Жить надоело?

      Йен, вернувшись домой после работы, чувствовал себя вымотанным, но довольным. Улыбка Микки, хоть и мимолетная, всё ещё грела душу.       Открыв дверь, Галлагер не обнаружил дома никого, кроме Карла, вальяжно развалившегося на диване перед телевизором, и Лиама, который послушно сидел рядом. — Где все? — спросил рыжий, вешая куртку на крючок. — Лип захотел надурить систему с соулмейтами и решил провести всю ночь с Карен, — ответил младший брат, не отрывая взгляда от экрана. — Сказал, что его таймер вот-вот должен остановиться, и он хочет попробовать быть в этот момент с ней.       Йен закатил глаза. Филлип и его странная одержимость Карен никогда не переставали его удивлять. — Фиона ушла с Дебби тусить к Веронике, — продолжил Карл. — А я сейчас валю на ночевку к другу. Так что сидеть с Лиамом придется тебе.       Не давая рыжему опомниться, Карл вскочил с дивана, схватил свою сумку и выбежал за порог, оставив Йена одного в компании малыша. — Отлично, — пробормотал парень себе под нос. — Именно этого мне и не хватало после тяжелого дня.       Он устало вздохнул и направился на кухню, чтобы сделать себе чашку кофе. Но не успел Йен дойти до плиты, как зазвонил телефон. Рыжий нахмурился, увидев неизвестный номер на дисплее. — Кто это может быть? — пробормотал парень, беря трубку. — Алло?       В ответ он услышал знакомый, хриплый голос, от которого его сердце мгновенно пропустило удар. — Галлагер… — произнес Микки на том конце. — Спишь?       Йен замер, словно его ударило током. Он не мог поверить своим ушам. Микки Милкович позвонил ему. Сам. Это было просто нереально. Что-то случилось? Почему соулмейт звонит ему на ночь глядя? Что-то с ним или с его семьей? После того как Микки пришёл на работу страшно избитым, радостные мысли в голову не приходили. Галлагер попытался собраться с духом, чтобы хоть что-то ответить. — Микки? — прошептал он, всё ещё не веря происходящему. — Что случилось? Все в порядке?       Следом Милкович задал вопрос, от которого у Йена едва не подкосились ноги: — Мы с сестрой можем перекантоваться у тебя сегодня?       На мгновение рыжий потерял способность говорить. Перекантоваться? У него? С сестрой? Микки просит о помощи? Это казалось каким-то безумным сном. — Конечно, — выпалил Галлагер, стараясь скрыть волнение в голосе. — Конечно, можете. Что случилось? — Бля, лучше не задавай вопросов, — ответил Милкович в своей манере. — Мы скоро придем.       Он отключился. Йен стоял, как громом пораженный, с телефоном в руке. Он не мог поверить в происходящее. Микки придет к нему домой. Это было невероятно. Галлагер бросился наспех делать уборку, пытаясь привести все в порядок. Он судорожно поправлял подушки на диване, вытирал пыль со стола и собирал разбросанные игрушки Лиама. Рыжий нервничал как школьник перед первым свиданием.       Каждая минута казалась вечностью. Йен то и дело подбегал к окну, выглядывая Микки. Наконец, он увидел их. Две знакомые фигуры, медленно идущие по улице в сторону его дома. Сердце бешено заколотилось в груди. Парень глубоко вздохнул и открыл дверь, стараясь выглядеть как можно спокойнее.       На пороге стояли Мэнди и Микки. И вид у них был ужасный. Девушка выглядела испуганной и растерянной, а соулмейт… Лицо Микки было еще более разбитым. Синяки и ссадины покрывали его щеки и лоб, а просто опухшие с утра губы были рассечены. — Йен, — прошептала Мэнди, глядя на рыжего виноватым взглядом. — Прости, что вот так на ночь глядя… Но нам нужно было срочно свалить из дома.       