Я отпускаю тебя

Ванцзи зажмуривает глаза, когда в дверь звонят. Он знает, кто это. Только Вэй Ина могли пропустить в здание, не позвонив Ванцзи за разрешением. Только он может звонить так, словно ушёл пару часов назад, а теперь вернулся, забыв дома ключи. И только от этого звонка сердце Ванцзи заходится так, что он опасается получить приступ. С телефонного разговора с Цзян Чэном прошла неделя. Слишком много времени. Где Вэй Ин был? Ванцзи — он об этом никому никогда не расскажет — ездил по вечерам на машине по тем районам, где мог встретиться Вэй Ин. Всматривался в чужие, высокие худые фигуры, выискивая единственную. Подобные поездки стали для Ванцзи чем-то вроде ритуала. Они заполняли его одинокие вечера и жизнь смыслом. Но если Вэй Ин не хочет быть найденным, никто не сможет отыскать его. Ни нанятые Цзян Чэном люди, ни Ванцзи. Вэй Ин пришёл к нему сам. Ванцзи взволнован. Он не знает, как сейчас выглядит Вэй Ин, не знает, к чему готовиться. Не знает, как справиться с обидой и злостью, которые душат его. Он идёт открывать дверь без какой-либо надежды всё вернуть. Ему и не хочется этого. Должно было пройти немало времени, чтобы понять: ничего уже не вернуть и Вэй Ин больше не его Вэй Ин. И он сам больше не тот Ванцзи. Но он всё ещё может помочь потерявшемуся человеку, как и обещал Цзян Чэну. Открывая дверь, он сталкивается с самым большим страхом в своей жизни: взглянуть в глаза человека, который его разрушил. Вэй Ин. Это определённо Вэй Ин. Те же тёмные брови вразлёт, карие глаза в окружении веера пушистых ресниц, вишнёвого цвета губы. Высокий и стройный. Одет просто: в чёрные джинсы с дырками на коленях, высокие сапоги на шнуровке, чёрный пиджак на красной подкладке, который, как помнит Ванцзи, Вэй Ин часто надевал на различные не слишком строгие мероприятия. Под пиджаком простая чёрная футболка. Его волосы собраны, как обычно, в высокий хвост и затянуты красной широкой лентой. А непослушные более короткие пряди выбиваются из общей причёски, падают на глаза и мягко обрамляют лицо. Всё ещё невероятно красивый Вэй Ин стоит на пороге его дома. Ванцзи отмечает, что они оба не выглядят удивлёнными в сложившейся ситуации. Ванцзи не удивлён, что Вэй Ин пришёл. Вэй Ин не удивлён, что его ждали. Вероятно, у него хватит самолюбия думать: Ванцзи ждал его всё это время. Вероятно, так и есть. Где-то в глубине души, очень глубоко, Ванцзи действительно ждал его возвращения. И вот Вэй Ин на пороге его дома, а он не знает, что делать с этим. «Не дай ему себя обмануть», — напоминает внутренний голос, звучащий почему-то как Цзян Чэн. — Я принёс на ужин твои любимые вегетарианские суши. Вэй Ин приподнимает руку, в которой держит пакет. Всё это выглядит так, словно он действительно просто вышел из этой квартиры час назад, не больше. Так непринуждённо звучит его голос. Его яркие на бледном лице губы изгибаются в лёгкой улыбке. Ванцзи смотрит на пакет. Сам Ванцзи одет в белые домашние брюки и светло-голубой свитер под горло: в квартире немного прохладно. У него на ногах мягкие тапочки цвета кофе с молоком. Лань Чжань делает шаг назад, пропуская Вэй Ина в квартиру. Тот отчего-то застенчиво улыбается и проходит внутрь. Он сам кладёт пакет с суши на пол и лезет в обувницу за тапочками для себя. Конечно же, он прекрасно помнит, где что находится. Даже спустя полтора года ни одна вещь в квартире Ванцзи не поменяла своего места. И даже тапочки Вэй Ина всё ещё лежат на нижней полке. Этот факт Усянь никак не комментирует. Ванцзи берёт пакет и идёт на кухню, оставляя Вэй Усяня самому решать, что делать дальше. Тот идёт в ванную мыть руки, потом, вслед за Ванцзи, на кухню. Ванцзи ощущает, как начинает терять связь с реальностью, настолько всё это необычно. Вэй Ин сидит на своём месте, словно и не уходил. А Ванцзи накрывает на стол, как обычно, как перед самым обычным ужином. Выложив суши на тарелку, Ванцзи принимается за чай. Обычно Вэй Ин ворчал, что не будет пить «сено, разбавленное водой», но сейчас молчит. Он и не для этого сюда пришёл. Ванцзи ставит на стол блюдо с суши и чашку с чаем, но сам остаётся стоять, скрестив руки на груди. При ярком свете кухни он может разглядеть Вэй Ина ближе. Всё это время он гадал: как теперь выглядит любовь всей его жизни. Не может быть, чтобы употребление наркотиков не оставило на нём след. И сейчас он замечает изменения. И они причиняют боль. Нет, Вэй Ин всё ещё невероятно красив. Но красота эта хрупкая, причиняющая боль. От такой красоты хочется отвернуться, заслониться и не смотреть никогда. «Что же ты с собой делаешь?» — хочется прошептать. Но Ванцзи не смеет. Первое, что бросается в глаза, это короткие волосы Вэй Ина. Они собраны в высокий хвост и перетянуты красной лентой, но их кончики едва касаются плеч, хотя раньше свисали ниже лопаток. Вэй Ин ненавидел свои длинные волосы, редко за ними ухаживал должным образом, поэтому это обязательство брал на себя Ванцзи. Он мыл их, расчёсывал, распутывал мелкие узелки, заплетал в толстую косу на ночь, иначе во сне Вэй Ин запутывался в них и испытывал боль. Сейчас же концы короткие и неровные, что наводит на подозрение: не сам ли Вэй Ин их обрезал, не заботясь о том, чтобы это выглядело аккуратно? Второе — слишком угловатое лицо, словно кто-то нарисовал портрет Вэй Ина, но решил почему-то изобразить его ровными рваными штрихами, без плавных линий. Пиджак, что сейчас на нём, велик. Как и футболка. Вэй Ин всегда был подтянут и жилист, но никогда так худ, как сейчас. Ванцзи видит его ключицы, которые проступают под тёмной тканью. Лицо. Сейчас видно — Вэй Ин немного поработал над ним. Подкрасил губы, положил слишком много тона под глаза, замазывая, вероятно, тёмные круги. На скулах кожа такая тонкая, кажется, порвётся при одном неосторожном движении. Глаза. Взгляд трезвый, но бегающий, с влажным блеском и покраснениями у нижних век. Там, на пороге квартиры, Ванцзи увидел Вэй Ина таким, каким его помнил. Но сейчас видит его настоящего. — Сядешь? — спрашивает Вэй Ин, вероятно, чувствуя себя неуютно, когда Ванцзи возвышается над ним. Ванцзи качает головой. Ему ещё надо прийти в себя, свыкнуться с действительностью. Свыкнуться с тем, что Вэй Ин здесь. Прошло почти тринадцать месяцев, Ванцзи точно знает, потому что считал. Этот процесс не зависел от него. Он просто это делал. Безо всякой логики и смысла. Но дело даже не в месяцах, а в том, что для Ванцзи время замедлилось. И словно прошли годы, вот так он сейчас себя ощущал. Годы без Вэй Ина. Это должно было и на нём оставить свой след. Интересно, как Вэй Ин провёл все эти месяцы. Для него они тоже растянулись как жвачка с отметками для приёма лекарств, различных процедур и мыслей о наркотике, о билете во тьму? Чем Вэй Ин жил всё это время, что удерживало его на плаву, что заставляло двигаться дальше? Терзали ли Вэй Ина воспоминания прошлого, их утерянного совместного счастья? Сожалел ли он обо всём? Интересно, если на самом деле пройдёт десять лет, эта