Самый горячий мужчина человечества

День 5

Младший капрал Леви Аккерман очень придирчив в выборе женщин, предпочитая энергичных и очень решительных. Отчасти подобные вкусы могут быть связаны с его тяжелым детством в Подземном городе, и хотя с тех пор прошло много времени и военные избавили его от дикарских привычек, капрал сохранил свою любовь полировать неограненные алмазы.

Ходят слухи, что Леви Аккерман — настоящий Дон Жуан и превосходно разбирается в женщинах. Хотя о его предыдущих отношениях известно мало, мы считаем, что капрала можно сравнить с плесенью на голубом сыре. Поначалу может вызвать непривычное, подавляющие и даже неприятное послевкусие, однако вскоре войдет в Вашу жизнь так, что Вы удивитесь, как вообще без него существовали.

Мы говорили, что он до сих пор холост?

Фотография: Кусок голубого сыра.

Подпись к фотографии: Кто не любит голубой сыр, тот настоящий варвар.

P.S: Мнение авторов является их личным и не отражает мнение «Трост Трибьют». Данная статья представляет материал развлекательного характера, который не стоит воспринимать всерьез.

***

      Сегодня Леви ничего так не хотел, как остаться с Микасой наедине. Из-за того, что именно она пришла на встречу, капрал обозначил ее как инициатора, а Жана как невольного лакея. Однако некоторые детали все еще были неясными.       Когда его отряд явился на утренний инструктаж, Леви лукаво взглянул на Жана и Микасу. Кирштейн сидел, сжав кулаки на коленях, и упорно отводил взгляд от своего командира. Микаса же, напротив, смотрела на Леви с вызовом и необузданной яростью, фирменный красный шарф отсутствовал.       — Сегодня мы должны были патрулировать Стены, но планы изменились. Вместо этого убираем казармы и столовую. — весь отряд дружно застонал. — Отставить нытье, не то прикажу вам вычистить еще и камеры предварительного заключения. Кирштейн и Аккерман, вам достаются туалеты. Вчера вечером старшие офицеры устроили большой праздник, и я уверен, после них остались какие-нибудь сюрпризы. Если я увижу хоть малейший след от блевотины после того, как вы закончите, я надеру вам задницы и заставлю вылизать все до блеска, жалкие отродья. Все ясно?       — Так точно, сэр!       Леви повернулся к Микасе, которая все еще пялилась на него убийственным взглядом.       — Аккерман, хватит смотреть на меня, как олень. С тобой я позже поговорю. Зайдешь ко мне, как закончишь.

***

      После завтрака Леви возвращался в свой кабинет, как вдруг услышал, что его окликают по имени.       — Леви, спаси меня!       Его сердце упало. Он обернулся и увидел молодую женщину, которую тащили за собой двое офицеров Военной полиции.       — Это еще кто?       — Леви хейчо! — один из офицеров отдал честь, в то время как другой удерживал пленницу. — Мы арестовали ее на рыночной площади. Она нарушала общественный порядок и переворачивала тележки с продуктами. — он свирепо посмотрел на женщину.       — Знаешь, что я ненавижу больше бардака? Подонков, которые смеют устраивать этот самый бардак, — Леви ткнул пальцем женщине в лоб, стараясь не задеть грязь на ее лице. — Потому что за ними всегда приходится убирать.       — Да как ты можешь? Я ведь сделала это из-за тебя, неблагодарный ты чиби. Ты мог стать плесенью для моего сыра! — женщина истерически взвизгнула.       Леви одарил ее холодным взглядом. Один из офицеров нервно откашлялся, в то время как другой прыснул от смеха.       — Это уже пятая арестованная за сегодня за организацию общественных беспорядков. Ни одна из них ранее не была судима.       — Неужели все женщины сошли с ума за одну ночь?       Офицер снова кашлянул.       — Думаю, это как-то связано с Вашим предполагаемым женским типажом.       Леви впился взглядом в офицера.       — Если тебе есть что сказать, выкладывай.       — Вы читали сегодняшнюю утреннюю газету?       Ради всего святого.       — Держите меня в курсе ситуации. — проинструктировал их Леви, а затем буквально влетел в свой кабинет. Эта мрачная девочка создала вокруг него самый настоящий хаос, и в отместку он заставит ее страдать.

