Охотник

- Кушай же, Гарри, кушай! Лучащаяся счастьем миссис Уизли водрузила на тарелку еще один кусок истекающей золотистым жиром запеканки с мясом. Гарри обреченно посмотрел на запеканку, запеканка - торжествующе и где-то даже с угрозой - на него. Не успел он со вздохом перестегнуть ремень еще на одну дырочку и взяться за вилку, как миссис Уизли с неотвратимостью рока занесла над ним еще и кусок пирога, которым при наличии некоторой сноровки можно было бы досыта накормить пять тысяч человек. Гарри невольно отдернул тарелку, и кусок сочно шлепнулся на стол, где сейчас был сервирован легкий, с точки зрения миссис Уизли, завтрак. Он состоял из корнуоллских пирогов и слоек, запеканок с мясом и без него, трех жареных цыплят, двух больших булок домашней выпечки, сладкого пирога, бренди, трех сортов джемов и кислой приправы, печенья, фруктового торта и безе. Столь нетипичное даже для миссис Уизли хлебосольство объяснялось просто: накануне днем Анджелина родила рыжего и весьма крикливого первенца, сделав Фреда счастливым и немного ошалевшим отцом, а мистера и миссис Уизли - еще более счастливыми бабушкой и дедушкой. Кроме того, сегодня наконец-то обещал прибыть из Китая Чарли, застрявший на границе из-за предрождественских пробок и непонятных проблем с документами на целых три дня. Последний раз он давал о себе знать из предгорий Альп, и каким попутным ветром его туда занесло, никто не понял. Настроения за столом царили самые благостно-праздничные. Фред устало сиял и принимал поздравления так, словно рожал самолично. Всех забавляло, насколько быстро он перешел на родительское множественное число: «мы покушали», «мы поспали», «мы покакали» (Рон, уже поднесший ко рту куриное крылышко, оцепенел и вернул его обратно на тарелку). Джордж, к собственному удивлению, страшно расчувствовался и запоздравлял брата до синяков, отхлопав ему всю спину и плечи. Джинни с Гермионой были от малыша в восторге и еще до завтрака сбегали раза три в комнату к Анджелине, чего Гарри и Рон совершенно не понимали: в самом деле, не может же кому-нибудь (кроме родителей, разумеется) нравиться пищащий кулек со сморщенной красной мордочкой, напоминающий повадками и видом крупную гусеницу! Миссис Уизли, то и дело смахивая слезы и поглаживая ту макушку, которая подворачивалась ей под руку (досталось и Гарри, и Гермионе, и Стане, и даже мистеру Уизли), неустанно подкладывала добавки всем кому ни попадя и предавалась воспоминаниям о рождении и воспитании своих отпрысков, поочередно вгоняя их в краску. По непонятным причинам наибольшая часть откровений самого интимного толка выпала на долю Рона, который уже обрел тот оттенок багрового, что граничит с фиолетовым, и боялся поднять глаза на Стану, не пропускающую ни единого слова его матери. За сладким миссис Уизли закончила артподготовку и взяла быка за рога: - Билли, Персик!.. Берите пример! Вам бы тоже не мешало задуматься о семьях!.. Годы-то идут! - Э-кхм... - важно прокашлялся Перси, неспешно взял салфетку, промакнул ею рот, давая всем остальным время дожевать и подготовиться к тому, что он собрался сообщить. - Раз уж зашел разговор... Я бы хотел кое-кого представить вам с папой... Все, включая и мистера Уизли обомлели: Перси, Постный Сухарь Перси завел себе девушку?! - Я подумал, что лучше это будет сделать не здесь, а где-нибудь на нейтральной территории, - важно продолжал Перси, не замечая, что его волнение выдает правая рука, беспощадно крошащая кусок хлеба. - Как насчет «Лягушачьей лапки»?.. Скажем, пятого числа в половине третьего?.. - Персик!.. - миссис Уизли на радостях направила здоровенный кусок безе прямиком старшему сыну в лицо. Как тот ни уворачивался - безуспешно, любая попытка что-либо сказать заканчивалась тем, что торт бесцеремонно лез ему в рот. Пришлось смириться. - Ну, наконец-то! Хвала Мерлину! А то мы уже думали, что ты... - миссис Уизли покраснела и перевела взгляд на следующего по старшинству (в отсутствие Чарли) Билла, потом снова на Джорджа и - непонятно, почему, - на Рона, который сразу нырнул к тарелке и заработал челюстями. - ...что ты так никогда и не соберешься!.. - И кто же она? - заинтересовался мистер Уизли. - Пфе... тьфу!.. мням... пфе...прекрати! Мням-мням! Мама, не надо больше!.. - торжественный момент испортили белые крошки на физиономии - от бровей и до подбородка. С учетом фамильных ярко-рыжих волос Перси походил сейчас на клоуна-неудачника. - Это племянница моего прямого начальника, мистера Ньюмена. - Кэролайн?.. - наконец-то подал голос Билл, матримониальные беседы не любящий и всегда отшучивающийся, что предпочитает свадьбам похороны: «там хотя бы никто не пристает с вопросом «а когда же ты?»». - Да, а ты ее знаешь? - Нет, что ты! Откуда! Понятия не имею, - торопливо сказал Билл и поднялся. - Эй, погоди! - вскочил Перси. - Но тогда почему... Тут его настиг очередной кусок пирога. - Стажировались вместе, - неохотно признался Билл. - Но она мфе нипфего не говорила!.. Но Билл уже поднимался по лестнице. Гарри мог поклясться, что последней его фразой было: «Ясное дело, не говорила». Завтрак стал прологом к празднику чревоугодия, завершившемуся настоящим пиршеством - ужином, к которому поспел домой Чарли, а также прибыли родители Анджелины. После преподношения подарков новорожденному и его счастливым родителям началось обильное застолье с дегустациями, возлияниями и излияниями, после которых компания распалась на две части. Старшее поколение под рюмочку вишневого ликера принялось делиться воспоминаниями (мистер Уизли и мистер Джонсон покорно кивали на очередное «а помнишь, дорогой?» и «правда, дорогой?»), а молодежь, разинув рты, слушала рассказы Чарли о Китае. Тот уже откатал обязательную программу в виде занимательного страноведения и веселой лингвистики - произношения нескольких китайских фраз, от которых все легли вповалку, не понимая, как вообще можно разобрать этот птичий щебет. Далее последовали повествования об экзотических блюдах и вручения Фреду и Джорджу образцов китайских товаров, а всем остальным - сувениров. После этого Чарли с удовольствием оседлал своего любимого конька и вот уже с четверть часа рассказывал о работе - а именно о драконах. - Не поверите! - он отставил в сторону рюмку ликера, к которой тут же потянулся Рон, но получил от Джинни по рукам. - Мы тоже не поверили своим глазам: практически не тронутые временем! Есть предположение, что все дело в месте: это ж вам не какая-нибудь гора Сноудон, а Цинхай-Тибетское нагорье! - он закатил глаза и прислушался к звучанию этих слов. Билл и Джордж переглянулись. - Крыша мира!.. Тибет!.. А Тибет - это... - Чарли не нашел подходящих слов, в поисках вдохновения допил одним глотком ликер и раскраснелся прямо на глазах. - Эх, тут и за неделю не расскажешь!.. В общем, слой, в котором мы его нашли, датируется примерно началом тысячелетия, и это самое позднее. А вы понимаете, что это значит?.. - он взял следующую полную рюмку, оказавшуюся рюмкой Джорджа, и, не успел тот и пикнуть, допил до дна. Фред быстро переставил свой ликер подальше. - Что? - скорее, из вежливости, чем из искреннего интереса спросил Гарри, у которого с драконами были сложные отношения. Чарли сделал многозначительную паузу и поманил его к себе пальцем. Гарри наклонился. - Что, возможно, в нем есть драконит. На секунду все умолкли, потом Джордж и Билл снова обреченно переглянулись, а Фред со вздохом сказал: - Все понятно. Шел бы ты спать, драконовед ты наш, а то завтра опять будешь спрашивать, кто пьянствовал с твоей рожей и помял ее. - Я не пьян! - возмутился Чарли. - Может, устал с дороги, но ни чуточки не... - Что такое «драконит»? - Гарри отвернулся от препирающихся братьев к Джорджу. - Впервые слышу. - Мифический камень, исполняющий желания. Ключевое слово, если кто не понял, «мифический». Говорят, в древности такой был у каждого дракона - то ли в сердце, то ли в заднице. Из-за этого за ними и охотились, пока всех старых драконов не перебили. А молодняк потом сам вымер. - А отчего? - спросила Стана. - Интересно, чему это вас профессор Хагрид учит, а? - со скорбной миной покачал головой Джордж. - Любому мало-мальски сведущему в магических существах человеку известно, что драконы питались девственницами и в результате общего падения нравов передохли от голода. - А нам профессор Хагрид говорил, - приняла шутку за чистую монету Стана, - что они вымерли из-за смены климата, а уцелевшие переместились в Китай... - Кстати, о Китае, - Фред подпихнул в бок сомлевшего от еды, тепла и спиртного Чарли, - как там в Китае с девственницами? Признавайся, разведал за полгода-то? - Вот кого-кого, а тебя этот вопрос интересовать не должен, - раздалось из дверей. Это была Анджелина. Немного бледная и усталая, вид она имела счастливый и боевой. - Джонни уснул, и я решила спуститься... - Тебе же пока нельзя вставать! - обе новоиспеченные бабушки кинулись навстречу, усадили ее в кресло и, не дав и дух перевести, начали наперебой рассказывать о трудностях первых месяцев, проблемах с лактацией и опасностях раннего подъема с кровати с подробностями, способными отбить у чувствительных барышень всякое желание когда-либо заводить детей. Однако Анджелина, сейчас так не похожая на Анджелину, какой все ее помнили по школе, их и не слушала - она смотрела на Фреда и улыбалась. Рон тоже смотрел на брата и вдруг, поддавшись внезапному порыву, спросил у сидящего рядом Джорджа: - Слушай, а когда Фред в нее влюбился?.. - Не знаю - кажется, курсе на третьем... - На четвертом, - поправил Фред. - Она стала первым человеком, который нас различил. - Да вас даже родная мать путает! - Это было совсем несложно, - улыбнулась поверх чашки ромашкового чая Анджелина. - Вот ты, Джордж, когда сидишь за столом, всегда подпираешь голову левой рукой. А Фред, когда волнуется... - ...