Sauvez-moi de moi-même

Нарастающая паника пытается одолеть его разум, а мысли только и твердят о том, что он никогда не был нужен Макрону. Это все было большой ошибкой. Он не допустит такого конца для Эммануэля. Вова пойдёт на дно, но он не заберёт с собой никого. Тем более его. Парень вырвет себе сердце, разобьёт его, но он не может погубить своей любовью Макрона. Он ещё не знает, что конкретно ему нужно предпринять для достижения своей цели. И голоса в голове кричат, подкидывая разные идеи. – Поссорься с ним. Покажи ему какое он ничтожество! – Поступи так же, как и его жена! Просто брось, ничего не объясняя! – Ты можешь умереть и избавиться от всего сразу! Юноша продолжает бежать, по дороге мотая головой, пытаясь выкинуть ненужные мысли. Он быстро подымается в свою квартиру, а после срывается на крик. – Я не могу поступить с ним так! Я не могу! Нет! Но почему нет? Потому что тяжело сказать «не люблю» любимому человеку. Тяжело всем своим видом показать холод, когда знаешь, что глаза не смогут соврать. Вова пытается абстрагироваться от всего, что сейчас туманит его разум и, как только он касается головой подушки, он проваливается в сон. Но даже там кошмар не заканчивается.

Сон.

– Ты правда думаешь, что ему нравишься именно ты? – говорит голос такой похожий на голос самого Вовы. – Кто ты? – спрашивает Зеленский, осматривая белоснежное помещение. – Кто я? Забыл? – с усмешкой интересуется он. – Отвечай! – Я тот, кого ты так пытался скрыть. И, знаешь, я искренне поражён тому, насколько хорошо ты прятал меня, стараясь убедить самого себя в том, что он может тебе помочь. Убедил себя в том, что он смог тебя полюбить. Тебе самому с этого не смешно? – Почему ты так думаешь..? – Он с самого начала говорил, что ты интересен ему, как пациент. А что это значит? Ему вовсе не нравится тот Вова, которого ты показываешь. Он хочет изучить меня. – Нет. Ты отвратителен. – Но я – это ты, только настоящий. Я – это тот Вовочка, который слишком травмирован, слишком депрессивен и слишком любопытен для психиатров. И, даже когда тебе предоставилась возможность поговорить с таким человеком, ты все равно решил не показывать меня. Почему я тебе так ненавистен? – он ведёт эту игру, убивая Зеленского. – Потому что ты доставляешь проблемы. – А ты ему нет? – Я... – юноша не мог подобрать слов, но при этом не хотел смириться с правдой. – Вовочка, подумай хорошенько. Разве ему нужен такой, как ты? – Но... – Нет-нет. Смешной какой, все те поцелуи и объятия были нацелены на то, чтобы не потерять такой экземплярчик. Покажи ему меня. Выпусти меня. – Нет! Он возненавидит меня! – А ты не этого добиваешься? Ты же хотел, чтобы он ушёл от тебя. Вспомни слова Дмитрия Анатольевича. Ты для него ненужный груз. Ты – балласт и его бремя, о котором он не просил. Резко раздаётся стук в дверь, но... Но тут же нет её. – Выпусти меня! Покажи ему настоящего себя! Покажи! – кричал он со всех сторон. Стучали слишком близко, будто желая выломать поверхность. – Нет! Заткнись! – Вова прикрывает руками уши и зажмуривает глаза, приседая. – Открой. – спокойно говорит, якобы в его голове, пробравшись через построенные преграды. – Открой дверь. Открой. – голос переходит на шёпот. – Открой ему.

Конец сна.

