Охотник

В закатных лучах облако было похоже на кровоподтек, пересекший небо с севера на северо-запад, словно кто-то дал небу изрядную оплеуху. Точно такую же Люциус Малфой сейчас жаждал отвесить мистеру Эндрюсу, который допивал вторую чашку чая в уже известном нам заведении и периодически пытался схватить Малфоя за руки. Ведущийся при этом разговор с каждой минутой нравился первому помощнику Темного Лорда меньше и меньше. - ...и благодаря кое-каким связям в Министерстве мне удалось узнать, что погибшими и пропавшими без вести считаются сто восемнадцать человек, из них сто два - мужчины. - Не понимаю, к чему вы клоните, - Люциус жестом, который должен был обозначать легкое дамское раздражение, начал выдергивать нитки из монограммы на носовом платке. - К тому, что один из них, судя по вашим словам, должен быть вашим мужем. Однако никакого мистера Хайда я в списках не обнаружил. Люциус покачал головой, сокрушенно размышляя о том, что спокойные деньки, судя по всему кончились: сейчас придется убить этого идиота, а потом - искать новый медвежий угол для жизни, потому что свято место пусто не бывает, и Министерство Магии пришлет сюда нового тайного соглядатая. Да-да, мы не оговорились - соглядатая. У Люциуса Малфоя тоже имелись кое-какие связи. ...И ведь придется руками его убивать, словно я какой-то мясник... Инсценировать несчастный случай... Ветку, что ли, опять на него уронить?.. Отравить - слишком приметно. Может, зонтиком пырнуть? - Люциус поднял взгляд к будущей жертве. - Э-эх, господи! Смеpти пpошу у тебя! Hе откажи, господи, ведь не для себя пpошу... - ...зато нашел кое-что любопытное, - мистер Эндрюс просиял, а Люциус еще больше помрачнел: похоже, выбирать не приходится, и меры требуются незамедлительные. Он взял чайничек: - Вы позволите? - налил чая и себе, и своему собеседнику, на мгновение задержав руку над чашкой и подсыпав туда яд, с которым, как всякий уважающий себя член фамилии Малфоев, никогда не расставался. Яд действовал медленно и аккуратно: во всяком случае, от отвратительных сцен - хрип, стиснувшая манишку рука, выкаченные глаза - он будет избавлен. ...А сердечному приступу никто не удивится - не мальчик уже, - Люциус с отвращением посмотрел на усы, возбужденно шевелящиеся под носом мистера Эндрюса. - Хорошо бы коронер тоже оказался кретином и списал все на естественные причины... - Единственным человеком, подходящим под вашу историю, миссис Хайд, - мистер Эндрюс понизил голос и в драматической паузе потянулся к чашке. Люциус проводил его напряженным взглядом и разочарованно прикусил губу, когда мистер Эндрюс замер и вдруг, изменив направление, схватил его за обе руки, - оказался... М-м-м... - замычав от страсти, библиотекарь Сент-Эндрюсского университета с обожанием взглянул на узкую руку в кольцах и схваченный шелками девичий стан, потом перевел взгляд на темную вуаль, за которой, суля многие запретные наслаждения, поблескивали серебристые глаза, и выдохнул: - ...Люциус Малфой. И я могу понять, почему вы решили изменить имя и перебраться на новое место, моя обожаемая... - он сделал драматическую паузу, - Нарцисса. Люциус Малфой в жизни не испытывал такой растерянности. У него даже приоткрылся рот и ослабли конечности, так что мистер Эндрюс, рванув Люциуса на себя через разделяющий их стол, практически уложил его грудью в тарелку с пирожными. - Но для моей любви нет преград, - задышал он миндалем Люциусу в лицо, - и пусть твоим мужем было это исчадье ада и порождение демонов, - у Малфоя дернулась бровь, - я не стану от этого любить тебя меньше... Э-э-э... Мы уже на ты?.. - Чтобы доказать искренность и глубину моих чувств, прошу твоей руки!.. - дабы сделать фразу более доходчивой, мистер Эндрюс еще сильней потянул Малфоя-старшего на себя, приложив его ладонь к своей груди, и замер, закованный странной близостью. - Не та сторона, - заметил Люциус, приходя в себя. Его голова заработала, как часы. - Что?.. - растерянно переспросил библиотекарь и, по совместительству, агент Тайного Отдела. - Сердце слева. Да, именно тут. Люциус высвободился и, садясь, ненароком снес со стола чашку, которую недавно налил своему столь внезапно нарисовавшемуся на горизонте жениху. - Ах, я такая неловкая... Но это только ваша вина, мистер Эндрюс - вы повергли меня в такое смятение... Я сама не своя... - Бог с ней, с чашкой. Куда важней твой ответ, Нарцисса... - мистер Эндрюс еще раз шевельнул усами и потянулся к миндальному пирожному. Молчание собеседника... вернее, собеседницы ему не понравилось, и тогда он выхватил из рукава джокера: - Не стану скрывать, от этого зависит то, что я напишу Министерству в своем отчете. Люциус посмотрел на осколки, которые в этот миг служанка сметала с пола в совок, и подумал, не поторопился ли он даровать мерзавцу жизнь. - Я понимаю - тебе надо подумать. Возможно, через неделю... - На Хеллоуин, - выпалил Малфой. - Как настоящая ведьма, я дам тебе ответ на Хеллоуин... - с придыханием повторил он и поднялся: - А сейчас, прости, я хотела бы вернуться домой – столько новостей, столько эмоций, столько событий – ах… Словом, мне нужно подумать, да и тучи сгущаются... В дверях звякнул колокольчик, и Люциус вздрогнул всем телом. ...Кошмар. Так и неврастеником стать недолго... - Позволь тебя прово... - Я доберусь, - перебил он мистера Эндрюса. - Ведь вы же наверняка знаете - тут недалеко. Библиотекарь лукаво улыбнулся. - «Ты», Нарцисса... - Что?.. - Малфой застегнул серебряные застежки мантии и набросил на белокурые локоны капюшон. - «Ты же наверняка знаешь». - О-о... - Люциус с тенью улыбки, от которой менее проницательный человек отправился бы бронировать себе место на кладбище, хлопнул перчаткой по руке мистера Эндрюса. - Вы требуете невозможного. - Да, я такой, я дерзкий, - в глазах библиотекаря вспыхнула страсть. - И готов проявить просто невозможное, безграничное терпение и ждать до Хеллоуина. Позволь приложиться к ручке. - Не позволю, - из-под капюшона мантии блеснули сталью глаза, и у мистера Эндрюса внутри что-то сжалось и разжалось. Опять несварение будет. Чертов миндаль. - Вы опять требуете невозможного - мой муж официально не признан мертвым, полгода еще не прошло... - Мое сердце выше этих условностей. - Ах, так не надрывайте же мне мое... Прощайте, мистер Эндрюс. - Лоренс. Можно - просто Ларри. До встречи, - подчеркнуто поправил библиотекарь. Звякнул колокольчик. Дверь закрылась. Мистер Эндрюс в окно проводил взглядом свою, как он не сомневался, суженую и махнул рукой, подзывая официантку. - Принеси-ка мне рюмочку сладкого вермута. Такое стоит отметить, - пробормотал он себе под нос, пригубив и посмотрев сквозь рюмку на огонь уже горящих в канделябрах свечей. - С ее деньжищами я докажу свою принадлежность не только к клану Карнеги, но даже... - он отхлебнул еще и закончил, поразившись собственной смелости: - Дугласам! Он представил себя в роскошном кабинете под девизом «Jamais arriere» - «Никогда позади», расчувствовавшись, заказал вторую рюмочку вермута, потом еще одну - так и убивал время до самого вечера. Время умирало легко, и вечер наступил почти сразу. За столик подгулявшего библиотекаря пыталась подсесть какая-то девица сомнительной наружности и еще более сомнительной профессии - поинтересовалась, не скучает ли он, но мистер Эндрюс заплетающимся