Галлагер отбросил все свои мысли и отшагнул назад, чтобы впустить гостей в дом. — Проходите, — сказал он, пропуская Милковичей в гостиную, и закрыл за ними дверь. — Спасибо, — Мэнди огляделась по сторонам. — У вас тут уютно. А где все твои братья и сёстры? — Внезапно у всех появились дела, — пояснил Йен, кивая в сторону самого младшего брата. — Свалили и только Лиама мне оставили. — Какой милый малыш, — девушка по-доброму улыбнулась, подходя к мальчику и беря его на руки. — Что у вас случилось? — спросил Галлагер, глядя на соулмейта. — Микки сильно подрался с отцом, — ответила Мэнди, тоже бросая взгляд на брата. — Потому что отец… подрался со мной. И еще… Микки по-хорошему надо бы в душ. Весь в крови. Есть чистая одежда? — Да, конечно, — Йен кивнул, понимая, что Милкович чувствует себя неловко и смущенно, и искренне радуясь открытости хотя бы его сестры. — Я сейчас принесу.       Рыжий быстро взлетел по лестнице в свою комнату и стал рыться в ворохе вещей Липа. Они больше подошли бы Микки по размеру. Галлагер схватил первую попавшуюся футболку, штаны и вернулся в гостиную. — Вот, держи, — сказал он, протягивая вещи соулмейту. — Это одежда моего брата, но думаю, тебе подойдет. — Спасибо, — благодарно пробормотал Милкович, произнеся первое слово на территории Галлагеров. — Душ там, — Йен показал ему на ванную. — Иди. Мы пока с Мэнди поболтаем.       Микки молча кивнул и направился в указанном направлении. Йен проводил его взглядом, стараясь сдержать переполнявшие его эмоции. Он понимал, что сейчас соулмейт нуждался в его помощи, и он должен был сделать все возможное, чтобы ему помочь.       После того как Милкович хлопнул дверью ванной, в гостиной повисла тишина. Рыжий нервно переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать. Он чувствовал себя до ужаса странно. Мэнди тем временем увлеченно тискала Лиама, ласково улыбаясь ему. Малыш, казалось, тоже был в восторге от ее внимания. — У тебя неебически забавный брат, — сказала девушка, нарушая тишину первой. — Да, он у нас всеобщий любимчик, — ответил Галлагер, после чего тут же не выдержал и задал вопрос, который не давал ему покоя. — Часто у вас такое в семье? — Пару раз в неделю случается, — Мэнди вздохнула. — Но давай не будем об этом. Лучше поговорим о Микки. — О чем ты хочешь поговорить? — Йен слегка насторожился. — О том, что ты его соулмейт, — ответила девушка, оторвавшись от Лиама и посмотрев рыжему прямо в глаза.       Галлагер опешил. Он не ожидал, что Мэнди в курсе: — Ты… Ты знаешь? — Узнала полчаса назад, — Милкович усмехнулась. — Я всё ещё в ахуе, конечно, но в глубине души давно догадывалась об ориентации моего брата. — И что ты об этом думаешь? — Йен покраснел. — А что я должна думать? — девушка пожала плечами. — Микки тебе нравится? — Да, — выдохнул рыжий, не в силах больше скрывать свои чувства. — Я вижу, что ты ему тоже, — Мэнди улыбнулась. — Но мой братец очень колючий и не принимает себя. Это грустно.       Сердце Галлагера болезненно сжалось. Он и сам понимал, что его соулмейт, должно быть, очень страдает, пытаясь скрыть правду о себе. — Он хороший, Йен, — продолжила девушка с грустью в глазах. — Очень хороший. Заботливый, преданный, любящий… Просто наш папаша — тот еще мудила, и всех нас так или иначе травмировал. Иногда мне кажется, что Микки в этом плане досталось за жизнь больше всего… Я даже представить не могу, что творится у него внутри.       Рыжий слушал Мэнди, затаив дыхание, и чувствовал, как его сердце переполняется ещё более трепетными чувствами к Милковичу. — Он очень боится, Йен, — добавила девушка. — Боится открыться, боится показать свои эмоции, боится быть уязвимым. Он думает, что если позволит себе стать счастливым, то его обязательно накажут.       