Второй шанс на ошибки

Империя святого Дэларэля.

Земли графа Ронд. Восточный лес.

Восточный лес также часто за глаза называют «Лесом тысячи страданий», ибо его границы проходят аккурат через проклятые земли демоноидов и уходят в глубь владений королевства демонов. В самом центре густых непроходимых зарослей, будто вырванная из другого мира, возвышается обледеневшая гора с темной пещерой у самого ее подножия, вход в которую скрыт за изумительным водопадом, который роняет миллионы и миллиарды чистейших капель воды. Еще издалека можно услышать шум и почувствовать леденящий нос запах свежести. И те нечастые искатели приключений, что заходят столь глубоко в чащу, нередко рассказывают о жутких воплях, что доносятся откуда-то из глубины каждую ночь, разрезая густую тьму и заставляя сердце биться чаще от сковывающего тело ужаса. — Не прощу. Я никогда не прощу! Скоро он явится. И тогда я отомщу… — на протяжении многих столетий доносится одно и то же. Словно из утробы земли. Из самого Ада.

***

Восточный лес.

— Галюны, — данный вывод напросился сам с собой. — Какие-то голоса, лес этот. Видать сильно меня тогда взрывной волной шарахнуло. Может, я вообще сейчас в лазарете валяюсь. Там, гляди, и бой на высоте привиделся. Да, точно! Видимо, меня как раз задело во время переброски из Сирии. Пока приводил мысли в порядок (если точнее, то пытался это сделать), боковым зрением я уловили странный блеск прямо под большим дубом, что стоял аккурат за моей спиной. Вообще-то никогда не видел деревьев таких размеров: ствол в обхвате чуть-ли не с джип, ветви толстые, с меня толщиной каждая, а листья… Столько зелени еще поискать надо, на небольшой лесочек точно-бы хватило. Ну и на контрасте со сплошными елями да соснами этот здоровяк крайне выгодно выделялся. Подойдя ближе и внимательно осмотревшись, среди кустов шиповника и высокой травы я увидел то, что значительно успокоило мое напряженное сознание — свое снаряжение. Сам факт его наличия под рукой уже дарил ощущение уверенности в себе и надежды, что первая попавшаяся неведомая хрень не убьет меня, выскочив из-за ближайшего куста. Новенькая СВД, что была куплена мной после первого контракта, с замененной ствольной коробкой лежала поверх всего словно королева: ее основной прицел мог видеть почти на километр, а прикрученный сбоку коллиматор давал шанс и на ближней дистанции, ибо наугад шмалять – гиблое дело. Прямо под ней валялся пистолет-пулемет «Витязь», гордо врученный мне моим капитаном для боя на близких дистанциях, построенный на базе легендарного АК, этот малыш лишь с виду кажется безобидным – одной обоймы хватает на толпу с запасом, только стрелять надо аккуратно и небольшими очередями, ведь школьник в столовой так изо рта печеньку не выплевывает, как этот ПП патроны. Совсем рядышком, аккуратно сложенная, лежала застиранная разгрузка со всем, что я таскал последние три-четыре дня, мешок с вещами первой необходимости и маскхалат. Да, в отряде я выполнял обязанность снайпера, из-за чего и получил прозвище Филин. К чему я это? А к тому, что «Филин» остался на базе в Пальмире, а вот младший лейтенант Робкин Филипп Геннадьевич принимал диверсионно-подрывные действия в тылу врага связистом. Все это снаряжение я оставил на базе, а в горах бился с калашом да старым Макаровым. — Значит так, Филя, время мозгового штурма! — люблю разговаривать сам с собой, успокаивает — Примерно двадцать минут назад ты подорвал себя гранатой, дабы не попасть в плен духам, а сейчас ты в странном лесу со снарягой, что лежит в шкафчике на базе далеко в гребаной пустыне, к тому же и с начищенной до блеска (с начищенным до блеска чем? уточни иначе предложение не имеет смысла). Так еще и странный голос, словно Сатана на ушко шепчет… Выпить что ли? Пошарившись по рюкзаку, я не нашел заветной фляжки, но вот полная упаковка патрон на снайперку и пара сухпайков и бутылка воды как-то скрасили обиду. Еда и питье есть. Оружие при себе. Место незнакомое, но рядом речка, а это значит, что и найти людей будет довольно просто. Подойдя к воде, я потрогал ее — студеная. Значит выше по реке родник. Если двину по течению, то смогу набрести на