языком сообщил, что не настолько, и вообще, он, практически, уже женатый человек и не будет якшаться невесть с кем. Оценив помятость его костюма, девица за словом в карман не полезла, обозвав его пьяной рванью. Мистер Эндрюс, в свою очередь, возразил, что он «стекл, как трезвышко» и, разобидевшись, хлопнул дверями - видимо, слишком сильно, потому что на ногах удержаться не смог. По дороге он пытался беседовать с деревьями, кошками и редкими прохожими, а добравшись домой - тогда, когда прочие добропорядочные люди (включая мистера Малфоя, хотя вот его-то как раз трудно отнести к категории добропорядочных) уже видели если не десятый, то пятый сон точно, - он едва дошел до кушетки, упал и уснул тревожным сном. Снились ему списки равнинных кланов Шотландии, и бедный мистер Эндрюс промучился до самого утра, потому что никак не мог вспомнить, какая же фамилия идет между Дьюарами и Инглисами. *** - Подводя итог, могу сказать, что как директор я вполне удовлетворена результатами первых полутора месяцев и тестовых работ. - Не могу с вами согласиться, - вполне ожидаемо вставил профессор Снейп и ко всеобщему удивлению монотонно завел, как пономарь: - Большинство учащихся, конечно, знает некоторые отрывки из преподанной науки, но и те присвоило себе одною памятью. Они не проникли в ее основание и в связь частей, составляющих полное целое. Посредственность сия, может быть, происходит от некоторой слабости природных способностей, особливо от слабости того самомышления, которого заменить не могли трудом и постоянным упражнением. Отличные дарования при легкомыслии и празднолюбии влекут те же последствия. Он дернул бровями, словно ставя жирную точку и умолк. В недоуменной тишине зазвучали жидкие аплодисменты Филча. - Слово в слово... Шкала оценок успеваемости 1587 года... Снейп отвернулся к окну. Он уже сожалел, что поддался внезапно нахлынувшему на него порыву. В стекле отражалась стоящая на столе Макгонагалл свеча и армиллярная сфера, где планеты неторопливо кружились вокруг солнца, тускло поблескивая медными боками. Мастеру Зелий внезапно захотелось, чтобы они пошли вспять. Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как переглядываются коллеги. В итоге, разумеется, все притворились глухими. Пару оптимистичных замечаний сделал профессор Флитвик, его поддержала Синистра. Побряцала браслетами Трелани, мадам Пинс поприходила в ужас от, как она выразилась, «орфографической оргии» и поцитировала избранные места студенческих опусов. Все кроме Хагрида (и Снейпа, но по другой причине) засмеялись, но под строгим взглядом библиотекарши начали смущенно маскироваться - кто кашлем, кто рукавом мантии. Потом Блэку попеняли на обилие инцидентов на практических занятиях, и он пообещал, что впредь этого не повторится. Сказано это было, правда, с таким лицом, что никто не поверил. Следом долго и нудно жаловался на студентов Филч - его подписали на журнал «Магия восточной кухни: тысяча и один рецепт из кошатины», и теперь у бедной Миссис Норрис раз в неделю случались сердечные приступы, что в ее возрасте сулило массу неприятностей - «вон, и хвост весь облез, и голова дергаться начала, и аппетит совсем никудышный»... С каждой минутой Снейп злился все сильней. Усилием воли заставив себя не вникать в филчев бред, он уставился в одну точку и просто ждал, когда закончится заседание, включившись только тогда, когда снова взявший слово профессор Флитвик уже заканчивал говорить: - ...и пусть дети повеселятся, поиграют. В конце концов, раньше это было хеллоуинской традицией, но после гибели Поттеров ее отменили. Позволю предположить, что с тех пор прошло достаточно времени... - он замялся, ища поддержки среди преподавателей, не нашел и зачастил: - И благодаря все тому же Гарри Поттеру... - «...все тому же»! - саркастично фыркнул Снейп. - ...теперь это действительно в прошлом. Почему бы не... - Флитвик окончательно смутился: - Виноват... - и умолк. - Да-да, замечательная идея, - Флитвик получил поддержку там, где совсем ее не ожидал: миссис Шейла Коннор, глава отделения первой помощи в госпитале Св.Мунго, приглашенная для ведения спецкурса у семикурсников, благосклонно заколыхалась. Ее телеса задели Хагрида, и лесничий, крякнув в бороду, отодвинулся. - Как сейчас помню, - заклокотала миссис Коннор, - когда я училась курсе на... да-да, на пятом, хеллоуинское соревнование удалось - м-м-м! - Угу, и рыба раньше была вот такенная, без трусов в воду не зайдешь... - пробормотал себе под нос Сириус, глядя на предающуюся воспоминаниям толстуху с плохо скрытой неприязнью. - Не тогда ли произошел несчастный случай с преподавателем Защиты от Темных Искусств? - поинтересовалась профессор Вектор. - О да, есть от чего повеселиться, - Снейп понял, что заседание Учебного Совета обрело второе дыхание, и обозлился: теперь быстро отделаться не получится. - Учитель по Защите скончался от страха, напуганный собственными же студентами! Очень смешно. Ха-ха. Два раза. Профессор Макгонагалл покосилась в его сторону, однако голос разума перекрыл неприязнь к зельевару. Она нахмурилась. - Да-да, я прекрасно это помню: студенты, пытаясь друг друга перещеголять, потеряли всякую меру. Придумывали новые заклинания и случайно вызвали дьявола. А бедный профессор Уиллис и при жизни не отличался особой смелостью... - Говорят, он с тех самых пор обитает в замурованном коридоре в подземелье... Взгляды преподавателей устремились на школьные привидения, но те тоже ничего не знали и растерянно развели руками. Профессор Гатто, в последнее время подозрительно молчаливый, дернул бровями, словно поставил в списке дел невидимую галочку. - Пусть молодежь повеселится! - обрел еще одного сторонника профессор Флитвик. Сириусом Блэком двигали те же причины, что и Снейпом: он тоже злился, что собрание затянулось, и тоже жаждал как можно скорей вырваться на волю. Но если Снейп решил саботировать любые предложения, то Блэк - поскорей их пропихнуть, утвердить и поставить точку. - Мало ли что когда было! Вот в наше время мы в Хеллоуин тоже до упада веселились, и ничего такого, с чем было бы нельзя справиться в школьном лазарете, не случалось. Снейп вспомнил, как веселились Мародеры, и перекосился. - Считаете, будто мне не хватает работы? - нахмурилась мадам Помфри. - Вашими молитвами скучать не приходится - каждый день то одно, то другое... - Ну что вы! - Блэк попытался сразить школьную фельдшерицу белозубой улыбкой, и она умолкла - то ли под напором его обаяния, то ли не в силах поверить в его нахальство. - Как профессор по Защите от Темных Искусств ответственно заявляю, - Снейп фыркнул, за что был удостоен короткого и хлесткого взгляда, - что ваш профессионализм не знает себе равных. Шейла Коннор согласно заколыхалась, снова задев Хагрида. Лесничий начал смущенно пушить бороду. - Как профессор по Защите от Темных Искусств? - мастер зелий саркастически улыбнулся. - Ну-ну. Готовы пожертвовать собой ради Хеллоуина? Взгляды, устремленные на Сириуса, сразу потемнели и стали несколько... хм-м... взволнованными, что ему совсем не понравилось: - Не дождетесь, - сообщил Блэк. - Отдавать концы я не собираюсь. Нашим студентам можно доверять, мы многократно в этом убеждались, так что обойдемся без всяких там жертвоприношений - голову даю на отсечение, что... - Ну, раз профессор