Галлагер сжал кулаки. Захотелось обнять Микки и сказать ему, что все будет хорошо. Он бы очень хотел показать ему, что любовь на самом деле не причиняет боль, а дарит счастье. — Я постараюсь помочь ему, — сказал Йен, глядя Мэнди в глаза. — Я знаю, — сестра Микки снова улыбнулась. — Именно поэтому я тебе и рассказываю это всё. Я верю, что ты сможешь до него достучаться.       После этого дверь ванной снова открылась, и на пороге появился Микки. Он выглядел немного лучше, чем раньше. Волосы были мокрыми и растрепанными, а на лице все еще были видны следы побоев, но в глазах появилась какая-то едва уловимая искорка умиротворения. Йен не мог отвести от него взгляд. Соулмейт был прекрасен в любом виде. — Всё успела распиздеть обо мне? — совсем незлобно спросил Милкович, взглянув на сестру. — Да, специально, чтоб тебя выбесить, — саркастично бросила Мэнди, подмигивая Йену. — Хотите есть? — сказал Галлагер, понимая, что Милковичи наверняка голодны. — Я сейчас что-нибудь приготовлю.       Он вскочил с дивана и направился на кухню. Йен чувствовал, что на него смотрят две пары глаз. Парень открыл холодильник и стал судорожно искать что-нибудь съестное. Ему нужно было что-то быстрое и вкусное. Мэнди проследовала за Галлагером на кухню. — Не суетись так, — сказала она, садясь за стол. — Бутерброды подойдут? — Йен улыбнулся и принялся доставать из холодильника хлеб, сыр и колбасу. — Идеально.       Быстро соорудив несколько бутербродов, рыжий поставил тарелку на стол перед Милковичами: — Угощайтесь.       Мэнди тут же схватила бутерброд и принялась его с аппетитом уплетать. Микки, казалось, колебался. — Ешь, — сказала ему сестра. — Не стой истуканом.       Милкович пожал плечами и взял один бутерброд. Он откусил небольшой кусочек и, судя по выражению лица, остался доволен. — Ну как? — спросил Йен, с волнением глядя на соулмейта. — Пойдёт, — ответил Микки, не поднимая глаз. — Нет бы спасибо сказать! — Мэнди усмехнулась. — Бля, я в ахуе.       Йен рассмеялся. Он чувствовал, что напряжение немного спало. — На самом деле очень вкусно, — произнесла девушка, жуя бутерброд. — Может, откроешь свой ресторан быстрого питания? Я бы работала у тебя официанткой. Бесплатно. — Ну уж нет, — Галлагер улыбнулся. — Я бы платил всем своим сотрудникам. Даже если они мои друзья или… сестры моих соулмейтов. — Заткнитесь оба, — Микки хмыкнул, доедая свой бутерброд.       Лиам, который до этого тихо сидел в углу комнаты и внимательно наблюдал за происходящим, подошёл ближе к столу и уставился на Мэнди большими, немигающими глазами. Он потянул руку к ее бутерброду, издавая тихие воркующие звуки. — Хочешь бутерброд? — спросила девушка, улыбаясь младшему Галлагеру.       Она оторвала небольшой кусочек и протянула его малышу. Лиам тут же схватил его и с удовольствием начал жевать, довольно мыча. — Ну и засранец, — прокомментировал Микки, наблюдая за этой картиной. — Он милашка, — Мэнди захихикала. — Не злись на него. — Ладно, — вздохнул парень. — Пусть жрет.       Разговор продолжался в непринужденном ключе. Мэнди травила какие-то истории из своей жизни, Йен рассказывал о своих братьях и сестрах. Микки сначала молчал, но постепенно начал изредка вставлять и свои комментарии. Галлагер был рад видеть, что он расслабляется и чувствует себя более комфортно.       Лиам то и дело перебивал их, тянул за одежду и требовал внимания к себе, издавая забавные звуки. Мэнди с удовольствием возилась с ним, а Йен с трепетом наблюдал за тем, как Микки украдкой улыбается, глядя на сестру с малышом.       Когда время стало приближаться к полуночи, девушка начала зевать. — Ладно, пора укладывать этого маленького хулигана, — сказала она, подхватывая Лиама на руки. — Где у вас тут его кроватка? — На втором этаже, у меня в комнате, — ответил рыжий.       