Жить надоело?

      Йен не мог оторвать глаз от Микки. С того самого момента, как увидел его утром у входа в Kash&Grab. Сердце сжималось от боли и беспокойства. Синяки на лице, опухшие губы, покрасневшие глаза — Милкович выглядел так, словно его вчера вечером хреначили битой. И это причиняло рыжему почти физический дискомфорт.       Галлагер не знал, что случилось, и это раздражало. Кто посмел причинить боль его соулмейту? Кто осмелился поднять на него руку? Ярость и желание защитить Микки разгорались в душе Йена, затмевая все остальные чувства.       Он хотел подойти к Милковичу, обнять его, прижать к себе и защитить от всего мира. Хотел расспросить, узнать, что произошло, и предложить свою помощь. Но рыжий знал, что Микки не позволит ему этого. Он оттолкнет его, наорёт на него, возможно, даже ударит.       Поэтому Галлагер просто наблюдал за ним издалека, стараясь не привлекать к себе внимания. Он работал на складе, таская коробки и расставляя товары, но все его мысли были только о Микки. Йен видел, как его соулмейт мучается. Видел, как он морщится от боли при каждом движении. Видел, как он пытается скрыть свою слабость за привычной маской злости и агрессии. И это разрывало душу на части.       Галлагер не мог понять, почему Микки так упорно отталкивает его. Почему он не позволяет ему помочь себе? Неужели он действительно настолько боится любви? Неужели настолько не верит в то, что между ними есть связь?       Йен догадывался, что Милкович пережил много дерьма за свою жизнь. Он понимал, что его соулмейт вырос в жестокой и неблагополучной семье, где не было места пониманию и заботе. Но Галлагер всё ещё верил, что может изменить это. Он верил, что сможет показать Микки, что такое настоящая любовь. Нужно было просто найти способ пробиться сквозь его броню. Достучаться до его сердца.       Весь день рыжий не находил себе места. Он постоянно поглядывал на Милковича, стараясь уловить хоть какой-то намек на то, что же всё-таки с ним вчера случилось. Но Микки был непроницаем. Он работал молча, не обращая ни на кого внимания, словно был один во всем мире.       Все это продолжалось до обеда. Йен уже готов был сорваться и подойти к Милковичу, невзирая на последствия, когда в магазине вдруг раздался непривычный женский голос. — Принесла тебе пожрать, — произнесла незнакомка.       Йен услышал, как заскрипели стулья в торговом зале. По голосу он предположил, что с Микки говорила довольно молодая девушка. — Лучше бы деньги потратила на себя, — ответил ей Милкович. — А то ходишь как чучело. — За собой следи. Ты вообще на себя в зеркало смотрел? Страшнее моей жизни. — Пиздуй отсюда, пока я тебя не выкинул, — Микки, кажется… улыбался? — Да иди ты, — незнакомка рассмеялась. — Неблагодарный ублюдок.       Йену стало крайне интересно. Он не понимал, кто эта девушка и почему они с Милковичем так мило общаются. Любопытство взяло верх, и он вышел из подсобки, чтобы увидеть, что происходит.       Незнакомка оказалась очень похожа на Микки: такие же черные волосы и голубые глаза. Но её отличала дерзкая улыбка. Милкович никогда так не улыбался Йену. Девушка сразу обратила внимание на Галлагера и нагло оглядела его с головы до ног: — Бля, Микки, ты почему не рассказывал, что с тобой работает такой красавчик?       Йен и сам растянулся в широченной улыбке. Этот диалог начинал ему нравиться. Милкович же злобно посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на рыжего. В его глазах плескалось какое-то странное беспокойство. — Ты тоже ничего, но я гей, — ответил незнакомке Галлагер с невозмутимым видом. — Охуеть, — девушка присвистнула. — Микки тебя всё ещё не убил? — Сам в шоке, — рыжий пожал плечами, кокетливо подмигнув. — Раз уж такое дело, может… У тебя есть брат-близнец натурал? Я бы с тобой замутила. И я Мэнди, кстати. Сестра этого уебка.       «Вот он, шанс добраться до Микки!» — смекнул Галлагер, тут же находясь с ответом: — Я Йен. И вообще-то у меня три брата и две сестры. Мы живем ниже по улице, 2219 дом, заглядывай как-нибудь. — Хорошо, обязательно зайду, — Мэнди очаровательно улыбнулась. — Пока, красавчик! — перевела взгляд на брата. — И тебе до вечера, придурок.       После этих слов девушка вышла из магазина, оставив Йена и Микки наедине. В воздухе повисло напряженное молчание. Галлагер замер, ожидая реакции соулмейта. Сердце снова колотилось в груди, как бешеное. «Не спугни его», — твердил себе рыжий. — «Будь спокоен и уверен». Он откашлялся и, стараясь говорить как можно непринужденнее, нарушил тишину первым: — Ты не рассказывал, что у тебя есть сестра. — А что, должен был? — Микки пожал плечами, не глядя на Йена. — Ну, не знаю, — Галлагер улыбнулся. — Она довольно милая. И кажется, нацелилась на моего брата. — Пусть попробует, — Милкович неожиданно посмотрел на рыжего и одарил ответной улыбкой. — Я ей быстро мозги вправлю.       Время будто замерло. Йен забыл обо всем на свете. О Kash&Grab, о работе, о своих проблемах. Он видел перед собой только соулмейта. Это была не просто улыбка. Это было нечто большее. Это был проблеск света в темном царстве. Это был луч надежды в беспросветной тьме. Улыбка Микки была робкой и неуверенной, но от этого казалась еще более прекрасной. В ней было столько тепла и искренности, что у Галлагера перехватило дыхание. Он понял, что все его усилия не напрасны. Что все его страдания и разочарования стоили того, чтобы увидеть эту улыбку. Рыжий почувствовал, как по телу пробегает дрожь. Метка на его запястье отозвалась на улыбку Микки легким покалыванием. Йен внезапно осознал, что влюблен в Микки по уши. Он был готов отдать все на свете, лишь бы видеть эту улыбку каждый день.       Всё же очнувшись от своего оцепенения, рыжий рассмеялся. — Ты такой заботливый, — сказал он, поддразнивая Милковича. — Заткнись, — Микки фыркнул, но совсем не злобно. — Слушай... У вас с Мэнди в пределах нормы оскорблять друг друга? — Да, — Микки вздохнул. — Но вообще она пытается меня контролировать, а я не люблю, когда меня контролируют. Поэтому бесит. — Понимаю, — Йен поддержал. — У меня тоже большая семья. Иногда бывает сложно. — Правда? — Милкович посмотрел на него с любопытством. — И что, ты со всеми ладишь? — Ну, не всегда, но мы стараемся. Родители у нас хреновые. Мама сбежала, а батя не просыхает. Но мы с братьями и сёстрами любим друг друга, несмотря ни на что. — Звучит как дерьмовый сериал, — Микки снова отвернулся. — Может быть. Но это моя семья. И я ее люблю.       Наступила пауза. Йен почувствовал, что Милкович смягчился. Он больше не казался таким злым и напряженным. Даже слегка усмехнулся: — Ладно, хватит соплей. Дуй работать.       Галлагер с радостью согласился. Он чувствовал, что между ними что-то изменилось. Что появление Мэнди в магазине обернулось маленьким шагом к тому, чтобы пробиться сквозь броню Микки. И это наполняло его надеждой. «Я не сдамся», — подумал Йен, возвращаясь на склад. — «Я обязательно добьюсь своего».