Блэк ради увеселения учащихся готов пожертвовать малозначительными частями тела, - перебил мастер зелий, - то справедливо поручить подготовку и проведение Хеллоуина именно ему. - Да, пожалуй, - кивнула профессор Макгонагалл. - Не могу не добавить, что, к чести профессора Блэка, из всего преподавательского состава у него самый лучший контакт с детьми. - Неудивительно, - процедил сквозь зубы Снейп. - Дурак дурака видит издалека... - Вы что-то сказали профессор? - профессор Макгонагалл тонко улыбнулась, что обычно не сулило ничего хорошего. - Хотите принять участие в подготовке? - Нет уж, увольте. Я, к счастью, не могу похвастаться наличием взаимопонимания со студентами. - Вы, наверное, хотели сказать «к сожалению», - поправил Снейпа простодушный Флитвик. - Я всегда говорю именно то, что и хочу сказать. В итоге, пока бедный Сириус приходил в себя, вопрос был поставлен на голосование, и большинством голосов (против оказались только Филч и Трелани, которой «внутреннее око подсказало, что добром это не кончится», воздержались Макгонагалл и раздираемый противоречиями - уж больно хотелось подложить свинью врагу, но при этом приходилось соглашаться с его предложением - Снейп) постановили: состязание на самый страшный Хеллоуин провести. Под кураторством профессора по Защите от Темных Искусств. Этот пункт был принят единогласно. Блэк с тоской посмотрел в потолок и с трудом удержался от желания по-собачьи завыть. - Полагаю, на этом... - испытывая мстительное удовлетворение, привстал Снейп. - Погодите, теперь необходимо составить список ограничений, чтобы избежать прошлых ошибок, - Флитвик не догадывался, что эта совершенно оправданная ситуацией фраза привела к появлению у него сразу двух недругов. - Не нужны никакие ограничения! - по-пиратски прорычал Блэк, и Кровавый Барон согласно вскинул кулак. - Все запретить - и точка! - одновременно с ним взревел, вскакивая, Снейп, получив полный признательности взгляд Филча и полный негодования - главы собственных привидений. Преподавательский состав, несколько удивленный таким рвением, растерянно уставился на профессоров по Защите и Зельеварению. Те переглянулись и быстро сели на свои места. - Давайте поступим так, - осторожно предложила Макгонагалл, чувствуя, что атмосфера накаляется с каждой минутой, - деканы и главы факультетских привидений продумают и к завтрашнему дню представят мне списки. Времени осталось не так много, студентам нужно подготовиться, да и нам тоже. Конечно же, я жду и вашего списка, мистер Филч, - добавила она, когда завхоз начал подниматься, багровея на глазах. Филч обрел нормальный оттенок и вернулся на свое место. - Аргументировать пункты или достаточно перечислений? - уточнил Толстый Монах, во всем любящий порядок. - Думаю, простого перечисления будет достаточно. Все свободны. Не успела Макгонагалл закончить эту фразу, как Блэк и Снейп уже были у дверей. После короткой потасовки, победу в которой одержал более тренированный профессор по Защите от Темных Искусств, они прорвались в коридор, где, обменявшись ненавидящими взглядами, разбежались в разные стороны. Новость о Хеллоуинском Состязании школу без преувеличения взорвала - теперь только и разговоров было, как напугать проклятых *** (нужное вставить), причем варианты встречались самые разные, включая и такие, что сулили смерть от разрыва сердца всему профессорскому составу. Студенты шушукались на переменах, перебрасывались записками на уроках, у них горели глаза и подрагивали руки. Налицо были все признаки зарождающегося психоза, остановить который сумел список запретов, через пару дней появившийся на школьных досках объявлений. Филч собственноручно развесил их, любовно разглаживая загнувшиеся уголочки. - Так бы сразу и сказали, что можно только из-за угла выскакивать! - разочарованно проворчала Джейн Бантинг. - Бу-у! - вдруг рявкнула она, развернувшись к стоящему за ее спиной первокурснику Ардону МакАллистеру. Тот, не ожидав ничего подобного, с визгом отпрыгнул, наступив на ногу Кевину Сторму, который в это время в очередной раз пытался обаять свою тайно обожаемую Дженнифер. Кевин дернулся, толкнул Дженнифер и тут же развернулся, чтобы дать затрещину неуклюжему первоклашке, испортившему все его старания, но задел канделябр, который хотя и успел изловить, однако стряхнул на голову сидящему в кресле Рону одну из свечей. Запахло паленым, Рон заорал, вскочил, опрокинув кресло и уронил свечу на пергамент с домашней работой по изящной словесности, на котором только что каллиграфическим почерком, высунув от усердия язык, вывел «милостивый государь, сим заверяю вас». Когда пожар был потушен, матерящийся Рон изолирован Станой и Гарри от общества, Кевин очнулся после увесистого вратарского подзатыльника, а МакАллистеру вернули человеческий облик, к Джейн подошел Деннис Криви: - Слушай, а у тебя отлично выходит даже без магии. Слизеринцы поумирают от страха на месте. С той достопамятной тренировки он вынашивал планы мести за весь мужской род и неустанно выискивал слабое место Джейн, по какой причине не отходил от нее практически ни на шаг. Это уже стало причиной перехихикиваний за их спинами. Разумеется, единственными, кто совершенно не подозревали о роящихся вокруг слухах, были главные действующие лица. Джейн ответила Колину мрачным взглядом и вытащила из сумки список страшилок фута в три. В процессе из недр сумки вывалилась чернильница «Мертвая Голова», две сушеные ящерицы и банка с мадагаскарскими тараканами. - Две ночи на это убила, - поделилась она похоронным голосом. - Даже домашку по Гербологии не сделала - хорошо, профессор Спраут забыла сегодня провести опрос... И что с этим делать теперь, а?.. - Забыть, как страшный сон, - Деннис передернулся, бегло ознакомившись с первыми пятью пунктами. Джейн посмотрела на него с тихой скорбью и снова обернулась к объявлению. Изучив его во второй, а потом и в третий раз, она, правда, несколько посветлела, вооружилась пером и, вычеркнув половину в своем списке, заменила их таким же количеством новых, после чего уединилась в углу гриффиндорской гостиной с единомышленниками. К ним присоединилась Гермиона - как старосте факультета ей пришлось войти в оргкомитет, чтобы держать под контролем неудержимую студенческую фантазию. С тоской в глазах и Косолапсусом на коленях она сидела и страдала душой, выслушивая предложения членов комитета - одно другого бредовей. А завтра предстояло внеочередное заседание совета старост по поводу первого теста и грядущих второго теста и Хеллоуина. Гермиона подумала о Малфое, и ей сразу стало кисло. - ...