Охотник

И началось: уроки, тесты, контрольные, опросы хлынули на студентов, как из рога изобилия; несчастным школярам только и оставалось что молиться, чтобы груды книг, диаграмм, свитков с домашними заданиями, расчетами и сочинениями не похоронили их под собой. Невинные развлечения - вроде исписывания неприличными частушками стен в запрещенных к посещению коридорах или рассыпания самонаводящихся кнопок в общественных уборных - были позабыты-позаброшены. Да и какие развлечения, когда преподаватели драли не три, а все девять (и три четверти) шкур: профессор Макгонагалл вздумала в конце каждого занятия устраивать опросы по свежепройденному материалу; профессор Спраут, как жаловались третьекурсники, всю теорию задавала на дом, а урочное время посвящала восстановлению и преумножению когда-то богатой ботанической коллекции Хогвартса, поэтому с ее уроков все бежали прямиком в душ; профессор Вектор заставляла заниматься математической эквилибристикой, и Гарри начали сниться угрожающие армии цифр, а Снейп... Ох, давайте не будем оттаптывать студентам больную мозоль - три четверти Хогвартса уже на второй неделе учебы лезло на стены только при одном упоминании о профессоре Зельеварения. Оставшаяся четверть в лице слизеринцев тоже лезла, но, блюдя лицо, делала это кулуарно, у себя в подземельях. «Если человека кусает оборотень, он превращается в оборотня. Читая ваши, с позволения сказать, эссе, я прихожу к выводу, что очень многих искусали бараны!» - эта фраза стала любимой поговоркой профессора. Да что там Снейп - в конце-то концов, другого от него никто и не ждал, - но даже Сириус Блэк, чьих уроков, памятуя о былом, студенты ждали с нетерпением, задал жару. Первые занятия, посвященные исключительно конспектированию методичек (профессор в это время дремал за кафедрой), всех обескуражили, зато потом началась долгожданная практика на полигоне. По слухам, два четверокурсника отправились оттуда прямиком в лазарет - то ли кто-то оказался не в меру изобретателен, то ли заклятья как-то хитро друг на друга наложились – Мерлин их знает. И даже понюхавшим пороха выпускникам, предвкушавшим в кои-то веки что-то интересненькое, пришлось в пятницу ох как несладко. Профессор ЗОТИ явился на занятие с явными признаками бессонницы - мрачным видом, отвратительным настроением и кругами вокруг глаз («Похож на умирающую от голода панду», - некстати подумал Гарри) - и, в лучших традициях Шизоглаза Хмури с места в карьер заявив, что враг не дремлет, Оглушающим проклятьем отправил в нокаут троих. Четвертым должен был стать Рон, который среагировал по чистой случайности (а может, помогли квиддичные тренировки) - он упал в траву и перекатился в сторону. Стоящего за ним Гарри спасла реакция ловца (а может, хорошее настроение после прочтения одной очень полезной книги, в которой он нашел одно очень полезное заклинание): он не просто блокировал проклятье, но ухитрился отразить его обратно в крестного. И, к обоюдному потрясению сторон, попал. Придя в себя минут через пять, Блэк сел, смущенно продрался пятерней сквозь волосы с таким звуком, будто их не расчесывали как минимум неделю, а потом, запрокинув голову, расхохотался и пришел в великолепнейшее расположение духа. Столпившиеся вокруг студенты с облегчением выдохнули: приводить профессора в чувство заклинанием никто не рискнул, поэтому эти пять минут прошли в ожидании и спорах, бежать за мадам Помфри или подождать. На Гарри все поглядывали с опаской и восхищением. - Сириус... - едва крестный перестал хохотать, попытался извиниться Гарри, - то есть - профессор, извините, я не хотел... - Пустяки! Получай пять баллов по заслугам! - махнул рукой Блэк, легко поднялся на ноги и отряхнулся. - А теперь вернемся к уроку. - Тетрадки доставать?.. - с надеждой, которая никак не хотела умирать, спросил Невилл. - К чертям собачьим теорию - будем нарабатывать опыт! - рявкнул Блэк. Надежда Невилла пискнула и скончалась. - Опыт, господа студенты! - профессор блеснул недоброй улыбкой, резко развернулся и указал волшебной палочкой на Симуса, который сразу весь подобрался: - Вы знаете, что такое опыт, мистер Финниган? - Эта такая штуковина, - не сводя глаз с кончика палочки, устремленной ему прямо в нос, ответил тот, - которая появляется сразу после того, как была необходима. - Именно! Пять очков Гриффиндору. Так вот, наша задача - наработать этот самый опыт до того, как с вами что-нибудь случится. Но! - Блэк поднял вверх указательный палец, и все опять замерли в полуприседе. - Никогда не знаешь, чем встретит тебя враг, а потому первым делом нужно научиться быстро думать и быстро реагировать. Очередной взмах палочкой, и Эрни МакМиллан забился на земле в припадке истерического хохота. - Да-да, - продолжил Блэк как ни в чем не бывало, - быстро, четко и в любых обстоятельствах. Все поняли? Оставшиеся на ногах гриффиндорцы и хаффлпаффцы закивали. Теперь все уже были начеку, поэтому направленные в Гермиону Хахачары уже не поймали врасплох никого, особенно Гарри, который прыгнул вперед, закрыв ее собой, и отразил заклинание до того, как сама Гермиона успела двинуться. Повисла пауза. Гермиона покраснела. Сириус многозначительно пригладил бородку, хмыкнул, но ничего не сказал. Рон тоже хмыкнул и тоже ничего не сказал. Хмыкнул Дин Томас. Невилл хмыкать не стал - отвернулся, улыбнулся и тоже почему-то покраснел. Прыснули хаффлпаффцы. - На поле боя рыцарство сделало бы тебе честь, но мы сейчас на уроке... Думаю, мисс Грейнджер тоже не помешает наработать некоторые боевые навыки, хотя, будем надеяться, они ей не пригодятся. Да и всем остальным тоже... - последние слова Блэк произнес совсем тихо, так что их никто не услышал. - А ну-ка! Гриффиндор - напра-во! Хаффлпафф - нале-во! Встали друг напротив друга, разбились на пары и начали! Нападайте, обороняйтесь, покажите мне все, чему научил вас профессор Флитвик... да и я тоже! Только, по возможности, без членовредительства. И не забудьте, - добавил Блэк, с довольной улыбкой оценивая красоту фехтовальных поз, на которые в прошлом году Флер Делакур потратила столько времени, - что я тоже могу применить любое заклятье к любому и в любой момент! Поэтому будьте готовы к удару в спину, - он снова блеснул зубами, отчего у присутствующих волоски на шее встали дыбом. Обратно в замок все возвращались растрепанные, запыхавшиеся, без мантий, с листьями и сухой травой в волосах. Гермиона убежала сразу, Рон, видя как переминается и поглядывает на крестного Гарри, сказал, что ему надо заглянуть к теплицам, и пошел вперед, на ходу заправляя в брюки прожженную в нескольких местах рубашку. Гарри дождался, когда Блэк приведет все в порядок, включая Лавендер: ее напарницей оказалась Сьюзен Боунс, и до поры до времени все шло просто прекрасно - до той поры, пока Невилл не споткнулся. Как на грех, именно в этот миг он выполнял очередное заклинание, которое угодило в Лавендер. - Ох уж мне ваш Лонгботтом... И где только такое вычитал... - бормотал Сириус, пытаясь вернуть рукам пострадавшей нормальную длину. С одной он управился довольно быстро, а вот вторая никак не желала укорачиваться - так и пришлось первой красавице Хогвартса идти в лазарет, обмотав ее вокруг шеи на манер боа. Последними полигон покинули Сириус и Гарри. Цветы отцвели, трава не шелестела, а бумажно шуршала под ногами. Они неторопливо шли через луг, обмениваясь ни к чему не обязывающими уютными замечаниями. Гарри посетовал на обилие домашних заданий, Сириус обрадовал, что ближе к выпуску вообще можно будет забыть обо всем, кроме учебы, и поделился страшным воспоминанием, как не спал неделю, корпя над выпускной работой по Трансфигурации. - Когда поставил последнюю точку, даже перо положить не смог - пальцы свело намертво. Ну, я и тряхни рукой - а тут как раз чернильница стояла... - Сириус содрогнулся. - К чертовой матери все залил, да так потом перепугался, что даже не вспомнил про магию - хвать первую попавшуюся тряпку и ну промакивать. Хорошо, Джеймс бросился помогать - хотя, наверное, потому, что я делал это парадным галстуком, в котором он собрался идти на выпускной... Сириус умолк и изменился в лице. - Слушай, мне бежать надо, совсем забыл о срочном деле, - он неловко потрепал Гарри по голове. - Черт... Давай как-нибудь чайку вместе попьем, что ли... - Завтра? - встрепенулся Гарри. - Завтра?.. Да... наверное - вечером, после ужина!.. Последние слова донеслись уже издалека - Сириус со всех ног бежал к Хогвартсу. ...