Охотник

- Ма-ам... А ма-ам.. - проныл Рон, твердо зная, что на этот тон миссис Уизли не может не отреагировать. Он еще в детстве ухитрялся доводить ее им до белого каления. - Ну, что тебе еще? - немедленно отозвалась она, следя, чтобы лопаточка промешивала греющуюся на большой сковороде фасоль до самого дна. Миссис Уизли со вчерашнего дня пребывала в скверном настроении, и Рон прекрасно понимал, что рискует, однако терпение никогда не было его сильной стороной. - Гарри и Гермиона послезавтра утром уезжают... Ответом ему стало невнятное хмыканье. На второй сковороде зашкворчали сосиски и бекон. - ...Фред с Джорджем тоже возвращаются в Лондон... ...это я зря сказал, - тут же понял Рон, увидев, как сдвинулись к переносице ее брови. Стук ножа стал яростней. - ...и я тут останусь совсем один, - он подпустил в голос скорби и проверил, заметили ли ее. Кажется, заметили - во всяком случае, мать уже не пыталась нарубить разделочную доску вместе с зеленью. - А можно мне пригласить... гостя - ненадолго, хотя бы на недельку? Миссис Уизли молчала. На ее лице появилось странное выражение - будто то, чего она опасалась, наконец-то свершилось. - И кого же? - откашлявшись и перевернув подрумянившийся с одной стороны бекон, уточнила она. Интуиция кричала Рону, что с персоналиями лучше погодить, и все же он не удержался - даже имя ее произнести было в радость: - Стану Браткову с пятого кур... - Нет, - не дав ему закончить, отрезала миссис Уизли и тяпнула по доске так, что та все-таки треснула. - Но почему-у? - снова заныл Рон. - Мы пока еще не слишком обжились для гостей, - взмахом палочки гася под сковородками огонь и отправляя на стол стопку тарелок из буфета, ровным голосом ответила миссис Уизли. - Тем более - девушек. - То-то у нас народа полон дом - вон, даже из Франции пожаловали... - Рон тут же прикусил язык, потому что одна из летящих следом за тарелками вилок недвусмысленно развернулась в его сторону. - А как же Гарри с Гермионой?.. - Гарри с Гермионой - совсем другое дело, - отрезала миссис Уизли. - Получается, Перси можно приглашать всех подряд, Джинни можно, Анджелина вон тоже скоро приедет, а я - лишенец, да? - Тебе надо заниматься - скоро в школу, а ты палец о палец еще не ударил. Между прочим, у тебя выпускной курс. Имей в виду - отец тебе теплое местечко подыскивать не собирается. - Да мы вместе с ней и позанимаемся! Я свое сделаю, ей с уроками помогу и все такое... На словах «и все такое» миссис Уизли вздрогнула, но от комментария удержалась. В это время на кухне появился мистер Уизли - как всегда в последнее время, улыбающийся и полный сил, а потому разговор сам собой прервался, к большому неудовольствию Рона. - Ну-с, почему отряд еще не в сборе? - потирая руки и принюхиваясь, поинтересовался мистер Уизли. - Нас ждет Лондон! Там сегодня будет много интересного... Представляешь, МакКинон сказал, что в честь национального праздника даже Дом Сновидений решили вывезти! А этого уже две с половиной сотни лет как не случалось! - Видимо, просто забыли, чем это закончилось в последний раз.. О, доброе утро, Гарри! - Какого национального праздника? Доброе утро, мистер Уизли, миссис Уизли, - по лестнице спускался Гарри. Судя по теням под глазами и круглому отпечатку на щеке, он опять уснул прямо в очках. - Тебе ли не знать, Гарри, тебе ли не знать! - мистер Уизли похлопал юношу по плечу, для чего пришлось вытянуть руку вверх. - Завтра же твой день рождения, а приказом Министерства Магии от первого июня он объявлен Днем Освобождения! Ну, а сегодня суббота, так что торжество решили продлить... Больше вопросов Гарри задавать не стал - вздохнул и уселся за стол, где нетерпеливо поглядывающий на мать Рон шмат за шматом наваливал себе в тарелку яичницу-глазунью. - Хорошо еще, что не хотят меня в качестве главной достопримечательности посадить в клетку и выставить на всеобщее обозрение. По тому как в замешательстве переглянулись родители Рона, Гарри понял, что такое предложение рассматривалось. Ему стало не по себе. - Ну, праздник или нет, нам многое нужно сегодня успеть, - пока на столе сервировался завтрак, миссис Уизли паковала корзинку с выпечкой - гостинец отбывающему в командировку Чарли. Она не сомневалась, что половину сын скормит драконам. После кратких размышлений к пирожкам отправилась и напоминалка, настроенная четыре раза в день пищать «пора поесть!», - Чарли со своим зверьем вечно питался кое-как и чем попало. И вот результат: кратких отпусков под материнским крылышком уже не хватало, чтобы привести его желудок в порядок. - Косолапсус! Фу! - раздалось негодующе с верхней площадки. - Сколько раз я просила не таскать мне под дверь эту гадость! По лестнице, здороваясь на ходу, спустилась Гермиона. Сегодня на ней вместо футболки и шорт было платье, в котором она показалась Гарри еще красивее. В руках у Гермионы вяло трепыхался изрядно помятый гном. Следом, заглядывая хозяйке в глаза в явном ожидании похвалы, трусил Косолапсус. - Опять притащил, - мрачно сообщила гриффиндорка, выкинув гнома за порог и споласкивая руки. - Гадость какая... Миссис Уизли, так и не перестававшая улыбаться с того момента, как на кухне появился Гарри, указала ей на место рядом с ним, что было совершенно излишне - Гермиона и без того села бы именно туда. - Если мы не хотим, чтобы нас задавили, стоит поторопиться: на Диагон-аллее ожидается настоящее столпотворение - после всех этих ужасов люди наконец-то смогут расслабиться и повеселиться, - мистер Уизли многозначительно подмигнул и потянулся к фасоли. - ...