***

      Утро было в самом разгаре. Раздался стук в дверь.       — Войдите.       Вошла Микаса. Отдала честь и уставилась прямо перед собой.       — Вы хотели меня видеть? — она ни словом не обмолвилась про их вчерашнюю стычку.       Леви не отрывал взгляда от своих бумаг.       — Ты закончила чистить туалеты?       — Да.       — Включая те, что в казармах старших офицеров?       — Вы про них не говорили, хейчо.       — Сейчас говорю. Иди почисти их и возьми себе в помощь Кирштейна. — внезапно ему в голову пришла злая мысль. — Хотя нет, отставить. Сама справишься с туалетами, а Кирштейну передай, чтобы вычистил камеры предварительного заключения.       — Есть, сэр.

***

      Микаса снова вошла в кабинет своего командира незадолго до обеда.       — Хейчо, я закончила. — Леви встал.       — Хорошо. Идем проверим. — в напряженном молчании они добрались до туалетов старших офицеров, которые были ближе. Леви осмотрел результаты. Его глаза сузились.       — Ты что, просто сидела на тряпке и каталась задницей по полу? Кругом грязь. — капрал искоса взглянул на Микасу. — И что за дерьмо плавает в унитазе? — упомянутое «дерьмо» на самом деле было не до конца растворившейся чистящей таблеткой и одним из многих гениальных изобретений Ханджи, созданных для этой цели. К несчастью для Микасы, по цвету та была сильно похожа на человеческие фекалии, а Леви не заботило это различие. — Даже не думай об обеде, пока не уберешь все так, чтобы мне понравилось, Аккерман. Переделывай. Все должно сверкать, а унитазы должны быть настолько чистыми, чтобы из них можно было даже пить.        Выражение лица Микасы оставалось невозмутимым, но Леви заметил, как ее напряглось ее тело.       — Не заставляй меня опробовать это на тебе, — предупреждающе пригрозил он и ушел.

***

      Сразу после обеда Леви вновь столкнулся с одним из уже знакомых офицеров Военной полиции.       — Как обстоят дела? — спросил Леви.       — Ситуация почти стабилизировалась, сэр. Мы разместили десять солдат в самых оживленных районах города, чтобы предотвратить дальнейшие вспышки беспорядков.       — Еще кого-нибудь задержали?       — Да, в общей сложности мы арестовали двадцать женщин. Командующий Док приказал нам оставить их в камерах на ночь.       — Тц.       Офицер удалился. Вскоре после этого Леви столкнулся с Жаном. Лицо парня было белым как полотно. У него был такой вид, словно он встретил какое-то страшное привидение.       — Ты закончил с камерами предварительного заключения, Кирштейн?       Жан резко обернулся, внезапно осознав, кто перед ним. Он вытянулся по струнке и отдал честь, но взгляд все равно остался диким.       — Д-Да, сэр!       — Ты будто побывал в лапах чудовищ. Там же просто кучка женщин.       После этих слов поза Жана выдавала его возмущение.       — Просто кучка женщин? Они изголодавшиеся по сексу маньячки. Меня там чуть не растерзали — аж остались синяки от всех их щипков и тычков!       — Ты лишь отделался легким испугом. — Леви холодно оглядел своего подчиненного, но в душе злорадствовал над несчастьями паренька. Наказание сослужило свою службу. — Аккерман до сих пор моет туалеты, так что иди и помоги остальным.       — Есть, сэр! — Жан поспешил удалиться, а Леви вернулся в свой кабинет. Вскоре к нему пришла Микаса и отрапортовала:       — Все туалеты чистые, сэр.       — Ну идем. — они снова оказались в туалетах. Стоило признать, что на этот раз Микаса проделала отличную работу, но Леви решил, что так просто она не отделается. Особенно после сегодняшних событий.       — Уже лучше. Но ранее ты имела наглость отдавать честь и посвящать сердце, хотя вместо этого должна была добросовестно выполнять свою работу.       — В чем разница?       — Это ты мне скажи. Если бы не твоя уборка, я бы не смог отличить твое сердце от задницы. — и Микаса купилась. Ее взгляд источал такой яд, что, казалось, он сейчас буквально польется из ее глаз. К несчастью для Микасы, Леви был не из пугливых. Капрал лишь мелодраматично вздохнул.       — Я ведь никогда не показывал тебе свою технику «поворот и взмах»?       — Технику «поворот и взмах»? — голос Микасы слегка дрогнул.       Леви взял тряпку из раковины и встал перед Микасой.       — Это просто. Смотри. — Леви подошел к раковине. Размашистым движением он опустил мокрую тряпку на поверхность, затем легким движением запястья слегка перевернул ткань, открыв новый угол, и снова вытер. Раковина внезапно приобрела более яркий оттенок белого, вся грязь осталась на небольшом участке тряпки.       — Одна поверхность, два взмаха, минимум ткани. С такой техникой ты бы быстро управилась здесь. Давай попробуй. — капрал самодовольно помахал тряпкой перед подчиненной.       После нескольких попыток Микаса уловила общую суть.       — Почему Вы не рассказали мне раньше, хейчо? — судя по ее виду, она была готова его убить, но каким-то чудом сдержала свой гнев.       — Потому что награда заключается не в результате, а в процессе, — практически промурлыкал Леви. — Если бы ты сначала не почистила туалеты своими собственными недостаточными навыками, то сейчас бы не оценила урок, которые я тебе преподал. А теперь вымой туалеты снова, с нуля. Доложишь мне, когда закончишь.