перманентная, никогда не проходящая, а лишь временами ослабевающая боль пройдёт? Утихнет? Ванцзи надеется, что да. Иначе зачем вообще жить. Ради чего? Ванцзи даже не может вернуться в Облачные Глубины. По многим причинам. Дядя сочтёт возвращение его поражением и своей победой. Ванцзи снова придётся прогнуться под многочисленными правилами, часть которых ему удалось вытравить из себя, а от некоторых он пытается избавиться до сих пор. Главная причина — Облачные Глубины таят в себе слишком много воспоминаний о Вэй Ине, как это ни странно, с которыми Ванцзи не готов встретиться. Три месяца, которые перевернули мир Ванцзи. Каждая укромная тропинка Облачных Глубин, каждый уголок, библиотека, цзиньши, холодные источники — Вэй Ин везде оставил свой след. — Мы давно не виделись, Вэй Ин, — говорит Ванцзи. На самом деле ему не хочется говорить: если они начнут обсуждать появление здесь Вэй Ина, то перейдут к сути, которую Ванцзи и так знает. Но слышать не хочет. Ему хочется просто смотреть на Вэй Ина, впитывать его в себя. И умирать от понимания: ничего нельзя вернуть назад. Если бы он даже простил предательство, сломал себя ещё раз ради Вэй Ина, ничего бы не вернулось. Они не смогут войти в одну и ту же реку дважды. Это невозможно. Они смогли бы быть вместе, но они уже не те Лань Чжань и Вэй Ин, встретившиеся в Облачных Глубинах. И их связь не ослабла, но стала односторонней. Ванцзи всё ещё любит и не разлюбит никогда, просто он надеется, что научится со временем и жить с этим. И успокоится. Он вряд ли ещё с кем-то сможет быть в этой жизни, но он хочет просто не оглядываться назад. Ему хватит и этого. — Так получилось. — Вэй Ин отводит взгляд. Ванцзи видит, как нервно сжимаются его пальцы. Вэй Ин не такой спокойный и расслабленный, каким хочет показаться. Или это что-то другое? — У меня так много вопросов было к тебе, — признаётся Ванцзи. — А сейчас ты сидишь тут передо мной, и я не знаю, что хочу спросить. Любишь ли ты меня? Любил ли ты меня? Пожалуй, самое сложное заключалось именно в том, чтобы принять простой факт: Вэй Ин не любил его. И все его слова — неправда. Разве любящий человек поступил бы с ним так? Оттолкнул бы, когда Ванцзи протягивал ему руку помощи? Ванцзи знает, что виноват. Он не уследил за Вэй Ином, позволил ему совершать ошибки, не находился рядом, когда был нужен. Ванцзи не снимает с себя груз вины. Но он не заставлял Вэй Ина давать обещание. Вэй Ин сам принял решение уйти. Сам продал ради новой дозы многозначащий для Ванцзи предмет. За заколку Ванцзи не простит Вэй Ина никогда. Он продал память его матери за наркотики. Нет, Ванцзи не может простить этого. И даже сейчас, когда Вэй Ин рядом, Ванцзи чувствует только обиду и злость на этого человека. Боже, что с ними стало. — Прости меня, — тихо говорит Вэй Ин, опустив голову. Он выглядит таким маленьким и несчастным в этом большом ему пиджаке. У Лань Чжаня сжимается сердце. Ему хочется подойти и обнять его, уткнуться носом в шею и пообещать: всё будет хорошо. Но Ванцзи не может себе этого позволить. Он лишь сильнее хватается пальцами за свои предплечья, что покоятся на груди, стискивает челюсти Держись. Не верь. Не поддавайся. Ванцзи лишь кивает. Извинения несколько запоздали. И ему от них не легче. И он сомневается, искренние ли они. — Я так виноват перед тобой, — продолжает Вэй Ин. — Я причинил тебе столько боли. Прости меня. — Не стоит, — пытается его остановить Ванцзи. — Всё в прошлом. Вэй Ин быстро и часто кивает головой, соглашаясь. — Да, да. Я знаю. Но раньше мне не хватало смелости даже просто посмотреть на тебя. И я хочу попросить прощения, которого должен был попросить ещё тогда. — Как ты? — прерывает его речь Ванцзи. Ему не хочется видеть Вэй Ина таким жалким и потерянным. Это настолько неестественно, что пугает. Знал ли он настоящего Вэй Ина вообще? — Нормально? — почему-то спрашивает он. — Где ты живёшь? — продолжает Лань Чжань допрос. Ванцзи знает, что квартиру Вэй Ина, которую он снимал, занимают другие люди. Где все вещи художника, он не знает. Вероятно, Цзян Чэн позаботился об этом. Ванцзи не спрашивал. — Не важно, — быстро отвечает Вэй Ин. — Я собираюсь уехать, — делится он. — Здесь слишком душно для меня. — Он имеет в виду Шанхай. — Здесь ты. Здесь Цзян Чэн, который всё ещё пытается поймать меня, — нервный смешок. Ванцзи не улыбается. — Он же помогает тебе, — мягко напоминает Ванцзи. Он знает, как вести себя с Вэй Ином, как поднять ему настроение, как поддержать, словом или касанием. Но он не умеет общаться с наркоманами, язык не поворачивается сказать «бывшими». Ведь, как известно, бывших наркоманов не бывает. А Вэй Ин и не стремился вылечиться. Вот и сейчас он открыто заявляет, что собирается уехать, чтобы ему никто не мешал разрушать себя дальше. — У меня есть друзья, ясно? — внезапно зло выплёвывает Вэй Ин, меняясь на глазах. Ванцзи от шока сделал бы шаг назад, если бы поясницей не упирался в кухонную тумбочку. — Какие друзья? — сердито спрашивает Ванцзи. — Которые дают тебе то, что ты так хочешь? Которые позволяют тебе идти по пути наименьшего сопротивления? Откуда у тебя друзья? — И что? — злится Вэй Ин. — Они понимают меня! «В отличие от некоторых», — остаётся невысказанным. — Ты полтора года потратил на лечение и так легко решил всё похерить? Они никогда не говорили на тему зависимости Вэй Ина. Они всегда называли это «болезнью». Вэй Ин — «тьмой». Ванцзи никогда не ругался. И сейчас Усянь удивлённо смотрит на него. А потом отводит взгляд в смятении. Ванцзи очень надеется, что увидел в его глазах стыд. Значит, не всё ещё потеряно. — Ты понятия не имеешь, каково там находиться, — начинает говорить Вэй Ин глухо. — Словно меня заперли там, подальше от чужих глаз. Грязный секрет семьи Цзян, — хриплый смешок. — Что Цзян Чэн наврал всем? — внезапно спрашивает он. — Я не знаю, — отвечает Ванцзи. Лань Ванцзи, переехав в Шанхай, старался держаться в стороне ото всех событий, происходящих в их элитарном кругу. И даже с уходом Вэй Ина он не хотел «выходить в свет», хотя его часто приглашали, как представителя семьи Лань. Мало кто знал о его связи с Вэй Ином, и кто-то всё ещё не терял надежды через него породниться с Ланями, выдав за Ванцзи свою дочь. Одними из самых громких событий являлись благотворительные вечера мадам Юй, на них собирались представители древних семейств. Их основные ветви и боковые. Сейчас, насколько Ванцзи знает, мадам Юй и её супруг всё ещё носят траур по Яньли. В свет они не выходят. А Цзян Фэнмянь сильно постарел и не встаёт с постели. Всё держится на озлобленном Цзян Чэне, который, впрочем, всё ещё пытается что-то исправить. «Починить» хотя бы Вэй Ина, спасти хоть кого-то из своей семьи. — Наверняка сказал, что я уехал учиться или работать за границу. — Именно это ты и собираешься сделать? — осторожно спрашивает Ванцзи. Вэй Ин хитро улыбается. — Я не скажу тебе. Вэй Ин больше не доверяет ему. Не доверяет никому. Ванцзи тоже больше не верит Вэй Ину. О каком «вместе» может идти речь? Как Ванцзи мог ещё думать о том, что они могли бы быть вместе? — Что ж, — произносит Ванцзи, — ты пришёл извиниться. Ты сделал это. Что ещё тебе нужно? — Мне? — Вэй Ин словно задумывается. А потом резко: — А где мои кролики? Первые секунды Ванцзи даже не знает, как отреагировать. Кролики находились там же, где и всегда. И Ванцзи из-за какой-то непонятной ревности и вредности не хотелось их показывать Вэй Ину. И он не рассчитывал, что Усянь вспомнит про них. Он ведь даже не знает о том, что теперь их несколько больше. — На балконе, — всё-таки отвечает Ванцзи. — Я могу посмотреть на них? — спрашивает Вэй Ин. — Пожалуйста. У Вэй Ина такой умоляющий взгляд, словно он действительно не посмеет просто встать со своего места и пойти смотреть его кроликов. Вэй Ин словно показывает: ты здесь хозяин, я подчиняюсь тебе. Хороший ход. Но Ванцзи всё ещё начеку. Он вынужден искать подвох в каждом слове Вэй Ина. Это утомляет. — Пошли, — бросает он и первым уходит из кухни. Вэй Ин идёт за ним на пару шагов позади. Ванцзи любопытно посмотреть на реакцию Вэй Ина, когда тот увидит пополнение. — Я не думал, что ты оставишь их, — признаётся Вэй Ин. — А что, по-твоему, я должен был с ними сделать? — спрашивает Ванцзи, открывая дверь на балкон и пропуская Вэй Ина вперёд. Тот лишь пожимает плечами и проходит мимо, опустив взгляд. У Ванцзи и в мыслях не было избавиться от кроликов, хотя с самого начала он скептически относился к животным в доме. В Облачных Глубинах они запрещены, Лань Чжань понятия не имел, как с ними обращаться. Это сейчас он спец по кроликам. И слишком гиперответственный хозяин. — Ох! — восклицает Вэй Ин, когда видит пять пар чёрных глазок, направленных на него. — Их не два. — Не два, — подтверждает Ванцзи. — Но как так получилось? — Вэй Ин больше не спрашивает разрешения, что и требовалось доказать, открывает клетку и вытаскивает рыжего кролика. Он садится на пол, скрещивая ноги. Ванцзи садится рядом на корточки. Кролик, учуяв чужие руки, замирает, прижав ушки к спине, нервно водит носиком, готовый вырваться в любой момент. Ванцзи ревностно следит за тем, чтобы Вэй Ин не причинил ему вреда. — Тебя обманули в зоомагазине, — отвечает Ванцзи. — Кролики оказались парочкой. — Неужели! — Вэй Ин подносит кролика к глазам, рассматривая его с восхищением. В его глазах загорается свет, который Ванцзи давно не видел. И сейчас, в этот самый момент, можно представить, что никаких тринадцати месяцев не было. Просто очередной вечер, просто они вдвоём проверяют своих животных. И Вэй Ин здоров. И счастлив, как сейчас. Пока Вэй Ин крутит в руках кролика, рассматривая его со всех сторон, Ванцзи думает: он же никогда не спрашивал, почему так получилось. Почему Вэй Ину проще было пойти на поводу у вредной и пагубной привычки, нежели бороться ради возможности остаться с Ванцзи. Неужели его любви недостаточно для Вэй Ина? Разве его присутствие не помогло бы справиться со всей болью, что терзала Вэй Ина? Разве в его объятиях Вэй Ин не смог бы найти покой? Или это в Ванцзи взыграла гордыня? Он запутался. Тут кролик решает, что с него хватит, и начинает отчаянно вырываться. Вэй Ин едва удерживает его в руках и быстро, чтобы не уронить, отпускает обратно в клетку. — Животные совсем не любят меня, — он обиженно дует губы, как часто делал раньше, если не получал желаемое. Сердце Ванцзи болит. — Как их зовут? — спрашивает он, теперь смотря на настороженных животных со стороны. Самым первым кроликам они не успели придумать имена. На тот момент это не казалось важным, Ванцзи пытался привыкнуть к животным, Вэй Ин, как всегда, относился к этому излишне легкомысленно. Ветер снова запутался в его волосах, толкая к новым объектам внимания. А потом умерла Яньли. — Никак, — отвечает Ванцзи. Вэй Ин звонко, как умеет только он, смеётся. Сердце Ванцзи болит. — Как же так? — Вэй Ин хитро смотрит на него. — Не думаю, что я вправе давать им имена. — Почему? Ванцзи молчит. Ему сложно сказать словами, какие у него взаимоотношения с кроликами. Он не хозяин им, скорее сосед, который взял на себя ответственность заботиться о них. Вы же не даёте имена своим соседям. Они у них уже есть. Вероятно, и у кроликов они есть, те, что они сами дали себе. — Просто кролики. — Ну хорошо, — сдаётся Вэй Ин, поднимаясь с пола. А потом резко, без перехода, поменяв тон и перестав улыбаться, произносит: — Мне надо поговорить с тобой. «Началось», — устало думает Ванцзи. — Пойдём в комнату, — говорит Ванцзи, тоже поднимается и уходит с балкона первым. Он садится на диван, скрещивая руки на груди, отгораживаясь от Вэй Ина и его слов, которые сейчас прозвучат. Вэй Ин не садится рядом. Встаёт напротив, нервничает, осознавая всю уязвимость своего положения. Он не спешит говорить, а Ванцзи не торопит его. Ему хочется смотреть на Вэй Ина как можно дольше, пока есть такая возможность. Даже на такого: нервничающего, дёрганного, неуверенного. Вэй Ин бросает на Ванцзи короткие взгляды, не решаясь смотреть на него открыто, как делал это раньше. От его мельтешения в Ванцзи начинает зарождаться раздражение. Но он только сильнее стискивает челюсти. Возможно, сейчас истекают последние минуты, как он видит Вэй Ина. Если тот задумал уехать, он сделает это. И Ванцзи потеряет его ещё раз. — Как я уже говорил, я собираюсь уехать, — начинает Вэй Ин. — Мне Шанхай уже вот тут сидит. — Он указывает ребром ладони на свою шею, под самую челюсть, при этом грустно улыбаясь. — Мне здесь душно, несмотря на то, какой этот город большой. Помимо всего прочего, у меня скоро разовьётся шизофрения, — грустный смешок, — Цзян Чэн и его псы следят за мной с каждой камеры, с глаз каждого человека. Как мне кажется. Ванцзи хочется возразить, что у Цзян Чэна нет такой власти и средств, но почему-то у него язык не поворачивается опровергнуть это. Цзян Чэн одержим своей идеей, кто знает, на что он способен. Ванцзи не в курсе. — В любом случае, — продолжает Вэй Ин, поглядывая на Ванцзи, — здесь слишком много невыносимых для меня воспоминаний. «А я? — хочет спросить Лань Чжань. — Я для тебя тоже невыносимое воспоминание?» Конечно же, у них были свои любимые и значимые местечки в Шанхае. Они прожили здесь почти год, меньше, чем они находятся в разлуке, но всё равно имели любимые места для прогулок, ресторанчик, в котором подавали самый вкусный суп с корнем лотоса, кофейня, где Ванцзи покупал для Вэй Ина его любимые сладости. — С кем ты уезжаешь? — спрашивает Ванцзи. Его голос низкий, с хрипотцой, ломается на последнем слове. Вэй Ин кидает на него пытливый взгляд. Они оба пытаются прочесть мысли друг друга по эмоциям. И даже каменное лицо Ванцзи Вэй Ину не помеха. — Мои друзья, это сестра и брат, — с явным нежеланием говорит Вэй Ин. — Я познакомился с ними там. Понятно. Впрочем, не особо. — Кто из них болен? Или оба? — спрашивает Ванцзи. Тут же ловит на себе злой взгляд Вэй Ина. Губы Ванцзи едва приподнимаются в улыбке. Его веселит и огорчает то, как Вэй Ин