Жить надоело?

      После того, как сестра вышла из магазина, Микки остался в полном ахуе. Все случилось слишком быстро. Один рыжий придурок свалился как снег на голову, а теперь еще и Мэнди, кажись, собралась плясать под его дудку.       Милкович не мог понять, что, черт возьми, только что произошло. Йен заявил его сестре, что гей, и та даже бровью не повела. Никакого отвращения, никакого отторжения, ничего. Просто: «Охуеть. Микки тебя все еще не убил?»       Этот факт, если честно, немного успокаивал. Милкович всегда боялся, что если кто-то узнает о его… наклонностях, то его будут презирать и ненавидеть. Но признайся он Мэнди, ей, похоже, было бы все равно.       Однако, облегчение тут же сменилось новым, еще более сильным страхом. Что, если сестра действительно пойдет тусоваться с Галлагерами? А самое главное — что, если Йен распиздит ей, что они соулмейты? Тогда все точно пойдет по пизде. Тогда ему придется бежать из города и менять имя.       Мысль о том, что Мэнди узнает о его чувствах к Йену, вызывала у Микки панический ужас. Он не позволит этому случиться. Он должен был остановить ее любой ценой. Но как? Не мог же он просто запретить ей общаться с Галлагерами. Это только вызвало бы подозрения. И потом, он не нянька ей, чтобы указывать, с кем дружить.       Милкович чувствовал, как его снова охватывает отчаяние. Понимал, что теряет контроль над ситуацией. Что его жизнь катится под откос. И что во всем виноват этот чертов Йен Галлагер.       Смена близилась к концу, и Микки посмотрел на рыжего, который что-то увлеченно рассказывал Линде. Йен смеялся, и его глаза сияли. Он казался таким беззаботным и счастливым.       Милкович ощутил, как его захлестывает злость. Он ненавидел Галлагера за то, что тот так легко разрушал его жизнь. Ненавидел за то, что тот пробуждал в нем чувства, которые он так долго и упорно подавлял. Ненавидел за то, что он так легко заставлял его улыбаться. Микки хотел подойти к Йену и ударить его. Ударить так сильно, чтобы тот навсегда забыл о его существовании.       Но он не мог этого сделать. Знал, что если прикоснется к этому уёбку, то не сможет остановиться. Он просто сорвется и набросится на него с поцелуями. И тогда все пропало.       Поэтому Милкович отвернулся и ушел в подсобку, пытаясь справиться со своими чувствами. Он хотел свободы, но не знал, как ее обрести. Микки ощущал себя зомби. Все мысли были спутаны, злость кипела внутри, и он едва мог сдерживаться, чтобы не наорать на первого встречного. Ему хотелось напиться до беспамятства и забыть обо всем, но он знал, что это не выход.       После закрытия смены Милкович как можно быстрее покинул Kash&Grab. Ему было плевать на Йена, на Линду, на всех. Он просто хотел добраться домой и побыть в одиночестве.       Но как только Микки переступил порог, он услышал надрывный плач сестры. Сердце бешено заколотилось в груди. Что-то случилось. Следом Милкович уловил умоляющую просьбу: «Пожалуйста, не надо, я не хочу».       В голове все перевернулось. Парень в секунду понял, что происходит. Терри. Это мог быть только он. Не раздумывая, Микки распахнул дверь и ворвался в гостиную прямо в обуви. Он снова увидел ту же жуткую картину: отец стоял над Мэнди, повалив ее на диван. Руки мужчины шарили по ее телу, а сестра отчаянно пыталась отбиться.       Внутри Милковича вскипела ярость, какой он никогда раньше не испытывал. Кровь прилила к ушам, в глазах потемнело. Он не помнил, что произошло дальше. Все случилось как в замедленной съемке. Подлетел к отцу и со всей силы оттолкнул его от Мэнди. Терри пошатнулся и упал на пол, ошарашенно глядя на Микки. — Ах ты ж, блять, скотина такая! — заорал парень, тут же набрасываясь на отца снова.       Опять завязалась драка. Но на этот раз все было иначе. На этот раз Микки дрался не просто из-за злости или обиды. Он дрался, чтобы защитить единственного близкого человека. Дрался за честь и достоинство сестры. Милкович бил Терри безжалостно и яростно. Каждый удар был наполнен ненавистью и отвращением. Он хотел убить его, стереть с лица земли за то, что он посмел делать с Мэнди.       Микки лупил Терри с такой скоростью, что тот не успевал защищаться. Отец хрипел, отплевывался кровью, но парня это не останавливало. Ему было плевать, что прошлые побои еще не зажили. Плевать на собственную боль. Сейчас для него имела значение только сестра и необходимость защитить ее от этого чудовища.       