***

      Был уже поздний вечер, когда Микаса в четвертый раз явилась в кабинет начальства, выглядя совершенно спокойной. Учитывая, что ей потребовалось так много времени, чтобы выполнить приказ с помощью его техники «поворот и взмах», Леви подозревал, что Микаса в основном старалась нацепить на себя невозмутимость. Она отдала честь.       — Готово, сэр.       Они в очередной раз отправились осматривать туалеты, и Леви, наконец, посчитал результат удовлетворительным.       — Тебе потребовался целый день, чтобы все сделать правильно.       — Я могу быть свободна?       — Нет. Мне еще надо поговорить с тобой.       По возвращении в кабинет Леви сел за стол и приказал Микасе закрыть дверь. Сегодня капрал был неприлично доволен собой. Давненько он не вымещал свое разочарование на подчиненном по уважительной причине. Хоть Леви и не имел подобного опыта, сейчас он чувствовал себя ребенком, который оказался в кондитерской. Он уже подумывал отправить Микасу чистить конюшни, как та затронула щекотливую тему.       — Я хочу получить свой шарф обратно. Я в курсе, что сегодня Вы наказывали меня за дело, и поэтому беспрекословно выполняла все требования. А теперь отдайте мне мой шарф и отпустите меня. — Микаса говорила спокойно, однако ее кулаки были сжаты, а руки слегка дрожали.       Отлично, она весь день кипела от негодования и поэтому вымоталась, с удовлетворением отметил Леви. Он откинулся на спинку стула и скрестил ноги, изобразив озадаченность.       — Думаешь, что можешь обосрать меня, а потом просто взять и упорхнуть? Я с тобой не закончил. Ты забавлялась почти целую неделю, а я всего один день. По-моему, я заслуживаю большего. Но раз уж тебе сейчас хочется поговорить, давай поговорим. Садись. — Микаса села, смерив своего командира убийственным взглядом. Ее желудок издал громкое урчание, которое Леви проигнорировал.       — Скажи мне, почему ты так поступила.       — Вы избили Эрена.       — Когда?       — Во время слушания на Военном суде.       — Я сделал это, чтобы он присоединился к Разведкорпусу. В противном случае его бы казнила Военная полиция.       — Вы переборщили. — она прищурила глаза.       — И что? На этом парне раны заживают быстрее, чем Браус сжирает тарелку картошки.       — Вы не могли заранее знать о его способностях к регенерации. — не отступала Микаса. Она дрожала от гнева.       — Я слишком к нему жесток? Ты уже забыла, кто отобрал Йегера у Женской особи? Кто покалечился, спасая твоего плаксу? Мне следовало быть жестче к тебе. Ты несколько раз нарушала прямые приказы и бросалась на помощь Йегеру, даже когда он в ней не нуждался. Твое безрассудство подвергает всех остальных опасности.       — Он — Надежда человечества!       — Что толку от этой Надежды человечества, если мы все помрем, пока его спасаем? — завелся Леви. — Подумай об этом, Аккерман. Недавно я надрал Йегеру задницу. Пацан уже пережил это, а ты — нет. И спустя столько времени лучшее, что пришло в твою голову, — это публично меня опозорить? Я бы закрыл глаза даже на такой трусливый способ мести, но не могу, поскольку появились побочные эффекты. Из-за тебя сегодня Военпол был загружен ненужной работой, из-за тебя обычные законопослушные женщины превратились в хулиганок, потому что по твоей указке газетенка написала, что мне нравятся необузданные барышни. Даже эти бабуины-журналисты почуяли потенциальную опасность и добавили к статье предупреждение!       