ревностно относится к своим новым друзьям. Сбежать с ещё двумя наркоманами. Просто блеск. — Ты пришёл попрощаться или…? Вэй Ин тут же отворачивается, больше не находя в себе сил смотреть на Ванцзи. Его взгляд блуждает по обстановке в комнате. И задерживается на углу, где висит табличка. Губы Вэй Ина шевелятся. «Будь праведен». Читает он. Сейчас благовония не горят, но в комнате всё равно пахнет сандалом. На специальной подставке для палочек лежит только тонкая кучка пепла. Ванцзи видит, как трясутся руки Вэй Ина. Тот убирает их в карманы, замечая на них его взгляд. — Мне нужны деньги, Ванцзи. Ванцзи так необычно слышать своё имя из уст Вэй Ина. «Ванцзи». Вэй Ин всегда звал его «Лань Чжань». Ванцзи усмехается. Просто ничего не может с собой поделать. Этим он немало удивляет Вэй Ина. — Почему, — немного помедлив, говорит Ванцзи, — из всей возможной помощи, что я могу дать тебе, ты просишь именно деньги? Вэй Ин удивлён и растерян. Он не знает, что ответить. Но это за него делает Ванцзи. — Может, потому, что тебе от меня только деньги и нужны. Да? Не нуждайся ты в деньгах, никогда бы не пришёл. Вэй Ин как-то неестественно смеётся, стараясь скрыть за смехом эмоции. Вэй Ин молчит, ему нечего сказать. Как Ванцзи и предполагал. Заставил ли Вэй Ина замолчать стыд? Может ли он его ещё испытывать? — Мы так с тобой и не поговорили, — напоминает Ванцзи. — Мне кажется, я заслуживаю пояснений. Ещё один быстрый взгляд. Ванцзи замечает, сколько боли и вины в глазах Вэй Ина. — Я нашёл и выкупил заколку, — сообщает Лань Чжань. — Прости, — тихо произносит Вэй Ин. — Вряд ли какие-то оправдания тут помогут. Но Цзян Чэн собирался меня упечь в закрытое заведение, я запаниковал. Я не знал, что делать. Карты заблокировали, а своих накоплений у меня не было. Я всё делал как в тумане. — Цзян Чэн нашёл тебя обдолбанным вусмерть на очередной квартире, — холодно говорит Ванцзи. — О каком тумане идёт речь? Вэй Ин ожидаемо молчит. — И для чего на самом деле ты сейчас просишь деньги? — Лань Чжань, — произносит Вэй Ин, поворачиваясь к нему. Ванцзи вздрагивает и от звука собственного имени, и от разительной перемены Вэй Ина. — Я же пришёл не ругаться. На его губах лукавая улыбка. Ванцзи во все глаза смотрит на него, не понимая, что происходит. — Я знаю, зачем ты пришёл, — отвечает Ванцзи. — Да? Вэй Ин подходит ближе, а потом встаёт перед Ванцзи на колени. На его губах всё ещё лукавая улыбка, он с весельем смотрит на Ванцзи. — Что мне надо сделать, чтобы получить их? — шёпотом спрашивает он, кладя свои руки на колени Ванцзи. — Хочешь меня? От близости Вэй Ина Ванцзи вжимается в спинку дивана, ощущая себя загнанным в ловушку. Вэй Ин выглядит соблазнительно, ведёт себя соответствующе. Так, как умеет только он, так, как нравится Ванцзи. Так, как сводит его с ума. Ванцзи чувствует, как начинает возбуждаться, иначе и быть не может. Но в то же время ощущение такое, словно его окунули в чан с нечистотами. Руки Вэй Ина скользят по ногам Ванцзи дальше, продвигаясь к паху. Вэй Ин смотрит на него, прикусив нижнюю губу. — Я дам тебе, что ты хочешь, — шепчет Вэй Ин. — А ты дашь то, что хочу я. Ванцзи сам не знает, как находит в себе силы, но сильно пинает Вэй Ина в грудь ногой, отталкивает его от себя. Удар получается слишком сильным. Вэй Ин падает на спину и смеётся, держась за грудь, закашливается. Ванцзи хочет тут же рвануть к нему, но сдерживает себя. — Ну, Лань Чжань. — Вэй Ин садится. — Почему ты так сопротивляешься своим желаниям. Он снова придвигается близко, кладя подбородок на колено Ванцзи. — Это же я. Он запускает холодные пальцы под штанину Ванцзи, касаясь его лодыжки. Лань Чжань вздрагивает. — Ты хочешь, чтобы я просил? — Вэй Ин заглядывает в глаза Ванцзи. — Пожалуйста, Лань Чжань, — тянет он. — Пожалуйста. Что ты хочешь за эти деньги, я сделаю всё. Ванцзи морщится. И в страшном сне не приснится, как Вэй Ин продаёт себя ему за деньги. Продаёт своё тело. Ванцзи сейчас стошнит. — Нет, — говорит он, но звучит это не слишком уверенно. Разумом он понимает, какой пиздец происходит прямо сейчас. Но тело настоящий предатель. Оно тянется к Вэй Ину, оно жаждет его тепла, его ласки. Получить то, чего было лишено слишком долгое время. Вэй Ин прекрасно знает, на какие точки давить, чтобы получить желаемое. Он всегда мастерски управлял эмоциями Ванцзи. С самого первого дня. — Мне так холодно, Лань Чжань, — шепчет Вэй Ин, а его рука поднимается всё выше, посылая мурашки от ледяных пальцев по телу. — Мне кажется, за прошедший год я ни разу не чувствовал тепла. Ни разу не смог согреться. Потому что тебя не было рядом. — И кто в этом виноват? — хрипит Ванцзи. — Во всём виноват только я, — грустно соглашается Вэй Ин. — Во всём только я. И мне жить с этим. — Я не это хотел сказать. — Не надо, — просит Вэй Ин. Он выпрямляется, находясь почти на одном уровне с Ванцзи. Вэй Ин убирает руку из штанины и накрывает ею пах Ванцзи. Там уже всё твёрдо, Ванцзи и сам до этого не понимал, насколько возбуждён, пока Вэй Ин не тронул его. Его рот приоткрывается, словно ему не хватает воздуха. Рука Вэй Ина давит на член, потирает его. — У тебя кто-то был за этот год? — спрашивает Вэй Ин. — Кто? В голове Ванцзи бьётся большими, красными, светящимися буквами только одна мысль: это надо сейчас же прекратить! Сейчас же! Просто взять и отбросить его руку от своего паха. Что в этом сложного? Но Ванцзи словно парализовало. Он даже не слышит того, что спрашивает Вэй Ин. Весь он сейчас сосредоточен у себя между ног, там, где его давно так не трогали. Где его так давно не трогал Вэй Ин. — Уйди, — умоляет Ванцзи, но так и не двигается. Вэй Ин поднимает на Лань Чжаня удивлённый взгляд. Но в его глазах нет милосердия. Он всё понимает и не собирается останавливаться. — Всегда такой строгий и собранный Лань Чжань, — он качает головой. — Я знаю, что ты никогда не мог сопротивляться мне. Стоит тебя тронуть, как ты весь превращаешься в оголённый нерв, желающий получить плотские утехи. Да? Я очень хорошо знаю тебя. Оттолкни меня, если я тебя так противен. Естественно, ничего не происходит. Ванцзи может только в ужасе смотреть: то в лицо Вэй Ина, то на его руку, потирающую член Ванцзи через ткань штанов. — Мой бедный Лань Чжань. — Вэй Ин словно на самом деле сожалеет о происходящем. — Я дам тебе деньги, — выдавливает из себя Ванцзи. — Только уйди. — Мы оба знаем, что ты этого не хочешь, — возражает Вэй Ин. — Твой разум сопротивляется. Так всегда было. Помнишь в Облачных Глубинах? Ты был таким забавным, когда отрицал собственные чувства, а стоило подойти к тебе, вспыхивал как факел. Но твоё тело тянулось ко мне. Так и сейчас. Твой разум борется, а тело уже сдалось мне. Ванцзи больно прикусывает щёку изнутри, стараясь привести себя в чувства. Вэй Ин прав. Он никогда не мог сопротивляться ни ему, ни своим желаниям. Вэй Ин всегда особо действовал на него, потому что это он. Только он, никто другой, заставлял Ванцзи так чувствовать себя. И, боже, как