Я отпускаю тебя

Лань Ванцзи успевает только коснуться подушечкой большого пальца электронного замка своей квартиры, как в кармане у бедра начинает вибрировать телефон. Не думая он касается наушника в своём ухе, принимая звонок. В столь позднее время ему может звонить только брат, только он знает, что Ванцзи вернулся домой из рабочей поездки. Впрочем, и на личный номер звонит ему только Сичэнь. — Он снова сбежал! — раздаётся в трубке голос, который Ванцзи хотел бы никогда не слышать. Звонивший не утруждает себя приветствием, которого Ванцзи особо и не ждёт. По-хорошему, надо сбросить звонок, но он прекрасно знает, кто такой «он», поэтому позволяет ненавистному голосу звучать в ухе. — Мне позвонили сегодня утром, — тем временем продолжает Цзян Чэн, а звонит именно он, его ничуть не смущает молчаливость Лань Чжаня. — Вечером накануне видели, как он возвращался в свою комнату после прогулки, а утром он не вышел на завтрак. Его не стали искать, зная его наклонности, тут же посмотрев по камерам, как он покидает пансионат. Ванцзи заходит в свою квартиру. Помещение встречает его тишиной, пустотой и едва различимым запахом моющих средств: вчера он попросил клининга подготовить квартиру к его возвращению. Включив в коридоре свет, Лань Чжань ставит на пол дорожную небольшую сумку, снимает с ног мокасины из светлой замши. — Ты должен понимать, что этот раз — последний. Мне чётко дали понять: нежелающих лечиться держать они не будут. У меня неделя, чтобы вернуть его. Как же Лань Ванцзи ненавидит Цзян Чэна. Как же он ненавидит всю семью Цзян. Как же он ненавидит себя! Всё, что сейчас происходит, и его вина тоже. Может, поэтому он не вешает трубку. Может, поэтому, даже спустя столько времени, не может равнодушно относиться ко всему, что касается его. — Ты знаешь, как тяжело мне даётся этот звонок, — продолжает Цзян Чэн. Ванцзи может представить. И от этого становится немного не по себе. — И я попрошу тебя только об одном. — Вот уж поистине чудеса. — Когда он придёт к тебе, задержать, написать сразу мне, чтобы я мог забрать его. — Если, — поправляет его Ванцзи. Он проходит в комнату. Просторное помещение. Белое, немного дерева и металла. В углу у окна небольшой столик, на котором Ванцзи хранит курильницу и ароматические палочки. На стене висит панно из тонких бамбуковых дощечек. На белом фоне плывут голубые облака и чёрной краской выведены иероглифы. «Будь праведен». Он мог покинуть Гусу, но Гусу не покинул его. Лань Чжань поджигает несколько палочек, и по комнате начинает распространяться приторный запах сандала, немного успокаивая. За последние почти полтора года Вэй Ин сбегал из реабилитационного центра уже два раза. И ни разу не приходил к Ванцзи. Цзян Чэн немного сбивается, получив ответ, но быстро приходит в себя. Его тон резкий, не требующий возражений, привыкший командовать, он не оставляет эту привычку даже в разговоре с Ванцзи. — В этот раз он придёт к тебе. Никого нет в городе. Я им уже позвонил, чтобы узнать это. Конечно, к Ванцзи он обращается в последнюю очередь. Как же ты отчаялся, Ваньинь. — Сейчас он может прийти только к тебе или ко мне. Ванцзи не был бы столь уверенным в этом. Пусть никого из их друзей нет в городе, у Вэй Ина всегда хватало знакомых, радушно принимающих его у себя. — Его счета по-прежнему под контролем семьи. Он не сможет снять деньги, но мы тотчас узнаем, где он попытается сделать это. Ванцзи сжимает кулаки от ярости. Цзян Чэн бесхребетная тварь, который только недавно смог оторваться от материнской юбки, когда сражённый горем отец передал ему все бразды правления их многомиллионной корпорацией. Только поздно. Слишком многое упущено. Ванцзи тоже виноват, но не собирается переносить груз вины на кого-то другого. Просто в своё время он слишком положился на семью Цзян, дал им право решить, как поступить с Вэй Ином. Позволил любящему брату позаботиться о нём. Цзян Чэн полностью облажался в этом. «Если бы я забрал его тогда в Гусу», — каждый раз думает Ванцзи.

***

На похоронах Цзян Яньли присутствуют только самые близкие родственники: Цзян Фэнмянь, Юй Цзыюань, Цзян Чэн, Цзинь Цзысюань. Сам Ванцзи, поддерживающий под руку едва ли вменяемого от горя Вэй Ина. На них косо смотрят, осуждая и не принимая их союз. Но им обоим плевать. Правда, по разным причинам. Вэй Ин бледный, одетый во всё чёрное, цепляется за крепкий локоть Ванцзи. В его волосах нет красной ленты, её заменила строгая серебряная заколка, подаренная Ванцзи на помолвку. Он едва улыбается обескровленными губами, когда поднимает на Лань Чжаня взгляд, благодаря за поддержку. Для них это трудный день. Мадам Юй в траурном белом одеянии, её лицо закрыто кружевной вуалью. Её спина, как всегда, прямая, а осанка гордая. Она не показывает своей слабости даже в такой день. Её муж выглядит куда хуже, не скрывая, как смерть любимой дочери ударила по нему. По обе стороны от него стоят Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань. Последний тоже бледен. В его руках маленький белый мишка из небольших бутонов роз. Яньли оказалась беременна. Никто из присутствующих этого не знал, пока им не сообщили из морга после проведённого вскрытия. Ребёнка фактически не было, беременности едва ли месяц. Новость ударила по всем. Больше всего по Цзысюаню, который тоже ничего не знал. И сейчас наверняка терзался вопросом, на который никогда не получит ответ: почему она не сказала? И его ли это был ребёнок? Когда все расходятся, оставив семью в комнате из нежно-розового мрамора, мадам Юй подходит к ним. Ванцзи напрягается: её приближение не сулит ничего хорошего. — Как ты посмел прийти с ним? — строго спрашивает она Вэй Ина. Насколько может судить Ванцзи, голос женщины не сделался мягче или чуть слабее из-за горя. Привыкшая держать всё под контролем, она и здесь не может не командовать. Она смотрит на Вэй Ина, словно Лань Ванцзи нет рядом с ним. Она окидывает Вэй Ина строгим взглядом, цепляясь за заколку, за пальцы, сжимающие локоть Ванцзи. Лица мадам Юй не разглядеть, но Ванцзи думается: она поджимает губы от недовольства и брезгливости. Её муж и сын стоят чуть поодаль, не решаясь прервать её монолог. Вэй Ин тоже молчит, даже не смея поднять на неё глаза. Лань Ванцзи внешне спокоен, но внутри него бушует ураган из чувств. Он готов дать отпор этой несносной женщине, которая сделала смыслом своей жизни придирки к Вэй Ину. — Как посмел прийти сам! — добавляет она. Ванцзи чувствует, как от каждого её слова Вэй Ин вздрагивает, как всё ниже опускается его голова под тяжестью слов. — Прекратите! — предостерегает Ванцзи. Ещё дома, собираясь, Вэй Ин попросил его не вступать в конфликты. Не то чтобы Ванцзи собирался разговаривать с кем-то из семьи Цзян. Кроме необходимых слов соболезнования, он не произнёс сегодня и звука. Но он просто не может стоять спокойно, когда Вэй Ин снова раз за разом получает жестокость от этой женщины. Но ни брат, ни отец не могут помешать этому. Значит, это должен сделать Лань Ванцзи. — Я привык, — пояснил Вэй Ин. Может и привык, но от этого ничуть не менее больно. — Я обязан им всем, — любил повторять он. Ванцзи не согласен. — Мы только наладили отношения. Слишком громкое заявление. Ванцзи нечего возразить, потому что это так и есть. Семья Цзян, скрипя зубами, приняла их, в основном благодаря Яньли. Она всегда была на стороне Вэй Ина и заступалась за него перед матерью. Делала то, что должен был делать Цзян Чэн. Но тот мог только хранить молчание, смеряя Ванцзи пристальным взглядом. Он любил брата, но его ревность не позволяла размышлять здраво. — Вот уж не думал, что надену его на похороны сестры, — говорил Вэй Ин, когда Лань Чжань передал ему чёрный пиджак. Они покупали этот костюм на помолвку, о которой сейчас не может идти и речи. Вэй Ину очень идёт чёрный. Дорогая ткань насыщенного цвета делала его лицо белее, губы — ярче, а глаза — глубокими и блестящими. Ванцзи к помолвке купили нежно-голубой костюм, который теперь висел в шкафу под чехлом. И Ванцзи думает, пройдёт немало времени, прежде чем он его достанет.