и порвать Гарри на сувениры, - на кухне появились близнецы. Вид у них был по-прежнему слегка пришибленный. Гарри замер, не донеся стакан тыквенного сока до рта. - Не бойся-не бойся, я наложу на тебя Незамечары, так что для окружающих ты ничем не будешь отличаться от обычного прохожего, - пообещал мистер Уизли. - Разве что ты сам захочешь, чтобы тебя заметили. - Вот уж точно не захочу. Миссис Уизли сняла фартук и поправила волосы, тоже собираясь садиться за стол. - Что-то Перси не видно... И мистера Мерсье. - А они разве не уехали вчера? - принимая от Гарри теплую булочку, спросила Гермиона. - Нет, - в сторону близнецов полетел смертоубийственный взгляд, и они с видом пай-мальчиков уткнулись в свои тарелки. - И всю ночь маялись животами и головной болью. Я так и не прилегла. - Наверное, они съели больше, чем мы думали, мам... - начал оправдываться Фред, но тут наверху раздался шум и грохот. Кажется, кто-то упал. - Безобразие!... Я этого так не оставлю... - сдавленно донеслось с лестницы. - Вы будете иметь дело не только... - голос прервался, раздался стон - пошатываясь и держась одной рукой за голову, а второй - за перила, на кухне появился Перси. Цвета он был зеленого. Подойдя к столу, он налил себе сразу два стакана сока и немедленно выпил. После чего устремил на близнецов взгляд более осмысленный и угрожающий: - Вы уничтожили мою карьеру! Все, что наработано непосильным трудом! Что подумает месье Мерсье?! Что скажут в месье… тьфу! В министерстве?! - Да поговорю я с твоим Мерсье! - отмахнулся Джордж, хотя вид у него был виноватый. - У меня, правда, французский прихрамывает... - Да не прихрамывает он, - отрезая себе кусок бекона и отправляя его в рот, заметил Рон, по-прежнему не сводящий взгляда с матери, явно выбирая удобный момент для продолжения разговора. - Ему просто ноги оторвало, и все. Гарри прыснул, и миссис Уизли, собиравшаяся было поделиться своими мыслями по поводу присущего ее детям нездорового чувства юмора, тоже улыбнулась. Ко всеобщему удивлению, сам мистер Мерсье, появившийся на кухне спустя пару минут после Перси, никаких претензий не имел - напротив, мягко грассируя, он заявил, что давно так не веселился, что в Министе'стве сам не замечаешь, как п'евращаешься в суха'я и зануду, забывая, как веселился когда-то (все дружно посмотрели на Перси), и, скажите пожалуйста, мадам Уизли, что это за 'айский а'омат? Атмосфера за столом сразу разрядилась - близнецы расправили плечи, и даже Перси начал обретать нормальный цвет лица. Наконец с завтраком было покончено, застучали в раковине, моясь, тарелки и вилки, вспыхнул зеленый огонь в камине - один за другим обитатели и гости семейства Уизли начали отбывать на Диагон-аллею. Рон намеренно пропускал свою очередь, чтобы остаться наедине с матерью - с учетом нового поворота событий (мистер Мерсье даже попросил пригоршню конфет, и близнецы дали ему две) она могла изменить свое мнение по поводу визита Станы. - Ма-ам... - взял он нытный тон, и миссис Уизли сразу напряглась. - Ну можно ко мне тоже приедут гости? В конце концов, Гарри же едет к Гермионе - и ничего... Ну пожа-алуйста... - Гарри с Гермионой - это совсем другое дело! - повторила миссис Уизли и посмотрела на него взглядом, от которого обычно разбиваются зеркала. - А что сразу другого-то?! Может, у меня тоже... другое дело! Ой! - мать толкнула его в камин, и Рон едва успел крикнуть пункт назначения. Она осталась стоять у камина, глядя в пламя чуть ли не с ужасом. - В чем дело, дорогая? - спросил Артур Уизли, отлучавшийся за летней мантией. - Началось. Сначала журналы, а теперь он хочет, чтобы сюда приехала девушка! - Но, собственно, что такого? Рону уже семнадцать лет - самый возраст, чтобы... гм... интересоваться девушками. - Но ты не видел этих журналов, дорогой! Ума не приложу, где он только добыл такую гадость! Я просто боюсь, чем все может закончиться - Стана-то - несовершеннолетняя! Я у Джинни спрашивала - говорит, у Рона с ней все серьезно, так серьезно, что... - она положила руку на вздымающуюся от волнения грудь, словно это могло помочь ей успокоиться. - Или тебе мало проблем из-за Фреда и Джорджа? Артур, ты должен с ним поговорить. Об этом. Ну, ты понимаешь. Как мужчина с... сыном. Он должен думать об учебе, а не об... Ну, ты понимаешь. И потом, я и знать не знаю, что это за Стана такая... Она - родственница того самого Крума. А я помню, какие слухи ходили по поводу... Ну, ты понимаешь. А вдруг у них это семейное?.. Мистер Уизли скривился. Предложение не вызвало у него энтузиазма. - Хорошо, - тем не менее, сказал он. - А теперь давай поторопимся, пока дети снова не набедокурили. Ну, ты понимаешь. *** Диагон-аллея кипела, словно котел с Веселящим Зельем, взбулькивая смехом и вскипая яркими мантиями, переливаясь разноцветьем шаров и лотков разносчиков, оглушая звуками волынок, пищалок и гуделок в руках уличных музыкантов. Яркие вывески тут и там обещали посетителям невероятные скидки и умопомрачительные подарки в честь праздника, в дверях лавочек надрывались зазывалы, хотя в этом и не было нужды - ни в магазины, ни в кафе, ни во всевозможные увеселительные уголки и без того было не протолкнуться. В качестве подарков, правда, всучивали дурацкие игрушки вроде Полоумных Прыгунов, которые в количестве двух штук достались Рону за покупку Этнической Магии, а со скидками шел только залежавшийся товар, однако никто не обижался. Гарри, как и было обещано, никто не узнавал - прохожие, раскланивавшиеся с семейством Уизли, выделявшимся фамильным окрасом и многолюдностью даже на праздничной улице, скользили по нему взглядом и проходили мимо. Он перестал дергаться и теперь шел, разинув рот и потрясенно глядя по сторонам. «Наверное, как в первый раз», - нежно подумала Гермиона и улыбнулась, постаравшись, чтобы улыбка вышла жизнерадостной. Она взяла на себя обязанности гида (Рон как-то не по возрасту увлекся изучением того, в какое животное превратится Прыгун при следующем подскоке), и к концу забега по магазинам у нее на языке, судя по ощущениям, появились мозоли, зато Гарри начал ориентироваться без риска заблудиться при первой же возможности. - А что там? - указал он на неприметный проход между двух домиков, склонившихся друг к другу черепичными крышами, словно влюбленные. Даже сейчас, летним полуднем, в переулке царила тьма и несло могильным холодом. - Дрян-аллея, - пояснила Гермиона и снова улыбнулась - на этот раз от всей души. - Удивительно, ты ничего не помнишь, а ведь на деле ничегошеньки не забыл! Однажды ты туда уже попадал. И даже не однажды, - добавила она, понизив голос. От этого у Гарри слегка испортилось настроение: как всегда, что бы он ни делал, что бы ни сказал, это оставалось лишь тенью деяний