Наверное, съел чего-нибудь за завтраком, - очень в стиле Рона подумал Гарри. А потом подумал, что действительно - неплохо бы что-нибудь съесть: физические упражнения на свежем воздухе дали о себе знать. В животе голодно заурчало. Гарри перебросил перепачканную в саже мантию через плечо и, думая только об обеде, побежал к Хогвартсу следом за крестным. *** Гермиона была очень довольна - собой в частности и миром вообще. Даже больше чем просто довольна - она была счастлива. В настоящий момент она стояла у доски, и пятнадцать пар глаз были устремлены на нее. Пятнадцать пар внимательных глаз. Нет, не пятнадцать - Агата опять смотрит в окно. - ...и напоследок обязательно оцените свою работу критическим взглядом, как будто она чужая, а не ваша. Это, конечно, непросто, особенно если в нее вложено много труда, но, можете поверить, такой подход очень помогает. Думаю, мисс Чант со мной согласится. Засмотревшаяся в окошко девочка со светлыми пушистыми волосами вздрогнула, покраснела и торопливо закивала головой. Гермиона послала ей улыбку, от которой второкурсница перестала моргать, и продолжила объяснять домашнее задание на следующий урок. Мысли ее, правда, витали далеко: во-первых, за обедом сообщили, что результаты первого теста объявят в субботу, то есть завтра, и тогда же скажут, какое испытание ждет семикурсников следующим. Гермиона чувствовала легкую нервозность - приятную легкую нервозность, как всегда перед экзаменом, в результате которого она в глубине души не сомневалась. А во-вторых... Она отвернулась, чтобы студенты не увидели зарумянившихся щек. Гарри... Он закрыл ее собой - не замешкавшись, не задумавшись, словно делал самую естественную вещь на свете. Как и раньше, он опять закрыл ее собой. Как раньше... После урока она замешкалась в дверях - диаграммы и плакаты так и норовили рассыпаться, - поэтому не услышала приближения профессора Зелий, а, развернувшись, увидела его прямо перед собой. - Ай! - Что ж вы так кричите, мисс Грейнджер? Я полагал, что у старосты Гриффиндора - факультета, если мне не изменяет память, отважных, - последнее слово прозвучало с издевательским нажимом, - нервы должны быть стальные... Похоже, зельевар никуда не спешил, потому что вместо того чтобы, как обычно, после сказанной колкости прошествовать вдаль, он подладился под шаг Гермионы и пошел рядом. Помощи с наглядными пособиями Снейп предлагать не стал, но Гермиона и не ждала. Она наподдала коленом грозящему вот-вот вывалиться рулону, задвинув его обратно, и тряхнула головой, чуть не выбив все плакаты у себя из рук. Мастер зелий наблюдал за ее попытками сохранить независимый и гордый вид с плохо скрытой насмешкой. - Ну-с, и как продвигается учебный процесс, кол-ле-га? - он сделал паузу, но Гермиона снова ничего не сказала, и тогда Снейп с сарказмом продолжил: - Правда, пословица говорит, что умные люди предпочитают не учить, а учиться... И тех, кто об этом забывает, ждут сюрпризы. По большей части, неприятные. - То-то вы нам уже седьмой год демонстрируете, что терпеть не можете кого-то учить... - Что вы сказали, мисс Грейнджер? - не расслышал донесшиеся из-за вороха бумаг слова Снейп. Интуиция подсказывала, что прозвучало нечто нелицеприятное. - Я запомню ваши слова, профессор, - громко произнесла Гермиона и показала Снейпу язык, чего он тоже не увидел. - Не смею надеяться. Кстати, завтра после обеда будут объявлены итоги первого теста... Зазвеневшие в этих словах торжествующие нотки Гермионе категорически не понравились. Радостное предчувствие сразу испарилось. - Нам уже сообщили, профессор... - Надеюсь, они расставят точки над «и». Желаю приятного дня, кол-ле-га, - Снейп махнул мантией, прибавил шагу и исчез за поворотом, ведущим в подземелья. Весь оставшийся день Гермиона мысленно возвращалась к своей работе и в итоге пришла к выводу, что никаких неожиданностей быть не должно (хотя все-таки сходила в библиотеку, чтобы кое-что проверить), после чего задергала однокурсников, выясняя, кто какую ошибку где мог допустить. Что ее больше всего потрясло, так это то, что кроме нее, никому этот вопрос не казался вопросом жизни и смерти - одноклассники пожимали плечами, отмахивались, а Рон так вообще не сразу сообразил, что она имеет в виду. А когда сообразил, сразу окрысился - дескать, мало надо мной тогда поглумилась?! Разве что к почерку не придралась! Зануда! К субботнему обеду Гермиона чувствовала себя хуже некуда. Она то мрачно смотрела в пустую тарелку перед собой, то начинала негодующе разглядывать соседей по столу, не страдающих отсутствием аппетита даже в такой ответственный момент. Как назло, разговор вокруг вертелся вокруг квиддича - Рон, Гарри, Джинни и Стана обсуждали тренировку, на которую собирались после обеда. Да-да, они так и сказали - представляете?! «Сразу после обеда», словно результаты теста, который должен определить их дальнейшую судьбу, - тьфу, пустое место, не стоящее даже упоминания! Гермиона сделала глубокий вдох и выдох. Потом еще один. Потом еще. - Гермиона, ты чем это таким интересным занимаешься?.. - через стол поинтересовалась Лиза Джейн. - Дыхательной гимнастикой? Тоже записалась к Трелани на Архаические техники экстаза? Гермиона открыла рот, но вместо звука из горла вырвался писк. Тогда она еще раз сделала вдох и выдох - такие шумные, что на нее начали оглядываться даже хаффлпаффцы. - Не видишь, что ли - ваша Мисс Совершенство умирает от страха за свою оценку! - раздался хорошо известный (и изрядно поднадоевший) и Гарри, и Гермионе пронзительный голос. Гарри со вздохом отложил вилку. - Не все коту масленица, Грейнджер! - Пенси Паркинсон, задрав нос, пошла дальше, за что тут же поплатилась: Джейн Бантинг, новая головная боль Филча, поставила слизеринке подножку и сокрушенно закачала головой, глядя, как та, перекошенная от боли и бешенства, поднимается. - Ой, виновата-виновата, не заметила... - Ты! Ты специально! Как ты могла меня не заметить?! - Сама не знаю... Должна, определенно должна была - если не заметить, то почуять... - Джейн принюхалась и скривилась. - Слизерином так и разит... Со звуком, больше всего напоминающим рычание, Пенси бросилась к дверям - тем более, что те уже закрывались за Драко Малфоем, не ставшим, к счастью, свидетелем ее позора. Не то мерзавцы-гриффиндорцы не отделались бы так легко. - Дура слизеринская, - резюмировала Джейн и спокойно развернулась к своей тарелке. Правда, съесть она успела только ложку-другую, потому что к ней подсел Колин и зашептал что-то на ухо. Брови Джейн сначала высоко приподнялись, потом вернулись обратно, зато открылся рот, который Колин, не прекращая говорить, аккуратно закрыл. - Ну... Не знаю... - Значит, решено! Айда! - так и не дав Джейн закончить обед, Криви-старший за руку потащил ее к выходу. Гермиона проводила их мрачным взглядом и поднялась с места, чтобы отправиться на свою Голгофу. И предчувствия, за два дня отнявшие у гриффиндорской старосты пару лет жизни, ее не обманули. Как только семикурсники расселись по местам, в класс вошли давешние экзаменаторы. Гермиона вздрогнула, когда тот - главный, с лысиной на макушке, - нашел ее взглядом и, как ей показалось, усмехнулся. ...