Гнездо японского соловья

«Я тело твоё ласкаю, А душу, увы, не вижу… Я голову тихо теряю: Люблю, а потом ненавижу»       О том, откуда берутся дети, Руке рассказала её мама перед свадьбой с Акихиро. Конечно же, смутные познания уже были, но их обрывки в тот день были собраны в единое целое. И пригодились, но уже не с Акихиро. Пусть Рука и знала, что сама на это идёт, она будто бы о чём-то жалела.       Жестяная коробочка в руках подрагивает от того, что руки девушки в лёгком треморе. Вот и всё — деваться точно больше некуда. Всё должно было случиться ещё в борделе, но затянулось, и всё же привело к логичной развязке.       По лицу Шинджуро видно, что он доволен этой ситуацией, и теперь лишь выбирает, как лучше подступиться. А Рука добровольно садится рядом с ним на футон, прижав в груди заветный ларчик. Но Шинджуро вовсе не набрасывается на неё, как ожидалось, а для начала говорит спокойно и тихо: — Чего ты сейчас боишься? — мужчина сдвинул широкие брови к переносице — Меня?       Рука не отвечает. Понятно… Но если сейчас не пересечь эту грань, то этот брак станет для Шинджуро пустышкой. Он бы отпустил её, не приди она сейчас в эту спальню. Но молодая жена пришла сама, её никто не заставлял, а значит, готова. Только выделывается, как положено молодой женщине. Девственница она ещё или нет, Шинджуро точно не знал, но её ломания выглядели убедительно. Актриса… По-любому за ту неделю что-то было. Но Шинджуро она слишком нравится, чтобы об этом думать. — Вот, — она протянула ему коробочку — Это для того… Для того, чтобы… — Детей не было?! — большая ладонь резко выхватывает шкатулку — Забудь, мне эта склизкая дрянь не нужна.       Ишь чего выдумала… Решила, значит, не беременеть так рано. Но разве Шинджуро очень волнуют её мысли на этот счёт, раз женился он как раз из-за этого? Он пренебрежительно откладывает контрацепцию чуть в сторону от футона, а потом принимается развязывать пояс своей юкаты, попутно глядя на молодую жену: — Ляг на спину. Особо не дергайся, и больно не будет.       Он не был уверен в своих словах, но однозначно будет лучше, если Рука не станет сопротивляться. Всё происходит так просто, без предварительных нежностей, как официальный процесс. По сути, для Шинджуро это почти так и было, только к этому примешалось желание раздеть, посмотреть на все прелести и отыметь. Девушка слушается, боязливо укладываясь, и выдернув из причёски шпильки. Они отложены на паркет с тихим звоном янтаря о серебро.       Разворачивает её одежду Шинджуро тоже небрежно, пока Рука молча терпит это унижение. В его глазах появился азарт, а голый торс белеет в мягком свете фонаря. Жена старается не смотреть на мужа, а он любуется её кружевной ночнушкой, наброшенной на ещё влажное тело. Ойран таких не носят, и вид приличной женщины в неглиже кажется открывшейся ему тайной. Девушка медленно вытянула руки из рукавов, а Шинджуро вдруг впился в неё поцелуем. Вторым в её жизни.       Она не хотела разжимать челюсти, но муж вдруг наваливается сверху и подминает её под себя. Тихий всхлип, и язык мечника проникает глубже, но оттолкнуть его нельзя. Рука терпит, молча чувствуя, как большая ладонь гуляет по её бедру, а затем забирается под ночнушку и нагло сжимает ягодицу. Её тело принадлежит ему.       Поцелуй разрывается от нехватки воздуха, но их всё ещё связывает тонкая ниточка слюны. Рука холодная, хоть её тело такое горячее, что Шинджуро едва держится, чтобы не разорвать остатки её одежды. Да что там рвать — мужская ладонь чуть гладит ключицу, а потом вдруг резко оттягивает одну сторону нагадзюбана, оголяя левую грудь.       Это красиво. Даже такая, бесчувственная и смирившаяся, Рука остаётся прекрасной. Девушка чувствует, как своим естеством мужчина уже сильно упирается ей во внутреннюю сторону бедра, но на этот раз не отступит.       И именно сейчас почему-то стало страшно, но Госпожа Ренгоку держалась по-прежнему гордо. Шинджуро растягивает удовольствие, лапая её грудь и прежним же образом оголяяет и вторую. Играется, щупает, трогает затвердевающие от прикосновений соски. Должно быть, он думает, что ей это должно понравиться. — Ноги раздвинь…       Он почти хрипит это, поднявшись от неё и снимая нижнюю часть одежды. Как и советовала ойран, Рука старается не смотреть на его достоинство, но краем глаза видит, что орган напряжён и головка красная и набухла. Это Рука могла видеть впервые, а Шинджуро усмехнулся, пару раз проведя своей рукой по напряжённой плоти: — Раздвинь.       