вот бы тайком смотаться до Хеллоуина в Хогсмид и добыть Руку Мумии! Ей так классно пугать!.. - Классно-то классно, только с ней возни много. Шустрая она больно: в банке сидеть не будет, а убежит - потом не поймаешь. Лучше Летающих Голов прикупить! - мечтательно выдохнул Ян Эберкомби. - Чуть-чуть бы над ними колдануть, и победа у нас в кармане! Я такую штуку знаю!.. Джейн ознакомилась со списком запретов. По странному стечению обстоятельств Летающих Голов там не наблюдалось. - Нет проблем! - из-за молчания Гермионы она позабыла о присутствии старосты. - Хоть завтра. Я знаю место, где в защите есть дырка. Если повезет, нас никто не заметит. Косолапсус одним глазом покосился на погрузившуюся в скорбные мысли хозяйку, которая не реагировала даже на столь явную крамолу, и, поразмыслив, укусил ее за палец. Гермиона мгновенно пришла в себя. - Филч собирался в Хогсмид за Универсальным Отбеливателем, - глаза у Джейн уже горели, - подловим момент, когда он опустит защиту, выпьем Старящего Зелья - а то не продадут... ХЛОП! Заговорщики подскочили и уставились на сердитую старосту, трясущую ушибленной рукой, с таким видом, словно не могли понять, откуда та взялась. - Опять?! Хотите опять нарушить правила и лишить факультета баллов? - Да ладно, никто ж не узнает... - робко предположил Кевин Сторм. - Я первая вас оштрафую! - возмутилась Гермиона. - Прямо сейчас! - Хорошо-хорошо, - замахала руками Джейн, зная, что лучше не спорить, не то, неровен час, состязание и вовсе отменят. - Мы закажем Летающие Головы совиной почтой... - Кажется, несовершеннолетним их не продают... - вспомнил Эберкомби. - Спокойно, - снисходительно улыбнулась Джейн, - мне брат поможет - купит и потом перешлет в школу. - А пропустят? - Пропустят. - А успеем? - Успеем, - отрезала Джейн. - К тому же, мы у «Зонко» постоянные клиенты, так что у нас вдобавок и скидка... - и подмигнула. - ...я у них постоянный клиент, так что у меня вдобавок и скидка, - в унисон Джейн Бантинг отозвался Джордж Кент в слизеринском подземелье. Картина там как две капли воды напоминала происходящее в гриффиндорской башне: группа активистов с разрумянившимися от возбуждения лицами, что, в общем, было для слизеринцев совершенно нехарактерно, корпела над пергаментом, а Драко Малфой Малфой сидел на диване, скрестив на груди руки. Если верить выражению его лица, он только что наелся груш, причем неспелых, отчего у него намертво свело скулы. Единственным отличием от гриффиндорской мизансцены было присутствие еще двух заинтересованных лиц, а именно Пенси Паркинсон и Миллисент Булстроуд. Они сидели поодаль, делая вид, будто погружены в «Женскую магию», хотя на самом деле все мысли Пенси крутились вокруг завтрашнего заседания старост, о котором ей только что доложила принимающая в сердечных делах подруги самое деятельное участие Миллисент. Кстати говоря, заметно похудев в последнее время, последняя стала очень даже ничего, и Пенси уже не раз и не два подумывала, не стоит ли ее держать подальше от Драко. И от греха тоже. - Не сомневаюсь, они найдут возможность опять остаться наедине! - подытожила Миллисент, поедая Пенси глазами. О том, что на совещании, помимо старост Хаффлпаффа и Равенкло, наверняка будет присутствовать отвечающий за хеллоуинские мероприятия профессор по Защите от Темных Искусств, она решила не напоминать. Пенси собралась сказать, что по этому поводу думает, но Малфой опередил: - Хватит! Она вздрогнула и оглянулась. Драко стоял посреди гостиной со свитком в руках. Его обычно бледное лицо пошло пятнами. Снизу вверх на старосту с подобострастным ужасом взирали члены оргкомитета. Руки Малфоя мелко дрожали, и Пенси прекрасно видела - он с трудом справляется с желанием швырнуть пергамент в потрескивающий в камине огонь. - Хватит, - повторил Малфой уже почти спокойно и начал небрежно скручивать список все еще трясущимися руками. - Этого хватит. Завтра мы в первом чтении утвердим на собрании старост этот бред... - последние два слова прозвучали так неразборчиво, что их никто не услышал. - Погоди... - третьекурсник Джордж Кент, из-под пера которого Малфой выдернул свиток, нахмурился. - Что значит «утвердим»? А разве это не совершенно секретная информация? Получается, мы тут сочиняли-сочиняли, а теперь об этом узнают старосты Хаффлпаффа и Равенкло? И Гриффиндора тоже? Они же наверняка сопрут наши идеи! Получат их на блюдечке с голубой каемочкой! Выскочка-Грейнджер уж точно первым делом побежит и все доложит своим чертовым гриффиндорцам - тупицам, которые отродясь ничего придумать не могли! Малфой ничего не сказал. Даже не усмехнулся, как раньше. Однокурсникам это совсем не понравилось. Дождавшись, когда перестанет колыхаться опустившаяся за его спиной портьера, они начали шептаться - правда, не достаточно тихо, чтобы их не услышала Пенси. - Я специально следил, - обожатель Малфоя, Дерек Ли, сделал страшные глаза. - С начала года он не сказал про нее НИ ОДНОЙ гадости! Поверить не могу! - и трагически заломил руки. Все умолкли, проникаясь новостью. - Он действительно стал совсем другой после своей, - Джейн МакКинон похлопала себя по голове, - контузии. И если б я не знала его лу-учше... - пропела она с многозначительным подтекстом, и у Пенси потемнело перед глазами, - то решила бы, что наш великолепный Драко... - шестикурсница сделала паузу и триумфальным шепотом закончила: - Влюбился в грязнокровку! - Да ну?! - Неужели?.. - Не может быть! Все помолчали, осмысляя услышанное. - Слушайте… А ведь похоже! - Да нет, не может быть… Хотя… - Как думаете, он сам-то замечает, как себя ведет? - в радостном ужасе ахнул Дерек. - Неужели не понимает, как выглядит со стороны? - Известно, как. Влюбленность - это все равно что в штаны наложить: тепло только тебе, а видно всем!.. Слизеринцы грохнули. Не оценила шутку одна Пенси, о чем незамедлительно шутника и уведомила. Джордж Кент, правда, смог осознать глубину ее негодования только после того, как очнулся. Случилось это уже после Хеллоуина. Не помня себя от бешенства, Пенси опрометью кинулась к себе, чтобы успеть подготовиться к завтрашнему дню. Едва ли это радикально изменит ход вещей, но хотя бы поможет спустить пар... *** Вот уже полчаса Гарри топтался в полутемном коридоре - то разворачивался и решительно шел к лестнице, то, сникнув, крался на цыпочках обратно, однако подойти к заветной двери не решался. Если б по стенам висели портреты, они бы наверняка извели его вопросами и советами, но тут портретов не было - только один-единственный гобелен, на котором еще пару месяцев назад рыцарь в сверкающих доспехах, держа в руце копие, триумфально закалывал дракона. Но буквально на второй неделе сентября рыцарь куда-то пропал - то ли надоело ему, то ли нашел себе занятие поинтересней (что, по сути одно и то же), словом, дракон остался один. Сейчас он с нездоровым интересом следил за мотающимся по коридору Гарри и мелко дрожал хвостом - ну чисто наблюдающий за голубем кот. Гарри сделал еще один вояж - решительно к лестнице... Рука легла на мореное дерево перил... Он помедлил, потянулся к карману... Пальцы коснулись пергамента. Гарри развернулся и обреченно поплелся к дверям, за которыми шло заседание старост. Кажется, на этот раз он был настроен куда решительней, но от неизбежного падения в собственных глазах его спасли донесшиеся с лестницы шаги и унылое бубуканье. Сюда кто-то шел. Кто - Гарри выяснять не хотел, и еще меньше хотел, чтобы его застукали за таким позорным занятием как ревнивое топтание под дверями. Он глянул налево-направо и понял, что оказался в западне: путь к отступлению отрезан, путь вперед вел в кабинет заседаний. Балетным прыжком Гарри пересек коридор и задвинулся за гобелен, вжавшись в каменную стену. - ..., - донеслось до ушей Гарри очень непарламентское выражение, сказанное знакомым голосом. - ..., - послышалось уже ближе, и Гарри затаил дыхание, надеясь, что Сириус пройдет мимо раньше, чем он успеет умереть от удушья. Звук шагов проследовал справа налево - от лестницы в сторону кабинета заседаний - и затих. Гарри подождал десять секунд и медленно выдохнул. Потом подождал еще. В коридоре царила тишина. Он осторожно отодвинул гобелен в сторону... И оказался нос к носу с терпеливо ждущим его явления Блэком. - Привет-привет, крестничек. Прямо боюсь и спрашивать, чем это таким интересным ты тут занимаешься. Для пряток великоват, да и играть тут вроде не с кем... Сириус протянул руку для рукопожатия, и стоило Гарри судорожно дернуть из кармана свою, как ненавистная анонимка, которая, собственно, и привела его сюда, подло рванулась на волю. Гарри хотел наклониться, но крестный оказался проворней. - Что-то мне подсказывает, что твое присутствие тут как-то связано с этим... Позволь... - он ловко поставил блок, когда Гарри попытался выхватить пергамент. - Так-так... - нахмурился, пробежал глазами еще пару строк, опять увернулся и брезгливо скривился: - Вот ведь… Тьфу. Гарри почему-то сразу засомневался, то это «тьфу» относится к пергаменту, который Сириус держал двумя пальцами. Блэк мрачно посмотрел на Гарри, еще мрачней - на записку, махнул палочкой... Слова вздрогнули, словно им дали команду «вольно» и забегали, выстраиваясь в исходном порядке: - А теперь читай, - лицо Блэка, когда он повернулся к Гарри, было серьезным и даже отчасти встревоженным - таким взглядом всматривается в пациента, на чье лицо уже легла тень смерти, врач. Гарри понуро отвернулся. - Я сказал - читай! - повторил Сириус. В голосе зазвенела сталь. Гарри, не глядя, принял пергамент, с видимым усилием заставил себя пробежать глазами первые строки... Брови его поднялись, рука наоборот опустилась, к горлу подступило невыразимое облегчение, а со следующим ударом сердца тело до самой макушки затопил стыд. Гарри показалось, что у него побагровели даже волосы - до самых-самых кончиков. Потому что я люблю его. - Что - стыдно? Гарри, все так же пряча глаза, кивнул. Сириус пробурчал что-то под нос - кажется, снова не слишком парламентское. - Учишь тебя, учишь... Почему не догадался проверить на наведенные чары? Гарри молчал. Блэк вздохнул, взмахом палочки уничтожил анонимку прямо в руках Гарри и как-то очень по-семейному потрепал его по голове. - Э-эх, что с тобой делать... - вздохнул. - Но запомни, парень: себе ты можешь не верить, но ей... - Блэк кивнул головой на дверь, из-за которой доносился негромкий гул. - Усек?.. Гарри кивнул. Поднял голову и выдержал взгляд в упор. Блэк смотрел на него серьезно... но только миг - вдруг улыбнулся, мягко и тихо, а спустя секунду в его глазах вспыхнула чертовщинка. Осененный внезапной идеей, он подхватил Гарри под локоть и в два шага оказался у дверей в комнату заседаний, которую, не медля ни мгновения, и распахнул. Выражению лиц собравшихся, чьим взорам предстал профессор по Защите от Темных Искусств с упирающимся Гарри Поттером практически под мышкой, могли позавидовать лучшие драматические актеры. Энтони Голдстин, как раз что-то говоривший, замер на полслове, брови Эрни Мак-Миллана удивленно поползли на лоб... все выше и выше, пока не исчезли под челкой. Гермиона, увидев Гарри, покраснела, от чего Гарри, смотрящего только на нее, бросило в пот. Самопишущее Перо вопросительно изогнулось, прислушиваясь - тишина его нервировала. Один только Драко Малфой не изменился в лице, посмотрев на новоприбывших как на грязных оборванцев, с которыми он встретился во время благотворительного визита в трущобы. - Присутствие посторонних на заседании советы школы запрещено школьными правилами, - проинформировал он, ни к кому конкретно не обращаясь. - Надеюсь, я уже вышел из возраста, когда за нарушение школьных правил лишают баллов и накладывают взыскания, - парировал Блэк и, не выпуская предсмертно содрогающегося Гарри, вошел, к большому неудовольствию Малфоя. - Мистер Поттер присутствует здесь на законных основаниях - он согласился стать моим помощником в подготовке праздника. Согласился, - повторил Сириус, когда Гарри, на миг вернувшись из преддверия потустороннего мира, уставился на него полными искреннего удивления глазами. - Итак, что у нас на повестке дня?.. Собрание Гарри запомнил плохо. Телу было тесно, душе - душно, вдоль по позвоночнику выплясывал целый кордебалет дрессированных блох и чтобы сидеть на месте, приходилось непрестанно об этом думать. Гарри чувствовал себя идиотом и боялся поднять голову, чтобы, не дай Мерлин, не встретиться взглядом с кем-то из присутствующих, особенно с Гермионой. Под конец в целесообразности привлечения его к проведению празднования сомневался уже не только Малфой (который делал это вслух в издевательски-вежливых выражениях, явно упражняясь в изящной словесности), но и старосты Хаффлпаффа и Равенкло. Гермиона, тем не менее, держалась отлично: смешавшись в самый первый момент, она смогла собраться, и о ее волнении свидетельствовали только руки, которые никак не могли успокоиться. Они то общипывали перо, то загибали уголки лежащего перед ней листа с повесткой дня, а то и вовсе ныряли в ее пышные кудри, начиная наматывать их на пальцы. За последним Малфой следил особенно ревниво, не заметив пронзительного взгляда, брошенного на него Сириусом. ...Все потому, что я... я... Я ее... люблю... И года не прошло с того допроса, когда, умирая от унижения, тщедушный, весь в пластырях и без кровинки на лице подросток едва слышно прошептал слова, заставившие всех ахнуть. ...Правда, нет ли - кто теперь разберет. Зная Малфоя, - Блэк почувствовал привкус крови во рту и подавил желание зарычать, - он бы не чихнул - сын, не сын... В жертву б его принес, на куски б порезал, будь это выгодно... С-скотина. Чтоб ему и на том свете пусто было. Драко поднял голову - наверное, собирался что-то сказать, и Блэк моментально перевел глаза слизеринцу за спину, где на стене висел расшитый серебром по зеленому бархату стяг факультета, который Драко представлял. Мысли приняли несколько иное направление. Другим он стал. Черт его разберет, каким, но другим. Что прорастет на этом пепелище - одному небу ведомо... Малфой отвернулся и протянул список своих предложений Эрни, чтобы тот передал его Гермионе, и это позволило Блэку бросить на слизеринца еще один быстрый взгляд: ...Другой он стал... Подонок?.. Да нет, пожалуй, уже не подонок, хотя паразит, конечно, еще тот... Пустой он, как скорлупа от гнилого ореха. Точно - пустой. И ведь, - Сириус с неудовольствием цокнул языком, не заметив брошенного на него вопросительного взгляда Гермионы, - действительно ведь любит... На свой лад, конечно. Хм. Эк его угораздило... Не кончится это добром, как пить дать, не кончится. Черт... Да кого же он мне напоминает?.. - Ну, если никаких дополнений нет... - Гермиона робко посмотрела на куратора, с отсутствующим видом уставившегося в пространство, кашлянула, и Блэк, вздрогнув, очнулся: - А? Что?.. Кхм. Так, в общих чертах я понял ваши идеи. На досуге изучу, - он хлопнул ладонью по стопке придвинутых к нему бумаг. - И где-нибудь через недельку-полторы... - Нет, полторы недели - это поздно, - перебила Гермиона. Она общипала свое перо долыса и теперь присматривалась к роскошному орлиному перу сидящего рядом Эрни Мак-Миллана. После третьего взгляда он отодвинул его поближе к Малфою, подальше от Гермионы. Она с сожалением вздохнула. - Чтобы все успеть, мы должны начать подготовку дней через пять. - Ладно, ладно... - крякнул