Фред волнуется?! - Я волнуюсь?! - ...то начинает делать вот так, - она сцепила руки и быстро-быстро завращала большими пальцами друг вокруг друга. - А, черт, нас раскрыли!.. Придется срочно менять привычки! Сверху донеслось хныканье, и Анджелина с Фредом кинулись к лестнице. Для остальных это стало сигналом, что пора расходиться. Обменявшись многочисленными рукопожатиями и объятиями, Джонсоны отбыли к себе, Билл довел до комнаты клюющего носом Чарли. Перси незаметно, что для него было совершенно нетипично, ускользнул наверх, Джинни пошла помогать матери. Стана робко предложила свою помощь, которая была принята миссис Уизли с радостью: она наблюдала за объектом воздыханий младшего сына с начала каникул и пришла к выводу, что «эта болгарская девочка» очень мила и, пожалуй, будет неплохо, если они с Роном «подружатся». В разумных пределах, само собой. ...Глядишь, вразумит этого обалдуя. В гостиной остались Рон, Гермиона и Гарри, у которого в голове продолжал крутиться упомянутый Чарли таинственный артефакт. - И все-таки, а что это за драконит такой?.. Не успела Гермиона поделиться всеми имеющимися у нее по этому вопросу сведениями, как Рон, пожав плечами, сказал: - Сколько помню Чарли, он этим драконитом просто бредит. Мама говорит, вычитал в детстве в какой-то сказке и после этого заявил, что станет заниматься драконами, найдет драконит и сделает так, чтобы все на свете были счастливы. И до сих пор - как переберет лишнего, сразу начинает о нем говорить. Ладно, пойду помогу Стане, - Рон хлопнул себя по колену и поднялся. Гарри и Гермиона остались вдвоем, и разговор о драконах моментально угас, ведь за последние дни они находились наедине едва ли не впервые. Да нет, именно впервые, потому что рождественский подарок, несмотря на то, что Рождество уже миновало, по-прежнему находился у Гарри в кармане. А если быть уж совсем точными, то только что перекочевал из кармана в кулак, потный и горячий, как снятый со сковородки оладий. Гарри кашлянул, прочищая горло, и произнес: - Гермиона... - она повернулась, и он собрался с духом: - Гермиона, я хочу кое-что тебе сказать. Кое-что важное. Очень важное. Для меня. Для... нас. Она развернулась, склонила голову, глядя на него внимательными карими глазами, и Гарри внезапно перестал волноваться и просто протянул ей ладонь, на которой лежала сафьяновая коробочка. Та самая, которую в начале осени отдал ему Блэк. - Что это? - как всякой девушке, Гермионе хватило одного взгляда, чтобы понять, что именно может находиться внутри. И как всякая девушка, она боялась ошибиться, а потому переводила настороженный взгляд с руки Гарри на его лицо и обратно. И ждала. Однако он сказал совсем не то, что она ожидала. - Это когда-то принадлежало моим родителям. Она вздрогнула. - Держи. Гермиона неуверенно взяла коробочку. Ее взгляд стал вопрошающим, а он посмотрел на ее чуть подрагивающие вокруг потертого красного сафьяна пальцы и вдруг заулыбался. - Ну же, давай... Из-за волнения не сразу справившись с защелкой, Гермиона открыла коробочку. Она не ошиблась - там были обручальные кольца. Побольше - мужское, поменьше - женское. Совсем новые, и Гермиона подумала, что родителям Гарри пришлось носить их так недолго... - Это может стать нашим, - тихо произнес он. - Если мы захотим... То есть я уже хочу - если ты захочешь... Ну, то есть – однажды… Не прямо сейчас… Она смотрела на коробочку, не смея коснуться содержимого, а он не сводил глаз с ее лица - ждал ответа. Только спустя минуту-две Гермиона сообразила, что так ничего и не сказала, и торопливо кивнула: - Да!.. Конечно же, да! Я хочу - я согласна... Ну, не прямо сейчас, конечно... Но... Да... Его улыбка стала шире - только сейчас Гарри понял, как волновался. Знал ответ - и все равно волновался. Он осторожно взял ее за запястье той самой руки, в которой она держала его подарок, и потянул к себе. В раскрытую дверь доносились шум воды, звяканье посуды и обрывки кухонных разговоров. Поскрипывали над головой половицы. Изрядно убавившийся серп луны смотрел сквозь паутину деревьев, из окон навстречу ему лился теплый свет, и кусты отбрасывали на сугробы кружевные тени... Гарри закрыл глаза и подумал, что, наверное, еще никогда в жизни не был так счастлив. А еще – о том, какое оно хрупкое, это счастье. - Люблю тебя, - сказал он ей в волосы. - И я, - выдохнула она. - Никогда-никогда не хочу с тобой расставаться. - А мы больше и не расстанемся. Обещаю. Гарри прислушался, не звучат ли приближающиеся шаги, и убедившись, что Рон, Стана и Джинни по-прежнему занимаются уборкой под руководством миссис Уизли, приподнял лицо Гермионы под подбородок. Она улыбалась. Минут через пять вода на кухне стихла, послышались шаги и разговоры. - Пойдем ко мне... - обнимая его за шею, в самое ухо прошептала Гермиона. От ее дыхания и движения губ его пробила дрожь. Прежде чем кивнуть, а именно это сейчас хотелось сделать больше всего, он должен был услышать ответ на вопрос, не дающий ему покоя с самого Рождества. - Больше не сердишься на меня?.. За то... К гостиной приближались голоса, и Гермиона, не ответив, потянула его за собой - вверх по лестнице, на цыпочках, с пальцем у губ, чтобы беззвучно закрыть дверь, запереть ее на замок и... - Не... не сердишься?.. - чувствуя себя попугаем, повторил он и проводил взглядом свою футболку, которую она только что отправила на пол одним взмахом. - Неважно. Уже не важно... *** Рон проснулся рано и некоторое время лежал, глядя в потолок в поисках причины того, почему дома он вечно вскакивает ни свет ни заря, тогда как в школе его хоть из пушек буди - не добудишься. Было еще темно. Он повернулся и без всякого удивления убедился, что кровать Гарри так и стоит нетронутой. Ну, наконец-то помирились... Рон почувствовал странное одиночество, от которого с легкостью отмахнулся. Потянувшись так, что захрустели кости, он сунул ноги в тапки и отправился в туалет. Хлопок двери сотряс весь дом, затем раздался грохот сорвавшегося сиденья унитаза (некое подобие пушечного залпа прямо в лоб крепко спящим родичам), сопровождаемый частым ружейным огнем (это водопровод прочищал свою глотку) и рыканьем душа, которое в сей предрассветный час смахивало на чудовищное извержение Кракатау в 1883 году. Заплакал ребенок, заскрипели половицы, раздались голоса, и Рон сжался за занавеской, готовясь к выволочке от Фреда или - о нет! - лично от Анджелины. Обошлось: оба молодых родителя были слишком заняты убаюкиванием уснувшего только под утро чада - им было не до выяснения, кто именно его разбудил. Когда Рон на цыпочках выбрался из ванной, снизу уже лился свет - миссис Уизли занималась завтраком. И, кажется, она была там не одна... Сердце екнуло и, не успев понять, что он делает, Рон уже стоял у двери и подслушивал. - Подай-ка мне, пожалуйста, вареную фасоль. Нет, не здесь, дальше - вон в той кастрюле... - Вот, миссис Уизли... Грудь Рона раздулась от гордости за подругу: молодец, знает, с какой стороны подъезжать!.. - Выложи-ка ее на сковородку, посыпь перцем и хорошенько прогрей. Только следи, чтобы не пригорело!.. Несколько секунд возни, шкворчанье раскаленной сковороды, потом сочный шлепок... - Ой!.. Извините, я сейчас вытру!.. - Да ничего страшного, - в голосе матери Рон услышал напряжение и тоже напрягся. - Да ты умеешь ли готовить, а?.. - Нет, - грустно призналась Стана. - Когда я была маленькой, у нас это делали повара, а потом... - Ох, деточка... - Я и домой-то почти не езжу в последние годы... Так и не научилась... Вы извините... Запахло подрумянивающимся беконом. У Рона заурчало в животе, и он стиснул его обеими руками, чтобы тот заткнулся и не помешал ему расслышать все до единого слова. - Ну-ну, не извиняйся - ты же не виновата... Если хочешь, - теплым голосом произнесла миссис Уизли, - могу тебя научить готовить поджарку. Рон очень ее любит. ...