Гнездо японского соловья

«Черные волосы в косу сплету, Пахнет горелым воском. В ночь, когда я отхожу ко сну, Простыни кажутся лоском»       В молитве есть одна деталь, из-за который мы, чаще всего, и молимся — мы забываем о том, что нас окружает, и поток мыслей ведёт нас неосознанно. И высшая молитва — та, в которой мы ничего не просим, а отпускаем и благодарим. Этого никто не скажет, поскольку просто не осмелится нарушить неведение вечно-просящих. Неведение тех, кто очень скоро разочаруется в молитвах. Ведь всё, что приносит нам жизнь — это лишь отражение нас самих.       И Шинджуро молился. Его семьи не стало полгода назад. Покойные Ренгоку погибли не от лап демонов, как изначально думалось всем в Штабе, а от вспышки холеры во время поездки к друзьям в Кавасаки. Эту дрянь завезли туда через торговый порт. Болезнь даже хуже демонов — ей не отсекёшь голову. Порой, она убивает в разы мучительнее, чем это делают демоны.       По сему, он остался единственным мужчиной в своём роду. И его бы это не слишком беспокоило, если бы Ояката-сама не высказал мысль о том, что боится прерывания рода огненных Столпов: «В скором времени я буду вынужден давать тебе легкие миссии, чтобы сохранить твою жизнь». Тринадцать лет лидеру Организации, а Шинджуро уже все двадцать пять… И он прислушался.       Чтобы продолжать род, надобно жениться, и миссия, которую он закончил неделю назад, вновь об этом напомнила. Но что поделать, если даже медсёстры в лазарете шарахаются от него, стоит Шинджуро с кем-то заговорить?! Распустили дурных слухов и боятся его… А чего бояться? Столп Пламени без причины не приложит, а женщин и вовсе не трогал — не по чести ему было так поступать. И где, прикажете, ему искать себе жену?       В этом маленьком городе он пробыл уже достаточно долго, выслеживая мелких демонов. И кажется, наконец-то мог расслабиться, оставшись на ночь в дешёвой гостинице. Но спать совсем не хотелось — его режим слишком сбит, чтобы он мог отключиться в эту полночь. Ворон Уз тихо кряхтит во сне, и Шинджуро гладит птицу по смольной спинке, придумывая себе занятие. И решение пришло к нему слишком быстро.       Он и раньше бывал в кварталах Красных фонарей, да и в разных городах. Многие охотники так поступали, особенно за неимением семьи. Важно в этом деле выбрать приличное заведение, чтобы не подхватить никакую заразу, а в остальном проблем не возникало. Женщины там умелые, хоть и берут дорого. Но у Шинджуро было достаточно денег, которые он легко мог потратить. Больше просто не на что.       Решившись, он набросил плащ себе на плечи — плевать, если его кто-то и узнает. Разве будет холостой мужчина заботиться о репутации? Шинджуро считал, что это ему ни к чему, да и ночь сегодня тёмная и дождливая. Капли сыпали ему на голову, и золостисто-алые волосы тяжелели от влаги. Найти Красный квартал легко — его освещают маняще-алым светом бумажные фонарики на столбах. Самая яркая улица любого города, её можно заприметить, просто забравшись чуть повыше и окинув город взором.       Красивая была невеста у того ублюдка, которой он вздумал прикрываться. Пойди поищи девку, которая даже после такого не влепит тебе пощёчину! Либо очень вежливая, либо очень трусливая. Шинджуро так и не узнал её имени, но оно ему и не требовалось — всё равно это уже чужая жена. И рассердившись на самого себя за то, что о чём-то сейчас жалеет, Столп решил, что найдёт на эту ночь максимально похожую на неё проститутку. Просто так вдруг захотелось, и всё.       Продолжить род… Да кто с ним жить-то вообще захочет, с его постоянными миссиями и вспыльчивым характером?! Разве что, та, которой вообще некуда деваться. А среди красивых женщин таких не встречается. Да и не очень-то он хотел тратить время на ухаживания за кем-то. Денег — пожалуйста, а вот в любовных воркованиях он не был силён.