***

Тогда он не предполагал, что не достанет его больше никогда.

***

Утром, едва разбудив его, Ванцзи дал Вэй Ину убойную дозу успокоительного. Сейчас Вэй Ин вялый, но спокойный, словно отупевший ко всему происходящему. Ванцзи больно смотреть на него такого, но по-другому никак. — Мы можем не идти, — сказал он. Он опасался, Вэй Ин не выдержит. Сломается, сорвётся. Он сильный, но и у него есть свой предел. — Я должен. — Вэй Ин покачал головой.

***

Яньли погибла случайно. И даже нелепо, если так можно сказать о чужой смерти. Вэй Ин, как и Лань Ванцзи, переехал в Шанхай. Они попросту сбежали от своих семей в попытке отстоять свой союз. Облачные Глубины Ванцзи покидал с тяжёлым сердцем и пустой душой после нелёгкого разговора с дядей. Лань Цижэнь хватался за сердце, дёргал себя за бороду. Сначала пытался воззвать к разумности Ванцзи, потом начал угрожать. Закончилось всё тем, что Лань Цижэнь чуть ли не отлучил Ванцзи от семьи. В Шанхае они не стали жить вместе. Вэй Ин снимал небольшую студию в дешёвеньком районе, не желая злоупотреблять средствами семьи. Цзян Фэнмянь никогда не ограничивал в средствах своего приёмного сына, как и других своих детей, но воспитывал в них уважение к деньгам и благосостоянию. Вэй Ин всегда отмахивался на предложения снимать квартиру в более хорошем районе, ведь средства позволяли. Или переехать к Ванцзи. Но Вэй Ин слишком оберегал свою независимость, он, словно бродячий кот, гулял где ему вздумается, приходя под утро, если есть настроение, под тёплый бок Лань Чжаня. Пожалуй, такие вот внезапные появления Ванцзи нравились даже больше, чем совместное проживание. Вэй Ин художник. Вся его маленькая квартирка завалена принадлежностями для письма картин. На всех доступных поверхностях законченные или только начатые картины. Вэй Ин жил вдохновением, ночным прохладным ветром и запахами акварели. А Ванцзи жил Вэй Ином. Живёт. Всё ещё. Цзян Яньли часто навещала Вэй Ина в его квартире. Она приносила ему еду домашнего приготовления, слушала, что происходит нового в жизни брата, делилась новостями из дома. Иногда к ним присоединялся Цзян Чэн. Но не в тот раз. Вэй Ин всегда провожал Яньли вниз, дожидался, пока она сядет в такси, ждал, пока она не отпишется: «Я дома». В тот вечер всё пошло не так. Яньли, по словам Вэй Ина, в тот вечер была задумчивой и рассеянной. Сказала, что пройдётся до магазина, так как хочет купить воды. Попросила Вэй Ина не ждать, идти в квартиру, так как вечером стало прохладнее, а Вэй Ин слишком легко одет. Она зашла в магазин, купила бутылку с водой. Это позже смогли посмотреть по камерам. А потом пошла дальше по улице, не вызвав себе машину. Она прошла всего пару домов, как её затащили под арку в темноту маленького дворика. Никто не слышал криков и шума. Утром Яньли нашли у стены дома в луже собственной крови. Личные вещи отсутствовали.

***

Мадам Юй смотрит на Ванцзи, и её холодный колкий взгляд чувствуется сквозь вуаль. Её не менее холодный голос отражается от мраморных стен, множится эхом, пронзает плоть насквозь. Вэй Ин только сильнее сжимает руку Ванцзи. — Как вы оба посмели явиться? Позор обеих семей! Ты! — Она переводит взгляд на Вэй Ина. — Ненавижу тебя! Сколько горя ты принёс нашей семье. Сколько позора! — Мне жаль. — Тебе жаль? — она повышает голос. — Где ты был, когда на Яньли напали? Спал в своей квартире? Трахался с ним? — Она указывает на Ванцзи. — Не удивлюсь, если с кем-то ещё! — Мама! — шокировано произносит Цзян Чэн. — Где ты был, когда твоя сестра умирала, истекая кровью в грязи, словно беспризорная собака! Ты во всём виноват! Ты должен был проследить, чтобы она села в чёртову машину и уехала! Она умерла из-за тебя! — Голос мадам Юй становится всё выше и выше. Ванцзи с удивлением отмечает: она всё-таки теряет самообладание. — Я… Вэй Ин не договаривает. Размашистая пощёчина от мадам Юй прерывает его. В холоде и безразличии мраморных стен звук кажется особо громким. — Простите! Вэй Ин падает на колени, заходясь в рыданиях, которые едва ли сдерживал всё это время. Ванцзи пытается поднять его, но тот словно вмиг утратил все силы, не желая вставать и держать себя на ногах самостоятельно. Ванцзи с ненавистью смотрит на женщину. — Ненавижу тебя! Ненавижу! И видеть тебя больше не желаю! Не приближайся к нашей семье, пока от неё хоть что-то осталось! Ванцзи смотрит на Цзян Чэна, ожидая хоть каких-то действий от него. Хоть каких-то действий от мужчин семьи Цзян. Но они оба безучастны. Хотя на лице Цзян Чэна шок и удивление, в то время как Цзян Фэнмянь имеет такой вид, словно не понимает, где находится. Мадай Юй смотрит на рыдающего Вэй Ина у ног Ванцзи какое-то время. И хочет сказать что-то ещё, пока не слышится: — Мама, не место! — от Цзян Чэна. Она разворачивается и, громко стуча каблуками, идёт прочь, ей ещё предстоит принимать соболезнования. А Вэй Ин плачет от боли и чувства вины, уткнувшись в колени Ванцзи, крепко обхватив их руками. И ещё никто из них не знает: это начало конца. Конца всему.

***

Лань Чжань возвращается в настоящее под требовательный голос Цзян Чэна: — Ты слышишь меня, Лань Чжань? Ванцзи никак не реагирует на столь фамильярное обращение. Он проходит на кухню, собираясь заварить себе чай. — Я слышу тебя, — спокойно говорит он. — Но неужели ты думаешь, что я буду помогать тебе? Тот молчит какое-то время, зло сопя в трубку. Ванцзи же, напротив, это забавляет. Если в этом есть хоть что-то забавное. — Ты искал его?