звериный водопой минимум! Сто процентов какой-нибудь охотник несколько раз за день ходит туда, дабы проверить капканы. По его тропинке и выйду. Ну даже если и не найду чего-то схожего, то всегда есть беспроигрышный вариант. Множества поселений, особенно в странах третьего мира, строились или все еще строятся рядом с рекой, в виду особенности инфраструктуры, а точнее ее отсутствия. Даже если с водопроводом все нормально, то старые деревни и города расположены как раз на реках, ведь в старину ни о какой урбанистики вообще не слышали. Шагая вдоль русла и перекидывая вещи по карманам, я стал улавливать некие расхождения с моими предположениями, где я нахожусь: во-первых, воздух абсолютно чистый, ни газов от выхлопа автомобилей, ни вони, ни смока от угольных станций, даже непривычно. Во-вторых, вода кристально чистая. Словно Байкальская. Такое редко где увидишь, ведь река — отличный способ избавиться от канализации и вообще сейчас такое с экологией происходит, что даже кипяченую воду пить как-то страшно. Диарею никто не отменял, знаете ли. И вот эти два замечания сразу отрубают и ближний восток, и Африку, и южную с восточной Европу. Про Азию вообще молчу, там Китай такое с природой творит… Либо я где-то в центральной Европе, типа Германии, Австрии, либо глубоко в Сибири, ибо столько сосен еще поискать надо. Но даже так столь чистую и нетронутую природу я вижу впервые. Мысль о сне или галлюцинациях уже отпала сама собой. Больно много ощущений. А вот странное ощущение опасности нарастало с каждым шагом. Через пару сотен метров пальцы сами собой спустили предохранитель «Витязя». Пройдя, примерно, километра два, лес стал потихоньку отступать, а на пути вдруг упала огромная тень. — Ну ни хрена себе, — упершись в преграду, эмоции сами по себе выползли наружу. Ничего не предвещало беды: сосны потихоньку перешли в смешанный лес, вместо колючих шишек и иголок под ногами появилась травка, а река начало расширять свое русло. Только отсутствие птиц и наличие присутствия любой другой живности внушало опасения. Склон не казался каким-то резким, путь шел плавно. До одного момента… Примерно на середине пути стало тяжелее идти. А это значит, что я начал топать в горку. В горку. По течению. Чему я удивляюсь? Очнулся посреди леса, в моей голове поселился «микрочел» с голосом злобного Кобзона, а тут всего-то река в горку резко пошла. Подумаешь, каждый день такое вижу! — В горку, — наблюдая, как потоки воды, как ни в чем небывало, резко повернули, сука, вертикально и начали уходить на самый верх появившейся на моем пути обледеневшей горы, руки сами уперлись в бока, а на душе появилось крайне искреннее сожаление Ньютону. — Ну а почему, собственно, и нет? Странное место, ледяная гора посреди зеленого летнего леса, вода уходит вертикально вверх. Где-то рядом, сука, репортеры Рен-ТВ тусуются, отвечаю. — Хах, а ты забавное создание, человечишка! — голос в голове вновь дал о себе знать — Мать твою! — резко дернувшись от неожиданности, я стал оглядываться по сторонам. — Покажись, сволочь окаянная! Я знаю, ты где-то здесь! — на самом деле я понятия не имею откуда вообще идет этот странный голос. Он вроде и в голове, а вроде и прямо передо мной. — Здесь есть вход. Найди его. Мы должны встретиться, — из-под «обратного водопада», как я его окрестил, и правда доносилось странное свечение. К тому же и вода у самого подножия была не спокойной, словно порывы ветра сносили ее течение — Остерегайся стража. Твое оружие способно его одолеть, верь в это! — Кто ты? Где я вообще?! — уже не до смеха. Все складывается слишком странно. И опасно. — Мое имя Холган. Более поведать не в силах. Знай лишь одно — именно я не дал забрать тебя Проводнику и явил твою гибнущую душу в этот мир. — Классное объяснение. Спасибо, — бурчу скорее себе, чем своему новому другу, которыйт затих, пока из пещеры, что, оказывается, находилась за водопадом, донесся яростный рев. — Сука, лучше бы меня тогда гранатой убило, — взяв «Витязь» покрепче и, прицепив к нему фонарик, что пару месяцев валялся на дне рюкзака без дела, я начал пробираться вглубь — Раз сам позвал, значит надо идти. Как же здесь холодно.