Показалось?.. Гермиона присмотрелась - колдун о чем-то переговаривался со своими помощниками. Лицо у него было самое что ни на есть серьезное. Показалось... - Итак, многоуважаемые господа, надо сказать, что результаты первого экзамена и порадовали нас, и разочаровали в то же самое время. И прежде чем я оглашу их и остановлюсь на некоторых деталях, я должен сказать, что целиком и полностью приветствую идею директора о введении урока изящной словесности. Потому что временами это... это... Мда, - не найдя подходящего определения, колдун разложил перед собой на кафедре какие-то листки и обвел взглядом притихшую аудиторию. - Для начала позвольте раздать работы, чтобы разговаривать предметно. Ознакомьтесь с замечаниями и рекомендациями комиссии. Это позволит вам не допустить тех же ошибок вновь. Волшебница, которая стояла позади, начала взмахами палочки рассылать пергаменты студентам. Каждый раз Гермиона вздрагивала, думая, что следующий окажется ее, но гора на кафедре становилась все меньше, а ее фамилия так и не звучала. Наконец последняя работа отправилась к Сьюзен Боунс, и колдун снова воздвигся на кафедре: - Итак, а теперь... - Простите, - вскинула руку Гермиона, - а где моя работа? Моя фамилия... - Присядьте, мисс Грейнджер, ваша работа у меня, - колдун продемонстрировал свиток. - Она является ярким примером того, как не стоит подходить к данным экзаменам. Опс. Гермионе показалось, что ее стукнули по голове чем-то тяжелым. Она опустилась на место, как в чужом теле - непослушном и неповоротливом. - Гермиона... - Гарри, получивший свое «Приемлемо», потянулся, чтобы потрепать ее по плечу. - Мистер Поттер, будьте любезны, сядьте на место. Личные вопросы вы с мисс Грейнджер будете решать в свободное время. Однако я, со своей стороны, рекомендовал бы вам потратить его на учебу. Не обольщайтесь полученным баллом, ваша работа оказалась подлинным разочарованием для комиссии: если с рецензированием чужой работы вы худо-бедно справились, то знания про Нумерологии ограничились общими фразами и вводными словами. Лишь по настоянию профессора Вектор оценка оказалась столь высокой. «Приемлемо», - уточнил колдун и сделал паузу, чтобы дать недоброжелателям похмыкать, а друзьям - поахать. - Но в дальнейшем поблажек не ждите. Прошлые заслуги оставим прошлому, мы здесь занимаемся образованием, а не спасением мира. Итак, мисс Грейнджер, - он перевел взгляд от побледневшего Гарри на смотрящую в одну точку Гермиону, - продемонстрировала поистине блестящие знания по теме эссе, осветив вопрос не в объеме школьной программы, а на уровне научного исследования, вполне достойного публикации... э-э... где-нибудь. Оценка за первую часть «Исключительно хорошо». Семикурсники уважительно зашушукались. Гермиона осторожно вздохнула и подготовилась к бочке дегтя, в которой затесалась эта ложка меда. - Однако именно мисс Грейнджер допустила наигрубейшую ошибку во второй части задания, в результате чего получила оценку «Ужасно». Единственную на весь курс. Камень вернулся на грудь, причем не один - теперь на Гермиону навалилась целая гора. - Дело в том, мисс Грейнджер, что, оценивая работу мистера Уизли - среднюю такую работу, надо отметить, да еще и с обилием грамматических ошибок, - Рон нагнулся пониже над партой, чтобы никто не увидел, какими рубиновыми стали его уши, - вы не смогли взглянуть на его работу взглядом, не замутненным собственной эрудицией. Вам захотелось продемонстрировать, что и этот вопрос вам известен далеко не в объеме школьной программы. В итоге, вместо того чтобы указать на ошибки и внести дополнения, вы полностью отвергли его работу, поставив ему неудовлетворительный балл там, где это было твердым «Приемлемо». - Бли-ин... - прошипел Рон, приподнимая голову от парты и поворачиваясь к Гарри. - Эта полированная плешь какие-нибудь другие оценки знает, нет?.. - ...и, возможно, подобный подход был бы по достоинству оценен в научном поединке, где вашей задачей являлось бы отыскать у оппонента слабые места и по ним ударить... - Рон невольно сжал колени. - Вы подменили критический подход придирчивостью, буквоедством и самовлюбленностью, - колдун махнул рукой, и пергамент, просвистев через класс, ударил потерявшую дар речи Гермиону в плечо. Шорох, с которым он упал на парту, показался в гробовой тишине грохотом боевых заклятий. - До меня дошли слухи, что профессор Макгонагалл доверила вам участие в учебном процессе младших курсов? Я крайне сомневаюсь в целесообразности такого решения и непременно обсужу это с ней. Вам же, мисс Грейнджер, стоит как следует подумать и внести соответствующие коррективы в свое поведение. Все - включая слизеринцев - молчали. Пенси Паркинсон, повернувшись к Драко, собралась что-нибудь сказать и тем самым нанести сопернице последний, смертельный удар, но выражение его лица ее остановило. В нем не было насмешки и торжества, которые ей так хотелось увидеть, не было тревоги и сочувствия, увидеть которые она до смерти боялась, - лицо Драко вообще ничего не выражало. Совершенно. Словно он внезапно оглох, и полная сарказма и яда речь прошла мимо его ушей. Это Пенси не понравилось. - А теперь хотелось бы сказать пару слов о работе, оставившей у комиссии наиболее благоприятное впечатление, - совсем другим голосом сказал главный колдун и повернулся туда, где сидели слизеринцы. - Это работа мистера Малфоя. Он опять сделал паузу, позволив однокурсникам устроить своему старосте маленькую овацию, за время которой тот так и не изменился в лице. - Мистер Малфой не только великолепно справился с первым заданием, продемонстрировав прекрасное владение слогом, эрудицию и знания, но и работу своего напарника, мистера МакМиллана, прорецензировал просто прекрасно, выполнив это задание лучше всех прочих. Ошибки исправлены, недочеты указаны, уровень знаний прокомментирован, рекомендации относительно дополнительной и основной литературы сделаны. Браво, - колдун зааплодировал первым, слизеринцы немедленно подхватили, кое-кто с других факультетов (исключая, разумеется, Гриффиндор) присоединился к овации. Сам Малфой никоим образом не показал, что все происходящее его взволновало: он просто встал и коротко поклонился комиссии. - Гений, мать его... - прошипел Рон. - Дайте мне пожать его горло... - А теперь о следующем состязании, датой которого определен Хеллоуин. На этот раз вас ждет групповая работа, причем не обещаю, что она будет внутрифакультетская, - колдун усмехнулся, вытащил из рукава мантии носовой платок и неспешно отер лоб и начавшую поблескивать лысину. - Подробности будут сообщены в свое время. До встречи. Он развернулся и направился к дверям, за ним, так и не проронив за все время ни слова, последовали помощники. Едва комиссия вышла, аудитория буквально взорвалась - кто-то жаловался на придирки, кто-то сокрушался, кто-то совал нос в свиток соседа. Гарри молча затолкал в сумку исчерканное Ханной и кем-то из проверяющих эссе. Рон ликовал - для него все обернулось куда лучше, чем он ждал. - А этот с плешью не так-то и плох, скажи?.. Кабы не он - все, амба, до свиданья, Гильдия! Гарри не слышал. Он присмотрелся к Гермионе и осторожно похлопал ее по плечу: - Эй... - и замялся: все слова утешения казались фальшивыми. Поэтому он просто слегка сжал ее плечо, и Гермиона, вздрогнув, еще ниже опустила голову. - Может, пойдем?.. - полуспросил-полупредположил он. - Ага, пойдем полетаем, и все пройдет! - Рон закинул руки за голову, чуть не заехав походя локтем в челюсть Захарии Смиту, и сладко потянулся. - Давай с нами, Гермиона, - проветришься!.. И не парься ты! Этот лысый - урод, сразу видно! Он тебе специально гадостей наговорил, - ничуть не смущаясь, что эти его слова вступают в прямое противоречие с недавно сказанными, заявил Рон. Гермиона, так и не повернувшись к друзьям, встала и быстро пошла к дверям. Гарри было дернулся следом, но Рон остановил его и отрицательно мотнул головой: - Не надо. - Но... Рон улыбнулся - тепло и по-взрослому мягко, словно старший брат - младшему: - Это же Гермиона. Едва ли ей сейчас хочется кого-то видеть... - он почти виновато пожал плечами и сжал руку Гарри крепче: - Пошли на поле. Команда ждет. *** Гермиона бежала по коридору, и слезы на ее щеках вспыхивали то рубиновым, то золотым, то вспыхивали лазурью - осеннее солнце расцвечивало их на разные лады сквозь витражные стекла. Сомлевшие в закатном тепле портреты вздрагивали и просыпались от топота и всхлипываний, начинали охать-ахать на разные лады, а один волшебник (судя по датам жизни, очень-очень средневековый), невзирая на почтенный возраст, проследовал за гриффиндорской старостой несколько этажей, перескакивая из одной рамы в другую. Его любопытство и пренебрежение элементарными правилами приличия можно было понять - еще никому в Хогвартсе не доводилось видеть мисс Грейнджер в таких растрепанных чувствах. На попытки заговорить и выяснить, что случилось, она не отзывалась, промчавшись прямиком к учительской, которая, как и обычно субботним вечером, была уже на замке. Гермиона подергала ручку, не зная, что делать теперь: не возвращаться же в Гриффиндорскую башню в таком виде! А чтобы пойти наружу, нужна теплая мантия, которая, опять же, находится в спальне... После минуты раздумий она направилась туда, где ее гарантированно ждали покой и относительное уединение: в библиотеку. Там можно привести себя в порядок и скоротать время, оставшееся до занятий по словоблуд... ах, ну конечно же - мы хотели сказать, по изящной словесности! Это все происки Рона, с чьей легкой руки половина Хогвартса начала так именовать предмет мадам Пинс. Высморкавшись и умывшись в ближайшей уборной, Гермиона потянулась к волшебной палочке, чтобы привести в порядок опухшие глаза и нос, но едва пальцы обхватили гладкую, теплую рукоять, тут же вспомнился недавний выговор. Нет, ей и раньше говорили разные гадости - обзывали грязнокровкой, выскочкой, букварем, занудой и даже саблезубой уродиной (Гермиона подумала о Малфое и еще раз высморкалась)... Обычно в ответ на это она встряхивала головой и перешагивала через гадости с очередным «Ну честное слово!». Но сегодня все было не так, потому что... потому что... все сказанное было правдой, чистой правдой: ей действительно захотелось блеснуть, произвести впечатление на комиссию, и она забыла об остальном, в том числе и о том, что они с Роном - друзья... Качнулась туманной дымкой белая пустота. Гермиона сжала кулаки и склонилась над раковиной. К горлу подступил отвратительный ком. Боль в груди, и багровое марево перед глазами, и прорвавшийся сквозь него слепящий свет... ...