***

Прошло немало времени, прежде чем Ванцзи начал замечать: что-то не так. С Вэй Ином что-то не так. Тот, накачанный успокоительным и снотворным, после похорон Яньли проспал почти сутки. Ванцзи считал, ему на пользу такой отдых. Он должен успокоиться, и тогда они смогут поговорить. Ванцзи наивно полагал, ему удалось бы достучаться до Вэй Ина. Он не виноват в случившемся. У Яньли были причины поступить так, пойти в тот магазин, а потом пройтись пешком, хотя она отлично знала о небезопасности района. И всё случившееся — простое стечение обстоятельств. Мадам Юй не права. Ей просто нужен тот, кого она может обвинять. Но Ванцзи не учёл одного: слова мадам Юй пусть и произвели на Вэй Ина впечатление, но он сам куда больше обвинял себя, чем кто-то другой. А бороться с Вэй Ином Ванцзи оказался не готов. Он проснулся через сутки, уставший чуть ли не больше, чем перед тем как уснуть. Весь оставшийся вечер он ходил словно сомнамбула по квартире Ванцзи, не притрагиваясь к приготовленной еде. Только пил. А потом ушёл. Ванцзи отпустил его, полагая, Вэй Ину нужно немного личного пространства. — Позвони мне, пожалуйста, — только попросил он. Вэй Ин пропал на два дня. Два ужасных дня, каждую минуту которых Ванцзи хотел позвонить первым, но сдерживался. Вэй Ин вернулся таким же, каким был до трагедии. Весёлым, шебутным, энергичным. У Ванцзи отлегло от сердца, но потом он насторожился. Всё уж как-то просто получалось. На вопрос, всё ли в порядке, Вэй Ин набросился на него с поцелуями и неуместным: — Я хочу тебя! — жарко выдохнутым в ухо. А его руки уже расстёгивали на Ванцзи брюки. В постели Вэй Ин вёл себя несдержанно, порывисто. Стонал «быстрее» и «глубже». Закрывал глаза, словно отгораживался от всего происходящего. Ванцзи казалось, Вэй Ин не здесь, не рядом с ним. Возможно, заниматься сексом в такое непростое время не самое лучшее решение, но когда Ванцзи мог отказаться от Вэй Ина? Стоило ему только взглянуть или прикоснуться, Ванцзи тут же вспыхивал неуёмными желаниями, не находя сил с ними справиться. Утром Лань Чжань проснулся один.

***

— Ты знаешь, что нет, — спокойной отвечает Ванцзи. Он чувствует себя усталым после перелёта и от неожиданного звонка Цзян Чэна. И от мыслей, которые тот невольно всколыхнул. Лань Ванцзи мог неделями жить, не вспоминая Вэй Ина, забывая о ноющей боли в груди, отвлекаясь на дела насущные. Но стоит предмету — любому — попасться ему на глаза, как его накрывает. Пора бы уже оставить всё в прошлом, Ванцзи думает, что у него даже получается. Но каждый раз убеждается: это неправда. Вэй Ин сидит глубоко в его сердце, в его сознании, в каждой клеточке его тела. Сидит, затаившись, ждёт подходящего момента, чтобы причинить боль. Ванцзи больно прямо сейчас. И вряд ли чай поможет успокоиться. — Всё, что от тебя требуется, это просто задержать его в квартире, — говорит Цзян Чэн таким тоном, словно имеет право приказывать Ванцзи. Тот никак не препятствует этому, находясь в собственных воспоминаниях.

***

Они упустили время. Он упустил время. Ему казалось, он даёт Вэй Ину время прийти в себя. На самом деле просто упустил его, как песок сквозь пальцы. Вэй Ин растворялся во тьме, которая окружила его, и никто из его близких ему не помог. Вэй Ин продолжает писать картины, но теперь они наполнены странными сюжетами, порой пугающими, заставляющими кожу покрываться мурашками. Ванцзи нечасто бывает в мастерской Вэй Ина, не желая отвлекать художника от работы. Сейчас ему кажется, атмосфера квартиры поменялась, но он не может с уверенностью утверждать. Вэй Ин всё ещё носит подаренную в честь помолвки заколку. Его длинные волосы блестящим чёрным водопадом стекают по спине. Вэй Ин сидит ровно, заслоняя собой мольберт. Он пристально, даже ревностно, наблюдает за Ванцзи, рассматривающим пространство. Ванцзи замечает множество грязных чашек из-под кофе с осевшей на дне чёрной жижей. В квартире душно, но окно закрыто, а Вэй Ин в тёплой кофте. Лань Чжань боится ошибиться, но ему кажется, Вэй Ин похудел. Его красивое лицо приобрело угловатость, которая и раньше была ему свойственна, но сейчас выделяется чёткими линиями скул и нижней челюсти. Усталость выдают красные, слезящиеся глаза, неотрывно следящие за Ванцзи. От его взгляда неуютно, он словно опутывает липкой нитью, не позволяя делать лишнее движение, неугодное Вэй Ину. Усянь и раньше забывал кушать, когда погружался в работу, но сейчас Ванцзи кажется, он не ест по какой-то другой причине. А ещё кажется, ему здесь не рады. Он не может точно сказать, как понимает это. Вэй Ин сидит ровно, всем своим видом предостерегая: не подходи. Словно видит в Ванцзи врага. Это сбивает с толку. И Лань Чжань даже не помнит, зачем вообще пришёл сюда. Хочется уйти из-под этого настороженного взгляда. Запутавшись, Ванцзи не знает, как поступить. — Зачем ты пришёл? — первым нарушает тишину Вэй Ин. Его голос звучит низко и хрипло, как не звучал никогда. С похорон Яньли прошёл почти месяц. Месяц, который они почти не общались. Месяц, который Ванцзи, как он сам думал, давал Вэй Ину прийти в себя. Давал ему возможность прийти самому. И только сейчас Лань Чжань понимает: Вэй Ин не собирается возвращаться. — Мы давно не виделись, — просто отвечает Лань Ванцзи. — Раньше ты всегда разрешал приходить сюда. Что-то изменилось. Ванцзи взглядом словно ощупывает мужчину перед собой, ищет изменения в нём. И, к сожалению, находит слишком много. Он пока не понимает, что именно не так с Вэй Усянем, и это пугает ещё больше. Ванцзи всегда гордился их особой связью. Дорожил ею, понимая: их любовь — то, что пришло в его жизнь навсегда. Невозможно, чтобы эти чувства закончились. Сильные, необъятные и неизмеримые. Они словно коконом закрывались этой связью от всего мира, она придавала им сил двигаться в нужном направлении. И теперь Ванцзи видит в глазах Вэй Ина пустоту. Чернота затапливает радужку, делая глаза Вэй Ина чужими и незнакомыми. Внутри зарождается нечто очень похожее на страх, но Ванцзи отмахивается от этого, не желая принимать действительность. Это ещё одна его ошибка. Он цепляется взглядом за заколку в волосах Вэй Ина, как за якорь нормальности, как за признак их прошлой жизни. — Я просто хотел проверить как ты. Ты долго не писал мне и не звонил. Ты не приходишь ко мне. И я беспокоюсь. — Я был занят. Они словно поменялись местами. Обычно Ванцзи ограничивается парой слов или же просто коротким «гм», а Вэй Ин бесконечно говорит о том, что видят его глаза. Легко перескакивая с темы на тему, словно маленький ребёнок, неспособный долго удерживать внимание на чём-то одном. Сейчас всё его внимание сосредоточено на Ванцзи. Его чёрные глаза смотрят прямо, и он даже не моргает, словно боится пропустить малейшее изменение в Лань Чжане. Смотрит так, словно ждёт от него резких, несущих опасность движений. Его воспринимают как врага, и Ванцзи не может понять, чем заслужил такое к себе отношение. Ему обидно. Обида влагой проступает на глазах, приходится отвернуться, быстро моргая, прогоняя неуместные эмоции. А ещё его пугает осознание того, что человека перед собой он совсем не знает. Словно Вэй Ин больше не Вэй Ин. У его Вэй Ина никогда не было такого пустого взгляда, его Вэй Ин никогда не сидел как каменное изваяние. Его тело, наполненное энергией, требовало постоянного движения. Его Вэй Ин никогда не напоминал бездушную куклу. Что-то во всём этом было не так, но Ванцзи трусит разобраться. — Так занят, что не мог написать короткое сообщение? Я волновался. — Ванцзи очень старается, чтобы в голосе не звучала обида. — Не стоило. Он словно бьётся об стену. Его не слышат, не принимают. Отталкивают. Вэй Ин ведёт себя так, словно Лань Чжань посторонний. Даже хуже. Словно Ванцзи — угроза. — Цзян Чэн тоже переживает. Цзян Чэн должен быть тут, рядом с Ванцзи. И его отсутствие вызывает злость. Он не смог приехать из-за работы, которой стало больше после того, как глава клана слёг с сердечным приступом. Вэй Ин об этом не знает, решено было пока не посвящать его в это. Ванцзи жаль, но он уверен, что Цзян Фэнмянь не оправится никогда. Смерть любимой дочери и нерождённого внука сильно подкосила его. Цзян Чэн встал во главе корпорации Цзян слишком рано. В глазах Вэй Ина при упоминании родного имени мелькает некая эмоция, которую Ванцзи не может понять, так быстро она появляется и пропадает, словно и не было её вовсе. Вэй Ин всегда трепетно относился к своей семье. И даже к мадам Юй, от которой никогда ничего хорошего не видел. — Что-то ещё? — холодно спрашивает Вэй Ин. — Мне нужно работать. — Извини, что отвлекаю. Ванцзи растерян. Он никогда не был силён в анализе чужих эмоций и понимании поведения людей. Но перед ним же Вэй Ин. Его он понимал всегда. Так что же изменилось? Усянь сцепляет длинные, испачканные в краске пальцы в замок, выжидательно смотрит пустыми глазами на нежеланного гостя. Лань Чжань почти уверен, пальцы у Вэй Ина холодные. Их всегда приходится согревать дыханием или быстрым трением, чтобы разогнать кровь для работы с кистями. Всё, что Лань Чжань хотел сказать ему, забывается. В голове пусто. Он обескуражен, напуган и обижен. И не знает, что делать с этим. Ему хочется уйти, скрыться, получить возможность обо всём подумать. Бледные губы Вэй Ина растягиваются в улыбке, от которой бегут мурашки по спине. — Тогда ты можешь оставить меня одного? — Пообещай, что позвонишь, когда освободишься? — Голос, как и просьба, звучит жалко. — Да, — легко обещает Вэй Ин.