Мамочка, а тебя-то я как люблю!.. - к глазам расчувствовавшегося Рона подступили слезы. Ему захотелось немедленно расцеловать мать в обе щеки, но вместо этого он развернулся и по-прежнему на цыпочках вернулся к себе, стукнув попутно в комнату Гермионы на втором этаже, чтобы разбудить Гарри и дать ему шанс избежать вопросов, почему с утра пораньше он выходит из чужой комнаты. *** Каникулы подходили к концу, и Нора постепенно пустела: уже вернулся в магазин Джордж, завтра отбывал обратно в Китай Чарли, послезавтра к восьми утра Билла уже ждали в банке, а всю студенческую компанию - в школе. Сегодня же предстояло еще одно важное для семейства Уизли событие: знакомство с избранницей Перси, для которого Перси выбрал изысканный французский ресторанчик на тихой улочке рядом с Диагон-Аллеей. Младшее поколение решило воспользоваться случаем и прогуляться по Лондону - развеяться и заодно подкупить того-сего по мелочам. Диагон-Аллея бурлила, как и всегда в праздники: оглянись вокруг, и увидишь улыбающиеся лица, разрумянившиеся от мороза щеки, блеск в глазах - после долгих холодов легкий морозец казался чуть ли не оттепелью, а нежный, как сахарная пудра, снегопад как нельзя лучше способствовал прогулкам. Гарри чувствовал удивительный душевный подъем и легкость в груди, точно от воздушного шарика, который, того и гляди, поднимет их с Гермионой вверх, к только-только начавшим зажигаться фонарям. - А давайте заглянем... - сияя глазами, начала Гермиона, стоило им выйти из уличного камина, который доставил их до места. - Никаких книжных магазинов! - хором взвыли Гарри и Рон. - Мы там застрянем до ночи! Стана и Джинни рассмеялись. - И вовсе даже ничего подобного! - зарделась Гермиона, и Гарри уже не в первый раз подумал, что в этой пушистой шапочке, из-под которой задорно выбивались кудри, Гермиона точно самая красивая девушка на свете. Рон смотрел на Стану и думал о том же самом. Джинни вздохнула: видит Мерлин, нет ничего более неблагодарного, чем гулять с двумя парами влюбленных обалдуев! Но не сидеть же дома, правда? А знакомиться с новоявленной невестой Перси она тоже не горела желанием - вот и приходится хвостиком ходить за этой четверкой, надеясь на случайную встречу с Майклом... - Ой, смотрите, там какой-то магазин!.. - Джинни заглянула в незнакомый проулок и увидела призывно светящиеся витрины. - Кажется, мы в нем никогда не были... - ... и я даже догадываюсь, почему!.. - выдохнул бурого цвета Рон, когда спустя пару минут они выскочили на улицу с такой скоростью, словно их катапультировали. - Я не виновата!.. - оправдывалась Джинни. - Мне показалось, что это просто ателье... - О да, костюмы там красивые, - не без сарказма заметил Гарри. - Только их немного... Гермиона молчала. Она не сомневалась, что теперь в страшных снах ей будет являться предмет, который она сначала приняла за большой красный огнетушитель и еще удивилась, откуда ему тут, в магическом мире, взяться. Но хуже всего пришлось Стане, которой таким вот весьма жестоким для невинной души способом открылась еще одна сторона жизни. Теперь она поглядывала на Рона с благоговейным ужасом, а сам Рон, которого не далее как вчера фраза матери «Не поскользнись, пол влажный» навела на похотливые мысли, то и дело нервно поводил плечами. Набравшись смелости, она все-таки потянула его за рукав и шепотом задала вопрос, ответа на который не получила даже у Гермионы - девушки, по ее мнению, «с опытом»: - Рон... То розовое, в витрине... такое... большое и круглое - что это было? Он вытер пот со лба. - Я тебе потом объясню. А то долго очень, понимаешь?.. Говорить, в смысле, долго. Я... Я обязательно расскажу. Потом. Как-нибудь. - Может, в кафе сходим? – с фальшивым оживлением предложила Гермиона. Ее с не менее фальшивым воодушевлением поддержали, однако, стоило развернуться, как неприятные сюрпризы продолжились: перед гриффиндорцами стоял Драко Малфой, на лице которого отразилась в этот момент вся гамма чувств, которую он испытывал. И поскольку чувства местами были взаимоисключающими, то выражение лица его можно было охарактеризовать как «неописуемое». Гермиона обогнула его как нечто неодушевленное, и все остальные, кроме Гарри, последовали ее примеру. Гарри же, напротив, не двигался с места - стоял и смотрел на слизеринца. - Идите вперед, я догоню, - сказал он друзьям, и Малфой, едва пришедший в себя от факта, что натолкнулся на гриффиндорскую компанию в таком… эмммм… ТАКОМ месте, напрягся, как перед дракой. Джинни, Гермиона и Рон за руку со Станой отошли шага на три и остановились. - Да идите, идите, нам поговорить нужно!.. - повторил Гарри. - Нам? – Малфой не поверил своим ушам. - А кто сказал, что я буду с тобой разговаривать? Он попытался изобразить, будто собирается продолжить свой путь, но Гарри загородил ему дорогу. - Зато я буду. Выслушай меня, - сказал он и добавил слово, которое никто из присутствующих услышать не ожидал: - Пожалуйста. Малфой усилием воли опустил поднявшиеся брови и с тем, что считал максимальной всей надменностью, уронил: - Ну? - Я хочу извиниться перед тобой. - Ха?! - вырвалось у Рона. - Хочу извиниться за свою выходку во время третьего тура, - спокойно глядя Малфою прямо в глаза, сказал Гарри. - Вы тоже это слышите? - Рон осторожно пощупал свой лоб, второй рукой потрогал лоб Станы, сравнивая температуру, и, убедившись, что все в порядке и он не стал жертвой горячечного бреда, решительно подтолкнул девушек в сторону, противоположную той, где сейчас лицом к лицу стояли два заклятых недруга. - Все, пошли отсюда. Не собираюсь ждать, когда они съедят мой мозг и начнут стучать ложками по черепу, требуя добавки. Пусть разбираются сами. - Но... - попыталась возразить Гермиона, но Рон пресек ее строгим взглядом: - Пусть. Разбираются. Сами. Скрип шагов - послушный, решительный, сомневающийся, и Гарри с Малфоем остались вдвоем. Фонари горели уже в полную силу, и в их свете Гарри видел в глазах слизеринца настороженность и неприязнь. В этом не было ничего нового. Но сегодня к ним присоединилось третье чувство: страх. Малфой боялся того, что может услышать, и не мог это скрыть. Он догадывался и боялся. И как всегда, когда он боялся, он ринулся в бой первым. - Что все это значит, Поттер? А!.. - он в театральном озарении хлопнул себя по лбу. - Ты пьян, что ли? Нахлебались какой-нибудь дряни в подворотне? Гарри усмехнулся: - Нет. - Уизли обкормили тебя мухоморами? - продолжал гадать Малфой. - Всегда подозревал, что у них нет денег на нормальную еду. У них, поди, от бедности и радуга над домом черно-белая... Гарри ничуть не злился. Его удивлял и веселил сам факт, что неуклюжими выпадами Малфой пытался вывести его из себя, потому что фразы отскакивали от него, как теннисные мячики от стенки. Самому же ему было удивительно легко говорить то, что он хотел сказать - слова лились сами собой: - Все, что ты мне говорил... почти все было правдой. И да - я струсил. Поэтому и сорвался на тебя. Драко побледнел, словно увидел чудовище. Нет большей силы, чем признание собственной слабости... - Словом, извини меня, Малфой. - Ты... - сам не зная, что делает, Драко попятился, поднял руку и, не зная, как сказать, что сказать - указал на голову Гарри. - Ты... - Да, - тот смотрел спокойно и уверенно, отчего слизеринец почувствовал себя бессильным карликом. Кислый комок подкатил в горлу, и Драко испугался, что его сейчас вырвет собственной злостью прямо Поттеру на ноги. - Да пошел ты!.. Глаза Драко метнулись туда, куда ушла Гермиона, и Гарри, заметив это, тоже оглянулся, потом - как померещилось Малфою, с самодовольством - посмотрел на него. - Брось, - повторил негромко, с нажимом. - Ничего не выйдет. Даже не пытайся. - Да пошел ты! - Драко попятился - шаг, другой. Третий сделать не удалось - ноги заупрямились и двигаться отказались. - Пошел к черту! И не смей указывать, что мне делать, ясно, Поттер? Гарри пожал плечами, повернулся и направился к друзьям. Малфою ничего не осталось, как смотреть ему в спину и перечислять заклятья, которые он бы в эту спину отправил. Включая Непростительные. Спустя некоторое время ноги снизошли до сотрудничества, и Малфой почти побежал прочь. Он только сейчас понял, что больше всего боялся того, что Поттер в знак примирения протянет ему руку. Огоньки в витрине отбрасывали на снег разноцветные пятна. Драко поднял голову и замер. Пришел. В первую секунду культурный шок не обошел стороной и его, хотя в отличие от этого быдла (кстати, а что оно, это быдло, тут делало? Или Поттер решил на радостях прикупить себе игрушку-другую?) смущения своего не выдал. Он окинул оценивающим взглядом Ровену Равенкло, которая в настоящий момент демонстрировала отнюдь не мудрость. Ровена подмигнула ему самым фривольным образом. Драко перевел взгляд на витрину по другую сторону от двери, и взгляд юного Салазара Слизерина Драко категорически не понравился. Прокашлявшись, чтобы голос не дал предательского петуха, он покрепче сжал отцовскую трость, которую прихватил с собой для солидности, и толкнул дверь. Внутри оказалось не менее занятно, и вытаращивший глаза Малфой даже не сразу заметил существо неопределенного пола, выплывшее на звук колокольчика из недр магазина, - просто переведя взгляд на прилавок, за которым еще минуту назад никого не было, обнаружил его там. Существо обладало такими странными, но, в то же самое время, удивительно гармоничными чертами лица, что ему почему-то подумалось об ангелах на небесах. - Чем могу служить? - улыбнулся «ангел». Малфой медленно обвел взглядом очень специфический интерьер и еще более специфический ассортимент. Нельзя сказать, что Драко был совсем не искушен – ему случалось даже заглядывать в Оборотный Бордель (Драко?! Прим.Stasy - Да ладно, всего один раз. Прим.