Значит, все зря, и «другая я» выжила и по-прежнему сидит где-то в глубине, поджидая момент, чтобы опять предать друзей?.. - Шиш тебе! - вскинув голову к висящему перед раковиной зеркалу, прошептала она. - Не дождешься! - и Гермиона сделала своему отражению жест, более приличествующий, скорее, Симусу Финнигану или, возможно, даже кому-нибудь из братьев Уизли, чем юной колдунье из приличной маггловской семьи. Выходя, она хлопнула дверью уборной так, что встрепенулись самые сонные портреты в соседних коридорах. А когда Гермиона, бормоча себе что-то под нос, промаршировала, практически чеканя шаг, по направлению к библиотеке, проснулись даже глухие. Вместо тишины и полумрака - библиотечной тишины и полумрака, упоительных библиотечной тишины и полумрака - Гермиона в первое же мгновение была атакована словами и буквами. В самом прямом смысле: стоило, открыть двери, маленькие черные значки, словно насекомые, хлынули ей под ноги, начали карабкаться по мантии, а особо шустрые мгновение спустя уже возились в волосах. - Ай!!! - Человеческим же языком написано - «Закрыто на переучет»! - из-за книжного шкафа с волшебной палочкой в одной руке и книгой в другой вылетела всклокоченная мадам Пинс. На ее плече, тоненько свистя, рыча, шипя, акая и окая, пчелиным роем висели буквы. Гермиона забыла обо всех правилах вежливости, забыла, зачем она вообще сюда пришла - если верить ощущениям, по щеке в направлении рта что-то ползло. К происходящему под мантией тоже имелись вопросы. Она осторожно, чтобы ничего не покалечить, потопала ногами и взмахнула руками, стряхивая с них половину алфавита. - Ах, это вы, мисс Грейнджер... Не бойтесь, они не кусаются… Ну, не стойте же, закройте дверь - поскорей, поскорей, не то потом по всем этажам ловить придется!.. Библиотекарша сделала вращательное движение палочкой, и буквы, уже успевшие удрать в коридор, нехотя потекли обратно. Мадам Пинс, не замечая, что тихонько подобравшаяся к ней «Чудовищная книга о чудовищах» начала мусолить подол ее мантии, подцепила за хвостик ближайшую строчку и, ткнув палочкой в книгу с пустыми страницами, начала возвращать слова на место. Она заполняла текстом страницу за страницей, словно ткала его, и Гермиона завороженно смотрела на это невиданное прежде колдовство, не замечая, что рот сам собой завороженно приоткрылся. Лишь когда губы пощекотало что-то маленькое и многоногое, она торопливо смахнула его со щеки и для верности прикрыла губы еще и ладонью. - Беда с ними, - пожаловалась мадам Пинс, отпихивая ногой «Чудовищ». Она призвала из библиотечных глубин носовой платок, который сам начал промакивать ей лоб, и очередной девственно-чистый талмуд огромных размеров. Книга парила в воздухе, а она взмах за взмахом листала заполненные страницы. - Минерва! - вдруг пронзительным голосом позвала библиотекарь, и Гермиона вздрогнула от неожиданности. - Как там у тебя? - Заканчиваю!.. - донесся приглушенный голос директора Хогвартса. - Здесь больше нет, видимо, остальные убежали к выходу. Из-за полок показалась профессор Макгонагалл. В ее руках тоже были палочка и книга, куда она с ловкостью фокусника отправляла разбежавшиеся буквы. - А ну, фу! Брысь! Место! – скомандовала она «Чудовищной книге о чудовищах», и та оставила в покое мантию библиотекарши, чтобы, сердито шурша страницами, взгромоздиться на ближайшую полку. – И застегнись! Я кому говорю! Книга заворчала, но щелкнула замком на переплете. Профессор Макгонагалл удовлетворенно кивнула и повернулась к Гермионе: - А вот теперь добрый вечер, мисс Грейнджер, - она вытряхнула из рукавов еще по пригоршне слов. - После весны книги сами не свои, так и норовят разбежаться. - Ох, если б дело было только в этом, - покачала головой мадам Пинс. Она посмотрела на чистый лист, потом себе под ноги, потом - на Гермиону и взмахом палочки извлекла из ее кармана очередную вереницу слов. - Каждый раз после этих безобразий каталог показывает одну новую книгу, вот только обнаружить ее никак не получается... Уже подумываю, не поставить ли блокиратор магии... - Но тогда придется переносить все магические фолианты в отдельный отдел... - Выпишу у Филча очередных штрафников - пусть перебирают... Точно позабыв о Гермионе, мадам Пинс и профессор Макгонагалл, переговариваясь, направились обратно в библиотечные недра, а Гермиона, очнувшись, вспомнила, зачем, собственно, рвалась в учительскую: - Профессор Макгонагалл! Подождите! Мне нужно вам кое-что сказать!.. Директор Хогвартса обернулась и с напускным удивлением посмотрела на старосту своего факультета. - Это срочно и очень важно, - твердым голосом продолжила Гермиона. Глаза Макгонагалл смягчились. Если бы Гермиона не была так взволнована, она бы заметила улыбку, мелькнувшую в уголках ее губ. - Вы, наверное, уже знаете, что на первом тесте я получила неудовлетворительную оценку. Но дело даже не в этом. Я совершила педагогическую ошибку. Я была предвзята и самонадеяна. Поэтому считаю, что не имею права вести занятия у младших курсов. Профессор Макгонагалл молчала, и ждущая ее ответа Гермиона, чья решимость, благодаря которой она очертя голову выпалила эти слова, испарилась, почувствовала себя глупо. Наверное, еще и потому, что мадам Пинс тоже остановилась и теперь тоже смотрела на нее взглядом, по которому было невозможно ничего понять. - Вот... - растерянно добавила Гермиона. Еще немного помолчала и, собравшись с духом, закончила: – Прошу меня отстранить. - Об этом не может быть и речи, мисс Грейнджер, - отрезала Макгонагалл. - Но… даже председатель комиссии!.. – растерянно сказала Гермиона, но ей не дали договорить: - Не обращайте внимания, - совершенно непрофессорски отмахнулась Макгонагалл, и мадам Пинс согласно закивала. - Его отношение к гриффиндорцам, женщинам и магглорожденным волшебникам уже давно стало притчей во языцех. Вы, мисс Грейнджер, все эти качества удачным образом сочетаете. - Но я совершенно согласна с его словами и считаю, что должна еще многому научиться, прежде чем начинать работать со студентами!.. - Так учитесь, мисс Грейнджер, учитесь!.. А лучшая учеба это, как известно, практика, - Макгонагалл улыбнулась. - Считайте, сегодня вы получили важный урок. Теперь прошу меня извинить - нужно до ваших занятий по словоблу... э-э... изящной словесности помочь мадам Пинс навести порядок. Гермиона осталась стоять перед библиотечными стеллажами, битком набитыми книгами. В волосах что-то шевельнулось - она провела рукой, и на ладони задрыгала ножкой, растущей прямо из толстенького брюшка, буква «р». Неловко, словно хромой жук, отпихнувшись, буква спрыгнула на пол, шустро заскользив к выходу, и протиснулась в щель под дверью. Гермиона улыбнулась. Учиться она любила. *** Гарри посмотрел на Рона. Рон посмотрел на Гарри. У обоих синхронно дернулись брови. Рон прикусил губу, хлопнул Гарри по плечу в жесте «короче, выкручивайся сам» и пошел к сундуку с мячами, около которых ждали начала тренировки игроки. Гарри остался один на один с новобранцами, только что приземлившимися после тестового полета. Хотя точнее было бы сказать «с новобранками», потому что помимо приведенной Колином Криви четверокурсницы Джейн Бантинг перед ним, сжимая дрожащими руками растрепанную школьную метлу, стояла Трейси Алесини - ученица третьего класса, подруга Дженнифер Грин и Кевина Сторма. Стояла, кусая губы и даже не смаргивая подступившие к глазам слезы. Эх, будь на ее месте парень, Гарри бы сейчас не страдал, подбирая слова, а сразу бы дал от ворот поворот, но... - Ну-у... Значит, так... - Гарри посмотрел на Трейси, на лице которой было написано «ща зареву», вздохнул и перевел взгляд на Джейн - раскрасневшуюся и улыбающуюся на манер, напомнивший ему хитрые ухмылки Фреда и Джорджа. Правда, кроме этого ничего общего во внешности у нее с близнецами не было: темноволосая, невысокая и худенькая, с широко расставленными большими и наивными на первый взгляд глазами, она производила впечатление растерянной младшеклассницы, только что выяснившей, что ошиблась дверью и зашла вместо женской раздевалки в мужскую. Однако тех, кто на это велся, поджидали сюрпризы. Все больше неприятные. - Значит, так... - Гарри обреченно покосился в небо, где команда начала разминку. ...