Но Терри все же удалось перехватить инициативу. Он схватил сына за руку и перекрутил ее, вызывая острую боль. Микки зарычал и попытался вырваться, но отец держал крепко. Он нанес несколько ударов в живот, от которых у Милковича перехватило дыхание. Парень пошатнулся, но не упал. Неконтролируемый гнев давал ему силы.       Микки вырвал руку и с размаху ударил Терри кулаком в лицо. Отец повалился на пол, потеряв сознание. Сын, тяжело дыша, посмотрел на мужчину. Его переполняла ненависть и отвращение. Хотелось добить но Милкович сдержался. В глубине души знал, что если сделает это — никогда себе не простит.       С трудом поднявшись на ноги, парень подошел к Мэнди. Она сидела на диване, дрожа всем телом и не отрывая взгляда от лежащего на полу Терри. — Мэнди, — тихо позвал Микки. — Ты в норме?       Девушка не ответила. Она находилась в состоянии шока. Милкович опустился на колени перед сестрой и взял ее за руки. Её ладони были холодными и мокрыми от пота. — Мэнди, посмотри на меня, — парень старался говорить как можно спокойнее. — Все кончено. Он больше не тронет тебя. — Микки… — сестра медленно подняла глаза. В них отражались только страх и ужас. — Он… — Тише, тише, — перебил ее Милкович. — Не говори ничего. Сейчас главное — съебать отсюда подальше.       Парень подхватил сестру на руки и вынес ее из дома. Мэнди не сопротивлялась. Она просто прижалась к брату, словно ища защиты. Выйдя на улицу, Микки опустил девушку на землю. — Скажи мне, — парень снова посмотрел ей в глаза. — Он успел что-то сделать? — Нет, — прошептала Мэнди. — Он… он только пытался. Ты… ты успел.       Микки обнял сестру, прижимая ее к себе. Он чувствовал, как ее тело дрожит от страха. — Все хорошо, — прошептал Милкович ей на ухо. — Я рядом. И я никому не позволю, блять, тебя обижать.       Сейчас парень был готов на все. Потому что Мэнди была его семьей. Единственным человеком, которого он ещё был способен любить. Микки крепко прижимал сестру, стараясь успокоить. Ему нужно было, чтобы Мэнди поскорее пришла в себя. — Куда мы пойдём? — тихо спросила девушка, вырываясь из объятий.       Милкович по-прежнему тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание после драки. Он огляделся, не зная, куда им податься. В голове был хаос. Парень знал только одно: нельзя оставаться в этом доме. Он посмотрел на сестру, и в голову пришла одна-единственная мысль. Она была безумной, совершенно нелепой, но сейчас казалась единственным выходом. — Йен, — выдавил он, с трудом ворочая языком. — Что? — переспросила Мэнди, не понимая. — Йен, — повторил Микки, уставившись куда-то в пустоту. — Рыжий пацан из магазина — мой чёртов соулмейт.       Парень задрал рукав куртки, демонстрируя сестре метку, и Мэнди округлила глаза. Лицо ее выражало смесь удивления, недоумения и, кажется, даже некоторого веселья. Брови взлетели до самых корней волос, рот приоткрылся, а в глазах сверкнул озорной огонек. Она выглядела так, словно ей сообщили самую невероятную новость в ее жизни. — Ты… — начала Мэнди, но брат ее перебил. — Да, блять, мне нравятся парни. Всю грёбаную жизнь только они и нравились. — Какого хера ты мне об этом ничего не говорил? — девушка уставилась на него, не веря своим ушам. — А сама как думаешь? — Милкович вздохнул, понимая, что им предстоит серьезный разговор. — Это пиздец страшно. Не знал, как ты отреагируешь. — Да мне вообще поебать, Микки, — уверенно сказала сестра. — В первую очередь, ты мой брат. А с кем ты трахаешься — уже не моё дело.       Парень почувствовал, как с его плеч свалился огромный груз. Он был рад, что Мэнди отреагировала именно так. Он боялся, что она будет осуждать, но всё оказалось намного лучше, чем он думал.       Микки судорожно вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было действовать. Терри мог очнуться в любой момент. Парень посмотрел на сестру, которая с тревогой смотрела на него в ответ. Он знал, что она ждет от него решения.       Милкович полез в карман своих разорванных в драке джинсов в надежде, что та записка, которую ему всунул Йен пару недель назад, все еще была там. Микки с облегчением выдохнул, когда нащупал скомканный клочок бумаги. Аккуратно развернув его, он быстро набрал номер, стараясь не думать ни о чем. Каждое мгновение казалось вечностью. В трубке раздались гудки, и Микки почувствовал, как его охватывает лихорадочное возбуждение. Наконец, после нескольких долгих секунд, рыжий поднял трубку. — Галлагер… — с трудом выдавил парень. — Спишь?