Малфоя), однако он забыл, зачем сюда шел, когда налетел взглядом на то, что показалось Гермионе большим огнетушителем. Ангел понимающе улыбнулся. В конце концов, он сам поставил его сюда. Для пущего эффекта. - Я… - голос все же сорвался, Малфой откашлялся и комичным полубасом выдавил: - Я хочу… ...служить вам верой и правдой, - на автомате выдало ехидное подсознание. Драко мотнул головой, гоня прочь и эту мысль, и последовавшие за ней мысли об отце, и варианты того, что бы отец с ним сделал, узнай, куда его занесло и что именно он собирается приобрести. ...хочу... - Я хочу, - Драко наугад ткнул пальцем в сторону, - к...куклу, - пересохшими от волнения губами закончил он и почувствовал себя злоумышленником на месте преступления, которого вот-вот застукают с трупом в руках. Он невольно покосился на дверь. Конечно, всегда остается возможность удрать, но так низко пасть он себе не позволит. - Разумеется, - в руках продавца, пожалуй, все-таки слишком крупных, чтобы принадлежать девушке, появился каталог. Улыбка стал приветливей, взгляд - пронзительней. - Мужчину, женщину или... У него в запасе была заезженная шутка про чучело бобра и дупло секвойи, но договорить он ее не успел. - Разумеется, женщину! - вспыхнл Драко, к которому начало возвращаться самообладание. - Я же не... «Ангел» вскинул брови, и, по насмешливо дрогнувшим губам поняв, что никаких «разумеется» в этом месте не существует, Малфой осекся на полуслове, испугавшись, что выдал себя, и уткнулся в каталог, не понимая там ни единого слова. - Пожалуйста, заполните вот это, - «ангел» оценил дорогую меховую мантию, перчатки из кожи месячного ягненка и массивную трость с серебряным набалдашником в виде змеиной головы с изумрудами вместо глаз. Его взгляд чуть дольше дозволенного задержался на лице Драко, и тот затаил дыхание, небеспочвенно подозревая, что в такие места школьникам путь заказан. С другой стороны, вряд ли здесь у клиентов требуют удостоверения личности с указанием года рождения. Кроме того, Старящие Чары добавили ему пару лет, так что выглядел Драко вполне убедительно. На всякий случай он приосанился. - Плачу наличными. Вперед. Лицо «ангела» обрело небесную безмятежность. Он жестом указал пальцем с наманикюреным ноготком на конторку в стороне, где Малфой погрузился в таблицу, сухо озаглавленную как «Технические и анатомические характеристики изделия». После граф «рост», «вес», «объем груди», «объем бедер» не обделенный воображением Драко почувствовал, что согрелся настолько, чтобы расстегнуть мантию. Графы «цвет глаз», «длина и цвет волос» («Каштановые кудри на два дюйма ниже лопаток», - написал он) были преодолены без труда, и Малфой перешел к техническим требованиям, после беглого ознакомления с которыми понял, что ему нужно срочно присесть. Одна только мысль о том, что все это можно делать, привела к головокружению по причине перенаправления кровотока. Стараясь ничего не пропустить, он отметил все пункты, добравшись до последней страницы. - Могу ли я указать особые пожелания? – показавшимся ему чужим голосом спросил он. Ангел улыбнулся еще более безмятежно. Драко даже показалось, что тот слегка воспарил. Он вытер со лба пот и проморгался. Показалось. - …если вы хотите, чтобы заказ был похож на какую-либо знаменитость, достаточно просто указать имя. Можете также приложить колдографию, - правильно истолковав заминку, добавил «ангел». В груди поднялась горячая волна и начала лопаться пузыриками. Он не подумал о колдографии, да их никогда у него и не было. Во-первых, потому что это пошло, во-вторых, потому что... это пошло. Но даже если бы у него имелся ее снимок, Малфою вряд ли хватило бы дерзости вот так носить его с собой. Произнести ее имя вслух – здесь - оказалось тоже невозможным. У Драко мелькнул абсурдный порыв догнать Грейнджер и притащить сюда. К счастью, в голову заглянула идея получше. - У вас не завалялся предрождественский выпуск «Пророка? - Возможно - на мгновение смешался продавец и, порывшись под прилавком, вытащил помятую газету. Обрывая уголки, Драко долистал до нужной страницы и ткнул пальцем в колдографию Гермионы. - Вот, - с каждым словом в горле пересыхало все сильней. - Хочу вот такую. Хочу вот такую... - Ах, да-да, - «ангел» улыбнулся, - разумеется, - он сверился со своими записями. - Эта модель в наличии на складе, так что долго ждать не придется. - На... складе?! - уже в который раз за сегодняшний вечер Драко почувствовал себя так, словно его приложили Оглушающим Проклятьем. - Да, - «ангел» бросил беглый взгляд на остальные иллюстрации к статье и если и узнал Драко, то ничем себя не выдал. - Один клиент сделал заказ, но потом передумал. Поэтому вы получите ее со скидкой десять процентов. - Спасибо, - сказал Драко, чтобы хоть что-то сказать. В голове билась мысль, что ее мог заказать тут любой мерзавец, любой извращенец. Потом он осознал, что и его - тоже, и он решил как можно быстрей подумать о чем-нибудь другом. - Доработка согласно вашим пожеланиям займет некоторое время, - продавец быстро заполнял какие-то бланки. - Как вам будет удобней забрать заказ - лично или почтой? - Лично. Почтой. Я имею в виду, до востребования. Подателю сего, - он продемонстрировал фамильный серебряный перстень. Продавец на мгновение оторвался от писанины, кивнул и снова начал ставить какие-то пометочки. - Оплата... - ...наличными, сейчас. Сколько? «Ангел» написал несколько цифр на клочке пергамента и развернул его к Драко. Один взгляд - и, как Малфой ни сдерживал себя, брови поехали вверх, а сердце застучало. Он мысленно пересчитал деньги. Только-только. Практически до последнего кната. - На время Рождественских праздников у нас действует специальное предложение, от которого вы не сможете отказаться, - с профессиональной скоростью пересчитывая деньги, продолжал продавец. Он рассортировал купюры, медь, серебро и золото по разным отделениям и выбил чек, однако отдавать его не спешил. - При заказе второй действующей фигуры вы получаете ее со скидкой пятьдесят процентов. Можете, например, заказать кого-нибудь из них, - он указал на злополучную статью Риты Скитер. Драко стало нехорошо. - Некоторые любят, - понизив голос, пояснил продавец, - ну, вы понимаете - смотреть. Малфой представил, что может увидеть, и содрогнулся. - Нет, спасибо. - Или, например, еще одну точно такую же куклу, - продавец, похоже, решил-таки довести его до целомудренного обморока. - Близняшки, которые сначала играют друг с другом, потом с хозяином, - это пользуется спросом. Драко понял, что еще немного, и он закричит. - Благодарю. Нет, - как можно тверже отказался он, пятясь к дверям. - Когда? - Через неделю. Вам будет удобно? - Вполне. Да. Будет. Он уже брался за ручку, когда прозвучало: - Если вернете без утраты внешнего вида, получите обратно пятнадцать процентов стоимости. - Вер...ну? «Ангел» внимательно взглянул на него, и в его глазах промелькнуло что-то вроде сострадания. - Обычно через месяц-два заказ возвращают: наигрываются, - объяснил он и тихо закончил: - Это же кукла. Драко механически кивнул и, пятясь, выбрался на улицу. Красный огнетушитель насмешливо мелькнул в закрывающейся двери, снова зазвенел дверной колокольчик - на этот раз прощально. Уже совсем стемнело, и разноцветные отблески на сугробе выглядели еще нарядней. Ровена Равенкло послала из витрины воздушный поцелуй, и на этот раз Малфой не отвернулся. Из тонкой завесы, сотканной двумя вязами, сухие ветки которых перемешались с сосульками, свешивающимися с ветвей, выпорхнул воробей и, пролетев между медленно падавших огромных снежинок, исчез в ночи. Драко передернул плечами, застегнулся и торопливо пошел туда, где день и ночь жила Диагон-Аллея. Ему нужно было чего-нибудь выпить. Чего-нибудь покрепче сливочного пива. К счастью, он знал одно место... *** Примерно в то же самое время, когда Малфой-младший, заметно повеселевший благодаря паре коктейлей под многообещающим в своей невинности названием «Колокольчик», от которых у него выросла вторая голова и позеленело небо, появился под гулкими пустынными сводами Имения (забегая вперед - на следующее утро у него действительно на разные голоса звенело в ушах), нагулявшиеся до упада, а потому ужасно голодные Гарри с Гермионой, Рон со Станой и Джинни вернулись в тесные, теплые, уютные и домашние стены Норы. Настроения там царили странные, что было заметно даже самому нагулявшемуся и голодному, а следовательно, крайне невнимательному взгляду. Мистер и миссис Уизли ходили с каменными лицами, прятали взгляды и время от времени начинали ни с того ни с сего подхихикивать. Чарли и Билл вели себя как обычно, Фред и Джордж - тоже, что, впрочем, являлось полной противоположностью обычному поведению старших братьев. Перси к ужину не спустился. - Ну, как прошли смотрины? - не догадываясь, чем может обернуться ее невинный вопрос, спросила Джинни, наливая себе для начала большую-пребольшую чашку чая. Ответом стал истерический гогот близнецов. Мистер Уизли поперхнулся и спрятался под Вечерними Новостями («Дом Сновидений найден! Чрезвычайное положение отменено!» - увидел Гарри, но подробности про «неустановленных взломщиков» узнавать не захотел), миссис Уизли прыснула, но тут же постаралась с собой совладать. Наверху возмущенно хлопнула дверь и тут же раздалось негодующее анджелинино: - Ну я же просила! Потише! Фред торопливо приложил палец к губам, и дальнейший разговор повелся на пониженных тонах. - Что-то случилось? - заинтересовался Рон, в последнее время подозрительно не равнодушный к романтике во всех ее проявлениях. Гарри вопросительно посмотрел на подрагивающее из-за газеты плечо мистера Уизли и присоединился к вопросу. - Ну же, мам! Расскажи, расскажи им! А то я сам это сделаю! - глаза Джорджа нехорошо горели. - Ладно, - сдалась миссис Уизли. - Только, пожалуйста, ведите себя тактично, хорошо? Заинтригованные таким вступлением, все отставили тарелки. - Оказывается, Персик решил сделать Кэролайн - очень милая и воспитанная девушка, между прочим, - предложение сегодня, при нас... - ...