Только любовных историй нам тут не хватало, - сердито подумал он и, неожиданно для самого себя, скомандовал: - Джейн, ты принята. Взлетай и начинай работать. Та кивнула, поправила сползшую на затылок бандану с жизнерадостно скалящимися черепами, и взмыла в воздух. - Трейси, ты тоже молодец, что пришла, - с фальшивым энтузиазмом продолжил Гарри. ...Лишь бы не разревелась... - как и все парни, он на дух не переносил девчачьих слез. - Но сама понимаешь... Вместо ответа Трейси всхлипнула. Слезы градом полились по щекам и закапали с подбородка на синюю куртку, оставляя на ней темные пятна. - Ну-ну... - промямлил Гарри. - Не расстраивайся так... Если действительно хочешь играть, возьми для начала пару уроков у мадам Хуч... Трейси всхлипнула что-то вроде «извините» и опрометью кинулась прочь, споткнулась об метлу, упала, вскочила, оглянулась на небо, чтобы проверить, не заметил ли этого Кевин. Гарри поморщился и оседлал Всполох. - Не, ты видал, видал?! - стоило взлететь, Рон наскочил на него, так что Гарри чуть не кувыркнулся. - Я тебе клянусь - она метлу сегодня в первый раз в руки взяла! Ей не в квиддич надо, а в цирк - я таких пируэтов, даже если постараюсь, не наверчу! Вот, оказывается, что с людьми любовь делает! Ну и девчонка! Уважаю! - он опять хмыкнул и глянул вниз, где сквозь подкрадывающийся со стороны озера туман Трейси бежала к замку. К насущным проблемам Рона вернул просвистевший прямо над головой - аж волосы приподняло - квафл. - Стана, ты что - с ума сошла? Осторожней надо! - Не спи на метле! - оборвала та. - Мы здесь тренируемся или сплетничаем? Да даже первоклашкам известно, что она пришла сюда из-за Кевина. А Кевин - из-за Дженнифер. А Дженнифер влюблена в тебя. Рону сразу стало совсем не смешно. Звук любимого голоса, произнесшего эти слова, подействовал на него так, словно сзади ему в седалище вонзились зубы циркулярной пилы. Рон заерзал. - В меня?.. - Угу, - к Рону и Стане с лихим разворотом пришвартовалась Джинни. - В тебя, братец. И даже в прошлом году, когда тебя выкрали - помнишь? - выпила Оборотного Зелья и встала вместо тебя к кольцам. Вот что, оказывается, с людьми любовь делает, - передразнила она. - Че?! Она... тогда... Вместо меня... В меня... А он... - Рон указал дрогнувшим пальцем в сторону Кевина, под руководством братьев Криви выписывающего вместе с Джейн хитрые загогулины вокруг колец, - в нее?.. Хмурые взгляды третьекурсника (того и гляди, руку откусит!) сразу обрели смысл. - В нее, - хором подтвердили девушки. - Ага... Угу... - осмыслил Рон. - А я?.. - А ты сейчас пойдешь к кольцам, - хлопнул его по спине Гарри. - У нас времени в обрез - быстро по местам и начинаем! ...- Она в него, он в нее, она в меня, а я, прикинь, даже не в курсе был... - повторял польщенный в глубине души Рон, поудобней перехватывая сундук с мячами, который они с Гарри несли после тренировки обратно в раздевалку. Он так и не отошел от новости, по какому поводу пропустил сегодня вдвое больше обычного. Правда, Джейн, Стана и Кевин (последний - с угрюмым торжеством) хором утверждали, что причина совсем в другом. Страшно вслух сказать: в лени и недостатке мастерства! Впрочем, Джейн Бантинг была не из пугливых: - Ты бы зевал поменьше, а то придется искать нового вратаря подстать таким крутым охотникам, как мы! - безапелляционно заявила она. Гарри, Рон и Колин, не ожидавший от своей протеже такого нахальства, лишились дара речи. Последний, надо добавить, был потрясен еще и ее прытью: когда он со снисходительностью бывалого игрока начал объяснять новенькой азы игры и маневрирования, она усмехнулась и продемонстрировала ему Пируэт Поровски - одну из фигур высшего пилотажа. - Мы с двоюродным братом летом поспорили, кто из нас быстрей выучит. - Даже не буду спрашивать, кто выиграл, - пробормотала Джинни, видя торжествующую ухмылку Джейн. - Ага, - Джейн, не слезая с метлы, покрепче стиснула помело коленями, стащила через голову свитер и повязала его вокруг талии, - его родители потом две недели с моими не разговаривали. - А почему? - против собственной воли втягиваясь в беседу и предчувствуя недоброе, спросил Колин. - Потому что его после этого два дня в Святом Мунго собирали. То-то смеху было в травматолологии... - Это еще почему?.. - внутренне холодея и тоже предчувствуя недоброе, спросил Рон. - Да потому что он там работает. Травматологом. Ординатором. - А ты, значит, выучила без сучка без задоринки? - побледнел Колин, чувствуя себя оскорбленным вместе с неведомым ему двоюродным братом и всем мужским родом в его лице. - Почему это? Я тоже сначала руку сломала. В двух местах. И ногу. Но выучила-то первая этот пируэт я! В этот момент вся гриффиндорская команда безмолвно поклялась никогда и ни за что не биться об заклад с Джейн Бантинг. А Колин дал себе еще одно обещание - показать этой мелкой паразитке разницу между мужчиной и женщиной. В квиддиче (он, по наивности, даже не подозревал, насколько буквально поймет его слова судьба. Но об этом позже. Прим.автора). - Ну и дела-а... - повторил Рон, наблюдая, как Гарри запирает кладовку и вешает ключ на гвоздик у дверей. Гарри невнятно хмыкнул. - Бардак какой-то, - продолжил Рон и выжидающе умолк. Гарри опять невнятно хмыкнул. Рон вздохнул: прошлый ли, нынешний ли, Гарри по-прежнему категорически не любил обсуждения чьих-либо сердечных дел. - Слышь, до словоблудия еще целых пятьдесят минут, погоняться не хочешь? - как Рон и думал, глаза Гарри сразу просветлели. - Давай три раза отсюда и до озера! Через минуту они уже неслись высоко в небе - летели, не чувствуя усталости и холода, и легкая туманная дымка ледяной влагой оседала на их лицах. В проемах между башнями Хогвартса плыла луна. Гарри вдохнул ветер, напоенный чьими-то несбывшимися мечтами и невыплаканными слезами, и счастливо улыбнулся. - А до Хогвартса слабо? - перекрикивая ветер, предложил он. - Я пас, - Рон держался одной рукой за метлу и дышал на вторую - он забыл надеть перчатки, и пальцы начало сводить уже на втором круге, - это ты у нас маневрируешь, как рыба в воде, я точно в темноте во что-нибудь впорюсь. Стана тебе этого не простит, - добавил он. - Уж не сомневаюсь, - Гарри подумал о темпераменте подруги Рона и мысленно ему посочувствовал. Потом в голову пришла мысль, что Гермиона - девушка тоже с характером, и следом - что, наверное, она уже немного успокоилась и не будет возражать, если он придет к ней... Поговорить... утешить там... - Слышь, Гарри, а ты как насчет еще полетать после ужина, а? - спросил Рон, когда они уже подходили к замку. - С чего это вдруг? Да и двери на ночь запирают... - Ой, будто это когда-то было для нас проблемой! - отмахнулся Рон. - Просто если полетать... Ну... Потом спится лучше. - Да я и так нормально сплю, - соврал Гарри. Они прошли еще пару метров. Рон внезапно остановился. - Так-таки и нормально? Ага, как же, не ври. А кто по ночам шарахается и сам с собой разговаривает? Упс. ...