же он соскучился. По его присутствию, по его голосу, его прикосновениям. Он знает: всё, что сейчас происходит, — в последний раз. Всё, что он когда-либо получал от Вэй Ина, никогда больше не повторится. Их больше нет. И только сейчас у него есть последний шанс ещё раз почувствовать Вэй Ина рядом. Кажется, так просто отбросить все принципы и поддаться. Ванцзи знает: после ему станет ещё хуже. Он словно добровольно соглашается на многомесячную пытку, которая его ждёт, когда Вэй Ин уйдёт. Снова. Он уже проходил это. Но что-то подсказывает: в этот раз всё будет намного хуже. «Сейчас, сейчас. Ещё секунду, и я найду в себе силы. Вот сейчас», — думает Ванцзи. Он закрывает глаза, собираясь с силами, и когда уже его рука дёргается, чтобы отстранить от себя Вэй Ина, член накрывает его тёплый рот. Ванцзи тут же позорно стонет, удивлённый яркостью ощущений. И, конечно же, ни о каком сопротивлении больше не идёт и речи. Вэй Ин, как к любому делу, подходит основательно. Ласкает ртом, как нравится Ванцзи, он всё прекрасно помнит. Пропускает член глубоко себе в горло, сжимает губы вокруг ствола, оставляя на нём следы от помады. Ванцзи смотрит вниз, встречаясь с томным взглядом Вэй Ина. Тот преданно смотрит в ответ и выглядит просто восхитительно с членом Лань Чжаня во рту. В уголках его глаз скопилась влага, склеивая ресницы в тёмные иглы. Красивый, бесконечно красивый. Красота его опасна, губительна для Ванцзи. От неё больно, потому что Вэй Ин больше не принадлежит ему. Больше нет. Вэй Ин поймал свой ветер и теперь следует ему, уходя прочь. Навсегда. Ванцзи закрывает глаза, запечатывая под веками образ Вэй Ина и выступившие слёзы. Вэй Ин отстраняется, слышится шорох снимаемой одежды. — Лань Чжань, — зовёт Вэй Ин, его голос мёд, его голос яд. — Посмотри на меня. Ванцзи открывает глаза. На полу валяется пиджак Вэй Ина красной подкладкой вверх, создаётся впечатление, словно у ног Усяня разлилась лужей кровь. Вэй Ин стягивает с себя футболку, обнажая острые плечи, изогнутые ключицы, дуги рёбер. Мышцы плоского крепкого живота сокращаются, когда он, переступая с ноги на ногу, избавляется от штанов, мешавшихся у лодыжек. Оставаясь в одном белье, Вэй Ин показывает себя Ванцзи, ничуть не стесняясь своего вида. От его хрупкости хочется кричать. Ванцзи помнит, каким Вэй Ин был раньше. Жилистым, сильным, с восхитительными изгибами твёрдых мышц. Сейчас же его даже страшно касаться, он хрупкий, как крыло бабочки. На изгибе локтя розовеют старые следы от капельниц. «Что они сделали с тобой», — застревает в горле. Ванцзи хочется кричать. — Пошли в спальню, Лань Чжань, — говорит Вэй Ин и тянет к нему руки. — Пошли. Ванцзи, словно загипнотизированный, протягивает руку, встаёт, идёт следом за Вэй Ином. Спальня встречает их темнотой, только неясный свет от фонарей проникает сквозь окно. Вэй Ин толкает Ванцзи на прохладные простыни. И тот не сопротивляется, падает на спину, не моргая смотрит на белый потолок. Что он делает? — Расслабься, Лань Чжань. — Вэй Ин накрывает его своим телом. — Это последний раз. Просто получай удовольствие. Как бы ни реагировало его тело, секса Ванцзи не хочется. Ему хочется укрыть Вэй Ина тёплым одеялом, согреть и накормить. И никогда не отпускать. Но прямо сейчас он предаёт себя, все свои убеждения и свои обиды. Он обнимает Вэй Ина, смыкая руки у него на спине, ощущая под подушечками пальцев выступающие позвонки. Он сильно зажмуривает глаза, чтобы не разреветься. «Что ты с собой сделал», — застревает в горле. Вэй Ин ничего не замечает или не хочет этого делать. Он покрывает лицо Ванцзи короткими поцелуями, спускаясь ниже. — На тебе слишком много одежды, — шепчет он, стягивая с Ванцзи свитер. Тот как послушная кукла позволяет ему сделать это. Кожи тут же касается прохлада спальни. Ванцзи покрывается мурашками. Но тело Вэй Ина тёплое, хотя со стороны кажется холодным. Его очертания несколько изменились, но это всё ещё Вэй Ин. Ванцзи проводит по его спине пальцами, слегка касаясь поясницы, так, как всегда любил Вэй Ин. Тот прогибается тут же, впечатываясь бёдрами в бёдра Ванцзи. Оба тихо стонут. Руки Вэй Ина везде. Оглаживают бока, живот, задевают пах. Вэй Ин опускается ниже, оставляя цепочку поцелуев по челюсти, дальше переходит на горло, тут же засасывая тонкую кожу. Ванцзи всегда ругал его за отметины на видных местах, он всё-таки работает в серьёзном месте, где не положено светить засосами. Вэй Ин всегда смеялся. Сейчас Ванцзи плевать на отметины, пусть покроет красными знаками принадлежности, которые потом потемнеют в лиловое, хоть всю шею. Ванцзи выгибается под ним, прижимая к себе. Ему всё ещё сложно поверить в происходящее. Словно это дурной сон, самый лучший и желанный кошмар. Ванцзи тянет Вэй Ина на себя, желая найти его губы, но тот уворачивается, не желая этого. Ванцзи смотрит на него непонимающе. А потом думает: это действительно лишнее. Он опасается, что теперь поцелуи Вэй Ина горчат, отдают привкусом пепла на языке. Лань Чжань откидывается на простыни, отдавая всего себя в руки Вэй Ина, ожидая от него всего, чего угодно. Он примет это. Губы Вэй Ина обжигают кожу груди, прикосновения пальцев вспарывают её. Ванцзи едва ли хорошо. Ему скорее больно. Его душа болит. Он, запертый в своём похотливом, жаждущем Вэй Ина теле, бьётся и корчится от боли, не в силах что-либо изменить. Из глаз стекают тонкой струйкой слёзы, оставляя след у висков, впитываясь в волосы. Вэй Ин в темноте не видит, как реагирует на его прикосновения Ванцзи, слышит только его сбитое дыхание, чувствует, как отчаянно он хватается за него. — Пожалуйста, — шепчет Ванцзи. «Уйди», — остаётся неозвученным. Вэй Ин лишь хмыкает, расценив это по-своему. Он опускается ещё ниже, чтобы разобраться со штанами Ванцзи. Они легко снимаются с него вместе с бельём. — У тебя есть? — спрашивает Вэй Ин. Ванцзи определённо понимает, о чём он спрашивает. Откуда у него? Он отрицательно мотает головой, но потом думает: Вэй Ин вряд ли видит его. И говорит: — Нет. Вэй Ин цокает языком, но больше ничего не говорит. Когда Вэй Ин слабо стонет, Ванцзи понимает, что тот делает. — Вэй Ин, — обеспокоенно зовёт он. Лань Ванцзи природа не обделила размерами. И это всегда являлось проблемой для них: подготовить Вэй Ина. Раньше Ванцзи сам растягивал его, отвлекая минетом или риммингом. Он ласкал Вэй Ина так долго, что тот терял связь с реальностью и относительно безболезненно принимал Ванцзи в себя. Вэй Ин не любил эту самую первую боль от проникновения. А Ванцзи не переносил причинять её ему. И вот сейчас Вэй Ин растягивает себя, сплюнув на пальцы. Тихо скулит в темноте, а Ванцзи разваливается на части. — Вэй Ин, — снова зовёт он, мягко, просяще. — Если больно… — Боль иногда бывает полезной, — задушенно отвечает Вэй Ин, не останавливаясь. — Она отрезвляет разум. Иногда. Но не сейчас. Ванцзи хочется возразить. Вэй Ин действует трезво, он чётко знает, для чего всё это. А Ванцзи словно выпил слишком много, потеряв контроль