Вова подрывается на кровати, почти падая с неё. Он сразу замечает холодный пот на своей коже, а только спустя время слышит, как кто-то настойчиво тарабанит в дверь. Парень нехотя встаёт и проходит в коридор, поворачивая замок несколько раз. Он застывает на месте, смотря в такое знакомое лицо напротив. Нет. Он не хочет видеть его сейчас. Любое другое время, но не сейчас. Мужчина быстро заходит в квартиру, притягивая Вову к себе и обнимая его. – Я так переживал. Уже подумал, что ты сделал себе что-то. – отзывается Макрон. – Не волнуйтесь, если бы я сделал это, то оставил бы дверь открытой. – как можно холоднее отвечает Зеленский. И этот холод замечает Эммануэль. Он сначала смотрит перед собой, а после, перекладывая руки на плечи юноши, отодвигается и смотрит в его глаза. – Что с тобой? – недавний разговор с Димой всплывает в голове. Макрон резко ощутил боль в глубине своей души. Неужели потому, что Вове тоже плохо? – Ничего. – пытаясь контролировать всего себя, произносит тот. – Ты врëшь. – Вру. Но Вам-то что с этого? – Ангелочек... – в этом взгляде выражены все сочувствие, все страдания и боль. Боль, причинённая дорогим ему человеком. – Хватит. Не надо. Зачем Вы пришли? – К тебе... Я не могу просто навестить тебя? – Не вижу в этом смысла. – сухо говорит он. – Почему? – его глаза бегают по лицу юноши, желая найти хоть какое-то объяснение тем словам, которые в этот момент так ранят. – Потому что я об этом не просил, логично же... – и Вова сожалеет о всём, что он сейчас сказал. – Ваши переживания неуместны и не нужны мне. – он врёт. – Не говори так... Зачем ты делаешь это? – Макрон не верит, что это тот Вова, которого он любит. – Всего лишь говорю правду. Я не тот, кого Вы смогли бы полюбить. В какой-то степени он был прав. Я ведь... Я интересен Вам только из-за своих проблем. Вы сами сказали мне тогда, что я отличный пациент, отличный подопытный. Но мне надоело быть таким человеком для Вас. Каждый наш сеанс наталкивает меня на мысли, что Вам вовсе не интересен я. Вам интересен он... – Кто он? – недоумевает старший. – О ком ты? – О том, кого я так тщательно прячу от людей. Он сказал мне по-настоящему дельные идеи. Я отчасти верю ему. – Что он сказал тебе? – Это совершенно не важно. Главное, что он прав. – Я думаю, что всë, что он сказал – неправда. Ангелочек, я ведь люблю тебя. – Месье Макрон, может хватит? – официальное обращение вводит мужчину в ступор. – Вы сами понимаете насколько это абсурдно? – парень выдерживает короткую паузу, вздыхая, а после продолжает. – Я думаю, что нам стоит отдохнуть друг от друга. – Я не согласен. Нет. Ты сам веришь своим словам? – //Не верю, но так будет лучше для Вас.// – Солнце, я не знаю, что с тобой произошло, но я не хочу, чтобы ты делал так. Ты уверен что хочешь этого? – Да. – //Нет.// – Уходите, пожалуйста. – //Прошу, останьтесь.// – Я... Я не могу... – слезы подступают к глазам, но он не хочет показывать их. Он же сильный..? Он справится. Да? – Я сделал что-то не так? – Нет. Вовсе нет. Дело не в Вас. Я не Ваш человек. Я не тот, кто Вам нужен, поверьте. Я знаю себя, поэтому, пожалуйста, уходите, пока не поздно. – Я тоже знаю тебя. Знаю даже больше, чем ты думаешь. И я уверен в том, что это не твои слова. Ты бы не позволил себе так поступить. Попробуй посмотреть мне в глаза и сказать то, что таишь внутри. Вова вдыхает воздух, желая сконцентрироваться на том, что ему предстоит сделать. Он делает это не ради себя. Он знает, что ему будет очень плохо потом. Без него. Но он не может даже допустить мысли о том, что Эммануэлю будет ещё хуже. Зеленский не хочет быть причиной этого. Парень подымает взгляд, устремляя его на того, кого любит больше своей жизни. – Я не хочу Вас больше видеть. И он смотрит на него своим пустым взглядом, замечая изменения на лице Макрона. Ему больно. – Я могу хотя бы обнять тебя напоследок? – с разочарованием от всей этой ситуации спрашивает мужчина, надеясь на положительный ответ. А Вова просто разводит свои руки, даже не пододвигаясь навстречу, будто показывая, что ему это уже не надо. Но, несмотря на это, Макрон подходит ближе, прижимает Зеленского к себе, желая отдать всю свою любовь, которая у него только есть. Желая показать этим, что парень дорог ему. Ужасно дорог. Но он не будет держать его, если тому не хочется этого. Он молча покидает квартиру, слыша хлопок за собой. Эммануэль опирается спиной о дверь, стремясь устоять на ногах, но ничего не выходит, и он садится, сгибая колени и кладя на них свои руки. – Больно осознавать, что ты меня не любишь. Ещё больнее от того, что ты не уверен в моих чувствах. Мужчина прикрывает лицо рукой и слезы предательски льются по его щекам. Он ощущает, наверное, самое отвратительное чувство на свете. Он осознал, что не так много значит для того, кто был для него всем миром. Дима был прав... А за этой, омерзительной для них обоих, дверью происходит то же самое. Юноша сидит на полу, задыхаясь от солёных капель, прикладывая все усилия, чтобы не закричать от того кошмара, который он натворил. Он соврал Макрону. Соврал самому себе, но до сих пор не может поверить в это. – Просто открой её, придурок. Открой и прекрати это все. – говорит он самому себе. – Прислушайся к себе, идиот! Он быстро подымается, дёргает ручку, но там уже никого нет. Так же пусто, как и в его душе. Так же, как и у Макрона. И обоим кажется, что они обречены закончить это в одиночестве. Но может быть так будет лучше? – Не будет. – произносит юноша, нарушая тишину помещения. Зачем он сделал это? Он ведь видел всю боль в его глазах. Видел накопившиеся слезы. Видел, как Эммануэль переступает через себя, принимая решение Зеленского. И старший поступил правильно. Он не верил до последнего, но все равно смирился с тем, что ему сказал подросток. Любовь жестока, не правда ли? Она отвратительна, но многие при этом говорят о ней, как о самом прекрасном чувстве, которое только можно испытать. Значит, они не проходили через то, что предстояло пройти им двоим.