А храпит так, что полог качается... - С Гермионой вы, кажется, не это... Да не коси, не коси на меня зеленым глазом, не напугаешь!.. Значит, у вас та же фигня... - Рон перешел на трагический шепот. - Понимаешь, пока я ее летом не видел, все было ничего. Ну, скучал, конечно, но терпеть можно. А сейчас, когда она рядом… Кранты, - закончил он упавшим голосом. Гарри слушал непрошенные откровения и краснел все сильней: нельзя сказать, что сам он с этой проблемой был не знаком, хотя и с несколько иной стороны. - А тут как-то под утро совсем тошно стало... В общем, проснулся я - спать не могу, на душе кошки скребут, словно дерьмо закапывают, - продолжал свою исповедь Рон, - короче, взял тогда я метлу и... - А выбрался из башни как? - практично заинтересовался Гарри. Рон ухмыльнулся: он знал, что этим все и закончится: - Да запросто. За душевой есть чулан, а в чулане - дверца. За ней винтовая лестница. Если подняться до самого верха, очутишься прямо под крышей. А там - слуховое окно нараспашку. По первому разу страшновато было стартовать не с земли. Зато потом спал как убитый. - Это не тогда ли ты чуть не проспал Нумерологию? - Точняк, - рассмеялся Рон. - Ну так как насчет полетать перед сном? - Погоди, Рон, а что ты забыл в чулане? Зачем ты вообще туда полез? - Ну... Это... - в голосе Рона зазвучало смущение - не то, от которого выступает легкий румянец на плечах, а то, при котором прошибает пот - сначала горячий, потом холодный. - Я, короче, подумал... а вдруг там переход к девчонкам... - Теперь понятно, где ты хотел полетать посреди ночи!.. - Ой, да ладно! Будто тебе это в голову никогда не приходило. Гарри промолчал: приходило. - Ну так ты идешь или нет? Гарри прикинул варианты. Летать он любил больше всего на свете, а уж если полеты вдобавок обладают таким чудодейственным влиянием, как обещает Рон... Но у них с профессором Дамблдором на сегодняшнюю ночь имелись большие планы: поскольку утром не нужно вставать спозаранку, можно экспериментировать с памятью хоть до рассвета... - Нет, сегодня и так засну без проблем. Рон посмотрел на друга с неприкрытой завистью: - Везет же некоторым... - Ро-он! - Помяни чертика, - с нежностью пробормотал Рон: с верхней площадки парадной лестницы, освещенной дюжиной бездымных факелов, махала руками Стана. - Га-арри, Ро-он! Идите быстрее, там урок вот-вот начнется! Гермиона уже велела вас Призывающим заклятьем искать! - Сказала б, что мы на тренировке задержались! - Ага, как же!.. Чтобы после того как Филч оштрафовал Колина и Джейн за квиддич на тридцать очков, я сказала Гермионе, что вы опаздываете из-за тренировки?.. - Погоди, а причем тут Филч? - притормозил в дверях Гарри. - Так ведь Колин, идиот, не смог ей простить того, что она летает лучше, и предложил погоняться вокруг башен... Рон выразительно посмотрел на Гарри, и тот потупился. - В результате они высадили окно, и не где-нибудь, а в кабинете Филча! Теперь две недели будут разбирать метлы, ведра и готовить СуперОтбеливатель. Гермиона рвет и мечет, так что поторопитесь, - Стана отобрала у Рона метлу и ахнула, почувствовав, насколько у него ледяные пальцы. Гарри смотрел, как Стана дыханием отогревает Рону руки, как проверяет ладошкой нос и лоб - не простудился ли... Рон смотрел на нее из-под полузакрытых век. ...Пожалуй, еще большой вопрос, кому сейчас сложнее, мне или ему... - подумал Гарри и, почувствовав, что он здесь лишний, тихонько прикрыл за собой дверь. *** Семикурсники готовились ко сну: Симус Финниган уже задернул полог, Дин Томас, лежа на животе, что-то рисовал на листе бумаги, подсвечивая себе палочкой, Невилл читал на кровати, время от времени начиная клевать носом, - книга в этот момент начинала опасно крениться и уже дважды хлопала его по лбу. Рона не было - после ужина они со Станой посидели в дальнем углу гостиной, после чего он на негнущихся ногах протопал в спальню за метлой и исчез в известном нам чулане. Гарри сидел на кровати и изучал свое исчерканное эссе. ...Но больше поблажек не ждите... Он откинул пергамент в сторону и уныло облокотился на колени. - Да брось, - не поворачиваясь, посоветовал Дин. - «Приемлемо» - нормальная оценка, жить будешь. Гарри подумал, что даже ее он сумел заработать исключительно с помощью Дамблдора, и вздохнул. Шуршал по бумаге карандаш. Невилл в очередной раз заснул, уронил на себя книгу, проснулся и перелистнул страницу. За пологом на своей кровати повернулся на другой бок Симус. - Правда, мне они не больно и важны - я все равно не собираюсь работать в Министерстве... - задумчиво продолжил Дин. - Да? А чем тогда будешь заниматься после школы? - Рисовать. Дин отложил на тумбочку альбом с набросками. - Хочу создать ассоциацию художников и выпускать живые комиксы, - с совершенно несвойственным ему застенчивым блеском в глазах признался он. - Так они у вас и так живые, - Гарри вспомнил журналы с движущимися картинками, которыми была завалена спальня Рона в Норе. - Да нет, я придумал совсем другое! Мне тут Гермиона рассказывала про маггловские кинотеатры, и я подумал, что и у нас можно создать что-то подобное. Собрать несколько художников, арендовать какой-нибудь зальчик на Диагон-Аллее... - Мультики, значит, рисовать будешь... - И что в этом плохого? - возмутился Дин, услышав в тоне Гарри снисходительные нотки. - Смотри: сейчас всех развлечений - только Магическая Волна на радио, а там кроме «Крышу снесло!» никаких передач для молодежи нет. Это ж такое поле деятельности! Пахать - не перепахать! - Мультики - это для детей, - безапелляционно заявил Гарри. Он вспомнил, что смотрел целыми днями напролет Дадли, и передернулся. - Для тупых детей. - Да ничего подобного! Все зависит от темы и способа подачи! - в глазах Дина вспыхнуло вдохновение: было видно, что подобный спор он ведет не впервые. - Ведь можно взять любой сюжет - да хоть то, что было тут весной! - немного приукрасить, сделать главной героиней классную девчонку - народ валом повалит!.. - Что вы вечно по вечерам орете... - так и не успевший уснуть Симус высунулся из-за полога. - О будущем спорят, - сообщил, переворачивая очередную страницу, Невилл. - А-а... - Симус зевнул. - А что тут спорить - и так уже все ясно. Работать надо. Мне вот кровь из носу нужно набрать максимальное количество баллов в научно-практической части. Тогда есть шанс попасть к отцу в отдел - они обещали взять двух лучших. - А чем у тебя занимается отец? - спросил Гарри, ошеломленный самим фактом, что Симус, оказывается, всерьез интересуется чем-то учебным. Ему казалось, тот только и делает, что отпускает шуточки, заигрывает с девчонками и таскается за Дином. - Новые заклинания тестирует. - А ты, Невилл? - чувствуя нарастающую панику, спросил Гарри. - А я бы хотел остаться в аспирантуре и заняться изучением Запретного Леса. Правда, говорят, в Хогвартсе уже сорок лет аспирантов не было... Но профессор Спраут обещала похлопотать - может, что и выйдет. Надо только написать какое-нибудь исследование по видовому разнообразию и влиянию на него магических флуктуаций. Статистику приличную собрать, коэффициент корреляции посчитать, кластерный и факториальный анализ сделать, – Гарри на этом месте лишился дара речи, - ну, и на тестах не провалиться... - А ты, Гарри? - спросил Симус. - Ты что собираешься после школы делать? - Не... не знаю. Не решил пока, - осипшим голосом выдавил Гарри. Все его желания сосредоточились на возвращении памяти и ни о чем другом он, если честно, в последнее время не думал. Хотя нет - думал. О Гермионе. Но мысли о ней обычно плавно перетекали в мысли о восстановлении памяти, так что можно считать два этих желания за одно. - Хорошо, а делать-то ты что любишь? - тоном, каким говорят с бестолковыми детьми, спросил Дин. - Я летать люблю... - растерянно признался Гарри. - Так что ты вообще паришься из-за этих экзаменов? Да тебя любая команда с руками оторвет прямо сейчас - хоть «Серебряные Стрелы», хоть «Ноттингемские Нетопыри». Без места и денег точно не останешься! - Ну, насчет «Серебряных Стрел» ты, пожалуй, загнул... - не согласился Симус. - Хотя если найти хорошего менеджера... - Точно! Давай я буду твоим менеджером! - А ты вообще иди и рисуй свои веселые картинки. Что там у тебя было в последний раз?.. Маги и магглы сошлись в решающей схватке, после чего на Земле случилась катастрофа, и людей осталось всего ничего. И теперь двум девушкам-маглянкам и одному молодому магу суждено защищать последнее убежище человечества от таинственных пришельцев и восстанавливать численность... Ну-ну. - Хватит! - Дин запустил в Симуса альбомом для рисования. - В твоем исполнении это звучит как порнография! - Так это и есть порнография! Признавайся - тебе просто нравится рисовать сись… - А что в этом такого? – запальчиво перебил Дин. - Я - здоровый парень с нормальными рефлексами, и нет ничего удивительного, что мне нравятся красивые девушки с хорошими фигурами и большими сись... Дин осекся - в дверях стоял Рон с метлой в руках и выражением серийного убийцы на лице. - Нормальные рефлексы? Красивые девушки?.. - угрожающе переспросил он, перехватывая метлу наперевес, как копье. – Хорошие фигуры?.. Большие что?.. - А что такого-то? Можно подумать, это я виноват, что вот у тебя даже «я тебя люблю», наверняка звучит как «хочу жрать»!.. - О, Уизли признавался тебе в любви? - некстати развеселился Симус. – Вау. Парвати в курсе? Рон посмотрел на него так, что Симус шмыгнул обратно за полог, Дин попятился, а Невилл загородился книжкой. Даже Гарри невольно сделал шаг назад. Еще раз мрачно обозрев обитателей комнаты, Рон промаршировал к своей кровати, упал на нее лицом вниз и, так и не выпустив метлу из рук, отрубился. Продолжать беседу никто не рискнул - через какое-то время Невилл так и уснул с книжкой на лице, Дин Томас погасил свечу и тоже задернул полог, а Гарри, дождавшись равномерного похрапывания со всех сторон, прокрался из спальни, чтобы на кресле в гостиной найти задумчиво смотрящего в камин Дамблдора. Струйки жаркого воздуха вились вокруг решетки, будто мириады крохотных змей. Покойный директор взглянул на Гарри внимательно и чуточку грустно, улыбнулся и приглашающе указал на соседнее кресло. - Готов? Гарри кивнул, вытащил палочку, произнес заклинание... ...