и, разумеется, в своем стиле - то есть совершенно по-дурацки, - подхватил Фред, которому явно не терпелось вставить слово. - ...эффектно, - вступилась миссис Уизли за старшего сына. - Он попросил официанта спрятать кольцо в десерте, но... - она снова начала кусать губы. - В общем, ела она его, ела... - на этот раз встрял не сдержавшийся Джордж. - Ела, значит, ела... - ...да так весь и съела! - отработанным годами дуэтом вступил Фред. - То ли вместе с кольцом стрескала, то ли его на кухне свистнули... Газета в руках мистера Уизли завибрировала. - Какой ужас! - ахнула Стана. - Бедный Перси! Судя по улыбкам, Чарли, Билл и, особенно, Рон были с ней в корне не согласны. - И что теперь делать? - озаботилась Гермиона. - Как что? - с готовностью повернулся к ней Джордж. - Теперь бедному Перси придется дежурить под дверью туалета своей драгоценной Кэролайн и кормить ее слабительным. «О господи?! Что это?!» - пискляво вскрикнул он с испуганным лицом. В ответ Фред с театральной страстностью схватил брата за руку и прижал ее к груди: - Наконец-то! Выходи из туалета и за меня, дорогая! Позабыв обо всем, все, включая Гарри, Гермиону и даже Стану, благодаря таланту близнецов очень живо представивших себе эту картину, захохотали. - Мама!!! Скажи, чтобы прекратили издеваться! - провыл сверху виновник веселья. - Мама!!! - в тон ему подхватил Джордж. - И передразнивать - тоже! - Ну, хватит, хватит, в самом деле, - миссис Уизли вытерла глаза уголком фартука. - Нечего корчить из себя идиотов - подумайте о чувствах брата. Невинная на первый взгляд фраза вызвала очередную волну веселья за столом и очередной хлопок двери наверху. - ГОСПОДИ!!! - от голоса Анджелины содрогнулась даже миссис Уизли. - Ну сколько, СКОЛЬКО можно просить, в самом деле?! ТИШЕ!!! У меня ребенок СПИТ!!! - А-а-а-а!!! - пожарной сиреной раздалось следом: чем-чем, а громогласностью крошка Джонни пошел в родителей. Фред обреченно вздохнул и поплелся наверх, кляня родительский удел в лице бессонных ночей, подернутого белыми кружочками жира супа, остывшего жаркого и растаявшего мороженого, которые, как и накануне, сулил ему нынешний день. *** Чарли собирался еще с полчасика поработать и заняться нехитрыми сборами. Весь его багаж составляла видавшая виды сумка драконьей (разумеется) кожи, смена белья, свитер и, главное, свитки-свитки-свитки. С утра его ждал вокзал и прощание с тихой послерождественской Англией, и при всей любви к дому он был этому рад: от одной мысли о работе в самом прямом смысле начинали чесаться ладони. Чарли опустил перо и прикрыл глаза - не до конца, а так, чтобы свет свечей проникал сквозь ресницы. Тени на стенах стали таинственными, напоминая неизвестных даже магической науке зверей, а модельки драконов на книжной полке, которые он собирал лет, кажется, с шести, разом ожили, закивали головами, расправили крылья - как когда-то, давным-давно, когда он в первый раз, едва дыша от восторга, достал их из коробочек... Чарли улыбнулся. Мысли вернулись в детство, он протянул руку, взяв Норвежскую Хвосторогу, уютно поместившуюся на ладони, и позволил себе миг отдыха. ...Так все-таки: где? В древних свитках точных сведений нет, все упоминания противоречат друг другу, летописцы явно видели свою задачу в том, чтобы как можно сильней запутать того, к кому их писанина попадет в руки. В общем, это можно понять - уж больно высока в то время была цена правды... Дракончик вернулся на свое место, а Чарли заложил руки за голову и потянулся, жмурясь, как кот. Его ленивые размышления прервал стук в дверь. - Да-да, войдите!.. Однако вместо мамы, которую он ожидал увидеть и уже готовился к очередной порции «ты совсем не отдыхаешь, ну хоть дома-то перестань думать о работе, посиди с нами», в приоткрывшуюся дверь заглянул Гарри. - Можно? - Конечно, проходи. Садись куда-нибудь... - Чарли только сейчас заметил бардак в комнате, - да хоть, - он расчистил местечко, - на кровать. Вместо этого Гарри подошел к столу и с неподдельным интересом начал рассматривать копии старинных летописей, их переводы и толкования. - Это все на китайском? - Не все, но большинство. Институт Драконовения решил, что я теперь знатный китаист, - Чарли усмехнулся, - и попросил сделать пару переводов. - О драконите? Пауза. Взгляд Чарли обрел странный огонек. - Нет - о драконах. Гарри почувствовал, что ляпнул что-то не то, но отступать было уже некуда. - Пожалуйста, расскажи о драконите. Мне очень интересно. Правда. Чарли немного поколебался, но желание поговорить о любимом предмете с благодарным слушателем победило. - Это легендарный магический артефакт, якобы способный исполнить заветное желание своего обладателя, - осторожно начал он. - Легендарный? Якобы? - переспросил Гарри несколько разочарованно. - Как Философский Камень? - Нет, как раз он-то самый что ни на есть научный факт, многократно задокументированный и полностью исследованный Фламелем. Ты же сам его видел. А вот о драконите в последнюю тысячу лет никто ничего заслуживающего доверия не писал. А более ранних источников не сохранилось. - А почему не писали? - Да потому, что драконит еще называют драконьим жемчугом: один дракон - один камень. Чтобы вырастить жемчужину, нужны годы, чтобы вырастить драконит - столетия, - Чарли не заметил, что оседлал любимого конька и начал вещать, как с трибуны: - Но уже начиная с десятого-одиннадцатого века количество драконов, чей возраст превышал бы пятьсот лет, резко сокращается. Связано это было с их магической ценностью, а также с тем, что для магглов драконы являлись порождениями дьявола и нещадно уничтожались. Представляешь? На них устраивали облавы, делали хитроумные ловушки и истребляли всеми возможными способами! ...Ну уж едва ли драконы безропотно принимали свою судьбу, - подумал Гарри, но промолчал. - Этих красавцев, этих мудрейших существ, этих хранителей предвечного знания - и записать в отродья преисподней! А поскольку в чем - в чем, а в мастерстве убийства человечество себе подобных не знало, то в течение каких-то двух-трех веков древнейшие драконы были истреблены почти поголовно. После появления слухов о драконите за уцелевшими экземплярами началась настоящая охота, в результате которой с лица земли исчезли целые виды: Европейский Шипорог, Карпатский Черный Ядозуб, Китайский Двуглавый Огнеплюй... - Не хотел бы я с ними повстречаться, - заметил Гарри. - Особенно с Двуглавым Огнеплюем. - ...Красный Смертехвост, Японские Восточный Голубой, Черный Малый и Черный Большой, Песчаный Носорог, - Чарли сам почувствовал, что увлекся, и не без усилия смог себя остановить. - Говорят, и драконит находили, только вот обладатели не спешили открывать тайну, как ты понимаешь, - он сделал паузу, и Гарри на всякий случай кивнул: понимаю-понимаю. - Единственное дошедшее до нас описание, которое лично я склонен считать подлинником, что бы там ни говорили некоторые, гласит, что этот предмет способен обретать форму и цвет, которых ждет от него обладатель. - То есть может стать, ну, не знаю… большой черной жемчужиной? - чувствуя себя идиотом, но желая получить как можно более точное представление, переспросил Гарри. - То есть ты его таким увидишь, - поправил Чарли. - Чувствуешь разницу? Гарри не чувствовал. - А какое желание он может исполнить? - Вроде бы любое. Но только одно, после этого камень исчезает. Навсегда. Наверное, в этом причина падения интереса: сначала нужно найти и убить тысячелетнего дракона, что само по себе непросто, потом отыскать в нем неизвестно как выглядящий драконит - и все это ради одного-единственного желания! К тому же, именно в то время начинается бурное развитие зельеварения, а после тринадцатого века - еще и прорыв в создании заклинаний и всевозможных чар, что было куда менее хлопотно... - Скажи, - нетерпеливо перебил Гарри очередной экскурс в историю, - а вот этот дракон, которого вы нашли в Китае, в нем может быть драконит? - Теоретически - да, - Чарли вскочил и взволнованно заходил по комнате: Гарри озвучил вопрос, какой он уже не первую неделю задавал себе сам. - Экземпляр очень крупный - по чешуе ему лет восемьсот-девятьсот, не меньше. Это Шипастый Гребешковый, род Гребешковые - кстати, он уцелел до наших дней, только ареал обитания существенно сузился, и если еще в начале средних веков он водился по всей Азии, то сейчас встречается лишь в двух провинциях Китая, и то лишь благодаря тому, что там они приравнены к божеству и официальная охота на