***

Пещера казалась бездонной. Несмотря на то, что на улице, объективно, стояла летняя погода, внутри царил пробирающий до костей холод. Причем снег, что хрустел под моими берцами, не был похож на тот, что падает с неба во время зимы. Он напоминал что-то типа налета, что доставала моя бабушка из морозильной камеры своего старого советского холодильника. Да и пахло в округе примерно так же. Либо здесь хранят замороженное мясо, либо здесь кто-то сдох. А судя по попадающим изредка в луч моего фонарика застывших скелетов, первая теория отпадает сама собой. Ну чуял же, что опасно будет, зачем полез? Дурная моя башка… Спустившись еще ниже, мои глаза уловили слабое свечение в конце туннеля. Пройдя еще пару метров, свет усилился, и я оказался в довольно странном помещении: огромная и просторная полость в горе похожая на место под цирковым куполом, над которой висела прозрачная клетка, что не давала начавшимся осадкам пробиться внутрь. Под ногами зазвенел гранит, на котором красовались различные письмена, схожие с теми, что я когда-то видел на африканских домах у Южно Суданских племен. Только там они предназначались для отпугивания нечисти, а тут, видимо, для ее сдерживания. В центре же самое удивительное — прямо в середине этой «арены» располагался огромный темный кристалл, подвешенный над землей огромными черными цепями, что были вбиты прямо в твердь скалы. А в самом кристалле виднелось чье-то мутное очертание. Любопытство взяло надо мной верх, после чего я начал аккуратно приближаться, с каждым шагом оглядываясь на все триста шестьдесят градусов. Подойдя в упор, в камне проявился уже более четкий силуэт: жуткий скелет, похожий на тех, кого я встречал по пути сюда, был одет в черную накидку, украшенную золотыми вставками. На голове его красовалась небольшая корона, а в больших костлявых руках тот держал странную лампадку, из которой исходил темно-зеленый свет. Глазницы были пустыми, но, почему-то мне казалось, что в них горят маленькие красные огоньки, которые уставились на меня… — Остановись, путник! — в помещении резко загорелся яркий свет, после чего весь исписанный узорами гранитный круг огородила странная полупрозрачная стена. — Охрана места заточения была доверена мне лично его величеством третьим князем Вильёрном, никто не смеет находиться в смирительной гробнице! Резко обернувшись на голос, я оцепенел. Предо мной, словно сошедший со страниц сказки, стоял и пялился исполинских размеров рыцарь. Все его тело блестело, словно металл на солнце, а в руках у него были щит и копье. Огромный, выше меня раза в четыре, он ударил одной стороной своего оружия об пол и громадные цепи, звонко заскрипев, подняли кристалл со скелетом еще выше над потолком. — Это серебряный страж. — теперь я наконец понял, что тот голос, что разговаривал со мной, исходил как раз из этого кристалла. — Убей его и тогда я буду свободен. — Эм… Господин железный человек, можно вопрос? — главное не выдать свой страх и непонимание происходящего — А кто заточен в этом булыжнике? — Его имя Холган Рубор Халь. Будучи правой рукой самого первого князя демонов, тот предал святейшество, из-за чего его величество погибло. В наказание семеро сыновей князя заточили грязное отродье в этой темнице, а мне было доверено вечность охранять преступника, — с каждым его словом, эти странные стены, словно крепчали. Их сияние становилось ярче, а в помещении все жарче. — Предал? — у меня екнуло сердце при звуке до боли знакомого не понаслышке мне слова. — Можно спросить — как именно? — Во время великого похода на земли эльфийских отродий его высочество Князь Дальгор Фард Четвертый лично возглавлял армию. И во время сражений Холган должен был слушаться князя и следовать каждому его мудрому решению, но тот, видимо, возомнил, что статус советника дает ему право перечить великому владыке. Из-за его безалаберных действий владыка остался один на поле боя. Бился владыка отважно и храбро, убивая с каждого удара по сотне длинноухих, но силы были неравны. Король проклятых эльфов нанес смертельный удар, а Холган, в это время, предательски бежал с поля боя, прихватив с собой лучших наших воинов, предварительно запудрив им мозги о каком-то «плане». — Он лжет! Все они лгут! Я не предавал Дальгора! Не было другого выбора! — до этого нагнетающий и жуткий голос Холгана неожиданно дрожал. Он не врал. Ведь я сам знаю, каково это, быть козлом отпущения, на которого можно свалить все грехи, даже не попытавшись разобраться в ситуации. Всегда есть неповинные на деле и обвиненные во всем самом ужасном козлы отпущения и от осознания того, что в огромной бесконечной жизни почти для всех людей я именно он — меня угнетает точно также как Холгана, потому что я слишком хорошо знаю эту интонацию голоса полную отчаяния и несправедливо осужденного.

***

Сентябрь 2019 года.

