Ailes de la liberté

В руках Леви, еще мягких и без мозолей, свежая булочка. Он немного сминает ее, но она с легкостью принимает свою круглую и гладкую форму снова. Она пахнет ванилью, как мамины духи. Мама смотрит на него с нетерпением, хлопая в ладоши. Ее лицо с ним на одном уровне, потому что они сидят на кровати. Ее темные волосы обрамляют фарфоровое лицо. — С днем рождения, — она целует его в щеку, и Леви просыпается от этого ощущения. Он касается щеки, и воспоминание такое яркое, что под пальцами искрит. Леви спускается к обеду. Ощущение поцелуя еще осталось на щеке, когда он ест. — Ты можешь передать что-нибудь Эрену? — Микаса появляется перед ним, будто ее не было секунду назад, но по полупустой тарелке Леви понимает, что она здесь с начала обеда. — Сомневаюсь, — Леви думает, что мог бы. Что-то небольшое. Но он не знает плана Эрена. И это может быть чревато. Когда солнце почти закатывается за горизонт, Леви направляется к подземелью снова. Его встречает Армин, хмурясь и протягивая руку. Леви берет теплый от его ладоней предмет и разглядывает. Это небольшая брошка с неровной темной жемчужиной. Серебро почернело от старости. — Это брошь моей бабушки, — говорит Армин. — Эрен знает, что я ее носил долгое время. Для него она будет значить, что мы с ним, — он смотрит в проем между стенами, и его светлые волосы развеваются на ветру, и в голове мелькает образ Эрвина, словно отражение на разбитом зеркале. — А для нас — то, что это всего лишь план, и он не съехал с катушек, — Армин не смотрит на Леви, когда тот уходит, ничего не говоря. Леви прикалывает брошь под защиту на груди так, что ее видно только под определенным углом. В подземелье стены окрашены в кроваво-красный из-за лучей закатного солнца. Леви легко представить Зика, лежащего в этом свете так, будто тот захлебывается своей кровью. Это зрелище доставляет ему удовольствие. Эрен встает на ноги, когда видит Леви, и сегодня в нем куда больше энергии. Леви открывает дверь и запирает за собой, сдав ключ дежурному, и тот снова поднимается наверх. Теплые руки обнимают его, и в этот раз объятье крепче и увереннее. Леви осторожно прижимается щекой к груди и обнимает Эрена по талии. Его спина напряжена, и Леви разминает мышцы. Эрен издает сдавленный довольный стон, когда его руки опускаются Леви на задницу, и тот пропускает вдох. — Мы делали это сотни раз, а ты вздыхаешь, как в первый, — голос Эрена ласковый, но в глазах лед и предостережение. Он касается поясницы, заставляя прогнуться под рукой, и Леви следует за его руками. — Я не видел тебя три года, — Леви даже не врет. Его страх можно спихнуть на это. Все мышцы напрягаются, по телу скользит расплавленная сталь, готовясь к драке. — И даже не поцеловал, — Эрен стоит спиной к Зику, пока тот пялится на лицо Леви. Считывает каждую эмоцию, и Леви нельзя ошибаться. Он чувствует кожей накаленную за время его отсутствия атмосферу. Леви касается лица Эрена, поглаживая большим пальцем линию скулы, и Эрен выглядит обиженным. Будто он ждал поцелуя. Будто этой фразой заставит Леви извиниться. Будто заставит его сделать то, что он скажет. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — голос Леви тихий, мягкий, как голос его мамы с мужчинами, которые приходили к ним домой. Он также склоняет голову, также прикусывает губу. Эрен ухмыляется, искра победы проносится в зеленых глазах, озаряя их блеском моря, и Леви понимает, что понял все правильно. Эрен прижимает пальцы к его губам лишь на мгновение, и Леви оставляет на них короткий поцелуй. Нежные прикосновения сменяются тяжелой ладонью, сжимающей лицо, заставляя раскрыть рот шире и запуская горячий язык глубже в яростном поцелуе. Леви сжимает рубашку Эрена, хватаясь за него, когда тот двигается вперед, заставляя Леви отступить к стене, прижаться к ней и заскулить. Страх мгновенно сковывает сознание, заставляя тело загореться, налиться силой. Он мог бы свернуть Эрену шею за