Все вчетвером Милковичи и Галлагеры поднялись по лестнице, после чего Мэнди уложила малыша и накрыла его пледом. — Ну, всё, спи, сладенький, — прошептала она, целуя Лиама в лоб и тут же обращаясь к Йену. — А мне где можно лечь?       Рыжий достал теплое одеяло, подушку и отдал их Мэнди: — Ложись на диване. — Спасибо. Ты очень гостеприимный. — Не за что. Спокойной ночи. — А я где буду спать? — спросил Микки, хмурясь, когда Галлагер стал убирать покрывало со своей кровати.       Йен остановился и повернулся к Милковичу, улыбаясь ему самой очаровательной улыбкой, на которую был способен: — Со мной. — Не, нихуя, чувак, — парень нахмурился еще больше. — Ты мой соулмейт, Микки, — Йен постарался говорить как можно мягче и убедительнее. Он сделал шаг навстречу Милковичу и попытался обнять.       Но парень резко оттолкнул его: — Тебе жить надоело?       В этот момент метка на запястье Йена снова вспыхнула. Произошло мимолетное прикосновение, и по телу Галлагера разлилась волна невероятного удовольствия. Внутри все затрепетало. Пульс участился. Захотелось прижаться к Микки как можно сильнее, вдохнуть его запах, почувствовать его тепло. Милкович пару секунд смотрел на рыжего ошарашенным взглядом, словно не понимая, что происходит. А потом толкнул Йена на кровать и набросился на него с горячим, грубым поцелуем, наплевав на то, успел ли уснуть Лиам.       Мир вокруг Галлагера тоже перестал существовать. Были только их тела, их дыхание, их души. Йен чувствовал, как руки Микки сжимают его плечи, как его зубы иногда делают ненавязчивые укусы.       Губы Милковича были опухшими и израненными, но казались невероятно нежными. Каждый поцелуй отдавался легким покалыванием в метке, распространяясь по всему телу приятной дрожью. Это было что-то большее, чем просто физическое влечение. Это было что-то глубже, сильнее. Это была связь двух родственных душ, которые наконец-то нашли друг друга.       Язык Микки толкнулся в рот Йена. Галлагер прижался к соулмейту еще ближе, углубляя поцелуй. Он чувствовал, как тело наполняется жаром. Он хотел касаться Милковича везде, чувствовать его кожу, слышать его дыхание.       Метка пульсировала с каждой секундой все сильнее и сильнее. Рыжему казалось, что он вот-вот взорвется от переизбытка чувств. Парень прикрыл глаза, стараясь полностью отдаться моменту. Все тело отзывалось на прикосновения Микки. Каждая клетка существа Галлагера кричала от восторга. Он чувствовал себя живым и настоящим.       Руки Йена скользнули по спине Милковича, ощущая каждый его мускул. Рыжий притянул соулмейта к себе еще ближе, словно боясь, что тот исчезнет. Ему было нужно больше. Ему нужно было раствориться в Микки, стать с ним одним целым.       Поцелуй становился все более страстным и требовательным. Йен чувствовал, как его дыхание сбивается, а сердце колотится в бешеном ритме. Он понимал, что на грани. И в следующий же момент услышал тихий стон, вырвавшийся из горла Милковича. Это стало для Йена последней каплей.       Он резко перевернул Микки под себя, нависая сверху, и быстро стянул с него футболку, окидывая глазами израненное тело. Каждый синяк, каждая царапина на коже Милковича говорили о его боли. Но менее прекрасным для Йена Микки от этого не становился.       Галлагер начал покрывать шею соулмейта поцелуями, спускаясь ниже. Он ощущал, как дрожит тело Милковича под его прикосновениями. Губы Йена коснулись ключицы, а затем спустились ниже, к груди. Каждый поцелуй был полон нежности и заботы. Галлагер хотел исцелить Микки своими прикосновениями, стереть с его тела эти ужасные побои. Метка на запястье вспыхивала от каждого касания, усиливая ощущения.       