Блэк, испытывая странное желание вытянуться во фрунт, - постараюсь... - Будьте любезны, - Гермиона легонько хлопнула ладонью по столу. - Итак, на этом заседание считается закрытым. Все свободны. Самопишущее Перо легло на стол. Зашумели отодвигаемые стулья, старосты школы поднялись, пошли к выходу - первыми Эрни с Энтони, следом - немного замешкавшийся Малфой. Через минуту в кабинете остались только Сириус с Гарри и Гермионой. - А теперь, - игнорируя ее вопросительный взгляд, сказал Блэк, - айда, ребятки, ко мне. Гарри, за мной чай - тогда не сложилось, но сейчас... - он потащил гриффиндорцев в учебное крыло, попутно извиняясь, что не может пригласить к себе: - Я там последние пару дней работал - не до уборки было, а в такой разгром приличных людей звать не принято. В классе Сириус первым взмахом палочки зажег свечи, вторым - задвинул под гостей стулья, после чего несколько растерянно подергал себя за бородку: - Черт. Чайника-то у меня тут нет... Я сейчас, быстренько. А вы пока... - он приглашающе махнул палочкой, и на столе в лучших традициях Дамблдора появилась тарелка с бутербродами. Он исчез за дверью, вызвав у Гарри вполне закономерный вопрос, почему, собственно, нельзя было таким же образом добыть и чайник. Впрочем, этот вопрос волновал его гораздо меньше, чем тот, который он хотел сейчас задать Гермионе, но не знал, с какого бока подступиться. Да тут еще она, словно чувствуя его напряжение, встала и начала расхаживать по классу. - Прости, - выпалил Гарри, глядя в стол. Голос звучал хрипло и вымученно - это оказалось его первым словом за вечер, не считая сказанного Дамблдору (коль уж мы о нем вспомнили) «мне нужно по делу, давайте завтра, профессор». - А?.. - отозвалась Гермиона из темного, дальнего угла, где делала вид, что изучает стенд с основными группами темномагических заклинаний. - Я... я оказался там не потому, что... что... - Знаю... - едва слышно произнесла она, желая облегчить ему муки поиска нужных слов. Гарри, однако, этого вовсе не было нужно. - Я пришел потому что... - Понимаю... - снова торопливо перебила она, сомневаясь, что хочет услышать то, что он собирается сказать. - Да погоди ты! Дай сказать! ...потому что ревновал! Вот. Воцарившаяся после «вот» тишина была слишком долгой, чтобы понравиться Гарри. Потом ее нарушил какой-то странный звук. Следом - еще один. Всхлип, сопение... - Эй... - опешил Гарри, - Гермиона, ты там что - плачешь?.. - Нет, - совершенно мокрым голосом ответила она и снова всхлипнула. - Да. - По... почему?.. В голове у Гарри все перепуталось: он явно сказал что-то не то, раз она плачет, но по его романтическим представлениям она должна была обрадоваться... Не обязательно сразу бросаться ему на шею... но... хотя бы подойти... взять за руку... Или он заблуждается даже в таких мелочах?.. - Гермиона, почему ты плачешь?.. - От счастья, дурак... - хлюп-хлюп. - Гарри... Быстрые шаги, и Гермиона подбежала, кинулась ему на грудь... Гарри с облегчением перевел дыхание: ну хоть что-то он понимает правильно. - Гарри, Гарри... Гарри неуверенно поднял руки, зачем-то взглянул на свои ладони - такие широкие, он никак не мог к ним привыкнуть, - положил их Гермионе на плечи, осторожно сжал, притянул к себе... И замер, прочувствуя это странное ощущение. Странное, сладкое, волнующее... и пугающее своей привычной новизной... - Гермиона, - сдавил ее в объятиях с такой силой, что очередное «Гарри» оборвалось писком. Она стояла, уткнувшись лицом ему в свитер чуть ниже ключиц. Гарри приподнял голову и со странным чувством умиротворения опустил подбородок ей на макушку. Такая... ладная... Как раз для меня... Крамольная мысль пришла не одна - коварно подмигнуло огоньком свечи осознание, что они тут совершенно одни. Тени многозначительно удлинились. Бу-бум-м-м! Гарри вздрогнул, как от шагов Командора, но ничего не произошло, только еще и еще раз - бу-бум, бу-бум. После очередного удара он понял, что это стучит его сердце. Постепенно слух сместился из мира внешнего в мир внутренний - в голове загудел целый симфонический оркестр, где сердце было литаврами. В животе немузыкально заурчало, но этот звук перекрыли фанфары загудевшей в жилах крови. Гарри гулко сглотнул. - Гермиона... Идиллию нарушил странный звук, к внутреннему оркестру не имеющий никакого отношения. Кто-то куда-то стучал. Гермиона отодвинулась, подняла на Гарри растерянные глаза. Стук повторился, и только после третьего раза они сообразили, что за дверью кто-то стоит и, судя по всему испрашивает разрешение войти. - Да?.. - слабым голосом отозвалась Гермиона. - Да-да, пожалуйста!.. Из коридорного сумрака в сумрак класса вплыл Сириус, окутанный паром, который вырывался из яростно кипящего чайника. В другой руке он держал молочник, под мышкой - пакет. Судя по масляным пятнами - с пирожками. - Ну во-от... - не глядя на по-прежнему держащуюся друг за друга парочку и пряча в уголках глаз улыбку, Блэк прошел к столу и водрузил угощение рядом с тарелкой, на которой лежали так и не тронутые бутерброды. - Сириус, а зачем ты стучал? - спросил Гарри первое, что пришло ему в голову. - Ну... Мало ли... А вдруг вы тут... - Блэк сделал неопределенный жест рукой, - бутерброды едите... Гермиона порозовела. Потом ее губы задрожали и дрожали все сильней, пока она, не сдержавшись, наконец-то не прыснула. - Давайте уже чай пить, - Блэк взмахом палочки открыл шкаф, призвал оттуда три чашки (Гарри готов был поклясться, что видел в дальнем углу и чайник) и, усевшись на задвинувшийся под него стул, с самым серьезным лицом повернулся к Гермионе: - Итак, тайное заседание, посвященное подготовке самого безумного Хеллоуина за все время существования Хогвартса, предлагаю считать открытым. В силу абсолютной секретности никакие протоколы вестись не будут. Короче... - он вытащил из-за пазухи стопку уже изрядно помятых листов, потом вытряхнул пирожки к бутербродам и разгладил на столе еще два, в которые те были завернуты. Такое кощунство вызвало у Гермионы возмущенный взгляд даже с учетом самого счастливого настроения за последние несколько месяцев. - Короче, что вы от меня-то хотите, а?.. - с проникновенным взглядом Блэк отхлебнул чая. - Да собственно ничего осо... - Вот и замечательно. Думаю, каждый староста в состоянии разобраться, что такое хорошо, а что такое плохо, поэтому будем считать, что ваши предложения я утвердил и ныне, и присно, и вовеки веков. Аминь. А теперь давайте поговорим о чем-нибудь более приятном. *** Снейп пришел в себя от боли в правой руке. Он отложил перо, взглянул и удивленно приподнял брови - надо же, на пальце, оказывается, успела вздуться и даже лопнуть мозоль, а он и не заметил... Мастер зелий посмотрел в окно - темно, следом на часы, проверяя, не подошло ли время обеда, и удостоверился, что не только обед, но и ужин давно миновали. Голода профессор, тем не менее, совершенно не чувствовал - спасибо Бодрящему Заклинанию, которое поддерживало его практически без сна уже не первую и даже не вторую неделю. Да-да, зельевар отдавал себе отчет, что собственными руками подрывает себе здоровье, но - ах, право слово, не смешите меня - разве это имело какое-то значение? Абсолютно никакого. Снейп перевел глаза к столу, заваленному свитками, расчетами, таблицами коэффициентов, поправок и прочей