героического Гарри Поттера, в чье имя устраивали народные гулянья и объявляли национальные праздники с аттракционами, волшебными каруселями, на которые Гарри не рискнул бы сесть даже за все золото Гринготтса, магическим контактным зоопарком («У Хагрида бы, наверное, сердце разорвалось от негодования», - заметила Гермиона, глядя на печальноглазых дириколей, битком набитых в тесную клетку), Колесом Обозрения Прошлого и Грядущего и гвоздем программы - Домом Сновидений. Вопреки умопомрачительной цене туда тянулась такая очередь, что даже с учетом что на сон в Доме отводилось не более пяти минут, стоящие в хвосте шагнули бы через порог не раньше нынешнего вечера или даже завтрашнего утра. Но ожидание стоило того – говорят, счастливчики, которым пригрезилось именно то, о чем они так мечтали, выходили чуть ли не с мешками самого настоящего золота, красотками-ведьмочками, шагнувшими с обложки ВедьмELLE. Да что там слухи – они собственными глазами увидели, как с трудом перешагнувший через порог скрюченный колдун весьма преклонных лет явился обратно юным красавцем. Справедливости ради нужно сказать, что счастливчиков были единицы - кто и вовсе не мог уснуть от волнения, а кому снилось такое, что последствия приходилось расхлебывать колдомедикам с аврорами, бригады которых работали, не покладая волшебных палочек. Но кого это могло напугать! - Ох, не дело это, не дело, - покачал головой мистер Уизли и с не свойственным ему неодобрением посмотрел на гудящую от возбуждения толпу. - Куда только Министерство смотрело, - поддакнула ему миссис Уизли. - Я голосовал против, - напомнил он. – Это все Стоксон. Если бы не он… - Ах, дорогой, я тебя не виню, просто… Ох уж эти развлечения… - Не волнуйся, - вопреки словам в голосе мистера Уизли звучало волнение. – Охрана совершенно беспрецедентная. В другой раз Гермиона непременно присоединилась бы к беседе и поделилась бы своим мнением по поводу вопиющей непредусмотрительности, небрежности, безответственности, неразумности и даже где-то вредоносного разгильдяйства административных лиц, которые принимали столь опасное, если верить «Истории Магического Мира», решение, но не сегодня. Сегодня Гермионе, Гарри и Рону в любом случае было не до «этих развлечений», слишком много предстояло дел: и закупить учебники на седьмой курс, и подогнать мантии, а Гарри добыть полный комплект одежды, потому что он в мягкой, но непреклонной форме отказался носить то, что переслали в больницу из Хогвартса. - Ну-с, а теперь самое главное... - пряча торжественную улыбку, провозгласил мистер Уизли, когда вся компания вывалилась от Мадам Малкин (забытая на Гермионе булавка спрыгнула на мостовую и юркнула обратно в закрывающуюся дверь). - Гарри, завтра у тебя день рождения. Конечно, подарки следует делать именно в этот день, однако коль скоро мы тут... - он приглашающе махнул рукой, и Гермиона ахнула, прочитав вывеску магазина. Гарри не успел и головы поднять - его втолкнули внутрь, в ужасно темное и тихое после солнца и гвалта Диагон-аллеи помещение, пахнущее деревом, картоном и пылью, от которой Рон тут же расчихался. - Чем могу слу... О, мистер Уизли, миссис Уизли! Да вы не одни! Рад видеть... - заулыбался вынырнувший из сумрачных недр хозяин - высохший человечек с лицом, как у полумертвой от голода черепахи. - Чем могу?.. Неужели мистер Уизли-младший, - его взгляд устремился на Рона, - снова сломал свою волшебную палочку? - Блин... Теперь всю оставшуюся жизнь вспоминать будут... - пробурчал Рон. - Нет-нет, нам нужна волшебная палочка, - миссис Уизли мягко подтолкнула Гарри вперед, - вот для этого молодого человека. - Так-так... - мистер Олливандер скользнул по Гарри рассеянным взглядом, потом вздрогнул и напрягся. - Погодите-ка... Мы ведь с вами встречались, юноша, определенно встречались... Я чувствую это... Погодите-ка... - глухо повторил он, и от напряжения на его лице выступил пот, вздулись на лбу вены. - Не помню, - убито признался он через пару минут напряженного молчания. - Совершенно не помню. Это никуда не годится - я работаю тут уже сто лет и помнил всех, кому за все эти годы продал свой товар, - всех до единого... - Виноват, мистер Олливандер, забыл, - Артур Уизли коснулся макушки Гарри своей волшебной палочкой, и хозяин просиял. - Напугали вы меня - совсем, думал, стар стал... Однако, - мистер Олливандер хитро прищурился на Гарри, - мы с вами уже имели дело, молодой человек. Помнится, тогда вы выбрали весьма, весьма необычную палочку... Полагаю, и сейчас нам стоит подыскать что-нибудь особенное... - и он удалился в пыльные, заставленные шкафами недра своей лавки. Спустя час, когда миссис Уизли начала поглядывать на часы, а с мистера Олливандера и мистера Уизли градом лился пот (попытка за попыткой им приходилось приводить разгромленный магазин в порядок), Гарри сдался: - Может, как-нибудь потом, а?.. Я уже... - он неосмотрительно развел руками, в одной из которых держал волшебную палочку, и в прилавок, за которым, как за бруствером, засели Рон с Гермионой, ударила молния. Гермиона пригнулась, а Рон недостаточно резво откатился в сторону, и ему опалило волосы. - Из...извините! - замахал руками Гарри, и мистер Олливандер отскочил с неожиданной для его возраста резвостью, поэтому посыпавшиеся с полки коробки упали не на него, а туда, где он только что стоял. Гарри мучительно покраснел. - В...