над своим глупым телом. — У меня нет с собой презервативов, — сообщает Вэй Ин. — Положился на тебя, и вот такой результат. Но я чист. Ты веришь? Я ведь только из больницы. Ванцзи не верит. И это причиняет боль. Утрата веры самое болезненное. Но он кивает. Потому что плевать. — У меня никого не было, — признаётся он. Признание даётся с болью. Оно царапает горло. Он словно признаёт, что всё это время ждал Вэй Ина. Он не двигался дальше, жил только настоящим и частично прошлым. Но Вэй Ин, надо полагать, и так знает это. Ванцзи задыхается, когда Вэй Ин садится на него. Он помимо воли цепляется за бёдра Вэй Усяня, но не знает, что точно хочет сделать. То ли быстрее насадить его на свой член, то ли отстранить его, не подвергая лишней боли. А Вэй Ину больно. Это слышно по его частому и глубокому дыханию. Это ощущается по судорожному сокращению его нутра вокруг члена. По тому, как он цепляется пальцами за его плечи, вонзая короткие ногти в кожу. Оба шипят от избытка переполняющих чувств, с которыми не в силах справиться. Ванцзи уносит в далёкое прошлое. В одну из сотни их ночей, когда они любили друг друга. Когда впереди, как им казалось, их ждала Вселенная. И всё только для них. Они вместе поднимались к звёздам и вместе падали в самую тёмную бездну, обнимаясь, крепко переплетаясь друг с другом. Делясь одним дыханием на двоих. Их сердца бились в унисон, являя миру особую музыку, гимн их нереальной связи, аналогов которой нет. В такие ночи Ванцзи чувствовал себя особенным. Он пугался собственной значимости в чужой жизни. Упивался подаренной Вэй Ином свободой. Ловил ветер в его волосах. Они не просто удовлетворяли желания друг друга. Они творили магию. И Ванцзи плачет, от того, как происходящее сейчас не похоже на это. Вэй Ин поднимается и опускается на нём. И это так бездушно, так механически. Тело пылает, но удовлетворения не приносит. Вэй Усянь тоже чувствует это, не может не чувствовать. Но с только ему присущей упёртостью продолжает это безумие. Они близки к тому, чтобы кончить. Вэй Ин двигается дёргано, царапает ногтями плечи Ванцзи. А Ванцзи хочется, чтобы поскорее всё закончилось. Но Вэй Ин вдруг замирает, падает на грудь Лань Чжаня, неконтролируемо дрожа. Ванцзи рефлекторно прижимает его взмокшее тело к себе так сильно, как только может, не причинив боли. Кажется, Вэй Ин понял: никто из присутствующих не наслаждается процессом. — Зачем ты сделал это? — тихо спрашивает Ванцзи, прижимая к себе дрожащего Вэй Ина. Зачем ты ушёл? Зачем ты променял всё, что у нас было, на тьму? Зачем ты сейчас продолжаешь следовать за ней? Зачем ты предал нас? «Оно того стоило?» — хочется спросить. Вэй Ин приподнимается, смотрит в лицо Ванцзи, хотя из-за мрака, царящего в комнате, они едва могут видеть друг друга. Но Ванцзи чувствует его взгляд, он словно ищет что-то. — Мне так жаль, Лань Чжань, — шепчет Вэй Ин и начинает двигаться снова. Движения едва ли заметны, но они всё ещё возбуждены, Ванцзи всё ещё внутри Вэй Ина. И тело всё ещё хочет получить удовольствие. — Как я мог оставаться рядом? — продолжает Вэй Ин, но не похоже, что он говорит это Ванцзи, словно размышляет вслух. — После того, как стал таким? Я не чувствовал себя достойным. Ты такой идеальный, а я всегда был бракованным, с кучей проблем, заморочками. Я оступился и не нашёл в себе сил задержаться и не упасть. Чёр-р-рт. — Он выгибается, когда член Ванцзи задевает его простату. — Мне было так больно, — продолжает Вэй Ин, ускоряясь с каждым словом. — Эта боль сидела в груди, и ничего нельзя было с этим сделать. Даже ты не смог бы, хотя, несомненно, рядом с тобой я чувствовал себя лучше. Нужен ли тебе человек, у которого внутри всё умерло? Ох… Ты… Ну-у-ужен ли тебе человек, внутри которого пустота? — Вэй Ин! — Ванцзи выгибается на кровати, когда сильная волна наслаждения накрывает его с головой. Жар внизу живота усиливается, нарастает, вот-вот вырвется. — Я так виноват перед всеми. Голос Вэй Ина звучит задушенно, то ли от подавляемого стона, то ли от едва сдерживаемых слёз. — Прости, прости меня, пожалуйста! — Вэй Ин снова падает ему на грудь, Ванцзи обнимает его, начиная сильно толкаться в него, потому что силы Вэй Ина покинули. Они оба кончают почти одновременно. Ванцзи не получает никакого удовольствия, хотя тело гудит от оргазма. Но разум странная штука. Вэй Ин тяжело дышит ему в ухо, переживая свой пик наслаждения. — Отпусти меня, — почему-то шепчет Вэй Ин. Ванцзи понимает, что его просьба не относится к данной ситуации. А так… Ванцзи никогда Вэй Ина не держал. Или же… На ум почему-то приходит странная ассоциация. Красивый красный воздушный змей, поймавший поток ветра, устремляется высоко в голубое небо. Они часто такие пускали в Облачных Глубинах, с братом, когда по возрасту им ещё позволялись такие шалости. Ванцзи держал длинную верёвку, смеясь каждый раз, когда змей особо сильно дёргался, пытаясь вырваться, вознестись ещё выше. Но маленький Лань Чжань крепко держал его, гордясь своей силой и даже властью, хотя вряд ли в столь юном возрасте понимал эти эмоции. Это единственное доступное им развлечение было всем для Ванцзи. И потеря воздушного змея представлялась трагедией. Мурашки бежали по коже, когда он представлял: верёвка не выдерживает, рвётся, и змей улетает. Но разве… Разве Ванцзи держал так же Вэй Ина, как воздушного змея, не давая ему следовать за ветром? Разве Ванцзи не следовал за Вэй Ином? Они переехали в Шанхай, хотя Ванцзи особо никогда не нравился этот шумный город. Лань Чжань никогда не лез в дела Вэй Ина, давая максимум свободы, ждал, когда тот вернётся к нему, когда ветер спадёт. Так и происходило. «Разве я держал тебя?» Так почему же Вэй Ин думает по-другому?

***

За окном занимается нежно-розовый застенчивый рассвет. Тёмное небо сначала светлеет, потом приобретает цвет восходящего солнца. Облака у самого горизонта почти красные, как подкладка пиджака Вэй Ина. Ванцзи подобрал его одежду в комнате, сложил стопкой и принёс в спальню. Он так и не смог уснуть этой ночью. Вэй Ин, вымотанный не только сексом, но и только ему одному известными переживаниями и событиями, крепко спит в постели Ванцзи, укутавшись в одеяло. Торчат его неровно обрезанные тёмные волосы, да красной полосой, как рассвет за окном, рассекает белое полотно одеяла лента. Так привычно. Во сне его лицо разгладилось, утратило настороженность и затаившуюся в морщинках у глаз обиду. Если не брать во внимание бледность лица, то Вэй Ин похож на себя прежнего. У него усталый, но спокойный вид. И Ванцзи очень надеется, что хотя бы во сне Вэй Ин свободен ото всех демонов, что пожирают его. За окном уже совсем рассвело, а Ванцзи успевает выпить две чашки крепкого чая, когда в дверь звонят. Резко и нетерпеливо. Ванцзи вздрагивает, а Вэй Ин морщит нос: его всегда трудно добудиться утром. Ванцзи, тяжело вздохнув, поднимается и идёт открывать. Он всё ещё не уверен в правильности своих действий. И сейчас ему, как никогда раньше, хочется