***

      Если женщина попадает в Красный квартал, то сразу должна уяснить — выйти отсюда можно лишь замуж или вперёд ногами, и Рука готовилась ко второму. Эта неделя была сносной, и синяк с нежного, белого лица почти сошёл. Проститутки одного заведения либо ненавидят друг друга, либо держатся вместе. И рядом с Рукой сидела девушка, на два года старше её, которая уже была выдающейся ойран: — Ты, главное, глаза не опускай на его хозяйство, — она выпустила облачко дыма, держа в руке длинную, курительную трубку — И будет не так противно.       Жених даже не продал её, а сдал в аренду. Теперь выходило так, что оставаясь его собственностью, она должна была отдавать весь заработок из борделя. А он оплачивал её содержание. Подонок… И так как Рука не успела стать ему женой, то по документам оказалась просто собственностью. А сам он всё ещё был волен жениться на ком захочет. Выслушав эту историю, местные ойран просто обработали ей повреждения — стандартная история для этого района. У каждой третьей случается что-то подобное.       А самое мерзкое, что решил сделать жених, это стать её первым клиентом — отдать деньги и тут же забрать их обратно. Обесчестить в запредельной степени не просто как жену или простую девку, а как шлюху. Зря тогда вмешался тот мужчина, лучше бы её разорвал демон… — Его опять вспоминаешь? — ойран тяжело вздохнула, повернувшись к подруге по несчастью — Тогда, когда к тебе завтра приедёт женишок, представляй своего спасителя. Наивная ты ещё…       Не хотелось отвечать ей. За эту неделю у Руки почти прошли ушибы, а что осталось помогли запудрить. Её кормили, одели в опрятную одежду и рассказали азы профессии. Например, можно было затолкать в себя комок рисовой бумаги, чтобы не случилось ребёнка с клиентом, а лучше вообще не дать ему закончить в себя. Ведь тут строгая хозяйка, а потому ребёнка будут выскребать с большими рисками для жизни.       Акихиро решил навестить её завтра, совершив её дебют как проститутки. Могла ли Рука подумать, что такое случится… И родители словно забыли о ней, а может, даже не знают, где она сейчас! Они получили деньги и наверняка уже отправились кутить на них в столицу. И Рука теперь одна, и самый близкий ей человек — падшая женщина. Она тоже скоро будет такой. — Расслабься, в соитии нет ничего страшного, — ойран продолжала говорить с ней тоном наставника — В тебя просто что-то вталкивают. И так много раз. А если делает больно, то можешь кричать — у дверей всегда дежурят на этот случай.       Прокуренный голос выдавал в ней усталость от такой жизни — ойран прожила в этом месте уже пять лет, и могла быть уверена, что не сможет никуда уйти. Только вперёд ногами. Женщины, задержавшиеся в этом районе дольше, чем пару лет, остаются тут навсегда. С нижнего этажа раздался звон колокольчиков: — О, клиент явился… Поздно же уже, вроде? Вставай, поможешь мне спуститься!       И Рука послушно поднялась, чтобы расправить большой и тяжёлый пояс женщины, которую, наверно, могла уже назвать подругой. Лестница казалась нескончаемой, но они очень скоро спустились в просторный, главный холл, где маленькая девочка звенела колокольчиками, и куда спускались заспанные ойран, но каждая в безукоризненном наряде — если случалось спать ночью, то в полной готовности. — Господин хочет сам выбрать девушку! — было прискорбно видеть то, как в этом притоне нашлось место для маленького ребёнка — Он ждёт!       Заведено было просто — девушки выходят к клиенту, а он просто выбирает себе одну или нескольких. Первыми идут те, что стоят дороже, и Рука послушно понесла длинный, жёлтый подол своей наставницы. Процессия двинулась к гостю, бесшумно ступая по гладкому паркету.       Легко было отличить молодых ойран от бывалых — у первых всегда были скромные одежды. А Рука ещё даже не успела влиться в их ряды, посему её волосы так и оставались в свободной, чёрной косе. Очередной мужчина выберет очередную ойран, и девушка не смела поднимать головы на гостя, когда вошла в эту комнату. Но чуть не выронила тяжёлую ткань, когда услышала знакомый голос: — Ту, с черной косой!