***

Парень весь оставшийся день не может найти себе места. Он пытался отвлечься от мыслей, загружая себя какой-либо работой по дому, но ничего не помогало. В конце концов он решил напиться. Опять. Запить проблемы алкоголем и на время забыть про все невзгоды. Совсем поникший от осознания того, что больше не будет видеться с Макроном, он одевается и выходит из дома. Поздний вечер окутывает темнотой. Невзрачные улочки притягивают к себе, направляя в сторону ларька. Вова идёт через парк, освещённый редкими фонарями, и опять встреча, которую он не хочет. Он уже было развернулся, как его окликнули. Зеленский замер, не собираясь поворачиваться обратно. – Привет. – девушка обходит Вову, вставая лицом к лицу. – Здравствуй. – Я хотела бы поговорить с тобой и, как видишь, наша встреча к этому и ведёт. – Я не хочу с тобой говорить. Пока. Подросток собрался уже уходить, но Алис хватает его за джинсовку, останавливая. Касание сквозь одежду заставляет вспомнить все моменты, которые были между ними. И в который раз Вова убеждается в том, что только Эммануэля он сможет назвать своей первой любовью. Потому что отношения юноши с Алис всего лишь фальш. Обман, которого Вова не заслужил. – Ты не хочешь хотя бы попробовать переубедить меня? – Зачем мне делать это, если ты придерживаешься мнения о том, что я убийца? – Я знаю ситуацию только с одной стороны и по рассказам твоих одноклассников. – Да что ты? Это не помешало тебе выставить меня палачом на глазах у других людей. Хотя, плевать мне на людей. Ты сделала это перед родителями Саши. Ты хоть представляешь какого им было тогда? – Я не знала... – пытается оправдаться девушка. – Не нужно. Мне не нужен этот разговор. Тем более с тобой. – Я не отстану, пока ты не расскажешь. – Что ты хочешь узнать? – Кто виноват в этом всём? – Думаешь, я знаю? – Ты был там буквально за насколько мгновений до его смерти. Ты должен знать. – Он избил меня тогда до полусмерти. Я говорю это без каких-либо преувеличений. Но почему-то это никого не волнует. Он избивал меня регулярно, но на это все закрыли глаза. Людям лишь нужно найти того, на кого можно будет свалить всю вину, а дальше разбираться они не хотят. Так почему я должен оправдывать себя? – Чтобы не слышать ложь в свою сторону. – Это не так легко. – Ты даже не пытаешься. – произносит Алис, наконец отпуская куртку парня. – Знаешь чьë имя Саша каждый раз произносил, когда ударял меня снова и снова? Твоё, Алис. – это признание заставляет девушку сразу же поменяться в лице. – Он любил тебя и говорил, что это я виноват в Вашем расставании. – Любил? – она устремляет свои глаза на Вову, быстро моргает несколько раз, чтобы убрать слезы. – Кажется, только для тебя эти отношения были развлечением. Ты можешь сколько угодно рассказывать людям о том, что у нас с тобой была любовь, что мы были парой, но знай, что я ни один раз с этим не соглашусь. Ты стала для меня опытом, о котором я не просил. И эта встреча тоже является ошибкой. Тебя вовсе не волнуют мои чувства сейчас. Тебе не были важны мои чувства тогда. Ты зациклена на том, что тебя любил Саша, который умер. И ты считаешь, что это сделал я. – А кто это сделал по-твоему?! – Он был жив, когда я уходил. Ну, точнее, он был в отключке. Я не виноват в том, что он столько выпил. Я пытался его остановить. Но кто-то поверит мне? Они уже поставили на мне клеймо, и убирать его они не собираются. Этот разговор не приведёт ни к какому хорошему исходу. Так что, если ты хочешь, то сделай разумные выводы. Хочешь, поверь мне. Но знай, что твой выбор абсолютно никак не повлияет на меня. – Прости... – Уходи. Не пересекайся со мной больше никогда. Мне это не нужно. – он разворачивается и уходит, оставляя девушку в одиночестве. Когда-то он говорил, что не знает как отреагирует на её появление. Либо закроется, либо растает. Вова выбрал первый вариант и он несомненно рад этому. А те слова... Он говорил это тому человеку, которого так ценил в своей жизни. И тому, кого так легко убедил в том, что разлюбил. Включив музыку в наушниках, парень быстро доходит до ларька, мило беседует с продавщицей, покупает себе крепкий алкоголь, а после также быстро перешагивает порог своей квартиры, не встречая нежелательных людей на своём пути.