секунду, но следует за рваными движениями, хватается за плечи и позволяет языку коснуться гланд. Чужие руки забираются под форму, добираясь до груди, и Леви встречается взглядом с обезумевшим Зиком. Тот дрожит от ужаса проигрыша, будто был уверен, что Леви изобьет Эрена. Будто план мог бы предполагать поцелуи, но не секс. Не насилие. И Леви точно не был бы снизу. Поэтому, когда Эрен опускается кусачими поцелуями на шею, Леви прикрывает глаза, отпускает ткань его рубашки и позволяет Эрену делать все, чего он хочет. А хочет Эрен всего. Он стягивает с Леви брюки, опускаясь на колени, смотрит абсолютно обезумевшим взглядом, Леви послушно не отрывает взгляда, будто слыша мысли Эрена в своей голове. Заставь его поверить. Заставь его поверить. Заставь его поверить. Заставь его поверить. Заставь меня поверить. Леви зажмуривается, когда Эрен толкает его ногу в сторону и облизывает пальцы. Он проникает внутрь грубо, боль прошибает до мозга и обратно по позвоночнику, и Леви бьется затылком о неровные камни. Он прикусывает губу, хочет уйти от боли, поднимаясь на цыпочки, но не двигается, пока Эрен не разрешит. Пальцы Эрена горячие и влажные, но Леви слишком больно, чтобы почувствовать удовольствие. Зик смотрит на них, коченея от страха, ужаса и возбуждения, все время норовя забраться рукой в брюки. Его глаза широко раскрыты и в них полопались мелкие сосуды от того, что он буквально не моргает. Леви чувствует жар, приливший к щекам и пытается расслабиться. Он дышит носом, закрывает глаза и тихо стонет, когда Эрен заставляет его рухнуть на колени. Зик перебирается ближе на четвереньках, как голодная собака, и Леви пытается отвернуться. — Посмотри на него, Зик, — Эрен звучит совсем не так, как звучал раньше. Его голос надменный. — Он не хочет этого. Но ничего не может поделать, потому что я ему приказал. Эрен снова сжимает его скулы, заставляя раскрыть рот и давя на мышцы челюсти. В отличие от члена Леви, член Эрена крепко стоит. Леви не может долго разглядывать его, потому что его челюсть хрустит под чужими пальцами, когда Эрен толкается членом в самую глотку, и у Леви слезы брызгают из глаз. Он давится, а Эрен легко бьет его по щеке. Его руки сухие и теплые, а в глазах лишь животное желание, плещущееся на поверхности. — Осторожнее, — говорит он низко, и Леви послушно расслабляет горло и раскрывает рот шире. Слезы такие горячие, что прожигают кожу. Леви зажмуривается и гортанный стон срывается с губ, проходясь по члену. — Эрен, — начинает Зик, пытаясь предостеречь. Его голос дрожит. Он думает, что Леви будет мстить за это. Что убьет их обоих, не моргнув. Эрен цокает языком, подтянув Леви за волосы к кровати, позволяя уткнуться грудью и лицом в матрас. Колени все еще трутся о бетонный пол. — Посмотри, сколько тут крови, — Эрен водит пальцами по отверстию и шлепает по заднице. Лицо Леви горит, и он задыхается, но не шевелится. Даже смазанный в слюне член входит, как лезвие ножа, разрывая Леви изнутри. Ему кажется, будто его пронзает от макушки до пяток адским пламенем, и он пытается свести ноги, но Эрен подбивает их коленом, заставляя расползтись. Все, о чем думает Леви — то, как он одним ударом срежет Зику и Эрену головы. — Я хочу слышать его стоны, Эрен, — Зик подползает совсем близко, пока Леви задыхается от чистой боли. Внутри все горит, член и подавно опал, и кожа покрывается мурашками от накрывающего отчаяния. Эрен двигается безжалостно, сжимая бедра до разрыва мышц. — Закрой рот, Зик, — рычит Эрен, махнув волосами, стряхивая их с лица. — А ты открой, — он наклоняется к Леви, развернув его голову насколько это возможно, входя глубже, припадая к его губам, кусая ранку от удара Микасы и выпуская кровь. Эрен двигается слаженно, грубо и резко. Где-то далеко на подкорке сознания Леви думает о его отличном чувстве ритма. Зик видит только его лицо, но Эрен быстро понимает это, подхватывая Леви за бедра и меняя положение так, что теперь