остановить время. Дать себе ещё немного подумать: поступает ли он правильно? Однажды маленький Ванцзи спросил брата, не отпустить ли воздушного змея, раз тот так рвётся в небо. На что Сичэнь, мягко улыбаясь, ответил: — Ничего хорошего змея не ждёт, если ты его отпустишь. Он улетит высоко-высоко, но ветер рано или поздно утихнет. И змей упадёт, сломается. Может, его кто-то поднимет, а может, он просто пропадёт. А так он каждый раз к тебе возвращается, чтобы иметь возможность снова и снова подниматься в небо. Тогда Ванцзи оказалось этого объяснения достаточно. Сейчас он не уверен. Каждый сам должен пройти тот путь, который хочет. Вправе ли Ванцзи дёргать за верёвку раз за разом из-за своих эгоистичных мыслей? Лучше ли так для змея? Ванцзи не знает. Он решает судьбу не бездушной бумажной поделки, а реального человека, который очень дорог ему. Который для него всё. Который не простит его за то, что он сделает. Ванцзи не знает, правильно ли это, но точно знает одно: Вэй Ина нельзя отпускать. Один он не справится. За дверью стоит Цзян Чэн. Его ноздри раздуваются, словно он поднимался бегом по ступенькам или вообще бежал сюда от самого дома. Позади него стоят четыре человека в тёмных костюмах. Охрана. — Где он? — говорит Цзян Чэн, пытаясь заглянуть внутрь квартиры. Но Ванцзи открыл дверь так, чтобы тот ничего не видел. Сам заслоняет образовавшуюся щель. — Успокойся, — приказывает Ванцзи. Его голос строг и не терпит возражений. Цзян Чэн, как ни странно, успокаивается. Вероятно, срабатывает рефлекс на подчинение, привитый ему матерью. — Ты можешь зайти. Эти… — Он кивком головы указывает на охрану. — Останутся за дверью. Понял? Не шуми. Цзян Чэн скрипит зубами. Ему, как человеку, которым раньше всё время помыкали, очень не нравится, когда это происходит снова. Но он подчиняется, как подчинялся всегда. Ванцзи заставляет его снять уличную обувь и надеть тапочки, вызвав новую порцию очень громкого и негодующего сопения. Дверь в спальню закрыта, Ванцзи ведёт Цзян Чэна на кухню. Новая порция чая ждёт, чтобы её приготовили. — Я пришёл сюда не чаи гонять, — ворчит Цзян Чэн, но садится на указанный стул. — У меня много дел, а ещё придётся ехать за город, чтобы отвезти Вэй Ина обратно. Ванцзи расставляет на столе предметы, необходимые для чайной церемонии, не собираясь пока ничего говорить. Заливает кипятком крупный чайный лист, наблюдая, как тот отдаёт воде свой цвет и аромат. Чайная церемония священна, и даже Цзян Чэн замолкает, не мешая. Ванцзи садится, подвигая ближе к Цзян Чэну вазочку с тростниковым сахаром. За окном уже светло. — Я хочу дать Вэй Ину поспать, — говорит он. — Поэтому ты подождёшь, пока он проснётся. И только потом вы уедете. Это твой брат, дела подождут. Цзян Чэн пристально смотрит на него, желая сказать много чего интересного. Но сдерживается. Он делает большой глоток чая, чуть морщась. — У моей матери такой же, — комментирует Цзян Чэн. — Отвратительный. Лань Чжань выгибает бровь. Его такие подробности мало волнуют. — Как он? — спрашивает Цзян Чэн. — Выглядит неплохо. — Я не спрашиваю, как он выглядит. Я спросил: как он? — Пришёл трезвым. Если ты об этом. — О чём вы говорили? — Тебя это не касается. Он сказал, что собрался уехать. Ты прав, он пришёл попросить денег. Ванцзи неприятно это признавать. И тем более видеть на морде Цзян Чэна превосходство. Чему ты радуешься, Цзян Чэн? Тому, что оказался прав? — Пока Вэй Ин спит, — говорит Ванцзи, и тон у него деловой, словно он общается с одним из своих клиентов по работе, — я хочу кое-что обсудить с тобой. — Я весь во внимании. — Ты должен сменить пансионат. Ванцзи не хочется говорить «лечебницу». Он всё ещё отрицает действительность. Трус. — Очевидно, что ему там не помогают. — Это лучшее место рядом с Шанхаем, — возражает Цзян Чэн. — Но ему там не помогают, — с нажимом повторяет Ванцзи. — Он там полтора года, и улучшений нет. — Он не принимает, — стоит на своём Цзян Чэн. — Сомнительный аргумент. Как бы он смог там это сделать? Но сбежал же он не от того, как ему там хорошо. В первый раз он принял дозу сразу же, как смог добраться до города. Неизвестно, как всё прошло в этот раз. Он пришёл ко мне через неделю. Неделю! — Ты видел свежие отметки у него на руках? Ванцзи качает головой. — Не будь таким наивным, — говорит он. — Есть много мест, куда можно колоть так, чтобы это было незаметно. И не обязательно возвращаться к игле. Но Вэй Ин болен. Всё ещё. Возможно, это больше не зависимость, но это всё ещё психологическое расстройство. Цзян Чэн смотрит на Ванцзи, а потом со злостью сжимает челюсти. — Я просил тебя задержать его до моего прихода. А не трахать. — Что? — удивляется Ванцзи такой бесцеремонностью. — Что за дерьмо у тебя на шее? — шипит Цзян Чэн, как ни странно, помня: шуметь нельзя. — Твою мать, Ванцзи. Что ты сделал с моим братом? Ванцзи как-то отстранённо думает: ещё немного, и ему в лицо полетит горячий чай. Цзян Чэн всё ещё не может свыкнуться с той мыслью, что его братишку кто-то трахает. Не кто-то. Ванцзи. Неловкая ситуация. Но Ванцзи не собирается оправдываться. — Тебя это не касается! — Мой брат болен! Это меня касается. Я его опекун! — Что ты сказал? — Ванцзи кажется, ему послышалось? — Что ты сейчас сказал? Цзян Чэн тут же тушуется. Отводит взгляд. Но говорит: — Недавно мы подписали бумаги. Вэй Ин не может принимать решения в силу своей болезни и зависимости. Временно я буду это делать за него. Временно, Ванцзи. — Ну ты и тварь, — цедит Ванцзи. — Всё-таки прибрал его себе, да? Не так, так эдак? — О чём ты? — ощетинивается Цзян Чэн. — Это нужно лишь для того, чтобы он мог находиться там, где ему смогут помочь. Ты же знаешь, не каждая клиника держит у себя пациентов, которые этого не хотят. Насильно никому не помогают! — он говорит с каждый словом всё громче и громче. Он, Ванцзи видит это, старается донести свои мотивы. — А Вэй Ин не хочет лечиться. Ты прекрасно знаешь, как враждебно он принимает любую помощь. Я не собираюсь злоупотреблять этим. Всё только на благо Вэй Ина. А потом говорит совсем тихо, в миг как-то сразу сдуваясь, представая перед Ванцзи уставшим и несчастным человеком. — Он — всё, что у меня осталось. Мать и отец отгородились ото всех, переживая горе наедине друг с другом, забыв о том, что у них есть ещё два сына. Отец болен, и врачи не дают утешительных прогнозов. Мать и так никогда особо не замечала меня, а сейчас не выходит из спальни отца. Их словно нет. Из всей семьи, что у меня была, остался только Вэй Ин. И я не собираюсь терять его! — уже жёстче заканчивает он. — Не после того, как я потерял Яньли. Ванцзи сложно. Он не может не согласиться с мотивацией Цзян Чэна. Но и одобрить его действия тоже не может. — Ему лечат мозги, — говорит Ванцзи тихо и медленно, обдумывая каждое слово. — Но не душу. У него душа болит. И от этого все беды. — Это он тебе сказал? — криво усмехается Цзян Чэн. — Нет, я это увидел в его глазах. Немного помолчав, Ванцзи говорит: — Отпусти его в