виноват. Больше не буду. - Странно-странно, просто до восхитительного странно! - ликовал, вытирая пот со лба, Олливандер. Подмышки его сюртука потемнели. - Я еще тогда почувствовал, мистер Поттер, вас ждет больше будущее... Приятно видеть, что мой старый котелок по-прежнему кое-что варит... Давайте поступим вот как - пороюсь-ка я в кладовой, как знать, возможно, там пылится то, что вам действительно нужно, а вы пока... - его глаза вдруг вспыхнули. - Да-да, скорее всего, именно там... - пробормотал он, обращаясь, скорее, к себе, чем к покупателям, и вдруг ужасно заторопился: - Ну, ступайте-ступайте. Зайдите попозже... А лучше завтра. Да-да, лучше всего завтра!.. Мистер Уизли, миссис Уизли, молодые люди, всего доброго!.. Олливандер практически вытолкал недоумевающую компанию за дверь, на которой тут же появилась табличка: «Закрыто на переучет». - Извини, Гарри, - обескураженно развел руками мистер Уизли, - похоже, с подарком придется подождать... - Да ничего страшного... - Вот-вот, ничего страшного, завтра - значит завтра, - перебила Гарри миссис Уизли и подхватила его и Гермиону под руки, - а теперь нам нужно поторопиться, у Чарли через полчаса поезд, а нам еще до Сент-Пэнкраса добираться... Артур, Рон! Быстрее! После пробежки фривольным аллюром по улочкам и переулкам, некоторые из которых ничуть не уступали в мрачности Дрян-аллее, они вышли на большую площадь к зданию, которое Гермиона не сразу узнала. И неудивительно, ведь в прошлый раз она попала сюда с маггловской стороны, через заколоченную дверь заброшенного дома, со стороны же магической международный вокзал выглядел куда как презентабельней - увитый, будто бы облицованный, плющом кирпичный дом с черепичной крышей и большущим кованым фонарем над входом. Волшебники всех видов, калибров и национальностей толпились в дверях, звучала разноголосая и разноязыкая речь - кто-то кого-то встречал, кто-то кого-то потерял, у кого-то пропал багаж, а у кого-то (Гарри едва успел отпрыгнуть) - домашнее животное: неприятная на вид и, судя по стальному ошейнику, крайне агрессивная помесь крокодила и саранчи стрекотала у турникета, щелкая по земле шипастым хвостом и норовя цапнуть сквозь намордник зазевавшегося прохожего. На входе стоял лоток волшебного мороженого, над которым роились разноцветные снежинки, и, поймав устремленный туда взгляд Гермионы, Гарри попросил две порции: клубничного с карамелью... он задумался на миг и решительно добавил «и с орешками» (Гермиона шумно вдохнула и прижала ладонь к губам) и с хреном - себе. - Не знал, что ты такой любитель экстрима, - разворачивая свой Взрывающийся Рожок, заметил Рон. - Ну, надо когда-то привыкать к волшебному миру, - пошутил Гарри и неосмотрительно укусил венчающий вафельный конус ярко-зеленый шарик. В тот же миг он понял, что здорово переоценил свои силы, потому как вкус был абсолютно несовместим с человеческим питанием. Лишь гордость не позволила выплюнуть уже откушенный кусок, безжалостно сжигавший ему язык, пищевод и далее со всеми остановками. На глазах выступили слезы. Гермиона милосердно подала ему свое мороженое, которое Гарри заглотил в два приема, даже не поняв, что съел (кстати говоря, в следующие два дня для него все было на один вкус. Прим.автора). - Что, хреновое мороженое? - сострил Рон. - Не то слово... И много у вас такого... волшебного? - спросил Гарри, вернув себе способность говорить. - У нас, - в стотысячный раз поправила его Гермиона. - У нас, Гарри. - Орешки Берти Боттс с козявками, - рекламным голосом продекламировал Рон. – Почувствуй вкус детства! И знаете, что, - внезапно понизив голос, добавил он, - я откуда-то знаю вкус дождевого червяка. Клянусь! - Роооон! Фууууу! - ...из Милана... Через пять минут начинается посадка на рейс в Пекин... - проворковал женский голос у них над головами, и в ту же минуту из толпы вынырнул Фред (если верить обручальному кольцу, хотя с близнецов сталось бы и поменяться), который вместе Джорджем откололся от остальных еще на Диагон-аллее: - Где вас черти носят? Все уже икру мечут! Давайте быстрей, у Чарли через десять минут отправка! Гермиона схватила Гарри за руку, потянула вперед, и едва их липкие от мороженого пальцы соприкоснулись, у Гарри в голове загуляли сразу четыре ветра. Дохнуло откуда-то цветами и смолистым деревом, мелькнула Гермиона в желтом сарафане, чье-то бровастое лицо, медовое солнце... - Что с тобой? - она встревоженно заглядывала ему в глаза. - Ты весь побелел... - Нет, ничего... Просто... Показалось... Пока шло всеобщее прощание с Чарли, отбывающим на раскопки куда-то в Китай (даже Перси явился, оставив своего месье Мерсье освежаться в ближайшем пабе), Гарри перебирал в памяти недавние ощущения, пытаясь ухватить их за хвостик и размотать весь клубок. От напряжения жгло под ложечкой и даже подташнивало (возможно, за это несло ответственность мороженое), а потому он не слушал торопливую, как и всегда на вокзале, беседу и не замечал, что Гермиона смотрит на него со все нарастающей тревогой. Стрелка на часах, меж тем, подползла к слову «Пекин», и Чарли, подхватив багаж, двинулся к ведьме, пробивающей картонные квадратики билетов огромным медным компостером. Миссис Уизли заморгала, словно ей что-то попало в глаз. - Ну, удачи, брательник! Откопай себе счастья, - напутственно махнул брату Рон. - Смотри, без премии Мерлина не возвращайся! - Соблюдай все формальности, иначе у нас с отцом опять будут проблемы - как тогда, после Румынского инцидента!.. - Чарли, обязательно приезжай, слышишь? Чтобы на Рождество был дома! Семья все-таки важней всех драконов на свете! - Конечно, мам! - рассмеялся Чарли, хотя, кажется, все же остался при своем мнении. - Как там по-вашему, по-китайски, «до свидания»? - Зай дзие, что ли, - неуверенно ответил Чарли и опять рассмеялся, с удивлением прислушиваясь к собственному голосу, произносящему непривычные слова. - Ну, тогда зай дзие тебе во все места! Веди там себя осторожней, сувениров не привези, с которыми потом будешь бегать по врачам-сувенирологам... Ай! Мам! Ты чего?! - И про нашу просьбочку не забудь! - подхватил Джордж. - До отправления в Пекин... Мелодичный голос начал обратный отсчет, и у Гарри снова перехватило сердце. Он машинально нашарил руку стоящей рядом Гермионы, сжал... и по жилам тут же заструилось что-то приятно-теплое - будто горячее, только с огня, молоко. Она сжала его руку в ответ, и время для Гарри притормозило. - Отправление в Пекин, - произнес голос, Чарли махнул рукой в последний раз и вдруг исчез - Гарри только ахнул. - До отправления в Софию пятнадцать минут... …До отправления в Софию… Башни над рекой в долине, красные крыши домов, пушок на розовой щеке… - Ну, вот и все, - миссис Уизли деловито утерла слезинку, - пора обратно. Я еще загляну в «Магию кухни», подкуплю кое-чего к завтрашнему празднику, а вы ступайте развлекаться, только Гарри не потеряйте. Гарри поморщился, будто у