них запрещена. - Я о драконите... - напомнил Гарри. - Так я и говорю - возраст его - лет где-то восемьсот плюс-минус полвека, погиб он примерно тысячу-тысячу сто лет назад. - То есть тогда, когда здесь, в Англии, был основан Хогвартс, - тихо - скорее, себе, чем Чарли, сказал Гарри. - Точно. Теоретически все предпосылки для наличия драконита имеются, но практически... Да и работы только-только начаты: на самом деле, нашли дракона не мы, а магглы - дорогу прокладывали. Пришлось устроить небольшую подвижку земной коры - ювелирная, надо сказать, работа: и дракона не повредить, и людей отпугнуть. Потом пока зафиксировали, пока расчистили, пока слои начали снимать... - А как ты думаешь, - стоило Чарли умолкнуть, чтобы перевести дух, вклинился Гарри, - вот, скажем, если бы сейчас в Англии нашелся тысячелетний дракон - у него бы мог быть драконит? Чарли задумался. Глаза у него вспыхнули и сразу потухли. Он помотал головой. - Да откуда ж ему тут взяться... - Ну да, ну да... - торопливо согласился Гарри. - Но теоретически? - Разве что теоретически. Гарри немного помолчал, потом вдруг засобирался: - Ладно, не буду тебя отрывать - тебе еще собираться... - Да ничего! - Чарли, наоборот, сел. - Был рад поговорить, - он застенчиво, очень по-мальчишески, улыбнулся, сразу став похожим на Рона - курносый нос, веснушки, яркие глаза и рыжие волосы - только не стриженные, а собранные в аккуратный хвостик на затылке. - Все считают это дурацкими детскими сказками, понимаешь… ...Понимаю, еще как понимаю, - думал Гарри поздно ночью, прислушиваясь к тихому дыханию спящей рядом Гермионы. - Я пока тоже ни с кем не могу поговорить. Я пока даже не понимаю, зачем мне это нужно... - он перевернулся, подоткнул одеяло, чтобы не дуло с пола, и закрыл глаза. ...Пока не могу. Но однажды... *** «Однажды» наступило совсем скоро, спустя неделю после начала второго семестра, когда Гарри понял, что в собственном соку вариться больше не может, и в лучших традициях прошлых лет собрал друзей на заседание в туалете Плаксы Миртл - как выразился Рон, «на сортирник». «Туалет Плаксы Миртл» назывался так тоже по старой привычке - никакая Миртл там уже давно не жила, и затянутые паутиной углы и двери кабинок - как ни странно, несмотря на капремонт, тут ничего не изменилось - громче всяких слов говорили о том, что сюда никто не заглядывает. Наложив для верности Звуконепроницаемые Чары, Гарри сел на умывальник и откашлялся. - Я хочу кое-что вам рассказать... Вернее, все рассказать. Рон присел на унитаз в кабинке, дверца которой была выломана и валялась на полу, Гермиона, оценив вид, предпочла удобству эстетику и наколдовала себе табуреточку. Дождавшись, когда друзья будут готовы слушать, Гарри начал: - Первое и главное: Вольдеморт действительно вернулся вместе со мной. Думаю, причина в том, что мы по-прежнему связаны. И вернув себе память, я вернул в мир и его. Гарри не стал продолжать, хотя сказал далеко не всю правду. Хватило и этого: Рон хлопнул себя по колену и произнес междометие, которое при девушках произносить не положено, а Гермиона хоть и промолчала, но выражение лица приобрела примерно такое же. К ее чести, она сразу взяла себя в руки. - Постой, Гарри, - не дав ему обвинить себя во всех грехах, сказала она, - возможно, дело не в тебе. Не только в тебе. Ведь не только ты с ним связан, но и он с тобой - тоже. - Что хреном по лбу, что лбом о хрен, - заметил Рон. - Разница-то в чем? - В том, что необязательно Гарри виноват в том, что В...Вольдеморт вернулся. Может, все как раз наоборот: это он каким-то образом отыскал путь, и Гарри тоже... - она умолкла. - Умеешь ты успокоить, Гермиона, - невесело улыбнулся Гарри и продолжил: - В общем, я просто знаю, что он вернулся - и все. Какая-то мелочь тут, знак там - раньше я их не понимал, но сейчас... Смотрите, все одно к одному: первое - тогда я не стал его убивать. - Не смог? - уточнил Рон. - Не стал. Защитник ничего не делает задаром - он потребовал равноценного обмена. - То есть за голову твоего злейшего врага он захотел... Ох!.. - пробормотала Гермиона и, побледнев, повторила: - Ох!.. - И тогда я попросил запечатать его. Сам не знаю, что конкретно под этим подразумевал - думать было некогда... Гарри опустил голову, уставясь в пол. Воспоминания о событии, произошедшем несколько месяцев назад, были так свежи, точно все случилось вчера. Они были свежи, кровоточащи, мучительны - не пережиты: ему не дали этой возможности сразу после, зато сейчас гарь, кровь, запах испепеленной земли, горькая пыль на губах преследовали его день и ночь. Вой ветра в ушах, вой боли вокруг - кто это кричал? Это ведь было живое существо, но человек или животное - Гарри не знал, и узнать это ему было уже не суждено. Чтобы продолжить рассказ, пришлось сделать глубокий вдох через нос и выдох через рот - только тогда горло немного отпустило. - Не знаю, как интерпретировал это Защитник, но мы остались связаны и после. Возможно, даже ему не под силу оказалось разрушить эту связь... И те руки, тянущиеся ко мне из темноты, - теперь я понимаю, что это были не мои руки. Его. Он тоже пытался вернуться откуда-то. И вернулся. В Доме Сновидений мне приснился сон... Я видел его, сражался с ним... Гарри помолчал, еще раз взвешивая, стоит ли делиться с друзьями своими подозрениями, и решил оставить их при себе. - Теперь он где-то здесь, он рядом. Я чувствую его ненависть. Пока он еще не восстановил силы, но уже ищет меня, чтобы уничтожить - сначала меня, а потом весь мир... Друзья молчали, переваривая информацию. У Рона было на редкость серьезное и вдумчивое лицо, настолько не сочетающееся с унитазом, на котором он восседал, что в другое время это вызвало бы улыбку. Но сейчас всем было не до смеха. Совсем не до смеха. - И что ты собираешься делать дальше, Гарри? - тихо спросила Гермиона. Ей ужасно хотелось сказать «мы», но она решила не торопить события. - Поправь меня, если я не права, но старшим ты сообщать об этом не хочешь?.. Профессора Дамблдора больше нет, а кроме него... - Дамблдора... - подхватил Гарри и даже закрыл глаза. Одной мысли о покойном директоре было достаточно, чтобы ржавый гвоздь в сердце снова заворочался. - Знаете... Это ведь я его убил... Я... если честно, я... Гермиона и Рон переглянулись. В их взглядах отчетливо читалось «началось...». - Не дури, ага? - грубовато перебил Рон. - Все знают, что умер он из-за раны, полученной в бою. А последние силы отдал, чтобы излечить всех раненных драконом... - неуверенно закончил он, съежившись под смертоносным взглядом Гермионы до таких размеров, что едва не провалился в фаянсовые унитазные глубины. Гарри покачал головой. - Я даже не об этом, хотя то, что ты сказал, тоже моя вина. Но после смерти профессор Дамблдор не смог уйти в мир мертвых. В первый же день в школе он навестил меня и... - Реально навестил?! - ахнул Рон и получил еще один убийственный взгляд. - Все-все, уже молчу. Нем, как рыба, - но тут же не удержался: - Получается, он стал привидением? - в голосе звучало явное разочарование. - Черт, я был о нем лучшего мнения... - Нет, - мотнул головой Гарри. - Он не стал привидением. Скорее, духом. Все дело в каких-то... - он наморщил лоб, - флуктуациях магического поля, но, если честно, когда он это объяснял, у меня в голове был такой кавардак, что я ничего не понял. Оба с надеждой посмотрели на Гермиону, которая, порозовев от удовольствия и смущения, что это удовольствие испытывает, сказала: - Я специально об этом, конечно, не читала... - Рон ухмыльнулся. - Да, представь себе, не читала и знаю только то, что есть в магической энциклопедии. Вообще, случаи, когда умерший человек не переходил из мира живых в мир мертвых, не становясь при этом призраком, наблюдались и раньше, причем в своем большинстве они и связаны с какими-либо глобальными магическими потрясениями. - Ты нам лекцию-то не читай, говори по-человечески, - перебил Рон. - По-человечески говоря, мир живых и мир мертвых практически неразрывны, как вода и разлитое на ее поверхности масло, которые, соприкасаясь, образуют две тончайшие мембраны. Понимаете? О господи, да напрягите же головы, честное слово! И вот, во время сильных флуктуаций магического поля - не кривись Рон, лучше запоминай, тебе еще и теорию Слинхарду сдавать... - ...мне еще и историю переписывать, - добавил Рон. - Эпично, - не удержался Гарри. - Хватит паясничать и перебивать! Мы ведь о серьезных вещах говорим, честное слово! Так вот, - с нажимом повторила Гермиона, - во время сильных... - ...магических флуктуаций - да-да, мы тебя поняли! - ...