Дымка наконец спала. Перезаряжая орудия и постоянно оглядываясь по сторонам, я и небольшой отряд наемников из ЧВК «Феракс» заняли выход из ущелья, осматривая остатки группы Сирийской армии. Все мы были подавлены, ведь, казавшийся на тот момент, безупречный план командования был наглым образом раскрыт и все пошло к чертям. — Это ты его убил! Он погиб из-за тебя, скотина! — держа на руках своего павшего в бою брата, солдат, что есть мочи, кричал на меня. — Ты должен был прикрывать их! А ты сбежал! — Отставить! — на крики пришел капитан — Что произошло? — Мы шли в группе, брат шел через ущелье вместе с регулярными войсками. Филин должен был их крыть от духов… Но в ущелье их и зажали! А когда мы пришли, то кроме него в живых никого не осталось! Эта скотина сбежала! — Капитан, я… — а что нужно говорить, когда на тебя заранее, не узнав всего, смотрят как на виновного? Я не сбегал. Старший по званию отдал мне прямой приказ разведать обстановку, пригрозив выговором, а для этого нужно было покинуть свою позицию, что я и сделал. Но ведь сейчас это все неважно. Да и разбираться никто не будет, ведь свидетелей не осталось, потому что когда поступил новый приказ — возвращаться обратно — было уже поздно. До смерти последнего человека из группы оставалось секунд 5. Я бы не успел.Черт! Ни в одной из вселенных я бы не успел никого спасти! Ни в одной! Но несмотря на это, я все же попытался возразить или хоть как-то объяснить ситуацию, чтобы уведомить об отданном мне приказе, но меня неожиданно ударили в грудь, отчего легкие скрутило горячей болью и я стал задыхаться. Подняв глаза, я увидел своего напарника, что должен был прикрывать группу с другой стороны ущелья. Его глаза блестели не то от ярости, не то от непролитых слез. В руках он сжимал три жетона. Три жетона наших бойцов, что шли в группе. — Ты должен был прикрывать группу, — так и знал, что он поверит ему, что даже не выслушает, не даст мне и слова сказать. — Но вместо этого поперся дальше, — и ему плевать на аргументы. — Капитан, да послушайте вы! Сержант сам попросил меня разведать обстановку. Но возвращаясь, я обнаружил, что на группу напали. Я не знал что так будет! И я не сбегал! Мне дали четкое указания и я был вынужден его выполнить. — Дезертир! — он схватил меня за шиворот маскхалата и притянул к себе. Почему, почему даже он не слушает? Почему верит им на слово и ни во что не ставит мое? Почему все разом решили, что я трус после стольких операций вместе? — Да ты хоть знаешь, как была важна эта операция?! И только ты ее и запорол! — Капитан… — но ведь я же не при чем. — Возвращайся на базу! Ты больше не участвуешь в операции по борьбе с террористами на ближнем востоке. Такое предательство мы никогда не забудем, — капитан грубым движением сорвал с меня жетон и оттолкнул меня, да так, что я тотчас упал на землю. — И молись, чтобы командование не отдало тебя под трибунал. Отряд ушел, оставив меня одного. С болью в груди и пожирающими обидой и чувством несправедливости под ребрами. Что я сделал? Почему? Почему я?

***

Склонившись надо мной, страж ждал моего ответа. Его могучая рука сжимала увесистое копье, в щит был демонстрационно опущен прямо передо мной. — Что ты решил, путник? Уйти, или же умереть? — Кровь и правда прольется. Только вот твоя, — передернув затвор, я нацелил мушку на голову рыцаря. — Кажется, я понял зачем меня призвали сюда. В своей жизни я уже ничего не добьюсь и никогда ничего никому не смогу доказать, а тем более заставить поверить мне, но, возможно, помочь кому-то другому я в силах. Может это мой шанс облегчить свою душу? Показать кому-то другому их неправоту и лживые обвинения. Рыцарь засмеялся на мои слова. Шагнув назад, его серебряное покрытие внезапно почернело. Казавшиеся слитными с телом глаза загорелись ярко алым свечением, а из появившихся на его теле трещин потянул холодный воздух. — Его сердце… Целься в сердце, — демон вновь оживился. — Я дам тебе силу. Но одолеть его должен ты сам. Прошу, не подведи меня, ведь я еще не разу не ошибался в том, что делаю. После его слов по моему телу словно прошла череда молний. Пока страж готовился нападать, у меня было время осмыслить происходящее со мной: снайперская винтовка, которую я взял вместо «Витязя», никогда еще не казалась такой легкой. Как бы я ни двигался, куда бы ни повернулся, ЛЦУ всегда бьет туда, куда я надумал стрелять. А глаза… Во-первых, в глазах появилась странная красная дымка. Во-вторых, я вижу все его уязвимые места. И тот могучий щит, казавшийся до этого непреодолимой преградой для моих пуль… Стоит только… — Ну-ка, — выстрелив в место, казавшееся мне самым слабым, пуля прошла насквозь, пробив не только щит, но и выбив тому руку, которой страж держал его. Сам же он рассыпался на множества частей, оставив здоровяка без защиты. — А вот теперь мы на равных! — Ничтожество! Ты поплатишься за свою дерзость! Это был мой первый бой за долгое время, когда я чувствовал, что сейчас вот-вот умру. Адреналин бьет ключом, ведь все так неожиданно обернулось. Стоит позже задать той хрени в кристалле пару вопросов, поэтому я просто обязан выиграть!