него заныл зуб: конечно, магический мир ему пока в новинку, но зачем каждые пять минут напоминать всем и каждому, что он - дитя неразумное и за ним нужен глаз да глаз?! Следующие два часа, проведенные в толчее Диагон-аллеи с Роном и Гермионой, чувствовавшими себя там, как рыбы в воде, настроение Гарри не подняли. Во-первых, жжение из области желудка переместилось ниже, и он уже начинал бояться того, чем все может закончиться. Туалетов в пределах видимости не было, и потом, где гарантия, что этот самый туалет не загорится? Судя по ощущениям, пожар был просто неизбежен. Во-вторых, и шага нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на очередного гадальщика, а после известных событий Гарри пророчества и толкования оных просто на дух не переносил. В-третьих, он все же ухитрился потеряться - притормозил на секундочку, обходя какую-то хохочущую компанию, а когда оглянулся, друзей уже и в помине не было. Как выяснилось, не в меру любопытные умельцы продырявили стенку Дамской Комнаты Смеха, и теперь покатывались, держась за животики. Гарри тоже подпихнули к дырке, к счастью, его нравственность не успела пострадать, потому что именно в этот момент его за шкирку (и под укоризненное прищелкивание языком Гермионы) вытащил из толпы Рон. Отдельное спасибо нужно сказать и умельцу, торгующему «тематическими» в свете праздника игрушками. Гарри онемел, увидев воздушные шарики в виде собственной головы - лохматой и в очках, а также движущиеся фигурки - миниатюрный Гарри Поттер со шрамом на лбу начинал, стоило его только взять в руки, очень угрожающе размахивать крошечной волшебной палочкой. Гарри сначала хотел скупить весь товар оптом, чтобы тут же его уничтожить, но продавец, чуя наживу, заломил такую цену, что денег бы не хватило, даже займи он у Рона с Гермионой. Как назло, шарики полоскались в самой вышине и были видны практически с любой точки Диагон-аллеи, не говоря уже о том, что почти каждый ребенок считал своим долгом выклянчить парочку у родителей. Даже когда друзья присели перекусить, на них то и дело посматривала очередная хлопающая зелеными глазами голова. - Ужас, - пробормотал Гарри, нервно бултыхая водой в стакане. - Неужели у меня действительно такое идиотское выражение лица? - Не всегда, - напряженно глядя куда-то ему за спину, сказал Рон. Гермиона, сидевшая рядом с Гарри, оглянулась: - Парвати, Дин! Привет-привет! Вы тоже тут? - Привет, - Дин пожал руку Рону, рассеянно глянул на Гарри, потом, с трудом задержав взгляд, присмотрелся, недоверчиво поморгал: - Погоди... Это кто с вами? - Где? - вздрогнула Парвати, и у Гермионы сразу засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия - слишком уж отчетливо помнилось, чем закончилась для однокурсников весенняя битва. Однако сейчас лицо Парвати выглядело совершенно нормально, а правая рука Дина двигалась так, словно никогда и не была сломана. - Здесь я, - приподнялся Гарри и неловко поклонился. - Добрый день, э-э... Дин и Парвати на мгновение замялись, потом Дин не слишком весело усмехнулся: - Ах, ну да, в газетах же писали, что ты все забыл. Я - Дин Томас, мы с тобой с одного курса. А это Парвати Патил, моя подруга. Парвати, на лице которой при внимательном рассмотрении все же можно было заметить бледные рубчики, тоже улыбнулась. Помявшись, они присели за столик к троице и даже заказали мороженое, однако беседа клеиться не спешила. Гарри сидел напряженный, Гермиона тоже с трудом находила темы для разговора: весну все старательно обходили стороной, а школьные новости - вроде того, кого назначат преподавателем по Защите от Темных Сил в этом году, кто какие летние задания уже сделал и останется ли МакГонагалл на посту декана факультета, если Попечительский Совет Хогвартса назначил ее временно исполняющей обязанности директора, быстро оказались исчерпаны. - Ну, нам пора, - чувствуя неловкость, с подчеркнутым оживлением сказала Парвати, поднялась и потянула Дина за собой. - Вообще-то мы спешим... Но Дин не двинулся с места. Немного помолчав, он решительно повернулся к Гарри. В груди у того оборвалось. Началось, - поняла Гермиона. Рон изменился в лице и замер с не донесенной до рта ложкой. У него был такой вид, словно второй рукой он нашаривал под мантией волшебную палочку. - В общем, Гарри... - Дин тряхнул головой, словно от этого нужные слова сами бы пришли на ум. - Ты, в общем, не принимай близко к сердцу, ладно? Все случилось как случилось - главное-то ты все-таки сделал... И потом, видишь, - он в качестве демонстрации поднял правую руку, сжал и разжал пальцы, - полный порядок. И рисовать я по-прежнему могу. Так что... Рон выдохнул, его мороженое слетело с ложки и шлепнулось обратно в креманку. Гермиона фыркнула. Улыбнулась Парвати, рассмеялся, жмурясь от солнца, Дин и, глядя на них, Гарри тоже заулыбался - сначала неуверенно и словно бы против собственной воли, но с каждым мгновением все искренней и искренней, и наконец - так, как улыбался когда-то. Очень давно. Очень. Гермионе сразу захотелось плакать - к счастью, все подумали, будто слезы выступили у нее на глазах от смеха. - Ну, нам пора - я еще обещал Парвати показать развалины монастыря... - А монастырь... тоже я развалил? - шепотом спросил у Гермионы Гарри. - Нет, это сделали до тебя - в шестнадцатом веке... - шепнула в ответ она. Дин как раз протянул руку на прощание, как отчаянный крик заставил гриффиндорцев обернуться: - Мистер Уизли! Мистер Уизли! - по улице, прихрамывая и задыхаясь, бежал мистер Олливандер: шейный платок сбился на сторону, выставив напоказ морщинистую шею, мантию он, видимо, позабыл надеть, и старый сюртук поблескивал под солнцем. К груди мистер Олливандер бережно прижимал коробку, содержимое которой ни у кого не вызывало сомнений. - Где... - добавил он уже едва слышно, потому что гриффиндорцы оказались не единственными, кто отреагировал на истошный вопль. - Где... мистер... Поттер?.. - Я тут, - оглядываясь по сторонам, проверяя, не смотрят ли на них другие посетители кафе, пробормотал Гарри, и мистер Олливандер просиял. - Вы не поверите - я ее нашел!.. - ликующе произнес он практически одними губами. - Нашел и не