белиберды, способной нагнать тоску на самого большого и преданного поклонника высшей магической математики. Там же валялись перья - очиненные, сломанные и совершенно новые вперемешку, огарки свечей, засохший надкушенный пирог с позавчерашнего (или это было на прошлой неделе?) ужина и что-то еще, куда менее аппетитное и уже замохнатившееся. На полу громоздились студенческие работы. Непроверенные. Будучи человеком пунктуальным и во всем, что касается сферы профессиональной, предельно аккуратным, прежде Снейп никогда бы не потерпел такого бардака на своем рабочем месте, но разве сейчас это имело какое-то значение? Абсолютно никакого. Мастер зелий встал, чтобы размять ноги, прошелся туда-сюда по кабинету, рассеянно провел ладонью по корешками книг, покормил ручного ворона (тот раздраженно клюнул хозяина в руку) и, торжественно замедлив шаг, подошел туда, куда, собственно, и стремился с самого начала - к шкафу, в потайном ящичке которого ждала своего часа ничем не примечательная склянка, пустая на первый взгляд. Снейп закрыл глаза и прижался к шкафу лбом. Сейчас, когда он замер, стало видно, каким землистым стало его лицо, какими впалыми - щеки. За две прошедшие недели он постарел на несколько лет. Но разве сейчас это имело какое-то значение? Абсолютно никакого. Он вернулся к длиннющему, склеенному из нескольких, свитку, который лежал поверх расчетов, таблиц, перьев и надкушенной окаменелости, когда-то бывшей пирожком. Сверху донизу его покрывали уравнения, списки составов зелий, химические схемы, заклинания - известные или изобретенные Снейпом в процессе работы. Только это сейчас имело значение. *** Гарри с Гермионой возвращались от Сириуса в состоянии, близком к алкогольному опьянению средней тяжести - даром что ни капли спиртного не выпили, а успели только по чашке чая, после чего Сириус внезапно заторопился и практически вытолкал их за дверь. Но никакой обиды на него держать они и не думали - о каких обидах может идти речь в такой день? Вернее, не так - в ТАКОЙ день. Они шли по коридору, где при их появлении вспыхивали, чтобы погаснуть за спиной, факелы. Гарри, едва они с Гермионой снова остались наедине, сразу заробел и вот уже второй коридор примеривался, как бы так невзначай взять ее за руку. Он собирался с духом настолько долго, что она успела сделать это первой. Они замерли, чтобы уставиться друг на друга хмельными взглядами. Гарри пошвырялся в голове, где мысли были тяжелые и неповоротливые, но подходящие слова не нашлись. Тогда он сделал шаг к Гермионе, еще не слишком уверенный, имеет ли право снова ее обнять - как тогда, в кабинете... Там получилось само собой, а сейчас... Со стены раздалось стариковское покашливание, и разбуженный светом факела портрет Флориана Такого-то посетовал на молодежь, которая даже после смерти житья не дает. Вспугнутая молодежь, по-прежнему крепко держась за руки, прибавила шаг. До гриффиндорской башни оставалось всего ничего, когда Гарри поймал себя на том, что ноги движутся все медленней. Возвращаться в гостиную не хотелось: если они вернутся, то непременно наткнутся на бездельничающих студентов, потом обязательно посмотрят на часы, которые неумолимо сообщат, что пора отправляться по спальням, и такой чудесный, лучший в его жизни вечер закончится. Нет, Гарри этого определенно не хотелось. - А пошли гулять! - выпалил он. Прозвучало это на редкость по-дурацки даже в его представлении. Гермиона мгновение посомневалась - Гарри за это время успел испугаться, что она не просто откажется, но еще и пару баллов снимет за нарушение школьных правил, но тут она энергично кивнула. - Только нам надо одеться, наверное? - Не надо, - Гарри был настроен любыми способами избежать гостиной, а потому без раздумий стянул свитер и протянул его Гермионе. - Но тогда ты простудишься! - возразил она. - Не-а, - он улыбнулся. - Айда! Я кое-что придумал! То что выход в замок оказался не заперт, было целиком и полностью на совести Филча, который то ли позабыл это сделать, то ли не уследил за какими другими охотниками до ночных прогулок. Так или иначе, но через пять минут Гарри с Гермионой уже мчались во весь дух - через две ступеньки на третью - вниз по главной лестнице, боясь, что коварный завхоз затаился где-то поблизости в кустах, чтобы изловить их в тот самый момент, когда они решат, будто все обошлось. На полной скорости они обогнули замок, и Гермиона, напоминающая в оранжевом свитере не по размеру принарядившееся к Хеллоуину огородное пугало, вопросительно посмотрела на Гарри, который направлялся к какой-то известной только ему одному цели. Ночь для середины октября стояла прохладная, хорошо хоть ветра не было. Очень скоро Гермиона начала мерзнуть. Но ладонь Гарри оставалась по-прежнему теплой, и тогда она взялась за нее обеими руками. А он робко пожал ее пальцы в ответ. Добравшись до гриффиндорской башни, возносящей свою зубчатую главу в черное небо, через которое по-пластунски ползли еще более черные тучи, Гарри вытащил палочку и нацелился куда-то ввысь. - Accio Всполох! Accio мантии! Не успела Гермиона удивиться, сверху раздался свист, Гарри подпрыгнул и изловил метлу до того, как получил по темечку. На помеле болтались две мантии. - А как они... по коридору?.. - Не бойся, никто не заметил. «Хотелось бы надеяться», - не удержался внутренний голос. - Садись. - Я вообще-то не очень... - Не бойся, садись! - он нетерпеливо потянул Гермиону за руку, и она впотьмах споткнулась и упала ему прямо на грудь. - Осто... осторожней! - хорошо, что он не увидел, как сразу вспыхнули щеки. - Не бойся... - прошептал Гарри, боясь говорить громко - даже шепот сейчас был таким огромным, что, произнеси он это слово нормальным голосом, наверняка перебудил бы не только тех, кто находится в Хогвартсе, но и обитателей Запретного Леса. - Давай... Он усадил Гермиону не сзади, а перед собой, одной рукой обнял поперек талии, второй сжал помело, оттолкнулся от земли... - Осторожно! Помедленней!.. - успела пискнуть Гермиона, когда они пулей выстрелили в небо. - Не бойся, ты только не бойся!.. - забормотал он, чувствуя ее дрожь под своей ладонью, ее спину, прижимающуюся к его груди; слыша, как она охает и ойкает, когда он слишком резко забирает вверх или закладывает вираж. - Не бойся... Ты со мной... Вслух он это произнести не посмел. - Смотри! Они зависли в воздухе, и Гермиона, повинуясь его почти что приказу, боязливо приоткрыла один глаз. Первое, куда она им посмотрела - себе под ноги и, увидев там бесконечную пустоту, пискнула и еще сильней прижалась к Гарри. - Да не вниз, а вон туда... На огромном утесе, напоминавшем обглоданный ветрами скелет, вознесся ввысь замок, видевший столько веков, людей, войн, страданий... Теплился в окнах свет, делая его похожим на доброго и мудрого волшебника. Огромное облако зацепилось за высокий колпак-шпиль и медленно лохматилось, закрыв почти полнеба. - Красиво, скажи?.. - Очень... Похож на Дамблдора... - Ага, - рассеянно согласился Гарри. Задумавшись, они смотрели и смотрели. Вот погасли огни в Большом Зале - наверное, эльфы закончили уборку. ...