***

— Алло? Эй? Ванцзи вздрагивает от громкого голоса Цзян Чэна. — Я здесь. — Я знаю, что ты здесь, — ворчит Цзян Чэн. — Я слышу, как ты дышишь. Но ты не собираешься мне отвечать? — Что ты от меня хочешь? — устало спрашивает Ванцзи. Он трёт пальцами глаза, сильно нажимая на веки. — То, о чём я говорил последние пять минут! — Я тебе ответил. Он не придёт сюда. — Он придёт. Ему некуда идти. У него нет денег. И только вопрос времени, когда он проглотит свою гордость и вину и обратится к тебе за помощью. Ванцзи качает головой, забыв, что собеседник не может его видеть. Вэй Ин не приходит к нему по совершенно другой причине. И гордость тут ни при чём. И вина тем более. Вэй Ин просто отказался от него, от всего, что между ними было. Отказался по собственной воле и вряд ли желает изменить своё решение. Все его действия говорят об обратном. И от этого тоже больно. — Нет. Цзян Чэн рычит в трубку, раздосадованный упёртостью Ванцзи. Лань Чжань больше не желает быть втянутым в это. Не спустя столько времени, потраченного на восстановление порядка в своей жизни. На приучение себя жить без Вэй Ина. Дышать без него, есть без него. Спать без него. И Ванцзи больно от того, как быстро его стены рушатся, стоит только прозвучать его имени. Лань Чжань проходит в большую комнату, там, где лоджия. Обычно он по приезде первым делом идёт туда, но сегодня его отвлекли. На полу длинного крытого балкона стоит клетка, чуть ли не в половину всего пространства. В ней сидят пять кроликов, которые тут же поднимаются на задние лапки, опираясь передними о прутья клетки. Они водят по воздуху розовыми носиками, чуя своего хозяина. Ванцзи приучил сердце не сжиматься от боли, стоило только глазам посмотреть на этих пушистых зверьков. Лань Чжань научился воспринимать их как своих единственных друзей, а не как животных, которых принёс Вэй Ин. Он старается не ассоциировать их с ним. Сейчас получается как никогда паршиво. Вэй Ин принёс их в квартиру Ванцзи за неделю до смерти Яньли. Ванцзи помнит, как с ужасом смотрел на счастливого Вэй Ина с переноской в руках и молился про себя, чтобы там не сидела кошка. Там точно была не собака, Вэй Ин их по какой-то причине боялся. Но Вэй Ин, светящийся от счастья, достал из переноски двух кроликов белого и чёрного цветов. Находясь на полном обеспечении у своей приёмной семьи, Вэй Ин хоть и не был ограничен в средствах, позволял себе большие траты только на краски, холсты и всё, что связано с выбранной профессией. Пара кроликов и большая клетка казались ему приемлемым подарком на их помолвку. Дарить дорогие украшения он не мог. Ванцзи и не ждал. Пара кроликов на самом деле оказалась парочкой, но Ванцзи это выяснил уже позже, когда всё полетело под откос. Когда чёрная самочка принесла троих крольчат, Ванцзи Вэй Ина уже потерял. Убитый и дезориентированный горем, непониманием происходящего, не знающий, что делать и как двигаться дальше, Ванцзи оставил всех крольчат, решив переключить всё своё внимание на них. Он расширил клетку, поставил систему кондиционирования на балконе, установил камеру видеонаблюдения, чтобы через специальное приложение наблюдать за кроликами со своего смартфона в любое время. Это спасало его во время вынужденных поездок по работе в другие города. Он не мог отказаться от работы из-за кроликов, как и не мог отказаться от кроликов из-за работы. Приходилось выкручиваться. По возвращении он сразу шёл проверять своих любимцев, почему-то опасаясь, что они исчезнут так же, как это сделал Вэй Ин. Ванцзи стерилизовал их всех, чтобы пять кроликов не превратились в пятьдесят пять. Теперь у него жили: чёрный кролик, белый, пятнистый, словно перемешались соль с перцем, серенький и даже рыжий. Все пять носов ждали от него угощения, и Ванцзи, стараясь вслушиваться в болтовню Цзян Чэна, приседает на корточки возле клетки и начинает проталкивать сквозь прутья решётки красные кругляши заранее нарезанной моркови. — Ты бы только знал, как мне не нравится, что приходится с тобой связываться, — говорит Цзян Чэн, вызывая у Ванцзи скупую улыбку. Он знает. Последний опыт оказался неприятным, мягко говоря.