и тут же погрузился в невозможное. Его одновременно охватили леденящий холод и жгучее пламя; земная тяжесть сплющила его в бесконечно малую точку, а легкость небес разнесла во все стороны космоса; немыслимая боль растерзала тело, а беспредельный экстаз принес освобождение. Потом тьма рассеялась - то был рассвет, растянувшийся на века. Наконец, они появились - высокие, до самого неба, если, конечно, тут вообще существовало небо. Сегодня Гарри удалось приблизиться еще чуть-чуть - наверное, удалось. Во всяком случае, вместо серой гладкой поверхности он на мгновение увидел резную вязь, хитросплетения непонятных знаков. На мгновение - потому что глаза снова сами собой закрылись. Он так и не узнал, имеют ли эти знаки смысл или нет, потому что волна, которая, прихлынув, принесла его сюда, сразу же пустилась в обратный путь, таща его за собой. Гарри очнулся на полу. Встревоженный Дамблдор стоял рядом. - Сегодня ты что-то долго, - он покачал головой, глядя, как Гарри с трудом садится. - Как самочувствие? - Нормально. Только голова гудит, - и Гарри подробно пересказал, что видел и чувствовал во время «путешествия в себя». - Судя по тому, что каждый раз ты видишь одну и ту же картину, это действительно связано с событиями, в результате которых ты лишился памяти. Возможно, воспоминания как раз за этими воротами. - Значит, надо приблизиться и как-то пробраться внутрь. А у меня никак не получается!.. - Гарри раздосадованно стукнул кулаком по ладони. - Вот черт! - Возможно, подсказка в тех знаках. Если, конечно, это действительно письменные знаки... Попробуй в следующий раз не закрывать глаза - сосредоточься перед заклинанием, чтобы не забыть... - Дамблдор внимательно взглянул на Гарри и подумал, как именно связаны ворота, которые видит Гарри, с изменением потока магии, которое тут же начиналось в реальном мире. ...Хотя могу ли я называть реальным то, что чувствую, если к этому миру уже не отношусь?.. - Ступай-ка отдыхать: у тебя очень усталый вид. Да и день сегодня был непростой. - А, так вы знаете... Бывший директор кивнул. - Гарри, ты чрезмерно строг к себе. Не надо кривиться, я понимаю - ты хочешь вернуть все как можно скорее, но бег наперегонки с собственной тенью ничего не даст. Гарри, приподнявшись на локтях, угрюмо смотрел в огонь. - Я бы рад, профессор, но, кажется, уже не могу. Чем бы я ни занимался, что бы ни делал, повсюду вижу его... - Не «его», а «себя». Не придумывай несуществующего врага, не трать силы на эту бессмыслицу... - Хорошо - везде вижу себя, и мне кажется, что тот «я» был удачливей, способней... Во всем. А я нынешний – бестолковый, глупый и беспомощный. Да вот хоть сегодня вечером - оказывается, все уже знают, чем будут заниматься после Хогвартса, а мне и в голову не приходило об этом подумать! - Ничего страшного. Значит, пока есть что-то поважней - в конце концов, у тебя целый год в запасе, за это время может многое измениться: ты узнаешь что-то новое, попробуешь себя в разных... - Ой, не надо! - раздраженно отмахнулся Гарри, встал и начал отряхиваться - все штаны были в крошках от печенья и шерсти Косолапсуса. Под ногой зашуршал фантик, и Дамблдор встрепенулся. В глазах его вспыхнул и тут же погас тоскливый огонек. - Я себе то же самое говорю, только вот верю с каждым днем все меньше. - Так перестань себя загонять и просто живи - учись, общайся с друзьями... Мисс Грейнджер, кстати, весь вечер просидела в гостиной - мне кажется, она кое-кого ждала. - Да? - с надеждой повернулся Гарри и сразу смутился. - Но рядом с ней все время торчали младшеклашки, и я... - Ну, мисс Грейнджер пользуется у однокурсников большим авторитетом, - пряча улыбку в бороде, заметил Дамблдор. - Поэтому нет ничего неожиданного, что к ней постоянно обращаются за советом. И никто бы не удивился, если бы ты к ней присоединился. Уж она бы точно не удивилась, а, как мне кажется, ее мнение и интересует тебя больше всего?.. Гарри покраснел и, неловко распрощавшись, вернулся к себе. Лег на кровать и задумался. Ему очень хотелось верить словам директора, уж слишком немного имелось вокруг поводов для счастья. И даже если тот обманывал его, чтобы подбодрить, то Гарри был обманываться рад. Он не заметил, как заснул, - кажется, только на секундочку прикрыл глаза, как наступило утро, и спальня содрогнулась от возмущенного голоса Дина Томаса: - У нас здесь кто-то умер или кто-то просто снял носки? Что за вонь, я вас спрашиваю? Источник стойкого аромата был установлен без особых трудов: благоухая вчерашним потом, за ночь настоявшимся, обретшим ядреность и пикантные нотки, Рон спал на кровати, нежно прильнув щекой к метле, с которой так и не смог расстаться. А еще через миг он в четыре пары рук был выволочен за дверь, и Симус при помощи заклинаний занялся превращением воздуха в пригодный для дыхания. Попытки Рона вломиться обратно успехом не увенчались - ему кинули в коридор полотенце и мыло и велели катиться в ванну. Рон заявил свой протест и напомнил о правах человека. Из спальни ему тоже поведали о правах человека и о том, что делают с теми, кто эти права нарушает. Вечером на кровати Рона красовалось объявление: «Отдадим с доплатой в злые нехорошие руки в целях воспитания и осознания системы жизненных ценностей, возможен обмен на неодушевленные предметы». Рон не внял, и на следующий день все повторилось с той лишь разницей, что дискуссия затянулась. В результате все пятеро только-только успели на завтрак и почти опоздали к Снейпу, что само по себе было равносильно самоубийству. Тем более что свою угрозу перейти от теории к алхимическим манипуляциям с живой материей профессор исполнил, вдоволь прежде натешившись над нелепыми размахиваниями палочками, когда студенты по очереди демонстрировали заклинание по переносу. Потом последовал час чистой пытки, когда, объединившись попарно, все готовили зелье для хранения «анимы» скучечервей, которые в ожидании вяло шевелились в лотках. Если верить Снейпу, зелье должно было получиться кристально чистым, «как слеза младенца». - ...