А откуда Гарри знает, что Хогвартс похож на Дамбдора?.. - вдруг осенило Гермиону. Но думать об этом не хотелось - мало ли, откуда... С портрета какого-нибудь… Или со вкладыша Шоколадных Лягушек… Рядом был Гарри - теплый, настоящий, почти признавшийся ей в любви. Кроме того... Гермиона застенчиво шмыгнула носом: - Гарри, у меня ноги замерзли. - И робко добавила, стараясь не вспоминать, что там, под ней черт знает сколько метров холодного осеннего воздуха: - Может, спустимся?.. - Сейчас, - кивнул Гарри. - Гермиона... Знаешь, Гермиона... И в этот миг их накрыла поднявшаяся со стороны Запретного Леса огромная тень. Они медленно повернули головы и истошно заорали. Им ответили два перепуганных вопля. *** - Еще минус пять баллов! - ледяным шепотом сообщила Гермиона. - За что?! - возмущенным шепотом возопила Джейн Бантинг. - За нарушение школьных правил! - Ты за это нас уже оштрафовала! - Я вас оштрафовала за нахождение вне общежития после отбоя! А это - за то, что у вас хватило... хватило... - поколебавшись между идиотизмом и нахальством, Гермиона остановилась на первом, - идиотизма отправиться посреди ночи в Запретный Лес! Гарри невольно кашлянул и потупился. Деннис Криви тоже стоял молча, предоставив право переговоров девушкам. - Мы просто поспорили... - неубедительно начала Джейн. - И еще минус балл за глупые споры! - отрезала Гермиона. - А почему тогда вы не общежитии? - вспомнив, что лучшая защита - нападение, Джейн кинулась в атаку. - Разве староста не должна показывать пример? - Я... Мы... Мы обнаружили, что входная дверь открыта и отправились проверить, не выбрался ли кто из замка! - не моргнув глазом, покривила душой Гермиона. - И вообще, что за неуважение к старшим?! Марш в гостиную... - как всегда, осознание собственной вины подхлестнуло чувство долга: - Быстро! Джейн и Деннис решили судьбу не искушать и ретировались. - Студентов они искали, как же. Да лопни мои глаза, если там не птица счастья крыльями махала! Да какая здоровенная... оно и понятно… А ну-ка, постой… Или это... - Джейн перевела полные подозрения глаза на Денниса. - Признавайся, это ты ее подманил, да? - Я?! - Деннис шарахнулся так, что чуть было не упал. - Ты с ума сош... Я - и птица счастья?! Да ни жизнь! Слушай, а ты бы хотела, чтобы она прилетела из-за меня? - вдруг добавил он быстрым полушепотом. Джейн окинула его взглядом, по которому можно было изучать все оттенки неприязни - от легкой формы до глубокого отвращения. - О нет, только не это, - она начала подниматься по лестнице к замку. Деннис, кусая губу, смотрел ей вслед. - У тебя с головой точно все в порядке? - обернулась она, не останавливаясь. - То-то я смотрю, какой-то странный ты в последнее время... Идеи дурацкие, глаза бегают, руки трясутся... - А что такого-то? - возмутился Деннис. Отступать все равно было уже некуда. - Ты - парень, я - девушка... Джейн устало завела глаза к ночному небу. - То есть, я хотел сказать - я парень, ты девушка, что такого если... ну... Ночь, романтика, чувства, - Деннис перешел на телеграфный стиль. - Дурак, - со вздохом констатировала Джейн и взялась за ручку дубовой двери. - Или издеваешься. Этот номер у тебя не пройдет, так что даже не трать время. Не на такую напал. - Подожди! - Деннис прижал дверь всем своим не самым богатырским телом. - Я... я тут начал за тобой наблюдать... - Точно. Псих. Тебе к доктору надо, - Джейн окинула пятикурсника пренебрежительным взглядом и сделала контрольный выстрел в голову: - К педиатру! - Нет, я в хорошем смысле!.. Понимаешь, сначала я хотел... - Отойди по-хорошему или я тебя по-плохому отодвину, - Джейн все надоело. Теперь у нее в руках была волшебная палочка. - ...но потом я начал... - Раз... - Подожди! - Два! - Три! Голос явно принадлежал не Джейн. Вздрогнув, гриффиндорцы оглянулись, выяснив, что пока они препирались, врата ада разверзлись... в смысле - двери в Хогвартс распахнулись, и ночных гуляк встречал лучащийся от счастья хранитель этих врат - школьный завхоз собственной персоной. - Так-так... - плотоядно проскрипел он и улыбнулся ртом, где зубов было гораздо меньше, чем положено. - Гуляем, значит... Пожалте ко мне, господа хорошие... *** - Это ты виноват! - Нет ты! - Если б ты не предложил это дурацкое пари! - Если б ты на него не согласилась! - Если б ты не тормозил в дверях! - Если б ты дала мне сказать! - Больно надо слушать всякий бред! - Я сейчас тебе покажу «больно»! Эй! Не толкайся! - Сам не толкайся! - Дура! - Дурак! - Я сказал - не толк... Ай! Факел, задетый головой Денниса, которого Джейн ударила по ногам мокрой шваброй, не удержался в хлипком кольце и спикировал точно в ведро с мыльной водой. Воцарилась полная - полнейшая - наикромешнейшая - тьма. И даже призрачный свет звезд сквозь окно ее нарушить не мог. По одной причине - окон в кладовке не было. Как не было и волшебных палочек, чтобы добыть какой-никакой свет, - их отобрал Филч. Не знающий милосердия, он не внял мольбам и просьбам - дескать, завтра учебный день, и время уже к полуночи - срифмовал, что если были силы и время шляться, значит, найдутся силы и в чулане для метел прибраться. Деннис, стиснув зубы, чтобы не выложить бестолковой когда не надо Джейн все что он о ней думает, пошел в темноте искать дверь, но Джейн намертво вцепилась ему в рукав, в результате чего Деннис покачнулся, оступился, споткнулся об ведро и опрокинул его прямо себе на ноги. - Слушай! - рявкнул он. - Какого черта! Отпусти, быстро! Нашла время шутить! - Ден...Деннис... - раздалось из темноты блеяние, которое было совсем не похожим на уверенный мальчишеский голос Джейн. - Не... не уходи!.. Я... Я боюсь! У меня клаустрофобия! ...Нет, судьба все-таки слышала слово «справедливость», - подумал Деннис. Однако радость от того, что он наконец-то докопался до истины и теперь может показать малолетней выскочке, вечно натягивающей нос парням, где раки зимуют, оказалась не такой сильной, как он ожидал. Точнее сказать - ее вообще не ощущалось. - Пусти, говорю, - буркнул Деннис и попытался отцепиться. - Нет! - взвизгнула Джейн, будто ее пытались, по меньшей мере, зарезать. От неожиданности Деннис снова дернулся и снова поскользнулся. Джейн потеряла равновесие и на миг разжала пальцы, чтобы тут же вцепиться снова, но уже не в рукав, а ниже. Гораздо ниже. Гораздо. - Ай! Ты что?! Отпусти, идиотка! - Нет, Деннис, нет! - ликующим йодлем заливалась Джейн, уже ничего не соображая. Сейчас она знала только одно: пока он рядом, с ней ничего не случится. А значит, нужно держаться. И крепко. Что она и делала. - Дура!!! - зашипел он. - Не ори, как баньши! Отпусти, тебе говорят! Дай я дверь, дверь...ай!.. открою! - Не-ет! - надрывно всхлипывала она. - Штаны отпусти! Куда ты их тянешь?! Не надо! Джейн! Отпусти штаны, дура! - Не-ет! Де-еннис! Не на-а-адо! - Что тут происходит?! - на шум явился Филч. Распахнулась спасительная дверь, и не менее спасительный свет залил чулан, где рыдающая Джейн Бантинг стояла на коленях перед Деннисом Криви. И брюки последнего находились отнюдь не в том месте, где им было положено находиться. - Ф-фух... - Деннис одной рукой вытер пот со лба, а второй вернул их на место. - Спасен... - МИСТЕР КРИВИ!!! - от вопля завхоза на полу чуть было не появилась еще одна лужа. - Что вы делали с мисс Бантинг?! Взыскание!!! Нет! Два!!! Нет!.. К директору!.. Живо! ...Да уж... - плетясь по коридору за находящимся на грани апоплексического удара, задыхающимся Филчем, Деннис уныло поскреб в затылке пахнущей мылом рукой. - Судьба явно знает, что такое справедливость...