могу дождаться мгновения, когда можно будет проверить, подойдет ли... - он открыл пыльную коробку, где на полуистлевшей тряпице - непонятно, была она когда-то шелком или же простой дерюгой - лежала палочка, такая же отполированная и поблескивающая на солнце, как и все прочие, которые Гарри сегодня испытывал. - Давайте же, молодой человек... - Олливандер вложил волшебную палочку Гарри в руку и замер в благоговейном предвкушении. В тот миг, когда пальцы сомкнулись на рукояти, Гарри почувствовал тепло. Спокойствие. Силу. Словно не палочку он держал, а руку друга, который никогда не отвернется, никуда не уйдет, всегда поможет. - Давайте же - смелей, мистер Поттер, - почти шепотом попросил Олливандер. - Что-нибудь... Ну, что-нибудь!.. Рон попятился - в его памяти еще были слишком свежи первые попытки приятеля изобразить что-нибудь магическое. Парвати побледнела. Дин осторожно задвинул ее за себя. - Смелей... - попросила Гермиона, не замечая, что делает шаг вперед. Гарри взглянул на нее, улыбнулся и... - Я знал! - как ребенок, радовался мистер Олливандер, разве что в ладоши не хлопая. - Я знал, что именно она подойдет! Рон убрал козырьком приставленную к глазам руку, из-под которой провожал уносящихся в заоблачную высь надувных гаррипоттеров. - Ты всегда был упрямым, - ухмыльнувшись во весь рот, заметил он. И Гарри улыбнулся другу в ответ: - А то. *** Следующий день, день рождения Гарри, принес много сюрпризов, по большей части, приятных. Началось все едва пробило полночь: в окно их с Роном спальни вломилась разноцветная сова - само собой, от Фреда с Джорджем. Помимо открытки, которую Гарри по мудрому совету Рона открывать не стал, в свертке находилась бутылка с какой-то жидкостью. Если верить этикетке (конечно, если вам хватит безрассудства поверить этикетке на чем-либо, присланном близнецами), там находился фирменный Яичный Ликер их клуба, изготовленный по специальному рецепту где-то в уединенной деревушке высоко в горах. Рон предложил отложить дегустацию до следующего дня, дабы, случись что, можно было бы быстро найти противоядие. Тем более, что там английским по белому было написано «Ликер Яичный - для настоящих мужчин. Укрепляет не только голову» - значит, стоило быть готовыми к любым поворотам. Прочие подарки ждали именинника поутру - новая рубашка и свитер от миссис Уизли, носки от неизвестного дарителя (Рон с Гермионой синхронно закатили глаза), Универсальный Справочник и набор самых лучших перьев от Гермионы (Рон посмотрел на Гермиону), специальные ножницы для метлы, при помощи которых можно было улучшать ее аэродинамические качества (Гермиона посмотрела на Рона), открытка от Джинни, гостящий у Лизы Джейн, и поздравление от Сириуса, в конце которого была приписка, что подарок он вручит Гарри лично, при встрече. Правда, когда эта встреча состоится, сообщено не было. Последнее, весьма хамское послание пришло ближе к полудню от Дурслей, и, говоря по правде, тон его Гарри крайне порадовал: он бы ничуть не удивился, узнав, что Гарри Великолепный сумел наладить контакт и с теми, кто, сколько он себя помнил (фраза в последнее время звучала очень издевательски), отравляли ему жизнь. Поэтому, прочитав короткую записку, где родственники выражали надежду, что в ближайший, как минимум, год, а желательно и далее им не предстоит личная встреча с племянником, он с удовольствием убедился, что в этом мире хоть что-то остается неизменным. Но не одному Гарри этот день принес сюрпризы: Сириуса Блэка, бывшего аврора, а теперь - хогвартского профессора на полторы ставки сегодня ждали и вовсе радикальные перемены в жизни. Он частенько приходил на опушку Запретного Леса - постоять, послушать, но никогда не пытался пробраться вглубь, в чащу, где прошли самые мучительные и счастливые недели его жизни. Все равно там ничего не осталось - еще весной, отправив их со Снейпом восвояси, нимфы ушли, и лес скрыл все следы их пребывания. Блэк даже сомневался, что сумеет найти то самое место. А потому не пытался, хотя к Лесу ходил регулярно - это стало чем-то вроде ежеутреннего ритуала. Вот и сегодня - отправив спозаранку крестнику поздравление, он спустился из совятни и неспешным шагом направился в сторону зеленой стены, освещенной лучами только что поднявшегося солнца. Ветер гнал по синему небу рыхлые облака и не давал им ни на минуту перевести дух, и потому по земле неслись вперемешку то холодные тени, то горячие солнечные пятна, и в этих пятнах торопилась впереди Блэка его утренняя тень. Высоко над головой пели жаворонки, им откликались разноголосым щебетом птицы из Леса и - леденящим кровь завыванием - очередное зверье Хагрида. А вот и сам Хагрид - соперничая в радостном сиянии с солнцем, лесничий с двумя огромными чанами под мышками протрусил за избушку, увитую греющим на солнце свои ладошки виноградом, и едва он попал в поле зрения чего бы то ни было в загоне, как вой немедленно смолк, сменившись радостным клекотом и гугуканьем. Блэк вошел под сень деревьев - сделал пару шагов по сменившему луговую траву мху, привалился к старому вязу. Он не тосковал, не вспоминал - просто стоял, полной грудью вдыхая густой, хоть ножом режь, запах листвы и хвои, земли, травы, летнего утра. И вдруг, сам не ожидая, потянулся к нему - тому единственному, что оставила ему здесь она, что показала однажды - то ли поздней ночью, то ли ранним утром, прижимаясь щекой к его еще влажной от мужского пота груди. ...