между мирами может образовываться нечто вроде лакуны. Видимо, туда-то профессор Дамблдор и угодил. Это если совсем коротко, потому что длиннее вы все равно не поймете, и вообще - для кого я тут распинаюсь? - Пригвоздила, - резюмировал Рон. - Давай дальше, Гарри. - Ладно, не сердись, Гермиона... И общаться он мог только со мной, остальные его не видели и не слышали. - Ух ты!.. - Рона сегодня было определенно не заткнуть. - И мы тоже не слышали, да? Да молчу я, Гермиона! Нечего на меня так смотреть! Уж и слова сказать нельзя... Выходит, он ходил рядом, разговаривал с тобой... - он в возбуждении покрутил головой по сторонам: - А сейчас тут никого рядом нет, а? А то вдруг... - Рон Уизли! - Ладно, не сердись, Гермиона, это у меня нервное. - Дамблдор пытался мне что-нибудь объяснить, помочь... Смотрите, что он мне дал! - он вытащил из кармана Универсальный Оберег и продемонстрировал его друзьям. - Но я... - Гарри взвесил «за» и «против» повествования об опытах профессора Снейпа и решил, что сделает это в другой раз. - Я был глуп. И перепуган. И упрям. И зол. И... в общем, много всего. Вы не представляете, как мне сейчас за это стыдно. - Но, Гарри, я прекрасно тебя понимаю: пережить такое... - в глазах Гермионы появилось сочувствие, и Гарри опустил взгляд к полу, решив, что он не имеет на него права. - И... И перед самым третьим туром мы поссорились. Вернее, это я с ним поссорился. Я накричал на него и сказал, что ненавижу... Будьте вы прокляты... Гермиона прикусила губу. Брови ее трагические изогнулись. - Так вот почему ты тогда был... - Он исчез прямо у меня на глазах. Просто взял - и исчез. Вернее… Гарри сделал паузу и решился, произнеся следующие слова не для друзей, а для себя самого: - Вернее, снова спас меня. Он закрыл меня собой от… От… я не знаю, что это было. Но… - из его горла вырвался булькающий звук, и чтобы не закричать, Гарри умолк. Друзья молчали. Взяв в себя в руки, Гарри закончил: - С тех пор он не появлялся. Все, что у меня осталось, вот это. Оберег. Я даже хотел его выбросить - так злился... Друзья молчали. Рон подумал, знает ли Гарри о магическом аде и «слове ненависти» в магическом мире, но решил, что сейчас не время спрашивать. А Гермиона продолжала бросать на Гарри полные сострадания взгляды, что на быстроте ее мышления ничуть не сказалось: - Ну, это как раз легко проверить. Для этого нужно просто попасть в кабинет директора и взглянуть на его портрет. Насколько мне известно, летом он на нем так и не появился. - Ну, тогда решено, - Рон бодро приподнялся с унитаза и скривился - оказывается, он успел отсидеть себе то, на чем, собственно, сидел. - Сегодня ночью залезем туда и... - Зачем залезать? - возразил Гарри. - Я просто зайду туда днем, чтобы сказать профессору Макгонагалл, что память ко мне вернулась. Заодно и посмотрю. Рон смущенно почесал себе за ухом. - И правда. Что это я... Просто давненько у нас не было никаких приключений! - Честное слово, не могу сказать, что я по ним соскучилась... Гарри, можно мне посмотреть оберег?.. - Ты боевой задор-то прибереги, - невесело подмигнул Рону Гарри, передавая оберег хмурящейся Гермионе. - Чувствую - он нам еще пригодится. *** Дамблдор сидел, скорчившись, на полу рядом с жаровней. Он легонько покачивался, его глаза были закрыты, он рассказывал историю своей жизни, и переживал ее снова, пока говорил, от рождения до смерти, ничего не меняя, ни о чем не умалчивая, глядя правде в глаза. Он открыл свое сердце. Когда он закончил, то потом еще долго сидел с закрытыми глазами, ждал, когда демон скажет ему: «Еще раз», — но ему ничего не сказали. Дамблдор открыл глаза. Медленно поднялся на ноги. Он был один. *** Гарри нашел Макгонагалл в тот же день после уроков. - Мне нужно кое-что вам сказать, профессор. - Да, слушаю вас, - жестом отпуская последнего второклашку, до полусмерти замученного задачками по Трансфигурации, кивнула она. - Если можно, не здесь, - Гарри переступил с ноги на ногу, - а у вас в кабинете. Это очень важно. Не хочу, чтобы нас подслушали. Директор Хогвартса удивленно приподняла брови, но не возразила и жестом пригласила его следовать за собой. Выходя из класса, Гарри за спиной показал ждущим под дверями друзьям большой палец, и те, как привязанные, двинулись следом. - Итак, что вы хотели? - спросила Макгонагалл, опускаясь в директорское кресло. - Я хотел сказать, - вглядываясь в портрет за ее спиной, произнес Гарри, - что все вспомнил, профессор. Все. Ко мне вернулись воспоминания. - Боже мой! - не успев сесть, Макгонагалл вскочила, подбежала к Гарри и, взяв за виски, повернула его голову вправо-влево, будто вернувшаяся память могла каким-то образом отразиться на его лице. - Боже мой!.. То-то у вас неожиданный прорыв по всем предметам!.. Но, значит... - Пожалуйста, профессор, только никому об этом не рассказывайте! Не хочу, чтобы меня снова во всех газетах пропечатали, - взмолился Гарри. - И в Святой Мунго тоже больше не хочу! И не поеду. Ни за что. Можете сразу всем сказать. Я и так сыт по горло... Макгонагалл на секунду задумалась, потом кивнула: - Конечно. И правда, сколько же можно лезть в вашу жизнь. Не скажу ни слова. Никому. Включая преподавателей. Обещаю. Погодите, а как же... Э-э... - Сириусу я расскажу сам. - Я так и подумала. И что-то мне подсказывает, что и у него найдутся для вас неожиданные новости. - Да?.. - рассеянно откликнулся Гарри, снова впиваясь взглядом в пустующий портрет Дамблдора. Было в нем что-то странное... неправильное. Что-то очень тревожное. - А какие? - Узнаете, - Макгонагалл улыбнулась. - Гарри, я так за вас рада... И тут его осенило. Гарри понял, что не так с портретом: в прошлый раз, когда он пробрался сюда с покойным директором, задний план - и бархатная занавесь, и спинка кресла с золочеными шишечками - были живыми. Казалось, потрогаешь и ощутишь шероховатость ткани. Сейчас же все стало плоским, мертвым, как на самой обычной маггловской картине. Плоским и мертвым. - Что-то еще, Гарри? Он решительно откашлялся: - Да, профессор. Что-то еще, - он взвесил каждое слово и произнес: - Вольдеморт тоже вернулся. Брови Макгонагалл чуть приподнялились и сдвинулись. Взгляд и голос стали строгими, тон официальным, и замерший у дверей на манер часового Рон подумал, что, наверное, когда-нибудь, очень когда-нибудь Гермиона станет похожа на нее. Если доживем. - Вы уверены? Откуда вам это известно, мистер Поттер? - Сам не знаю. Просто чувство. Она окинула его внимательным взглядом с головы до ног. ...Как рентген... - подумала Гермиона, а Рон, далекий от маггловских медицинских реалий, неуютно переступил с ноги на ногу. - Мистер Поттер, ответьте мне на один вопрос: как вы считаете, это может быть связано с возвращением ваших воспоминаний? Гарри молчал. - Думаю, вы понимаете, как это важно. - Да, профессор. Я понимаю. Да, думаю, это связано, - тихо ответил он и твердо встретил ее взгляд. – Я думаю, мы с ним связаны. Еще крепче, чем раньше. Макгонагалл помолчала, жалея о неосмотрительно данном обещании: все оказалось куда серьезней, чем думалось сначала. Куда серьезней. - Вот что, Гарри. Если вы хотите, чтобы я передала это сообщение тем, кто отнесется к нему с должным вниманием, а вы, полагаю, хотите именно этого, - Гарри кивнул, - то могу это сделать. Однако вы, наверное, понимаете, что эти люди захотят определенных подробностей, и в этом случае расспросов не избежать. Она подумала о ведущемся в школе расследовании и о Фокстерьере Хью: о да, уж он-то точно захочет. Гарри покорно вздохнул. - Хорошо, профессор... Если это поможет, тогда... Но и вы, если что-нибудь узнаете, пожалуйста... - добавил он, почти не надеясь на согласие. - Договорились, - к его удивлению, сказала Макгонагалл. - Если мне будет чем поделиться, я обязательно это сделаю, хотя, повторюсь, всегда считала, считаю и буду считать, что основная задача студента - это учеба, а не борьба за освобождение мира от темных властелинов. - Но после всего что было Гарри имеет право знать!.. - не выдержала Гермиона. - Да, мисс Грейнджер. Имеет. Именно поэтому я и согласилась. В ответ я попрошу вас, Гарри, еще об одном одолжении - загляните в ближайший день-два к мадам Помфри. Я, конечно, верю в ваше хорошее самочувствие, однако доктор - это доктор. - Ладно, - скрепя сердце согласился Гарри. Он сам не успел понять, как же так получилось, что теперь ему придется делать все то, что он делать категорически не хотел. В груди засвербило. Остро жалея о том, что Рон и Гермиона стоят тут же и наверняка сживут его со свету расспросами, он все же не удержался: - Профессор, у меня к вам один вопрос: не могли бы вы подсказать, с кем можно поговорить по поводу драконита? Рон поперхнулся, закашлялся, потом раздался глухой шлепок - это Гермиона стукнула его по спине. - Пишете эссе по магической мифологии?.. - удивилась Макгонагалл. - Что ж, думаю, мадам Пинс вам поможет - кажется, она в свое время что-то писала по раннему средневековью... И, конечно же, профессор Хагрид... - Макгонагалл осеклась и умолкла. - Хагрид – он больше по практике, - начал Рон и снова был одернут Гермионой. Но директор Хогвартса словно забыла об их присутствии – застыла, устремив взгляд в одну точку, и это продолжилось довольно долго – достаточно долго, чтобы вся гриффиндорская троица насторожилась, а Рон даже подумал, не в Парализующем ли Заклятье причина. В тот момент когда Гермиона уже открыла рот, профессор Трансфигурации медленно перевела взгляд на Гарри. - Драконит, говорите? - было в ее тоне что-то такое, что Гарри вскинулся, а Рон, судя по изменившемуся от розового к багровому цвету лица, на всякий случай, чтобы не пропустить ни слова, перестал дышать. - Э-э… Гарри просто нужно написать реферат по Истории Магии, - торопливо сообщила Гермиона, и Макгонагалл, метнув в нее быстрый