***

Когда они поняли, что с Вэй Ином беда, того тьма поглотила целиком и полностью. Цзян Чэн и Лань Ванцзи смотрят друг на друга удивлённо и растерянно, словно сами не понимают, как так получилось, что теперь они вместе разъезжают по Шанхаю в поисках Вэй Ина. Ванцзи, как ни странно, понимает ревность Цзян Чэна. Раньше Вэй Усянь принадлежал только ему. А ещё Цзян Чэна неимоверно злило всё, чего он не понимал. А он не понимал возникшую связь между Ванцзи и Усянем. Лань Чжань подозревал, что имеет место быть не только братская любовь, но не решался развивать дальше это предположение. Сейчас им не до этого. Шанхай большой город, но даже здесь, среди миллионов жителей, они все общались друг с другом, словно жили в маленькой деревушке. Представители знаменитых семей, даже покинув свои родовые имения, в Шанхае были в курсе дел друг друга. О том, что Вэй Ин пропал, узнали буквально все. О том, что связался с плохой компанией, — тоже. Ванцзи до сих пор не может поверить в то, что просмотрел, не углядел, не догадался вовремя. А ведь он понимал: что-то неправильное, плохое происходит с Вэй Ином. Смерть сестры, обвинения мадам Юй сделали своё дело. Они сломили его. А Лань Чжаня не было рядом, чтобы поддержать. Поймать, не дать упасть во тьму. Он позволял Вэй Ину отталкивать себя, отступал сам. И вот теперь наказан за свои трусость и слепоту. Вэй Ин, как художник, много с кем общался в Шанхае, в основном с творческой молодёжью, которая часто устраивала тематические вечера на чьей-нибудь квартире. Или же на небольших независимых площадках. Например, не так давно Вэй Ин рисовал декорации для самодельного спектакля, поставленного по старой, запрещённой в Китае поэме. И ужасно этим гордился. Звонкого и общительного Вэй Ина всегда кто-то окружал, искал его расположения. Красота и талант Вэй Ина притягивали к нему людей. Но не всегда хороших. И нашлись те, кто решил помочь ему справиться со стрессом. Успокоиться. Пошли слухи. И Ванцзи, как и Цзян Чэн, опасался, что они дойдут до родителей. Они должны не допустить этого. Через Незнайку они получили наводку: Вэй Ина видели на одной из таких квартир в не самом благополучном районе. По-хорошему, они не должны соваться туда без охраны, но Цзян Чэн отпустил свою, не доверяя ей. Ванцзи даже немного его жаль, мадам Юй следит за ним множеством глаз прислуги и окружения Цзян Чэна. Дорогая машина привлекает внимание немногочисленных прохожих. В узких закоулках бомжеватого вида люди греют руки у металлических баков, в которых развели огонь, сжигая найденный мусор. Местами окна первых этажей заколочены или разбиты, фонари работают через один. Со всех щелей веет безнадёгой, бедностью и гнилостным запахом. Ванцзи поводит плечами от брезгливости, стоит только подумать о том, что здесь где-то находится Вэй Ин. Он почему-то всегда считал, что не достоин быть одним из семьи Цзян. С неохотой тратил их деньги. Всячески старался стать независимым. Но одними картинами много не заработаешь, приходилось тратить чужие, как он полагал, деньги. Вэй Ин не привязан к хорошим вещам, как Лань Ванцзи или Цзян Чэн. Он вполне мог довольствоваться малым. И в этом его отличительная черта. Они останавливаются у мрачного пятиэтажного здания из серого кирпича и сразу понимают, что приехали по адресу, услышав звуки музыки с последнего этажа. Из подъезда выходит пьяная молодёжь, одетая во всё пёстрое. Местная богема. Как только они заходят внутрь, в нос ударяет кислый запах грязи и нечистот. Ванцзи тут же прикрывает нос рукавом, вызывая при этом усмешку у Цзян Чэна. Ближе к пятому этажу им на лестнице начинают попадаться невменяемые тела, сидящие то на ступенях, то в углах под окнами. — Мерзость, — комментирует Цзян Чэн. — Что-то совсем не похоже на собрание художников. — Гм, — соглашается Ванцзи. В самой квартире, двери которой нараспашку, не продохнуть от запаха немытых тел, затхлости, духоты и сигаретного дыма. Это не место собрания художников или поэтов. Это притон. И они оба это понимают. Приходится разделиться, чтобы не терять время. Ванцзи старается идти так, чтобы не касаться никого и ничего. Он по-прежнему закрывает нос рукавом, вдыхая успокаивающий запах сандала. Он пристально всматривается в незнакомые лица, стараясь разглядеть в них Вэй Ина. Он словно боится не узнать его, так давно они не виделись. И только бесконечно повторяет про себя: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Он не знает, о чём именно просит. Он просто хочет найти Вэй Ина, рассказать ему о том, что чёрный кролик оказался самочкой и теперь их ждёт пополнение. Хочет сказать, как сильно ждёт его домой, как сильно хочет вернуть всё, как было раньше. Как хочет провести обряд бракосочетания. Как хочет вернуться вместе с ним в Гусу и спрятать его от всего и ото всех. Вэй Ин не любит Облачные Глубины, никогда не любил. Но Ванцзи верит, это спокойное обособленное место поможет вытянуть из Вэй Ина тьму. Он находит Вэй Ина в одной из комнат на продавленном грязном старом диване. И первое мгновение ему кажется, они опоздали. Вэй Ин лежит на спине, вытянув руки вдоль туловища. Он похудел ещё больше, тонкая кожа обтягивает все лицевые кости, делая его красивое лицо угловатым и чужим, словно высеченным резкими штрихами из воска. Чёрные волосы потеряли свой блеск, запутались, утратили свою привлекательность. Но самое страшное — это закатанный рукав его чёрной рубашки, обнажённый изгиб локтя и несколько тёмных отметин от иглы. У Ванцзи нет иллюзий, что тёмные точки появились от чего-то другого. Они оба, и Ванцзи, и Цзян Чэн, знают, что от лёгких наркотиков и стимуляторов Вэй Ин перешёл на что-то тяжёлое, разрушающее, но не смеют произнести это вслух. Сказать об этом словно признать правду такой, какая она есть. Признать свою беспомощность и гибель родного человека. Вэй Ин всё ещё был здесь, но потерян для них. Они называют это болезнью. Недалеко от истины, но всё же врут сами себе. Ванцзи вздрагивает от толчка в плечо: Цзян Чэн входит в комнату. — Вэй Ин! — зовёт он, хватает слишком грубо хрупкое тело, пытаясь привести в чувство. — Вэй Ин! Нам надо уходить. — Он никуда не пойдёт! — раздаётся за плечом Ванцзи. Он быстро оборачивается, сталкиваясь с неприятным на вид молодым человеком. Они примерно одинакового возраста, правда незнакомец выглядит несколько потрёпанным жизнью. — Он ещё не расплатился за последнюю дозу. Я предложил ему телом расплатиться, даже желающих нашёл. Ждут, пока он выйдет из бессознанки. Лань Ванцзи и сам не знает, как сдерживается и не набрасывается на этого ублюдка сразу же, как тот заканчивает говорить. Скорее всего, он просто обескуражен происходящим. Тошнота подступает к горлу, во рту скапливается вязкая слюна. Такое ощущение, словно его изваляли в грязи. — Ты кто, блять, такой? — рявкает Цзян Чэн, придавая Вэй Ину сидячее положение. — Меня зовут Вэнь Чао, — говорит мужчина, перестав улыбаться. — Это моя квартира. А он… — Он указывает на Вэй Ина, что безвольной куклой покоится в кольце рук брата. — Никуда не пойдёт. Он мне должен. Ванцзи видит, что за спиной Вэнь Чао стоит высокий грозный мужчина. Становится понятно: просто так их отсюда не выпустят. — Заплатите за него и можете забирать. Так уж и быть. — У нас нет с собой денег, — говорит Цзян Чэн Ванцзи, смотря при этом так отчаянно и немного напуганно. О деньгах, отправляясь на поиски Вэй Ина, они думали в последнюю очередь. У Лань Ванцзи с собой нет даже бумажника. — Если вы назовёте свой номер счёта, я могу перевести вам нужную сумму, — холодно говорит Ванцзи. Вэнь Чао смеётся противным лающим смехом. — Только наличные, господа. Ванцзи видит, как тонкие, почти прозрачные веки Вэй Ина начинают трепетать, он понемногу приходит в себя. Ему срочно надо в больницу. У них нет времени идти и искать банкомат, сдаётся, в этом районе такого даже нет. Цзян Чэн растерял всю свою воинственность, смотрит растерянно на Лань Ванцзи, словно маленький мальчик на старшего, ждущего от него решений. Лань Чжань, стискивая челюсти от ненависти к происходящему, снимает с запястья часы. Он не знает, сколько задолжал Вэй Ин, как и не знает, сколько стоят часы. Ему их подарил брат. От этого намного противнее и обиднее отдавать их. После того, как Лань Ванцзи покинул Облачные Глубины, он с Сичэнем общается не так часто, как хочет. Всё его существо возмущается тому, чтобы отдавать подаренные братом часы. Но это ради Вэй Ина. А ради него он может пожертвовать всем. Вэнь Чао взвешивает в ладони переданные часы, рассматривает их, мерзко улыбаясь. — Этого достаточно? — выдавливает из себя Ванцзи. — Валите отсюда! — рявкает Вэнь Чао. — А этому скажите… — Он кивает на Вэй Ина. — Ещё раз сюда сунется, очень сильно пожалеет. Не создавайте никому проблем! Ванцзи помогает Цзян Чэну вытащить бессознательного Вэй Ина из комнаты, а потом и из квартиры. Они быстро, как только могут, спускаются по ступенькам вниз, опасаясь, что Вэнь Чао может передумать. На блестящем боку машины Цзян Чэна уже красуется нехорошее слово, написанное чёрной краской из баллончика. Им сейчас плевать и на это. Они аккуратно укладывают Вэй Ина на заднее сиденье, Ванцзи садится там же, укладывая голову любимого себе на колени. Он старается придерживать его, когда Цзян Чэн слишком резко входит в повороты. Длинные пальцы Ванцзи гладят Вэй Ина по голове, по грязным волосам, стараясь распутать самые большие узелки. Он облегчённо выдыхает, когда видит впереди здание больницы.