Йен нежно прошелся по синякам на груди Микки, стараясь не причинять ему боль. Милкович громко выдохнул, слегка вздрогнув под ним. — Тебе больно? — прошептал Йен, ненадолго прервавшись. — Нет, — тихо прохрипел соулмейт, запуская пальцы в рыжие волосы и подталкивая Галлагера, чтобы тот продолжил.       Йена не нужно было просить два раза. Он спустился ещё ниже и принялся оставлять горячие поцелуи на животе Микки, обходя стороной самые болезненные места. Он чувствовал, как напряжение покидает тело Милковича, как мышцы расслабляются под его прикосновениями.       Микки крепче вцепился пальцами в волосы парня, слегка оттягивая их. — Йен… — прошептал он, словно пробуя имя на вкус.       Это был первый раз, когда соулмейт вообще назвал его по имени. Галлагер поднял голову и посмотрел в глаза Микки. Они были полны страсти и какой-то неприкрытой уязвимости, которую Йен никогда раньше не видел. — Микки, — прошептал рыжий, касаясь губами его губ.       В этот момент метка на запястье Галлагера вспыхнула с такой силой, что ему показалось, будто рука горит. Волны тепла и наслаждения пронзили все тело, достигая самых глубин души. Милкович ответил на поцелуй так, словно хотел впитать в себя всего Йена целиком. Рыжий почувствовал, как Микки начинает водить руками по его спине, царапая кожу ногтями.       Они целовались и касались друг друга, словно пытаясь наверстать все последние дни своих жизней, проведённые в разлуке. Казалось, что они знают друг друга целую вечность. И в то же время каждое прикосновение было новым, неизведанным.       Йен не знал, что ждет их завтра. Не знал, как сложится их жизнь. Но в этот момент ему было все равно. Он просто хотел быть с Микки. Хотел любить его и заботиться о нем. И он понимал, что Микки скорее всего чувствует то же самое.       Милкович стал дрожащими руками расстегивать пуговицы на рубашке рыжего. Его пальцы неуверенно тряслись, но Йен терпеливо ждал, наслаждаясь каждым мгновением.       Наконец, рубашка была расстегнута, и Галлагер скинул ее с плеч, чувствуя, как тело похолодело от соприкосновения с воздухом. Микки завороженно смотрел на его торс. А Йен принялся стягивать с соулмейта широкие штаны Липа. Ткань скользила вниз, обнажая бедра. Микки не отрывал взгляда от лица Галлагера, словно боясь спугнуть этот момент.       Когда они оба остались практически обнаженными, Йен нежно поцеловал Милковича в лоб, а Микки прижался к нему. Они замерли на мгновение, наслаждаясь близостью друг друга, после чего соулмейт внезапно запустил руку под ремень на джинсах Галлагера.       Сердце Йена чуть не выпрыгнуло из груди. Дыхание перехватило от неожиданности и волнения. Метка на запястье запульсировала с новой силой, посылая по телу приятные, обжигающие волны. Каждое прикосновение Микки казалось электрическим разрядом, пронизывающим насквозь.       Рука Милковича снова скользнула выше и коснулась живота Йена, заставляя его вздрогнуть. Он почувствовал, как Микки медленно расстегивает ширинку, и это ожидание сводило его с ума.       Соулмейт стянул джинсы с бедер Галлагера, не отрывая взгляда от его лица. В глазах Милковича горел огонь, который заставлял Йена чувствовать себя желанным и невероятно возбужденным.       Как только джинсы упали на пол, Микки обхватил ладонью член рыжего через ткань боксеров. В этот момент все внутри Галлагера перевернулось. Он издал тихий вздох, запрокинув голову назад. Метка на запястье пылала так, словно кто-то прижег ее раскаленным железом.       