Микаса в ответ только пожала плечами. Леви впился в нее взглядом, кровь закипела от ее легкомыслия. Если она понимает только по-плохому, то он готов причинить ей боль, чтобы она осознала всю серьезность собственных поступков. Капрал подался вперед.       — Ты сделала это не только за Йегера, но и за себя. Ты просто используешь его как щит, чтобы оправдать свои действия.       — Вы думаете, я не люблю Эрена? — настала очередь Микасы прийти в ярость.       — Твоя так называемая любовь — в лучшем случае навязчивая идея. Все бы только выиграли, если бы ты о нем забыла. Не похоже, что он отвечает тебе взаимностью.       Микаса бросилась на Леви, но он был готов к ее атаке. Одним быстрым движением он увернулся от ее удара и перемахнул через стол. Он схватил ее за запястья, заблокировал ее согнутое колено, чтобы предотвратить пинок, затем грубо впечатал ее в стену, прижав ее руки над головой. Она извивалась под ним, и в этот момент он с тревогой осознал, как близко они находятся друг к другу. Леви мог разглядеть контуры ее изящно приоткрытых губ, любоваться ее красивой шеей — прекрасно обнаженной без шарфа — и чувствовать, как медленно поднимается и опускается ее упругая грудь, которую он так подло схватил вчера. Внезапно он почувствовал, как Микаса прижалась к нему, ее черные как смоль волосы защекотали его плечо.       — Вы правы — мне не следовало писать подобное. Но я никогда не смогу забыть о нем. Никогда, — прошептала она срывающимся голосом.       Его тронуло ее признание.       — Аккерман, я имел в виду, что тебе тоже нужен кто-то, кто будет присматривать за тобой, — пробормотал Леви. — Я мало что знаю о любви, но в чем я точно уверен, так это в том, что получать нужно хотя бы столько же, сколько сам отдаешь.       Леви всегда представлял чувства Микасы как шкалу, которая безошибочно переключается между бинарными состояниями нулевых эмоций и вызывающей ужас ярости. Поэтому он был застигнут врасплох, когда встретился взглядом с ее серо–стальными глазами и обнаружил в их глубине странную эмоцию — Боль? Печаль? — за этим последовала быстрая тень и призрачный поцелуй. Он заметил, как дрожит ее нижняя губа, затем последовал тихий вздох, едва уловимое признание ее проступка. Микаса внезапно отстранилась, оставив на губах Леви вкус меда, и посмотрела на него в нерешительном ожидании. Его зрение затуманилось; Леви почувствовал, как все сознательные эмоции и мысли покидают его тело, теперь было лишь плавное блаженное движение и обжигающий жар. Какое странное ощущение. На что было бы похоже, если бы…       Леви поцеловал Микасу в ответ, оглаживая ее изгибы, останавливаясь на бедрах. Когда он углубил поцелуй, то почувствовал, как ее тонкие, но сильные руки обвились вокруг его шеи. Словно крепкая ива, что гнется под своевольным ветром, так и Микаса, сильная, упрямая женщина, которая становится уязвимой в объятиях Леви. Его желание росло.       Он отстранился от ее губ и прошелся поцелуями по ее шее, наслаждаясь ее тихими стонами. Леви взял ее руку в свою и нежно провел ею вниз по своей груди, поощряя ее исследовать его тело. Он вздрогнул, когда Микаса застенчиво прошлась пальцами по напряженным мышцам его рук и спины, опустившись ниже, чтобы коснуться ягодиц и бедер. Леви оттащил ее от стены и, целуя и спотыкаясь, уложил на пол. Все его тело горело огнем; долго он не продержится. На мгновение Леви отпрянул от Микасы, чтобы заглянуть ей в глаза, безмолвно вопрошая.       Ты хочешь меня?       Он почувствовал ее нетерпение, сравнимое с его собственным, и вместе они поддались обоюдной страсти.