***

— Прошло слишком мало времени, чтобы иметь хоть какую-нибудь информацию, — продолжает Цзян Чэн. — Но он обязательно где-нибудь появится, и мне тут же сообщат об этом. Ты должен быть на связи, потому что у меня сейчас много дел на работе. Мне потребуется твоё присутствие, если я не смогу выбраться. Лань Чжаню хочется сказать, что он ничего не должен. Вэй Ин чётко дал понять, что все обязательства друг перед другом больше не имеют смысла. Он поднимается с корточек, ещё какое-то время наблюдая за кроликами. — Я тебя понял, — говорит он и отключает вызов. Ванцзи переодевается в домашнюю одежду, расплетает волосы, взбивает их у корней, чувствуя облегчение, когда пропадает стянутость кожи головы. А потом заматывает их в небрежный пучок на затылке. Он уже знает, как проведёт всю ночь и если не повезёт, то и следующий день. В воспоминаниях и самоуничижении. Пройдя на кухню, он заваривает себе чай, соблюдая всю церемонию, находя успокоение в привычном занятии. Они с Цзян Чэном были слишком наивны и самовлюблённы. Им казалось, достаточно отдать Вэй Ина в руки профессионалов и всё решится само собой. Цзян Чэну тогда пришлось почти сразу уехать, как только они устроили Вэй Ина в палате. Ему нужно было вернуться в семью, решить вопрос с испорченной машиной. Лань Ванцзи никуда уходить не собирался. Он устроился в палате, ожидая, когда Вэй Ин придёт в себя. Ему казалось неправильным оставлять его одного. Да и не смог бы он. Его словно привязало тонкой, но крепкой нитью, не отпускающей далеко от Вэй Ина. Ванцзи смотрел на его осунувшееся лицо и не понимал, как он мог допустить такое с любимым человеком.

***

Вэй Усянь приходит в себя ближе к утру, водит непонимающим взглядом по потолку, явно не знающий, где находится, и напуганный этим. — Вэй Ин. — Ванцзи тут же придвигается ближе, аккуратно беря его холодные пальцы в ладонь. Во взгляде Вэй Ина столько боли, столько вины, стыда и раскаянья, что невозможно понять: как всё это помещается в одном человеке. От этого взгляда больно становится и самому Ванцзи. — Всё хорошо, — шепчет он, касаясь виска Вэй Ина, мягко ведёт по бледной щеке. — Всё будет хорошо. — Я не изменял тебе, — быстро шепчет Вэй Ин, больно хватаясь за запястье Ванцзи. Рука Вэй Ина больше похожа на высохшую птичью лапку. — Я не делал этого. — Я знаю, я знаю. Они оба знают, их связь может выдержать многое. Лань Ванцзи может простить многое. Но никогда не простит предательства. Никогда не простит измену. — Мы уедем в Гусу, — говорит Ванцзи, не замечая, как меняется лицо Вэй Усяня. — Там тебе станет лучше, там ты сможешь поправиться. — Ты же знаешь, как я не люблю Облачные Глубины, — мягко прерывает его Вэй Ин. — И как меня не любят в Облачных Глубинах. Не после того, как я забрал тебя у них. — Цзян Чэн нашёл для тебя подходящую клинику, — быстро сдаётся Ванцзи. Он не хочет давить на него. Не сейчас, когда тот и так сломлен. — Обещай, что согласишься. Обещай, что вылечишься. — Обещаю, — это слово легко соскальзывает с губ Вэй Ина. Но Лань Чжань ему больше не верит. Он больше не будет слепым, как раньше. Он больше не позволит обмануть себя. — Клянись, — требует он. — Поклянись нами. Обещай, что ради нас пройдёшь лечение и вернёшься ко мне. — Клянусь, — говорит Вэй Ин, смотря в глаза Ванцзи.

***

Проблема в том, как сейчас считает Ванцзи, они с Цзян Чэном думали, что спасают Вэй Ина. Но Вэй Ин не нуждался в спасении. Ему было хорошо во тьме. Там, в полной темноте и тишине, он не чувствовал боли из-за смерти сестры и обвинений мадам Юй. Там он не чувствовал себя ничтожным по сравнению с братом, который успешно руководил фирмой семьи. Там, во тьме, он был спрятан от разочарованного взгляда Лань Ванцзи. Он злился и раздражался из-за попытки вытащить его оттуда. Он не хотел. Они могли бороться с болезнью Вэй Ина, но не с самим Вэй Ином. Сердце Лань Ванцзи разбилось в то мгновение, как только он узнал: Вэй Ин сбежал из больницы. Тогда у него открылись глаза на всё происходящее. Именно тогда он понял: Вэй Ин потерян для него. И этот выбор Вэй Ин сделал сам. Оттолкнул, не желая пачкать Ванцзи своей грязью. Вэй Ин пропал снова, сбежав из больницы за день до того, как его должны были положить в реабилитационный центр, он затерялся в Шанхае. А через неделю Ванцзи обнаружил пропажу заколки, которую дарил Вэй Ину на помолвку. Подарок Вэй Ин хранил в квартире у Лань Чжаня, поясняя это тем, что у него дома бардак и часто появляются посторонние. Заколка дорогая. Тонкая работа переплела серебряные нити с драгоценными камнями рубинового цвета. Витиеватую шпильку украшал внушительного размера редкого жёлтого цвета бриллиант. Ванцзи не знал точной стоимости этой заколки, для него она бесценна. Принадлежащая его матери, она должна была перейти дальше по женской линии. Которой, увы, не случилось. Лань Чжань бережно хранил предмет, принадлежащий матери. И сделал Вэй Ину поистине самый дорогой подарок, ведь он не измерялся деньгами. А Вэй Ин пробрался в его квартиру, пока Ванцзи отсутствовал, и забрал её. Отдавал ли он отчёт своим действиям? Ванцзи надеется, что нет. Вэй Ин забрал заколку и продал её, чтобы купить билет в так полюбившуюся ему тьму. И этим жестом он перечеркнул всё, что их связывало вместе. Ванцзи испытал такую боль, словно Вэй Усянь воткнул шпильку от этой заколки прямо ему в сердце. Потеря заколки, единственного сохранившегося предмета матери, и Вэй Ина причиняет такую боль, отголоски которой Ванцзи ощущает до сих пор. И она не уходит. Вероятно, не уйдёт никогда Вэй Ин не выбрал его. Ответ очевиден. Почему-то в этот вечер зелёный чай отдаёт горечью. Ванцзи делает глоток и морщится. Ванцзи очень хочется во всём винить Цзян Чэна. Его нерешительность, его желание сохранить всё в тайне, сохранив честь семьи. Ему бы ещё в самом начале прийти к отцу и всё ему рассказать, попросить помощи и совета. Слишком незрелый для принятия важных решений, Цзян Чэн до сих пор хочет чего-то добиться от Вэй Ина силой. И чем больше он давит, тем сильнее сопротивляется Вэй Ин. Ванцзи это больше не касается. Ему жаль, но оба брата сделали всё, чтобы оставить его в стороне. Лань Чжань не из тех, кто будет навязывать себя. У него тоже есть чувства, пусть их и редко можно заметить. Вэй Ин всегда видел. Он тоже испытывает боль. Он устал от тяжёлого чувства внутри, которое мешает дышать. От тоски по тому, что когда-то было и могло быть. Во что превратилась его жизнь? Одинокий мужчина в пустой квартире с кроликами. Отставив чашку с чаем, Ванцзи проходит в ванную, мельком глядя на своё отражение в зеркале. С его внешностью сложно оставаться одиноким. Но у него получается. Внутри словно всё замёрзло, окаменело. Лань Ванцзи остаётся безучастным ко всему, что происходит вокруг него. Это его собственное наказание. Он словно заточён в плотной, но прозрачной сфере. Никто и ничто не может коснуться его ледяного сердца. Кроме Вэй Ина. Даже простого упоминания о нём. Распутав из пучка волосы, он встаёт под лейку душа и включает воду. Волосы тут же намокают, тяжелеют, облепляют спину. Невольно вспоминается, как они с Вэй Ином принимали душ вместе, помогая друг другу. Ему кажется, он слышит тихий смех Вэй Ина.