Милкович начал медленно двигать рукой вверх и вниз, заставляя Йена задыхаться от ощущений. Все тело горело, требуя большего. Он обхватил Микки за шею, притягивая его к себе ближе. Но Милкович внезапно оттолкнул рыжего и перевернул под себя, тут же опускаясь ниже. Он стащил с парня боксеры, обнажая его член. Йен зажмурился, не в силах сдержаться. Микки взял его в рот.       В этот момент Галлагер потерял всякий контроль над собой. Это было так неожиданно и так волнующе, что он просто не мог сопротивляться. Он крепко вцепился руками в волосы Микки, не в силах вымолвить ни слова.       Движения Милковича были неумелыми — резкими и неровными. Но Йену было все равно. Он просто наслаждался ощущениями и чувствовал, что разрывается от удовольствия. Метка пылала с неимоверной силой. Волны тепла расходились по всему телу, достигая самых кончиков пальцев. Рыжий задыхался, его сердце колотилось в бешеном ритме.       Несмотря на неопытность, в каждом движении Микки чувствовалась такая искренность и желание доставить ему наслаждение, что Йен не мог не восхищаться этим. Он чувствовал себя невероятно счастливым.       Рыжий нежно отстранил от себя Микки, снова притягивая его к себе для глубокого, чувственного поцелуя. Он вложил в него всю свою благодарность и страсть. Затем, плавно, но уверенно, Йен перевернул Милковича под себя, снова нависая над ним. Не отрывая взгляда от глаз соулмейта, Галлагер медленно стянул с него остатки одежды. Обнаженное тело Микки было прекрасным. Йен обвел руками его бедра, чувствуя дрожь, пробежавшую по телу Милковича.       Затем, не отрываясь от поцелуя, рыжий потянулся к прикроватной тумбочке. Он открыл ящик и достал оттуда небольшой бутылек смазки. Микки напрягся, нахмурив брови. Он испуганно смотрел на Йена, словно не зная, чего ожидать дальше. — Все хорошо, — прошептал Галлагер, поглаживая его по щеке. — Я сделаю всё, чтобы тебе было приятно.       Что-то в голосе Йена успокоило Микки. Он, кажется, смирился и просто смотрел, как рыжий открывает бутылек и выдавливает небольшое количество смазки на свои пальцы. Галлагер видел в глазах Микки смесь страха и возбуждения, и это заставляло его сердце биться еще быстрее. Он нежно провел пальцами по животу солумейта, спускаясь ниже. Милкович вздрогнул, но не отстранился.       Рыжий с трепетом начал массировать вход, стараясь расслабить мышцы. Он понимал, что для Микки это может быть новым и пугающим опытом, поэтому пытался быть максимально нежным и внимательным. Он продолжал просто водить пальцами вокруг, пока не почувствовал, что Милкович немного расслабился. Тогда он осторожно ввел один палец, наблюдая за реакцией.       Микки издал тихий хрип, сжав челюсти. Йен замер, готовый остановиться в любой момент. — Больно? — спросил он шёпотом — Просто… неожиданно, — Милкович покачал головой.       Галлагер кивнул и осторожно добавил второй палец. Он стал медленно и нежно вводить их внутрь и обратно, пока не почувствовал, что соулмейт начинает расслабляться ещё больше. Затем, не отрывая взгляда от глаз Микки, Йен медленно ввел третий палец. Милкович задышал чаще, но ничего не сказал.       Галлагер продолжил двигаться осторожно и ритмично, пока Микки не перестал сопротивляться и не отдался ощущениям полностью. Рыжий чувствовал, что соулмейт начинает получать удовольствие.       Метка на запястье Йена вспыхнула снова, посылая по всему телу волны тепла. Рыжий медленно вытащил пальцы, замечая, как в глазах Микки снова отражается испуг. Галлагер нежно поцеловал соулмейта в лоб, стараясь успокоить, затем выдавил еще немного смазки на руку и тщательно обработал ей свой член.       