взгляд, понимающе закивала. – Четыре свитка. Для зачета, чтобы закрыть все пропуски. Профессор Биннс… - Да-да, мисс Грейнджер, конечно. Что ж, мистер Поттер, раз уж вы столь серьезно взялись за свою успеваемость, то попробуйте обратиться к Основателям… Возможно, - сомнение на лице директора противоречило словам, - вам повезет, и они помогут вам с эссе… в конце концов, ваши предыдущие заслуги… Возможно, они снизойдут… Говорят, прецеденты были… - А когда они были? – спросил у Гермионы Рон, который поймал себя на том, что перестал улавливать суть происходящего: какое эссе?.. причем тут драконит? Причем тут вообще драконит??? - Ровена Равенкло помогла справиться с чумой, - сообщила Гермиона и удостоилась благосклонного кивка профессора Трансфигурации. - С чумой? – озадачился Рон. – Что-то я не помню тут у нас чумы… …на оба ваши дома, - не сдержался он. - Чума была в четырнадцатом веке, мистер Уизли. Примерно тогда же Хельга Хаффлпафф спасла людей от последовавшего за ней Великого Голода. - Какой еще голод?.. Чума еще какая-то, - окончательно потерялся в происходящем Рон, но ему никто не ответил. - А Гриффиндор и Слизерин? – спросил Гарри. - Есть свидетельства, что именно Слизерин помогал Гриндевальду, хотя доказательств – во всяком случае, находящихся в открытом доступе, пока нет, все документы засекречены специальным указом на сто тридцать лет. - Ясно. А Гриффиндор? Профессор Макгонагалл развела руками. - Возможно, он снизойдет до тебя? - «Снизойдет», понимаешь! Экая цаца! «Снизойдет», - бухтел Рон, когда вся компания возвращалась в гриффиндорскую гостиную. – Как будто язык отвалится помочь, можно подумать!.. Нет, ну сдохнуть можно, - внезапно он сорвался в тщательно скрываемую восторженность, - реально, что ли, можно с Основателями поговорить, да? А что ж тогда с ними никто интервью не делал? - Господи, Рон! - Гермиона покосилась на размышляющего о чем-то Гарри и возразила только ради того, чтобы возразить. - Если бы Основатели всю эту тысячу лет только и делали, что беседовали со всеми желающими, то сошли бы с ума лет пятьсот назад! - После смерти с ума не сходят, пора бы уж знать, мисс Грейнджер! - заметил проплывающий мимо профессор Гатто, который совершал традиционный вечерний моцион рука об руку с супругой. - Ага, уж кто бы говорил... - дождавшись, когда чета привидений исчезнет за углом, Рон взялся за Гарри: - Слушайте, я вообще ничего не понимаю. Какое эссе, какой драконит, какая чума, почему Макгонагалл вдруг стала какая-то странная? – друзья синхронно вздохнули и посмотрели на него как на слабоумного. - Нет, ну круто же! Можно пойти и сказать Слизерину, что он... - Рон, ну честное слово! – простонала Гермиона. Рон некоторое время помолчал, на лице его отразилась мыслительная работа титанического размаха. Потом он хлопнул себя по лбу. - Предупреждать надо, конспирологи! - друзья снова синхронно уставились на него, на этот раз – с неподдельным удивлением. – Да, я знаю такое слово! - Да ты вообще полон сюрпризов. - Теперь еще научись его правильно употреблять!.. - Хватит занудствовать! - Конспирологи занимаются теориями заговоров, а мы… - Ай, отстань, Гермиона! - …конспираторы!.. - Конспираторы, конспирологи – какая к гиппогрифу разница… Вот я всегда знал, что Слизерин – редкостная сволочь. Даже после смерти ухитрился столько народу положить! Гарри посмотрел на часы и провернулся к друзьям: - Вы, пожалуй, идите на ужин, а я к Хагриду заскочу. - Ну уж нет! – Гермиона явно была настроена решительно. – Вместе – значит вместе! К сожалению (хотя нельзя сказать, что это оказалось неожиданностью), ничего нового ни Хагрид, ни гостивший у него Диофан не сообщили, хотя, будь друзья чуть менее взволнованы и чуть более внимательны, они бы обратили внимание, что с какого-то момента (едва прозвучало слово «драконит») сатир стал крайне немногословен и даже присказки отпускать перестал. Вознаградившись перед ужином чашкой горячего шоколада - новое слово в кулинарии Хагрида, которое удалось ему гораздо лучше выпечки, Гарри, Рон и Гермиона отправились искать ответов дальше. - Давайте начнем с самого простого. Так, с Биннсом я поговорю в последнюю очередь, - решил Гарри. - Меня сегодня что-то и так в сон клонит, а надо еще уроки учить. - Если хочешь, могу взять на себя мадам Пинс, - предложила Гермиона. - А то вдруг там что-то из Запретной Секции? Меня-то она всюду пускает. - Отлично. Тогда попробую поговорить с Основателями. Вдруг и правда повезет и они…как там… «снизойдут»?.… Кстати, Гермиона, где их вообще можно найти? Правда, что ли, к Трелани идти? Ни Рону, ни Гарри давно не доводилось видеть на лице подруги такого потрясения: у Гермионы самым натуральным образом открылся рот, а глаза полезли на лоб, и она вытаращилась на Гарри так, словно он только что признался, что на самом деле всю жизнь мечтал учиться в Слизерине или что Миллисент Булстроуд - его идеал женской красоты. - Гарри, ну честное же слово! Доучился до седьмого курса и не знаешь таких вещей?! - Ладно тебе придираться! – вступился за друга Рон. - Я вон тоже не знаю. Надеюсь, не в том магази... - Рон Уизли, Гарри Поттер, минус десять баллов с Гриффиндора, - тоном школьной старосты перебила его Гермиона. И покраснела: значит, тоже вспомнила. - За что?! - За оскорбление звания студентов Школы Чародейства и Волшебства! Главные портреты Основателей висят в холле у главной лестницы - вы мимо них каждый день ходите! - она негодующе притопнула ногой, и Гарри с Роном вытянулись во фрунт. - А теперь живо в гостиную и за уроки, двоечники! *** Этого мига Малфой ждал с самого начала января. И вот, извещение о посылке подрагивает в его руках, и все что стоит между ним и его мечтой - одно прикосновение перстня и волшебной палочки. Дни напряженного ожидания не помешали ему, получив утреннюю почту, небрежным жестом сунуть пергамент в нагрудный карман, не ответив на заинтересованный взгляд Пенси, снова начавшей свои ночные посещения его комнаты; благополучно отучиться, получив вполне заслуженные «Исключительно хорошо» у Снейпа и «Блестяще» у Флитвика, а также несколько спорное «Впечатляюще» у Слинкхарда. Потом он сходил в библиотеку, дописал там конспект по Трансфигурации, подготовился к завтрашнему опросу, отужинал, поддерживая ленивую беседу с Блез Забини по поводу ближайших тренировок и пропуская мимо ушей дурацкие лозунги Дерека Ли о величии слизеринского духа, отбыл положенные по протоколу полчаса в гостиной и, сославшись на головную боль, наконец-то уединился в своей спальне. Два спасительных поворота ключа. Все. Сегодня и отныне Паркинсон ждет закрытая дверь - теперь у него есть кое-что получше. Малфой усмехнулся и наконец-то достал извещение из кармана, разгладил его на столе взмокшими от волнения руками. Сел на стул, кусая губы. Взмах палочки, прикосновение печати... Слюна во рту стала горячей и густой. Смогли ли они добиться полного сходства? Этот вопрос волновал его куда больше всех моральных аспектов, которые окончательно перестали для него существовать, когда в воздухе материализовался и ударился об пол большой картонный ящик, под слюдяной крышкой которого спала Гермиона, отличающаяся от Гермионы настоящей только тем, что настоящая Гермиона от удара наверняка проснулась бы. Он еще раз проверил, заперта ли дверь; успокаивая нервы, сделал круг по комнате, заставляя себя не смотреть в ту сторону; метнулся к кровати, потом снова к двери, провернув ключ еще один раз, поправил перед зеркалом галстук, едва ли видя, что именно делает. Галстук?.. Что-то, а уж он-то в ближайшее время ему точно не понадобится, - Малфой дернул узел, чуть не удавив себя, и швырнул полосатую серо-зеленую тряпку на пол. А вот что не помешает, так это... Выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, он запер комнату на все возможные заклятья и метнулся в душ, откуда вернулся, клацая зубами от холода. И только после этого сел на кровать и принялся читать инструкцию, которая разочаровала его своей банальностью и скучной обыденностью. Он ждал чего-то... волшебного, а тут... «Изделие» активировалось поцелуем в губы (какая пошлость!), после чего нужно было четко произнести имя, которым его нарекают, и имя «хозяина». Далее управление осуществлялось командами, список которых можно было найти в Приложении 2. «Деактивация изделия»… Дальше он читать не стал. Драко опустился на корточки рядом с коробкой - так он мог лучшее ее рассмотреть. Что ж, деньги потрачены не зря. С умением воплощать в жизнь любые фантазии у «Мечты» определенно было все в порядке: кожа выглядела совершенно настоящей, волосы натурально блестели и были... - он потрогал один завиток - ...шелковистыми и упругими... ...а губы, как выяснилось две секунды спустя, - мягкими. И теплыми. Гермиона открыла глаза и посмотрела на него с безмятежным любопытством. Драко проглотил застрявший в горле ком. - Гермиона, - как и было написано в инструкции, сказал он, больше всего на свете боясь что-нибудь перепутать или, не дай Мерлин, начать заикаться. Ге-Ге-Гермиона. Кошмар. - Я – твой хозяин. Др-Драко. О черт!!! Она села. Он ждал. Она склонила голову набок и улыбнулась. - Здравствуй, Др-Драко... Сердце Малфоя упало.