***

      Нужно было слышать тот скандал, который разразился из-за выбора этого Господина. Ведь Рука была уже уготована для своего неудачного жениха, но Шинджуро настаивал на праве первой ночи с ней, треся кошельком. И старая хозяйка, удивлённая таким упорством гостя, почти сдалась: — Её уже готовят, но я ещё не приняла решение. У нас есть другие девушки, у которых ещё не было мужчин. И заплатить придётся на порядок меньше. Почему вы так настаиваете, она ведь уже обещана своему владельцу? — Я что, должен объяснять, почему хочу конкретную женщину?! — он играл на бестактности — Мне для этого снять штаны, или как?! — Не гневайтесть, прошу вас, — хозяйка, видавшая всякое, прикидывала в голове возможную прибыль — Я лишь довожу до вашего сведения, что мы будем обязаны рассказать её хозяину о том, что вы сделали. И вам придётся разбираться с последствиями. — На этом всё?! — он положил на стол увесистый кошелёк — Дайте комнату!       Недовольно закатив глаза, хозяйка заведения щёлкнула пальцами, и кошелёк сгребла со стола девочка, обычно звонящая в колокольчики, а затем куда-то убежала. Это означало, что всё решено, и Шинджуро встал с татами с видом победителя: — Можете её особо не наряжать, я ждать не хочу! — Поднимайтесь на этаж выше, — хозяйка забивала трубку табаком — Вас проводят, и девушку к вам скоро приведут.       Бордель получил выгодное предложение, от которого не смог отказаться. Ведь если Руку возьмет её жених, то прибыль заведения будет минимальна, а так удастся сохранить всё, до копейки. Ещё и заплатил этот Господин в четыре раза больше положенного.       Так, он остался один в небольшой комнатке, в тусклом свете андонового фонаря — в этот бордель ещё не провели электричество. Ну и дела — решил сходить и найти среди проституток похожую девку, а нашёл её саму! Причём, смешно то, что её продавали как невинную, хотя она должна была быть уже быть замужем! Чертовщина…       Но что-то ёкнуло под сердцем, когда он увидел в той комнате её огромные глаза, полные надежды. И на что она надеется, что может ждать от него?! Шинджуро снял плащ и разлёгся на подготовленном футоне, пока за стенкой какая-то баба надрывно стонала — всегда чувствуется притворство, и Столп прыснул, стараясь отвлечься. Он только что спустил месячную оплату на одну единственную девку!       И её действительно привели к нему, всю перемазанную белой пудрой, в нелепом, белёсом кимоно, каким-то пучком на голове и с ярко-красными губами, подтолкнули в комнату и тут же захлопнули двери. И глядя на то, как испуганно на него вытаращилась эта девчонка, наспех накрашенная и с трудом удерживающаяя равновесие на высоких окобо, он вдруг рассмеялся ей в лицо. Ну и неумёха же боязливая: — Ты хоть улыбнись, а то я за это два часа ругался с хозяйкой и оставил тут всё своё жалование! — девушка стыдливо притихла, а Шинджуро перестал смеяться — Чего с тобой стряслось? — Ничего, Господин…       Ей не хотелось говорить ему обо всём, чтобы он потом просто опять посмеялся, сделал свое дело и окончательно исчез из её жизни. Но Шинджуро почему-то не торопится что-то с ней делать. Хотя, он все равно оплатил всю ночь, куда ему спешить? — Ничего, а засунули тебя в Красный квартал… Женишок постарался, да? — она молчала, а мужчина подпер голову кулаком — Чего ты вообще так боишься, не раздеваю же я тебя! — Делайте то, за что уплачено и уходите, — она рывком оголила плечо, и часть нижней рубахи — Мне нечего вам рассказывать. — Дура что-ли?! — он сердито швырнул в неё свой плащ, чтобы прикрыть даже эту небольшую наготу — Я спать с тобой не собираюсь, не делай такую кислую морду! — Тогда зачем вы тут?!       