***

Макрон сам был бы не против выпить, но ему сейчас предстоит серьёзный разговор с тем, к кому всегда обращался за советом. Он набирает номер, надеясь на то, что они смогут нормально пообщаться. – Алло? – раздаётся знакомый голос через динамик телефона. – Здравствуй. Могу я тебя кое о чём попросить? – Да, конечно. Что-то случилось? – Случилось. Пожалуйста, Дим, выслушай меня и не перебивай. – Хорошо. – Я более чем убеждён в том, что это ты ему сказал все то, что я сегодня от него услышал. Нельзя не приплести сюда наш недавний разговор. Но все же в моей голове не укладывается это. Почему ты поступил так со мной? Я настолько тебе омерзителен, что ты считаешь, что можешь сам распоряжаться моей жизнью? Я ведь правда люблю его, и ты прекрасно знаешь это. Он дорог мне. Дороже, чем кто-либо. Это ревность с твоей стороны или что? Если да, то я не понимаю чем она вызвана. Мы ведь лучшие друзья... Просто хочу, чтобы ты был в курсе того, что мне ужасно больно. Мне отвратительно плохо от осознания того, что это действительно произошло между нами. И я ведь серьёзно думал, что у нас с ним все будет хорошо, что я смогу ему помочь, но теперь все потеряно. Теперь он даже не хочет меня видеть. – после такого потока слов, Макрон замолкает. Он даже не ждёт ничего. Ни поддержки, ни оправданий. Ничего. – Где ты сейчас? – коротко спрашивает Дима. – Дома у себя. – Так вот, олух влюблённый, иди одевайся и едь к нему. – Что? – Я не говорил этого ему, Макрон. Я даже не заикался на эту тему с ним. Я не знаю, кто ему это сказал, но точно знаю, что ты должен это исправить. – он устало потирает переносицу и продолжает. – Поэтому, едь к нему и целуй, обнимай, ну, или что Вы там делаете. В общем разруливай все. Удачи. Эммануэль даже не успевает извиниться за все то, что сказал ему. Но вот он, его Дима. Тот самый Дима, который не будет осуждать ни за что и просто поможет. Тот Дима, которого совсем недавно было не узнать. Но, видимо, он понял, что Макрон и вправду влюблённый олух. Мужчина накидывает на себя верхнюю одежду, выбегает из квартиры. Он решительно настроен узнать о том, что произошло между ними. Ему нужны конструктивные объяснения. Он не позволит себе так глупо потерять свою любовь. Только не в этот раз...