- Млечный Путь... Сириус машинально перевел глаза к клочку неба в проеме за откинутой циновкой, но тут пальцы Лиэ медленно двинулись по его груди вниз: - Стрелец... А тут - Скорпион... То что нимфа подхихикивала, и теплые вздохи запутывались в волосах на его груди, изучению астрономии совсем не помогало. - Тут - Пояс Ориона, - ее рука совершила стремительный бросок на юг, - а тут... - Хватит!.. - он собрался призвать ее к ответу за содеянное, как вдруг Лиэ сама с удивительной для женщины - но совсем неудивительной для нимфы - силой перевернула его на живот, и Блэк ахнул от неожиданности: травяное ложе под ними исчезло, и теперь они будто парили над сияющим во тьме потоком, который был зеркальным отражением того, что рассек небо. - Что это?.. - шепотом спросил он. - Жизнь, - он почувствовал прикосновение ее подбородка к плечу. - Поток, который создал и питает все тут - и Лес, и всех, кто в нем живет... Меняет русло Поток - уходит следом за ним и все живое. - Надо же... - Блэк потянулся вперед и вниз, чтобы все как следует рассмотреть, но Лиэ дернула его назад: - Хватит. Вам, людям, нельзя подолгу на него смотреть, а то... - А то что? - Блэк на мгновение повернул голову, чтобы понять, почему она умолкла, но этого мгновения хватило - Поток исчез, и под ними снова похрустывала трава. - А то он уведет тебя... Куда-нибудь... - Главное, чтобы он не увел тебя... - Лиэ вздохнула, и он позвал ее горячим шепотом: - Ну-ка, иди сюда... С ветвей, будто спохватившись, посыпались лепестки. Блэк оттолкнулся спиной от ствола. Он подозревал, что без нее увидеть Поток не получится, так что неудача неожиданностью не стала. К тому же сейчас было кое-что поважней. Они явились беззвучно - наверное, ждали поблизости, и, разумеется, он знал об их присутствии - один зверь всегда почует другого. Впрочем, они специально и не прятались - два кентавра медленно вышли из зарослей и двинулись навстречу. Враждебности Блэк не почувствовал, потому-то, не двигаясь и не сводя с них глаз, просто ждал: едва ли обитатели Леса, известные своим неприязненным отношением ко всем прочим существам, пришли просто так. Значит, у них есть дело. Но кентавры не любят вопросов. Значит, сами все скажут. Более хрупкий, гнедой, с волосами и гривой такими длинными, что, закрывая все лицо и грудь, доставали почти до копыт, выступил вперед и, опустившись на колени, безмолвно положил к ногам Сириуса объемный, завернутый в холстину сверток. Если Блэк ждал каких-то пояснений, то не дождался: кентавры отступили в лес так же безмолвно, как и явились. Пожав плечами, профессор по Защите от Темных Сил на всякий случай вытащил волшебную палочку, присел на корточки и развязал узел. От увиденного по спине побежали мурашки. *** В низинке за огородом заливались в экстазе лягушки, и душа Гарри им вторила. Телу было сыто, немножко пьяно, а еще - тепло и мягко, потому что лежал Гарри в кровати, периодически задремывая и периодически пробуждаясь от очередной не в меру знойной рулады. Тогда он счастливо вздыхал, смотрел сквозь ресницы на темное небо, утыканное крупными звездами, и казались они ему глазами Гермионы. Многочисленными глазами - ведь, когда он слегка заплетающимся языком желал ей спокойной ночи, глаз у нее было примерно столько же, сколько звезд на небе, и горели они так же ярко. Хотя, пожалуй, скорее с угрозой, чем умиротворяюще. Гарри сунул руку под подушку и нащупал гладкое тепло волшебной палочки. ...Определенно, - с удовлетворенным вздохом подумал он, - сегодня в жизни случилось что-то очень важное. И приятное. Да - приятное. Он опять вздохнул и перевернулся на спину. Кровать громко заскрипела. - Не спишь? - неверным голосом спросил с соседней кровати Рон, тоже отведавший деньрожденного подарка братьев. - Не-а... Они помолчали в темноте. В отличие от лягушек. - С-слушай, может хватит, а?.. - В смысле?.. Рон некоторое время думал, потом сел и не без труда сфокусировал взгляд на друге. Гарри тоже сел и тоже не без труда. - Хватит, говорю. Пойди и сам ее спроси. А если боишься, хочешь - я тебе про вас расскажу. Гарри в один момент протрезвел. - Не хочу. Рон открыл было рот, но возразить не успел. - Не хочу, сказал!.. Не хочу ничего знать. Конечно же, Гарри хотел, очень хотел – «про них» волновало его куда больше, чем все тесты, которые ему предстояло сдать сейчас и по прибытию в Хогвартс. Кем они были с Гермионой друг для друга? Друзьями? Нет, он вот прямо чувствовал, что не только. Да? Или все же нет? Или все-таки да?.. Но тогда почему она сторонится его, почему напрягается, когда он рядом? Ей неприятно? Или наоборот - приятно? А может, у них все только началось, и эта чертова потеря памяти все испортила? Что же было у нее с «тем» Гарри?.. Нет, пожалуй, куда важнее понять, что между ними происходит сейчас. Ведь пока они друг другу почти чужие, они едва друг друга знают... Однако, находясь с ней рядом... и не рядом тоже, он чувствует... Но что же именно он чувствует? Любовь ли это? Или просто страх одиночества? Или благодарность? Раньше ему не доводилось испытывать ничего подобного, как же узнать... - Рон, а ты ее любишь? Рон тоже мгновенно протрезвел. - Ты че, сдурел? Нет! Ну, не то чтобы вообще нет – не в этом смысле! А в смысле – как друга. Как друга, понял? - Как друга? – озадачился Гарри. – Но ты же сам говорил, что у вас со Станой… - Так ты про Стану сейчас спрашивал, да?.. А я подумал... Думал, ты опять… Блин, так бы и сказал... Рон лег обратно на кровать и молчал так долго, что Гарри даже решил, что друга все-таки развезло и он уснул. Но нет. - Да, - донеслось с соседней кровати. – Наверное, даже очень. Очень. - И как это? – говорить в темноте было намного проще, и Гарри не мог себя остановить, подозревая, что второго такого шанса не представится. - Как-как… Да вот так – не можешь без нее, и все. Вообще не можешь. Вот в прошлом году, когда ее наява чуть не того... Ах, ну да, ты ж не... В общем, потом как-нибудь. Короче, когда понимаешь, что ради нее ты даже... Это... ну... это... Блин, не умею я правильно говорить! - раздосадованный, Рон хлопнул ладонью по кровати, и ему отозвались скрипом пружины. - Короче, ты понял. Типа самый главный человек. - Самый главный, - задумчиво повторил Гарри. - Вот-вот. Как для тебя была Гермиона... Была?.. Рон прикусил себе язык чуть позже, чем стоило – предательское слово успело сорваться с языка. Дебил, блин! Сегодня же вечером с Гермионой говорили, а у него по пьяной лавочке все из мозгов фьють - и усвистало! «Врачи не ручаются, что память вернулась навсегда. Любое сильное впечатление может его снова сломать. Это называется посттравматическое расстройство, и если мозг решит, что кто-то или что-то может ему угрожать, то он может снова выключиться. В общем, я не знаю, что ему можно говорить, что нельзя. Про школу, про случившееся… Про нас с ним… И… ты же