А ведь действительно — зачем он тут сейчас… Изначально хотел просто хорошо провести ночь, но всё превращается в какую-то портовую байку торговца газетами. И спокойно разглядывая эту хорошенькую женщину, он прыснул: — Умойся, ради всего святого. Смотреть не могу… — Так не смотрите… — Ты ещё и язвить умеешь?! — он снова хохотал — Я нашёл самую несломимую девку во всей стране! Тебе бы дома сидеть и стращать детей, а не ошиваться в этом квартале, слышала? — Я тоже так думала. Но я здесь.       Странно, но она и правда подошла к ведру и, зачерпнув воду, принялась смывать краску с лица. Шинджуро протянул ей простынь, и она безжалостно испачкала её в пятнах косметики. А после и волосы были освобождены из пучка, и она медленно заплела их в привычную косу. Остаток ушиба на щеке был ещё немного заметен, и это смело с лица Столпа всё веселье: — Это он, что-ли, сделал?! — но не дождался ответа — Тц… Вот гнида… Иди сюда, я гляну!       Не смотря на то, что ушиб залечивали ей другие женщины, Рука зачем-то сделала доверчивый шаг. Её не покидало чувство, что она сейчас как барашек перед волком, но… Волк не напал, и можно было спокойно сесть рядом с ним. Он всмотрелся в её лицо, жалея подпорченную красоту: — Завтра принесу тебе хорошую мазь… — Завтра меня будет иметь жених, — она говорила с ним без своей привычной холодности, случайно проронив слезинку — Вы всех проституток жалеете?! — А кто сказал, что ты проститутка? — Шинджуро был серьёзен — Жених твой? И ты поверила?! — Я в борделе… — Знаешь, если бы в бою я был таким же бесхребетным, как ты, то тут бы сейчас не сидел! — он поднял с постели подушку — Если я назову эту подушку люстрой, то ты мне поверишь?! — Нет… — Тогда какого чёрта ты говоришь, что ты проститутка?! — рассвирепев, он ударил кулаком по полу, отчего на паркете отсталась вмятина, и Рука пугливо вскочила. На этом Шинджуро притих — Я… Прости, не подумал.       Она всё равно, как бы то ни было, казалась ему очень красивой. Даже с этими синяками на руках и следами побоев на лице. Злоба вскипела в нём от одного вида того, как Рука трясётся — опять боится. Боится его крика, боится побоев… Бедная девка. Он потёр переносицу, всё тщательно взвешивая.       На самом деле у него уже была мысль о том, как одним махом решить все их проблемы. Конечно, в этом случае он будет выглядеть как последняя сволочь, но эта девушка слишком сильно ему понравилась, чтобы вот так её отпускать. Она хороша, с относительно спокойным характером, чистым телом… Чего ему ещё надобно от жены?! И Шинджуро понимал, что выбора у Руки нет: — Так и будем с тобой молчать до утра?! — он окликнул всхлипывающую фигурку, которая уронила на пол его плащ — Эй, до утра уже мало времени!       Но она просто молча плачет. Бабы… Шинджуро никогда их не понимал, но почему-то сейчас он жалел её, и даже похлопал по плечу, в попытке хоть как-то поддержать. Но в конце концов, решил всё выдать в лоб: — Если не хочешь завтра с ним спать, то выходи за меня, — она замерла и, по ощущениям, перестала дышать — Не надо сейчас вот так замолкать, у меня на скорую женитьбу свои причины! — и не смотря на свои слова, мужчина явно волновался — Если согласна, то выведу отсюда. Нет, так уйду прямо сейчас. Выбирай!       Иллюзия выбора заставила Руку мыслить трезвее — чем куча разных мужчин, уж лучше один. Терять всё равно уже нечего. И вытерев слезы рукавом, она прошептала: — Уведи меня отсюда…