пролитая на экзамене этого изверга, - шепотом добавил Дин. Глядя на ингредиенты, поверить в это было трудно, и тем не менее, пришлось, поскольку у одной-единственной пары на весь класс получилось именно то, что и должно было получиться. У Гермионы и Малфоя. Вы еще не забыли про час чистой пытки? Для Гарри он начался тот момент, когда Снейп велел старостам Гриффиндора и Слизерина занять первую парту. - Надеюсь, хотя бы вы не ударите в грязь лицом и продемонстрируете, что за шесть лет мне удалось хоть что-то вложить в ваши... – неопределенный жест, - так называемые головы. Весь следующий час Гарри смотрел, как слаженно работает с Малфоем Гермиона - растирает, взвешивает, дистиллирует, перегоняет, - и умирал от ревности. Особенно остро подступающей к сердцу, когда Малфой что-то спрашивал у нее, и она отвечала. А когда Гермиона, затаив дыхание, добавила в мутно-голубую жидкость три капли кровяной соли, и содержимое колбы моментально стало прозрачным, чертов слизеринец - страшно подумать! - повернулся и сказал ей что-то явно одобрительное. Причем с улыбкой. Не издевательской, а самой что ни на есть человеческой улыбкой, с какой обычно говорят «какая сегодня чудесная погода, не находишь?» или «может, уединимся вечерком?». Эти фразы существовали только в воображении Гарри, на самом деле Малфой произнес куда менее криминальное «А у нас и правда получилось, ну надо же», но Гермиону даже от этого совершенно случайного (конечно же) «нас» передернуло. Она не позволила эмоциям взять верх и сдержанно кивнула в ответ. Снейп ходил между рядов и упражнялся в оскорбительном остроумии, достигнув апогея у парты, за которой работали Гарри с Роном. Он с насмешкой посмотрел на их котел, откуда с яростным хрипом вырывались клубы вонючего пара, припомнил все ошибки, допущенные ими обоими за все время учебы, выразил сомнением в их умственных способностях, посоветовал не брать в руки ничего кроме метлы и рекомендовал поторопиться и уже сейчас подать заявку на должность уборщиков в Министерстве Магии, пока ее не заняли более способные студенты: - Например, мистер Лонгботтом, которого я, должен признаться, тоже дальше парадной лестницы пускать бы поостерегся. Хотя и вас, мистер Поттер, вряд ли куда-то возьмут. Вы обладаете редким даром разносить вдребезги любое место, в которое попадаете. И не способны выполнить ряд простейших действий в той последовательности, в какой необходимо. Например, если бы вы больше смотрели в методичку и меньше пытались испепелить взглядом мистера Малфоя, то наверняка бы заметили, что вытяжка бузины добавляется не после, а до нагревания на водяной бане. А второе заклинание произносится перед третьим, а не после него. Открою вам секрет: именно поэтому оно и называется вторым. Однако времени переделывать у нас нет, поэтому будете работать с тем, что состряпали. Итак, - в руках у Снейпа невесть откуда появился флакон с прозрачным содержимым, - попрошу внимания, господа студенты. Возьмите в одну руку ваше... - он посмотрел на грязноватую, как болотная водица, жижу в котелке у Гарри и Рона, - ...варево, в другую - волшебную палочку, направьте на объект, - его палочка почему-то указала на Гарри, - выполните заклинание, - палочка со свистом рапиры и неуловимой для глаза скоростью рассекла воздух, - и перенесите снятую копию в фиксирующую среду. Снейп закупорил флакон. - Надеюсь, все понятно? Класс в ответ что-то промычал и зазвенел склянками, разливая по ним содержимое котлов. Профессор Зельеварения отвернулся к окну и кончиками дрожащих пальцев погладил пузырек в кармане мантии. *** Как Невилл ни старался думать только о контрольных и опытных делянках, мысли его занимало совсем другое. И пусть сегодня он намеренно направился в противоположную сторону, не туда, куда они ходили с Хагридом, но таинственный ручей опять вызмеился из-за деревьев и лег под ноги, зовя, маня, завораживая. Сначала Невилл просто перешагнул через искрящийся поток и продолжил заниматься делом, но потом заметил, что чем дальше он отходит от этого странного ручья, тем желтей становятся деревья и жиже - кусты, тогда как рядом даже трава росла по-другому - ярко-зелеными, несмотря на осень, сочными хохолками. Убедив себя, что движет им исключительно научный интерес, и даже записывая знакомые виды в тетрадь, а незнакомые собирая, Невилл пошел вдоль потока. Это оказалось не так-то легко: довольно скоро тот круто взял влево и повел вглубь Запретного Леса - в самый бурелом, притом бурелом обитаемый. С поваленных деревьев свисали бороды ярко-зеленого мха, в котором что-то копошилось и мелькало, шуршало и стрекотало. Почва под ногами становилась все неустойчивей; вот слева мелькнуло болотце, под ногами жирно зачавкало, а когда Невилл остановился, вокруг ботинок сразу натекли лужицы. Но зато поток стал шире и сильней, вокруг него там и тут теперь росла не только трава, но и самые настоящие цветы - крупные, тропически яркие и, как убедился Невилл, решивший сорвать парочку для коллекции, - совершенно неуловимые. Стоило только протянуть руку, как листья сворачивались трубочкой, стебель скручивался, и, сжавшись в комочек, цветок нырял в землю. Тогда Невилл присел на ближайший пенек, чтобы сделать набросок, и настолько погрузился в работу (позировать цветок не отказывался), что оставался в неведении о появлении зрителя до того момента, когда тот засопел ему прямо в ухо. - Рисуешь, значит?.. А поближе места не нашел, художничек? Опять приключений на свое седалище ищешь? Невилл чуть было не поставил рекорд по прыжкам в высоту из положения сидя. - Диофан! Ух ты! Так ты живой? Сатир оскорбился: - Что значит «живой»? Я и не собирался помирать, хотя, конечно, ваш приятель все для этого сделал. - Извини, - посчитал нужным сказать Невилл. И торопливо добавил: - Я очень, очень рад тебя видеть. - Рад он, понимаешь… Из твоего «извини» шубы не сошьешь... – привычно проворчал Диофан, набил мхом неизменную вишневую трубочку, прикурил, щелкнув пальцами, и, выпустив клуб дыма, ни с того ни с сего заметил: - Значится, видишь его... Почему-то Невилл сразу понял, о чем речь: - Вижу. А что это?.. - Что-что... Что надо. Приятеля своего спроси, который тут все раскурочил, - пробурчал Диофан. - Извини, - на всякий случай повторил Невилл. Сатир выпустил еще один клуб дыма, почесал кучерявую подмышку, извлек оттуда насекомое, которое, рассмотрев, задавил ногтем, после чего продолжил: - Как Лес-то переворошили, так Поток и поднялся. Уж, почитай, лет с тысячу этого не случалось... Хорошо это для Леса. А что для Леса хорошо, то и для нас тоже хорошо. Только вот нимфы ушли, - со скрытой печалью добавил сатир и сделал еще две коротких затяжки. - А вот таким, как ты, - он ткнул в Невилла узловатым, пахнущим табаком и травой пальцем, чуть не выбив глаз, - тут делать нечего. Но вместо того, чтобы, втянув голову в плечи, закивать и сделать, как ему было велено (то есть уйти и - быстро!), Невилл подошел к краю Потока и, присев на корточки, всмотрелся в его глубины, где текли нескончаемые зелено-золотые искры. Словно небо опрокинули под ноги. - Я бы на твоем месте поостерегся, - заметил Диофан, выколачивая трубочку об колено, и выругался, когда не до конца погасший уголек запутался в шерсти на ляжке. - Я знаю, - не поворачиваясь, кивнул Невилл. - Мне уже сказали. - Ага. Угу. Сказали. Так-так. И ты услышал. Вот, значит, оно как... - взгляд Диофана сразу стал заинтересованней. - Экий глазастый выискался... Тогда никуда не денешься. Значит, судьба. У Невилла засосало под ложечкой. Ничего хорошего это не предвещало. - Вот что, - оправдывая его предчувствия, продолжил Диофан. - Приходи сюда... - сатир посмотрел в небо, что-то посчитал на пальцах и, видимо, удовлетворенный результатом, хмыкнул: - В полнолуние приходи. - Что - прямо ночью?! - Невилл опешил настолько, что даже забыл спросить, а, собственно, зачем. - Дык, ясное дело - луна-то, она только ночью. Там и поглядим, что ты за птица. Невиллу тут же остро не захотелось выяснять свое место в орнитологии. Но... Он еще раз покосился на искрящийся в траве ручей. - А если я из замка выбраться не смогу? - спросил он на всякий случай. - Тебе же хуже, - бессердечно пожал плечами Диофан и поскреб под второй подмышкой. - Не придешь - они сами за тобой придут. Если тебе Лес что-то дал, то и спросит по полной. У Невилла перехватило дыхание. Он уже имел представление, как может «спрашивать» Запретный Лес и его обитатели. - По Потоку и придешь, не заблудишься, - Диофан раздвинул кусты и без единого звука и треска исчез. Невилл не уставал удивляться, как такое крупное создание ухитряется перемещаться настолько быстро и бесшумно. - Мы будем ждать, - прозвучало из кустов. Мы?.. - Впрочем, можешь не приходить, но у нас, предупреждаю, длинные руки, - донеслось уже издалека. - Да я в курсе, - убирая в сумку альбом и карандаш, пробормотал Невилл убитым голосом. Не к месту вспомнилось гостеприимство нимф. Он поддернул штаны повыше и быстрым шагом пошел обратно. Глядя из кустов вслед озирающемуся по сторонам пареньку, Диофан задумчиво улыбнулся. И тут же снова с остервенением принялся чесаться. - Вот, окаянные, набежали!.. - он выпутал из шерсти очередную блоху и раздавил ее на ногте. - Терпежу уже никакого нет... Пойду-ка к Хагриду - может, взвару какого даст. На опустевшей полянке тихо и безмолвно из Ниоткуда в Никуда продолжил нести свои волны Поток. Золото его дыхания легкой дымкой то вздымалось вверх, то опускалось вниз, к самой поверхности, и его приглядеться, можно было увидеть, как пульсирует внутри него Вечность.