал, дурачок.