Там, что он хотел сейчас увидеть, вдруг стало чуть влажно — организм готовился, чтобы было легче, но Рука лишь чувствовала себя униженной. Прыснув, мужчина сам стянул с неё нагадзюбан, развязав его, и бесцеремонно раздвинул белые ноги, удерживая их за мягкие бёдра. У неё там всё такое аккуратненькое:       Ровные, розовые губки, над ними белёсая горошина клитора, слегка приподнявшаяся. Над влажной промежностью чёрный треугольник мягких волос. На этом его терпение кончилось, и взяв Руку за талию, мужчина проводит своим горячим и мокрым органом по нежным складочкам — она почти сухая. Она не хочет… Да что он делает не так, почему хотя бы тут она не может хоть немного ему поддаться! Мужчина снова добирается до её груди, покручивая соски, но Рука просто молча смотрит в потолок, как неживая.       Чтоб её… Он тянется к смольным, распущенным волосам и неожиданно гладит Руку по голове. Жена вдруг ненадолго возвращается в момент, и Шинджуро пользуется этим, стараясь говорить нежнее: — У тебя всё красивое, Рука.       Реакции снова не последовало, но сейчас это ничего не остановит, и Шинджуро направляет свой орган к её лону — на красной головке достаточно смазки, чтобы она легко скользнула меж небольших половых губок. Но Рука вдруг зашевелилась, и это вынудило Шинджуро замереть: — Чего ты там?! — Возьми, — Рука снова протянула ему коробочку — В первый раз я тоже могу забеременеть. Зачем тебе лишний рот? — Замолчи, — он снова вырывает коробочку из её рук и на этот раз просто отбрасывает — Хоть представляешь, в какой грязи их туда засовывали? А?! Мне ничего не будет, а вот ты будешь болеть, если попадёт какая-то зараза, — мужчина неожиданно снова её целует — Понесёшь так понесёшь, ясно?! Раз так, то родишь!       Такие разговоры сводили на нет возбуждение, так что Шинджуро прижался к её лону и двигался пока только по нежным складочкам, отчего желание снова его захватило. Его смазки хватает на них двоих — так сильно он хочет молодую жену. Мечник как-то и не замечал, что задевает бусинку клитора, но снова замирает, когда с губ Руки срывается первый, тихий стон. Понятно, где её нужно трогать…       Нащупав пальцем сокровенную точку, Шинджуро потирает её, а Рука чуть вздрагивает. Он всё повторяет, но медленно, чтобы она не закончила раньше него. Девушка притворяется, будто ей всё безразлично, это заметно по сбившемуся дыханию и тому, как затвердели соски небольшой груди, хотя сейчас Шинджуро их не трогал. Спустив пальцы чуть ниже, мужчина нащупывает то, что её лоно стало чуть мокрее, из неё потекла смазка. Теперь он точно закончит начатое.       В ней узко настолько, что войти полностью с первого раза становится проблемой, и подавшись чуть назад, Шинджуро неспешно вгоняет своё достоинство до конца, почти гордясь собой в том, как тепло и хорошо в этой узости. А Рука глотает стон от боли и до крови кусает губу — он не видит этого, только ещё раз качнул тазом, а потом ещё и ещё, грубо и прикрыв свои веки.       Вены на его руках чуть вздулись от напряжения, смешанного с удовольствием. Глубоко, жарко, и стенки её лона так приятно давят на его орган, что сносит крышу, хочется кончить в неё прямо сейчас — он почти никогда не заканчивал в женщин. В квартале Красных фонарей ойран, чаще, просили этого не делать, и Шинджуро уважал их условия, зная, как сложно им будет потом, ведь все эти отвары и операции… Одно страшнее второго!       Но сейчас было даже нужно, чтобы его семя осталось в жене, а Рука испуганно таращит на него огромные глаза — так ведь наверняка случится дитя… Тёплая сперма очень скоро заполняет её, а Шинджуро отрывисто дышит и не вынимает, не даёт семени вытечь. И только когда жена, со своими ничтожными силёнками, хватает его за запястье, мечник видит её слёзы, ручейками бегущие по бледным щекам: — Зачем ты… — Что «зачем»? — он вдруг утёр её слезу фалангой большого пальца — Сказал же, что как понесёшь, так и родишь.       Мужчина постепенно выходит, и тут же понимает, что слёзы девушки вызваны вовсе не страхом забеременеть. Его белая жидкость смешана с ошмётками её крови… Боги… Он невольно прикрывает рот ладонью и смотрит на обсессилевшую, опороченную супругу. Жалкое зрелище, а он ещё более жалок: — Ты была девственницей?! — Была… — девушка подбирает под себя затёкшие ноги, чувствуя, как по бёдрам течёт его семя, и садится, не выпрямляя спину — Уже не важно…       Она прижимает руку к низу живота — ей одновременно больно и боязно за свою возможную беременность. Муж сделал всё грубо, что-то надорвал, ещё и закончил в неё! Если малыш и правда завяжется, то хоть бы повреждения были не настолько сильны, чтобы его выносить. Если будет ребёнок, то Рука, конечно, родит — она, почему-то, хотела бы оставить дитя. Кто бы знал, чем это вызвано.       