видишь, Рон, ты ведь сам все видишь – Гарри стал другим, и этого Гарри я почти не знаю…» …Гермиона меня бы убила. К счастью, о терзаниях и самобичевании Рона Гарри не ведал. Он по-прежнему смотрел в окно и думал о себе, о прошлом, о будущем... Помимо философских материй его разум занимали куда более земные вопросы. Рон как раз начал задремывать, когда Гарри снова заговорил: - Рон, а вот скажи... Рон долго ждал, но Гарри умолк на полслове. - Ну? - А вот у тебя… - Что у меня? - Ну... бывает… Бывает, когда... В общем... Гнилой какой-то базар, - подумал Рон в лексике Фреда и Джорджа. - У тебя бывает… Гарри набрал воздуха в грудь. И сказал. Рон не поверил своим ушам. Он действительно так надрался с полбутылки? И тут до него дошло: ну, конечно же - Гарри-то совсем забыл тяготы переходного возраста, и сам для себя, в каком-то смысле, теперь чужой - вон, и в двери до сих пор вписывается через раз, и головой о притолоку вечно бьется... Подозревая, что ночь может оказаться длинней, чем предполагалась, Рон откашлялся. …просветительский разговор с привлечением иллюстративного материала в виде хранящихся под матрасом журналов (тех самых, от которых чуть не упала в обморок миссис Уизли) будет иметь самое неожиданное продолжение в ближайшем будущем. Отнюдь не к радости его участников. Утро поприветствовало Гарри тучами, похмельем и миссис Уизли, пришедшей сообщить, что пора собираться - мистер Грейнджер вот-вот прибудет, мистер Уизли уже отправился его встречать. Оказывается, время близилось к полудню - с учетом что уснули Гарри с Роном засветло, ничего удивительного. Гарри заметался, проклиная свою вчерашнюю бестолковую голову: спрашивается, где она была, если накануне такой важной встречи, накануне знакомства с родителями Гермионы, он напился и потом всю ночь не спал?! Пока он умывался и торопливо (с применением насилия над собой) завтракал, мистер Уизли показывал Нору мистеру Грейнджеру, оказавшемуся в магическом доме впервые. Особенно последнему понравились часы, большинство стрелок которых сейчас стояли на отметке «на работе» - дома были только мистер Уизли и Рон, который дрых без задних ног и на призывы матери проснуться не откликался. К тому моменту когда мистер Уизли в обмен на обещание подробно рассказать, каким образом устроена и по какому принципу работает маггловская домашняя техника, решил продемонстрировать технологию мытья посуды в волшебном доме, Гарри уже закончил завтракать и вышел на улицу, где на крылечке листала книгу Гермиона, у ног которой вяло трепыхался очередной гном. Только поэтому ему повезло остаться сухим: мистер Уизли явно переусердствовал с напором воды, и в кухне, к большому неудовольствию миссис Уизли, пролился настоящий водопад. - Ничего-ничего, и у нас, бывает, сантехника шалит, - сказал мистер Грейнджер, с опаской подставляясь Высушивающему Заклятью. - Ну, Гарри, Гермиона, готовы? Миссис Уизли успела напоследок сунуть Гарри в руки теплый сверток со сливочной тянучкой и пирожками, мистер Уизли проводил их до границы ненаносимой зоны, за которой мистеру Грейнджеру пришлось оставить машину. Она очень странно выглядела в чистом поле, и пока они паковали в багажник сумки с вещами, добрые люди, проезжавшие мимо, дважды останавливались и спрашивали, не нужна ли какая помощь, а то до ближайшего населенного пункта не один десяток миль. Когда с багажом было покончено и Гермиона с Косолапсусом на руках устроилась на заднем сиденье, мистер Грейнджер зачем-то попросил Гарри, только примерившегося нырнуть следом за ней в заднюю дверь, сесть впереди. Это стало первым звоночком, который Гарри не услышал. Потом мистер Грейнджер частенько и с явным нетерпением поглядывал в зеркальце на дочь. Это стало вторым пропущенным звоночком. По правде, Гарри было не до него - во-первых, он хотел спать, а во-вторых, если даже и не спать, то после ночного разговора с Роном ему было о чем подумать. Едва Гермиона в конце концов задремала, мистер Грейнджер откашлялся и тихим, каким-то даже виноватым тоном заговорил: - Поверь, Гарри, я лично считаю этот разговор в каком-то смысле излишним, однако Мэгги... я имею в виду - миссис Грейнджер полагает, что... Это было уже не звоночком, а, натурально, пожарным набатом и не услышал бы его только глухой. В свете вчерашнего у Гарри родились пугающие подозрения, о чем вдруг захотели бы побеседовать с ним родители девушки, в которую он влюблен (под утро Гарри утвердился в этом окончательно и бесповоротно). - Мистер Грейнджер... - Можешь звать меня просто Патрик, - предложил мистер Грейнджер, которому этот разговор тоже, похоже, был в тягость. - Хорошо, П-Патрик. - Гарри, мы с тобой оба мужчины и взрослые ответственные люди, поэтому давай начистоту. Я всецело приветствую твои отношения с моей дочерью - не красней, это давно ни для кого не секрет, однако нам с Мэгги хочется быть уверенными, что вы не совершите никаких глупостей. - В смысле? - холодея, выдавил Гарри, чувствуя себя от полшаге до того чтобы открыть дверь и выскочить из машины на полном ходу. Поняв, что малой кровью отделаться не удастся, мистер Грейнджер вздохнул, снова глянул в зеркальце, удостоверившись, что Гермиона по-прежнему спит, и начал объяснять. Как ни странно, практически в это же время в Норе происходил похожий разговор: - Вот что, Рон, мы с матерью хотели бы с тобой с тобой побеседовать кое о чем, - сказал мистер Уизли, устремив взгляд не на младшего сына, а на стену над его кроватью. Между постерами квиддичных команд затесалась колдография улыбающейся черноволосой девушки. Это придало ему решимости. Он даже почти не споткнулся на следующем слова: - О сексе. Рон, рывшийся в тумбочке в поисках чернильницы, на мгновение замер, но взял себя в руки - сказалось многолетнее общение с Фредом и Джорджем. - Да-а? А я-то думал, ты про него все уже знаешь, пап, - вон нас у тебя сколько... Ну, спрашивай. Оставив мистера Уизли хватать ртом воздух и думать, что, возможно, жена не так уж и далека от истины, Рон промаршировал по лестнице к двери, и только закрыв ее, со всех ног дунул подальше - в поле, где его никто не мог найти. И не показывался до самого ужина.