***

Вэй Ин смеётся за его спиной, обхватывая волосы Ванцзи пальцами, проходясь по ним до самых кончиков, отжимая от белой мыльной пены. Ванцзи, наклонив голову, стоит не двигаясь, прислушиваясь к тому, что делает Вэй Ин. Он только что вернулся с работы, не ожидая увидеть такой приятный сюрприз у себя дома. Вэй Ин ждал его, бесцельно шатаясь по пустой квартире. Последнее время им нечасто получалось быть вместе. Ванцзи готовился к важному аукциону, Вэй Ин, захваченный вдохновением, творил, пропадая у себя в мастерской. Никто из них не переживал из-за вынужденной разлуки. Разве у них нет всего времени мира? У них впереди ещё много лет вместе, стоило ли переживать из-за нескольких потерянных дней?

***

Да, стоило, думает Ванцзи, неспешно намыливая свои волосы, перекинув тяжёлые пряди через плечо.

***

— Мне нравится смотреть, как по твоей спине стекает пена, — доверительно сообщает Вэй Ин. Дразнится, касаясь пальцем спины, чуть выше копчика. — Она стекает ниже и ниже. Он ведёт палец по коже, давая Ванцзи почувствовать то, что он не видит. Палец доходит до низа спины, задерживаясь на секунду. — И ниже, — шепчет Вэй Ин, ведя пальцем вниз, между ягодиц. Ванцзи пробирает крупная дрожь. Он поджимает пальцы на ногах, когда Вэй Ин касается его там, распаляя. — И ниже, — ещё раз повторяет Вэй Ин, придвигаясь ближе. Ванцзи чувствует бедром полувставший член Вэй Ина. Его палец скользит ниже, проходясь по промежности, легко касаясь мошонки. — Дразнишь. — Голос у Ванцзи низкий, чуть дрожащий от возбуждения. Он всегда легко вспыхивает, когда его касается Вэй Ин, когда тот просто рядом. И уж тем более, когда он трогает его между ног, так по-хозяйски ощупывая всё, до чего может дотянуться. Несколько дней воздержания всей своей тяжестью падают вниз, заставляя член наливаться силой, увеличиваться в размерах и приподниматься. Дыхание сбивается, Ванцзи сдерживает первый нетерпеливый стон. Вэй Ин тихо смеётся на ухо. Он прекрасно знает, как действует на Ванцзи. Потому что Ванцзи действует на него точно так же. Находясь рядом друг с другом, им сложно отказаться от телесного контакта. — Соскучился по мне? — словно змей-искуситель продолжает нашёптывать Вэй Ин ему на ухо. Его руки медленно переходят вперёд, на член, слегка поглаживая его, только раздражая этими едва ощутимыми касаниями. Ванцзи пока позволяет ему это. — Ты думал обо мне, копаясь в своих древних штуках, м? Ванцзи едва слышно хмыкает. «Древние штуки», выставленные на аукционе, на котором Ванцзи работает оценщиком, стоят больше, чем дом, в котором находится квартира Ванцзи. — Думал о том, перебирая их, как придёшь домой, где я жду тебя? Как ты сможешь прижать меня к стене или нагнуть над столом и трахнуть? Лань Ванцзи, к величайшей гордости Лань Цижэня, является самым молодым и одним из самых лучших экспертов по антиквариату, относящемуся к династиям Сун и Шан. И ещё немного западной династии Хань. И Вэй Ин не прав. Ванцзи никогда не думает о другом на работе, отдаваясь любимому делу целиком и полностью. И он никогда не желал трахать Вэй Ина. Он любил его, и они занимались любовью. Горячее дыхание обжигает ухо так, что даже вода из лейки кажется прохладней. Грязные разговорчики заводят Ванцзи, пусть он никогда и не признается в этом, но пульсирующий, твёрдый член в руке Вэй Ина говорит красноречивее слов. Вэй Ин мягко водит подушечкой большого пальца по головке, иногда задевая коротким ногтем особо чувствительные местечки. Вэй Ин прекрасно знает, как обращаться с телом Ванцзи. — Гм, — одобрительно произносит Ванцзи. — Значит, думал, — смеётся довольный Вэй Ин. — Представлял, как твои пальцы окажутся внутри меня, растягивая, подготавливая под свой член, да? Он сильнее сжимает упомянутый орган, вызывая у Ванцзи первый громкий стон. Вэй Ин прикусывает мочку его уха, смеётся снова.

***

Ванцзи не сдерживается, ведёт руку вниз, обхватывая уже вставший член у основания. Он не смеет сделать и движения, борясь с собой, не желая падать ещё ниже в своих собственных глазах. Он не будет мастурбировать на воспоминания.