***

      Неизвестно, сколько продолжались бешеные похотливые движения, прерываемые лишь тяжелыми вдохами и тихими вздохами. В конце концов, когда они растворились друг в друге с ошеломляющим завершением еще одного приятного соития, Леви смутно заметил, что за окном уже стемнело. Постепенно он начал ощущать, что пол под ним твердый и холодный, а еще не мешало бы поесть. Леви с сожалением признал, что нельзя вот так вечно лежать. Он выждал секунду, а после заговорил.       — Почему газета?       Микаса опустила подбородок, так она обычно зарывалась в свой шарф, когда смущалась.       — Я знаю, как Вы ненавидите людей, копающихся в твоей жизни, и подумала, что это был бы подходящий способ отомстить.       — Потому что ты думала о том, как жизнь Эрена стала достоянием общественности после того, как мы узнали о его способности превращаться в Титана.       Микаса молча кивнула.       — Твой писательский талант — полное дерьмо, но, похоже, где-то половина населения его оценила. Прессе стоит у тебя поучиться, — сухо пошутил Леви, однако Микаса не засмеялась. — Как в это вляпался Кирштейн?       — Он меня раздражал. Я сказала ему, что пойду с ним на свидание, если он сможет обогнать меня верхом на лошади в забеге на четыреста метров.       — Вот дурак. — заметил Леви.       — Он проиграл, поэтому я попросила его передать от моего имени статьи…       — Дурак, да еще благородный, — вздохнул он.       — …хотя он отказался встретиться с «Трост Трибьют», когда они связались с ним.       — И тогда ты пошла вместо него? — Леви искоса взглянул на Микасу.       Снова это зарывание в несуществующий шарф.       — Я хотела, чтобы статьи были опубликованы.       Ее голос звучал отстраненно. Леви бы продолжил и дальше спрашивать, но Микаса держалась так неуверенно. Возможно, она тоже не знала, почему явилась к нему на встречу. Внезапно урчание в животе напомнило ему про время. Высвободившись из объятий, Леви принялся одеваться. Микаса тоже начала, но неуклюже медлила, собирая свои вещи.       — В чем дело?       — Я хочу вернуть свой шарф. Пожалуйста.       Леви посмотрел на нее долгим взглядом. Затем открыл ящик стола и протянул ей шарф. Микаса неловко взяла его.       — Только не думай, что я тебя простил.       Микаса отвела взгляд.       — За такое меня следовало бы отстранить от службы, — похоже, ей было стыдно.       Вообще, она была права. Однако за последний месяц разведчики понесли серьезные потери и не могли позволить себе потерять женщину, стоящую ста человек.       — Не будь слишком строга к себе, — неловко утешил Леви.       — Я столько лет заботилась об Эрене. Он всегда был рядом со мной, но почему-то все время смотрел мимо меня, никогда на меня. Я думала, что единственный способ заставить его увидеть меня — это стать сильной, чтобы я могла защитить его от всего.       Леви скрестил руки на груди и отвернулся, чтобы скрыть, как ему стало неуютно от ее признания. Он не привык иметь дело с чувствами других.       — Порой люди видят только то, что хотят видеть. Если они не видят тебя, ты можешь либо стараться усерднее, либо принять это и отпустить.       — Я так старалась. — с горечью прошептала Микаса.       — Тогда перестань напирать. Ты настойчивая, но тебе также необходимо усвоить, что иногда лучше двигаться дальше. Йегер — взрослый мужчина, он может сам о себе позаботиться.       — В любом случае, это не оправдывает того, что я сотворила с Вами. Я… — Микаса покраснела, но заставила себя посмотреть ему в глаза. — Простите, хейчо.       Леви положил руку ей на плечо и успокаивающе сжал. Конюшни подождут до следующего раза.       — Извинения приняты… хотя есть еще один способ загладить твою вину.       — Какой?       — Я расскажу тебе позже, — он взглянул на часы. — Иди приведи себя в порядок, а потом встретимся у ворот. Мы поедим в городе.       — Ужин за Ваш счет?       — Не зарывайся, мрачная девочка.       На губах Микасы появилась легкая улыбка, пока Леви придерживал для нее дверь. Когда они уходили, он заметил, что она все еще держала в руке шарф.