Зику видна растраханная задница, покрытая смазкой и кровью. Этому грязному извращенцу не подлезть ближе, чтобы разглядеть их лица, но он вжимается в прутья, потираясь о них бедрами. Леви воротит от этого вида. Даже он в лучшем положении, чем Зик. — Давай, любовь моя, подвигайся для меня, — говорит Эрен, замирая. Леви осторожно пробует податься назад, сильнее прогибаясь в пояснице. Тело расслабляется от почти убаюкивающего ритма, и Эрен гладит его по спине и волосам. Он начинает двигаться чуть быстрее, когда член Эрена наконец-то касается его простаты, и Леви сжимается, сдавленно застонав. Эрен понимает его, поддерживая бедра и толкаясь глубже, помогая, и наконец-то Леви чувствует себя относительно неплохо. Боль все еще пронзает тело, если податься слишком глубоко, но желание заставляет сжать простыни, двигаясь все быстрее и глубже. — Не смей кончать, пока я не скажу, — Эрен рычит, и Зик сглатывает чертовски громко. Леви матерится, прикусывая простынь Эрена и подаваясь назад. Он дрожит от предоргазменной дрожи. — Умница. Ты ведь всегда следуешь моим приказам? — шепчет Эрен, и Леви отчаянно кивает. Зик матерится и пинает стену в проигрыше, сжимая свой член. Эрен дает ему разрешение, и Леви кончает, сжимаясь и дрожа всем телом, и Эрен заполняет его до самой глотки. Он поднимает Леви на кровать и кладет спиной к Зику, прижимая к ледяным прутьям. Пальцы лениво двигаются по позвоночнику вниз, сжимая ягодицу и вводя пальцы в растраханное отверстие. Леви зажмуривается, уткнувшись Эрену в плечо, пока слышит, как Зик, очевидно, кончает на вид его задницы в сперме Эрена с его пальцами внутри. Леви не дает Зику насладиться этим зрелищем слишком долго, натягивая брюки и складывая руки на груди, наконец-то оборачиваясь. Зик лежит прямо на грязном полу, все еще лениво додрачивая упавший член. Отвратительно. — Завтра дежурит Ханджи, — говорит Леви, громко свистнув, и новобранец резво спускается по лестнице, чтобы открыть камеру. — Приходи тоже, — Эрен почти мурлычет, по-кошачьи улыбаясь. Леви кивает, уходя. Он едва может шевелить ногами, поднимаясь по лестнице, но отчаянно старается держать спину ровно. Его тело онемело. Его тошнит. Он сжимает перила, когда рвотный позыв скручивает его, но сдерживается, вставая и продолжая путь. В коридоре осознание рушится на него вместе с Ханджи, которая задает сотню вопросов, а затем зависает, впиваясь взглядом в шею Леви. Тот еще чувствует следы зубов там. Она смотрит на его губы, скулы, на которых виднелись синяки и кровоподтеки от того, как сильно Эрен их сжимал. Видит наскоро неровно надетую форму и помятые брюки. — Леви, — она начинает осторожно, и в карих глазах загорается отчаяние. Леви опускает глаза. Тишина коридора душит его, и тошнота вновь подкатывает к горлу. Дежурный сзади косится на них, и Леви расправляет плечи. — Нет, — Леви останавливает Ханджи, когда она хочет протолкнуться в подземелье. В ее глазах горит гнев и ярость. — Леви, какого черта… Он же… — она машет руками, а Леви толкает ее в ближайший кабинет, зажав рот рукой. Она выбивается, но дает закрыть дверь, когда Леви крепко сжимает ее запястье. С минуту они сверлят друг друга взглядами, гнев сжирает их, а затем Ханджи выдыхает, и вся бравада рушится на вымощенный пол. — Леви, это изнасилование, — она задает вопрос, но Леви не слышит даже нотки сомнений. Он чувствует, как оцепенение трещит по швам и качает головой. — Леви, он не может так поступать! Ни с кем из нас! Ни один план не стоит… — она взмахивает рукой, и Леви сдается. Он зажимает себе рот рукой, пытаясь сдержать всхлип. Он чувствует, как по руке текут горячие слезы. Пытается отвернуться, но Ханджи разворачивает его к себе, прижимая так крепко, что Леви все еще не может дышать. Он пытается ее оттолкнуть, а затем вжимается в нее до скрипа ремней на груди. Она гладит его спину, нашептывая какие-то слова. Успокойся. Все хорошо. Все в порядке. Все хорошо. Успокойся.