европейская дружба

Как обычно. Как обычно. Как обычно. Это я так пытаюсь убедить себя, что всё хорошо, что ничего такого неординарного и неправильного в этом нет. Ведь и правда нет? В прихожей, на кухне, в гостиной — даже в спальне! — всё как обычно. Уже как обычно. Квартира словно не чувствует или просто игнорирует ненормальность. Она уже привыкла. Может, придумываю? Может, действительно ничего такого? Я, до этого пялившаяся на стену напротив будто в попытке просверлить, вскидываюсь и перевожу взгляд на тебя. Сидящего на подоконнике свесив левую ногу вниз, к батарее. Кружка, полная чая, стоя на ближнем к тебе краю стола, умиротворённо испускает пар. У твоей ноги туда-сюда шастает мой кот. Кот абсолютно уверен в нормальности происходящего. Он давно привык и скорее бы удивился и расстроился, если бы обстановка в квартире вдруг переменилась. Например, если бы ты вдруг перестал появляться. Я бы, наверное, и сама расстроилась. Но у меня душу кошки скребут постоянно (с того-то момента — понимаешь?), так что какая-то моя часть хотела бы, чтобы ты не приходил больше. Открывать тебе каждый вечер дверь, когда ты звонишь; смотреть, как ты, прохаживаясь по всем комнатам, выключаешь весь свет, запрещая мне его включать и оставляя открытыми шторы, как ты завариваешь себе один и тот же чай, как играешь с моим котом, — всё это невыносимо. Ты всё время молчишь. Сидишь на подоконнике. Пьёшь чай. Гладишь кота. Но молчишь. Я не понимаю. Я совершенно не понимаю. Ты обещал уйти, и ты ушёл, но вернулся. С какой целью? Чтобы в тишине и темноте торчать в моём доме, заставляя меня чувствовать дискомфорт? Я могла бы с тобой поговорить. Могла бы — ключевые два слова, условное наклонение делает своё дело. Так же, как я «могла бы» поговорить, ты «мог бы» не приходить сюда больше. Но вот уже стабильно в среду или субботу, а то и в оба дня ты являешься к нам вечером и засиживаешься до самого рассвета. За всё это время ты ни разу не проронил ни слова, пытаясь, может быть, что-то выяснить — ты лишь здоровался, предлагал чаю и миловался с котом. Меня ты не касался вообще — не пожимал руки при входе, не обнимал хотя бы по-дружески. Ты даже практически не смотрел в мою сторону. Как будто я когда-то сделала тебе что-то плохое. Мне бы хотелось смочь тебя не впустить. Возможно. Каждый такой вечер отдавал чем-то мистическим. Возможно, потому что ты выключал весь свет. Возможно, просто потому что ты приходил, хотя по идее уже не должен был. Потому что моменты рядом с моим котом стали единственным временем, когда можно было увидеть отблески эмоций на твоём лице. Каждый такой вечер я ждала с большим трепетом. Мне всё казалось, рано или поздно ты заговоришь, внесёшь наконец ясность в происходящее, расскажешь, почему же ты по-прежнему здесь так часто, почему не можешь, как и хотел, взять и исчезнуть из моей жизни, и только поэтому я продолжала тебя пускать. В этот конкретный вечер ты выглядишь как-то по-особенному по сравнению с предыдущими. Даже кот с особым усердием трётся у твоих ног, а ты лишь задумчиво кривишь то одним уголком рта, то другим. Будто одёргиваешь себя, заставляешь заткнуться, вернее, вообще не открывать рта. Если сегодня или хотя бы в следующий раз ты не заговоришь, я сойду с ума. Действительно сойду. Но я боюсь нарушать тишину, чтобы сказать тебе об этом. Потому что я до сих пор не понимаю, зачем ты приходишь, и не знаю, будет ли тебе до этого дело. — Мне будет дело. «Мне будет дело?» — удивленно прокручиваю я в голове, и до меня с опозданием доходит, что я всё-таки произнесла мысли в слух. Интересно, с какого момента я начала озвучивать всё? И что это значит? Что вообще это значит? Я стою всё там же, откуда десять минут назад спокойно рассматривала кухню и тебя в ней, но сейчас зрение отказывается фокусироваться на чём-либо в этих уже привычных сумерках. Слышу лишь, как ты спрыгиваешь с подоконника, подходишь ко мне и, впервые за всё это время касаясь предплечья, вынуждая посмотреть на тебя. — Мне будет дело, — повторяешь ты, просто крепко-крепко, тепло-тепло обнимая.

26 января 2023 г.