Йен чувствовал волнение, смешанное с тревогой и невероятным желанием. Собравшись с духом, он расположился вплотную к Микки, пытаясь дышать глубоко и ровно. Он хотел, чтобы все прошло максимально комфортно для соулмейта.       Медленно и осторожно Галлагер начал входить. Сначала вставил только головку, затем плавно продвинулся дальше. Милкович прикусил разбитую губу и крепко вцепился пальцами в простыню. — Е-е-ебать, — сорвалось с его уст, когда Йен оказался полностью внутри.       Галлагер остановился, давая соулмейту время привыкнуть, после чего так же осторожно вытащил свой член обратно и обильно смазал ещё раз. Йен нежно поцеловал Микки, чувствуя, как тот дрожит всем телом. — Прости, — выдохнул рыжий в губы напротив. — Сейчас будет лучше.       Галлагер знал, что первый раз всегда очень болезненный. Он хотел, чтобы Милкович запомнил этот момент как нечто особенное, а не как пытку. Вновь собравшись с духом, Йен приготовился ко второму заходу. Он глубоко вдохнул и, медленно и уверенно, начал входить снова.       На этот раз Микки, казалось, был более готов. Он все еще сжимал простыню, но его дыхание стало более ровным. Рыжий продвигался все глубже и глубже, пока снова не оказался внутри целиком. Милкович не издал ни звука. Он просто закрыл глаза, стараясь расслабиться.       Йен снова замер, чувствуя, как бьется сердце соулмейта. Постепенно, когда напряжение в теле Микки стало спадать, Галлагер принялся двигаться. По началу медленно и нежно, стараясь не причинять боль. Но через время Милкович сам начал отвечать на его движения, слегка покачивая бедрами.       Постепенно, по мере того, как страсть нарастала, темп толчков увеличивался. Микки стал громко и часто вздыхать. Его тело извивалось под Йеном, требуя большего. Рыжий чувствовал, как его член набухает, как кровь приливает к его паху. Он понимал, что близок к пику. — Микки… — прошептал Йен, почти задыхаясь.       Милкович открыл глаза и посмотрел на парня. В его взгляде было столько страсти, что Галлагер мог бы потерять рассудок только от этого осознания. — Бля, Йен… — прохрипел Микки, сжимая его плечи. — Да…       Рыжий не смог больше сдерживаться. Он начал вбиваться быстрее и чаще, пока не ощутил, как его накрывает волна неистового наслаждения. Он извергся, наполняя Микки своим семенем. Тело Галлагера содрогалось от оргазма, и он не мог ничего с этим поделать. Йен вытащил свой пенис наружу, заглядывая в глаза Микки. — Все хорошо? — прошептал парень, поглаживая соулмейта по щеке.       Милкович слабо кивнул, запуская пальцы в волосы Йена. Галлагер улыбнулся и протиснул руку между их телами. Он обхватил ещё твёрдый член Микки и начал ритмично двигать рукой вверх и вниз. Милкович задышал громче, снова закрывая глаза от удовольствия.       Йен продолжал двигаться, пока не почувствовал, как тело Микки напряглось, а из горла вырвался хрип. Микки кончил, забрызгав простыню белой жидкостью.       Галлагер нежно вытер лицо соулмейта от пота и снова поцеловал в лоб, после чего рухнул на Микки, тяжело дыша. Милкович обнял его, прижимаясь как можно крепче. Они лежали так несколько минут, пока их дыхание не стабилизовалось.       Тишину нарушил тихий шепот Йена: — Ну что? Ты всё еще не гей?       Микки, с трудом разлепив веки, ухмыльнулся, проводя рукой по спине Галлагера: — Неа, мне просто нравится твой член в моей заднице. — Мне всё равно, кем ты себя считаешь, — Йен одарил парня очаровательной улыбкой, всё ещё ощущая тепло от метки по всему телу. — Главное, что ты мой.       Соулмейты слились в долгом, нежном поцелуе, после которого почти сразу заснули в крепких объятиях друг друга. Мир словно затих, и только биение их сердец говорило о том, что жизнь продолжается в этой комнате. Ну, и, пожалуй, ещё Лиам.