***

— Повернись, — просит Вэй Ин. — И покажи, как ты хочешь меня. Ванцзи поворачивается, встречаясь с поплывшим взглядом Вэй Ина. Ванцзи полагает, у него взгляд точно такой же. Вэй Ин восхищённо приоткрывает губы. Красные, манящие, самые желанные. Ванцзи никогда не целовал других губ и никогда не поцелует. Только эти. В его жизни будет только Вэй Ин, он уже давно понял это. Вэй Ин поворачивается к нему спиной, прижимаясь грудью к гладкой стеклянной стене душевой кабинки. Он изгибает шею, чтобы иметь возможность наблюдать за действиями Ванцзи боковым зрением. Лань Чжань подходит вплотную к нему, проходясь вставшим членом по ягодицам. Он утыкается носом в высокий хвост Вэй Ина. Ванцзи обожает его волосы, которые почему-то всегда пахнут ветром. Вдыхая их запах, Ванцзи всегда видит бескрайние луга, множество дорог, что лентами вьются в разные стороны света. Его свободолюбивый Вэй Ин передаёт это ощущение каждой клеточкой своего тела. Именно за его любовь к свободе Ванцзи впервые обратил внимание на Вэй Ина. Запертый в Облачных Глубинах, закованный контролем Лань Цижэня, Ванцзи впервые открыл глаза на своё положение. Ветер в волосах Вэй Ина заставил захотеть свободы и себе. Свободы выбирать, где жить, кого любить, чем заниматься. Сам Вэй Ин относится к своим волосам пренебрежительно, часто скручивает в узел, закалывая кисточками, чтобы не мешались во время работы. Ванцзи нравится распутывать узелки, расчёсывать их, втирать в кончики масло. Вот и сейчас он просто водит носом по волосам Вэй Ина, наслаждаясь их мягкостью, пьянея от ощущения свободы. — Может, ты уже начнёшь что-то делать? — спрашивает Вэй Ин. Вэй Ин, как всегда, несдержанный, нетерпеливый. Изголодавшийся по удовольствию и прикосновениям Ванцзи. Ванцзи вместо ответа целует Вэй Ина в плечо и направляет руку между ягодиц. Касается пальцем входа, заставляя Вэй Ина прогнуться в спине, оттопыривая задницу. — Ну, давай же, — просит он. — Не мучай ни меня, ни себя. Я здесь, я хочу тебя. Возьми меня. Ванцзи шумно выдыхает, вставляя первый палец. Вэй Ин принимает его с томным стоном. Вэй Ин там такой чувствительный, Ванцзи даже завидно. Они меняются ролями в постели, но, будучи снизу, Ванцзи не чувствует ничего, кроме трения, которое довольно приятно, но не более. Вэй Ин же даже от одного пальца плывёт, еле удерживая себя на подгибающихся ногах. Вэй Ин обожает римминг, а Ванцзи обожает дарить его Вэй Ину. Но не сейчас, может, позже, когда они окажутся на простынях в постели Ванцзи. Им сейчас необходимо снять первое напряжение, которое они накопили за дни разлуки. Ванцзи без труда находит простату Вэй Ина, того сразу подбрасывает на месте, он совсем позорно скулит, наслаждаясь лаской. Он откидывает голову Ванцзи на плечо, прикрыв глаза. Лань Чжань целует его в скулу. — Второй, — командует Вэй Ин. — Ты можешь вставить второй. Там, на полке. Ванцзи оборачивается на полку, где ровными рядами выставлены белые баночки с дозаторами. Среди них затесался небольшой тюбик со смазкой. Уголки губ Ванцзи приподнимаются. Подготовился. Он берёт смазку, наносит на пальцы и сразу пропихивает их в Вэй Ина. Тот скребёт пальцами по стенке кабинки, наверное, не очень приятно, но Вэй Ин любит несдержанность Ванцзи и приносящую им при этом лёгкую боль. Лань Чжань тут же касается губами плеча Вэй Ина, извиняясь. Он трахает его пальцами, вслушиваясь в низкие стоны, которые множатся в замкнутом пространстве кабинки, к звукам падающей воды, своему неровному дыханию. Ванцзи порой трудно поверить, что теперь всё это его жизнь. Любимый человек, который создан для него, а он — для этого человека. Они словно половинки одного целого, расколотые много лет назад, а сейчас обретшие друг друга. Они идеальны только вдвоём. А по отдельности разбиты и несчастны. И как хорошо, что они никогда не будут по отдельности. Только вместе. — Я готов, я готов, — шепчет Вэй Ин, продолжая насаживаться на пальцы. Ванцзи убирает пальцы, смазывает себя. Вэй Ин заводит руки назад, чтобы, положив ладони на ягодицы, раскрыть себя. — Вэй Ин, — стонет Ванцзи.

***

— Вэй Ин! — стонет Ванцзи.

***

Ванцзи входит в него одним движением. Оба стонут с наслаждением и облегчением. Они вместе. Ванцзи позволяет себе несколько секунд не двигаться, просто наслаждаясь ощущениями жара и тесноты нутра Вэй Ина. Первым начинает двигаться нетерпеливый Вэй Ин. И секунды без движения не может. Он толкается назад, отчего Ванцзи входит в его тело ещё глубже. Лань Чжань словно приходит в себя, моргает и тянется назад, чтобы тут же войти в Вэй Ина. Повторяет это снова. Ванцзи прекрасно знает, как надо двигаться, чтобы принести удовольствие им обоим. Он без труда принимает нужный угол, дразня головкой члена простату Вэй Ина. Низкие непрекращающиеся стоны говорят, что он всё делает правильно. — Как хорошо, Лань Чжань, как хорошо, — хрипит Вэй Ин. — Пожалуйста… Что «пожалуйста», Ванцзи не надо спрашивать, он и так знает, о чём его просят. Он усиливает амплитуду толчков, отчего Вэй Ин бьётся тазовыми косточками о стеклянную стену. Ванцзи чувствует, как весь жар тела стекает вниз, к паху. Там концентрируется, вращается, обжигая внутренности, просится наружу. Они оба гонятся за удовольствием, которое вот-вот накроет их. Ванцзи сдерживается, он хочет, чтобы первым кончил Вэй Ин. Всегда он. И всё только для него. Поэтому Ванцзи берёт член Вэй Ина в руку и начинает водить по нему в такт своим толчкам, зная, как Вэй Ин любит двойную стимуляцию. Как его уносит, стоит только пройтись по стволу, легонько царапая ногтями выступающие венки в то время, как член, входящий в тело до упора, раздражает сгусток чувствительных нервов. Вэй Ин не выдерживает первым, выплёскивается на стекло белыми густыми разводами. Сжимается вокруг члена Ванцзи, толкает в пропасть. Ванцзи слепнет и глохнет на то время, пока сперма мощными толчками покидает его тело внутри Вэй Ина. Тот не любит такого, но сейчас позволительно. — Вэй Ин, — благодарно стонет Ванцзи, замедляясь.

***

— Вэй Ин, — срывается с губ, когда Ванцзи кончает. Движение руки замедляется. В голове проясняется, Ванцзи не чувствует удовлетворения. Только брезгливость и злость на себя. Он нечасто касается себя, находя это отвратительным. Но зову тела иногда трудно сопротивляться, не помогают ни медитация, ни дыхательные практики. Ванцзи чувствует себя предателем. Такие моменты только для них с Вэй Ином. Вэй Ина уже давно нет рядом, но Ванцзи всё равно находит самоудовлетворение неприемлемым. Отжав волосы и заплетя их в косу, Ванцзи, надев белый длинный, до самого пола, халат, выходит из ванной. В большой комнате он, не раздумывая, идёт в шкафу, где хранит дорогую для себя вещь. Ему она нужна сейчас как никогда. Он достаёт деревянную резную шкатулку, украшенную плывущими облаками. Садится на диван и только тогда открывает её. Там, на нежно-голубой бархатной подложке лежит заколка. Его матери и Вэй Ина одновременно. Его не случившийся символ счастливого будущего, его памятник утраченного прошлого. Его напоминание о том, как всё хрупко в этом мире. Напоминание о предательстве человека, ради которого он пожертвовал всем. Он нашёл эту заколку в одном из ломбардов, куда её сдал Вэй Ин почти за бесценок. Ему требовалась новая доза, тут не до торгов, отдал за предложенную сумму, словно она для него ничего не значила. Как же легко Вэй Ин расстался с ней. Ванцзи не мог принять этого. Ему хотелось не злиться на Вэй Ина, отпустить это чувство и этого человека. Но он не мог. Он не видел Вэй Ина с того дня в больнице. Сначала просто не хотел из-за своей обиды. А потом понял, что теперь Вэй Ин не хочет встречи с ним. Цзян Чэн запер брата в реабилитационном центре, где он лечился от зависимости, и Ванцзи даже не знает, успешно ли. Цзян Чэн обещает, Вэй Ин придёт к нему. Ванцзи не верит, но ждёт. Ничего не может с собой поделать.