Гусу. Давай отвезём его в Облачные Глубины. — Медитировать среди стариков? — усмехается Цзян Чэн. — Это ему поможет? Ванцзи не знает. Он не уверен. — Там ему будет спокойнее. Ему некуда будет сбежать. — Он сойдёт с ума ещё больше от ваших правил. Ты думаешь, он захочет там тебя видеть? Он ведь сбежал и от тебя в том числе. Цзян Чэн умеет причинять боль словами. Но Ванцзи не меняется в лице. — Кто сказал, что я поеду в Облачные Глубины с ним? Нет. Пусть он будет там один. Пусть разберётся в себе. Цзян Чэн думает. — Вэй Ину никогда не нравились Облачные Глубины, — произносит Цзян Чэн то, что Ванцзи и так знает. — Но твои слова имеют смысл, — вынужден признать Цзян Чэн. — В Облачных Глубинах есть что-то такое, что заставляет задуматься о жизни, предаться анализу бытия. Там спокойно, нет интернета, нет соблазнов. И оттуда не сбежать, как ты уже сказал. — Всё так. — Но примут ли там Вэй Ина? Я хочу сказать, после того, как вы… — Я попрошу брата, мне он не откажет. Вэй Ин будет там на особом положении. Полезная еда, много свежего воздуха. И помимо стариков, там есть и молодые люди, — напоминает Ванцзи. — Ему будет с кем общаться. С кем-то, кто не будет подвергать его соблазнам и пагубным привычкам. — Да, ваши чокнутые адепты. Ладно старики, но молодёжь. Я помню, как мы приехали туда. Отец заставил, говорил, надо выказать дань уважения семье Лань. Сам-то почему-то не поехал. Лёгкий смешок. Прошлое у обоих вызывает тёплые чувства. Пусть им тогда виделось всё в ином свете. Но всё познаётся в сравнении. И Цзян Чэн, Ванцзи уверен, снова хотел бы вернуться туда, в Облачные Глубины, на два с половиной года назад. А не вот это всё. — Не так всё плохо, как тебе кажется, — не соглашается Ванцзи. — Ты сам сбежал оттуда. И, уверен, вздохнул с облегчением, когда ворота Облачных Глубин оказались позади. Ванцзи нечего сказать, потому что так оно и есть. Но Облачные Глубины были его домом, который он любил. А для многих это место, где можно спокойно провести время, обратиться к предкам, а сейчас это модно. Запись на проживание в Облачных Глубинах расписана на годы вперёд. Желающих очень много. Хотя проживание недешёвое. А для Лань Чжаня — это воспоминания из детства, о его матери, играх с братом. Обычных простых тихих днях, которые не омрачались проблемами взрослых. — Я обещаю подумать об этом, — говорит Цзян Чэн. — Всё равно мы не можем решить этого сейчас… Он замолкает, натыкаясь на застывший взгляд Ванцзи, который ведёт за его спину. И оборачивается. В сумерках коридора стоит Вэй Ин. Он почти сливается с темнотой. Неизвестно, сколько он так простоял и сколько успел услышать, прежде чем его заметил Ванцзи. — Что ты тут делаешь, Цзян Чэн? — тихо спрашивает Вэй Ин, но его голос звучит зло. — Иди сюда, — просит мягко Ванцзи. — Выпей с нами чаю. Предложение абсурдное, но Ванцзи просто не знает, как себя вести. — На хер чай, — огрызается Вэй Ин уже громче. И спрашивает уже у Ванцзи: — Что он тут делает? — Я его позвал, — признаётся Ванцзи. — Иди сюда, пожалуйста. Но Вэй Ин стоит на месте. Цзян Чэн и Ванцзи наблюдают за ним. В квартире тихо. А потом Вэй Ин срывается с места. С опозданием в пару секунд за ним срывается Цзян Чэн. Следом Ванцзи. Щёлкает замок, и Вэй Ин уже на лестнице как есть: в трусах и футболке, что надел, как только проснулся. Босиком. Он тут же попадает в руки охраны, что Цзян Чэн оставил у квартиры. Если бы не она, неизвестно, удалось бы им поймать Вэй Ина. Вэй Ин такой маленький и хрупкий в больших руках людей Цзян Чэна, но он так яростно сопротивляется, словно у него есть шанс спастись. Сердце Ванцзи обливается кровью, это ведь он причина всего происходящего сейчас. — Пустите меня! — кричит Вэй Ин, брыкаясь. Он пытается вырваться, используя не силу, а ловкость. Выкручивает себе руки, явно причиняя боль. — Пустите меня, блять! — Успокойся! — рявкает Цзян Чэн. Ванцзи же хочется броситься вперёд, спасти Вэй Усяня от них всех, обнять его, прижать к себе, укрыть от всего. Но он не может. «Это всё ради него же», — повторяет он про себя. Цепляется за эти слова, иначе впору начать кричать самому. Общими усилиями они вталкивают Вэй Ина обратно в квартиру. Цзян Чэн и Вэй Ин тяжело дышат. Вэй Ин поднимает на Ванцзи горящий ненавистью взгляд. Ванцзи даже делает несколько шагов назад. — Одевайся, мы уходим, — командует Цзян Чэн. — Пошел на хуй, — тут же откликается Вэй Ин. — Вы оба. Я никуда не поеду! Я туда не вернусь! — Не тебе решать, — огрызается Цзян Чэн. — Где его одежда? Ванцзи показывает рукой в сторону спальни. — Я приглашаю тебя в Облачные Глубины, — говорит Ванцзи, пока нет Цзян Чэна. — Это место поможет тебе. — Сомневаюсь. Хотите теперь спрятать меня там? — У тебя душа болит. — Что ты можешь знать о моей душе? — усмехается Вэй Ин. — Одевайся. — Цзян Чэн возвращается с одеждой Вэй Ина и насильно пихает её ему в руки. — У меня мало времени. Вэй Ин расправляет штаны и быстро их натягивает на худые ноги. — Я тебе этого никогда не прощу, — говорит он, надевая пиджак. Ванцзи кивает. Он сам себе не простит. Ни прошедшую ночь, ни того, что сделал. Или не сделал. — Я отпускаю тебя, — говорит он Вэй Ину. Вэй Ин смотрит на него нечитаемым взглядом. Ванцзи не знает, последняя ли это их встреча. И что будет дальше. Он может лишь как маленький мальчик бежать за змеем, отпустив его, но не желая терять из вида. Он может только надеяться, что Вэй Ин найдёт в себе силы отпустить себя. Простить себе всё, в чём обвиняет себя. И найти покой. Ванцзи не приблизится, но будет помогать издалека. — Заканчивайте, — фыркает Цзян Чэн, явно смущённый. А потом говорит тихо, чтобы его слышал только Ванцзи: — Ты всегда плясал под его дудку. «Мы оба», — хочется ответить Лань Чжаню, но он молчит. — Но ты этим никогда не помогал ему, — заканчивает Цзян Чэн. Ванцзи кивает, соглашаясь. — Тогда помоги ему ты. Прими, наконец, правильное решение. Цзян Чэн смотрит в глаза Лань Ванцзи, стараясь понять, что тот имеет в виду. Ванцзи выдерживает этот взгляд — Прощай, — говорит Цзян Чэн. Он аккуратно держит Вэй Ина за руку, когда они выходят из квартиры. Охрана тут же берёт их в кольцо, связываясь с теми, кто остался ждать в машине. Цзян Чэн подготовился. Закрыв дверь, Ванцзи чувствует себя смертельно усталым. Он прислоняется лбом к двери, делает несколько успокаивающих вдохов и выдохов. Он нуждается в отдыхе. В душевном покое. Так же, как и Вэй Ин. Если тот будет готов, он позже навестит его в Облачных Глубинах. А сейчас он идёт в большую комнату, чтобы зажечь пару палочек с запахом сандала. Запахом его матери, который так успокаивает. Надпись «Будь праведен» бросается ему в глаза. Потом он выходит на балкон, чтобы покормить кроликов. Не удержавшись, он берёт того, которого накануне держал Вэй Ин, зарывается носом в его мягкую шкурку. Кролик, чувствуя знакомые руки, замирает, закрывает глаза-бусинки, наслаждается лаской. Кролики — всё, что у него осталось. И ещё надежда. Если подумать, это не так уж и мало.