Всё изначально было задумано из-за ребенка. И Шинджуро виновато смотрит на плачущую супругу, а его эрекция никак не проходит — он хочет ещё, но сознание вернулось на первый план. Как он мог такое вытворить… — Рука, послушай, — Шинджуро осторожно набрасывает ей на плечи свою черную накидку — Я понимаю, что сделал больно, и… Прости. Завтра вызову тебе врача. — Не нужно. Акушерка сможет что-то сказать только недели через три. — Нет, я… В том смысле, не повреждено ли что-то.       Девушка чуть отползла от него на другой конец постели, и Шинджуро осознал, что вызывает у неё теперь лишь отвращение. Почему, почему ему не хватило ума быть помедленнее и поласковее?! На фарфоровом лице блестят слёзы, похожие на хрусталь, но чище его в сотню раз. Рука снова ему не ответит, а на том месте, где всё произошло, виднелось кровавое пятно на простыни. Уж она-то точно не получила никакого удовольствия. — Рука, посмотри на меня, — он берёт её за плечи, пока она прячется в накидке — Я… Я попробую исправить. Рука, дай мне шанс? — Тебе мало? — она задавила всхлипы — Я же вижу, ты ещё не унялся…       У него стоит колом, и мечник никак это не контролирует. Она заводит его даже такой, но Шинджуро просто не мог себе позволить опять сделать ей больно. У него оставалось кое-что, что он хотел предпринять. Она ему действительно нравится, а не только это нежное тело… Пусть матери его будущего ребёнка будет хоть немного приятно, хоть немного! Чтобы Рука ненароком не возненавидела зачатое дитя, если таковое будет. — Иди сюда…       Он берёт под бёдра и спину, легко поднимая на руки — сопротивления нет. Кажется, Рука не видит в этом никакого смысла, и Шинджуро несёт её по кридору к банной комнате — там ещё есть тёплая вода. Девушка надеялась, что муж оставит её одну и просто даст спокойно выплакаться, но Шинджуро вдруг усаживает жену на банную скамью и зачерпывает немного тёплой воды ушатом. — Раздвинь, — ему видно, что она вот-вот заплачет, но всё это зря, ведь Шинджуро просто смывает с неё кровь и своё семя, ещё вытекающее наружу — На этот раз точно больно не будет.       Вопреки ожиданиям, новая пытка не началась, а Рука всё сидела, зажмурив глаза и думая о своей боли. Она чувствует, как муж берёт её за бёдра и держит их, его тело опускается куда-то ниже… Шинджуро сел на корточки, а девушка вдруг ощутила, как он вновь мягко поглаживает её клитор пальцами, и всё-таки нашла в себе силы на него посмотреть: — Я ж не зверь там какой-то. Ну вышло у меня так, прости… — он касается гораздо нежнее, чем в первый раз, с целью сделать ей приятно — Может, так тебе полегче будет?       Поцеловав внутреннюю сторону бедра девушки, Столп плавно накрыл губами её интимные складочки, чуть потянув их в себя, покрывая липкой слюной. Почему-то Руке не противно… Она даёт продолжить, но внимательно следит за тем, как двигается его голова. Горячий язык лижет медленно, и это даже приятно.       Рука вдруг понимает, как сильно Шинджуро старается доставить ей удовольствие, что сейчас делает это — он, мужчина с хорошим статусом в обществе! Кончик его языка полизывает заветную горошинку, потом мечник и вовсе обхватывает клитор губами и часто-часто касается. Выдох. Стон. — Продолжать? — он чуть оторвался от неё и поднял глаза, как бы ища подтверждение того, что не сделал ещё хуже — Нормально?       Рука задышала чаще, осознавая, как неожиданно стало приятно, и внизу живота, вместе с ноющей болью, как-то по-особенному потянуло. Хотелось дойти до пика от его касаний, и девушка неожиданно чуть выгнулась перед ним, расставляя ножки, предавая свою гордость: — Да…       Она стонет… Стонет, как последняя ойран, когда Шинджуро так лижет! Хлюпают её сок и его слюна, дышать невозможно. Шинджуро ласков, и в какой-то момент посвящает всё внимание нежной бусинке, пока Рука так непристойно стонет, а её тело требует разрядки. Оттаяла немножко… И вот, маленькие ступни задрожжали, а громкий, женский стон прокатился по всему дому. И Шинджуро мягко продолжает, пока её тело дрожит. Но на этот раз от удовольствия.       А это время мужчина сам себя ублажал свободной рукой, чтобы снять возбуждение. Сперма брызнула Руке на бёдра, пока та приходила в себя после всего этого месива столь разных ощущений. После сильной боли Шинджуро приносил ей ласку. Грубый, но добрый… — Забеременеть не бойся, оно и к лучшему, поняла? — он вдруг снова её поцеловал, а девушка, неожиданно для самой себя, обняла мужа за шею — Скажешь, когда понесёшь.       Тела прижались друг к другу, но теперь Рука не пряталась. И кто знает, чего она выдаст ему завтра, но сейчас Шинджуро чувствует, что она впервые по-настоящему открылась ему, пусть и от своей слабости и безысходности. Он обнимает её, как будто прячет, и девушка утыкается лбом ему в грудь. А сердечко колотится часто-часто…