Вся эта боль, которую мне прошлось прожить

Господи, что это сейчас было? Я отказываюсь, ОТКАЗЫВАЮСЬ. Этого не должно быть. Просто невозможно. Нет. Так быть не должно. НЕТ. Нет. нет…

***

...       Именно эти мысли в моменте смешались с воспоминаниями предыдущих атакующих титанов. Груз двухтысячелетней истории свалился на мальчишку-подростка в мире, где людей на острове едят люди побольше, титаны.       Сложно представить, чувствовал ли раньше хотя бы еще один человек во вселенной, как к его собственным мыслям, воспоминаниям и жизни насильно приписывают историю всего мира, кучи других людей, но самое ужасное, и его самого из ближайшего будущего.       Никакое физическое насилие не сравнится с этими ощущениями, когда ты в одночасье перестаешь быть самим собой, делить свои мысли только с собой.       Сработала психофизика, парень почувствовал как сверху вниз начала распространяться необычная боль.       Начинали болеть глаза, которые хотели развидеть все то, что им придется увидеть воочию.       Слабой судорогой сводило мышцы шеи от полярных желаний Эрена в будущем, он хотел изменить все, и Эрена сегодняшнего, ему все казалось страшной ошибкой       В горле встал ком, который едва ли подпирал слезы, которые так и норовили выскочить из этих пока еще невинных глаз. Ком был так ощутим, что проронить слово казалось сложнее, чем пережить все те смерти, которые уже были им пережиты. Закричать хотелось так сильно, как не могли позволить возможности голосовых связок человека.       Мышечная боль в плечах напоминала моменты из детства, когда Микаса не успевала подоспеть и шайка местных малолетних детишек отыгрывалась на Эрене, защищавшего Армина. Так ощущался его страх слабости перед самим собой.       Из грудной клетки в один момент выбило весь воздух, организм пытался откашляться, но какое-то время не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Казалось, что диафрагма вот-вот раздавит легкие.       Хорошо, что награждение было рано утром и был запланирован фуршет, на котором Эрен планировал перекусить, потому что если бы было иначе, брезгливость от нечистот была присуща не только капитану Леви в этом зале. Спазм желудка из-за которого кровь отлила от мозга, почти заставил парня потерять сознание.       Суставы, которые в обычное время помогают костям двигаться, ощущались как раскаленный металл, который опускают в ледяную воду: они горели, затвердевали и пускали глубокие, грубые, эрозийные трещины, отбирая возможность пошевелиться       От всего этого, едва ли притронувшись рукой к поверхности кожи Хистории Райс, для всех присутствующих в торжественном зале у него лишь распахнулись изумрудные глаза и сжались зубы. Если бы зубы не были сделаны из самой твердой ткани неклеточного строения в человеческом теле, то, однозначно, превратились бы в пепел из-за адского огня душевной агонии, которую Эрен из будущего предписал самому себе помладше.       Приложив титаническое усилие (кто бы мог подумать, что “титаническое” усилие в этом парне не заканчивается на превращении в титана?), Эрен ретировался оставив всех в смятении.       Его замешательство не осталось без внимания со стороны всех собравшихся на награждении разведчиков. О том, во что эти несколько секунд замешательства превратятся четверть присутствующих узнает через несколько лет. Каждый из этой четверти 'островных монстров' переживет лишь личную трагедию, прожив до этого парочку замечательных лет, прекрасных дней, блистательных часов, искрящихся моментов. А всего лишь четверть, просто потому остальным трем четвертям повезет сильно больше и они просто не доживут до тех дней. Йегеру прямо сейчас приходилось пережить трагедию всего человечества внутри себя, но она - ничто в сравнении с тем, какую трагедию он собирался пережить с самим собой: Уже тогда он знал, что пожертвует всем миром, чтобы они жили. Жили и знали, как сильно он ими дорожит, как глубоко их любит.       Обычно в 15-16 лет у мальчишек в самом разгаре пубертат: они озабочены появлением первой растительности на лице, повышающейся растительности на теле, переменами голоса, дурацкими прыщами, внезапно появившейся утренней эрекцией, а ещё объектами вожделения, которые до этого были просто людьми, но гормональный фон придал им новых черт. Самое времени отдаться своим гормонам и быть у них на поводу. “Это непозволительная роскошь. Непозволительная для НЕГО роскошь, у него нет на это права”, - так он чувствовал.       Его звало Будущее, оно громко выкрикивало, срывая связки, его имя. Это светлое будущее ему придется построить на апофеозе внутренней войны, которая уже была проиграна самому себе.       Прямо сейчас Эрен начал бы тихо умирать, но в голове промелькнуло спасительное: “А что если я видел не все…?”. Эти семь слов, сложившиеся в вопрос, не позволили прямо сейчас начаться ментально-дестуктивным процессам, которые убили бы его со временем. Его начинал мучить поистине достоевский вопрос “Тварь ли я дрожащая или право имею?”, ее много раз предстояло им задаться и ответить себе по самым разным случаям, но сейчас Эрен спрашивал себя о праве на обычную жизнь, счастье, … чувства?       Слишком много всего для подростка. Слишком.